Дневник падшего амура: заставила брата трахнуть сестру на День Святого Валентина или Трахнул на даче

Ах, эти вечные нравоучения. Эти пафосные речи о любви, как о чистом, светлом пламени, что связывает сердца в вечном танце. «Любовь — неиссякаемая энергия. Она исцеляет, возвышает, соединяет души! » Фу, бесят. Будто я не видела, что на самом деле происходит там внизу. Вот чего я точно там не видела, так это чистой и светлой любви. Почему мои стрелы будят похоть? Эту первобытную, слюнявую тварь, что правит балом под маской романтики. Дело в людях? В стрелах? А может во мне самой? Но тогда почему меня никто не остановит?

Сегодня, 14-го февраля, день всех влюбленных. Меня просто вымораживает этот фарс с сердечками, розами и слащавыми признаниями. Улицы тонут в красных бантиках, парочки лижутся на каждом углу. А меня грызет скверное настроение. Хватит этой показухи! Пора развлечься по-настоящему, устроить хаос! Я докажу, что под всей этой мишурой только голая похоть.

Мой взгляд цепляется за них — идеальную пару для шалости. Сводные брат и сестра. О боги, как же это будет забавно! Ему двадцать, ей восемнадцать. Их родители поженились год назад. И вот эти двое вынуждены делить одну крышу над головой, одну семью. Они ревнуют к новым «родителям», как щенки к чужаку, и ненавидят друг друга с яростью матерых псов. Каждый старается быть «идеальным» — а для кого? Для родителей? Для мира? Но на деле просто рвут когти в надежде уничтожить оппонента.

Я слежу за ними. Он — высокий, мускулистый парень с темными, слегка взъерошенными волосам. В облегающей рубашке, что подчеркивает широкие плечи, мускулистые руки. Его глаза горят амбициями. Он считает себя идеальным. Тело — сплошная секс-машина, полная тестостерона, силы и звериной страсти. Она — миниатюрная фурия с длинными светлыми локонами. В коротком платье, облегающем упругую грудь и бедра. Ее губы полные, глаза зеленые, а походка — нарочная провокация, виляющая задницей. Они молодые, энергичные, сексуальные до тошноты — тела в расцвете, полны силы и желания. Но между ними искрит ненависть, густая и удушающая.

Ммм, у каждого своя «половинка» — ооо, как трогательно! Он готовит романтический вечер для своей девушки. Той, в которую с его же слов «влюблен»: цветы, билеты в кино, ужин в кафе - все по сценарию. Она же хлопочет над ужином для своего парня — свечи, вино, платье с вырезом. Ненависть висит в воздухе практически осязаемая. Они не смотрят друг на друга, но атмосфера между ними трещит от напряжения. Если бы любовь была реальной, моей стрелой их не пробить: они влюблены в других, ненавидят эту «семью», эту связь. Но я знаю правду — похоть спит в каждом из них.

Я усмехаюсь, доставая лук. Тетива натягивается с тихим скрипом, стрела блестит. Первая — в него. Она срывается бесшумно, впиваясь в спину парня, и я чувствую, как магия разливается: злоба в его глазах тает, сменяясь голодным блеском. Он останавливается рядом с ней, как будто забыл, что шел в свою комнату. Оборачивается, его взгляд скользит по ней не как по врагу, а как по добыче — жадный, полный первобытного голода. Его тело напрягается, а в штанах уже выпирает возбуждение, твердое и настойчивое. Он дышит тяжело, шагнув ближе, и я вижу, как его руки сжимаются в кулаки, но не от злобы — от желания разорвать на ней платье. О, это работает, как часы!

Мои стрелы не ошибаются. Они срывают все маски, а под ними всегда только похоть. Но одной стрелы мало. Сегодня я хочу дойти до конца. Вторая стрела грациозно летит, вонзаясь в плечо сестры, и магия вспыхивает, как окурок в сухой траве. Ее зеленые глаза, полные ярости секунду назад, темнеют от внезапного жара. Щеки краснеют, а губы приоткрываются в тихом стоне. Она оборачивается к нему, ее тело изгибается инстинктивно, грудь вздымается под тонкой тканью, соски проступают бугорками, а между ног (я уверена) уже теплеет от неудержимого влечения. Злоба испаряется мгновенно, сменяясь страстью — дикой, неуемной, той, что заставляет забыть о родителях, о «половинках», о чертовой романтике четырнадцатого февраля. Они стоят посреди комнаты, мир вокруг размывается, все теряет краски. Остаются только они вдвоем и дикое влечение между ними.

Он не медлит. Как и положено сильному самцу он властный и напористый. Его руки грубо хватают ее за талию, прижимая к себе так, что она чувствует его твердый член сквозь ткань. «Черт, ты... ты сводишь меня с ума», — рычит он хрипло, и в голосе нет ненависти, только похоть, чистая и животная. Она не сопротивляется — поддается, принимает свою роль с восторгом. Ее тело тает в его крепких руках, ноги слегка раздвигаются, приглашая. «Да... возьми меня, блядь, как же ты меня заводишь», — шепчет она. Глаза горят желанием, а руки уже рвут его рубашку. Пуговицы отлетают, обнажая мускулистый торс. Они набрасываются друг на друга, как звери: его пальцы впиваются в ее платье, срывая его с плеч одним рывком. Ткань трещит, обнажая кружевной лифчик, что еле сдерживает полную грудь. Она стонет, впиваясь ногтями в его спину, оставляя красные следы, и тянет за ремень брюк. «Скорее, трахни меня», — требует она. Голос дрожит от похоти, и он смеется низко, грубо, шлепая ее по заднице ладонью. Звонкий удар эхом отдается в моей душе, заставляя меня сжать бедра.

