Уроки английского (апгрейд). Из книги Секс рассказы первые уроки

Я всегда мечтал уехать из своего захолустного городка, а лучше вообще из страны. Меня неудержимо тянуло на берега Туманного Альбиона, в страну Шекспира и Байрона, где всё дышало историей и величием. Поэтому я усердствовал в школе, налегая на освоение английского языка с таким рвением, будто от этого зависела вся моя жизнь. Я закончил школу с серебряной медалью и с хорошим, крепким знанием британского. Это помогло мне поступить и отучиться в Лондонской высшей школе экономики и бизнеса. Пять лет пролетели как один миг. У меня было несколько заманчивых предложений работать в финансовых компаниях в самой Великобритании. Но за эти годы я, ближе узнав эту страну и местных аборигенов, как-то неожиданно для себя разочаровался в ней, и мне уже не хотелось оставаться жить на этом большом, но таком чопорном острове. И когда я получил предложение работать в московском офисе одной серьёзной международной финансовой фирмы, я с радостью, ни минуты не колеблясь, согласился.

В Москве мне выделили большую, светлую студию в новостройках на окраине столицы. Это было не только жильём, но и местом для работы. В основном я должен был заниматься переводами финансовых документов с английского на русский и обратно. Для этого кабинет был не нужен — достаточно ноутбука и быстрого интернета для работы на yдалёнке. Меня такое положение дел очень устраивало: сделал дело и гуляй смело. Работа мечты, к тому же с достойной, очень даже приличной зарплатой. Я подумывал обзавестись автомобилем, но для начала, чтобы не застревать в московских пробках, приобрёл шустрый мотороллер. В Москве мне пока не с кем было общаться — ни друзей, ни знакомых, ни коллег по работе, которые все были старше меня и семейные. В свободное время я гонял на своём мотороллере по столице и её живописным окрестностям, наслаждаясь свободой и скоростью.

Однажды, во время очередного посещения офиса, меня пригласил к себе шеф. Владимир Константинович, солидный мужчина с сединой на висках, жестом указал мне на кресло.

— Дмитрий!  — обратился он ко мне, поправляя очки:  — Как тебе работается в нашей фирме? Всё ли устраивает? Не жмёт ли где?

— Спасибо, Владимир Константинович, всё хорошо, и всё полностью устраивает!  — ответил я, слегка недоумевая, к чему этот разговор.

— И зарплата?  — он хитро прищурился:  — Прибавку за подработку не хочется получить?

— Конечно, я готов подработать!  — обрадовался я, чувствуя, как сердце ёкнyло в предвкушении:  — А что именно надо делать?

— Подработка не в нашей фирме,  — пояснил он:  — Ко мне обратился мой давнишний друг, очень уважаемый человек. Его дочь собирается поступать в английский университет, и он ищет репетитора, который хорошенько поднатаскал бы её по английскому языку, поставил бы правильное произношение. Он весьма состоятельный бизнесмен, живёт на Рyблёвке, и готов оплачивать уроки по самому высокому тарифу, какой только назовёшь. Согласен?

— Да!  — коротко, но с энтузиазмом ответил я.

— Отлично! Вот, держи визитку его секретаря, он в курсе дела и ждёт твоего звонка.

•  •  •

Через пару дней,  

ровно в назначенное время, за мной подъехал белый, просто шикарный, сверкающий на солнце «Мерседес». Увидев этот лимузин, я невольно вспомнил старый каламбур: «Плевать, какая машина, какая марка, какого года, какого цвета... главное, чтобы это был новый белый «Мерседес«! » Усевшись на прохладную, молочно-белую кожу заднего сиденья, я поздоровался c водителем. Он обернулся, и я увидел его лицо — чёpнoe, как смоль, c широкой, ослепительной белозубой улыбкой, которая, казалось, освещала весь салон.

— Привет! Я Пьер!  — пpoизнёc он c лёгким, едва уловимым акцентом.

— Дима!  — представился я, c любопытством разглядывая чернокожего водителя. B Лондоне, где я прожил пять лет, это было повсеместно, привычно, a вот в Москве негра на белом «Мерседесе» встретишь не часто. По дороге мы разговорились. Шoфёp оказался очень общительным и вecёлым. Он рассказал, что уже десять лет живёт в России, приехал учиться из Сенегала, окончил Университет дружбы народов, но работу по специальности, инженера, променял на более простую и денежную шoфёpcкyю профессию. Уже несколько лет он вeдёт хозяйство в этом доме, следит за садом, иногда помогает на кухне и, конечно, шоферит. Я спросил y Пьера, почему он сам не может подучить языку хозяйскую дочь, раз он иностранец. Он снова широко улыбнулся:

— Так я же из Сенегала, y нас там французский, официальный язык! Английский я знаю неважно.

Когда мы подъехали к месту, Пьер вышел первым и галантно открыл мне дверь лимузина. Я рассмотрел его получше. Высоченный, под два метра ростом, широкоплечий, c мощными ручищами, лет тридцати пяти, co слегка приплюснутым носом на широком, добродушном лице. Усадьба, раскинувшаяся передо мной, была просто роскошной — настоящий дворец, каких много на знаменитой Pyблёвкe.

B дверях меня встретила она — настоящая фея. Я, конечно, знал, что феи бывают только в сказках, но если бы они существовали в реальности, они были бы именно такими. Просто модель, сошедшая c глянцевой обложки! Молодая, невероятно красивая блондинка, на вид не старше двадцати пяти лет. Красная мини-юбка, едва прикрывающая ягодицы, открывала взгляду стройные, длинные, загорелые, идеальной формы ноги, обутые в умопомрачительные красные туфли на шпильках. Красный жакет в обтяжку туго облегал высокую, выдающуюся грудь, которая, казалось, вот-вот вырвется из этого плена. B меру пухлые, чувственные губки, маленький, аккуратный носик, большие зeлёныe глаза, oпyшённыe длиннющими ресницами,  — вcё это было умело, c большим вкусом пoдчёpкнyтo дорогой, ненавязчивой косметикой. Я просто не мог оторвать глаз от этой совершенной, умопомрачительной красоты.

— Мишель!  — представилась она мне, и eё взгляд, нескромный, оценивающий, скользнул по мне сверху донизу, словно она взвешивала меня на невидимых весах.  — Вы Дмитрий, учитель английского?

— Да... Дмитрий... Очень приятно, Мишель!  — промямлил я, очарованный, зaвopoжённый, вcё eщё рассматривая eё, и подумал про себя, что настоящее имя этой прелестницы, скорее всего, обычное Маша или Лена, но ей невероятно идёт это иностранное, загадочное имя.

— 3axoдитe и располагайтесь пока на диване в гостиной, сейчас мой муж пoдoйдёт!  — Она провела меня в огромный, залитый светом 

холл и усадила на большой, мягкий, кожаный диван в центре. Не успел я толком рассмотреть роскошный интерьер с колоннами, лепниной и античными статуями, как в комнату уверенной, твёрдой походкой вошёл пожилой, суховатый, подтянутый мужчина с властным лицом. Он был минимум вдвое старше своей молодой, цветущей жены.

— Сергей Владимирович!  — представился он, протягивая мне сухую, но крепкую ладонь:  — Очень рад знакомству. Надеюсь на наше успешное и плодотворное сотрудничество. Инесса неплохо говорит по-английски, но надо, чтобы она научилась общаться, как говорится, перфектно, без акцента, на уровне носителя языка. Мишель, позови её сюда, пожалуйста.

Мишель, вильнув бёдрами, вышла из зала. Я проводил взглядом её кругленькую, интригующе покачивающуюся при ходьбе попку, и сердце моё забилось чаще. Через минуту она вернулась в сопровождении... сексуального ангела. Девушка совсем не была похожа на Мишель. Наоборот, сама невинность, само очарование. На ней не было ни грамма косметики — чистое, свежее, милое личико, губки бантиком, нежные и розовые, огромные серые глаза с поволокой, миниатюрный, чуть вздёрнyтый носик, слегка скуластое, но очень гармоничное личико. Русые волосы были заплетены в две смешные, трогательные косички. И одета она была, в отличие от шикарной Мишель, совсем по-домашнему: в короткие пижамные шортики и тонкую, облегающую белую трикотажную футболку, сквозь которую отчётливо, дразняще проглядывались небольшие, но уже вполне оформившиеся округлости грудей с острыми, торчащими бусинками сосков. Ножки — стройные, ладные, с изящными щиколотками — идеально подходили к её точёной, стройной, ещё подростковой, но уже обещающей стать женственной фигурке. Ничего такого яркого, вызывающе-сексуального, но в ней было что-то такое, что притягивало сильнее магнита, какая-то ультра-сексапильность, исходящая от самой её невинности. Я теперь растерялся и не знал, кто меня привлекает больше: яркая, опытная, чувственная Фея Мишель или нежный, чистый, манящий Ангел Инесса. Пока я мучительно пытался разобраться в своих противоречивых предпочтениях, Инесса заговорила со мной на безупречном, чистом английском, без малейшего намёка на акцент.

— Hello, I'm Inessa! What's your name?  — сказала девушка, протянув мне свою тонкую, маленькую ладошку.

— Dmitry. Nice to meet you!  — ответил я, пожав её тёплyю, нежную руку и в тот же миг ощутив, как при этом простом соприкосновении по моей руке, а затем и по всему телу, пробежали лёгкие, приятные электрические разряды.

— Отлично, можно считать, что уроки уже начались!  — вступил в беседу по-русски отец девушки:  — Не будем вам мешать, вы тут пока поболтайте, познакомьтесь, а я приглашаю Дмитрия на семейный обед.

Разговаривая на разные отвлечённые темы с Инессой, я всё больше удивлялся: зачем же ей нужен репетитор, если она и так говорит безукоризненно, грамотно, с хорошим произношением? Скорее всего, моя задача заключалась в том, чтобы научить её разговорному сленгу, живым оборотам, жаргону, которого нет в учебниках,  — всему тому, что действительно нужно для свободного общения в студенческой среде.

3а обедом в огромной, как зал дворца, столовой, смакуя изысканные блюда, которые подавал всё тот же услужливый Пьер, я сидел между Мишель и Инессой.  

Я то и дело, украдкой, бросал взгляды то на одну, то на другую, и иногда мои глаза встречались с их глазами. Атмосфера была пропитана каким-то флиртом. И вдруг я почувствовал, что под столом моей ноги коснулась чья-то ступня. Я замер, сделал вид, что ничего не происходит, но краем глаза скосил взгляд вниз. Красная туфелька Мишель многозначительно, медленно елозила по моей джинсовой штанине, поднимаясь выше, к колену, и слегка касаясь внутренней стороны бедра. Я даже чуть не поперхнулся от неожиданности и резко поднял глаза на Мишель. Она, словно ничего не случилось, с невинным видом обсуждала с мужем какие-то домашние дела. Я и без того был в приподнятом, возбуждённом состоянии от близости и лицезрения двух таких разных, но одинаково желанных красавиц, а от такого откровенного, недвусмысленного намёка у меня в паху всё загудело, запульсировало, член предательски начал твердеть, упираясь в тугую ткань джинсов.

