Сгореть на работе. Минет на работе

Пролог

8:15

Я варю кофе.

За девять лет я научилась определять, какой сегодня будет день, по звуку шагов лифта.

Если Кирилл Андреевич выходит ровно в 8:10 - день нормальный. Будет кофе, почта, пять встреч, подписание документов, в 19:00 я уйду.

Если выходит в 8:30 - у него бессонница. Значит, ночью думал о сделке. Значит, будут правки в стратегии. Значит, в 19:00 я не уйду.

Если выходит в 7:45 - всё плохо. Значит, он уже в офисе час. Значит, он переписывался с сингапурцами. Значит, сегодня будет война, и я - её штаб.

Сегодня он вышел в 9:10.

Я не сразу поняла, что это значит. Просто увидела: рубашка без пиджака. Волосы чуть влажные. В одной руке - стакан тыквенного латте из кофейни на Пятницкой, в другой - бумажный пакет с круассаном.

Он не ест круассаны. Он ненавидит выпечку. У него режим питания, составленный нутрициологом за 400 тысяч в год. Но он ел круассан.

— Алис, — сказал он. — Закажи букет. Самый большой. И меренговый рулет.

Я кивнула.

Я не спросила: «Вы в курсе, что в 10:30 совет директоров?», «Вы в курсе, что у нас зависла поставка из Малайзии?», «Вы в курсе, что я вчера ушла в 23:00 и у меня даже не было времени вымыть голову?»

Я просто сделала.

Потому что у меня ипотека.

---

9:15

Я звоню в цветы.

Я звоню в кондитерскую.

Я разношу почту и делаю вид, что не замечаю, как он пялится в телефон и улыбается.

За девять лет я видела его улыбку четырежды:

1. Когда мы закрыли сделку с Японией.

2. Когда совет директоров единогласно проголосовал за его стратегию.

3. Когда его кот впервые за три года слез с антресоли.

4. Сегодня. В 9:13. В экран телефона.

Я не знаю, кто там.

Мне 29, у меня нет на это времени.

---

14:20

Она приходит сама.

Я узнаю́ её за три секунды до того, как она открывает рот. Потому что у неё чёлка, которую она поправляет каждые 40 секунд. Потому что серьги в виде долек лимона. Потому что она несёт термокружку и явно ждёт, что её узнают.

— Я к Кириллу, — говорит она. — Он знает.

— Вы Лиза? — спрашиваю я.

Она удивлённо моргает. Ей приятно, что я знаю её имя. Ей кажется, что это значит, что он обо мне рассказывал.

Он не рассказывал. Просто я девять лет работаю с человеком, который меняет голос, когда говорит с ней по телефону. Я не слепая.

— Проходите, — говорю я. — У него окно до 14:45.

Она проходит. У неё смешная походка — чуть вразвалочку, как будто ей тесны туфли. Хотя туфли у неё балетки, им не тесно.

Я смотрю на календарь. В 14:45 — звонок с советом директоров. Предварительное голосование по слиянию.

Я ничего не говорю. Я не его мама. Я его помощник.

---

14:50

Звонок перенесён на 16:00.

Я пишу совету директоров, что у господина директора технические неполадки.

Мне 29. Я вру людям, которые старше меня вдвое и зарабатывают в десять раз больше. Я делаю это спокойно, потому что за девять лет я научилась врать убедительнее, чем говорить правду.

Из кабинета доносится смех.

Не его обычный смех — сухой, «я оценил вашу шутку, теперь давайте по делу».

Другой.

Как будто ему правда смешно.

Я смотрю в монитор.

У меня восемь непрочитанных писем, два неотвеченных звонка из Сингапура и договор, который нужно перевести до вечера.

Я закрываю вкладку с сайтом Сбера, где висит график платежей по ипотеке.

Я работаю.

---

23:10

Я выхожу из офиса.

Кирилл Андреевич всё ещё там. Она ушла в восемь, он остался. Сидит в кабинете с кружкой остывшего чая и даже не делает вид, что работает.

Я захожу без стука.

— Кирилл Андреевич. Завтра в 9:00 встреча с юристами по сингапурскому контракту. Вам нужны правки.

— Алис, — говорит он, не поднимая глаз. — Ты когда-нибудь влюблялась?

Я молчу.

Мне 29. У меня ипотека. Я не помню, когда в последний раз была на свидании, потому что последние пять лет мои личные отношения — это доставка еды и курьер «СДЭКа», который знает меня по имени.

— Спасибо, что спросили, — говорю я. — Доброй ночи.

Я выхожу.

Лифт едет вниз.

В стеклянных дверях отражается женщина в уставшем пиджаке, с пучком, из которого выбились волосы, и с тенью под глазами цвета индиго.

Я смотрю на неё и думаю: а ведь когда-то я носила серёжки.

Правда, не лимончики.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава Первая. Утро без благодати.

6:03

Телефон орёт.

Я ненавижу эту мелодию. Я поставила её на будильник три года назад, потому что думала, что под неё невозможно проспать. Ошибка. Под неё невозможно не проснуться с чувством, что твою жизнь монтируют без твоего согласия.

Я бью по экрану. Попадаю не туда. Будильник продолжает орать.

— Твою мать, — говорю я в подушку.

Подушка молчит. У подушки совесть есть.

6:07

Я сижу на кровати и смотрю в стену.

За окном ноябрь. За окном темно. За окном моя жизнь, которая могла бы быть, если бы я в 20 лет сказала «нет» на собеседовании в эту чёртову компанию.

Но я сказала «да». Потому что стажировка. Потому что перспективы. Потому что «это же Кирилл Андреевич, о нём все говорят».

Теперь все говорят не о нём, а о его причудах.

Я нашариваю телефон. 6:08. Проверяю почту — рефлекс, хуже чем у собаки Павлова. Восемь писем. Два из Сингапура, одно от юристов, пять — спам.

И одно от него.

«Алис, сегодня приеду к 10. Утро занято. Встречу с логистами перенеси на завтра. И закажи, пожалуйста, те пирожные, которые она любит. Из той кондитерской. Ты знаешь.»

Я знаю.

Я знаю, какие пирожные любит «она». Я знаю, что в той кондитерской принимают заказы за три дня, а у меня есть два часа. Я знаю, что встреча с логистами — это не просто «встреча», это согласование новых маршрутов для танкерного флота, и если её перенести, мы потеряем сутки, а с ними, возможно, и контракт.

Я ничего этого не пишу в ответ.

Я пишу: «Принято».

6:15

Душ. Волосы мокрые, времени сушить нет. Я закручиваю их в узел, выбиваются пряди — те самые, которые к вечеру будут торчать в разные стороны, как у человека, пережившего удар током.

Я смотрю на себя в зеркало.

Двадцать девять. Под глазами синева. На шее — след от подушки. Я выгляжу как женщина, которая не спит с мужчиной, а воюет с его календарём.

Раньше я красила губы. Теперь у меня в косметичке только консилер и надежда.

6:40

Кофе. Я пью его стоя, глядя в окно на пустую улицу. За девять лет я так и не купила кофемашину домой — зачем, если я пью его только на работе.

Телефон вибрирует. Опять он.

«И ещё. У неё аллергия на лактозу. Проверь состав. Пожалуйста.»

Я смотрю в потолок.

Пожалуйста.

Он никогда не говорил мне «пожалуйста». За девять лет — ноль. Я выигрывала для него суды, выбивала контракты, ночевала в офисе, врала налоговой с лицом, которому мог бы позавидовать агент ФСБ. И никогда — ни разу — он не сказал «пожалуйста».

А тут — аллергия на лактозу.

Я пишу в кондитерскую.

7:30

Метро. Час пик ещё не начался, но вагон уже полон людьми, которые, как и я, не выспались и ненавидят свою работу чуть меньше, чем безработицу.

Я вспоминаю, каким он был раньше.

Кирилл Андреевич. Тридцать шесть лет. Холодный, как скальпель. Когда он входил в переговорную, температура в комнате падала на два градуса. Он не повышал голос, не хамил, не позволял себе лишнего. Он просто — смотрел. И ты уже знал: договор должен быть идеальным, иначе ты зря занимаешь место.

Я уважала его. Я ненавидела его. Я училась у него.

Он никогда не спрашивал, как у меня дела. Никогда не интересовался, есть ли у меня парень, семья, планы на выходные. Я была для него функцией. Идеальной функцией, которая работает без сбоев.

Меня это устраивало.

Потому что функции не страдают. Функции не влюбляются. Функции просто выполняют задачи и получают зарплату, из которой каждый месяц уходит 47% на ипотеку.

8:10

Я вхожу в офис.

На ресепшене — свежие цветы. Не те, что я заказывала вчера. Другие. Пионы. В ноябре.

— Это кто? — спрашиваю я охранника.

— Курьер привёз в семь утра, — пожимает он плечами. — Записка там, внутри.

Я не читаю записку. Я и так знаю, кому и от кого.

Захожу в кабинет. Сажусь. Включаю компьютер.

Входящие: +12 писем.

Среди них — отчёт от службы безопасности. Я открываю, потому что это входит в мои обязанности — отслеживать всё, что касается первого лица.

Елизавета Андреевна Соболева. 22 года. Образование среднее специальное — колледж сферы услуг. Место работы: кофейня «Кофеин». Судимостей нет. Кредитов нет. В соцсетях — фотографии еды и цитаты про «найти своё предназначение».

Я закрываю файл.

Ей 22. Она носит смешные серёжки и варит кофе. У неё нет ипотеки. У неё нет сингапурских партнёров, которые ждут ответа вчера. У неё есть только время и чёлка, которую можно поправлять каждые сорок секунд.

И у неё есть он.

9:45

Он приходит раньше, чем обещал.

— Алис, — говорит он с порога. — Пирожные заказала?

— Да. Заберут в 11:00.

— Отлично. — Он сбрасывает пальто прямо на кресло для посетителей. Раньше он вешал его в шкаф. Раньше он вообще вешал вещи. — Я сегодня до обеда буду занят. Ни с кем не соединяй.

— У вас в 11:30 звонок с советом директоров.

— Перенеси.

Я молчу.

Он останавливается в дверях кабинета и оборачивается.

— Что-то ещё?

Я смотрю на него. На этого человека, который семь лет назад лично проводил со мной собеседование и сказал: «Мне не нужны сотрудники, которые боятся задавать вопросы. Мне нужны те, кто боится ошибиться».

— Ничего, — говорю я. — Я всё сделаю.

Он кивает и уходит.

За девять лет он ни разу не спросил, всё ли у меня в порядке.

Сейчас он смотрит сквозь меня, потому что думает о ней.

Я открываю календарь. Переношу звонок с советом директоров на 16:00.

Пишу юристам, что отчёт будет вечером.

Заказываю ей пирожные.

Я функция. Я работаю.

12:15

Я иду в столовую.

Это случается редко. Обычно я ем за столом, не отрываясь от монитора, и ненавижу тех, кто «обедает по-человечески». Сегодня я просто устала смотреть в экран.

В очереди стоят две девчонки из маркетинга. Им лет по 25. Они обсуждают, что у шефа, кажется, кто-то появился.

— Ты видела, он сегодня в пиджаке другого оттенка? — щебечет одна. — Он никогда не меняет оттенки. Это же прямо сигнал.

— Ага, — вторит вторая. — И цветы эти... Говорят, он сам в кондитерскую звонит. Сам!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я беру поднос. Гречка. Котлета. Компот.

— Алиса Сергеевна, — окликают меня. — А вы не знаете, кто она?

Я поворачиваюсь. Две пары любопытных глаз смотрят на меня с надеждой. Я — главный источник офисных сплетен, потому что я всё вижу и ничего не рассказываю.

— Знаю, — говорю я. — Но если я вам скажу, мне придётся вас уволить.

Они смеются. Я нет.

Я сажусь за столик у окна. Гречка остывает.

Я вспоминаю, как год назад он уволил начальника отдела закупок за то, что тот привёл на работу жену. Конфликт интересов, сказал он. Личные отношения мешают бизнесу.

Интересно, что он скажет совету директоров, когда они узнают про бариста с Пятницкой.

Я ем гречку.

Она действительно остыла.

19:40

Он уходит.

Не попрощавшись.

Раньше он всегда говорил «до завтра». Это было формально, почти механически, но это было. Сейчас он просто надевает пальто и выходит, глядя в телефон.

Я смотрю, как лифт увозит его на парковку.

В кабинете остаётся гореть свет.

Я захожу. Забираю кружку из-под кофе. Убираю со стола бумаги, которые он разбросал. Ставлю на место ручку, которую он уронил на пол.

За девять лет я убрала за ним тысячи кружек.

Ни разу он не сказал «спасибо».

21:00

Я закрываю ноутбук.

Завтра будет то же самое. Письма, встречи, пирожные, аллергия на лактозу, переносы, отмены, и он, смотрящий в телефон с улыбкой, которую я никогда не видела на его лице.

Мне 29.

У меня ипотека.

Я иду домой.

Глава вторая. Прозрачные намёки.

14:15

Я узнаю́ этот голос ещё до того, как открывается дверь.

Григорий Борисович. Партнёр. Акционер. Человек, который трижды переносил встречу и на четвёртый раз приехал лично, потому что его терпение лопнуло, а секретарша устала врать про «внезапное ОРВИ».

— Алиса Сергеевна, — он не здоровается. Он уже зол. — Я понимаю, что у Кирилла Андреевича сейчас бурная личная жизнь. Но у меня, знаете ли, тоже есть жена, любовница и внуки, и при этом я нахожу время для сделок.

Я делаю лицо «я всё контролирую».

— Григорий Борисович, он сейчас заканчивает встречу. Я уточню, через сколько сможет принять. Кофе?

— Кофе я уже пил сегодня. Три раза. Пока ждал ваших переносов.

Я наливаю кофе.

Он пьёт.

Удивительно, как работает этот механизм. Просто дать человеку тёплую жидкость в керамической посуде — и он уже не орёт, а бухтит.

— Девять лет работаем, — говорит он, помешивая ложечкой. — Никогда такого не было. Он же кремень. Гранит. Скала. А сейчас — пирожные, цветочки... Вы видели, что у него на столе?

Я видела. Вместо отчётов — открытка ручной работы. Там нарисован лимон.

— Я понимаю, — говорю я. — Это временные сложности.

— Временные? — он усмехается. — Дай бог, чтобы эти сложности не стали постоянными. Я слышал, ей двадцать два?

— Двадцать два, — подтверждаю я.

— Господи, — вздыхает Григорий Борисович. — У меня дочери двадцать три. Она даже кофе себе сварить не может.

Я молчу. Я не говорю, что Лиза варит кофе профессионально. Я не говорю, что она трёт корицу руками. Я не говорю, что это, видимо, и есть тот самый навык, который открывает двери в кабинеты миллиардеров.

Я просто доливаю кофе.

— Я уточню про встречу, — говорю я. — Подождите пять минут.

---

14:20

Я подхожу к двери кабинета.

Стучу.

Тишина.

Я стучу ещё раз. Громче.

— Занят! — голос Кирилла Андреевича звучит странно. Сдавленно. Как будто ему не хватает воздуха.

Я смотрю на часы. Григорий Борисович допил кофе. Если я не зайду сейчас, он допьёт графин с водой, а потом начнёт пить из аквариума. У нас там цихлиды, они не переживут ещё один перенос встречи.

Я открываю дверь.

И всё. Всё встаёт на место.

Картина маслом. Бизнес-класс.

Кирилл Андреевич сидит в кресле. Лицо у него красное, неестественно красное, как у человека, который только что пробежал стометровку или узнал, что сингапурский контракт ушёл к конкурентам. Руки вцепились в подлокотники. Пиджак висит на спинке стула. Ремень... ремень вроде на месте.

Под столом — ноги.

Женские ноги. В балетках. Смешные такие носочки — с лимончиками.

— Алиса, — выдыхает он. — Я же сказал — занят.

Я смотрю на него.

Я смотрю на ноги под столом.

Я смотрю на прозрачную столешницу, сквозь которую видно ровно всё, что под ней происходит.

— Кирилл Андреевич, — говорю я ровно. — Григорий Борисович ожидает вас в приёмной. Встреча переносилась три раза. У него завтра отъезд в Лондон, и если вы не подпишете документы сегодня, сделка сорвётся.

Он сглатывает.

— Я... сейчас.

— Сколько примерно?

— Двадцать минут.

Ноги под столом дёргаются.

— Десять, — поправляется он.

Ноги замирают.

— Пять, — говорит он хрипло.

Я киваю.

— Я передам.

Я разворачиваюсь. На пороге останавливаюсь.

— Кирилл Андреевич.

— Что?

— Стол прозрачный.

Выхожу. Закрываю дверь.

---

14:22

Григорий Борисович смотрит на меня вопросительно.

— Через пять минут, — говорю я.

Он облегчённо выдыхает.

— Ну слава богу. А я уж думал, там реально что-то срочное.

Я киваю.

— Срочное, — говорю я. — Но решаемое.

Сажусь за свой стол. Открываю почту. Сингапур ждёт ответа. Юристы прислали правки. Отдел закупок утвердил бюджет на огурцы.

Через пять минут дверь открывается.

Из кабинета выходит Лиза. Чёлка сбилась набок, серьги-лимончики покачиваются. Она поправляет свитер, улыбается мне виновато и почти бегом идёт к лифту.

— До свидания, — говорит она на ходу.

— Всего доброго, — отвечаю я.

Григорий Борисович провожает её взглядом.

— Это кто? — спрашивает он.

— Бариста, — говорю я. — Дегустировала новый сорт кофе.

— А, — кивает он. — Молодёжь пошла какая ответственная. Прямо на дом привозят.

Я не отвечаю.

Я смотрю на прозрачный стол Кирилла Андреевича, который теперь стоит чуть наискосок, явно для того, чтобы скрыть обзор.

Смешно.

Совсем недавно он уволил начальника отдела закупок за то, что тот привёл на работу жену.

Конфликт интересов.

Личные отношения мешают бизнесу.

Я открываю календарь.

У Григория Борисовича через пять минут встреча. С человеком, который только что пережил самый странный переговорный процесс в своей карьере.

Я варю новый кофе.

Мне 29.

У меня ипотека.

И я только что видела ноги в носочках с лимончиками под столом генерального директора.

У нас в компании строгая корпоративная этика. Нельзя приводить родственников, нельзя обсуждать зарплаты, нельзя опаздывать на встречи.

Про оральные ласки под прозрачным столом в должностной инструкции ничего не сказано.

Видимо, это опция для топ-менеджмента.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава третья. Древесно-стружечная драма

8:45

Он подходит ко мне сам.

Это само по себе событие. Обычно он вызывает через селектор, как будто я — служба спасения, которая обязана прилететь по первому сигналу. «Алис, зайди». «Алис, документы». «Алис, кофе».

Сейчас он выходит из кабинета и идёт ко мне.

Это пугает.

— Алис, — говорит он вполголоса. — Можно тебя на минуту?

Я встаю. Мы отходим к окну, подальше от ресепшена. Он мнётся. Кирилл Андреевич, который семь лет назад лично уволил поставщика за то, что тот опоздал на три минуты, сейчас переминается с ноги на ногу и не знает, куда деть руки.

— Насчёт вчерашнего, — начинает он. — Я хотел бы попросить тебя…

Пауза.

— Забыть, — говорю я.

Он смотрит с благодарностью. Слишком явной. Слишком человеческой.

— Да. Забыть. Как будто этого не было.

Я киваю.

— Конечно, Кирилл Андреевич.

Он выдыхает. Плечи опускаются. И тут же — новая мысль ударяет в него, как молния.

— И ещё, — он понижает голос до шёпота. — Григорий Борисович… он вчера… ну, когда она уходила… как он на неё смотрел?

Я моргаю.

— Простите?

— Она сказала, — он мнётся. — Лиза сказала, что когда она заходила в лифт, он на неё смотрел. Пристально.

Я вспоминаю. Григорий Борисович смотрел на неё как на странный экспонат в музее. «Бариста? Дегустировала? Ну молодёжь». Это был взгляд человека, который пытается понять, почему у его партнёра сбилась челка и зачем в офисе нужны пионы в ноябре.

— Мне показалось, — осторожно говорю я, — что это был просто…

— Она почувствовала, — перебивает он. — У неё очень тонкая интуиция. Она чувствует людей.

Я закрываю рот.

У неё очень тонкая интуиция. У неё чувство людей. Ей 22, у неё серьги-лимончики и она вчера делала минет под прозрачным столом, не заметив, что столешница пропускает свет.

— Я прослежу, — говорю я. — Чтобы он больше так не смотрел.

Он кивает, совершенно серьёзно.

— Спасибо, Алис. Я знал, что на тебя можно положиться.

Он уходит в кабинет.

Я смотрю в монитор.

Мне 29. У меня два высших образования. Я веду переговоры с сингапурцами. Я только что согласилась следить за взглядами шестидесятилетних акционеров, чтобы 22-летняя бариста не чувствовала себя некомфортно.

Я открываю почту.

Там уже висит заявка от отдела закупок.

«Алиса Сергеевна, Кирилл Андреевич распорядился заменить всю корпусную мебель в офисе. Срочно. 47 столов, из них 12 — прозрачные стеклянные. Требуется: дерево. Максимально плотное. Без вариантов. Бюджет согласован лично».

Я смотрю на экран.

47 столов.

12 прозрачных.

«Максимально плотное дерево».

Я пишу ответ: «Принято. Уточните породу. Дуб?»

Через минуту приходит ответ от него, лично:

«Самое непрозрачное, что есть. И чтобы ножек не было видно. Вообще».

---

11:30

В офис въезжают грузчики.

Это похоже на военную операцию. 47 столов эвакуируют, 47 новых завозят. Стекло исчезает, как будто его никогда не было. На смену приходят монструозные дубовые конструкции, способные выдержать ядерный удар и, вероятно, скрыть под собой любую деятельность, включая мелкий ремонт и оральные ласки.

Отдел IT в панике: у них были встроенные кабель-каналы.

— Алиса Сергеевна, — звонит мне начальник IT. — У нас там провода. Мы не можем просто взять и…

— Можете, — говорю я. — Бюджет согласован.

Он молчит.

— Там дуб, — говорит он обречённо. — Восемнадцатый век.

— Дуб надёжный, — отвечаю я. — Не прозрачный.

Он вешает трубку.

Я смотрю, как мимо проносят очередной стол. Красивый. Тяжёлый. Сквозь него не видно абсолютно ничего.

Прогресс.

---

14:50

Кирилл Андреевич выходит из кабинета.

Он смотрит на новую мебель. На его лице — удовлетворение. Почти счастье.

— Хорошо, — говорит он. — Так и должно быть.

Он обходит приёмную. Проводит рукой по столешнице ресепшена. Тоже дуб. Тоже плотный. Тоже ничего не видно.

— А где старые столы? — спрашивает он.

— Утилизация, — говорю я. — Склад временного хранения.

Он кивает.

— Проследи, — говорит он. — Чтобы ни один не вернулся.

— Прослежу.

Он уже уходит, но на пороге останавливается.

— И ещё, Алис.

— Да?

— Григорий Борисович сегодня звонил?

Я смотрю в календарь.

— Нет. У него встреча в посольстве до 16:00.

— Понятно, — говорит он. И добавляет, глядя в стену: — У неё завтра день рождения.

Я жду.

— Я хочу сделать сюрприз. Нужно, чтобы никто не знал. Особенно Григорий Борисович.

Я смотрю на него.

Ему 36. Он управляет компанией с оборотом в несколько миллиардов. Он переиграл совет директоров, выкупил долю партнёра-предателя, построил бизнес с нуля.

Сейчас он боится, что 60-летний акционер украдёт у него девушку, которая варит кофе и носит носки с лимончиками.

— Я всё организую, — говорю я.

— Спасибо, Алис.

Он уходит.

Я смотрю в окно.

На улице ноябрь. Серый, промозглый, безнадёжный. Идеальная погода для того, чтобы понять: твой босс, гениальный стратег и безжалостный переговорщик, только что потратил 3,7 миллиона рублей на замену мебели, потому что не учёл физику света.

---

18:20

Я собираюсь домой.

Грузчики уехали. IT-отдел разобрал провода. Офис выглядит как библиотека XIX века — дуб, дуб, дуб, ни одного намёка на стекло или флирт.

Выхожу в коридор.

У лифта стоит Григорий Борисович.

— Алиса Сергеевна, — говорит он. — А что это с мебелью?

Я нажимаю кнопку вызова.

— Плановая замена, — говорю я. — Обновление интерьера.

Он смотрит на дубовую махину, под которой можно прятать не только ноги, но и небольшой автомобиль.

— Странный выбор, — говорит он. — Раньше у вас был очень современный дизайн. Стекло, хай-тек…

— Решили вернуться к истокам, — отвечаю я. — Древесина экологичнее.

