Случайно кончил в лучшую подругу матери (Голая подруга)

В тот вечер я вообще не планировал ничего такого. Серьёзно. Я просто приехал к маме на выходные, отдохнуть от общаги и пожрать нормальной домашней еды. Мне девятнадцать, я студент второго курса технологического университета.

Когда я зашел на кухню, мама возилась у плиты, а рядом с ней стояла Наталья. Её лучшая подруга. Мы были знакомы всю мою сознательную жизнь. Она приходила к нам, сколько я себя помню. Высокая брюнетка, всегда с идеальной укладкой, пахнет дорогими духами. Мама постоянно говорит, какая Наталья молодец, как хорошо сохранилась, хотя ей уже, кажется, сорок четыре.

И вот тут я впервые посмотрел на неё по-другому. Не как на «тетю Наташу», а как на... женщину. На ней было простое домашнее платье, легкое, чуть ниже колена, без рукавов. Оно обтягивало её бедра так, что у меня в голове что-то щелкнуло. «Сынок, помой руки и садись, Наталья у нас сегодня ночует, муж в командировке, а у неё ключи дома остались», — прощебетала мама.

Ночует. В моём доме. Я кивнул, стараясь не пялиться на её ноги, когда она садилась за стол. Но член уже предательски шевельнулся в джинсах. Я надеялся, вечер пройдет спокойно.

Ужин прошел шумно. Мама выставила графин с настойкой, мы выпили, я рассказал пару историй из общаги, они посмеялись. Наталья сидела напротив меня, и с каждым глотком вишневки её взгляд становился более... томным. Или мне так казалось.

— А ты возмужал, Димка, — вдруг сказала она, когда мама вышла на кухню за чаем. — В плечах раздался. Спортом, небось, занимаешься? — она смотрела прямо на меня, и её рука теребила край платья, чуть приподнимая его на колене.

Я сглотнул. Под столом было темно, но я готов был поклясться, что видел край чулка.

— Да так, в качалку хожу иногда, — выдавил я, чувствуя, как краснею.

— Молодость, — усмехнулась она. — Это хорошо. В молодости сил много. На всё хватает.

Мама вернулась, и разговор стал общим, но под столом я чувствовал какое-то напряжение, как статическое электричество. Мы ещё выпили за знакомство, потом мама зевнула и сказала, что идет спать, ей завтра на работу. Сказала мне постелить Наталье в гостевой, а сама уползла в спальню.

Мы остались вдвоем в гостиной. Я пошел стелить белье, чувствуя её взгляд спиной. Когда вернулся, она стояла у окна, и лунный свет просвечивал платье насквозь, рисуя силуэт её тела.

— Проводишь меня до комнаты? — спросила она тихо. — Темно, боюсь споткнуться.

В доме горел ночник. Споткнуться было невозможно. Но я кивнул, как идиот. Мы пошли по коридору. Её душистый шлейф ударил в нос сильнее вишневки. У двери в гостевую она остановилась и резко повернулась ко мне. Мы стояли слишком близко.

— Дим, — выдохнула она, глядя мне в глаза, а потом ниже, на ширинку, где стоял уже настоящий кол. — Твоя мама не узнает.

Я даже не понял, что произошло. Её рука легла мне на грудь и толкнула внутрь комнаты. Дверь за спиной щелкнула.

— Тш-ш-ш, — прошептала она, прижимая палец к моим губам. — Только тихо.

В полумраке я видел её глаза. Они блестели. Она уже не была «маминой подругой». Она была самкой, которая хотела секса. И я хотел. Так, что яйца ломило.

— Теть Наташ... — начал было я, но она оборвала меня поцелуем.

Губы у неё были мягкие, но властные. Она сразу просунула язык, пахло настойкой и какой-то сладостью. Её руки уже шарили по моей спине, задирая футболку, а потом нырнули в штаны, прямо к заду.

— Охренеть, — выдохнул я в её рот, когда она сжала мои ягодицы. — Ты чего творишь?

— Хочу попробовать молодого мяса, — хрипло рассмеялась она, спускаясь губами к моей шее. — Или ты против?

Вместо ответа я сам впился в её губы, а руками вцепился в её зад. Платье было тонким, и под ним ничего не оказалось. Вообще. Голая жопа под тонкой тканью. У меня крышу сорвало напрочь.

Я развернул её и толкнул на диван. Она повалилась на спину, задрав платье до пояса, и я увидел их. Чулки. На поясе. И между ног — аккуратный треугольник темных волос, влажный и блестящий в слабом свете.

— Смотришь? — усмехнулась она, раздвигая ноги. — Иди сюда, мой хороший.

Я рухнул на колени перед диваном. Мне было плевать на приличия. Я уткнулся лицом ей в промежность, вдыхая её запах. Пахло женщиной и возбуждением. Я лизнул её киску. Она ахнула и схватила меня за волосы.

— Да-а-а, вот так, работай языком.

Я лизал её киску, как в последний раз. Раздвинул губы пальцами и водил языком по клитору, то быстро, то медленно. Она крутила задом по дивану и тихо постанывала, прикусывая губу, чтобы не разбудить мать. Я вогнал в неё палец. Внутри было горячо и тесно. Она сразу напряглась и выгнулась.

— Охренеть, какой ты... — шептала она. — Ещё палец, давай, растяни меня.