После обеда я засобирался домой, полагая, что меня, как и в прошлый раз, отвезёт Пьер. Но Мишель, многозначительно, с лёгкой, чуть заметной улыбкой посмотрев мне в глаза, предложила:

— Дмитрий, а давайте я вас отвезу? Мне всё равно надо в центр, в салон красоты, как раз по пути.

Я, конечно же, с радостью согласился.

•  •  •

Розовый, сверкающий лаком кабриолет стремительно, словно пуля, нёсся по гладкому шоссе в сторону Москвы. Красная юбка Мишель от быстрой езды задралась ещё выше, практически до пояса, полностью обнажая её длинную, идеальной формы, загорелую ногу, которая так соблазнительно давила на педаль газа. Я постоянно, украдкой, скашивал взгляд на её ножки, на изящную щиколотку, на плавный изгиб бедра, и на профиль этой красивой, уверенной в себе женщины за рулём. Присутствие рядом со мной этой сексапильной, недоступной, как мне казалось, феи невероятно меня возбуждало. Член мой стоял уже давно и прочно, и я молил Бога, чтобы она не заметила этот неприличный бугорок на моих джинсах.

У меня уже несколько месяцев, считай с самого отъезда из Лондона, не было нормального, полноценного секса. Последний раз случился ещё в Англии, перед самым отъездом. Там, в студенческой среде, у меня не было постоянных партнёрш. Сексуальная жизнь в общежитии университета имела свои негласные устои. В учебные дни времени на шалости почти не оставалось — учёба, семинары, библиотека. Зато в пятницу и субботу студенты с головой окунались в пучину пьянства, безудержного веселья и разврата. Бухали виски и пиво, курили травку, а затем, кто где — в комнатах, в коридорах, в душевых — трахались, не разбирая партнёров. Выбор партнёров там был приоритетом женской половины. Такие были традиции, и они работали безотказно. Я, благодаря своей привлекательной славянской внешности, высокому росту и спортивной фигуре, всегда был востребован и не обделён женским вниманием, давая согласие на близость с самыми привлекательными, на мой взгляд, студентками. За пять лет учёбы у меня перебывал чуть ли не весь интернационал: азиатки, латинки, мулатки, негритянки. Но самыми желанными, самыми сладкими для 

меня всегда были наши — русские, украинки, белоруски. Их было, к сожалению, не много, поэтому приходилось разбавлять гарем другими национальностями — итальянками, испанками, шведками, немками...

В Москве всё оказалось совсем по-другому. Тут инициатива должна была исходить от мужчины — в клубах или на сайтах знакомств. Ходить в клубы одному было как-то стрёмно, некомфортно, я чувствовал себя неуверенно. Я попытался знакомиться в интернете. После нескольких попыток встретиться с так называемыми «индивидуалками» за вознаграждение, я с отвращением прекратил это занятие. Я был ещё морально не готов платить за секс, это казалось мне унизительным. Поэтому мой секс в последнее время ограничивался лишь регулярным, но таким скучным онанизмом под порнофильмы.

И вот сейчас, сидя рядом с этой шикарной, невероятно сексуальной женщиной, я чувствовал, как меня переполняет желание.

Мишель неожиданно, без предупреждения, притормозила и резко свернула с оживлённой трассы на узкую, пыльную просёлочную дорогу, уходящую прямо в густой лесной массив. Я, вспомнив её игривые касания ногой под столом за обедом, уже догадывался, зачем она это делает. В паху у меня всё просто завибрировало от сладкого предвкушения. Остановив кабриолет на уединённой, скрытой от посторонних глаз лесной опушке, Мишель, не глуша двигатель, нажала какую-то кнопку на панели. Из багажника с лёгким, едва слышным жужжанием выехала складная крыша и через несколько секунд полностью скрыла нас от солнечного света, превратив открытую машину в уютный, изолированный кокон.

— Пересядем назад, там будет удобнее...  — не объясняя, зачем именно, томно проговорила она, бесстыже, с вызовом посмотрев мне прямо в глаза.

Я, не задавая лишних вопросов, быстро, чуть ли не кубарем, перебрался на просторное заднее сиденье. Мишель нажала ещё одну кнопку, и передние сиденья с мягким жужжанием сдвинулись вперёд, освобождая ещё больше пространства сзади. Рядом со мной, наконец, расположилась Мишель. Без лишних слов, без предисловий, она резко прижалась ко мне всем своим горячим, гибким телом, и её пухлые, чувственные губы жадно впились в мои. Её острый, как у змейки, язычок тотчас проник мне в рот и начал там свой танец, дразняще касаясь моего языка, нёба, зубов, заставляя меня терять голову. А её ладонь, нетерпеливая и горячая, тем временем опустилась вниз и начала судорожно сдавливать мой уже превратившийся в камень бугорок на джинсах. Она ловко, с завидной сноровкой, расстегнула ремень, пуговицу и молнию. Ещё мгновение — и мой возбуждённый, готовый к бою член оказался в её тёплой, нежной ладошке. Она, наконец, оторвалась от моих губ, перевела дыхание и бросила первый, оценивающий взгляд на моего «бойца».

— Я не ошиблась в тебе,  — с хитрой, довольной улыбкой промурлыкала она, сжимая член чуть сильнее:  — Он у тебя славный, очень даже.

Я знал от своих прежних сексуальных партнёрш, что они всегда были впечатлены довольно внушительным размером и красивой формой моего достоинства. Не успел я и рта раскрыть, чтобы ответить на комплимент, как блондинка грациозно, плавно опустилась вниз, и я почувствовал, как головка моего члена погрузилась во влажную, обжигающую теплоту 

её рта. Я аж засопел, застонал от нахлынувшего, почти забытого чувства ни с чем не сравнимого сладострастия. Откинувшись назад, на мягкую кожу сиденья, я широко раздвинул ноги, отдаваясь во власть её умелых губ. Я наслаждался этим божественным минетом, поглаживая правой рукой её светлые, пушистые волосы, а левой — сжимая через тонкую ткань жакета её невероятно упругую, твёрдую грудь. Мишель, сдавливая в ладошке мои поджавшиеся от напряжения яички, ласкала мой член с каким-то особым, профессиональным искусством, которое выдавало в ней немалый опыт. Я ощутил, как постепенно, откуда-то из глубины живота, начинает подниматься горячая, неудержимая волна, предвестник скорого финала. Она тоже это почувствовала — по тому, как участилось её дыхание, как сильнее задвигалась её голова.

— Нет,  — вдруг прошептала она, резко отрываясь от члена и глядя на меня затуманенными похотью глазами:  — Я хочу, чтобы ты вошёл в меня.

Она одним грациозным движением перекинула через меня свою длинную, стройную ногу и уселась сверху, лицом ко мне, чуть пригнув свою белокурую голову под низкой крышей кабриолета. Слегка привстав на коленях, она рукой сдвинула в сторону кружево своих трусиков, другой рукой направила мой влажный, пульсирующий член прямо в цель. Член легко, плавно скользнул в её горячую, влажную, как парное молоко, глубину. Она обхватила руками мою шею, прижалась своей нежной щекой к моей и, томно, прерывисто дыша мне прямо в ухо, начала ритмично двигаться, опускаясь и поднимаясь на моём стволе. Ещё минута таких бешеных скачек — и я не выдержал. Я мощно, глубоко, толчок за толчком, начал разряжаться в её податливое тело. И в то же мгновение Мишель, оглушительно, пронзительно вскрикнув, задрожала, завибрировала всем телом в сладких конвульсиях оргазма. Я, чувствуя её спазмы, продолжал изливать в неё свой накопленный за долгие месяцы заряд, и спермы было так много, что, казалось, ей не будет конца. Наконец, девушка замерла, обмякла, тяжело дыша, и обессиленно упала мне на грудь. Затем встрепенулась, пришла в себя.

— Ой,  — выдохнула она, слезая с меня:  — Ты всю меня залил!

Действительно, густые, белые ручейки спермы растекались по моим бёдрам, по её внутренней стороне ног, капали на сиденье. Она быстро достала из сумочки упаковку влажных салфеток и принялась тщательно, но бережно промокать ими мутные, липкие разводы на нашей коже. Израсходовав почти всю пачку, она озабоченно оглядела свою красную юбку.

— Блин,  — расстроенно протянула она:  — Она же вся в пятнах теперь! И твои джинсы тоже... Поехали к тебе, надо срочно привести себя в порядок, пока всё не засохло.

Она быстро запихнула использованные салфетки обратно в пакет, натянула трусики, пересела за руль, и мы рванули с места, оставляя за кормой клубы пыли.

У меня в студии она сразу же, не разуваясь, стремительно прошла в ванную комнату. Я услышал, как зашумела вода, льющаяся в душевой кабинке. Я достал из шкафа чистые джинсы, намереваясь переодеться.

— Дима, ты где?  — услышал я её голос из-за неплотно прикрытой двери ванной. Я зашёл.  

Сквозь прозрачную стеклянную дверь душевой кабинки, в струях воды, стекающих по гладкой коже, блестело молодое, совершенное женское тело. Я застыл на пороге, заворожённо рассматривая эту прелестную, открывшуюся моему взору картину.

— Что застыл, как памятник?  — нетерпеливо, с лёгкой усмешкой, крикнула она:  — Иди ко мне!

Я быстро, судорожно, скинул с себя всю одежду, оставшись в одних носках, и влез в просторную кабинку. Горячее, мокрое, скользкое женское тело тут же прильнуло ко мне, наши губы снова сцепились в жадном, крепком поцелуе. По нашим сплетённым телам струилась тёплая вода. Я мял, сжимал, тискал её крупные, невероятно упругие и в то же время мягкие, как пластилин, груди, играя пальцами с затвердевшими, как горошины, сосками. Губы Мишель оторвались от моих, она попыталась склониться вниз, но я её опередил, уже намереваясь прильнуть к её соскам. Но не успел. Мишель сама, властно, опустилась передо мной на колени прямо на белый пластиковый поддон душа и, схватив рукой за основание моего члена, жадно, глубоко погрузила головку в свой ротик. Ощущения были просто божественные, фантастические. Мишель оказалась настоящей мастерицей подобных ласк. Я чувствовал себя султаном, а она — моей покорной наложницей, стоящей предо мною на коленях под струями воды. Мой член был в полном восторге от её нежной ладошки и невероятно тёплого, влажного, умелого ротика. Руками и головой она задавала такой ритм, так искусно меняла темп, что я был уже на седьмом небе от блаженства. Она периодически заглатывала мой член глубоко, почти до самого горла, от чего я вздрагивал и замирал, боясь пошевелиться. Я почувствовал знакомое нарастание тугой волны где-то в яйцах, сдавил голову девушки бёдрами, схватил её обеими руками за мокрые волосы и стал неистово, мощно стравливать потоки горячей спермы прямо в глубину её рта. Мишель замычала, зажмурилась и стиснула губки ещё плотнее, словно боясь проронить хоть каплю моего семени. Меня уже отпустило, пульсации стихли, но заботливая девушка всё ещё продолжала тщательно, с любовью вылизывать языком мой чувствительный член и яички, собирая остатки.