Лифт приезжает.

Мы заходим.

Григорий Борисович смотрит на своё отражение в металлической двери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А мне вчера показалось, — говорит он задумчиво, — или у Кирилла Андреевича действительно был очень красный цвет лица?

Я молчу.

— И эта девушка, — продолжает он. — Бариста. Она что-то искала под столом?

Двери открываются.

— Всего доброго, Григорий Борисович, — говорю я.

Выхожу на улицу.

Ноябрь. Ветер. Ипотека.

Я иду домой.

Сегодня мой босс потратил 3,7 миллиона рублей на замену 12 прозрачных столов. Потому что забыл, что стекло пропускает свет, а его девушка — нет.

У неё, видимо, очень тонкая интуиция.

У него — очень плотный дуб.

А у меня — очень дорогая ипотека.

Глава четвертая. Утренняя смена

6:03

Я открываю глаза и смотрю в потолок.

Три секунды — осознать, что я не умерла во сне. Ещё три — вспомнить, что сегодня четверг. Ещё пять — понять, что замена мебели мне не приснилась.

47 столов.

12 прозрачных.

3,7 миллиона рублей.

Я лежу и смотрю в бежевую штукатурку. Ремонт в квартире я делала три года назад. Сама выбирала цвет. «Верблюжий», кажется. Или «капучино». Уже не помню.

Я помню только, что платить за него пришлось два года.

Ипотека — 18 лет.

Процентная ставка — 9,2.

Ежемесячный платёж — 47 300 рублей.

Я закрываю глаза.

Интересно, сколько стоит квалифицированный минет в Москве? Нет, не в смысле «сколько берут профессионалки». В смысле — сколько нужно вложить в ресницы, губы, чёлку и умение вовремя поправлять эту чёлку, чтобы мужчина с оборотом в несколько миллиардов забыл про физику света и купил тебе квартиру?

Я открываю глаза.

Я серьёзно сейчас об этом думаю.

Мне 29. У меня два высших образования. Я свободно владею английским и деловой перепиской на уровне носителя. Я умею вести переговоры, составлять договоры, прогнозировать риски и гасить конфликты до того, как они разгорелись.

Я не умею делать минет под столом так, чтобы меня не заметили.

Может быть, я просто выбрала не тот курс в университете?

6:15

Душ.

Вода горячая, почти обжигающая. Я стою и смотрю на кафель. Он серый, с графитовыми прожилками. Тоже ипотечный.

Я смотрю на свои руки.

У меня хорошие руки. Ухоженные. Маникюр — «френч», потому что классика не выходит из моды, а времени на дизайн нет. Ногти короткие, чтобы печатать было удобно.

Я смотрю на свои руки и думаю: а где эти руки были вчера в 14:20?

Правильно. На клавиатуре. Утверждали бюджет на дуб.

А могли бы быть в чьих-то волосах. На чьей-то спине. Под чьим-то столом.

Я выключаю воду.

Завтрак. Кофе. Снова кофе. Я не помню, когда в последний раз ела нормальную яичницу, а не гранолу из пакетика, потому что гранолу можно есть одной рукой, пока второй листаешь почту.

В почте — 14 писем.

Два от Сингапура, одно от юристов, десять спама.

И одно от Кирилла Андреевича.

«Алис, сегодня Лиза приедет к 10. Проследи, чтобы в кабинете были цветы. И вода в графине свежая. И полотенца в уборной. И шторы опусти. И дверь закрой. И чтобы никто не входил. Спасибо».

Спасибо.

Он написал «спасибо».

Вчера он благодарил меня за то, что я слежу за взглядами акционеров. Сегодня — за подготовку кабинета к рандеву.

Я смотрю на список.

Цветы. Вода. Полотенца. Шторы. Дверь.

Я — хостес в отеле для взрослых. Только вместо чаевых — ипотека.

8:40

Я захожу в офис.

Цветы на ресепшене уже поменяли. Теперь здесь не пионы, а эвкалипт. Лиза сказала, что у неё аллергия на пионы. Или она просто любит эвкалипт. Или она прочитала в инстаграме, что эвкалипт успокаивает нервную систему.

У кого тут нервная система не успокаивается с 2017 года?

У меня.

Я прохожу в кабинет Кирилла Андреевича.

Новый стол. Дуб. Тяжёлый, как надгробие. На столе — открытка. Опять лимон. И веточка эвкалипта в крошечной вазе.

Я смотрю на цветы. Они стоят в воде. Вода мутноватая.

Лиза приезжает через час и 20 минут.

Я беру графин.

8:55

Вода в цветах свежая. Я поставила новый графин на стол, убрала старый, протёрла дубовую столешницу. Шторы опустила — плотные, блэкаут, ничего не видно, хоть атомный взрыв устраивай.

Проверила полотенца в уборной.

Всё готово к приёму высокой гостьи.

Я выхожу из кабинета и закрываю дверь.

9:50

Лиза приезжает раньше.

— Алиса Сергеевна, здравствуйте! — щебечет она. — А Кирилл уже здесь?

— В кабинете, — говорю я. — Проходите.

Она улыбается. На ней сегодня платье. Несмешное, не балашовское, а нормальное — шерсть, длинный рукав, длина миди. И сапоги. И серьги — снова лимончики.

Она выглядит как взрослая девушка.

Которая через пять минут станет совсем взрослой на дубовом столе за 340 тысяч рублей.

Я отворачиваюсь к монитору.

— Кирилл Андреевич, Лиза пришла, — говорю я в селектор.

— Заходи, — отвечает он.

Не «зайдите». Не «пусть войдёт». «Заходи».

Она заходит.

Дверь закрывается.

10:15

Я сижу и смотрю в монитор.

Сингапур прислал новый договор. Тридцать две страницы. Нужно вычитать до обеда.

Я читаю.

Пункт 4.2. Поставка сырья.

Пункт 4.3. Условия оплаты.

Пункт 4.4.

Из кабинета доносится смех. Лизы.

Я продолжаю читать.

Пункт 4.5. Ответственность сторон.

Смех сменяется тишиной. Потом — звук. Непонятный. Как будто стул двигают.

Я не поднимаю головы.

Пункт 4.6. Форс-мажор.

Ещё звук. Теперь похоже на то, что кто-то уронил книгу. Или вазу. Или себя на стол.

Я смотрю на графин с водой. На цветах. Может, им нужно ещё воды?

Нет. Я уже меняла.

Пункт 4.7. Арбитраж.

Из-за двери — приглушённый стон.

Я закрываю договор.

Мне нужно зайти в кабинет.

Почему?

Зачем?

Цветы. Точно. Я не проверила, понравился ли Лизе эвкалипт. Кирилл Андреевич просил проследить за уровнем удовлетворённости клиента.

Я встаю.

Иду к двери.

Стучу.

Тишина.

Потом — голос Кирилла Андреевича. Сдавленный, как вчера.

— Заняты!

Я смотрю на ручку. Она не заперта.

Мне 29 лет. У меня ипотека. Я не могу позволить себе потерять эту работу. А если я сейчас открою дверь и увижу то, что видеть не должна, я её потеряю.

Но цветы.

Эвкалипт.

Аллергия.

Я открываю дверь.

---

10:17

Картина маслом.

Дубовый стол. На дубовом столе — Лиза. Платье задрано до пояса, сапоги всё ещё на ней, но один уже сброшен и валяется на полу. Трусы — бежевые, кружевные — болтаются на щиколотке.

Кирилл Андреевич стоит. Стоит, в смысле — в позе. Брюки спущены, рубашка расстёгнута, галстук съехал набок. Лицо красное, волосы — идеальная укладка, на которую он тратит 40 минут каждое утро — торчат в разные стороны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И пузико.

У него пузико.

Я никогда не думала о том, есть ли у Кирилла Андреевича живот. Он всегда в идеально сидящих костюмах, всегда застёгнут на все пуговицы, всегда — эталон мужской эстетики.

Сейчас рубашка расстёгнута, и я вижу.

Небольшой такой животик. Мягкий. Трогательный даже.

Он смотрит на меня.

— Алиса, — выдыхает он.

Лиза смотрит на меня.

Она не кричит. Не прикрывается. Она просто лежит на столе, раскинув руки, и смотрит на меня с лёгкой улыбкой. Как будто я — официантка, которая принесла счёт в неподходящий момент.

— Вода в цветах, — говорю я. — Я поменяла. Эвкалипт свежий.

Пауза.

— Спасибо, Алис, — говорит он.

— Пожалуйста, Кирилл Андреевич.

Я закрываю дверь.

---

10:18

Я сижу за своим столом.

Сингапур. Договор. Пункт 4.8. Вступление в силу.

Я не вижу букв.

Я вижу её.

Лиза на столе. У неё длинные ноги, стройные, она явно ходит на пилатес. У неё маленькая грудь, почти незаметная под платьем, но сейчас платье задрано, и я видела край кружева. У неё плоский живот, никаких складок, никакой усталости.

У неё даже стон был красивый.

Не «ой, больно», не «ой, не туда». А такой — довольный. Как будто она знала, что ей за это будет.

А ей будет.

Ей будет квартира. Или машина. Или просто — его внимание, которое дороже денег, потому что он никому его не даёт.

Кроме неё.

Я смотрю на свои руки.

У меня хорошие руки. Я печатаю 400 знаков в минуту. Я веду переписку с тремя иностранными офисами одновременно. Я умею врать так, что детектор лжи попросил бы пощады.

Я не умею стонать красиво.

Я не знаю, как выглядит моя грудь, когда я лежу на спине. Я не знаю, есть ли у меня складки на животе, потому что я давно не смотрела на себя в зеркало без одежды.

Я не знаю, как это — заниматься сексом на столе в офисе.

Не на этом столе, конечно. На этом — дубовом, за 340 тысяч — это уже занято.

А просто — на столе.

С кем-то, кто хочет меня прямо сейчас, прямо здесь, не думая о том, что у него через час встреча с советом директоров.

С кем-то, кто скажет: «Заходи», и я зайду.

С кем-то, кто снимет с меня трусы и не спросит, проверила ли я почту.

Я закрываю договор.

Мне 29.

У меня ипотека.

И только что я видела своего босса с голым задом и поняла, что завидую не ей.

Я завидую тому, что у них есть время на это.

А у меня — только Сингапур, дуб и 47 300 рублей в месяц до 2044 года.

---

10:45

Дверь открывается.

Лиза выходит. Платье на месте, сапоги на месте, чёлка поправлена. Она улыбается мне так, будто между нами только что возникла тайна.

— До свидания, Алиса Сергеевна!

— Всего доброго.

Она уходит к лифту.

Через минуту из кабинета выходит Кирилл Андреевич. Пиджак застёгнут, галстук завязан, волосы — уже уложены.

Он смотрит на меня.

— Алис.

— Да.

— Насчёт того, что ты…

— Я ничего не видела, Кирилл Андреевич.

Он кивает.

— Хорошо.

Пауза.

— Спасибо за цветы. Ей понравилось.

— Рада слышать.

Он уходит в кабинет.

Я смотрю на дверь.

Дубовая. Тяжёлая. Ничего не видно.

Глава пятая. Запертое сердце

10:15

Я узнаю́ его походку за три метра до поворота.

Не потому что я жду. Не потому что я помню. Просто за девять лет привыкаешь к ритму, с которым люди заходят в твою жизнь.

Кирилл Андреевич — тяжёлый, быстрый, «я здесь главный, не мешайте».

Курьеры — семенящие, виноватые, «я только расписаться».

Андрей — лёгкий.

Он появляется из-за угла, и приёмная будто светлеет. Серый ноябрь за окном никуда не делся, но теперь он хотя бы не давит.

— Алиса, — улыбается Андрей. — Живая?

Он ставит на стол бумажный пакет. Я уже знаю, что там. Кофе с карамелью, потому что однажды я сказала, что люблю карамель, и он запомнил. Круассан с миндалём. И маленькая коробочка, перевязанная бежевой лентой.

— Что это? — спрашиваю я.

— Открывай.

Я открываю. Внутри — шоколад. Бельгийский. С цельным фундуком.

— У нас не праздник, — говорю я.

— У нас четверг, — пожимает он плечами. — Достаточный повод.

Он садится в кресло для посетителей, вытягивает длинные ноги. На нём серый пиджак, рубашка без галстука, джинсы. У него вообще нет этого корпоративного намордника, в котором Кирилл Андреевич ходит как в скафандре.

— Ну и бардак у вас, — Андрей оглядывает приёмную. — Это что за дуб? Вы в музей переехали?

— Плановая замена мебели.

— Плановая, — он усмехается. — А цветы? Тоже плановые?

— Стратегический запас эвкалипта.

Он смеётся. У него хороший смех — громкий, настоящий, не тот вежливый выдох, которым отделываются на деловых ужинах.

— Алис, — говорит он, — ну признавайся. Что этот бесчувственный тиран опять устроил?

Я молчу.

— Не хочешь увольняться? — продолжает он. — Я серьёзно. У меня в салоне нужен человек с твоим опытом. Будешь командовать менеджерами, пить кофе и смотреть на красивые машины. Ипотека та же, нервов меньше.

— Я подумаю, — говорю я.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что я всегда думаю.

Он улыбается. У него тёплые глаза. Карие. Смешливые.

Я отвожу взгляд к монитору.

— Кирилл у себя? — спрашивает Андрей. — Я ему писал, что заеду. Он не ответил.

— У себя, — говорю я. — Но он… занят.

— Ничего, я быстро. Мы сто лет не виделись.

Он встаёт и идёт к кабинету.

Я не успеваю ничего сказать.

---

10:17

Андрей дёргает ручку.

Дверь не открывается.

Он дёргает ещё раз.

— Закрыто, — говорит он удивлённо. — У вас тут всегда были замки?

Я смотрю на дверь. Новый замок. Кирилл Андреевич установил его вчера, лично вызвал мастера и сказал: «Чтобы изнутри закрывалось. И снаружи не открывалось никакими ключами».

— С недавних пор, — говорю я.

Андрей смотрит на ручку. Потом на меня. Потом снова на ручку.

И тут из-за двери доносится звук.

Приглушённый. Но отчётливый.

Женский смех, переходящий в стон.

Пауза.

Потом — глухой удар о столешницу.

Андрей замирает.

— Это…

— Кофе? — перебиваю я. — У меня есть карамельный сироп. Тот, итальянский.

Он смотрит на меня так, будто я предложила ему наркотики.

— Алиса, там что, реально…

— Пирожное? — я встаю. — У нас есть меренговый рулет. Лиза любит. То есть, я имею в виду, клиенты любят. Очень популярный десерт.

Из кабинета доносится отчётливое:

— О, боже, Кирилл…

Андрей медленно поворачивает голову обратно к двери.

— Подожди, — говорит он. — Лиза? Это та самая? С лимонами?

Я закрываю глаза.

— Хотите рулет, Андрей Владимирович?

---

10:22

Я наливаю кофе.

Руками я делаю это идеально ровно, хотя внутри всё дрожит. Андрей сидит в кресле и смотрит на дверь кабинета с выражением лица человека, который только что узнал, что Санта-Клауса не существует, а если и существует, то сейчас он трахается на дубовом столе за 340 тысяч рублей.

— То есть, — говорит он медленно, — он вчера не отвечал на мои сообщения, потому что…

— У него был напряжённый день, — говорю я.

— А сегодня?

— Тоже напряжённый.

— А новая мебель, — он обводит рукой дубовое великолепие, — это чтобы…

Я молчу.

— …понятно, — говорит Андрей. — Боже мой. Я думал, это шутки. Мне говорили, что он слетел с катушек, но я не верил.

— Он не слетел, — говорю я. — Он влюблён.

— Влюблён, — повторяет Андрей. — Он. Кирилл. Который в университете говорил, что чувства — это баг в операционной системе человека. Который на втором курсе составил таблицу «Затраты времени на отношения vs карьерный рост» и доказал, что отношения нерентабельны.

Я смотрю на него.

— Таблицу?

— Да. С графиками. Он тогда ещё с математиком дружил, они вдвоём считали. Вывели коэффициент полезного действия свиданий. — Андрей качает головой. — И теперь он запирается в кабинете с девушкой в серёжках-лимончиках.

Я ставлю перед ним чашку.

— Люди меняются.

— Люди — да. Кирилл — нет. — Он берёт кофе, но не пьёт. — Кирилл — это айсберг. Он может только таять. А когда айсберг тает, он тонет.

Я смотрю на него.

Он смотрит на меня.

И в этот момент я вдруг замечаю.

У него ресницы длинные. Очень. Когда он улыбается, у глаз появляются морщинки — не старческие, а такие, будто он много смеялся в жизни.

И руки. У него красивые руки. Сильные, но не грубые. На правой — тонкий серебряный перстень. Я раньше не видела этот перстень.

Он вернулся из-за границы. Был там долго. Два года? Три?

Я не помню.

Я помню только, что когда он уезжал, я подписала его командировочное удостоверение и сказала: «Удачи». И он сказал: «Скучай».

Я скучала.

Я не думала об этом как о скуке. Просто — иногда, вечером, закрывая ноутбук, я ловила себя на мысли: «Андрей бы сейчас пошутил». И становилось чуть светлее.

— Алис, — говорит он. — Ты чего?

Я моргаю.

— Ничего. Кофе допивайте.

— Я не допил.

— Допивайте.

Он усмехается и послушно делает глоток.

---

10:35

Из кабинета доносится звук воды. Потом — шаги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Андрей смотрит на дверь.

— Долго они ещё? — шёпотом спрашивает он.

— Понятия не имею. — Я тоже перехожу на шёпот. — У них нет фиксированного графика.

— У него всегда был фиксированный график. Подъём в 6:30, завтрак 15 минут, душ 10 минут…

— Люди меняются, — повторяю я.

— Да, — говорит он. — Я слышал.

Он ставит чашку.

— Слушай, а ты как тут вообще? — он поворачивается ко мне. — Ты девять лет на него работаешь. Девять лет, Алис. Это дольше, чем некоторые браки длятся.

— У меня ипотека, — отвечаю я.

— Я не про ипотеку. Я про тебя.

Я молчу.

— Ты когда в отпуск в последний раз была?

— В прошлом году.

— Неделю?

— Три дня. Заболела.

— Заболела, — повторяет он. — И ты считаешь это отпуском?

Я пожимаю плечами.

Он смотрит на мои руки. На пальцы.

— Алис, — говорит он тихо. — У тебя мозоль.

Я убираю руки под стол.

— От ручки, — говорю я. — Много пишу.

— Я помню, — говорит он. — Я поэтому тебе ту ручку и подарил. Помнишь? Два года назад. С золотым пером. Думал, мягче будет.

Я помню.

Я помню эту ручку. Она лежит в верхнем ящике стола. Я не пользуюсь ей — жалко. Или боюсь сломать. Или боюсь, что если я начну ей писать, то сотрутся те слова, которые он написал в открытке.

«Чтобы твои руки меньше уставали. Андрей».

Я тогда подумала: странный подарок. Ручка — это же не цветы, не конфеты, не украшение. Это инструмент.

А потом поняла: он смотрел на мои руки. Он заметил мозоль. Он запомнил.

Никто никогда не смотрит на мои руки.

Кроме него.

— Я пользуюсь, — говорю я. — Спасибо.

— Не врёшь? — он улыбается.

— Немного вру.

— Это прогресс. Раньше ты врала идеально.

Я улыбаюсь.

И в этот момент дверь кабинета открывается.

---

10:40

Лиза выходит.

Щёки розовые, чёлка немного сбита, губы припухшие. Она поправляет свитер и улыбается — сначала мне, потом Андрею.

— Здравствуйте, — говорит она.

— Здравствуйте, — отвечает Андрей. Голос у него нейтральный, но в глазах — смесь изумления и восхищения. Как у орнитолога, который впервые увидел райскую птицу в дикой природе.

Лиза идёт к лифту.

Андрей провожает её взглядом.

— Ничего себе, — говорит он. — У неё правда серьги с лимонами.

— Я же говорила.

— Я думал, ты преувеличиваешь.

— Я никогда не преувеличиваю, — говорю я. — У меня ипотека.

Он смеётся.

Из кабинета выходит Кирилл Андреевич. Пиджак застёгнут, волосы уложены, лицо спокойное. Как будто последние 40 минут он не трахался на столе за 340 тысяч, а проводил стратегическую сессию.

— Андрей, — говорит он. — Ты пришёл.

— Я пришёл, — отвечает Андрей. — Полчаса назад.

Кирилл Андреевич смотрит на дверь. Потом на замок.

— Дверь была закрыта, — говорит он.

— Была, — соглашается Андрей. — Алиса меня развлекала.

Кирилл Андреевич переводит взгляд на меня.

Я делаю лицо «я ничего не видела и не слышала, у меня ипотека».

Он кивает.

— Андрей, зайди.

Они уходят в кабинет.

Дверь закрывается.

Я остаюсь одна.

Смотрю на пакет с бельгийским шоколадом. На круассан с миндалём. На чашку, к которой он прикасался губами.

В верхнем ящике стола лежит ручка с золотым пером.

Ей два года.

Я всё ещё не знаю, что это значит.

---

11:30

Андрей выходит.

— Живой? — спрашиваю я.

— Почти. — Он трёт шею. — Он мне час рассказывал про её тонкую душевную организацию. Я не знал, куда деть глаза.

Я молчу.

— Алис, — говорит он. — Ты держись.

— Я держусь.

— Я серьёзно. Если что — моё предложение в силе. Автосалон, кофе, никаких лимонов.

Я улыбаюсь.

— Я подумаю.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что я всегда думаю.

Он смотрит на меня. Долго. Слишком долго.

— Ладно, — говорит он. — Пойду.

— До свидания, Андрей Владимирович.

— До свидания, Алиса.

Он уходит.

Лёгкая походка. Серый пиджак. Длинные ноги.

Я смотрю в монитор.

Сингапур ждёт ответа. Юристы прислали правки. Ипотека висит над головой, как дубовый стол.

Я открываю верхний ящик.

Ручка лежит на месте. Золотое перо блестит в свете монитора.

Я закрываю ящик.

Глава шестая. Точка невозврата

9:15

Утро понедельника пахнет газом.

В переносном смысле. В прямом — кофе, как всегда.

Я смотрю на экран и не верю своим глазам.

«Приказ № 847. Об увольнении…»

Дальше идут две фамилии.

Ветров П.А., 34 года, ведущий аналитик, стаж 10 лет. Лучший в отделе по прогнозам валютных рисков. В прошлом квартале спас сделку с Казахстаном, когда никто не верил, что тенге выкарабкается.

Смирнова Е.Д., 31 год, ведущий аналитик, стаж 8 лет. Единственный человек в компании, который умеет объяснять Кириллу Андреевичу сложные математические модели на пальцах. Без неё не закрылось ни одно крупное слияние за последние три года.

Уволены.

Оба.

Сегодня в 8:30.

Причина: «несоответствие корпоративной этике».

Я смотрю на эту формулировку и чувствую, как внутри что-то закипает.

Несоответствие.

Корпоративной этике.

Ветров и Смирнова. Которые никогда не опаздывали. Которые брали работу на дом. Которые в прошлом году ночевали в офисе две недели, потому что упал сервер и нужно было восстановить данные.

Несоответствие.

Я нажимаю «Служебная записка».

«Кирилл Андреевич, уточните, пожалуйста, что именно…»

Стираю.

«Кирилл Андреевич, в связи с увольнением сотрудников…»

Стираю.

«Кирилл Андреевич, вы с ума сошли?»

Стираю.

Пишу:

«Принято. Начинаю поиск замены».

Отправляю.

Смотрю в окно. Ноябрь. Серый. Идет снег с дождём.

Интересно, как объяснять сингапурцам, что два ключевых специалиста по валютным рискам больше не работают в компании, потому что они… мило болтали.

С кем?

С Лизой.

---

8:45

Я захожу в отдел аналитики.

Там тихо. Слишком тихо. Обычно здесь гудят компьютеры, спорят голоса, щёлкают клавиши. Сейчас — вакуум.

Коллеги сидят, уткнувшись в мониторы. Никто не смотрит на меня. Никто не смотрит друг на друга.

Я подхожу к столу Ветрова. Пусто. Монитор выключен. На столе осталась кружка с недопитым чаем.

— Что произошло? — тихо спрашиваю я у ближайшего сотрудника.

Он оглядывается, как партизан на допросе.

— Она пришла утром. С кофе. Просто зашла поздороваться. Они с Петром давно знакомы, он ей иногда помогал с заказами — у неё кофейня рядом, они дружат.

— И?

— И Кирилл Андреевич вышел из кабинета. Увидел, как она им улыбается. Увидел, как они смеются. — он понижает голос до шёпота. — Через десять минут приказ был готов.

Я закрываю глаза.

Лиза просто зашла поздороваться.