Я послушался. Два пальца вошли легко, она была мокрая, как после душа. Я трахал её пальцами, одновременно вылизывая клитор, и чувствовал, как она дрожит. Она кончила быстро. Задергалась, вцепилась мне в волосы и замерла на несколько секунд, издавая придушенный стон.

Не давая ей опомниться, я встал и содрал с себя джинсы вместе с трусами. Мой стояк выскочил, злой, красный, с влажной головкой. Она села на диване и уставилась на него.

— Вау, какой красивый, — выдохнула она, беря его в руку. — И толстый. А ну иди сюда.

Она наклонилась и взяла его в рот. Глубоко. Сразу. Я аж задохнулся. Это был не тот любительский минет, что делают девчонки в общаге. Она брала по-взрослому, расслабляя горло, насаживаясь ртом так, что я чувствовал стенки её глотки. Рукой она дрочила основание, а головкой елозила по нёбу. Слюна текла по её подбородку, капала на сиськи, которые вывалились из выреза платья.

— Наташ, я сейчас кончу, — прохрипел я, отстраняясь. — Я хочу трахнуть тебя.

— Трахай, — кивнула она, ложась на спину и закидывая ноги мне на плечи. — Только не шуми.

Я навис над ней. Головка уперлась в мокрые складки. Я вошел. Медленно, чувствуя, как раздвигаются её стеночки. Она была узкая, как девственница, но скользкая. Я погружался в неё сантиметр за сантиметром, пока не уперся яйцами в её задницу.

— Бляяя... — выдохнули мы оба.

Я замер, давая ей привыкнуть. Она смотрела на меня снизу вверх, закусив губу.

— Еби меня, Димка, — прошептала она. — Жестко еби.

Я начал двигаться. Медленно, потом быстрее. Диван скрипел в такт моим толчкам. Я выходил почти полностью и вгонял обратно, шлепая её по заднице. Она стонала сквозь зубы, вцепившись в мои руки. Я чувствовал, как её киска пульсирует и сжимает мой член.

Я сменил позу. Поставил её раком, на край дивана. Отвел её руку, которую она закусила, чтобы не орать. И вошел сзади. Глубоко. До упора. Это было нечто. Видеть, как моя мокрая bukvoeb. run от слюны и её соков головка входит в неё, как раздвигаются её половые губы. Я наяривал как поршень, а она мычала и трясла задницей, насаживаясь мне навстречу.

— Сильнее! — выдохнула она. — Ещё! Отымей мою пизду!

Я схватил её за волосы, оттянул голову назад и вколачивался в неё с такой силой, что диван съехал на полметра от стены. Я чувствовал, что ещё немного — и всё. Я был на грани.

— Наташ, я сейчас... — прохрипел я, пытаясь замедлиться, чтобы вытащить. — Куда? Мне вытащить?

— Нет! — зашипела она, забившись в экстазе. — Не смей! Кончи в меня! Наполни мою киску своей спермой! Я хочу! Я...

Её голос сорвался на визг, который она задавила подушкой. Её тело выгнулось, киска сжалась с такой силой, что меня просто выпотрошило. Я зарычал, вцепившись в её бедра, и почувствовал, как из меня хлынуло. Горячо, мощно, долго. Я кончал в неё, толкаясь членом вглубь, размазывая сперму по стенкам. Толчок за толчком. Она кончила следом, вздрагивая и мелко трясясь.

Мы замерли в этой позе. Я внутри неё. Она лежит ничком, тяжело дыша. Я медленно вышел. Из её дырочки сразу потекла густая белая жижа, потекла по ноге на диван.

— Охренеть, — выдавил я, плюхаясь рядом.

Она повернула голову, улыбнулась мутным взглядом.

— Сама охренела, — выдохнула она. — Давно меня так не трахали. Аж ноги трясутся.

Я молчал. Смотрел на её размазанную тушь, на спутанные волосы, на сперму, капающую из неё на светлый плед. До меня начало доходить, что я только что натворил. Я кончил в лучшую подругу матери. Без резинки. Внутрь.

— Не парься, — словно прочитав мои мысли, сказала Наталья. — У меня спираль. И маме мы ничего не скажем. Это был просто... классный вечер.

Она встала, покачиваясь, и пошла в ванную. Я слышал, как журчит вода. Потом она вернулась с мокрым полотенцем и бросила его мне.

— Вытрись и вали к себе. Утро вечера мудренее.

Я кое-как натянул штаны, чувствуя себя нашкодившим псом. У двери она остановила меня, чмокнула в губы и прошептала: «Спокойной ночи, студент».

Я лежал в своей комнате и смотрел в потолок. Член всё ещё ныл. В голове шумело. С одной стороны, меня колотило от ужаса — а вдруг мама узнает? С другой — я до сих пор чувствовал вкус её киски на губах и слышал её хриплый шепот: «Кончи в меня».

Утром я вышел на кухню с дикого похмелья. Мама пекла блины. Наталья сидела за столом, свежая, как огурчик, в халате, пила кофе. Увидела меня, улыбнулась самой невинной улыбкой.

— Доброе утро, Димочка. Выспался? А то вы, молодые, вечно спите плохо.

Я промычал что-то в ответ и уткнулся в тарелку. Под столом её нога коснулась моей и медленно провела вверх по голени.

— Марин, а дай-ка мне ещё блинчик, — попросила она маму, а мне подмигнула.

Я понял, что это ещё не конец.