Потом я, совершенно расслабленный, обессиленный, но бесконечно довольный, нагишом развалился на покрывале кровати, наблюдая через открытую дверь ванны, как голая девушка стоит перед большим зеркалом и сушит феном свои роскошные белокурые волосы. У меня была прекрасная возможность как следует, не торопясь, рассмотреть её обнажённое тело. Оно было просто безупречно, во всех смыслах: всё гармонично, пропорционально, каждая деталь на своём месте. Длинные ноги, крутая, упругая попка, идеальная спина, плоский живот, длинная шея. Но особенно меня восхищала её грудь. Когда я впервые увидел Мишель, я сразу обратил внимание на её выдающийся бюст, туго обтянутый жакетом. Я даже заподозрил неладное — подумал, что это, скорее всего, силикон, дань моде. Но я ошибся. Её грудь была настоящим, уникальным произведением природы. Тяжело и восхитительно колыхаясь от движений рук с феном, груди девушки приковывали к себе взгляд, завораживали своей естественной, первозданной красотой. Крупные, тёмно-розовые соски смотрели прямо 

на меня.

Я почувствовал, как мой, казалось бы, только что уставший, «боец» снова начал наливаться силой, подниматься. Не в силах сдержать желания, я встал с кровати и бесшумно подошёл к ней со спины. Прильнув, крепко обнял девушку, запустив руки вперёд и облапливая ладонями упругую, тяжёлую плоть её грудей. Нагнув голову, я стал целовать её в шею, в маленькое, изящное ушко, покусывать мочку.

Она, выключив жужжащий фен, отложила его на столик, слегка прогнулась назад, прижимаясь своей упругой попкой к моему уже полностью восставшему, налившемуся кровью члену, и начала тереться об него. Я чуть присел, шире расставив ноги, и стал водить головкой между её ягодиц, ища вход. Девушка, заведя руку назад, помогла мне, направив головку прямо во влажное, готовое принять меня лоно. Я, обхватив ладонями её крутые бёдра, начал ритмично притягивать её к себе навстречу, входя в неё сзади. Она, тихо, сладострастно постанывая, сама старалась насаживаться на мой кол, повиливая попкой для максимально глубокого соприкосновения. Было невероятно приятно трахать эту роскошную красотку, наблюдая за нашими движениями в большом зеркале — как её груди ритмично подпрыгивают, как её лицо искажает гримаса удовольствия.

В третий раз я уже был гораздо сдержаннее и вскоре мне захотелось более классической, близкой позы. Я, не выходя из неё, подхватил девушку за талию и, слегка пошатываясь от возбуждения, донёс и опустился вместе с ней на кровать. Мишель лежала на покрывале, вытянув своё длинное тело, лицом вниз, вцепившись пальцами в ткань, а я, опираясь на вытянутые руки, ритмично, глубоко двигался в её скользком, горячем влагалище. Девушка, чтобы усилить ощущения и обеспечить более глубокое проникновение, слегка оттопыривала вверх свою упругую попку. Вскоре я сменил позу — перевернул Мишель на спину и, расположившись сверху, устроился между её широко раздвинутых ног. Мой член снова легко, как в масло, проник в скользкую, обжигающую теплоту её тела. Мишель обвила руками мою шею, а ногами крепко обхватила мои бёдра, прижимая меня к себе. Наши рты встретились в долгом, влажном, липком, просто бесконечном поцелуе.

Это была моя самая любимая поза — полное, максимальное соприкосновение с партнёршей, единение не только тел, но и душ. Я, постепенно увеличивая скорость и глубину движений, вскоре понял, что сдерживаться больше не могу, оргазм неизбежен. И в тот самый момент, когда мой член уже был готов взорваться вулканом, извергая раскалённую лаву, я сделал последнее, самое глубокое движение, войдя в неё до самого упора, насколько это было возможно. Я ощутил, как головка моя коснулась чего-то твёрдого и нежного одновременно на самой глубине, и мощная, неудержимая струя спермы ударила прямо вглубь её влагалища. В то же мгновение её лоно содрогнулось в мощном оргазме, Мишель громко, протяжно застонала, выгнулась и замерла в экстазе, чувствуя, как я заполняю её до краёв.

Мишель привела себя в порядок, причесалась, умело подкрасилась косметикой, которую достала из своей бездонной сумочки, натянула на аппетитную попку выстиранную и наспех высушенную феном 

юбку. Я, голый и абсолютно счастливый, развалившись на кровати, с удовольствием наблюдал за сборами гостьи. Сегодня утром, просыпаясь, я даже представить себе не мог такого грандиозного, фантастического сексуального приключения.

— Пока, Димуля,  — прощаясь, чмокнула меня в нос Мишель:  — Ещё увидимся...  — добавила она с многозначительной улыбкой:

— А ты молодец... можешь, очень даже можешь!

•  •  •

Через день, ровно в назначенное время, я на своём мотороллере подкатил к роскошным воротам знакомого дома, где меня ждала моя ученица. Отца Инессы в этот раз не было — видимо, уехал по делам. А вот остальные обитатели дома были в сборе. Мишель, увидев меня, хитро, заговорщически подмигнула, Пьер дружески, по-свойски пожал мне руку, сверкнув белозубой улыбкой. Инесса сегодня выглядела гораздо более респектабельно, чем в прошлый раз. Её ангельское личико было в меру подкрашено, что делало её черты ещё выразительнее, русые волосы были гладко зачёсаны и свободно спадали до плеч. На ней было лёгкое, цветастое, очень женственное платье чуть выше колен, открывающее стройные ножки, и изящные босоножки на каблуках. Было заметно, что девушка специально подготовилась к встрече с репетитором английского языка, то есть со мной. Погода стояла отличная, солнечная, по-летнему тёплая, и мы расположились в уютной, увитой плющом беседке в глубине тенистого сада.

Инесса, практикуя свой английский, рассказывала мне о себе, о школе, о своих планах на будущее. Вскользь, осторожно, коснулась и своей семьи. Из её слов мне стало ясно, что она недолюбливает свою молодую, красивую мачеху. Мишель появилась в их доме пару лет назад, через год после того, как отец развёлся с её родной матерью. Поводом для развода послужил роман матери с каким-то богатым итальянцем, к которому она в итоге и переехала. Отец, видимо, чтобы досадить бывшей жене и доказать, что он тоже ещё о-го-го, быстро нашёл себе молодую танцовщицу из варьете и женился на ней, практически не раздумывая. Я, слушая рассказ Инессы, не мог оторвать взгляда от её ангельской, чистой красоты, от её огромных серых глаз, от нежных губок. Периодически я мягко поправлял её речь, предлагал более естественные обороты, объяснял разницу между книжным и разговорным английским.

Во время урока Пьер принёс нам поднос с дымящимся ароматным кофе и вазочкой с домашним печеньем. Когда Пьер ушёл, Инесса, понизив голос, загадочно намекнула, что этот Пьер не так прост, как хочет казаться, но подробностей рассказывать не стала. Мы договорились о времени следующего урока, и я засобирался домой. Забравшись на сиденье своего мотороллера и надев шлем, я услышал, как звякнул смартфон, оповещая о новом сообщении. Открыв его, прочитал короткое сообщение от Мишель: «Завтра в 3 часа у тебя.  М».

•  •  •

Мишель опоздала более чем на час, но красивым женщинам, как известно, это позволительно. И опять наш секс начался в душевой кабинке — это уже становилось приятной традицией — и плавно переместился на растрёпанное, скомканное покрывало кровати. Расслабленная, утомлённая, но бесконечно довольная девушка даже вздремнула немного, уютно устроившись на моём плече.

Потом, приводя себя в 

порядок перед зеркалом, она коротко, но откровенно рассказала мне свою историю. С будущим мужем, Сергеем Владимировичем, она познакомилась на каком-то светском приёме, куда её пригласил её тогдашний парень. Сергей Владимирович, по её словам, просто молча, внимательно и очень долго, изучающе осмотрел её с ног до головы, а потом, без всяких предисловий и светских любезностей, вручил ей свою визитку.

— Позвони мне завтра, пообедаем вместе,  — сказал он ей уверенным, почти приказным тоном, не терпящим возражений.

На первой же встрече, в шикарном ресторане, он, недолго думая, предложил ей выйти за него замуж, но при одном жёстком условии — подписании брачного договора, по которому в случае развода она не имела права претендовать ровно ни на что из его многомиллионного состояния. Как она потом поняла, это был его осознанный шаг, сделанный назло жене, которая его бросила. Мишель для своего нового мужа стала, по сути, дорогой, красивой вещью, которую он с удовольствием демонстрировал на всех своих мероприятиях, ловя на себе завистливые, алчные взгляды партнёров по бизнесу. Секс с ним был редким — раз, максимум два в месяц. Чаще, по словам Мишель, врачи ему не рекомендовали употреблять Виагру. В остальном же она была предоставлена самой себе, имела неограниченную кредитную карту с высоким месячным лимитом и полную свободу передвижения. Мишель, как ни странно, таким раскладом была вполне довольна. Единственное, что её заботило и огорчало — это откровенная неприязнь Инессы, которая ревновала её к отцу и втайне надеялась, что со временем он сойдётся с её матерью обратно.

•  •  •

Через два дня я снова подкатил на своём мотороллере к дому Инессы — у нас был назначен очередной урок. День выдался просто изумительный — солнечный, жаркий, безветренный. Инесса, прикрыв лицо от палящего солнца лёгкой косынкой, безмятежно загорала на шезлонге, расположившись около большого, сверкающего голубизной бассейна прямо у дома. Я замер на мгновение, залюбовавшись её стройной, гибкой фигурой — одновременно ещё угловатой и уже по-женски манящей. Длинные, слегка загорелые, идеально ровные ножки, соединялись в плавный изгиб округлых, уже вполне оформившихся бёдер. Чёрные, почти стринги, купальные трусики едва прикрывали её лобок, интригуя и дразня. Всё в ней было гармонично, пропорционально: подтянутый, плоский животик с маленьким, аккуратным пупком в центре, явно очерченные, небольшие, но уже очень соблазнительные груди, которые туго стягивал чёрный купальный лифчик.

Инесса встрепенулась, услышав мои шаги по плитке, и резво скинула косынку с лица.

— О! Дмитрий, привет!  — радостно поздоровалась она на английском:  — А я тут немного вздремнула, такая жара...

— Привет, Инесса!  — ответил я:  — Ты одна? А где же все?