Лиза просто улыбнулась.

Лиза просто сказала, что они милые и приносят ей вкусняшки.

А теперь у компании нет двух лучших аналитиков, на носу согласование сингапурского контракта, и я должна за 24 часа найти людей, которые разбираются в валютных рисках так же хорошо, как Ветров и Смирнова.

Я возвращаюсь на своё место.

Открываю базу кандидатов.

Никого.

---

9:30

Я звоню в кадровое агентство.

— Нам нужны два ведущих аналитика. Вчера.

— Специализация?

— Валютные риски. Международные расчёты. Срочно.

— Сроки?

— Сейчас.

Пауза.

— Алиса Сергеевна, это шутка?

— Это понедельник.

— Поняла. Ищу.

Кладу трубку.

Смотрю на календарь. Через три дня — финальное согласование с сингапурцами. Без аналитиков мы не подтвердим прогнозы. Без прогнозов — нет сделки. Без сделки — нет бонусов.

Без бонусов — ипотека становится ещё более ипотечной.

Я открываю ящик стола.

Ручка с золотым пером лежит на месте.

Я закрываю ящик.

---

10:15

В приёмную врывается Андрей.

Не заходит. Не входит. Врывается.

— Где он? — голос жёсткий, никакой утренней лёгкости.

— В кабинете, — говорю я.

— Он там один?

— Один. Лиза будет после обеда.

Андрей уже идёт к двери, но на полпути останавливается. Разворачивается.

— Ты знаешь?

Я молчу.

— Он уволил Петра и Елену, — говорит Андрей. — За что? Они 5 лет пахали. Пять лет. Он их с нуля вырастил. И теперь — «несоответствие этике».

Я смотрю на него.

— Она им улыбнулась, — говорю я. — Утром. Зашла поздороваться, улыбнулась, сказала, что они милые.

Андрей замирает.

— Что?

— Лиза. Она знает Петра по кофейне. Они общались. Он ей приносил десерты. Она сказала Кириллу, что они очень приятные.

Андрей смотрит на меня так, будто я сейчас скажу, что это розыгрыш.

— Ты серьёзно?

— Я никогда не шучу про чужой идиотизм.

Он выдыхает. Долго. Шумно.

— Боже мой, — говорит он. — Боже мой, Алис.

— Я знаю.

Он снова идёт к кабинету. Не стучит. Открывает дверь.

— Кирилл, ты совсем охренел?

Я остаюсь в приёмной.

Дверь открыта. Я слышу всё.

---

10:20

— Ты не имел права, — голос Андрея. — Ты не можешь увольнять людей просто потому, что твоей девушке показалось, что они на неё смотрят.

— Они не просто смотрели. — Голос Кирилла Андреевича ледяной. — Они с ней флиртовали.

— Они с ней разговаривали. Это называется «разговор». Люди разговаривают друг с другом. Это нормально.

— Это неуважение.

— Это жизнь! — Андрей почти кричит. — Ты окружил себя людьми, которые работают на тебя годами, и теперь выкидываешь их за то, что они посмели улыбнуться твоей женщине?

— Это моя компания.

— Это наша компания. Я тоже акционер, если ты забыл. И я не подписывал этот приказ.

— Твоя подпись не требуется.

— А моё мнение? Оно тебе вообще интересно?

Пауза.

— Ты создал проблему, — тихо говорит Андрей. — Ты уволил двух ключевых сотрудников за день до финального согласования сделки. Ты переложил на Алису то, что должен был решать сам. Ты хоть понимаешь, в каком она сейчас положении?

Молчание.

— У неё и так работы выше крыши. Она тащит твои переносы, твои цветы, твои замки на дверях, твою… — он запинается. — Твою личную жизнь. А теперь ещё и это.

— Алиса справится, — голос Кирилла Андреевича ровный. — Она всегда справляется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, — говорит Андрей. — Справляется. А ты не замечаешь, что она уже девять лет на тебя работает и ни разу не брала нормальный отпуск? Ты не замечаешь, что у неё круги под глазами? Ты не замечаешь, что она спит с телефоном в руке?

— Это её работа.

— Это её жизнь, Кирилл. Ты забрал у неё жизнь и называешь это работой.

Тишина.

Я сижу за своим столом.

Смотрю на монитор.

Входящие: +5 писем от кадрового агентства.

Анкеты. Кандидаты.

Двадцать три человека. Никто не подходит.

Я открываю первую анкету.

Образование: МГУ, экономический.

Опыт: 3 года.

Требования: гибридный график, ДМС, компенсация питания.

Я ставлю пометку «на рассмотрение».

Вторая анкета.

Образование: Вышка, финансы.

Опыт: 5 лет, но в ритейле, не валютные риски.

Требования: зарплата на 30% выше рынка.

Пометка.

Третья анкета.

Четвёртая.

Пятая.

Никто.

Никто не заменит Ветрова и Смирнову.

Никто не знает сингапурский рынок так, как они.

Никто не ночевал в этом офисе две недели, восстанавливая данные.

Никто не заслуживал увольнения меньше, чем они.

Я смотрю на экран.

Буквы плывут.

---

10:35

Из кабинета выходит Андрей.

Лицо красное, пиджак расстегнут, галстук сбился набок.

— Алис, — говорит он. — Я…

— Всё в порядке, — перебиваю я. — Я нашла несколько кандидатов. Буду звонить.

— Алис.

— Пётр и Елена уже получили расчёт. У них выходное пособие. Я проследила, чтобы всё было по закону.

— Алис, послушай…

— У сингапурцев завтра предварительный звонок. Я попрошу финансового директора подключиться. Он не спец по валютным рискам, но базовые цифры даст.

— Алиса!

Я замолкаю.

Он смотрит на меня. В глазах — боль. Настоящая.

— Ты не обязана это разгребать, — говорит он тихо. — Ты можешь просто сказать «нет». Можешь уйти. Прямо сейчас. Я отвезу тебя домой.

Я смотрю на него.

— У меня ипотека, — говорю я.

— Я знаю. — Он не отводит взгляд. — Я помню.

И в этот момент в приёмную заходит курьер.

— Алиса Сергеевна? Вам срочное. Лично в руки.

Он протягивает конверт. Большой. Плотный. Без обратного адреса.

Я открываю.

Внутри — распечатанные анкеты.

Пётр Ветров.

Елена Смирнова.

И прикреплённый стикер: «На случай, если передумает. Мы вернёмся через час. Жду ответа. — П. и Е.»

Я смотрю на эти анкеты.

Они сами себя прислали.

Они готовы вернуться.

Они знают, что без них сделка развалится.

И они всё равно готовы вернуться к человеку, который вышвырнул их за улыбку.

Я поднимаю глаза.

— Андрей Владимирович, — говорю я. — Мне нужно зайти к Кириллу Андреевичу. Срочно.

Он смотрит на конверт.

— Это…

— Да.

Я встаю.

В руках у меня анкеты. В голове — пустота. В груди — тяжесть.

Я иду к кабинету.

Не стучу.

Открываю дверь.

---

10:40

Кирилл Андреевич сидит за столом.

Смотрит в монитор. Делает вид, что работает.

— Кирилл Андреевич, — говорю я. — Ветров и Смирнова готовы вернуться. Они прислали анкеты. Если вы подпишете отмену приказа сегодня, они выйдут завтра утром.

Он поднимает голову.

— Нет.

— У нас сделка через три дня.

— Я сказал — нет.

— Без них мы не подтвердим прогнозы.

— Найди других.

— Других нет. — Мой голос звучит ровно. Слишком ровно. — Рынок узкий, специалистов мало, все заняты. Даже если я найду кого-то сегодня, ему нужно время на ввод в проект. У нас нет этого времени.

— Это твоя работа, Алис. — Он смотрит сквозь меня. — Решай.

Я смотрю на него.

На этого человека.

Который девять лет назад сказал мне на собеседовании: «Мне не нужны сотрудники, которые боятся ошибаться. Мне нужны те, кто боится не попробовать».

Который вёл компанию через кризисы, санкции, пандемию.

Который сейчас смотрит на меня и видит не человека, а функцию.

— Кирилл Андреевич, — говорю я. — Это ошибка.

Он молчит.

— Вы совершаете ошибку, — повторяю я. — И я хочу, чтобы вы это понимали.

Он смотрит на меня.

— Твоё дело — исполнять, Алис. Не оценивать.

Я киваю.

Кладу анкеты на стол.

Разворачиваюсь.

Выхожу.

Дверь закрывается.

---

10:45

Я сажусь за свой стол.

Открываю базу кандидатов.

Шестнадцатая анкета.

Образование: Финансовый университет.

Опыт: 2 года.

Хобби: бег, йога.

Никакого отношения к валютным рискам.

Я ставлю пометку «отказ».

Семнадцатая анкета.

Образование: МГИМО.

Опыт: 4 года, но в нефтянке.

Требования: оклад выше рынка, личный водитель.

Пометка.

Восемнадцатая.

Девятнадцатая.

Двадцатая.

Буквы плывут.

Я тру глаза.

В ушах шум.

Наверное, кофе. Я выпила сегодня четыре чашки. Или пять. Или ни одной.

Я смотрю на экран.

Пункт 4.2. Поставка сырья.

Пункт 4.3. Условия оплаты.

Пункт 4.4.

Буквы расплываются.

Я моргаю.

Не помогает.

Шум в ушах усиливается. Гулкий, тяжёлый, как будто под черепом включили серверную.

Я встаю.

Ноги подкашиваются.

Хватаюсь за стол.

Перед глазами темнеет.

— Алис? — голос Андрея. — Алис, ты чего?

Я хочу ответить.

Я хочу сказать: «Всё в порядке».

Я хочу сказать: «У меня ипотека».

Я хочу сказать: «Я справлюсь».

Но буквы исчезли.

Сначала я перестаю видеть экран.

Потом — стол.

Потом — собственные руки.

Последнее, что я вижу — его лицо.

Испуганное. Настоящее.

— Алиса!

Темнота.

Сейчас, падая в темноту, я думаю: кажется, да.

Кажется, я влюблялась каждый четверг последние два года.

Просто не знала, что это называется именно так».

Глава седьмая. Пробуждение

Сознание возвращается порциями.

Сначала — звук.

Гул. Не в ушах, а снаружи. Мужские голоса, быстрые, резкие. Топот ног. Кто-то ходит взад-вперёд по паркету.

Потом — запах.

Спирт. Но не медицинский. Дорогой. Терпкий. Коньяк.

— …не понимаю, почему она упала! — голос Кирилла Андреевича звучит раздражённо, как будто я опоздала со сдачей отчёта. — У неё же всё было под контролем.

— Под контролем? — голос Андрея. Не тот, утренний, лёгкий. Другой. Холодный, режущий, как лезвие. — Ты серьёзно? Ты сейчас это говоришь?

— Я просто констатирую факт.

— Ты констатируешь факт, пока твой сотрудник лежит без сознания? Кирилл, твою мать, у неё девять лет стажа! Девять лет она на тебя пашет! Она спит с телефоном в руке, она не была в отпуске три года, она жрёт кофе вместо еды — и ты «просто констатируешь факт»?

— Не повышай голос.

— А что мне сделать? Поаплодировать? Ты уволил двух ключевых сотрудников, потому что твоя девушка неправильно истолковала чужую вежливость. Ты взвалил на Алису поиск замены в условиях цейтнота. Ты даже не спросил её, справится ли она. Ты просто сказал «решай» и уткнулся в монитор!

— Это её работа.

— Это была её работа, — голос Андрея падает до шёпота. Почти шипения. — Была, Кирилл. Если она сейчас напишет заявление — а она имеет полное право — ты останешься без человека, который держит весь твой адский цирк. И даже Лиза не принесёт тебе кофе, который это исправит.

Тишина.

Я пытаюсь открыть глаза.

Веки тяжёлые, как дубовые столешницы.

— Очнулась? — голос Андрея резко меняется. Теплеет.

Я чувствую, как чья-то рука берёт мою. Ладонь сухая, горячая. Пальцы сжимают осторожно, будто я стеклянная.

— Алиса. Слышишь меня?

Я открываю глаза.

Надо мной — лицо Андрея. Взволнованное. Серое какое-то.

— Что… — голос хрипит, как несмазанный механизм. — Что случилось?

— Ты упала, — говорит он. — Прямо у стола. Я еле поймал.

Я моргаю.

Пытаюсь сесть.

— Лежи, — он кладёт руку мне на плечо. — Не вставай.

Я оглядываюсь.

Я на диване в приёмной. Надо мной склонились Андрей и… Кирилл Андреевич. Кирилл Андреевич стоит в двух метрах, руки в карманах, лицо напряжённое. Он похож на человека, который пришёл на совещание, а попал на похороны и не знает, куда деть глаза.

Андрей даже не оборачивается.

— Закрой рот, — говорит он тоном, не терпящим возражений.

Кирилл Андреевич закрывает.

Я смотрю на эту сцену и чувствую, как к горлу подступает что-то странное. Не смех. Не плач. Какое-то обессиленное удивление.

— Мне нужно найти замену, — говорю я. — Ветров и Смирнова…

— Сидеть, — Андрей нажимает мне на плечо. — Никого ты не ищешь. Вообще ничего ты не ищешь. Ты берёшь выходной.

— У меня и…

— Не смей, — перебивает он. — Только не сейчас. Только не это слово.

Я закрываю рот.

Он смотрит на меня. Глаза серьёзные, без обычной смешинки.

— Сейчас я отвезу тебя в больницу. Потом — домой. Ты поешь, ты поспишь, ты не откроешь ноутбук до завтрашнего утра. Это не обсуждается.

— Но сделка…

— Сделкой займётся Кирилл Андреевич, — он поворачивается к боссу. — Лично. Сам. Без помощников.

Кирилл Андреевич открывает рот.

— У меня встреча в…

— У тебя теперь другая встреча, — перебивает Андрей. — Ты садишься за компьютер и ищешь аналитиков. Ты звонишь Ветрову и Смирновой и просишь их вернуться. Лично. Словами. Без посредников.

— Андрей, я не могу…

— Можешь. Ты генеральный директор. Ты всё можешь. Вопрос только в том, что ты выбираешь.

Кирилл Андреевич молчит.

Андрей поднимается. Поворачивается к нему спиной.

— Пойдём, Алиса. Я вызываю такси.

---

12:30

В приёмном покое пахнет хлоркой и отчаянием.

Врач — уставшая женщина лет пятидесяти — смотрит на меня поверх очков.

— Работаете?

— Работаю.

— Много?

— Много.

— Едите?

— Когда как.

— Спите?

— Нормально.

Она снимает очки.

— Милая моя, у вас истощение нервной системы. Не клиническое, но близко. Организм просто сказал «стоп» и выключил рубильник. — Она вздыхает. — Вам нужно две недели отдыха. Полного. Без телефона, без почты, без начальников.

— У меня ипо… — начинаю я.

— Две недели, — повторяет она твёрдо. — Или через месяц я буду вас собирать по кускам.

Я молчу.

Она выписывает рецепт. Витамины. Лёгкие успокоительные.

— И поешьте, — добавляет она. — Нормально поешьте. Не кофе с круассаном, а суп, мясо, овощи.

Я киваю.

Выхожу в коридор.

Андрей сидит на пластиковом стуле, сжимая в руках ключи от машины. Увидел меня — вскочил.

— Ну что?

— Переутомление, — говорю я. — Сказала отдыхать две недели.

— Поехали домой.

---

13:15

У подъезда он глушит мотор и достаёт телефон.

— Ты что делаешь? — спрашиваю я.

— Заказываю тебе еду. Что ты любишь? Не отвечай «кофе». Это неправильный ответ.

Я смотрю на него.

— Суши, — говорю я. — Давно не ела суши.

— Суши будут через сорок минут.

Он нажимает кнопку заказа. Убирает телефон.

Поворачивается ко мне.

— Алис.

Я смотрю на свои руки. На коленях лежат ключи от квартиры. Брелок — дешёвый пластиковый лис, купленный в ларьке пять лет назад.

— То, что произошло сегодня, — говорит он. — Это не нормально.

Я молчу.

— Ты не должна падать в обморок на работе. Ты не должна искать замену людям, которых уволили за улыбку. Ты не должна девять лет работать без отпуска, потому что боишься, что без тебя всё развалится.

— Но без меня всё развалится, — говорю я. — Ты видел, что он без меня делает.

— Я видел, — кивает Андрей. — И я видел, что он делает с тобой.

Пауза.

— Я серьёзно насчёт предложения, — говорит он. — Не как шутку. Не как «подумай когда-нибудь». Прямо сейчас. Ты отдыхаешь сегодня и завтра. А в пятницу приходишь ко мне в салон. Мы смотрим, как тебе у нас, ты пробуешь, я плачу тебе зарплату, никто не заставляет тебя менять воду в цветах и следить, чтобы босс не трахался на прозрачном столе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я смотрю на него.

— Андрей Владимирович…

— Просто Андрей, — перебивает он. — Когда мы не на работе.

— Просто Андрей, — повторяю я. — У меня ипотека.

— Я знаю.

— Ещё восемнадцать лет.

— Я помню.

— Я не могу просто взять и уйти.

Он смотрит на меня.

— Алис, — говорит он тихо. — За свою ипотеку ты можешь не переживать.

Я замираю.

— В смысле?

Он молчит секунду. Потом качает головой.

— В смысле, что ты квалифицированный специалист, и в любом месте получишь такую же зарплату. В смысле, что я не предлагаю тебе работать за еду. В смысле, что твоя ипотека — это просто цифры в договоре, а не пожизненное заключение.

Пауза.

— Но если ты хочешь остаться у Кирилла — оставайся. Это твоё решение. Я только хочу, чтобы ты знала: у тебя есть выбор.

Я смотрю на него.

В машине тихо. Только дворники шуршат — на стекло падает мокрый снег.

— Спасибо, — говорю я. — Я подумаю.

Он улыбается. Обычной своей улыбкой, тёплой, с морщинками у глаз.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что я всегда думаю.

— Тогда думай быстрее, — он открывает дверь. — Я жду.

---

14:00

Я сижу на кухне.

Передо мной — открытый контейнер с суши. Лосось, авокадо, огурец. Андрей зачем-то добавил к заказу десерт — чизкейк с малиновым соусом. И записку от курьера: «Выздоравливайте».

Я не знаю, написал это курьер или Андрей.

Я не знаю, что мне делать завтра.

Я не знаю, почему он смотрит на меня так, будто я — не функция.

Я беру палочки.

Ем.

Впервые за долгое время — не над раковиной, не глядя в монитор, не пролистывая почту.

Лосось тает во рту.

За окном идёт снег.

Телефон молчит.

Я кладу трубку экраном вниз.

Глава восьмая. Утро без будильника

6:00

Я открываю глаза.

За окном темно. В комнате тихо. Телефон молчит.

Я смотрю в потолок и понимаю: будильник не орал.

Я проснулась сама.

Впервые за девять лет.

Лежу, слушаю тишину. Сосед сверху ещё не начал сверлить. Батареи не гремят. Холодильник гудит ровно, без истерики.

Я жива.

Я выспалась.

Я не умерла во сне.

Это похоже на маленькое чудо.

6:15

Чай. Не кофе. Чай.

Я сижу на кухне, обхватив ладонями кружку, и смотрю в окно. Снег идёт второй день. Белый, чистый, как простыня в прачечной.

Телефон вибрирует.

Я тянусь с опаской. Вчера я выключила звук и положила его экраном вниз. Впервые за девять лет.

Сообщение.

Кирилл Андреевич, 21:43

«Алис, я принял решение. Ветров и Смирнова возвращаются. Вопрос закрыт. Кадровики найдут им замену — пусть готовятся передавать дела. Ты выходишь завтра. В качестве компенсации — премия. Бухгалтерия оформит. Две зарплаты».

Две зарплаты.

280 000 рублей.

Плюс обычная.

Я смотрю на экран.

Ипотека — 47 300.

Коммуналка — около 8 000.

Продукты — ну, сколько я там трачу, если питаюсь в основном офисным кофе и гранолой?

Я закрываю глаза.

Чай остывает.

Я улыбаюсь.

---

8:30

В офисе пахнет эвкалиптом.

Цветы на ресепшене свежие. Кто-то поменял воду без меня. Кто-то протёр дубовые столешницы. Кто-то включил мой компьютер.

Я сажусь на своё место.

— Алиса Сергеевна! — секретарша из соседнего отдела заглядывает в приёмную. — Вы живая! Нам вчера сказали, вы упали в обморок. Мы так перепугались.

— Всё в порядке, — говорю я. — Переутомление.

— Это Кирилл Андреевич вас так… — она осекается. — Ну, работа у вас нервная.

Я киваю.

— Справимся.

Она уходит.

Я открываю почту. Входящие: +23.

Сингапур. Юристы. Логисты. Отдел закупок.

И письмо от Ветрова:

«Алиса Сергеевна, спасибо. Мы выходим завтра. Если что — мы у вас в неоплатном долгу».

Я пишу ответ:

«Просто работайте. И готовьтесь передавать дела — отдел кадров ищет вам замену. Вас не уволят, но новые люди будут. Нужно будет всему обучить».

Отправляю.

Через минуту приходит ответ:

«Поняли. Сделаем. Спасибо, что предупредили».

---

9:00

Дверь кабинета открывается.

Кирилл Андреевич выходит. Пиджак застёгнут, волосы уложены, лицо спокойное.

— Алис, — говорит он. — Как самочувствие?

— Нормально, — отвечаю я.

— Хорошо. — Он мнётся секунду. — Премию начислили. Посмотри в расчётном листке.

— Спасибо.

— Работай. Но не перенапрягайся. — Он говорит это так, будто читает инструкцию по технике безопасности. — У нас ещё сделка.

— Я поняла.

Он кивает и уходит обратно.

Дверь закрывается.

Я смотрю на дубовую столешницу.

Он спросил, как самочувствие.

Он сказал «не перенапрягайся».

Он никогда этого не говорил.

Может быть, Андрей всё-таки достучался. Может быть, коллекционный коньяк пошёл впрок. Может быть, мне просто очень нужны эти 280 000.

Я открываю календарь.

---

10:30

— Алиса Сергеевна, — голос Кирилла Андреевича в селекторе. — Зайди.

Я захожу.

Он сидит за своим дубовым монстром. Перед ним — папка с документами. Лица Лизы не видно, под столом пусто.

— По поводу аналитиков, — говорит он. — Я договорился. Они выходят завтра. Но замену себе ищет отдел кадров. Ты проконтролируй, чтобы они всё передали.

— То есть они должны обучить людей, которые их заменят?

— Они должны подготовить кадровый резерв. — Он смотрит на меня ровно. — Это нормальная практика.

Я киваю.

— Хорошо. Я им объясню.

— И проследи, — добавляет он, — чтобы процесс не затянулся. Месяц, максимум два.

— Принято.

Я выхожу.

---

11:15

Отдел аналитики встречает меня аплодисментами.

Негромкими, сдержанными, но аплодисментами.

Ветров встаёт. Смирнова улыбается из-за монитора.

— Алиса Сергеевна, мы слышали, что вы…

— Всё в порядке, — перебиваю я. — У меня премия. Две зарплаты.

— Две? — Смирнова присвистывает. — Это сколько?

— Достаточно, чтобы закрыть ипотеку на полгода вперёд и не сдохнуть от голода.

Они смеются.

Я рассказываю про кадровый резерв. Про замену. Про месяц-два.

Ветров слушает, кивает.

— То есть мы должны обучить людей, которые нас подсидят?

— Вы должны обучить людей, — поправляю я. — А дальше — не моя зона ответственности.

— А чья? — спрашивает Смирнова.

Я смотрю на неё.

— Вы серьёзно хотите это обсуждать?

Она качает головой.

— Нет. Не хочу.

— Вот и не обсуждайте. Готовьте документы. Кадровики пришлют кандидатов на следующей неделе.

Я разворачиваюсь.

— Алиса Сергеевна, — окликает Ветров. — А что вчера вообще было? Нам сказали, вы упали прямо у кабинета. И что Андрей Владимирович на Кирилла Андреевича орал так, что на третьем этаже было слышно.

Я останавливаюсь.

— Ничего особенного, — говорю я. — Рабочий момент.

— А нам сказали, — вступает кто-то из дальнего угла, — что Андрей Владимирович вас на руках нёс до дивана. И что он из кабинета Кирилла Андреевича коньяк достал, чтобы привести вас в чувство. Коллекционный, между прочим.

Я молчу.

— И что он вас в больницу повёз, — добавляет Смирнова. — И домой. И суши заказал.

Я смотрю на неё.

— Откуда вы знаете про суши?

— У нас свои источники, — улыбается она. — Курьеры болтливые.

Я вздыхаю.

— Ветров, Смирнова. Вы мне к пятнице даёте список документации, которую нужно передать новым сотрудникам.