Я наблюдаю, затаив дыхание, и чувствую, как возбуждение накатывает на меня волной — моя кожа горит, соски твердеют под тонкой туникой, а между ног становится все горячее. Ммм, дааа, моя киска пульсирует в такт их движениям.

О, эти смертные — такая идеальная игрушка! Он валит ее на диван, прижимая всем весом. Его рот накрывает ее губы в жестком поцелуе, зубы прикусывают нижнюю губу до крови, и она выгибается, требуя больше. «Ты моя сука. Всегда была» — бормочет он, одной рукой сжимая ее горло. Он лишает ее мозг кислорода, но ровно настолько, чтобы она оставалась в сознании, чувствуя то самое пьянящее состояние. Ее глаза закатились от удовольствия, а тело задрожало в экстазе. Она не сопротивляется — наоборот, ноги обхватывают его талию, пятки впиваются в спину, подгоняя. Брюки слетают с него, член выскакивает и он врывается в нее одним толчком. Грубо, без прелюдий, растягивая ее мокрую киску до предела. Она вскрикивает, царапая его плечи. Смесь боли и блаженства. «Глубже, черт, трахай меня сильнее! ». Он двигается ритмично, яростно. Она стонет, извиваясь как змея в агонии удовольствия.

Его рука снова на ее горле — пальцы сжимают чуть сильнее, перекрывая воздух, и она хрипит, глаза стекленеют от кайфа. Он рычит, пощечина. Не сильно, но достаточно, чтобы щека покраснела. Она улыбается, поддается, наслаждается. Ноги раздвинуты широко, бедра поднимаются навстречу, а руки тянут его ближе. «Еще, пожалуйста, не останавливайся, я твоя... трахай меня, заставь кончить! » — выкрикивает она, и он прижимает ее сильнее. Одной рукой хватает за волосы, откидывая голову назад, чтобы впиться в шею губами и зубами, оставляя синяки. Она держится на грани, тело горит от этой дикой, запретной страсти. Я наблюдаю невидимая, но чувствую каждый их стон, движение, прикосновение.

О, боги, это зрелище заводит меня до дрожи! Мои пальцы скользят под тунику, касаются сосков, твердых и чувствительных, а потом ниже, между ног, где уже так мокро. Я ласкаю себя медленно, кругами по клитору, мое дыхание сбивается, пока они приближаются к пику. Он ускоряется, рыча: «Кончай для меня, сука. Покажи, как ты меня хочешь». Шлепает по заднице снова. Красные следы расцветают на коже, а она взвизгивает, тело выгибается дугой, киска сжимается в оргазме. Мммм, ее стон, дикий, довольный, сладкий. Мгновение — толчок, еще один, и вот уже он кончает внутрь. Горячие струи заполняют ее, его тело сотрясается, он вдавливает ее диван всем своим весом и замирает.

Они лежат тяжело дыша, тела переплетены, одежда разорвана. Везде следы страсти — синяки, царапины, сперма, стекающая по ее бедрам. Я наблюдаю и медленно продолжаю ласкать себя. Обожаю свою работу за такие вот моменты. Молодые, сексуальные, сладкие. Если бы я захотела, я бы могла оказаться на ее месте. Ммм, какая она миленькая, а это блаженство на ее личике. Они лежат неподвижно. Мерное дыхание, легкие поглаживания. Блядь, как же им хорошо. А мне будет еще лучше! Улыбаюсь, представляя что будет дальше.

Перестаю себя ласкать, пытаюсь щелкнуть пальчиками по привычке, а они, сука, мокрые. Хах, щелчкаю пальчиками другой руки. Чары тают, как утренний туман. Их глаза проясняются мгновенно — ужас врывается в сознание словно молния. Он отстраняется первым, уставившись на нее в шоке: «Что... черт, это ты? Мы... нет, это невозможно! » — бормочет он, краснея до корней волос. Она вскакивает, прикрываясь обрывками платья, слезы в глазах, лицо искажено ужасом: «Ты... ты изнасиловал меня! Нет, подожди, я... о боги, что мы наделали?! », — кричит она, отползая.

Паника, стыд, сожаление, отчаяние висит в воздухе. Он бормочет извинения, она рыдает, натягивая одежду. Они клянутся забыть все, как страшный сон. Все отрицать и больше не подходить друг к другу. Но что-то внутри уже необратимо изменилось. Мои стрелы навсегда оставляют след. А пока она в душ, сменить платье, замазать следы на шее и встречать своего парня. А он приведет себя в порядок и поедет в кино.

Еще недавно они считали, что без ума влюблены в своих половинок, а друг друга неистового ненавидят. Но сегодня вечером их романтические свидания закончатся рано, а ночью они вновь окажутся в одной постели, позабыв свою великую любовь. Похоть, животная страсть и влечение! Вот и все что нужно смертным... и дело не в моих стрелах...

Ах, да... с Днем Святого Валентина, сладенький! Хихи...

Хочешь услышать, как я озвучила этот рассказ? Ищи меня в ТГ @Riri_PoshlyeSkazki

Там мы будем втроем: ты, я и мой голос!

Твоя игривая Рири