— Папа в отъезде, в командировку уехал. А Пьер и Мишель...  — она сделала многозначительную паузу, чуть улыбнувшись:  — Мммм... скорее всего, отдыхают где-то... вместе...

Последние слова она произнесла с лёгкой, едва уловимой иронией.

— Хорошо, значит, нам никто не будет мешать заниматься,  — я присел на соседний шезлонг, стараясь не смотреть на её полуобнажённое тело, но это плохо удавалось.

— Жарко очень!  — капризно протянула она:  — Может, искупаемся? Освежимся 

немного?

— Ну... не знаю,  — замялся я:  — Идея неплохая, но у меня же нет с собой плавок.

— А без плавок слабо?  — подзадорила она меня, и в её глазах загорелись озорные, хулиганские искорки:  — Я отвернусь, честное слово, пока ты в воду не зайдёшь! Здесь зона закрытая, кусты высокие, никто не увидит.

Я огляделся: действительно, бассейн с трёх сторон был надёжно скрыт густыми, высокими зарослями кустарника, с четвёртой стороны к нему примыкала увитая зеленью беседка, где мы находились. Со стороны закрытых, кованых ворот бассейн тоже было не разглядеть.

— Только не подсматривать!  — игриво согласился я. Что-то подсказывало мне, что это невинное, казалось бы, купание может привести к чему-то очень, очень интересному и неожиданному.

— Обещаю, я даже глаза закрою!  — рассмеялась Инесса и демонстративно, театрально накрыла лицо косынкой.

Я быстро скинул футболку, джинсы, бросил их на соседний шезлонг, бросил быстрый взгляд на Инессу — она сидела неподвижно, лицо под косынкой было отвернуто в сторону. Тогда я, быстро, стянул с себя последний предмет одежды — трусы — и, не мешкая ни секунды, с разбегу плюхнулся в освежающую, прозрачную воду бассейна. Вынырнув и отфыркавшись, я обернулся. Инесса уже медленно, осторожно, переступая своими длинными, стройными ножками, спускалась по ступенькам в бассейн. Вода дошла ей до груди, и она, ловко оттолкнувшись, подплыла ко мне. И вдруг, совершенно неожиданно, она прильнула ко мне всем телом и жадно, страстно впилась своими губами в мои губы. От неожиданности я вздрогнул. Её тёплые, упругие, невероятно сладкие губы и её маленький, шаловливый язычок, вибрирующий, встречающийся с моим языком... Это был настоящий, божественный поцелуй с ангелом! Хотя вода в бассейне была довольно свежая, я явственно ощутил, как от этого страстного лобзания у меня внизу мгновенно случился мощный, прочный стояк.

Инесса, видимо, тоже это почувствовала. Она оторвалась от моих губ, глубоко, прерывисто вздохнула и, не говоря ни слова, ловко, по-рыбьи, нырнула с головой под воду. Сначала я почувствовал, как её прохладные ладони легли на мои голые ягодицы, сжали их. А затем... Затем я испытал нечто невероятное, фантастическое — её тёплый, влажный ротик нежно, но плотно обволок головку моего члена. Если бы я сказал, что она меня удивила, это было бы неправдой — она меня просто ошеломила, сразила наповал! Ещё пятнадцать минут назад я собирался просто провести самый обычный, скучный урок английского языка, а тут — такое! Она резко вынырнула, жадно, с шумом, глотнула воздух, быстро чмокнула меня в губы и снова погрузилась в воду, и я опять ощутил эту ни с чем не сравнимую нирвану. Инесса несколько раз подныривала так, пока её дыхание не стало совсем прерывистым, а сама она не начала уставать.

Я, благодарный и бесконечно возбуждённый, целуя её в сладкие губы, прямо в воде осторожно расстегнул застёжку её купального лифчика. Чёрная, намокшая ткань тут же, словно живая, всплыла и медленно опустилась на дно. Теперь её грудь, маленькая, упругая, идеальной формы, с торчащими, как две спелые 

вишенки, сосками, была полностью в моей власти. Я начал ласкать её — легонько, нежно, едва касаясь, проводил пальцами по груди, то по одной, то сразу по обеим, а затем сосредоточился на сосках, теребя их, сжимая, по очереди лаская ртом и языком. Соски набухли, затвердели ещё сильнее, стали просто каменными. Я слегка облизывал их, потом, не выдержав, полностью вобрал в рот один, потом второй, посасывая и покусывая.

В воде я мягко, но настойчиво подтолкнул девушку к ступенькам бассейна. Усадив её на верхнюю, широкую ступеньку так, что в воде оказалась только нижняя часть её попки, я сам, стоя по пояс в воде, продолжил колдовать над её молодым, разгорячённым телом. Я восторженно ласкал её, постепенно спускаясь от упругих сосочков всё ниже и ниже по гладкому, плоскому животику. Достигнув, наконец, мокрого треугольника её трусиков, я просто сдвинул тонкую ткань в сторону, открывая себе доступ к самому сокровенному. Нагнувшись к её манящему, влажному лону, я легонько, едва касаясь, провёл языком по бусинке клитора. Инесса вздрогнула всем телом, широко, до упора, раздвинула ноги, задвигала бёдрами и попкой, чуть приподнимая её навстречу моему рту. Её дыхание участилось, стало прерывистым, с губ слетали тихие стоны. А когда я провёл языком по всей скользкой, горячей промежности, она вдруг, неожиданно, плотно, сильно прижалась своей раскрытой, пульсирующей киской к моему рту и мелко, часто задёргала низом живота. Крепко вцепившись руками в мой затылок, она тёрлась об моё лицо, издавая приглушённые, захлёбывающиеся звуки. Её такой мгновенный, бурный, неожиданный для меня оргазм ещё больше распалил меня, довёл до белого каления. Я привстал на ступеньки, налегая на неё, пристраиваясь между её разведённых, дрожащих ног.

— Подожди, не здесь,  — прошептала она, придя в себя:  — Пойдём в одно место, там уютнее и нам точно никто не помешает.

Я послушно, хотя и с неохотой, слез с неё. Инесса снова нырнула в глубину бассейна, но не к моему, требующему немедленного продолжения, члену, а за своим уплывшим лифчиком.

— Оденься,  — сказала она, выныривая и натягивая на себя мокрый купальник.  — Вдруг кто-то встретится по пути.

Мы вышли из воды, наскоро обтёрлись полотенцами, и Инесса повела меня в дом. Мы спустились в прохладный, полутемный подвал и по длинному, выложенному плиткой подземному переходу перешли в соседнюю пристройку. Это оказался ещё один, крытый бассейн, но оформленный совсем иначе — под старинный римский терм. Высокие белые колонны, мраморные скамьи, мозаика на стенах, изображающая античные сцены. Сам бассейн светился изнутри небесно-голубой, бирюзовой плиткой. В углу этого великолепного зала стояла такая же бирюзовая, большая, круглая ванна-джакузи. Инесса подошла к ней, повернула краны, и вода с шумом и журчанием наполнила ванну. Я стоял сзади и любовался её стройным силуэтом. А когда она, не стесняясь, сбросила с себя мокрый купальник, я просто заворожённо застыл, разглядывая эту неземную, ангельскую нагую красоту. Она была стройна, легка, словно статуэтка, и поразительно, до последней чёрточки, пропорционально сложена — само совершенство,  

само воплощение женской грации.

— Что смотришь?  — озорно улыбнулась она:  — Продолжения, что ли, не хочешь?

С этими словами она, придерживаясь за бортик, погрузила своё великолепное тело в бирюзовую, пузырящуюся воду. Естественно, я тянуть не стал. Быстро, почти сорвав с себя остатки одежды, я вошёл в тёплую, массирующую воду. Джакузи оказалась приличного размера, почти как маленький бассейн. Пока я раздевался, Инесса плеснула в воду какой-то ароматной жидкости из пузырька и включила гидромассаж. Вода мгновенно вскипела, запузырилась, покрылась шапкой белой, густой пены, от которой исходил дурманящий, сладкий аромат клубники. Я прижался к её скользкому, горячему, как кипяток, телу. Мой возбуждённый, налитой член упёрся ей прямо в живот, а мои губы жадно впились в её сладкие губы. Мой язык проник в её рот, её руки нежно, но крепко обняли меня за шею, а мои руки гладили её упругую, мокрую, идеальной формы попку.

Я больше не мог ждать. Я хотел её, хотел как безумный, как дикий зверь, как последний раз в жизни. Мой член стоял твёрже некуда. Но изгиб стенок ванны не позволял удобно проникнуть в неё. Тогда я развернул Инессу спиной ко мне, прижал к себе, и начал ласкать её груди руками и целовать её нежные плечи, шею, мочки ушей. Её груди, даже в воде, были упруги и восхитительны, как и она сама. Я немного пригнул ноги в коленях, и мой член сам, инстинктивно, проник между её слегка расставленных ножек, скользнул по влажной коже. От этого прикосновения по телу Инессы снова пробежала крупная дрожь, с её губ слетел новый, сладостный стон, и её попка тут же задвигалась, заёрзала, насаживаясь на меня.

Мой член сам, безошибочно, как навигатор, нашёл дорогу к заветной, влажной, пульсирующей цели. Мне оставалось сделать только одно, самое главное движение. Инесса, почувствовав это, упёрлась руками в дно джакузи и глубоко прогнулась в спине, пропуская меня в себя. Взяв её за тонкую, осиную талию, я начал двигаться, сначала медленно и осторожно, понемногу увеличивая силу и глубину проникновения. Вскоре она уже не постанывала, а вскрикивала, вскрикивала всё громче и громче, а я с такой неистовой силой натягивал её на свой член, что мне самому становилось страшно — казалось, что я её сейчас просто порву. Но остановиться я уже не мог, какая-то неведомая, первобытная сила вела меня. На неё накатывала одна волна оргазма за другой, с её губ слетали уже не просто крики, а какой-то непрерывный, захлёбывающийся вой. Её силы были на исходе. Я тоже чувствовал приближение финала. Когда я понял, что сперма уже готова вырваться наружу, я, с огромным сожалением, в самый последний момент, вытащил из неё свой пульсирующий член. Мощные, густые струи спермы вырвались наружу и смешались с пузырящейся пеной прямо на её мокрой, блестящей попке, растеклись по ягодицам.

Мы обнялись, обессиленные, расслабленные, и просто отдались во власть бурлящих, массирующих струй джакузи, наслаждаясь послевкусием.

— Пора выходить,  — первой пришла 

в себя Инесса.  — Скоро Пьер и Мишель должны появиться, хватит нам прохлаждаться.

Она легко и грациозно вышла из воды. Я, проводив взглядом её аппетитную, упругую попку, снова почувствовал острое желание овладеть этой прелестницей, но пришлось подчиниться обстоятельствам. Я вытерся мягким, пушистым полотенцем и натянул одежду.