— Сделаем, — кивает Ветров. — Но вы нам за это расскажете, что у вас с Андреем Владимировичем.

— Ничего у меня с ним нет.

— Ага, — говорит Смирнова. — Поэтому он за вас коньяком дышит и суши заказывает. Просто коллега.

Я выхожу из отдела.

В спину летит шёпот.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Она покраснела. Видели? Она краснеет, когда про него говорят!

Я ускоряю шаг.

---

12:30

Столовая.

Я беру поднос. Гречка. Котлета. Компот. Нормальная еда. Врач велела.

За столиком у окна сидят девочки из маркетинга. Те самые, которые спрашивали про Лизу.

— Алиса Сергеевна, присаживайтесь!

Я сажусь.

— Мы слышали, вы вчера упали, — начинает одна. — Это ужасно! А Андрей Владимирович так за вами ухаживал, нам рассказывали…

— Кто рассказывал? — уточняю я.

— Ну, все. Он же вас на руках нёс. И кричал на Кирилла Андреевича. При всех! Никто никогда на Кирилла Андреевича не кричал.

— Я кричала, — говорю я. — Два раза. Бесполезно.

Они смеются.

— А какой он, Андрей Владимирович? — щебечет вторая. — Мы его редко видим. Он правда такой красивый?

Я жую гречку.

— Он нормальный, — говорю я. — Добрый.

— Добрый? — переспрашивает первая. — Миллиардер — и добрый?

— Бывает, — отвечаю я.

— А вы с ним давно знакомы?

— Девять лет.

— Ого! — Они переглядываются. — И всё это время он просто коллега?

Я молчу.

— Алиса Сергеевна, — говорит вторая, понижая голос. — Вы же умная женщина. Вам такой шанс в руки идёт. Он явно вами интересуется. И бизнес у него свой, и характер хороший, и на Кирилла Андреевича он не похож. Чего вы ждёте?

Я смотрю в тарелку.

— У меня ипотека, — говорю я.

— У всех ипотека, — отмахивается она. — Но это же не повод отказываться от личной жизни. Тем более когда такой мужчина…

— Я не отказываюсь, — перебиваю я. — Я просто не знаю…

Что?

Что я не знаю?

— Вы боитесь, — говорит первая. — Это нормально. Девять лет на одном месте, привыкли, стабильность. Но иногда нужно делать шаг.

— А если я ошибусь? — спрашиваю я.

— А если не ошибётесь? — парирует она.

Я молчу.

— И потом, — добавляет вторая. — Худший вариант — это остаться там, где вам плохо, только потому, что страшно уйти.

— А вы знаете, — вступает первая, — я бы на вашем месте уже давно к нему перешла. У него автосалон, это же мечта! Машины красивые, клиенты приятные, никаких тебе лимонов под столом.

— И он заботливый, — подхватывает вторая. — Вы видели, как он на вас смотрит? Как будто вы — самая важная сделка в его жизни.

Я доедаю гречку.

Встаю.

— Спасибо, — говорю я. — За советы.

— Не за что, — улыбаются они. — Выздоравливайте. И подумайте над нашими словами.

---

14:00

Я сижу за своим столом.

Сингапур. Юристы. Логисты.

Входящие: +7.

Я открываю договор.

Пункт 4.2. Поставка сырья.

Пункт 4.3. Условия оплаты.

Пункт 4.4.

Буквы не плывут.

Я читаю. Я понимаю. Я работаю.

Но где-то на краю сознания — тихий голос:

«Худший вариант — это остаться там, где вам плохо, только потому, что страшно уйти».

«Он смотрит на вас так, будто вы — самая важная сделка в его жизни».

Я смотрю на верхний ящик стола.

Ручка с золотым пером лежит на месте.

Я не открываю ящик.

Я работаю.

---

18:00

Я собираюсь домой.

В приёмную заходит курьер.

— Алиса Сергеевна? Вам.

Он протягивает бумажный пакет.

— От кого?

— Не знаю. Заказ анонимный, но оплачен.

Я открываю.

Внутри — контейнер с суши. Лосось, авокадо, огурец. И чизкейк с малиновым соусом.

Записка.

«Выздоравливайте».

Я смотрю на пакет.

Потом на дверь кабинета Кирилла Андреевича.

Потом на часы.

18:01.

Андрей Владимирович знает, что я сегодня вышла на работу.

И знает, что я вчера ела суши.

Я беру пакет.

Надеваю пальто.

Выхожу из офиса.

В лифте открываю контейнер и беру кусочек лосося пальцами.

Вкусно.

Глава девятая. Пятница

14:30

Сообщение от Андрея приходит, когда я читаю отчёт отдела логистики.

«Алис, ты сегодня собиралась ко мне. Жду».

Я смотрю на экран.

Сегодня. Я собиралась. Днём. В голове был какой-то план, но утро съели Сингапур, Ветров со Смирновой и внеплановая проверка воды в эвкалипте, потому что Лиза сказала, что «листья какие-то вялые».

Я пишу:

«Через час. Закончу с отчётами».

Ответ приходит мгновенно:

«Отчёты подождут. Я тоже жду. Уже час».

Я смотрю на эту фразу.

«Я тоже жду».

Не «жду отчёт». Не «жду решение». Просто — жду.

Я закрываю логистику.

Надеваю пальто.

Выхожу.

---

15:10

Автосалон Андрея находится в десяти минутах от офиса Кирилла.

Я здесь была два раза. Один — по работе, нужно было согласовать документы. Второй — когда он уезжал за границу и забежал попрощаться.

Тогда я подписала его командировочное удостоверение и сказала: «Удачи».

Он сказал: «Скучай».

Я скучала.

Я захожу.

В салоне пахнет кожей и новыми шинами. Светлый мрамор, белые стены, машины, которые стоят больше, чем моя квартира. И моя ипотека. И ипотека моих родителей.

— Алиса Сергеевна? — девушка на ресепшене улыбается. — Андрей Владимирович ждёт вас. Проходите, он в переговорной.

Я иду по коридору.

Стеклянные двери. Живые цветы на подоконниках — орхидеи, не эвкалипт. Сотрудники не прячут глаза, здороваются первыми.

Здесь пахнет не паникой.

Здесь пахнет жизнью.

---

15:15

Андрей сидит в переговорной. Перед ним — стопка бумаг, ноутбук, две чашки кофе.

Одна — с карамелью.

— Опоздала, — говорит он, но глаза улыбаются. — На час.

— У меня работа, — отвечаю я.

— У тебя всегда работа.

Он встаёт, пододвигает мне стул.

— Садись. Кофе пьёшь или сразу к делу?

Я сажусь. Беру чашку.

— Сразу к делу. А то я сейчас выпью кофе и у меня кончится аргументация.

Он смеётся.

Садится напротив.

— Хорошо. Тогда коротко.

Он пододвигает ко мне папку.

Я открываю.

Внутри — договор.

Трудовой договор.

Должность: управляющий автосалонами.

Обязанности: контроль документооборота, координация персонала, взаимодействие с ключевыми клиентами, участие в презентациях новых моделей.

Зарплата: 280 000.

Отпуск: 28 дней + 7 за ненормированный.

Больничные: оплачиваются полностью.

Ассистенты: два.

Я смотрю на цифры.

Потом на Андрея.

— Это…

— Твоя новая работа, — говорит он. — Если ты согласна.

— Но я не…

— У тебя девять лет опыта. Ты управляешь целым офисом, хотя официально числишься помощником. Ты ведёшь переговоры с сингапурцами, улаживаешь конфликты, контролируешь бюджет, находишь выход из любых ситуаций. — Он смотрит на меня. — Ты не помощник, Алис. Ты топ-менеджер, который девять лет просидел в неправильном кресле.

Я молчу.

— У меня три салона, — продолжает он. — В каждом — по 15–20 человек. Плюс склад, логистика, сервис. Сейчас этим занимаюсь я сам, но я не могу быть везде одновременно. Мне нужен человек, который возьмёт операционку. Который не боится принимать решения. Которому не нужно объяснять, как работают договоры и люди.

Пауза.

— Мне нужна ты, Алис.

Я смотрю на договор.

280 000.

Два ассистента.

Презентации новых машин.

Никакого эвкалипта.

Никаких лимонов под столом.

Никакого «решай, Алис, это твоя работа».

— А Кирилл? — спрашиваю я.

— Я с ним поговорю. — Андрей пожимает плечами. — Он будет орать, конечно. Скажет, что я переманиваю сотрудников. Потом согласится, потому что у него нет выбора. Вы начнёте искать тебе замену. Это займёт месяц, может, два.

— Два месяца, — повторяю я.

— Ты успеешь закрыть сделку с сингапурцами. И передать дела. — Он смотрит мне в глаза. — Я не прошу тебя уйти завтра. Я прошу тебя принять решение.

Я смотрю на договор.

Пункт 1.1. Предмет договора.

Пункт 1.2. Права и обязанности сторон.

Пункт 1.3.

Буквы чёткие.

Не плывут.

— Я подумаю, — говорю я.

Андрей улыбается.

— Ты всегда так говоришь.

— Потому что я всегда думаю.

— Тогда думай быстрее. — Он откидывается на спинку стула. — Потому что я уже всё решил за тебя. Осталось только твоё согласие.

Я открываю рот.

И в этот момент у него в кармане начинает вибрировать телефон.

— Андрей, — говорю я. — У тебя звонит.

Он смотрит на экран.

— Это Кирилл, — говорит он удивлённо. — Странно, мы обычно переписываемся…

Он берёт трубку.

— Слушаю.

Пауза.

— Что?

Ещё пауза.

— Дай угадаю. Лиза?

Я замираю.

Андрей слушает. Лицо у него делается странное — смесь изумления и восхищения.

— Кирилл, — говорит он медленно. — Я сейчас не один. У меня встреча. Я перезвоню.

Он сбрасывает.

Смотрит на меня.

— Он в панике. — Голос Андрея ровный, но в глазах пляшут черти. — У него там что-то с Лизой. Она плачет. Он не понимает, что делать. Спрашивает, не могу ли я приехать.

— Зачем? — не понимаю я.

— Понятия не имею. — Андрей трёт переносицу. — Я ему не психолог. Я вообще ему не друг в последнее время. Но он звонит…

— Ответь, — говорю я. — Просто ответь.

Он смотрит на меня.

Потом набирает снова.

— Кирилл. Объясни нормально, что случилось.

Пауза.

Я слышу только обрывки фраз.

— Командировка… две недели… она не понимает… говорит, что я её бросаю… Алис, ты здесь?

Я протягиваю руку.

— Дай.

Андрей смотрит на меня с сомнением.

— Алис, ты не обязана…

— Дай телефон.

Он отдаёт.

— Кирилл Андреевич, — говорю я. — Что случилось?

В трубке — всхлипывания. И его голос, растерянный, почти детский:

— Она не берёт трубку. Плачет. Говорит, что я её не люблю, раз уезжаю на две недели. Алис, это же просто Сингапур. Я вернусь. Я всегда возвращаюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Дайте ей трубку, — говорю я.

Шорох. Потом — голос Лизы.

— Алло? — всхлип.

— Лиза, это Алиса.

— Алиса Сергеевна… — голос у неё дрожит. — Вы не понимаете. Он уезжает. На две недели. А я без него не могу. У меня сердце разрывается. А он говорит — это просто работа. Но как это — просто? Как он может просто взять и уехать?

Я закрываю глаза.

— Лиза, — говорю я. — Послушай меня.

Всхлип.

— Он вернётся. Через две недели. Это не навсегда.

— Но я буду скучать…

— Ты будешь скучать. А он будет скучать. Вы будете созваниваться. Он будет присылать тебе фотографии. Привезёт подарки. И через две недели вы снова увидитесь.

— А вдруг он встретит там кого-то?

— Не встретит.

— Откуда вы знаете?

Я открываю глаза.

— Потому что он смотрит на тебя так, как ни на кого не смотрел. Потому что он поменял двенадцать прозрачных столов на дубовые, чтобы тебе было удобно. Потому что у него в кабинете стоит эвкалипт, хотя он ненавидит запах эвкалипта.

Пауза.

— Правда? — голос Лизы становится тише.

— Правда.

— Он ненавидит эвкалипт?

— Терпеть не может. Говорит, пахнет аптекой.

— А почему тогда…

— Потому что ты сказала, что любишь эвкалипт.

Тишина.

Потом — шмыганье носом.

— Я дура, — говорит Лиза. — Да?

Я молчу.

— Я просто испугалась. Я подумала… ну, две недели — это долго. А вдруг он поймёт, что ему без меня лучше?

— Не поймёт, — говорю я.

— Откуда вы знаете?

— Потому что когда человеку без тебя лучше, он не меняет двенадцать столов и не ставит в кабинет цветы, которые ненавидит.

Лиза молчит.

— Спасибо, — говорит она тихо. — Вы очень добрая.

Я не знаю, что на это ответить.

— Передайте ему трубку, — говорю я.

Шорох.

— Алис? — голос Кирилла Андреевича.

— Успокойте её. Купите цветы. Скажите, что будете звонить каждый вечер. — Я говорую ровно, как диктую инструкцию. — И не уезжайте, пока она не перестанет плакать.

— Но у меня самолёт…

— Самолёт подождёт.

Пауза.

— Хорошо, — говорит он. — Спасибо.

Я сбрасываю.

Кладу телефон на стол.

Андрей смотрит на меня.

— Эвкалипт? — говорит он. — Правда?

— Правда.

— Он ненавидит эвкалипт?

— С детства. Говорит, бабушка лечила им простуду, и теперь ассоциация — больничный лист.

Андрей молчит секунду.

Потом начинает смеяться.

Тихо, сдавленно, пытаясь сдерживаться.

— Боже мой, — говорит он. — Он ненавидит эвкалипт. И каждый день смотрит на него. Ради неё.

Я тоже улыбаюсь.

— А двенадцать столов? — Андрей вытирает глаза. — Двенадцать дубовых столов, чтобы она могла…

— Чтобы ничего не было видно, — заканчиваю я.

Он уже не сдерживается.

— Алис, — говорит он сквозь смех. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделала?

— Успокоила истеричку, — пожимаю я плечами.

— Ты спасла его командировку. Ты спасла их отношения. Ты спасла эвкалипт, который он ненавидит, от рекламации. — Он качает головой. — Ты просто взяла трубку и решила проблему за пять минут.

— Это моя работа.

— Это не работа. Это талант.

Я смотрю на него.

Он смотрит на меня.

— Ты правда думаешь, что у меня получится? — спрашиваю я.

— Быть управляющим?

— Да.

— Алис. — Он наклоняется вперёд. — Ты девять лет управляла человеком, который не поддаётся управлению. Ты находила общий язык с сингапурцами, которые меняют условия контракта три раза в день. Ты держала в голове бюджет, календарь, поставки, кадры и личную жизнь твоего босса одновременно. — Он смотрит мне в глаза. — Ты справишься с чем угодно.

Я молчу.

— Просто поверь в себя, — говорит он. — Хотя бы на пять минут.

Я смотрю на договор.

Пункт 1.1. Предмет договора.

Пункт 1.2. Права и обязанности сторон.

Пункт 1.3.

— Я подпишу, — говорю я. — Не сегодня. Но я подпишу.

Андрей кивает.

— Я подожду.

---

16:45

Я выхожу из автосалона.

На улице снег. Мокрый, липкий, ноябрьский.

В кармане — телефон. В голове — цифры.

280 000.

Два ассистента.

Эвкалипт, который я больше не должна нюхать.

Я иду к метро.

И вдруг — останавливаюсь.

Достаю телефон.

Открываю чат с Андреем.

Печатаю:

«Пятница — хороший день».

Отправляю.

Через минуту приходит ответ:

«Лучший».

Я убираю телефон.

Снег тает на ресницах.

Глава десятая. Пятница.

17:50

Кирилл Андреевич улетает в Сингапур в 21:30.

Я подготовила документы. Командировочное удостоверение, виза, страховка, отель, контакты принимающей стороны. Три экземпляра договора. Презентация на флешке. Запасная флешка. Распечатанные слайды на случай, если у сингапурцев вдруг отключат электричество, наступят сумерки цифровых технологий или они просто любят бумагу.

Всё лежит в кожаной папке с тиснением.

Я беру папку.

Иду к кабинету.

Не стучу.

Почему я не стучу? Потому что за девять лет я заходила без стука тысячу раз. Потому что у меня карт-бланш. Потому что дверь всё равно не открыть снаружи, если замок заперт изнутри, а замок не заперт, потому что свет горит, и я слышу голоса.

Я открываю дверь.

---

17:51

Картина маслом.

Дубовый стол. На дубовом столе — Лиза.

Платье задрано до пояса, трусы — бежевые, кружевные, кажется, те же самые — болтаются на щиколотке. Ноги широко расставлены, голова запрокинута, глаза закрыты, рот приоткрыт.

Голова Кирилла Андреевича находится ровно там, где голове Кирилла Андреевича находиться не обязательно, когда его помощник заходит с командировочными документами.

Он даже пиджак не снял.

Только брюки расстегнул.

И ремень на полу.

— Ах, — выдыхает Лиза. — Кирилл…

Я стою в дверях.

Папка в руках.

Лицо — кирпич.

Кирилл Андреевич поднимает голову.

Красный. Растрёпанный. Губы влажные.

Смотрит на меня.

— Алис, — говорит он. — Я же просил…

— Документы в Сингапур, — перебиваю я. — Папка на столе. Виза, страховка, договоры, презентация. Самолёт в 21:30, выезд в аэропорт в 18:45. Сейчас 17:52.

Кладу папку на край стола. Свободный край. Тот, на котором нет Лизы.

Разворачиваюсь.

Выхожу.

Дверь закрывается.

---

17:53

Я сижу за своим столом.

Смотрю на монитор.

Сингапур. Юристы. Логисты.

Буквы есть.

Смысла нет.

Я моргаю.

В голове — одна мысль.

Зачем.

Зачем мы меняли двенадцать столов?

Зачем мы устанавливали замок, который запирается изнутри?

Зачем мы тратили 3,7 миллиона рублей на дуб, если можно просто закрыть дверь?

Или нет.

Зачем мы тратили 3,7 миллиона рублей на дуб, если можно просто не трахаться на рабочем столе за два часа до вылета в командировку?

Я открываю верхний ящик стола.

Ручка с золотым пером лежит на месте.

Я смотрю на неё.

Потом закрываю ящик.

---

18:00

Дверь кабинета открывается.

Выбегает Лиза.

Щёки красные, чёлка сбита, губы припухшие. На ходу заправляет платье в юбку. Одна серьга-лимончик болтается, вторую, кажется, потеряла под столом.

— До свидания, Алиса Сергеевна! — кричит она на бегу.

— Всего доброго, — отвечаю я.

Лифт закрывается.

Из кабинета выходит Кирилл Андреевич.

Пиджак застёгнут. Галстук завязан. Волосы уложены. В руках — кожаная папка с документами.

— Алис, — говорит он. — Я уезжаю.

— Счастливого пути, Кирилл Андреевич.

— По всем вопросам — пиши. Я буду на связи.

— Хорошо.

Он мнётся.

— И… насчёт того, что ты…

— Я ничего не видела, Кирилл Андреевич.

Он кивает.

— Спасибо.

Уходит.

Лифт закрывается.

---

18:15

В приёмную врываются девчонки из маркетинга.

— Алиса Сергеевна! — щебечет одна, кажется, Марина. — Вы слышали? Шеф улетел! На две недели!

Я смотрю на неё.

— Слышала.

— И Лиза умотала! — добавляет вторая, Катя. — Мы видели, она из офиса выбегала, вся красная, серьгу потеряла!

— Найдёт, — говорю я.

— Короче! — Марина хлопает в ладоши. — Сегодня пятница. Шефа нет. Лизы нет. Вы зашиваетесь на работе уже девять лет. Вам срочно нужно развеяться.

— Я работаю, — говорю я.

— Работа никуда не денется! — Катя заглядывает мне в монитор. — Сингапур подождёт. У них там тоже выходные, между прочим.

— У них суббота.

— Тем более! — Марина садится на край моего стола. — Мы идём в клуб. Сегодня. Прямо сейчас. Вы с нами.

— Я не хожу в клубы.

— А сегодня пойдёте.

— Мне не в чем.

— У вас есть платье?

— Нет.

— Купим.

— Я устала.

— Выспитесь завтра.

Я смотрю на них.

Марине 26. Кате 25. У них нет ипотеки. У них есть энергия, которой хватило бы, чтобы осветить небольшой город. Они смотрят на меня с такой искренней надеждой, будто я — их дипломный проект.

— Девочки, — говорю я. — Мне 29.

— И что? — Марина пожимает плечами. — 29 — это не 80. Вы молодая, красивая, свободная. Шеф уехал. Жизнь продолжается.

— У меня ипо…

— Не смейте, — перебивает Катя. — Сегодня никакой ипотеки. Сегодня только танцы, музыка и, возможно, глупые решения.

Я смотрю на неё.

— Глупые решения?

— Самые лучшие, — кивает она. — От умных одни проблемы.

Марина достаёт телефон.

— Я уже нашла место. Открывается в 22:00. Дресс-код есть, но мы что-нибудь придумаем.

— У меня нет платья, — повторяю я.

— Будет, — говорит Катя. — У меня дома куча всего. Мы близко живём, заедем, подберём.

— Я не танцую.

— Научитесь.

Я молчу.

Они смотрят на меня.

— Алиса Сергеевна, — говорит Марина тихо. — Вы когда в последний раз отдыхали? По-настоящему? Не в командировке, не в больничном, не в трёх днях отгула, когда вы всё равно работали из дома?

Я молчу.

— Вот именно, — кивает она. — Поэтому сегодня вы идёте с нами. Это не предложение. Это план.

Я смотрю на монитор.

Сингапур. Юристы. Логисты.

Письма. Договоры. Отчёты.

И где-то там, в верхнем ящике, ручка с золотым пером.

— Хорошо, — говорю я. — Только до часу.

Марина и Катя переглядываются.

— До двух, — торгуется Катя.

— До половины второго.

— Идёт!

Они хватают меня под руки.

— Пальто! — вспоминаю я. — Сумочка!

— Возьмём!

Мы выходим в коридор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лифт едет вниз.

В стеклянных дверях отражается женщина в строгом пиджаке, с пучком, из которого выбились волосы, и с тенью под глазами цвета индиго.

— Стойте, — говорит Марина. — Так не пойдёт.

Она тянется к моей голове и выдёргивает шпильки.

Волосы падают на плечи.

— Уже лучше, — говорит Катя. — Губы надо накрасить.

— У меня нет помады.

— У меня есть.

Она достаёт из сумки крошечный тюбик.

— Вишнёвый. Идёт всем.

Я смотрю на своё отражение.

Распущенные волосы. Красные губы. Глаза, в которых — впервые за долгое время — не страх и не усталость.

А что-то другое.

— Поехали, — говорит Марина.

Лифт открывается.

Мы выходим на улицу.

Ноябрь. Снег. Вечер.

Пятница.

Глава одиннадцатая. Глупые решения

23:40

Клуб называется «Мираж».

Или «Фантом». Или «Платина». Я уже не помню. Марина сказала — лучший в городе. Катя сказала — там классный диджей. Я сказала — лишь бы не орали.

Здесь орут.

Басы бьют в грудь, как дефибриллятор. Красный свет пульсирует в такт музыке. Пахнет духами, алкоголем и чужими надеждами.

Я стою у барной стойки с бокалом чего-то прозрачного.

— Это «Мохито», — кричит Марина мне в ухо. — Безалкогольный! Вы же за рулём?

— Я на такси.

— Тогда пейте с алкоголем!

Она машет бармену.

Я пью.

Ром обжигает горло, разливается теплом в груди. Хорошо.

Я смотрю на толпу. Танцпол забит. Девушки в коротких платьях извиваются вокруг мужчин в расстёгнутых рубашках. Чьи-то пальцы скользят по чьим-то поясницам. Чьи-то губы щекочут чьи-то уши.

Я смотрю и думаю о другом.

О том, как Лиза вчера выбегала из кабинета. Щёки красные, губы припухшие, чёлка сбита набок.

О том, какие звуки доносились из-за дубовой двери, когда она думала, что я ничего не слышу.

О том, как Кирилл Андреевич — собранный, холодный, безупречный — стоял на коленях перед столом, засунув голову ей между ног.

Я делаю ещё глоток.

Она стонала так, будто это лучший момент в её жизни.

Я даже не помню, когда стонала в последний раз.

— Вам нужно расслабиться! — орёт Катя мне в ухо. — Вы как натянутая струна!

— Я расслаблена!

— Не врёте?

— Немного вру!

Она смеётся и тащит меня на танцпол.

---

00:15

Я танцую.

Плохо. Нелепо. Тело не слушается, потому что девять лет единственное, что оно делало под музыку — это печатать по клавиатуре.

Но здесь темно, всем всё равно, и алкоголь потихоньку развязывает узлы.

Я закрываю глаза.

В голове вспышка: дубовый стол, раскинутые ноги, мужская голова, ритмичные движения.

Я открываю глаза.

Твою мать. Даже в клубе не отпускает.

Я делаю движение бёдрами — резче, чем надо. Кто-то свистит. Кажется, Катя.

— Воу, Алиса Сергеевна! — орёт Марина. — А вы умеете!

Я не умею. Я просто хочу вытрясти из головы эти картинки.

Почему она?

Почему у неё это есть, а у меня — только ипотека и сингапурские контракты?

Почему кто-то стонет от удовольствия на моём рабочем месте, пока я меняю воду в эвкалипте?

Я делаю ещё глоток «Мохито».

Ром заканчивается. Я машу бармену.

---

00:45

Он появляется из ниоткуда.

— Тут занято? — кричит он, кивая на барный стул рядом со мной.

Свободных полно. Но он садится именно сюда.

— Свободно, — отвечаю я.

— Я Макс.

— Алиса.

Он заказывает виски. Смотрит на мой бокал.

— «Мохито»?

— А что, не солидно?

— Солидно. — Он улыбается. У него хорошая улыбка, открытая. — Просто обычно девушки в таких платьях пьют что-то более… сложное.

— В таких платьях?

— Ну, ты выглядишь так, будто у тебя есть вкус.

Я смотрю на него.

— Это комплимент?

— Да. Неудачный?

— Нормальный. Для клуба — отличный.

Он смеётся.

— А ты жёсткая.

— Я уставшая.

— Это лечится.

— Чем?

Он поднимает свой бокал.

— Хорошим виски. И хорошей компанией.

Мы чокаемся.

---

01:10

Я не знаю, сколько мы говорим.

Он рассказывает, что работает в архитектурном бюро. Проектирует жилые комплексы. Говорит, это звучит скучно, но на самом деле интересно, просто надо уметь видеть красоту в бетоне и стекле.

Я говорю, что работаю в офисе. Он спрашивает, кем. Я говорю — помощником.

— Помощником? — переспрашивает он. — И сколько ты уже помогаешь?

— Девять лет.

Он присвистывает.

— И не надоело?

— Бывает.

— А почему не уйдёшь?

Я смотрю в бокал.

— Ипотека.

Он кивает. Не лезет с советами, не говорит «надо было думать раньше». Просто кивает, как будто правда понимает.

— А чем ты занимаешься, когда не помогаешь? — спрашивает он.

— Снюсь.

— В смысле?

— В смысле — сплю. Или еду. Или еду на работу. — Я делаю паузу. — Или с работы.

— А для себя?

— Что — для себя?

— Ну, для души. Хобби, увлечения, глупые поступки?

Я молчу.

— Понятно, — говорит он. — Значит, сегодня ты отрываешься за всё сразу.

— Сегодня я пью «Мохито» с незнакомцем в клубе.

— За глупые поступки, — поднимает он бокал.

Я чокаюсь.

---

01:40

Мы танцуем.

Ближе, чем надо. Его рука на моей талии — уверенная, но не наглая. Я чувствую тепло его ладони сквозь тонкую ткань платья.

Он наклоняется к уху:

— Ты очень красивая, Алиса.

— Врёшь.

— Не вру. У тебя глаза как виски. Тёмные и с огнём внутри.

Я поднимаю на него взгляд.

— Спасибо.

— Я старался.

Он улыбается.

Я смотрю на его губы.

И вдруг — резкая вспышка в голове.

Не Лиза. Не стол. Не Кирилл Андреевич с красным лицом.

Я.

Я хочу, чтобы у меня между ног была чья-то голова.

Не потому что я влюблена. Не потому что я ищу принца. Не потому что я хочу замуж, детей, совместную ипотеку.

Я хочу просто — почувствовать.

Вспомнить.

Как это — когда тебя хотят. Прямо сейчас. Прямо здесь. Не за то, что ты хорошо заполняешь таблицы, а за то, что ты — женщина в чёрном платье с глазами цвета виски.

— Макс, — говорю я.

— Да?

— Ты живёшь далеко?

Он замирает на секунду.

Потом улыбается.

— Десять минут на такси.

— Вызывай.

---

02:15

Его квартира пахнет деревом и кофе.

Большая, чистая, минимум мебели. Диван, стеллаж с книгами, на стене — абстракция в тёмных тонах.

— Кофе будешь? — спрашивает он, снимая пиджак.

— Нет.

— Вино? Виски?

— Нет.

Он оборачивается.

Я стою в дверях, прислонившись к косяку. Туфли уже на полу. Платье сидит идеально, но я чувствую каждый шов, каждую нитку.

— Алиса, — говорит он тихо. — Ты уверена?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А ты?

Он подходит ближе.

— Я — да. Но ты выглядишь так, будто принимаешь важное решение.

— Я принимаю.

— Какое?

— Не думать.

Я беру его лицо в ладони и целую.

---

02:45

Его кровать широкая, бельё прохладное.

Я сверху. Он снизу. Мои волосы падают на его лицо, он смеётся и убирает их, заправляет мне за уши.

— Ты как будто ждала этого девять лет, — шепчет он.

Он переворачивает меня.

Я на спине. Он надо мной. В темноте его глаза кажутся почти прозрачными.

— Скажи, что хочешь, — говорит он.

— Я хочу, чтобы ты перестал говорить.

Он улыбается.

— Слушаюсь.

---

03:10

Я не помню, когда в последний раз это было.

Не сам секс. А это чувство — когда тебя разбирают на части. Когда ты не контролируешь ни дыхание, ни звуки, ни то, как выгибается спина.

Он делает всё медленно. Слишком медленно.

— Быстрее, — прошу я.

— Не торопись.

— Я девять лет не торопилась.

— Ещё пять минут ничего не решат.

Я готова его убить.

А потом его голова оказывается между моих ног, и я забываю, как дышать.

Это не нежно. Не «ты хрупкая, я боюсь тебя сломать». Это — голодно. Жадно. Как будто он тоже девять лет ждал, и вот наконец — дорвался.

Я сжимаю простыни.

Пальцы впиваются в ткань.

— Боже, — выдыхаю я.

Он поднимает голову.

— Что?

— Не останавливайся.

Он не останавливается.

---

03:35

Он входит в меня рывком.

Я вскрикиваю — не от боли, от неожиданности. Он замирает.

— Всё хорошо? — дыхание сбитое, голос хриплый.

— Да. Да, чёрт возьми, просто…

Я не договариваю. Я тяну его за шею вниз и кусаю плечо.

Он выдыхает и начинает двигаться.

Ритмично. Глубоко. Каждый толчок — как выстрел. Я перестаю соображать, где верх, где низ, где моё тело, где его. Есть только жар, только влажная кожа, только звуки, которые я не узнаю, но это я их издаю.

— Алиса, — шепчет он. — Алиса, ты…

— Не говори, — перебиваю я. — Просто…

Он понимает.

Ускоряется.

Я закрываю глаза, и передо мной — не дубовый стол, не серьги-лимончики, не его растерянное лицо с коньяком в руках. Передо мной — вспышки. Красные, оранжевые, белые.

Оргазм накрывает волной — горячей, солёной, долгожданной.

Я выгибаюсь.

Кричу.

Срываю голос.

Он кончает следом, утыкаясь лицом в мою шею.

Мы лежим.

Тишина.

Я слышу его дыхание, своё сердце, гул холодильника на кухне.

— Ну как? — спрашивает он в подушку.

Я смотрю в потолок.

— Достойная замена трем годам воздержания.

Он смеётся.

— Это комплимент?

— Да. Неудачный?

— Нормальный. Для девушки с ипотекой — отличный.

Я улыбаюсь.

---

04:50

Я лежу на краю кровати и смотрю в окно.

Рассвет ещё не наступил, но небо уже начинает сереть. Где-то там, за этим небом, в Сингапуре сейчас день. Мой босс пьёт кофе с сингапурцами и даже не подозревает, что его помощница только что кончила так громко, что, наверное, было слышно в соседнем доме.

Макс спит.

Рука закинута на мою подушку, хотя меня там уже нет. Дышит ровно, спокойно.

Я смотрю на него.

Красивый. Милый. Смешно шутит. Глаза как виски, говорил он.

Я тихо встаю.

Ищу платье.

— Уходишь? — сонный голос с кровати.

— Скоро утро.

— Останься. Кофе сварю.

— В другой раз.

Он садится.

— Дай номер.

Я надеваю туфли.

— Алис.

Я оборачиваюсь.

— Я позвоню, — говорит он. — Я серьёзно.

Я смотрю на него.

— Посмотрим.

Я не даю номер.

Но уходя, ловлю себя на том, что улыбаюсь.

---

06:15

Я выхожу из подъезда.

Рассвет. Небо серо-розовое. Снег перестал, на асфальте лужи, в которых отражаются фонари.

Я сажусь в такси.

Называю адрес.

Телефон показывает 12 пропущенных от Марины и 8 от Кати.

И одно сообщение.

Андрей, 04:22

«Надеюсь, ты хорошо проводишь пятницу? Ведь пятница все ещё лучший день, но суббота тоже неплоха».

Я смотрю на экран.

Печатаю:

«Суббота — отличный день. Спасибо, что спросил».

Отправляю.

Прижимаю телефон к груди.

Между ног всё ещё пульсирует.

Я улыбаюсь.

Такси трогается.

За окном — утро, холод, мокрый снег, ипотека, девять лет долга, работа, Сингапур, дубовые столы, эвкалипт, который ненавидит мой босс.

И где-то там, в чужой квартире, спит мужчина с серыми глазами, который восемь часов назад был незнакомцем.

Я не знаю, увижу ли его снова.

Я не знаю, хочу ли.

Я знаю только, что сегодня, впервые за девять лет, я сделала выбор.

Не для работы.

Не для ипотеки.

Для себя.

Я кончила.

И это было чертовски хорошо.

Глава двенадцатая. Сингапурский синдром

08:15

Понедельник. Сингапур опережает Москву на пять часов.

Это значит, что когда я прихожу в офис и только успеваю включить компьютер, Кирилл Андреевич уже успевает выпить кофе, провести планерку и трижды набрать Лизу.

Она не берёт трубку.

Я знаю это, потому что он написал мне в 07:02:

«Алис, Лиза не отвечает. У неё всё в порядке?»

Я ответила в 07:03:

«Не знаю, Кирилл Андреевич. Я ещё не на работе».

В 07:15:

«Алис, может, ей цветы отправить? Она любит пионы».

Я:

«У неё аллергия на пионы. Вы меняли на эвкалипт».

В 07:22:

«Точно. Напомни, какой эвкалипт она любит?»

Я:

«Тот, который стоит в вашем кабинете. Я заказывала из питомника».

В 07:31:

«Спасибо. Ты на работе?»

В 07:32:

«Еду».

В 07:45:

«Алис, она всё ещё не отвечает».

В 07:46:

«Кирилл Андреевич, у вас через час встреча с сингапурцами. Подготовьтесь, пожалуйста».

В 07:47:

«Да, конечно. Но если она не возьмёт трубку до обеда — свяжись с её мамой. У тебя есть контакт?»

Я закрываю чат.

Открываю договор.

---

09:30

Она берёт трубку.

Я понимаю это не по голосу в динамике, а по сообщению, которое прилетает через три минуты:

«Алис!!! Она ответила!!! У неё просто села батарейка, а зарядка осталась в кофейне, и она не могла найти пауэрбанк, представляешь?»

Я представляю.

Я представляю, как взрослый мужчина, генеральный директор компании с миллиардным оборотом, пишет своему помощнику в 09:33 утра счастье с тремя восклицательными знаками, потому что его девушка наконец зарядила телефон.

Я пишу:

«Рада за вас. Договор ждёт».

Ответ:

«Да-да, я уже открыл».

Через десять минут:

«Алис, а она сказала, что скучает. Как думаешь, это значит, что ей не хватает меня? Или просто так сказала?»

Я смотрю в монитор.

Пункт 4.2. Поставка сырья.

Пункт 4.3. Условия оплаты.

Пункт 4.4.

«Думаю, это значит, что она скучает. У вас сделка через час».

«Ты права. Спасибо. Ты лучшая».

«Ты лучшая».

За девять лет он ни разу не сказал мне этих слов.

Лизе достаточно просто включить телефон.

---

11:15

Сообщение от Лизы.

Я смотрю на экран и не верю своим глазам.

«Алиса Сергеевна, здравствуйте! Это Лиза. Извините, что беспокою. Просто Кирилл не отвечает уже целый час, а он обещал написать после встречи. У него всё в порядке?»

Я моргаю.

У неё мой номер.

У неё. Мой. Личный. Номер.

Я печатаю:

«Лиза, у него встреча с сингапурскими партнёрами. Контракт на миллиард. Он не может отвечать на звонки».

Ответ:

«Ой, на миллиард? Это же много! А он волнуется? Он всегда волнуется перед важными встречами, я ему говорю — дыши глубже. Вы скажите ему, чтобы дышал глубже».

Я:

«Передам».

«Спасибо! А вы не знаете, он подарки уже купил? Он говорил, что хочет привезти мне что-то особенное».

Я смотрю в потолок.

«Не знаю, Лиза. Это лучше уточнить у него».

«Ой, ну ладно. Спасибо! Вы такая добрая!»

Добрая.

Я добрая.

Я добрая женщина, которая вместо подготовки к сингапурской сделке успокаивает 22-летнюю бариста, чей парень не отвечает ей целый час, потому что занят подписанием контракта на МИЛЛИАРД.

Я закрываю чат.

Открываю договор.

Пункт 4.5. Арбитраж.

Пункт 4.6. Форс-мажор.

Форс-мажор — это когда твой босс влюблён в девушку с серьгами-лимончиками, а ты — единственный человек в этой компании, который ещё не сошёл с ума.

---

13:40

«Алис, она прислала фото».

Я не отвечаю.

«Алис, ты видела? Она купила новые серёжки. С лимонами. Только теперь золотые. Говорит, копит на бриллиантовые».

Я:

«Мило».

«Алис, я хочу купить ей бриллиантовые. Прямо сейчас. Чтобы у неё были. Она так старается, она работает, она заслужила».

Я смотрю на экран.

Она работает.

Она работает бариста. Варит кофе. Иногда, видимо, копит на серёжки.

Я работаю девять лет. У меня ипотека. Я ни разу не копила на бриллианты.

Я пишу:

«Кирилл Андреевич, у вас финальное подписание через два часа. Давайте сначала закроем сделку, потом бриллианты».

«Да, конечно. Просто подумай, может, найдёшь ювелира? Чтобы быстро. Я хочу сделать сюрприз, когда вернусь».

Я:

«Найду».

«Спасибо. Ты лучшая».

«Ты лучшая».

Второй раз за день.

---

15:20

Я звоню в ювелирный.

— Галерея «Картье», здравствуйте.

— Здравствуйте. Мне нужны серёжки. Лимончики. Из бриллиантов. Срочно.

Пауза.

— Простите, что?

— Серёжки в форме лимонов. Из бриллиантов. Желательно жёлтые. Нужны к пятнице.

Ещё пауза.

— Вы понимаете, что изготовление индивидуального украшения занимает от двух недель?

— Понимаю. Мне нужно к пятнице.

— Это невозможно.

— У меня бюджет — без ограничений.

Тишина.

— Я перезвоню.

---

16:05

«Алис! Она написала, что у неё грустный голос! Потому что я уехал! Как думаешь, это хорошо?»

«Это значит, что она вас любит. Да».

«Ты правда так думаешь?»

«Да. Кирилл Андреевич, у вас через час итоговая видеоконференция. Подготовьте финальные правки».

«Да, конечно. Спасибо. Ты лучшая».

Третий раз.

Я начинаю вести счёт.

---

17:50

Ювелир перезванивает.

— Мы можем сделать за три дня. Жёлтые бриллианты, огранка «груша», серебро 925. Стоимость…

Я записываю.

Цифра такая, что у меня на секунду перехватывает дыхание.

— Хорошо, — говорю я. — Делайте.

— Предоплата 50%.

— Скину реквизиты.

Кладу трубку.

Смотрю на договор.

Пункт 4.2. Поставка сырья.

Пункт 4.3. Условия оплаты.

Пункт 4.4.

Бриллиантовые лимоны будут готовы в пятницу.

Сделка должна закрыться завтра.

У меня ипотека.

Я пишу Кириллу Андреевичу:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Ювелир найден. Серёжки будут в пятницу. Счёт на предоплату скину в бухгалтерию».

Ответ:

«Спасибо! Ты лучшая! Я говорил ей, что у меня лучший помощник в мире».

Четвёртый раз.

Я закрываю чат.

Открываю договор.

Пункт 4.7. Подписи сторон.

Пункт 4.8. Вступление в силу.

Пункт 4.9.

Сегодня понедельник.

Впереди ещё четыре дня.

---

19:30

Я собираюсь домой.

Телефон вибрирует.

«Алис Сергеевна, это опять Лиза. Извините. Просто он опять не отвечает, а я волнуюсь. У него всё хорошо?»

Я смотрю на экран.

«У него ужин с партнёрами. Он вернётся в отель через два часа».

«Ой, спасибо! А вы не знаете, он там не пьёт много? Он когда волнуется, может выпить лишнего. Я ему говорю — ты же за рулём. А он говорит — у меня водитель. А я говорю — всё равно вредно. А он говорит…»

Я перестаю читать.

Убираю телефон в сумку.

Выхожу из офиса.

На улице темно, снег, ноябрь.

Ипотека.

Девять лет.

Бриллиантовые лимоны к пятнице.

Я сажусь в такси.

Закрываю глаза.

Глава тринадцатая. Возвращение тирана

09:15

Самолёт из Сингапура приземлился в 06:20.

Кирилл Андреевич не поехал домой. Не принял душ. Не переоделся.

Он приехал в офис.

С подарками.

— Алис! — он врывается в приёмную с лицом человека, который только что выиграл миллиард и нашёл Святой Грааль в одном флаконе. — Где она?

— Лиза придёт к обеду, — говорю я. — У неё смена в кофейне до 14:00.

Лицо вытягивается на секунду. Потом снова расцветает.

— Ничего, я подожду. — Он ставит на мой стол огромную коробку. — Это ей. Бриллиантовые лимоны. Сделали, как ты просила. Идеально, да?

Я открываю коробку.

Внутри — бархатный футляр. В футляре — серёжки.

Жёлтые бриллианты. Огранка «груша». Серебро 925.

Они действительно красивые.

— Очень, — говорю я.

— Она будет в восторге! — Кирилл Андреевич сияет. — Я так и знал! Алис, ты гений, что нашла этого ювелира.

Я не отвечаю.

Я смотрю на серёжки и думаю о том, что полмиллиона рублей могли бы закрыть мою ипотеку на год.

— И ещё! — Он ставит на пол вторую коробку. — Это для офиса.

Я смотрю на коробку.

— Что там?

— Эвкалипт! — объявляет он. — Сингапурский. Редкий сорт. Я специально нашёл питомник, они выращивают его только для ботанических садов. Пришлось договариваться, но я же умею.

Он открывает коробку.

Оттуда пахнет…

Больницей.

Стерильной, казённой, «вы здесь умрёте, но мы вас вылечим» больницей.

— Пахнет… — начинаю я.

— Потрясающе, да? — перебивает он. — Она говорила, что любит эвкалипт. А этот сорт — самый редкий. Самый ароматный. Поставь его у неё в кабинете.

— У неё нет кабинета.

— Будет, — отмахивается он. — Я распоряжусь. Освободим переговорную. Она же творческий человек, ей нужно пространство.

Я смотрю на эвкалипт.

Потом на Кирилла Андреевича.

— Кирилл Андреевич, — говорю я осторожно. — Сингапурский эвкалипт — это…

— Да?

— …сорняк.

Он замирает.

— Что?

— Сорняк. Он растёт вдоль дорог. В Сингапуре его выкашивают, потому что он забивает тротуары. И пахнет он…

Я замолкаю.

— Чем? — напряжённо спрашивает он.

— Больницей. Антисептиком. Хлоркой.

Он смотрит на эвкалипт.

Потом на меня.

Потом снова на эвкалипт.

— Ей понравится, — говорит он твёрдо. — Она любит эвкалипт. А это — редкий сорт. Я же сказал.

— Да, Кирилл Андреевич.

— Поставь в переговорную.

— Хорошо.

Он кивает.

— Я пока пойду разберу вещи. Если она придёт раньше — сразу ко мне.

— Конечно.

Он уходит в кабинет.

Я остаюсь одна.

С бриллиантовыми лимонами и сингапурским сорняком, который пахнет операционной.

---

14:15

Лиза приходит.

— Кирилл!!! — визжит она ещё в приёмной. — Ты вернулся!

Он выбегает из кабинета. Они обнимаются так, будто не виделись два года, а не пять дней.

— Я так скучала!

— Я тоже, мой лимончик!

Мой лимончик.

Я смотрю в монитор.

— Алиса Сергеевна, здравствуйте! — щебечет Лиза поверх его плеча.

— Здравствуйте, Лиза.

— Кирилл, а что там за коробка?

— Это тебе, — он несёт футляр дрожащими руками. — Открой.

Она открывает.

— Ой…

Тишина.

— Ой, Кирилл… это… это мне?

— Тебе. Только тебе.

— Они такие красивые… это настоящие бриллианты?

— Жёлтые. Самые редкие.

— Ой…

Она смотрит на серёжки. Смотрит на него. Снова на серёжки.

— Я… я не знаю, что сказать…

— Скажи, что тебе нравится.

— Мне очень нравится! — она бросается ему на шею. — Ты самый лучший!

Он счастлив.

Я счастлива за них.

Правда.

---

14:25

— Кирилл, — говорит Лиза, заглядывая ему в глаза. — Я так тебя отблагодарить хочу…

Он краснеет.

— Лиза, тут же… Алиса…

— Алиса Сергеевна никому не скажет. — Она поворачивается ко мне и улыбается. — Правда?

Я смотрю на неё.

— Правда, — говорю я.

Она берёт его за руку и тянет в кабинет.

Дверь закрывается.

Щёлкает замок.

---

14:27

Я сижу за своим столом.

Смотрю в монитор.

Сингапур. Юристы. Отчётность.

Тишина.

Потом — звук.

Приглушённый. Сдавленный.

— Ох…

Это он.

— Кирилл… — её голос, мурлыкающий. — Ты так напряжён…

— Я просто… не ожидал…

— Расслабься. Я же люблю тебя…

Звук. Влажный, ритмичный.

Я смотрю в договор.

Пункт 5.1. Обязательства сторон.

— Ах… Лиза… подожди…

— Не хочу ждать. Ты мне серёжки подарил. Дай я тебя отблагодарю…

Пункт 5.2. Ответственность за неисполнение.

— Боже… да…

Я открываю верхний ящик.

Ручка с золотым пером лежит на месте.

Закрываю ящик.

— Кирилл… тебе нравится?

— Да… да, Лиза…

Пункт 5.3. Форс-мажор.

Форс-мажор — это когда твой босс стонет так, что слышно через дубовую дверь, а ты сидишь с безучастным лицом и отвечаешь на письма сингапурских партнёров.

— Ах… ещё…

— Не останавливайся…

Я надеваю наушники.

Включаю белый шум.

---

14:45

Они выходят.

Лиза — первая. Поправляет чёлку. Губы припухшие, щёки розовые. На мочках ушей — новые серёжки. Жёлтые бриллианты вспыхивают в свете ламп.

— До свидания, Алиса Сергеевна! — щебечет она.

— Всего доброго, Лиза.

Кирилл Андреевич выходит следом.

Пиджак застёгнут криво. Волосы торчат. Лицо красное, расслабленное, блаженное.

— Алис, — говорит он. — Я на час отъеду. Отвезу её домой.

— У вас встреча с финдиректором в 16:00.

— Перенеси.

— Хорошо.

Он улыбается.

— Ты лучшая.

Пятый раз за день.

Я начинаю вести счёт.

---

17:50

Я собираюсь домой.

В приёмную заходит Григорий Борисович.

Не здоровается.

— Алиса Сергеевна, — говорит он. — Уделите мне пять минут?

— Конечно.

Он садится в кресло для посетителей. Достаёт телефон. Открывает какую-то таблицу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я смотрел отчёт финансового департамента, — говорит он. — За последние два месяца.

Я молчу.

— Статья расходов «Представительские нужды» выросла на 340%. — Он поднимает глаза. — Вы не в курсе, с чем это связано?

Я смотрю на него.

— С оптимизацией офисного пространства, — говорю я. — Замена мебели, озеленение, обновление корпоративных стандартов.

— Озеленение, — повторяет он. — Это вы про эвкалипт?