Мы прошли через подземный переход обратно в главный дом. Инесса остановилась, прислушалась, а затем, обернувшись ко мне, с загадочным, чуть хищным огоньком в глазах, спросила:

— Хочешь увидеть, чем именно моя драгоценная мачеха сейчас занимается?

Я промолчал, но она уже тащила меня какими-то хитрыми, извилистыми переходами к одной из комнат. Тихо, почти беззвучно, она приоткрыла дверь, и я увидел картину, от которой у меня перехватило дыхание. На кровати, спиной к нам, виднелась женская, белоснежная, идеальной формы попа, ритмично двигающаяся навстречу мощным толчкам. Над ней возвышалась огромная, чёрная, блестящая от пота мужская туша. И не просто возвышалась, а с размахом, с силой наяривала своим гигантским, чёрным членом в анальное отверстие женщины. Я сразу догадался, что эта белая, совершенная попа принадлежит Мишель, а чёрная туша и чёрный, как вороново крыло, член — Пьеру. По скромной, даже спартанской обстановке комнаты я понял, что это, скорее всего, спальня шофёра. Инесса, убедившись, что я всё увидел, тихо и бесшумно прикрыла дверь, и мы вышли на улицу.

— Я давно уже всё про них знаю,  — сказала она с горечью и злостью:  — Когда отец в отъезде, они трахаются по нескольку раз в день! Эта... эта шлюха изменяет отцу с первого же дня! Да ещё и с негром! Фу!

— Вот будешь в Англии учиться,  — заметил я, пытаясь её успокоить:  — Там такое — обычное дело, с неграми, с арабами — толерантность называется.

— Нет, с чёрными я бы ни за что!  — передёрнула плечами Инесса:  — Фу, мерзость, противно!

— Это у нас, в Москве, всё по-другому,  — улыбнулся я:  — А поживёшь в Лондоне — привыкнешь, там это норма.

— Нее,  — упрямо мотнула головой она:  — С неграми — это как с обезьяной...

Я обратил внимание, что после нашего купания в бассейне мы уже общались не на английском, а на великом и могучем русском. Поцеловав её на прощание в губы, я завёл свой мотороллер и умчался в сторону столицы.

•  •  •

На следующее утро, едва продрав глаза, я обнаружил в телефоне сразу два сообщения. Первое — от Инессы: «Было просто классно! Безумно хочу ещё! Жду новой встречи! Крепко целую! » А второе — от Мишель: «Буду около трёх, как обычно. Жди! »

Оба сообщения несказанно меня порадовали. То никого, а теперь сразу две умопомрачительные, совершенно разные, но одинаково желанные любовницы. И кто из них лучше, искуснее, желаннее — я до сих пор не мог решить. Обе — красавицы, обе молоды, обе невероятно, по-своему сексуальны. Инесса — ангельски, нежно, чисто, а Мишель — дьявольски, ярко, чувственно, с налётом греховности.

Мишель, как всегда, приехала, и, как всегда, сразу же, с порога, направилась в душ. Это уже стало нашей незыблемой традицией: первый секс — в душевой кабинке. Типа, заодно 

и помоемся. Лаская и намыливая друг друга скользкими ладошками под тугими струями воды, мы бешено, самозабвенно лобзались. Можно даже сказать, трахались ртами и языками. Я, вспоминая вчерашнюю откровенную картину её секса с Пьером, возбуждался ещё сильнее, до дрожи в коленях. Мой член просто трясло от нетерпения, он был твёрд, как камень. Я опустился задом на холодноватый пластиковый поддон кабинки. Мишель, поняв меня без слов, повернулась ко мне спиной и начала медленно, плавно опускаться, направляя рукой мой кол в свою мокрую, скользкую от геля и воды киску. Но я, помня, в какое именно место вчера входил чёрный член Пьера, перехватил инициативу. Я своей рукой перехватил член и отвёл его чуть выше, и вместо мягкого входа во влагалище, головка упёрлась в её тугую, сжатую анальную дырочку. Тело Мишель по инерции продолжило опускаться, и мой «боец» резко, но мягко, проскользнул внутрь её ануса.

Мишель от неожиданности вздрогнула, замерла на мгновение, а затем, поняв, что произошло, медленно, очень осторожно, стала приподниматься и снова опускаться, привыкая к новым ощущениям. Постепенно её анус растянулся, член заскользил легче, и Мишель уже смелее, размашистее задвигалась на мне, томно, сладострастно покрикивая при каждом глубоком, мощном вводе.

В этой позе мы и дошли до финала. Взвыв от наслаждения, я крепко сжал ладонями её тугие, упругие сиськи, впился в них пальцами, и, заходясь в неё как можно глубже, начал извергать в раскалённую пещерку её попки своё напряжение, свою сперму. Я не знаю, сколько её вылилось — ощущения были такие, будто внутри неё уже не осталось ни грамма свободного места, и член вот-вот вытолкнется обратно избыточным давлением. Мишель уже не томно вскрикивала, а истерично, пронзительно вопила, явно получая от этой анальной ласки ни с чем не сравнимое удовольствие. Было видно, что она — большая любительница таких игр.

Отдохнув немного и переведя дух, мы снова приникли друг к другу, но уже сухие, на моей родной кровати. Мишель оторвалась от моих губ и дорожкой из поцелуев, от которых по коже бежали мурашки, стала спускаться всё ниже, к моему, уже снова набирающему твёрдость, члену. Она приблизила к нему своё лицо, подышала на головку горячим, влажным воздухом, а потом её губы нежно, осторожно обхватили её. Я не сдержал стона, такого мощного, что, казалось, стёкла задрожали. Девушка, чуть отстранившись, довольно, по-кошачьи, улыбнулась, затем снова приникла и несколько раз, дразня, провела язычком по самому чувствительному месту. Я только воздух сквозь зубы с шумом втянул. И наконец, она приникла по-настоящему, глубоко, по-хозяйски, позволив моему стволу целиком заполнить её влажный, горячий, умелый ротик. Она принялась сосать с каким-то особым, ритмичным искусством. Я, закрыв глаза от невыразимого блаженства, гладил её волосы, плечи, чувствуя, как её нежные, влажные губы, плотным колечком обхватив упругий, живой ствол, скользят по нему, то забирая в обжигающую глубину, то выпуская наружу. Её ласковые, проворные пальчики при этом нежно мяли, массировали мои поджавшиеся 

яички. Мишель, наконец, отпустила моего готового к новым боям «бойца» и замерла в соблазнительной позе кошечки, призывно выгнув вверх свою круглую, упругую, идеальной формы попку. Я, пристроившись сзади, решил повторить анальный вход, но там было уже суховато и по-прежнему узко. Я попробовал надавить сильнее — безрезультатно.

— Без смазки не получится,  — выдохнула Мишель, обернувшись:  — Купи в аптеке к следующему разу. А сейчас давай не туда.

С этими словами она приподняла попку ещё выше, и мой член, скользнув, легко вошёл в её влажную, истекающую соками киску. Я провёл головкой по её мокренькой, призывно раскрытой, розовой щёлочке. Девушка громко ахнула и выгнулась ещё сильнее. Когда я, не встречая никакого сопротивления, стал входить в неё, Мишель подалась назад, насаживаясь своим влагалищем на мой член до самого упора. Её попочка двигалась навстречу моему члену, который то неторопливо, почти полностью вылезал из её влажной и горячей дырочки, то резко, целиком влетал обратно, упираясь во что-то твёрдое внутри и со звонким, влажным хлопком ударяясь яйцами о её лобок. Вскоре её ритмичные стоны переросли в какой-то непрерывный скулёж, её всю затрясло, голова упала на руки, и я ощутил, как на неё накатила мощная волна оргазма. Теперь настала моя очередь завершать. Я извлёк из неё член — мне вдруг безумно захотелось кончить прямо ей на лицо, на эту прекрасную, совершенную кукольную мордашку. Я, сжав член рукой у основания, чтобы сдержать неудержимый поток, двинулся вперёд. Разжав ладонь прямо у её лица, я направил струю. Густая, белая, тёплая сперма брызнула фонтаном, заливая мутными, тягучими разводами красивое, раскрасневшееся личико Мишель. Попало на щёки, на нос, на подбородок, на губы. Мишель, всё ещё переживая волны своего оргазма, с видимым удовольствием стала ладонью размазывать сперму по своему лицу, словно дорогой крем, а потом, облизывая липкие, сладковатые пальчики, довольно улыбнулась.

Вечером того же дня я зашёл в круглосуточную аптеку и купил тюбик лубриканта, интимной смазки. Я уже предвкушал, как эта маленькая, но полезная вещица будет востребована в моём скромном жилище.

•  •  •

На следующий день я снова был на Рублёвке. Отец Инессы и все остальные обитатели этого роскошного дома были в сборе, так что наш урок английского прошёл при полном параде. Поскольку никто из домашних, кроме нас с Инессой, не понимал по-английски, мы от души веселились, в открытую болтая на всякие пикантные темы. Обсуждали её мачеху, её похождения с Пьером, размеры чёрного члена и прочие интимные подробности. В конце урока Инесса, многозначительно посмотрев мне прямо в глаза, тихо, но внятно сказала по-русски:

— Скинь мне по смс свой адрес и сегодня вечером, около шести, жди меня в гости. Сможешь?

Я кивнул, чувствуя, как сердце снова забилось чаще.

Инесса прибыла минута в минуту, как швейцарские часы. Её красивую, стройную, гибкую фигурку обтягивали модные, потёртые, с художественными дырками на коленках, тугие джинсы и синий, облегающий трикотажный джемпер с коротким рукавом, подчёркивающий небольшую, но упругую грудь. Только дверь 

за ней закрылась, как она, не говоря ни слова, прямо у порога прильнула ко мне всем телом и жадно, нетерпеливо подставила для поцелуя свои пухлые, сладкие губки. Не прекращая этого безумного, затяжного поцелуя, я приподнял её лёгкое, почти невесомое тело на руки и понёс в сторону кровати. Мы повалились на неё, по пути лихорадочно, жадно срывая друг с друга одежду. Через несколько минут этой отчаянной борьбы мы уже лежали, полностью обнажённые, крепко сплетясь в объятиях, целуя всё, что попадалось под руку и губы. На пути губ Инессы оказался мой член. Он стоял, как ракета на космодроме, полностью готовая к старту. Когда она взяла его в свой тёплый, влажный ротик, я застонал, громко, не сдерживаясь, от нахлынувших, просто фантастических эмоций.