— В том числе.

— А обновление корпоративных стандартов — это про огурцы?

Я молчу.

— Мне доложили, — продолжает Григорий Борисович, — что отдел закупок утвердил бюджет на минеральную воду с огурцом. Ежемесячно. Для сотрудников. Хотя никто из сотрудников, кроме одного человека, эту воду не пьёт.

Я молчу.

— И мебель. — Он листает таблицу. — 3,7 миллиона на замену двенадцати столов. Прежние были в идеальном состоянии, между прочим. Итальянское стекло, дизайнерский проект.

— Новые столы — дуб, — говорю я. — Экологичнее.

— Экологичнее, — кивает он. — А серёжки?

Пауза.

— Серёжки — это личное приобретение Кирилла Андреевича, — говорю я. — Не за счёт компании.

— Серёжки оплачены с его личной карты, да. — Григорий Борисович смотрит на меня в упор. — Но поиск ювелира, согласование эскиза, срочное изготовление — это всё рабочее время его помощника. Которое могло быть потрачено на подготовку сингапурского контракта. Который, кстати, висел на волоске, пока вы искали бриллиантовые лимоны.

Я смотрю на него.

— Контракт подписан, — говорю я. — Вовремя.

— Благодаря вам, — кивает он. — Не благодаря Кириллу Андреевичу.

Тишина.

— Григорий Борисович, — говорю я. — Вы к чему клоните?

Он убирает телефон.

— К тому, — говорит он, — что совет директоров обеспокоен. Последние два месяца компания несёт необоснованные расходы. Принимаются кадровые решения, продиктованные личными отношениями первого лица. Корпоративная культура смещается в сторону… — он подбирает слово, — …цирка.

Он встаёт.

— Я не прошу вас комментировать. Я просто хочу, чтобы вы знали: мы наблюдаем. И если так продолжится дальше, нам придётся принимать меры.

— Какие меры?

Он смотрит на меня.

— Разные.

Он уходит.

Я остаюсь одна.

Смотрю на дверь кабинета Кирилла Андреевича.

Там темно. Он увёз её домой.

Я закрываю ноутбук.

Выхожу из офиса.

На улице темно, снег, ноябрь.

Ипотека.

Девять лет.

Бриллиантовые лимоны.

Сингапурский сорняк.

Стоны за дубовой дверью.

Меры.

Я сажусь в такси.

Закрываю глаза.

Глава четырнадцатая. Битва за Алису

14:30

Андрей приходит без предупреждения.

Я вижу его ещё в конце коридора — серый пиджак, длинные ноги, лёгкая походка. В руках — знакомый бумажный пакет.

— Алис, — улыбается он, подходя к столу. — Скучала?

— Работала, — отвечаю я.

— Это одно и то же. — Он ставит пакет передо мной. — Суши. Лосось, авокадо, огурец. И чизкейк, который ты не ешь, но сегодня съешь.

Я смотрю на пакет.

— Сегодня не пятница.

— Сегодня среда. — Он пожимает плечами. — Достаточный повод.

Я открываю контейнер.

— Ты зачем пришёл?

— К Кириллу. Разговор есть.

— По работе?

— По работе. — Пауза. — По твоей работе.

Я замираю с кусочком лосося в пальцах.

— Андрей…

— Не сейчас, — перебивает он. — Сначала я поговорю с ним. Потом мы поговорим с тобой.

Он смотрит на дверь кабинета.

— Он там?

— Там. — Я сглатываю. — Но у него…

— Что?

— Лиза.

Андрей вздыхает.

— Опять?

— Она пришла полчаса назад. Сказала, что хочет его видеть.

— И он, конечно, отменил все встречи.

— Ты знаешь.

Он качает головой.

— Ладно. Я быстро.

Он идёт к двери.

— Андрей, — окликаю я. — Там…

Он оборачивается.

— Что?

— Замок. Они обычно закрываются.

— Я постучу.

— Они не слышат.

Он смотрит на меня.

— Алис, сколько можно?

Я молчу.

Он берётся за ручку.

---

14:32

Андрей открывает дверь.

Я слышу только:

— Твою мать…

И дверь захлопывается обратно.

Он стоит, прижавшись лбом к дубовой столешнице. Лица не видно, но уши красные.

— Алис, — говорит он глухо. — Почему они не закрываются?

— Замок работает изнутри. — Я протягиваю ему салфетку. — Просто они всегда забывают.

— Всегда?

— Всегда.

Он поднимает голову. Берёт салфетку. Вытирает лоб.

— Я видел… — начинает он.

— Не надо, — перебиваю я. — Я знаешь, сколько раз это видела? Мне уже всё равно. Это как фон. Как шум машин за окном.

Он смотрит на меня.

— Ты серьёзно?

— Нет. — Я отворачиваюсь к монитору. — Но если я начну это рефлексировать, у меня не останется времени на работу.

Он молчит.

Я слышу, как за дверью кабинета — возня, шёпот, торопливые шаги.

— Я подожду, — говорит Андрей.

Садится в кресло для посетителей.

Берёт палочки.

Начинает есть мои суши.

---

14:45

Лиза выбегает.

Щёки красные, платье сбито набок, серёжки-бриллианты сверкают в такт шагам.

— До свидания, Алиса Сергеевна!

— Всего доброго, Лиза.

Дверь лифта закрывается.

Из кабинета выходит Кирилл Андреевич.

Пиджак застёгнут неправильно — верхняя пуговица попала в нижнюю петлю. Волосы мокрые, будто он только что умылся.

— Андрей, — говорит он. — Ты не мог предупредить?

— Я предупреждал. — Андрей жуёт лосось. — Полчаса назад написал: «Заеду, нужно поговорить».

— Я не видел.

— Ты был занят.

Кирилл Андреевич краснеет.

— По какому вопросу?

Андрей откладывает палочки.

— По вопросу Алисы.

Тишина.

Я смотрю в монитор.

Пункт 6.1. Права и обязанности сторон.

Пункт 6.2. Оплата труда.

— Зайди, — говорит Кирилл Андреевич.

Дверь закрывается.

---

15:00

Я сижу за своим столом.

В наушниках — белый шум.

Я знаю, что они говорят обо мне. Я знаю, что Андрей сейчас объясняет Кириллу Андреевичу, почему я должна уйти. Я знаю, что Кирилл Андреевич будет сопротивляться, потому что без меня он потеряет контроль над собственной жизнью.

Я знаю всё.

Но я не слышу ни слова.

Белый шум.

Ш-ш-ш-ш.

Как снег за окном.

---

15:30

Дверь открывается.

— Алис, зайди, — голос Кирилла Андреевича.

Я снимаю наушники.

Вхожу.

Андрей сидит в кресле у окна. Кирилл Андреевич — за своим дубовым монстром. Лицо у него красное, взгляд бегает.

— Садись, — говорит он.

Я сажусь на стул напротив.

— Андрей говорит, — начинает Кирилл Андреевич, — что ты хочешь уйти.

Я смотрю на Андрея.

— Я не говорил, что она хочет, — поправляет Андрей. — Я сказал, что я ей предложил. И она рассматривает предложение.

— Это одно и то же! — Кирилл Андреевич вскакивает. — Если она рассматривает — значит, хочет!

— Кирилл, успокойся.

— Я спокоен! — Он мечется по кабинету. — Я абсолютно спокоен! Просто я не понимаю, зачем ей уходить! У неё здесь всё есть!

— Что у неё здесь есть? — спокойно спрашивает Андрей.

— Работа! — Кирилл Андреевич разворачивается. — Интересная, ответственная работа! Она управляет целым офисом! Она ведёт международные контракты! Она…

— Она меняет воду в эвкалипте, который ты привёз из Сингапура, — перебивает Андрей. — Она заказывает бриллиантовые серёжки для твоей девушки. Она успокаивает твою девушку, когда ты не отвечаешь на звонки, потому что у тебя сделка на миллиард. Это не работа, Кирилл. Это цирк.

— Не называй это цирком!

— А как это назвать?

Кирилл Андреевич замолкает.

Потом поворачивается ко мне.

— Алис. Я не понимаю. Тебе плохо?

Я смотрю на него.

— Мне 29 лет, Кирилл Андреевич. У меня ипотека. Я работаю на вас девять лет. За это время я ни разу не брала отпуск дольше трёх дней. Я не была на больничном, потому что вы не умеете пользоваться замком на двери и без меня здесь всё разваливается. Я помню размер вашего воротничка, марку вашего кофе и то, что вы ненавидите эвкалипт, хотя каждый день на него смотрите.

Пауза.

— Я не знаю, плохо мне или нормально. Я просто очень устала.

Кирилл Андреевич смотрит на меня.

— Ты… ты не говорила.

— Вы не спрашивали.

Тишина.

— Хорошо, — говорит он. — Хорошо. Давай исправим.

Он садится за стол. Достаёт блокнот. Ручку.

— Зарплата. Сколько ты хочешь?

— Кирилл…

— Называй цифру. Любую.

Я молчу.

— 300? — он пишет. — 350? 400? Скажи просто.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Дело не в деньгах.

— А в чём? В должности? Хочешь быть вице-президентом? Будет вице-президент. Хочешь личный кабинет? Освободим этаж. Хочешь ассистентов? Возьми трёх. Четырёх.

Он смотрит на меня.

— Только не уходи, Алис. Я не справлюсь без тебя.

Я смотрю на него.

Он правда так думает.

Он правда не понимает, что дело не в деньгах и не в должности.

— Кирилл Андреевич, — говорю я. — Я не знаю.

— Что ты не знаешь?

— Я не знаю, что мне выбрать.

Он открывает рот.

— Кирилл, — перебивает Андрей. — Дай ей подумать. Не дави.

Кирилл Андреевич закрывает рот.

Смотрит на меня.

— Хорошо, — говорит он. — Думай. Сколько нужно. Но знай: я тебя не отпущу. Просто так — не отпущу.

Я киваю.

Встаю.

Выхожу из кабинета.

---

16:00

Я сижу за своим столом.

Передо мной — два сообщения.

От Кирилла Андреевича:

«Алис, я серьёзно. 400 тысяч, личный кабинет, три ассистента. И премия по итогам года. Останься. Пожалуйста».

«Пожалуйста».

Второй раз за девять лет.

От Андрея:

«Суши в холодильнике. Не забывай есть. Я не давлю, но жду ответа. Ты знаешь, где меня найти».

Я смотрю на экран.

400 тысяч.

Личный кабинет.

Три ассистента.

И Андрей.

И суши по четвергам.

И «ты знаешь, где меня найти».

Я закрываю чат.

Открываю договор.

Пункт 6.3. Исполнение обязательств.

Пункт 6.4. Ответственность сторон.

Пункт 6.5.

Я не знаю, что выбрать.

Я не знаю, чего хочу.

Я знаю только, что завтра снова придёт Лиза. Кирилл Андреевич снова забудет закрыть дверь. Андрей снова принесёт суши.

А я снова буду сидеть между ними.

И делать вид, что у меня есть выбор.

---

18:00

Я собираюсь домой.

В приёмную заходит курьер.

— Алиса Сергеевна? Вам.

Он протягивает конверт.

Я открываю.

Внутри — открытка.

На открытке — лимон.

Подпись:

«Ты нужна мне. Не как функция. Как ты. Останься. К.А.»

Я смотрю на открытку.

Лимон нарисован криво. Кажется, он рисовал сам.

Я убираю открытку в сумку.

Выхожу из офиса.

На улице темно, снег, ноябрь.

Ипотека.

Девять лет.

400 тысяч.

Личный кабинет.

Три ассистента.

И лимон, нарисованный от руки.

Я сажусь в такси.

Закрываю глаза.

Глава пятнадцатая. Побег

09:15

Утро началось с сообщения от Лизы.

Не от Кирилла Андреевича. От Лизы.

«Алиса Сергеевна! Вы не представляете! Кирилл сказал, что вы хотите уволиться! Это правда?»

Я смотрю на экран.

«Рассматриваю предложение».

«Ой, ну зачем вам увольняться? Вы же так хорошо всё делаете! Кирилл без вас вообще ничего не может!»

Я не знаю, комплимент это или диагноз.

«Спасибо, Лиза».

«А правда, что он вам зарплату поднял? До 400 тысяч?»

Пауза.

«Предложил».

«Ого! Это же почти как у него! А вы согласились?»

«Думаю».

«Ну, если вам больше платят, значит, и работать надо лучше, да? А то нечестно получается».

Я смотрю на это сообщение.

Она серьёзно.

Она правда считает, что я работала хуже, потому что получала меньше.

Я убираю телефон в ящик стола.

Закрываю.

---

10:30

Они приходят вместе.

Лиза — в новом платье, с бриллиантовыми лимонами в ушах. Кирилл Андреевич — с лицом человека, который уже всё решил, но пока не решился сказать.

— Алис, — говорит он. — Нам нужно поговорить.

— Я слушаю.

— Мы с Лизой… — Он мнётся. — Мы решили отдохнуть. Взять паузу. Уехать за город.

Я смотрю на него.

— На сколько?

— На неделю.

Пауза.

— Кирилл Андреевич. У вас через три дня встреча с советом директоров. Акционеры хотят обсуждать бюджет. Григорий Борисович уже дважды переносил, больше не будет.

— Перенеси.

— Я не могу. Они собираются раз в квартал. Это не моё расписание, это их.

— Тогда отмени.

— Кирилл Андреевич…

— Алис, — вмешивается Лиза. — Ну вы же понимаете. Нам нужно побыть вдвоём. Мы так устали. Кирилл всё время на работе, я вся извелась. А тут такая возможность — уехать, отключить телефоны, просто быть вместе…

Она смотрит на него щенячьими глазами.

— Ты же хочешь?

— Хочу, — выдыхает он. — Очень.

Она поворачивается ко мне.

— Алиса Сергеевна, ну пожалуйста. Вы же такая умная, всё умеете. Ну перенесите эту встречу. Ну что вам стоит?

Я смотрю на неё.

Потом на него.

— Я попробую, — говорю я.

— Спасибо! — Лиза хлопает в ладоши. — Я знала, что вы поймёте! Кирилл, я же говорила, у тебя лучший помощник!

Он улыбается.

— Ты лучшая, Алис.

Шестой раз.

Я веду счёт.

---

11:00

Они уезжают.

Лиза — с маленьким чемоданом и большой сумкой через плечо. Кирилл Андреевич — с портфелем, в котором, надеюсь, нет документов, потому что он обещал «отключить телефоны».

— Звони только если совсем край, — говорит он на прощание.

— Хорошо.

— И смотри там. Без меня.

— Хорошо.

Он мнётся.

— Алис. Ты не уйдёшь, пока меня нет?

Я смотрю на него.

— Я не знаю, Кирилл Андреевич.

Он кивает.

— Понял.

Уходит.

Лифт закрывается.

Я остаюсь одна.

---

11:15

Я открываю календарь.

Четверг, 10:00. Совет директоров. Повестка: внеплановые расходы, оптимизация бюджета, кадровая политика.

Семь участников. Григорий Борисович, ещё трое акционеров, два независимых директора, финдиректор.

Все занятые люди. Все с расписанием на месяц вперёд.

Я звоню Григорию Борисовичу.

— Алиса Сергеевна, — отвечает он сухо. — По какому вопросу?

— Григорий Борисович, мне нужно перенести встречу в четверг.

Пауза.

— Опять?

— Да.

— По какой причине?

Я молчу секунду.

— Кирилл Андреевич уехал за город. По личным обстоятельствам.

— По личным, — повторяет он. — Это те, которые с серьгами?

— Да.

Длинная пауза.

— Алиса Сергеевна, — говорит он устало. — Я понимаю, что вы не виноваты. Но передайте Кириллу Андреевичу: совет директоров — это не курьерская служба. Мы не можем переносить встречи каждый раз, когда его девушке захотелось романтики.

— Я передам.

— И ещё. — Он понижает голос. — То, о чём мы говорили в прошлый раз. Это не шутки. Акционеры теряют терпение. Если он не явится на следующую встречу, будут последствия.

— Какие?

— Увидите.

Он вешает трубку.

Я смотрю на телефон.

Последствия.

---

12:30

Я обзваниваю участников.

— Здравствуйте, это Алиса Сергеевна, помощник Кирилла Андреевича. К сожалению, встреча в четверг переносится. Да, я понимаю. Нет, другой даты пока нет. Да, я тоже сожалею. До свидания.

— Алло, добрый день. Встреча переносится. Нет, не знаю на когда. Да, перезвоню.

— Здравствуйте. Да, опять. Нет, не могу объяснить. Спасибо за понимание.

Шесть звонков.

Шесть вздохов.

Шесть раз «сколько можно».

Я закрываю календарь.

Входящие: +15 писем.

Сингапур интересуется, когда будут подписаны дополнительные соглашения.

Логистика сообщает, что поставка задерживается.

Отдел кадров прислал резюме кандидатов на замену Ветрову и Смирновой.

И сообщение от Лизы.

«Алиса Сергеевна! Мы приехали! Тут такой домик! А в пруду утки! Кирилл говорит, что не брал ноутбук, представляете? Никогда его не видела таким расслабленным. Спасибо вам огромное!!!»

Я смотрю на экран.

Утки.

В пруду.

Утки.

Я закрываю чат.

Открываю договор.

Пункт 7.1. Форс-мажор.

Пункт 7.2. Обстоятельства непреодолимой силы.

Пункт 7.3.

Утки.

---

15:45

Звонок от Григория Борисовича.

— Алиса Сергеевна, я переговорил с акционерами. — Голос ледяной. — Ближайшая возможная дата — через две недели. Десятого числа. Но это при условии, что Кирилл Андреевич явится лично и без опозданий.

— Я передам.

— Передайте. И ещё.

— Да?

— Передайте, что у них есть ко мне вопросы. Личные. Не по бюджету.

— Какие вопросы?

Пауза.

— Например, почему компания тратит миллионы на мебель, которую никто не заказывал. Почему два ключевых сотрудника были уволены за улыбку. И почему гендиректор считает нормальным уезжать в романтические поездки за день до отчёта перед акционерами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он вздыхает.

— Я прикрываю его, Алиса Сергеевна. Уже два месяца. Но мои полномочия не безграничны.

Я молчу.

— Вы хороший работник, — говорит он тише. — Лучший в этом офисе. Подумайте, с кем вы хотите связать свою карьеру.

Он вешает трубку.

Я смотрю в монитор.

Пункт 7.4. Ответственность сторон.

---

18:00

Я собираюсь домой.

Входящие: +23.

Сингапур. Юристы. Логистика. Кадры.

И три сообщения от Лизы.

«Алиса Сергеевна, а вы знаете, чем кормить уток? Мы купили хлеб, но он сказал, что хлеб вредный. А чем тогда?»

«Кирилл говорит, что вы всё знаете. Подскажите, пожалуйста!»

«Ой, он нашёл в доме шахматы! Представляете? Мы играем! Я проигрываю, но он говорит, что у меня талант)))»

Я смотрю на экран.

Шахматы.

Утки.

Талант.

Я пишу:

«Уток кормят зерном или специальным комбикормом. Хлеб действительно вреден. Шахматы — отличный выбор».

Отправляю.

Через минуту:

«Спасибо! Вы такая умная!»

Умная.

Я умная.

Я умная женщина, которая консультирует 22-летнюю бариста по кормлению уток, пока акционеры готовят документы на отставку её босса.

Я закрываю ноутбук.

Выхожу из офиса.

На улице темно, снег, ноябрь.

Ипотека.

Девять лет.

400 тысяч.

Личный кабинет.

Три ассистента.

Утки.

Шахматы.

Последствия.

Я сажусь в такси.

Закрываю глаза.

Глава шестнадцатая. Сингапурский вечер

17:30

Звонок от Григория Борисовича застаёт меня за разбором почты.

— Алиса Сергеевна, — без приветствия. — У меня на линии сингапурцы. Они хотят финализировать контракт сегодня. Не завтра, не через неделю. Сегодня.

Я смотрю на часы.

— Кирилл Андреевич за городом. У него там… — я запинаюсь, — …проблемы со связью.

— Я знаю, где Кирилл Андреевич. — Голос Григория Борисовича звучит сухо. — Мне докладывают. Поэтому я звоню вам.

Пауза.

— Сингапурцы летят обратно послезавтра. Им нужна финальная встреча сегодня вечером. Ресторан «Континенталь», 20:00. Нужен кто-то, кто знает контракт от первой до последней запятой.

— Я знаю контракт.

— Я знаю, что вы знаете. — Ещё пауза. — Поэтому вы и едете.

Я молчу.

— Возьмите кого-нибудь с собой, — добавляет он. — Для солидности. Юриста или… не знаю. Но не одна.

— Хорошо.

Он вешает трубку.

Я смотрю на телефон.

20:00. Ресторан «Континенталь». Дресс-код.

На мне — водолазка и юбка-карандаш, которые я носила уже три года.

Я открываю чат с девочками из маркетинга.

«Срочно нужна помощь».

Ответ приходит через минуту.

«Бегом к нам!»

---

18:15

Кабинет маркетинга превращается в салон красоты.

— Садитесь! — Марина пододвигает стул. — Катя, неси плойку!

— Что у нас есть из платьев? — Катя роется в шкафу, который я даже не замечала раньше. — О, это! Алиса Сергеевна, вам какой размер?

— 44-й.

— Идеально! — Она вытаскивает вешалку. — Смотрите!

Платье — тёмно-синее, почти чёрное. Длинный рукав, закрытая спина, но идеальный крой. Шерсть с кашемиром. Длина чуть ниже колена.

— Это слишком, — говорю я.

— Это в самый раз, — отрезает Марина. — Вы на деловой ужин едете, а не в столовую. Надо выглядеть дорого.

— Я не могу…

— Можете. — Она смотрит на меня. — У вас сегодня важная встреча. Вы представляете компанию. Вы должны выглядеть так, чтобы сингапурцы поняли: с вами можно иметь дело.

Я молчу.

— И вообще, — добавляет Катя, включая плойку. — Вы красивая. Просто забыли об этом.

---

18:50

Я смотрю на себя в зеркало.

Волосы — мягкие волны, падают на плечи. Макияж — лёгкий, почти незаметный, но глаза стали глубже, скулы чётче.

Платье сидит идеально.

— Твою ж… — выдыхает Марина. — Алиса Сергеевна, вы когда-нибудь были моделью?

— Я была помощником. Девять лет.

— Ну, теперь вы будете самым красивым помощником в мире. — Катя поправляет мне воротник. — Идите. Покажите этим сингапурцам, кто тут главный.

Я беру сумку.

Выхожу.

У лифта оборачиваюсь.

— Девочки, спасибо.

— Не за что, — улыбается Марина. — Удачи.

---

19:15

Андрей ждёт меня у входа в ресторан.

— Григорий Борисович сказал, тебе нужна компания, — говорит он. — Я подумал…

Он замолкает.

Смотрит на меня.

— Алис?

— Что?

— Ты… — Он моргает. — Ты выглядишь…

— Что? — повторяю я. — Старо? Устало? Как человек с ипотекой?

— Нет. — Он качает головой. — Ты выглядишь потрясающе.

Я смотрю на него.

Он смотрит на меня.

— Идём, — говорит он. — Сингапурцы ждут.

---

20:05

Ресторан «Континенталь» пахнет деньгами.

Кожаные кресла, белые скатерти, хрусталь. Официанты двигаются бесшумно, как рыбы в аквариуме.

Сингапурцы — двое мужчин лет пятидесяти — уже за столом.

— Мисс Алиса! — приветствуют они меня. — Мы так рады наконец познакомиться лично. Господин Кирилл так много о вас рассказывал!

Я внутренне напрягаюсь.

— Правда?

— О да! Он говорил, что вы — душа компании. Что без вас его офис развалится.

Я улыбаюсь.

— Он преувеличивает.

— Сомневаюсь. — Сингапурец поднимает бокал. — За талантливых женщин, которые держат этот мир!

Мы чокаемся.

---

21:30

Контракт подписан.

Сингапурцы уходят довольные, обещая прислать отсканированные копии уже завтра утром.

Мы остаёмся одни.

— Ну что, — Андрей откидывается на спинку стула. — Ещё по бокалу? За успех?

— За успех, — соглашаюсь я.

Вино — красное, бархатистое. Я не пью красное обычно, но сегодня почему-то хочется.

— Ты была великолепна, — говорит Андрей. — Они даже не смотрели в документы. Просто слушали тебя и кивали.

— Я училась у лучших.

— У Кирилла?

— У девяти лет страха ошибиться.

Он смеётся.

— Ты невыносима.

— Знаю.

Он смотрит на меня.

— Знаешь, — говорит он. — Я никогда не видел тебя такой.

— Какой?

— Расслабленной.

Я молчу.

— Ты всегда как натянутая струна, — продолжает он. — Даже когда улыбаешься, у тебя плечи напряжены. А сейчас — нет.

Я смотрю в бокал.

— Наверное, вино.

— Наверное.

Он не отводит взгляд.

Я тоже.

---

22:15

Мы выходим из ресторана.

Ноябрьский воздух бьёт в лицо, холодный, чистый. Я вдыхаю глубоко.

— Водитель ждёт, — говорит Андрей. — Поехали.

В машине тепло.

Я сижу на заднем сиденье, Андрей рядом. Между нами — полметра, сумка и папка с подписанным контрактом.

— Ты завтра на работу? — спрашивает он.

— А куда я денусь.

— К Кириллу?

— К Кириллу.

Он молчит.

— Алис, — говорит он. — Ты уже решила?

Я смотрю в окно.

— Нет.

— Долго ты ещё будешь думать?

— Пока ипотека не кончится.

— Ипотека кончится через восемнадцать лет.

— Я быстро думаю.

Он смеётся.

— Невыносимая.

— Знаю.

Машина останавливается у моего дома.

— Приехали, — говорит водитель.

Я не двигаюсь.

— Андрей, — говорю я. — Спасибо за сегодня.

— За что?

— За компанию. За суши. За то, что не давишь.

— Это не повод для благодарности.

— Для меня — повод.

Я беру сумку.

Открываю дверь.

— Алис.

Я оборачиваюсь.

— Почему я раньше не замечал? — тихо говорит он.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что?

— Какая ты… — Он замолкает, подбирая слово. — Милая. Весёлая. Живая.

Я смотрю на него.

— Ты просто не смотрел.

— Смотрел. — Он качает головой. — Но видел только помощницу. Самую лучшую, самую надёжную, но — помощницу.

Пауза.

— А сегодня увидел тебя.

Он протягивает руку.

Касается моей щеки.

Тыльной стороной ладони. Медленно. Осторожно.

— Ты очень красивая, Алиса.

Я не дышу.

— Спасибо, — шепчу я.

Он убирает руку.

— Иди. Завтра на работу.

Я киваю.

Выхожу из машины.

Дверь закрывается.

Машина уезжает.

Я стою у подъезда. Ноги ватные. Сердце колотится где-то в горле.

Щека всё ещё помнит его пальцы.

Завтра на работу.

Завтра — ипотека, дубовые столы, эвкалипт, Лиза, Кирилл, девять лет долга.

Сегодня — только этот вечер.

Я захожу в подъезд.

В лифте смотрю на себя в зеркало.

Волосы растрёпаны. Губы красные. Глаза блестят.

— Милая, — говорю я своему отражению. — Весёлая. Живая.

Лифт едет наверх.

Я улыбаюсь.

Глава семнадцатая. Банный день

19:45

Звонок от Кирилла Андреевича застаёт меня за закрытием отчётов.

Я смотрю на экран. «К.А.».

Обычно он не звонит вечером. Обычно он пишет. Обычно он за городом, с Лизой, в отключке от реальности.

Я беру трубку.

— Алис!!! — голос срывается на крик. — Я звоню, чтобы ты знала: я покупаю эту базу!

Пауза.

— Какую базу?

— На которой мы отдыхаем! Всю целиком! Со всеми корпусами, коттеджами и персоналом!

Я моргаю.

— Кирилл Андреевич, зачем вам покупать базу отдыха?

— Затем что там работает этот… этот… — он задыхается, — банщик!

— Банщик?

— Да! Банщик! — Голос взлетает до фальцета. — Я зашёл в парилку, а он… он… веником!

— Веником?

— Её трогал! Мою женщину! Веником!

Я закрываю глаза.

— Кирилл Андреевич. Он банщик. Это его работа. Парить людей веником.

— Я знаю, что это его работа! Но она стонала, Алис! Она стонала от его веника!

Пауза.

— Вы уверены, что это был не просто пар?

— Я уверен, что это был не пар! — орёт он. — Я видел, как она закрыла глаза! Как выдохнула! Как сказала «ой, как хорошо»! Мне она никогда не говорит «ой, как хорошо» про веник!

Я молчу.

— Я хочу, чтобы он был уволен, — продолжает Кирилл Андреевич. — Я хочу, чтобы вся эта база принадлежала мне, и тогда я смогу уволить всех, кто посмеет дышать в её сторону. Найму своих людей. Только лояльных. Только тех, кто не будет на неё смотреть.

— Кирилл Андреевич, — говорю я осторожно. — Покупка базы отдыха — это серьёзная инвестиция. Её нельзя согласовать вот так просто. У нас через три дня встреча с акционерами, вам нужно быть там…

— Мне плевать на акционеров! — перебивает он. — Я сделаю всё, чтобы эти сотрудники пожалели, что вообще дышат в сторону Лизы. Всё понял?

— Кирилл Андреевич…

— Всё, Алис. Завтра начинай искать контакты собственников.

Он вешает трубку.

Я смотрю на экран.

База отдыха.

Банщик.

Веник.

«Ой, как хорошо».

Я убираю телефон.

Смотрю в монитор.

Пункт 8.1. Приобретение активов.

Пункт 8.2. Согласование с советом директоров.

Пункт 8.3.

Я закрываю договор.

Открываю список дел на завтра.

Ничего про базу отдыха я туда писать не буду.

Пусть сначала встретится с акционерами. Пусть объяснит им, куда ушли 3,7 миллиона на дубовые столы, полмиллиона на бриллиантовые лимоны и ещё 200 тысяч на сингапурский сорняк.

А потом, если совет директоров разрешит ему купить эту базу — мы её купим.

Но сначала — пусть объяснит.

Я закрываю ноутбук.

И улыбаюсь.

---

20:30

Сообщение от Андрея.

«Алис, ты ужинала?»

Я смотрю на часы.

«Нет».

«Я тоже. Составишь компанию?»

Пауза.

Я печатаю:

«Во сколько?»

«Через час. Я заеду».

«Хорошо».

Я смотрю на своё отражение в выключенном мониторе.

Водолазка. Юбка. Пучок растрепался за день.

Я открываю ящик стола.

Ручка с золотым пером смотрит на меня.

— Не сейчас, — шепчу я. — Слишком сложно.

Закрываю ящик.

Поправляю волосы.

Выхожу.

---

21:45

Андрей выбирает маленький итальянский ресторан в переулке.

— Здесь никто не знает Кирилла, — объясняет он. — Можно не бояться, что кто-то доложит.

Я смотрю на него.

— А есть чего бояться?

— Не знаю. — Он пожимает плечами. — Ты боишься?

Я молчу.

— Ладно, — улыбается он. — Не отвечай. Давай лучше вино.

---

22:30

Мы смеёмся.

Я не помню, когда в последний раз так смеялась. Наверное, вчера. С ним же.

— И он сказал: «Она стонала от его веника!» — Андрей вытирает слёзы. — Боже мой, Алис. Ты серьёзно?

— Я серьёзно. Он хотел уволить банщика. Потом захотел купить всю базу. Потом захотел нанять «своих людей». — Я качаю головой. — За 15 минут он прошёл путь от парилки до корпоративного поглощения.

— И что ты ему сказала?

— Сказала, что это требует согласования с советом директоров.

— А сама?

— А сама положила трубку и ничего не сделала. — Я отпиваю вино. — Пусть сначала на встречу придёт. Акционеры его уже заждались.

Андрей смотрит на меня с уважением.

— Ты становишься циничной.

— Я становлюсь реалистичной. — Я ставлю бокал. — Разница в том, что циничные люди просто смеются. А реалистичные — записывают в план действий на случай, если босс всё-таки купит эту чёртову базу.

— И что у тебя в плане?

Я улыбаюсь.

— Пока только пункт первый: найти банщика и предупредить.

Андрей смеётся.

— Ты невыносима.

— Знаю.

---

23:15

Мы выходим из ресторана.

Ноябрь. Холодно. Я ёжусь в своём пальто.

— Замёрзла? — Андрей снимает шарф и накидывает мне на плечи.

— Я не…

— Молчи.

Шарф пахнет его парфюмом. Древесина, цитрус, что-то тёплое.

— Спасибо, — говорю я.

— Не за что.

Мы идём к машине.

— Сегодня было хорошо, — говорит он. — Давно я так не отдыхал.

— Отдыхал?

— Ну, не работал. Не думал о контрактах, поставках, проблемах. Просто сидел и разговаривал с красивой девушкой.

Я смотрю на него.

— Ты про меня?

— Про тебя.

Я молчу.

— Алис, — говорит он. — Я очень рад, что ты согласилась.

— Я тоже.

Он останавливается у моей двери.

— Спокойной ночи, — говорит он.

— Спокойной ночи.

Он не уходит.

— Я очень приятно провёл время, — тихо говорит он. — Спасибо.

— Мне тоже было приятно.

Он смотрит на меня.

Потом наклоняется и целует в щёку.

Осторожно. Почти невесомо.

— Иди, — говорит он. — Завтра на работу.

Я киваю.

Захожу в подъезд.

В лифте смотрю на себя в зеркало.

Шарф на плечах. Щека горит.

— Завтра на работу, — шепчу я.

Лифт едет наверх.

Я улыбаюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава восемнадцатая. Утро без контроля

04:47

Его руки на моей талии.

Я чувствую их сквозь сон — тёплые, уверенные. Пальцы скользят по коже, оставляя дорожки мурашек. Андрей наклоняется к моему лицу, проводит большим пальцем по скуле, заправляет прядь за ухо.

— Алиса, — шепчет он.

Я не отвечаю. Я просто смотрю в его глаза — серые, почти прозрачные в этом свете.

Он целует меня.

Нежно. Медленно. Его губы мягкие, тёплые, пахнут кофе и мятой. Я отвечаю — сначала робко, потом смелее. Мои пальцы зарываются в его волосы.

Поцелуй углубляется.

Его руки спускаются ниже — по шее, по ключицам, по груди. Останавливаются на талии, сжимают. Я чувствую, как напрягаются его пальцы, как он притягивает меня ближе.

— Алиса, — снова шепчет он. — Ты не представляешь, как долго я этого ждал.

— Представляю, — отвечаю я. — Девять лет.

Он улыбается.

И целует меня снова — уже не нежно. Жадно. Голодно. Так, будто мы не на работе, не в его кабинете, не за стеклянной дверью, которую любой может открыть.

— Здесь? — выдыхаю я.

— Здесь.

Он садится на край стола и тянет меня за собой.

Я оказываюсь сверху. Подо мной — бумаги, папки, договоры. Край стола впивается в бёдра.

— Не жалко? — шепчу я, кивая на документы.

— Плевать.

Он расстёгивает мою блузку.

Я срываю с него пиджак.

Мы целуемся — исступлённо, торопливо, как будто за дверью уже стоит весь офис и ждёт, когда мы закончим. Его руки везде — на спине, на груди, на бёдрах. Он приподнимает меня, сажает на стол, раздвигает мои колени.

— Алиса, — выдыхает он. — Ты же хочешь?

— Да.

— Скажи.

— Хочу.

Он входит в меня резко, без предупреждения.

Я вскрикиваю — не от боли, от неожиданности. Он замирает.

— Больно?

— Нет. Просто…

— Что?

— Давно не было.

Он улыбается.

— Исправим.

Он двигается медленно, глубоко. Каждый толчок отдаётся внизу живота горячей волной. Я сжимаю его плечи, впиваюсь ногтями в кожу. Он легкое шипение со стоном — но не останавливается.

— Быстрее, — прошу я.

— Не торопись.

— Я девять лет не торопилась.

Он ускоряется.

Стол скрипит. Бумаги разлетаются по полу. Есть только ритм, только жар, только его дыхание на моей шее. Как же хорошо.

— Алиса, — шепчет он. — Алиса, я…

Он не договаривает.

Я чувствую, как внутри нарастает напряжение — горячее, неконтролируемое. Я сжимаю его бёдра ногами, выгибаюсь навстречу.

— Ещё, — прошу я. — Ещё…

Он ускоряется. Ещё быстрее. Ещё глубже.

Я закрываю глаза.

И взрываюсь.

— Алиса!

Я открываю глаза.

---

05:12

Потолок.

Белый. С трещиной в углу. Второй год собираюсь вызвать мастера.

Я смотрю на эту трещину и пытаюсь вспомнить, как дышать.

Сердце колотится где-то в горле. Тело горит. Простыня сбита, одеяло на полу. Я вся мокрая — как будто бежала марафон, а не лежала в кровати.

Я трогаю своё лицо.

Горячее.

Шея. Грудь. Живот.

Между ног пульсирует.

— Твою мать, — шепчу я в потолок.

Андрей.

Его руки. Его губы. Его голос.

Стол. Бумаги. Кабинет.

Я сажусь на кровати.

Волосы прилипли к вискам. Ночь за окном — непроглядная, ноябрьская. До будильника ещё час.

— Это просто сон, — говорю я вслух. — Просто сон. Ты сошла с ума. Ты уже спишь и видишь эротические сны про будущего начальника. Ты вообще нормальная?

Потолок молчит.

Я встаю.

Иду в душ.

Включаю холодную воду.

---

05:30

Ледяная вода стекает по спине.

Я стою, прижавшись лбом к кафелю, и пытаюсь не думать.

Не думать о его руках на моей талии.

Не думать о его губах на моей шее.

Не думать о том, как он смотрел на меня в ресторане. Как провожал до дома. Как целовал в щёку.

Он будущий начальник.

Он не любовник.

Он не мужчина, с которым можно заниматься сексом на столе в офисе.

Он — Андрей Владимирович. Акционер. Работодатель. Человек, который предложил мне работу, потому что я хороший специалист.

А не потому что я хочу, чтобы он…

Я открываю воду сильнее.

Холодно.

Помогает.

---

06:15

Я пью кофе.

Стою у окна, смотрю на серое утро. Снег идёт третий день. Или четвёртый. Я уже сбилась со счёта.

В голове — каша.

Я же уже решила. Я перейду к Андрею. Я подпишу договор. 280 тысяч, два ассистента, никаких лимонов и эвкалипта. Нормальная работа. Нормальная жизнь.

Почему я до сих пор не уволилась?

Почему я каждое утро прихожу в этот офис, меняю воду в цветах, слушаю стоны за дверью и делаю вид, что так и надо?

Почему я до сих пор не сказала Кириллу: «Я ухожу»?

Я смотрю в кружку.

Кофе остыл.

Я выливаю его в раковину.

---

07:45

Я захожу в офис.

Кирилл Андреевич уже здесь.

Это плохой знак. Он никогда не приходит раньше меня. Он вообще не умеет приходить раньше — у него укладка 40 минут, завтрак, кофе, просмотр почты.

Сегодня он сидит в приёмной.

— Алис, — вскакивает он. — Наконец-то.

Я снимаю пальто.

— Что случилось?

— Мне нужно, чтобы ты подготовила документы. Все. За последние три месяца. Финансовые отчёты, договоры, переписка с сингапурцами, кадровые приказы. Всё, что может понадобиться на совете директоров.

— У вас есть время до четверга, — говорю я. — Успеем.

— Нет, ты не понимаешь. — Он ходит по приёмной. — Я должен быть готов ко всему. Григорий Борисович настраивает акционеров против меня. Они будут задавать вопросы. Мне нужно будет отвечать.

— Какие вопросы?

— Про деньги. Про мебель. Про увольнения. — Он останавливается. — Про неё.

— Про Лизу?

Он молчит.

— Кирилл Андреевич, — говорю я. — Если акционеры спросят про Лизу, никакие документы вам не помогут.

— Я знаю. — Он садится в кресло. — Поэтому она пока не будет приходить в офис.

Я смотрю на него.

— Что?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мы договорились. Какое-то время она не будет появляться. Чтобы не давать повода. Я буду уходить раньше. Не задерживаться. Работать строго по расписанию.

— Кирилл Андреевич…

— Я исправлюсь, Алис. — Он поднимает на меня глаза. — Я правда исправлюсь. Только помоги мне пройти этот совет. Пожалуйста.

«Пожалуйста».

Третий раз за девять лет.

Я смотрю на него.

На этого человека, который уволил двух лучших аналитиков за улыбку. Который потратил 3,7 миллиона на дубовые столы. Который привёз из Сингапура сорняк, потому что его девушка любит эвкалипт.

Который сейчас сидит в моём кресле, сжав руки в замок, и смотрит на меня так, будто я — его единственная надежда.

— Хорошо, — говорю я. — Я подготовлю документы.

Он выдыхает.

— Спасибо. Ты лучшая.

Седьмой раз.

Я веду счёт.

---

11:30

Я сижу над отчётами.

Цифры плывут перед глазами. 3,7 миллиона. 500 тысяч. 200 тысяч. 47 300.

Ипотека.

Девять лет.

Стол в кабинете Андрея.

Его руки на моей талии.

Я закрываю глаза.

— Алис, — голос Кирилла Андреевича из кабинета. — Ты нашла отчёт по сингапурским расходам за август?

— Да, — отвечаю я. — Сейчас принесу.

Я встаю.

Иду к шкафу с документами.

Открываю папку.

Работаю.

---

19:30

Я собираюсь домой.

Кирилл Андреевич ушёл в 18:00 — ровно, как обещал. Никаких задержек, никаких «Алис, ещё пять минут».

Я закрываю ноутбук.

Смотрю на телефон.

Сообщений от Андрея нет.

Я сама не писала.

Что я должна ему написать? «Мне приснился секс с тобой на столе, и теперь я не могу смотреть на дубовые столешницы без смущения»?

Я убираю телефон в сумку.

Выхожу из офиса.

На улице темно, снег, ноябрь.

Ипотека.

Девять лет.

Совет директоров через три дня.

И сон, который никак не выходит из головы.

Я сажусь в такси.

Закрываю глаза.

Глава девятнадцатая. Лимонное предложение

10:15

Кирилла Андреевича нет в офисе.

Это одновременно облегчение и тревога. Облегчение — потому что я могу спокойно работать, не отвлекаясь на стоны за дверью и внезапные «Алис, Лиза хочет эвкалипт в переговорную». Тревога — потому что когда его нет, он обычно звонит.

Я сижу над отчётами.

Цифры. Графики. Прогнозы.

Через два дня — совет директоров. Григорий Борисович уже прислал список вопросов. Три страницы. Мелким шрифтом.

Я открываю пункт первый:

«Обоснование замены 12 единиц корпусной мебели в период с 15.10 по 30.10».

Я пишу:

«Экологическая оптимизация рабочего пространства».

Спаси меня Господь за эту формулировку.

Телефон вибрирует.

Кирилл Андреевич

Я беру трубку.

— Алис! — голос срывается, как будто он бежал марафон. — Срочно! Мне нужно кольцо!

Я замираю.

— Какое кольцо?

— Обручальное! — выдыхает он. — С жёлтым бриллиантом! В виде лимона!

Пауза.

— Кирилл Андреевич…

— Размер я знаю! Она говорила! 17-й! Или 16,5? Я не помню! Но ты можешь уточнить!

— Кирилл Андреевич…

— И букет! Огромный букет! Белые розы! Она любит белые розы! Или эвкалипт? Нет, розы! Точно розы! Алис, ты слушаешь?!

— Я слушаю. — Я закрываю глаза. — Кирилл Андреевич, у вас через два дня встреча с акционерами. Григорий Борисович уже прислал список вопросов. Три страницы. Если вы сейчас потратите деньги на обручальное кольцо с жёлтым бриллиантом…

— Плевать! — перебивает он. — Ты не понимаешь! Она сказала… — голос ломается. — Она сказала, что я её не люблю.

— Почему она так решила?

— Потому что я не сделал предложение! — почти кричит он. — Алис, ты представляешь? Она столько раз… она жертвовала своим телом… тратила на меня всю свою женскую энергию… а я даже не хочу на ней жениться!

Я молчу.

— Она плакала, Алис. — Голос становится тише. — Говорила, что после всего, что у нас было… после стольких… ну, ты понимаешь… я должен был уже давно сделать предложение. А я всё тяну.

— Кирилл Андреевич…

— Я люблю её, Алис. — Он почти шепчет. — Я правда люблю. Я просто боялся. А теперь понял — если я её потеряю, мне ничего не нужно. Ни компания, ни акционеры, ни деньги. Только она.

Я смотрю в монитор.

Пункт 1.2. Обоснование неэффективных расходов.

— Я позвоню ювелиру, — говорю я.

— Спасибо! — выдыхает он. — Ты лучшая! Я знал, что ты поймёшь!

Восьмой раз.

Я веду счёт.

---

10:45

— Галерея «Картье», здравствуйте.

— Здравствуйте. Это Алиса Сергеевна. Помощник Кирилла Андреевича.

— Ах, да. — Голос девушки узнаваемо теплеет. — По поводу лимонов?

— По поводу лимона. Один. Обручальное кольцо.

Пауза.

— Жёлтый бриллиант?

— Да.

— Огранка?

— Груша.

— Размер?

— 17-й. Кажется. Или 16,5. Я уточню.

— Сроки?

— Вчера.

Она вздыхает.

— Я поняла. Сделаем.

Я называю карту.

Цифра такая, что у меня на секунду перехватывает дыхание.

Больше, чем серьги.

Намного больше.

— Хорошо, — говорю я. — Спасибо.

Кладу трубку.

Смотрю в монитор.

Пункт 1.3. Обоснование представительских расходов.

Я пишу:

«Укрепление корпоративного имиджа».

---

12:30

Сообщение от Андрея.

«Алис, ты сегодня обедаешь?»

Я смотрю на экран.

«Работаю».

«Я тоже. Давай совместим. Деловой обед. Нужно, чтобы ты посмотрела документы перед собранием».

«Какие документы?»

«По сингапурцам. Хочу убедиться, что всё чисто перед советом директоров».

Пауза.

Я печатаю:

«Во сколько?»

«Через час. Я заеду».

«Хорошо».

---

13:45

Андрей уже сидит за столиком у окна.

— Ты похудела, — говорит он вместо приветствия. — Плохо ешь.

— Я ем.

— Суши с лососем — не еда.

— Для меня — еда.

Он качает головой, но улыбается.

— Ладно. Документы вот.

Он протягивает папку.

Я открываю.

Цифры, графики, прогнозы. Сингапур. Я смотрю и вижу — всё чисто. Аккуратно. Профессионально.

— Всё хорошо, — говорю я. — Можно подписывать.

— Отлично. — Он убирает папку. — А теперь рассказывай.

— Что рассказывать?

— Что там у вас опять произошло? — Он откидывается на спинку стула. — Я же вижу, ты сама не своя. Какие новые приколы в сериале «Лимонные дольки»?

Я смотрю на него.

— Ты издеваешься?

— Нисколько. — Он абсолютно серьёзен. — Это лучшее, что происходит в моей жизни. Я пропустил две серии, пока был за границей. Вводи в курс дела.

Я молчу секунду.

Потом начинаю смеяться.

— Боже, — говорю я. — Ты правда хочешь это слушать?

— Правда.

— Хорошо. — Я делаю глоток горячего кофе. — Значит, так. Вчера у Лизы случился экзистенциальный кризис.

— На почве чего?

— На почве того, что она сделала Кириллу бесчисленное количество минетов, пожертвовала ему всю свою женскую энергию, а он до сих пор на ней не женился.

Андрей замирает.

— Что?

— Она сказала ему: «Я столько раз жертвовала своим телом ради твоего удовлетворения, потратила всю свою женскую энергию, а ты даже не хочешь на мне жениться».

— Нет. — Андрей качает головой. — Не верю. Ты это придумала.

— Клянусь ипотекой.

— Мне теперь нужно выпить что то крепче американо. И что он?

— У него истерика. Он звонит мне и требует заказать обручальное кольцо. С жёлтым бриллиантом. В форме лимона.

Андрей смотрит на меня.

Потом закрывает лицо руками.

— Алис, — говорит он сквозь пальцы. — Ты понимаешь, что это гениально?

— Что именно?

— Всё. — Он поднимает голову. — Вся эта ситуация. Девушка, которая измеряет любовь количеством отсосанных сантиметров. Миллиардер, который покупает бриллиантовые лимоны, чтобы компенсировать недостаток женской энергии. Ты, которая сидит и спокойно заказывает это кольцо, потому что у тебя ипотека.

Он смеётся.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я тоже.

— Знаешь, что нам нужно? — говорит он.

— Что?

— Найти тебе замену.

Я смотрю на него.

— Не потому что ты плохо работаешь, — быстро добавляет он. — А потому что когда ты уйдёшь ко мне, твой преемник должен будет продолжать этот сериал.

— Андрей…

— Я серьёзно. — Он вытирает слёзы. — Нужен человек, который будет записывать все эти диалоги и присылать мне. «Лимонные дольки», сезон 2. Я готов продюсировать.

Я смеюсь.

— Ты невыносим.

— Знаю.

Он смотрит на меня.