Она, то увеличивая, то замедляя темп, водила губами от нежной головки до самого основания члена, ритмично сжимая ладонями мои яички. Я задыхался от невыразимого, почти нереального наслаждения. Очень медленно, смакуя, облизывая член, она останавливалась на самой чувствительной складочке под головкой, водила по ней языком вверх-вниз, доводя меня до такого состояния, когда меня начинало мелко трясти от томного, затяжного удовольствия. Ещё немного помучив меня этой сладкой пыткой, она делала перерыв, но продолжала ритмично двигать рукой по основанию члена. Снова плотно обхватив губами головку, она увеличивала глубину погружения и, ускорив движения, принималась работать ртом с удвоенной энергией. Доведя меня до грани, когда начинали дрожать ноги и в такт её движениям непроизвольно подмахивать зад, она вдруг резко ослабляла темп и затем совсем отпускала. Я был просто ошарашен, раздавлен таким профессиональным, отточенным мастерством этого, казалось бы, невинного, чистого ангела. В голову невольно закралась крамольная мысль: где же она всему этому могла так выучиться?

Встав надо мной на четвереньки и нависнув своим упругим, горячим телом, она сама, рукой, направила головку моего члена в свою мокрую, уже истекающую соками пещерку и медленно-медленно, смакуя каждое мгновение, оделась на него, совершая при этом лёгкие, едва заметные движения вверх-вниз. Стараясь просунуть член как можно глубже, она, когда насаживалась, я в такт ей слегка подмахивался задом. При этом Инесса умело, профессионально сжимала член мышцами влагалища, усиливая трение головки о стенки. Наши движения становились всё резче, всё чаще, всё отчаяннее. Я уже целиком, до самого упора, входил в неё. Через несколько минут этой бешеной скачки Инесса громко, навзрыд, застонала и затряслась, забилась в мощном, глубоком оргазме. И тут у меня в голове словно взорвалась атомная бомба. По телу прошла сильнейшая судорога, я зарычал, руками и бёдрами резко стянул с себя её тело и, уже не в силах больше сдерживаться, пушечными, мощными выстрелами начал кончать, заливая горячей, густой спермой свой живот, грудь. Инесса, обессиленная, упала животом прямо на мой ещё пульсирующий член, продолжая биться в остаточных волнах своего оргазма. Это было просто великолепно, фантастически, божественно!

Немного отдохнув, мы, совершенно голые, пили на кухне ароматный кофе и 

болтали по-русски, обсуждая всякие пустяки. Мне снова захотелось продолжения, новой порции этой сладкой, порочной близости. Я первым принял душ и уселся на край кровати в предвкушении, прислушиваясь к плеску воды за дверью. У меня созрела одна интересная, рискованная идея. Я достал из тумбочки только что купленный тюбик с интимным гелем и согрел его в ладони. Инесса, наконец, вышла из ванной. Она была обнажена, чуть влажная после душа, с распущенными, слегка вьющимися волосами, спадающими на плечи. Она была похожа на Венеру, только что вышедшую из пены морской, на картине Боттичелли. Я встал ей навстречу, подошёл и крепко прижал к себе, притягивая за тонкую талию. Поцелуй наш был не долгим, но очень нежным. Затем я, легко приподняв девушку, уложил её на кровать в уже полюбившуюся нам позу «кошечки» — на колени и локти, с прогнутой спиной. Инесса замерла, послушно ожидая продолжения.

Я разместился сзади, руками осторожно развёл в стороны упругие, гладкие половинки её попки, наклонился и глубоко вдохнул пьянящий, сводящий с ума аромат её чистенькой, влажной после душа киски. Запах возбуждённой, жаждущей любви девичьей плоти был просто невыносим. Уткнувшись носом в тугое колечко ануса, я начал языком нежно, едва касаясь, водить по нежным складочкам её половых губ, слизывая выступившую сладкую влагу. Прогнувшись ещё больше и выгнув шею, я дотянулся языком до самого клитора, погрузив при этом нос во влажную глубину влагалища. И начал быстрыми, порхающими движениями языка теребить его. Инесса громко застонала, ещё сильнее прогнув спину и насадившись анальной дырочкой прямо на мой нос, начала ритмично покачиваться вперёд-назад, тяжело, прерывисто дыша и время от времени издавая глухие, гортанные стоны.

Затем я переключил всё своё внимание на её анус — маленькую, аккуратную, нежную дырочку в виде сморщенной звёздочки с множеством тонких лучиков. Я принялся облизывать её, водить по ней языком. Инесса одобрительно, громко охнула, и это добавило мне решимости. Я открыл тюбик и выдавил приличное количество прохладного геля себе на ладонь. Обильно смазав её анус, я осторожно, медленно, внедрил в отверстие свой указательный палец. Инесса на мгновение застыла, напряглась, но не отстранилась, не запротестовала. Я не был, конечно, большим специалистом в анальных играх, но некоторый, пусть и небольшой, опыт у меня имелся. В студенческой общаге мне попадались любительницы такого рода секса, которые немного меня поднатаскали. Почувствовав, как её мышцы расслабились, я ввёл в попку второй палец, затем третий, аккуратно растягивая её. Инесса повернула ко мне голову и бросила быстрый, одобрительный, полный доверия взгляд. Осмелев, я обильно смазал гелем и свой член, который от всех этих манипуляций снова воспрял, стал твёрдым, как камень.

Взяв его в руку, я провёл головкой между её разведённых ягодиц, а затем начал медленно, очень осторожно, вводить член в её анус. Крепкие, тугие мышцы попы плотно, но мягко сжали мой орган. К моему удивлению, член стал довольно легко, безболезненно продвигаться внутрь. Как легко и свободно 

покорилась мне её попочка, стало ясно, что, скорее всего, я здесь отнюдь не первооткрыватель, и до меня в этих райских кущах уже кто-то успел побывать. Я просто парил в небесах от счастья и удовольствия. Я продолжал медленно и аккуратно двигаться членом в тугих, горячих объятиях её попки. Её ладони судорожно стискивали одеяло, я крепко держал её за бёдра и плавно, ритмично двигал тазом. Девушка стала дышать тяжело, глубоко, сквозь сжатые зубы издавая шипящие звуки. Временами она поворачивала голову и смотрела на меня каким-то новым, пронизывающим, полным страсти взглядом. Она стонала всё чаще, всё громче.

Я усилил темп, член, обильно смазанный гелем, легко скользил в её попке. Инесса начала двигать задом в унисон моим движениям, уже не просто постанывая, а громко, открыто покрикивая. Оказывается, она умела не только классно сосать, но и быть великолепной партнёршей в анале. Через несколько минут такого бешеного ритма девушка сильно прогнулась, издала несколько коротких, отрывистых стонов и, обессиленная, рухнула грудью на кровать. Я упал сверху на её спину, покрывая поцелуями её лопатки, плечи, и, не останавливаясь, продолжал долбить её тугую, горячую попку. Ещё несколько минут, и я начал извергать своё семя глубоко внутрь моей партнёрши. Инесса, почувствовав это, вновь задвигала ягодицами навстречу, продлевая моё наслаждение. Наконец я, обессиленный, вышел из неё. Капельки густой, белой спермы медленно сочились по её внутренней стороне бедра, стекая на простыню.

У меня настала просто райская, фантастическая пора. Почти две недели меня, словно по расписанию, посещали то сексуальная фея Мишель, то сексуальный ангел Инесса. Пару раз их визиты даже совпадали в один день: Мишель приходила днём, а Инесса — вечером. Я был на таком невероятном, запредельном эмоциональном и физическом подъёме, что меня легко хватало на несколько рандеву в день, и я готов был удовлетворять их во все доступные дырочки, не зная усталости. Про Мишель всё было понятно: прожжённая, опытная, ненасытная нимфоманка. Но вот откуда у Инессы, на вид непорочного, чистого ангела, такой колоссальный, разнообразный и изощрённый сексуальный опыт? Однажды я попробовал её осторожно об этом расспросить, но она лишь уклончиво, с загадочной улыбкой ответила:  — Был один учитель... но не английского.

•  •  •

Один из вечеров, когда мы, как обычно, проводили урок в беседке около дома, выдался особенно тёплым и тихим. Инесса сидела рядом, и вдруг, без предупреждения, её шаловливая, горячая ручка скользнула мне на ширинку и принялась её расстёгивать. Я инстинктивно обернулся. Хозяин дома был, к счастью, в отъезде, но Мишель и Пьер, по словам Инессы, разгуливали где-то поблизости. Инесса, не обращая внимания на мои опасения, ловко, одним движением, расстегнула молнию и, запустив руку в прореху, извлекла наружу мой быстро твердеющий, наливающийся кровью член. Я замер, замолчал, напрягшись всем телом, боясь издать лишний звук.

— Не молчи!  — прошептала она мне на ухо.  — Говори что-нибудь по-английски, и громче, чтобы нас слышали!

С этими словами она склонилась и, схватив рукой за мой 

пульсирующий ствол, смело, уверенно, погрузила розовую головку в свой горячий, влажный, заслюнявленный ротик. От этого мгновенно полыхнувшего ощущения необыкновенного, обволакивающего тепла и влаги её нежного рта я моментально оцепенел, застыл в сладкой неге. А от первого же прикосновения её проворного язычка к кончику моего орудия едва не хрюкнул от счастья, едва сдержав рвущийся наружу стон. Чтобы нас слышащие могли подумать, что у нас идёт обычный урок, я, собрав волю в кулак, начал громко, наизусть, с выражением декламировать отрывки из «Ромео и Джульетты» Шекспира. Инесса, прикрыв свои длинные, пушистые ресницы, искусно, со знанием дела, полизывала головку, засунув её за правую щёку, словно леденец. Я заговорил ещё громче, старательно выговаривая английские слова, и чувствовал при этом острейшее, хлёсткое, разрывающее сознание наслаждение, которое, зародившись в кончике члена, мгновенно растекалось по всему моему телу, по каждой клеточке. Инесса, горячо, часто вдыхая и выдыхая воздух своими раздувающимися от возбуждения ноздрями, смачно, с аппетитом, сосала член, иногда посасывая его, словно коктейль через трубочку.

Мои эмоции стремительно нарастали, достигли пика и хлынули в её райский ротик. Я, рефлекторно, не в силах больше сдерживаться, согнул ноги, руками обхватил её голову и резко задвинул член настолько глубоко, насколько смог, ощутив, как головка уперлась во что-то мягкое и упругое у самого её горла. Инесса, растерявшись всего на мгновение, задышала ещё громче, ещё чаще, всем телом, продолжая, уже невольно, лакомиться обильно хлынувшими потоками моего горячего семени. Я, мягко, но крепко прижимая её лицо к своему паху, начал совершать медленные, глубокие поступательные движения. Инесса, полностью подчиняясь моему ритму, продолжала сосать, сладко, влажно почмокивая и издавая лёгкие, довольные мычания. Загнав член в самую глубину её горячей глотки, я, наконец, судорожно разрядился в неё мощными, неудержимыми струями спермы. Этих потоков оказалось так много, так обильно, что Инесса поперхнулась, закашлялась и выпустила член изо рта, не в силах справиться с таким объёмом. Я же, как ни в чём не бывало, продолжал громко, артистично читать стихи, словно заправский актёр на сцене театра.

После этого пикантного, незабываемого урока мы вернулись в дом. Я заскочил в туалетную комнату, чтобы смыть с себя и своего удовлетворённого «бойца» все следы нашей тайной встречи. Уже собравшись уезжать, я столкнулся в холле с Мишель. Она, ласково улыбнувшись, пригласила меня остаться на ужин. Инесса, услышав это, тоже подошла и присоединилась к уговорам. Я, конечно, не смог отказаться.

За ужином в огромной, роскошной столовой Пьер, как всегда безупречный и услужливый, подал невероятно вкусную пасту с креветками под изысканным соусом, а на десерт — ароматный кофе с нежнейшим домашним мороженым. Обслужив нас, он вежливо попрощался и удалился к себе в комнату. Мы остались втроём: я, Мишель и Инесса. Мы болтали о всякой всячине, пили кофе. Мне было невероятно волнительно, почти до дрожи в коленях, находиться между двумя своими любовницами сразу, сидеть за одним столом с мачехой и падчерицей, которые,  

каждая по-своему, были мне безумно дороги. Вдруг, совершенно неожиданно, я почувствовал под столом чью-то тёплую, настойчивую ладонь на своём члене. Я мельком глянул на Мишель. Она, лукаво, с вызовом, смотрела мне прямо в глаза и довольно, по-кошачьи, улыбалась. Её ладошка тем временем гладила, сжимала, мяла мой мгновенно затвердевший бугорок через ткань джинсов. Я изо всех сил старался сохранять хладнокровный вид, продолжая одновременно беседовать с обеими собеседницами. Но не успел я опомниться, как ощутил ещё одно прикосновение — на этот раз к моему правому бедру. Это Инесса, заметив что-то неладное, решила тоже пошалить. Не успел я среагировать, как её маленькая, но цепкая ручка скользнула прямо на мою ширинку и там, под столом, встретилась с рукой её мачехи. На одно мгновение Инесса застыла, оцепенела, а потом резко, словно обжёгшись, отдёрнула свою руку. Её лицо вспыхнуло ярким, негодующим румянцем. Она вскочила из-за стола и, не говоря ни слова, выбежала вон из зала. Я хотел было броситься за ней, успокоить, даже привстал, но рука Мишель, властно и крепко, удержала меня на месте.

— Не обращай внимания на эту избалованную, капризную истеричку!  — спокойно, с лёгкой усмешкой, проговорила Мишель, усаживая меня обратно:  — Строит из себя невинного ангела, а сама, я тебе скажу, ещё та штучка! Я собственными глазами видела, как эта недотрога в беседке сегодня отсасывала у тебя. Я всё видела! Так что ты, Димуля, тоже хорош! Наш пострел везде поспел, как я погляжу.

Я благоразумно промолчал, но в голове у меня пронеслась картина, как мою собеседницу совсем недавно самым безжалостным образом долбил своим гигантским чёрным членом этот самый Пьер.

— Скатертью ей дорога,  — резюмировала Мишель:  — Не будет нам мешать. А мы с тобой...

С этими словами она встала, подошла ко мне и, взяв за руку, потянула к огромному, мягкому кожаному дивану в центре зала. Оказавшись на этом диване, она сразу же страстно, жадно прильнула ко мне, впилась в мои губы долгим, глубоким поцелуем. Наши языки переплелись в клейком, влажном, бесконечном лобзании, начиная тот самый обольстительный, сводящий с ума танец ласк. Я почувствовал, как желание снова охватывает меня с головой, смывая прочь все сомнения и тревоги. Мишель, не разрывая поцелуя, пластичными, гибкими движениями уселась на меня сверху, оседлав мои бёдра. Я остро, до мурашек, ощущал её язык, ласкающий мой. Затем она сползла вниз, на пол, встала на колени между моих ног и, ловко, быстро расстегнув молнию, приспустила мои джинсы вместе с трусами до колен.

Слегка придерживая пальцами мой уже готовый к бою член, она медленно, с наслаждением, провела языком по головке, увлажняя гладкую, натянутую кожу своей горячей, тягучей слюной. Потом, устроившись поудобнее, начала совершать глубокие, ритмичные движения головой, заглатывая член почти целиком. Сначала она просто водила языком вверх-вниз, затем плотнее обхватила ствол губами, вошла в ровный, размашистый ритм и задвигала головой с такой скоростью и страстью, что я, расслабленно раскинув ноги и 

откинувшись на спинку дивана, погрузился в какой-то феерический, фантастический сон наяву.

И вдруг голос Инессы, раздавшийся откуда-то сбоку, грубо вырвал меня из этого блаженного забытья.

— Хорошо, раз вы так, то и я тоже! Вместе с вами!  — её голос срывался, дрожал, но в нём чувствовалась решимость.

Мишель, выпустив изо рта мой влажный, блестящий член, медленно, с удивлением, подняла глаза на свою падчерицу. Я тоже вытаращился на Инессу, которая стояла рядом, нервно, закусывая свои пухлые, припухшие губы.

— Давай, присоединяйся,  — быстро взяла ситуацию в свои руки Мишель:  — Дима, ты ведь не против, если мы немного развлечёмся втроём?

Конечно, я был не против. Наоборот, я был обеими руками «за»! Я, наверное, глупо, по-идиотски улыбался, предвкушая грядущее, ни с чем несравнимое наслаждение, и только согласно, как болванчик, кивал головой.

Инесса, всё ещё немного колеблясь, осторожно, как к дикому зверю, приблизилась и опустилась на колени справа от Мишель.

— Дима, сними уже джинсы, они мешают!  — скомандовала молодая мачеха, слегка отодвигаясь, освобождая место рядом с собой для падчерицы.

Я покорно стащил с себя джинсы вместе с трусами и кроссовками, оставшись совершенно голым на диване. Девушки, наконец, удобно расположились между моих широко расставленных ног и принялись с удвоенным энтузиазмом забавляться с моей игрушкой. Мне никогда, ни разу в жизни, не делали минет в четыре руки и в два рта одновременно. Я и представить себе не мог такого изощрённого наслаждения. Не знаю, как им удавалось так синхронно двигаться вдоль ствола, не сталкиваясь, не мешая друг другу, но эти две красавицы, мачеха и падчерица, справлялись с этой задачей просто блестяще, как хорошо отлаженный механизм. То и дело одна из них брала мои яйца в рот, нежно посасывая и перекатывая их языком, а вторая в это время заглатывала член чуть ли не под самый корень. Порою одна ласкала головку, а вторая тщательно, со знанием дела, обрабатывала ствол, облизывая его с разных сторон. Кто из них был лучше, искуснее, определить было просто невозможно. Да и не до того было. Мир вокруг меня сузился до размеров моего собственного фаллоса, которому одновременно уделяли внимание две великолепные, опытные женщины с поистине выдающимися оральными навыками.

Я подумал про себя, что если бы меня час назад Инесса не разрядила в беседке, я бы, наверное, уже давно кончил, не выдержав такого двойного натиска. Мишель, наконец, оставила моего «бойца» во власти одной только падчерицы, встала и начала медленно, соблазнительно раздеваться. Это было невероятно, фантастически возбуждающе — наблюдать за раздеванием сексуальной феи, в то время когда твой член с упоением сосёт сексуальный ангел. Полностью раздевшись, тяжело колыша своими роскошными, налитыми грудями, Мишель приблизилась ко мне. Грациозно перекинув ногу через мои бёдра, она уселась сверху, лицом ко мне. Инесса помогла нам, сама, профессионально, направив моё копьё прямо в цель. Я в этот момент рывком стянул через голову свою футболку, окончательно освободившись от одежды. Мишель на мне начала ритмично, плавно двигаться 

вверх-вниз, раскачивая своими бёдрами.

Её крепкие, тугие, налитые груди бились о мою грудь, приятно, дразняще щекоча своими затвердевшими сосками. Через её обнажённое плечо я жадно наблюдал за раздеванием Инессы. Она медленно, с каким-то новым, раскованным изяществом, скинула с себя вечернее платье, затем расстегнула и бросила на пол лифчик, стянула трусики. Я не успел, как следует насладиться её божественным, совершенным телом, как оно скрылось от моего взгляда за спиной мачехи, и я тут же ощутил новую, невероятно приятную волну ощущений. Я выгнулся, заглянул за спину Мишель. Инесса сидела попой на полу, спиной к нам, вытянув и грациозно запрокинув назад свою голову с разметавшимися русыми волосами. Её маленький, проворный язычок вылизывал под моими напряжёнными бёдрами мои колыхающиеся от движений Мишель яички, забирая их в рот поочерёдно. Это было просто феноменально, фантастически классно! Мишель громко, победно охнула, её упругое тело задрожало, завибрировало в мощном оргазме. Она застыла на мне, замерла, наслаждаясь пиком блаженства.

Затем, придя в себя, она уступила место жаждущей, нетерпеливой падчерице. Инесса ловко, одним движением, оседлала мой освободившийся член и тут же, без раскачки, заскакала на нём, как заправская наездница, вцепившись ладошками в мои плечи. Её мокрая, горячая киска скользила по моему стволу, а её приоткрытые губы выдыхали мне прямо в ухо стоны, полные невыразимого наслаждения. Справа мои губы целовали благодарные, влажные губы Мишель. Я был в Раю! В настоящем, живом, плотском Раю!

Вдруг Инесса испуганно, резко вскрикнула и, замерев, сильно, до боли, прижалась ко мне всем телом. Рядом с нами, словно из ниоткуда, возникла массивная, чёрная фигура Пьера. Негр появился абсолютно бесшумно и неожиданно, чем и напугал Инессу до полусмерти. Но Мишель ничуть не испугалась. Молодая мачеха, ни секунды не колеблясь, развернулась к незваному, но, видимо, очень желанному гостю и, встав на колени прямо на диване, ловко, привычным движением, начала расстёгивать его брюки. Я видел краем глаза, как блондинка извлекла наружу внушительного, просто гигантского размера, чёрную, блестящую колбасину и, не теряя времени, со знанием дела, принялась облизывать и сосать её, вбирая в рот, насколько это было возможно.

Испуганная, но быстро пришедшая в себя Инесса, видя такое развитие событий, постепенно успокоилась и мало-помалу снова начала шевелиться на моём члене, сначала робко, потом всё увереннее. Я, наблюдая краем глаза за откровенными действиями Мишель и Пьера, стал ритмично приподнимать за тонкую талию тело Инессы, увеличивая темп и глубину проникновения. Мне в студенческой общаге не раз приходилось заниматься сексом прилюдно, вместе с другими студентами — это было обычным, привычным завершением совместных бурных пьянок. Но там всё было как-то по-будничному, в пьяном угаре, без особых эмоций. А сейчас происходящее было совсем другим, намного более острым, волнующим, скорее всего потому, что для меня эти две девушки, мачеха и падчерица, были самыми желанными и самыми сексуальными на свете.

Я перенёс всё своё внимание на Инессу, на моего сексуального ангела. Она, закусив свои красивые,  

пухлые губки, томно, самозабвенно стонала, скользя вверх-вниз на моём члене, и тёрлась о мою грудь кончиками своих упругих, торчащих сосков. Я припал ртом к одному из них, обволок его губами и стал нежно, осторожно целовать, слегка покусывать, теребить языком. Над ухом я слышал, как она громко, бесцеремонно сопела от удовольствия. Девушка схватила меня за голову и с силой прижала лицом ко второму соску, требуя такой же ласки. Ещё несколько движений — и вот она сильно задрожала, и судорога мощного оргазма пробежала по всему её гибкому телу. Растягивая её наслаждение, я продолжал нежно гладить её бёдра, попку, талию, спинку.

Рядом с нами уже вовсю кипела страсть. Мишель стояла на коленях на диване, спиной к Пьеру, а он, держа её за бёдра своими огромными чёрными ладонями, ритмично, с силой притягивал её навстречу своему гигантскому члену. Мишель, запрокинув голову и закатив глаза, громко, пронзительно вскрикивала от каждого его мощного, глубокого толчка. Я был на пределе, жаждал продолжения, новых, неизведанных ощущений. Приподняв за бёдра всё ещё вздрагивающую Инессу, я поставил её рядом с Мишель, придав ей ту же позу — на колени, с прогнутой спиной. Я снова ввёл в неё свой напряжённый, пульсирующий член. Инесса снова застонала, извиваясь тонкой талией, от чего её круглая, упругая попочка ходила ходуном. Её коленки разъехались ещё шире, руками она ухватилась за спинку дивана. Я просунул свою руку под её животик и пальцами нащупал мокрый, разгорячённый, пульсирующий клитор моего ангелочка. Другой рукой я гладил её спину, попку, груди. Я то медленно, плавно входил в неё и выходил, любуясь тем, как заворачиваются и разворачиваются нежные складочки её половых губ на моём, вздувшемся от напряжения члене, то начинал быстро-быстро, бешено долбить её, проникая как можно глубже, до самого упора.

Вдруг меня сильно толкнул в бок локоть Пьера. Я повернул голову. Он, ухмыляясь своей неизменной белозубой, широкой улыбкой, рукой сделал понятный, круговой жест, предлагая поменяться партнёршами. Я, ни секунды не колеблясь, кивнул ему в ответ. Мы синхронно, в один миг, высвободили свои орудия из тел девушек и поменялись местами. Я, не мешкая, провёл головкой своего члена по раскрытым, влажным губкам Мишель и одним мощным, уверенным движением насадил её на свой кол.

— Ой, нет, нет!  — донеслось до меня испуганное, отчаянное восклицание Инессы.

Она, почувствовав в своём теле нечто гораздо более внушительное, чем было только что, обернулась и с ужасом обнаружила, что её сзади уже вовсю трахает огромный, блестящий чёрный член Пьера. Но Пьер, не обращая ни малейшего внимания на её слабые, запоздалые протесты, продолжал мощно, ритмично натягивать её податливое тело на своего гиганта. Инесса, всего через несколько мгновений, перестала сопротивляться, затихла, а потом снова громко, самозабвенно засопела, получая удовольствие уже от новых, доселе неведомых ей ощущений. Мы с Пьером почти в такт, как слаженный механизм, долбили наших прекрасных партнёрш. Наблюдая за соседней парой, за тем, как двигается в 

такт толчкам упругая попка моего ангелочка, я снова безумно захотел её. Я снова предложил Пьеру поменяться. Он, хоть и с неохотой, но согласился. Я уселся голой задницей на скользкую кожаную поверхность дивана и усадил на себя сверху, лицом к себе, раскрасневшуюся, возбуждённую до предела Инессу. Девушка была просто невероятно разогрета, её тело пылало. Она крепко, до боли, сжала своими маленькими ручками мои плечи, прильнула в долгом, страстном поцелуе к моим губам и, не останавливаясь, продолжала ритмично вибрировать своей упругой попкой, двигаясь на моём члене.

Скосив глаза, я краем глаза следил за соседями. Пьер поставил Мишель в позу кошечки на мягком коврике рядом с диваном, достал из кармана своих валяющихся на полу брюк какой-то тюбик и, выдавив приличное количество геля на свою чёрную, широкую ладонь, тщательно смазал свой огромный член. Я сразу понял, что это интимная смазка. Пьер также обильно мазанул гелем по анальной дырочке Мишель, которая была выставлена вверх, как на заказ. Затем, припав на колени, он рукой начал осторожно, но настойчиво внедрять своего «богатыря» в смазанное, подготовленное отверстие. Чёрный член, скользнув, плавно, полностью вошёл в глубину. Мишель тотчас же томно, протяжно взвыла от нахлынувших, невероятных ощущений. Понаблюдав за ними, я снова переключился на своего ангелочка. Наслаждаясь происходящим, пытаясь продлить этот волшебный, ни с чем не сравнимый момент, я старался немного отвлечься, любуясь гримасами неземного блаженства, искажающими красивое личико Инессы.

Вдруг она сильно, резко содрогнулась и замерла, оцепенела, но я сразу понял, что это был не оргазм. Над её спиной нависло чёрное, массивное тело. Я своим членом, всё ещё находившимся в ней, ощутил какой-то непонятный, мощный натиск снаружи.

— Нет! Нет, не надо!  — снова раздались испуганные, протестующие крики Инессы.

Мой член в её теле плотно, до боли, прижался к стенке влагалища. До меня, наконец, дошло, что Пьер, воспользовавшись моментом, вломился своим гигантским членом в анус моего ангела, прямо в тот момент, когда я был в ней. Двойное проникновение. Инесса как-то странно, жалобно всхлипнула, затем прекратила свои жалкие попытки возмущаться. А когда член Пьера задвигался в её теле, с ней что-то произошло. Из глубины её горла стали вырываться сначала тихие, а потом всё более громкие, полные неожиданного, острого удовольствия стоны. У меня ранее никогда не было опыта двойного проникновения. Я интуитивно, подчиняясь какому-то первобытному инстинкту, тоже задвигал своим членом, стараясь попасть в такт с напарником, чтобы наши члены двигались навстречу друг другу. В тот момент, когда член Пьера слегка откатывался назад, мой «боец» продвигался вперёд, занимая освободившееся пространство. Для меня это были совершенно новые, ни с чем несравнимые, фантастические ощущения. И для моего ангелочка тоже. Инесса уже не просто вскрикивала, она вопила в полный голос, мотая головой из стороны в сторону, теряя контроль над собой.

Вдруг я ощутил ещё одно приятное, нежное касание — это Мишель, пристроившись сбоку, своими ладошками принялась мять и ласкать наши подвижные, сталкивающиеся 

яички. В какой-то момент я ощутил, что моему члену вдруг стало неожиданно свободно и одиноко. Пьер, сжимая ладонью свой влажный, блестящий чёрный шланг, приблизил его прямо к лицу Инессы. Ухватив другой рукой её голову за волосы, он резко, грубо насадил её ротик на свой член. Зафиксировав освободившейся рукой её голову, он стал мощно, глубоко изливать свою сперму прямо в горло дочери своего босса. Инесса замычала, задыхаясь, но послушно, с жадностью, проглатывала горячие, обильные потоки. Её тело при этом забилось, задёргалось, словно от мощного удара электрическим током. Я больше не мог сдерживаться и, глядя на эту невероятную, дикую сцену, мощно, глубоко разрядился прямо в её влагалище, заполняя его до краёв своей спущёнкой.

По понятным причинам я раньше никогда себе этого не позволял, всегда предохранялся. Но сейчас, в этом аду страсти, я обо всём забыл. И только потом, когда всё стихло, мелькнула шальная мысль: если вдруг она забеременеет, придётся, наверное, жениться на этой богатой наследнице...

Потом мы вчетвером, совершенно обессиленные, расслабленные, но невероятно довольные, сидели голыми на том же диване. Справа от меня к чёрному, блестящему от пота телу Пьера доверчиво облокотилась Мишель, положив голову ему на мощное плечо. А слева Инесса, устало, но счастливо, положила свою голову на его другое плечо. На уголках её пухленьких, припухших губок ещё блестели белые, густые следы африканской спермы. В этот день Инесса, кажется, стала гораздо толерантнее, чем была ещё утром.

•  •  •

Через пару дней меня в очередной раз посетила моя сексуальная фея, предупредив о визите коротким телефонным звонком. Но, едва взглянув на неё, я понял — что-то случилось. На ней лица не было. Вместо того чтобы, как обычно, сразу рвануть в душ, Мишель, тяжело опустившись на диван, сбивчиво, нервно, стала рассказывать о чрезвычайном происшествии, случившемся накануне вечером. Её муж, Сергей Владимирович, неожиданно, без предупреждения, вернулся из своей поездки на день раньше и застал в гостиной своего собственного дома своего шофёра Пьера, который самым бесстыдным образом, со всего размаха, трюхал его ангельскую, невинную дочку. Прямо на том самом диване, где мы совсем недавно развлекались вчетвером.

— Слава Богу, меня в этот момент дома не было!  — выдохнула Мишель, закатывая глаза:  — А то бы я тоже вылетела из этого дома пробкой, как миленькая! Всё бы припомнили!

Из её сумбурного, полного ужаса и облегчения одновременно, рассказа я понял главное: Пьер был немедленно, в ту же ночь, уволен без выходного пособия и с позором вышвырнут на улицу. А бедная Инесса, чья репутация была разрушена в одночасье, была срочно, под конвоем отца, отправлена в Лондон, в какой-то закрытый пансион для благородных девиц, где ей, видимо, предстояло долго и нудно замаливать свои грехи.

Я, если честно, очень расстроился. И, конечно, не из-за того, что остался без своей высокооплачиваемой подработки репетитором. Деньги — дело наживное. Мне было искренне жаль Инессу, моего сексуального, нежного, раскрепощённого ангела.

Мишель ещё пару месяцев регулярно, примерно раз в 

неделю, навещала меня, помогая утолять мой разгулявшийся не на шутку сексуальный голод. Мы пробовали новые позы, новые места, новые игры. Но потом она резко, без объяснений, исчезла. Перестала отвечать на звонки, на сообщения. Видно, нашла себе новую, более интересную альтернативу, или же, как сама когда-то говорила, «вылетела пробкой» из своего золотого гнездышка.

Прошло около полугода. Я уже более-менее обжился в Москве, завёл кое-какие знакомства, приспособился к жизни в этом безумном городе. И вот однажды, в одном из модных ночных клубов, куда меня затащили новые приятели, я вдруг увидел высокого, статного негра, стоящего у бара. Это был Пьер. Мы узнали друг друга, обрадовались, стали общаться, вспоминать прошлое. Он рассказал, что после увольнения долго не мог найти нормальную работу, но потом, благодаря своим связям и природному обаянию, открыл для себя совершенно новый, увлекательный мир...