— Но тебя это не остановит, — тихо говорит он. — Да?

Я молчу.

— Ты всё ещё думаешь, — кивает он. — Я вижу.

— Думаю.

— Долго ещё?

— Пока ипотека не кончится.

— Она кончится через 18 лет.

— Я быстро думаю.

Он улыбается.

— Ладно. Думай. Я подожду.

---

15:30

Я возвращаюсь в офис.

На столе — сообщение от ювелира.

«Алиса Сергеевна, кольцо будет готово в пятницу. Жёлтый бриллиант 3.2 карата, огранка груша, платина. Счёт приложен».

Я смотрю на цифру.

Пятница.

Совет директоров — четверг.

Он не успеет сделать предложение до встречи с акционерами.

Или успеет?

Я закрываю сообщение.

Открываю отчёт.

Пункт 2.1. Кадровая политика.

Пункт 2.2. Обоснование увольнений.

Я пишу:

«Оптимизация штатного расписания в соответствии со стратегическими задачами компании».

Спаси меня Господь.

И мою ипотеку.

Глава двадцатая. Час расплаты

09:30

Переговорная пахнет полировкой и нервами.

Я расставляю папки. Каждое место подписано именной табличкой. Григорий Борисович — справа от председателя. Независимые директора — напротив. Финдиректор — у проектора.

Вода. Бокалы. Кофе — три вида, потому что у каждого свои предпочтения.

Блокноты. Ручки. Запасные флешки.

Всё готово.

Я выдыхаю.

— Алиса Сергеевна!

Первый акционер входит в приёмную — грузный мужчина лет шестидесяти, я знаю его по прошлым собраниям. Всегда недоволен, всегда задаёт неудобные вопросы.

— Здравствуйте, Иван Петрович. Проходите в переговорную.

— Здравствуйте, — буркает он. — Кирилл Андреевич уже здесь?

— Готовится. Я провожу вас.

Он идёт за мной, тяжело ступая.

— Слышал, у вас тут бардак развели, — говорит он в спину. — Столы меняли, цветы закупали. Эвкалипт какой-то сингапурский.

— Оптимизация рабочего пространства, — отвечаю я ровно.

— Оптимизация, — хмыкает он. — Ну-ну.

Я открываю дверь переговорной.

— Ваше место справа.

Он садится. Смотрит на папку с документами.

— Это вы готовили?

— Да.

— Хорошо подготовили. — Он открывает первую страницу. — Я читал ваш отчёт. Внятно, чётко, по делу. Не то что некоторые.

Я киваю.

— Спасибо.

Выхожу.

---

09:45

Следующие полчаса — конвейер.

— Здравствуйте, проходите в переговорную.

— Алиса Сергеевна, доброе утро. Как самочувствие?

— Спасибо, хорошо. Ваше место у окна.

— Вы не представляете, что мне напарница устроила вчера с документацией…

— Сочувствую. Кофе будете?

— Алиса Сергеевна, я слышал, вы увольняетесь? Правда?

— Я рассматриваю предложения.

— И правильно. Такому сотруднику нужно более адекватного начальника. А то Кирилл Андреевич вас на дно тянет со своими… приколами.

Я молчу.

— Я серьёзно, — добавляет он тише. — Вы талантливый управленец. Не зарывайте себя.

— Спасибо, — говорю я. — Я подумаю.

---

10:15

Все рассажены.

Я заглядываю в кабинет Кирилла Андреевича.

Он сидит за столом, перед ним — открытая папка с докладом. Пиджак застёгнут, волосы уложены, лицо бледнее обычного.

Андрей стоит у окна, скрестив руки.

— Готовы? — спрашиваю я.

— Да, — выдыхает Кирилл Андреевич. — Документы все?

— В переговорной. Две папки: основная презентация и резервные материалы на случай вопросов.

— Вода?

— На столе. И запасной графин у окна.

— Кофе?

— Три вида. Чай тоже есть.

— Проектор?

— Проверила. Работает.

Он смотрит на меня.

— Алис.

— Да?

— Если я там… ну, если я забуду что-то… или не так скажу…

— Я буду за дверью, — перебиваю я. — Если что — зайду с документами.

Он кивает.

— Спасибо.

Девятый раз.

Я всё ещё веду счёт.

— Идёмте, — говорю я. — Они ждут.

---

10:22

Дверь переговорной закрывается за ними.

Я остаюсь в приёмной.

Сажусь за свой стол.

Смотрю на монитор.

Входящие: +7.

Сингапур. Логистика. Отдел кадров.

Обычные письма. Обычная работа. Обычная пятница, только сегодня четверг, и за дверью решается судьба моего босса.

Я открываю договор.

Пункт 9.1. Исполнение обязательств.

Пункт 9.2.

Из переговорной доносится голос Григория Борисовича. Слов не разобрать, но интонация — тяжёлая, вопросительная.

Я закрываю договор.

Открываю список задач.

Замена аналитиков — в процессе. Сингапурский контракт — подписан. Бюджет на эвкалипт — утверждён до конца года.

Кольцо с лимоном — будет готово завтра.

Заявление на увольнение — в верхнем ящике стола.

Я смотрю на ящик.

Не открываю.

---

12:45

Я захожу в переговорную с кофе.

Григорий Борисович что-то помечает в документах. Независимые директора переглядываются. Финдиректор нервно крутит ручку.

Кирилл Андреевич сидит прямой, как аршин проглотил. Лицо бледное, на лбу испарина.

Андрей перехватывает мой взгляд.

Чуть заметно кивает.

«Всё идёт по плану».

Я ставлю кофе.

Забираю пустые чашки.

Выхожу.

---

14:30

Обед никто не заказывал.

Я сижу за своим столом и жую гранолу из пакетика. Сингапур прислал подтверждение. Логистика отчиталась о поставках. Отдел кадров прислал ещё три резюме на замену Ветрову и Смирновой.

За дверью — гул голосов. Иногда прорывается слово «мебель». Иногда — «увольнения». Один раз — отчётливо «Лиза».

Я жую гранолу.

Она безвкусная.

---

15:50

Я захожу с документами.

— Кирилл Андреевич, дополнительные материалы по сингапурскому контракту.

Он берёт папку. Пальцы чуть дрожат.

— Спасибо, Алис.

Я раскладываю свежие копии. Забираю черновики.

Григорий Борисович смотрит на меня поверх очков.

— Алиса Сергеевна, — говорит он. — Вы давно в компании?

— Девять лет.

— Девять лет. — Он кивает. — И ни разу не ошиблись в документах?

— Ни разу.

Он смотрит на меня долго. Потом переводит взгляд на Кирилла Андреевича.

— Учитесь, — говорит он.

В переговорной тихо.

Я выхожу.

---

17:45

Дверь открывается.

Акционеры выходят — усталые, но без явного желания убивать. Григорий Борисович задерживается у моего стола.

— Алиса Сергеевна.

— Да?

— Заседание окончено. Решения будут оформлены протоколом.

— Я поняла.

Он смотрит на меня.

— Вы хорошо подготовились.

— Спасибо.

— Я серьёзно. — Он понижает голос. — Если бы не ваши отчёты, он бы сегодня не вывез.

Я молчу.

— Подумайте над моими словами, — добавляет он. — О более адекватном начальнике.

Он уходит.

Я смотрю на дверь переговорной.

---

18:00

Я захожу в кабинет Кирилла Андреевича.

Он сидит в кресле, расслабленный, как будто с него сняли корсет. Пиджак висит на спинке стула, галстук ослаблен, рукава закатаны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Андрей стоит у окна.

— Ну, — говорит Кирилл Андреевич. — Кажется, пронесло.

— Не пронесло, — поправляет Андрей. — Ты отбился. Разница есть.

— Какая разница, — отмахивается Кирилл Андреевич. — Главное, базу отдыха не дали купить.

Я смотрю на него.

— Это было в повестке?

— В кулуарах, — объясняет Андрей. — Григорий Борисович поднял вопрос. Акционеры единогласно проголосовали против.

— Почему? — Кирилл Андреевич всё ещё не верит. — Это же отличные вложения! Развитие туристического кластера!

— Это убыточный объект, Кирилл. — Андрей вздыхает. — Ты хотел купить его, потому что там работает банщик, который посмел дотронуться до твоей девушки веником. Акционеры это знают. Они не будут вкладывать деньги в твои личные разборки.

Кирилл Андреевич молчит.

— Но он всё равно пострадает, — тихо говорит он. — Я найду способ.

— Кирилл.

— Что?

— Оставь банщика в покое.

— Не могу. — Он смотрит в стену. — Она стонала, Андрей. От его веника. Мне она никогда так не стонала.

Я перевожу взгляд с одного на другого.

— Кирилл Андреевич, — говорю я. — Кольцо будет готово завтра.

Он встрепенулся.

— Завтра? Точно?

— Ювелир обещал к вечеру. Я привезу утром в пятницу.

— Спасибо, Алис. — Он выдыхает. — Ты лучшая.

Десятый раз.

Я открываю папку.

— Кирилл Андреевич. У меня есть ещё один документ.

— Что там?

Я кладу на стол заявление.

Он смотрит на первую строчку.

— «Прошу уволить меня по собственному желанию…» — читает он вслух. — Алис…

— Я не завтра ухожу, — перебиваю я. — Я готова отработать два месяца. Подготовить замену. Ввести в курс дела. Передать все контакты, все процессы, все пароли. Вы даже не заметите, что меня нет.

— Я замечу, — тихо говорит он.

Я смотрю на него.

— Кирилл Андреевич. Девять лет. Я ни разу не просила ни о чём для себя. Ни разу не брала отпуск дольше трёх дней. Ни разу не сказала «нет», когда вы просили меня сделать невозможное к вчерашнему дню.

Пауза.

— Я просто хочу уйти красиво. Без скандала. Без обиды. Просто — закончить эту историю и начать новую.

Он молчит.

Долго.

Потом кивает.

— Хорошо, — говорит он. — Два месяца. Но чтобы идеально.

— Обещаю.

Он смотрит на заявление.

— Я подпишу завтра, — говорит он. — Сегодня не могу. Слишком много всего.

— Хорошо.

Я забираю заявление.

Поворачиваюсь к Андрею.

Он смотрит на меня так, будто я только что выиграла олимпийское золото.

— Я подпишу договор завтра, — говорю я. — Если предложение ещё в силе.

— Оно в силе, — тихо отвечает он. — С того самого вторника.

Я киваю.

Выхожу из кабинета.

Сажусь за свой стол.

Смотрю на верхний ящик.

Открываю.

Ручка с золотым пером лежит на месте.

Я беру её.

Кладу в сумку.

---

19:30

Я выхожу из офиса.

Ноябрь. Снег. Темно.

Ипотека.

Девять лет.

Два месяца.

Новая работа.

И ручка с золотым пером в сумке.

Я сажусь в такси.

— Какой адрес? — спрашивает водитель.

Я смотрю в окно.

— Домой, — говорю я. — На Гоголя, 15.

Машина трогается.

Я закрываю глаза.

Глава двадцать первая. Дорога домой

08:15

Ювелирный салон встречает меня запахом денег и тишиной.

— Алиса Сергеевна! — девушка за стойкой узнаёт меня и улыбается. — Ваш заказ готов.

Она достаёт бархатный футляр.

Открывает.

Кольцо лежит на чёрной подушке — жёлтый бриллиант, огранка «груша», три с лишним карата чистой любви. Платина, тонкая работа, внутри гравировка — я не спрашивала какая, но догадываюсь.

«Моему лимончику».

Или что-то в этом роде.

— Потрясающе, — говорю я.

— Клиент будет доволен, — кивает девушка.

Клиент будет доволен. Клиент будет в экстазе. Клиент, возможно, даже заплачет и снова скажет, что я лучшая.

Одиннадцатый раз за последние две недели.

Я подписываю документы.

Прячу футляр в сумку.

Выхожу на улицу.

Ноябрь. Снег. Ипотека.

И кольцо за полтора миллиона рублей в моей сумке.

---

09:30

— Алис! — Кирилл Андреевич выбегает из кабинета, едва завидев меня в дверях. — Кольцо?

— Вот. — Я протягиваю футляр.

Он открывает дрожащими руками.

Смотрит.

Молчит долго.

— Идеально, — выдыхает он. — Ты лучшая.

Двенадцатый раз.

Я перестаю вести счёт.

— Теперь ресторан, — говорит он, не отрывая взгляда от кольца. — Нужен лучший ресторан в городе. Самый романтичный. Самый красивый.

— Я забронирую.

— И цветы. — Он поднимает глаза. — Весь ресторан должен быть в эвкалипте. Она любит эвкалипт.

— Весь ресторан?

— Весь. Чтобы она зашла и ахнула.

— Эвкалипт очень дорогой, Кирилл Андреевич. Особенно в таких объёмах.

— Мне плевать.

— Хорошо.

— И ещё, — он мнётся. — Стол должен быть в вип-зоне. Чтобы никто не видел.

— Уединённый?

— Да. — Он краснеет. — Чтобы если она захочет… ну, отблагодарить… меня… прямо там…

Я смотрю на него.

— Чтобы было где?

— Да. — Он совсем красный. — Стол должен быть такой, чтобы под ним… ну, ты понимаешь.

— Я понимаю.

— Она иногда очень порывистая, — оправдывается он. — Когда радуется. А она будет радоваться, я уверен.

— Конечно.

— И она так потрясающе это делает, — вырывается у него. — Горлом. Я никогда не думал, что так можно. Она прямо чувствует, когда надо ускориться, когда замедлиться, когда…

— Кирилл Андреевич! — перебиваю я.

Он замолкает.

— Я поняла, — говорю я. — Уединённый вип-стол. С достаточным пространством под столешницей.

Он кивает.

— Спасибо, Алис.

Тринадцатый раз.

Я разворачиваюсь и иду к своему столу.

Мне нужно забронировать ресторан.

И никогда больше не слышать слово «горло».

Никогда.

---

11:30

— Ресторан «Шато», здравствуйте.

— Здравствуйте. Мне нужен вип-стол на пятницу. Максимально уединённый.

— На сколько персон?

— Двое.

— Есть кабинка с плотными шторами. Полная изоляция.

— Стол там какой?

— Мраморный. Очень большой.

Я закрываю глаза.

— А пространство под столом?

Пауза.

— Простите?

— Пространство. Под столешницей. Достаточно ли там места?

Ещё пауза.

— Я… уточню у менеджера.

— Уточните, пожалуйста. Это очень важно для клиента.

Я вешаю трубку.

Смотрю в монитор.

Пункт 10.1. Организация мероприятий.

Пункт 10.2. Работа с подрядчиками.

Пункт 10.3.

Я пишу:

«Ресторан: бронь на пятницу, 19:00. Вип-кабинка с плотными шторами. Стол — мрамор, достаточно места под столешницей. Дополнительно: эвкалипт — весь зал, счёт без ограничений».

Сохраняю.

Закрываю документ.

---

13:45

Сообщение от Андрея.

«Алис, сегодня получится встретиться? Нужно подписать документы».

Я смотрю на экран.

«По работе?»

«По твоей новой работе. Хочу закрыть вопрос, пока ты не передумала».

«Я не передумаю».

«Знаю. Но всё равно хочу подписать. Чем раньше — тем спокойнее».

Пауза.

«Во сколько?»

«В 19:00. Ресторан „Бокка“. Устроит?»

«Устроит».

«Тогда до вечера».

Я убираю телефон.

Смотрю на сумку.

Там лежит ручка с золотым пером.

Сегодня я подпишу договор.

Не чужую любовь.

Свою жизнь.

---

19:15

«Бокка» — маленький итальянский ресторан в переулке, где не бывает случайных людей.

Андрей уже за столиком.

— Ты пунктуальна, — улыбается он.

— Ты тоже.

— Я всегда. — Он пододвигает меню. — Заказывай. Сегодня праздник.

— Ещё не подписано.

— Будет подписано через пять минут. — Он достаёт папку. — Договор, два экземпляра. Проверяй.

Я открываю.

Пункт 1.1. Предмет договора.

Пункт 1.2. Права и обязанности сторон.

280 000.

Два ассистента.

28+7 дней отпуска.

Оплата больничных.

Никаких лимонов.

Никакого эвкалипта.

Никаких «Алис, Лиза хочет».

Я беру ручку.

Свою.

С золотым пером.

Подписываю.

— Твоя? — спрашивает Андрей, глядя на ручку.

— Моя. — Я закрываю договор. — Давно ждала повода.

Он улыбается.

— Я тоже.

---

20:30

Вино — красное, бархатистое, дорогое. Андрей заказал бутылку, даже не глядя на цену.

— За твою новую жизнь, — поднимает он бокал.

— За новую жизнь.

Мы чокаемся.

— Ну, — говорит он. — Рассказывай продолжение сериала. Что там в «Лимонных дольках» сегодня?

Я смотрю на него.

— Ты серьёзно?

— Как ипотека.

Я вздыхаю.

— Сегодня Кирилл Андреевич объяснял мне, какой потрясающий минет делает Лиза.

Андрей замирает с бокалом у губ.

— Что?

— Горло, — говорю я. — Он сказал слово «горло». Он описал технику. Он сказал, что никто никогда так не делал.

Андрей ставит бокал.

Закрывает лицо руками.

— Алис, — говорит он сквозь пальцы. — Ты врёшь.

— Клянусь ипотекой.

— Он реально обсуждал с тобой качество минета своей девушки?

— Реально.

— И что ты ему сказала?

— Сказала, что забронирую столик с достаточным пространством под столешницей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Андрей издаёт звук — не то смех, не то всхлип.

— Боже мой, — выдыхает он. — Боже мой, Алис. Это лучший сериал в моей жизни.

— Рада, что тебе нравится.

— Нравится? — Он поднимает голову. — Я готов спонсировать второй сезон. Я готов купить права на экранизацию. Я готов нанять сценариста, который будет записывать всё, что ты говоришь, и перерабатывать в скрипты.

— Андрей.

— Что?

— Сначала давай закончим первый сезон.

Он смотрит на меня.

— А когда конец?

Я думаю.

— Через два месяца. Когда я передам дела и уйду.

— Хэппи-энд?

— Посмотрим.

Он улыбается.

— Я верю в хэппи-энды.

---

22:30

Мы выходим из ресторана.

Ноябрь. Снег. Тишина.

— Я вызову такси, — говорит Андрей.

— Я могу на метро.

— Не можешь. Ты сегодня подписала договор. Тебе положено такси.

Он нажимает кнопку в приложении.

— Через пять минут.

Мы стоим под козырьком.

— Алис, — говорит он. — Я очень рад.

— Что?

— Что ты выбрала себя. Не работу. Не ипотеку. Не чувство долга. Себя.

Я молчу.

— Девять лет, — продолжает он. — Ты была самой лучшей, самой надёжной, самой незаменимой. Но ты не была счастлива.

— Откуда ты знаешь?

— Я смотрел. — Он поворачивается ко мне. — Все эти годы — я смотрел и думал: когда же она поймёт, что достойна большего?

Я смотрю на него.

— А если я не достойна?

— Достойна. — Он говорит это так просто, будто это очевидный факт. — Ты всегда была достойна. Просто тебе никто не говорил.

Подъезжает машина.

— Твой адрес? — спрашивает водитель.

— Гоголя, 15, — отвечаю я.

Андрей открывает дверь.

— Садись.

Я сажусь.

— Спокойной ночи, — говорит он.

— Спокойной ночи.

Он закрывает дверь.

Машина трогается.

Я смотрю в окно.

Он стоит под козырьком, руки в карманах, снег падает на плечи.

Я смотрю, пока он не исчезает из виду.

---

23:15

Я сижу на кухне.

Передо мной — договор. Подпись, золотое перо, новая жизнь.

Я смотрю в окно.

Снег.

Ноябрь.

Девять лет.

Два месяца.

— Я выбираю себя, — шепчу я.

Потолок молчит.

Но в груди — тепло.

Наверное, это оно.

Счастье.

Глава двадцать вторая. Границы дозволенного

07:15

Утро начинается с сообщения от Андрея.

Не с будильника. Не с почты. Не с истерики Кирилла Андреевича.

С сообщения от Андрея.

«Алис, доброе утро. Я отправил в отдел кадров четыре анкеты. Очень хорошие кандидаты. Посмотри, когда будешь в офисе».

Я тру глаза. Смотрю на экран.

«Спасибо. Посмотрю».

Он печатает секунд десять. Потом:

«Я их специально отбирал по одному критерию».

«Какому?»

«Чувство юмора. Нам нужен человек, который сможет достойно продолжать сериал „Лимонные дольки“ в твоём исполнении».

Я улыбаюсь.

«Ты серьёзно?»

«Совершенно. Я уже придумал слоган: „Новый помощник — новые лимоны“. Как тебе?»

«Ужасно».

«Значит, сработает».

Я смотрю в потолок.

Печатаю:

«А если кандидат не оценит твой слоган?»

«Значит, не подходит. Лимонные дольки — проект серьёзный. Тут нужна преданность».

Я смеюсь.

Телефон вибрирует от нового сообщения.

«Ладно, работай. Я в салоне. Если что — я рядом».

«Рядом — это где?»

«В 15 минутах от твоего офиса. Буду держать кулачки за собеседования».

Я убираю телефон.

Смотрю в окно.

Снег. Ноябрь. Утро.

И улыбка, которая не сходит с лица уже 10 минут.

---

07:45

Я стою под душем.

Горячая вода стекает по спине, а в голове — одна мысль.

Как так получилось?

Девять лет. Девять лет мы общались нейтрально. Он был другом Кирилла, акционером, приятным собеседником, который иногда заходил в офис, шутил, дарил шоколад по четвергам и исчезал на месяцы.

Я не думала о нём. Ну, то есть думала — но как о хорошем человеке, не более.

А сейчас?

Сейчас он присылает мне анкеты кандидатов и шутит про «Лимонные дольки». Сейчас он говорит «я рядом» и «буду держать кулачки». Сейчас он смотрит на меня так, будто я — не функция.

Когда это случилось?

И главное — как?

Я выключаю воду.

Смотрю на себя в зеркало.

— Ты просто устала, — говорю я своему отражению. — Тебе кажется.

Отражение молчит.

Но в глазах — сомнение.

---

09:30

Я в офисе.

Отдел кадров уже прислал анкеты. Четыре файла. Четыре кандидата. Три девушки, один мужчина.

Я открываю первую.

Екатерина, 31 год. Высшее экономическое. 7 лет опыта — помощник гендиректора в строительной компании. Навыки: документооборот, организация встреч, ведение календаря, стрессоустойчивость.

Хорошо.

Вторая.

Дмитрий, 34 года. Высшее юридическое. 9 лет опыта — руководитель офиса в логистической компании. Навыки: управление персоналом, бюджетирование, договорная работа.

Тоже хорошо.

Третья. Четвёртая.

Все хорошие.

Все с подходящим опытом.

Все — потенциально — смогут заменить меня.

Я пишу Кириллу Андреевичу:

«Кирилл Андреевич, отдел кадров нашёл четырёх кандидатов на мою позицию. Нужно ваше согласование для назначения собеседований. Анкеты прикрепила».

Отправляю.

Жду.

Тишина.

---

11:30

Кирилл Андреевич не отвечает.

Это странно. Обычно он отвечает в течение часа. Даже когда занят. Даже когда с Лизой.

Я смотрю на экран.

Сообщение прочитано в 09:47.

Ответа нет.

— Наверное, занят, — говорю я вслух.

Пустой приёмной плевать на мои догадки.

Я открываю анкеты кандидатов.

Смотрю на идеальные резюме идеальных людей, которые через два месяца сядут за мой стол.

И чувствую странную пустоту в груди.

Не ревность. Не страх.

Просто — осознание.

Через два месяца здесь будет сидеть другой человек. Другая Алиса. Она будет менять воду в эвкалипте, переносить встречи, заказывать бриллиантовые лимоны и слушать стоны за дверью.

А я буду в другом месте.

С другим столом. Другими задачами.

И с Андреем.

Я закрываю анкеты.

Пишу в отдел кадров:

«Пока ждём согласование от Кирилла Андреевича. Как только получим — назначим встречи».

Отправляю.

---

14:30

Кирилл Андреевич молчит.

Я уже проверила почту раз десять. Мессенджер — двадцать.

Нет.

Ни ответа. Ни вопроса. Ни «Алис, сделай». Ни «Алис, ты лучшая».

Тишина.

Но он не отвечает.

— Наверное, сделал предложение и она сказала «да» — шепчу я.

Тишина.

— Наверное, она его благодарит, глубоким горлом.

Я закрываю глаза.

---

22:15

Я дома.

Стемнело. За окном снег, фонари, мокрая дорога.

Я лежу на кровати, смотрю в потолок и пытаюсь не думать.

Не думать о том, что Кирилл Андреевич, наверное, уже сделал предложение.

Не думать о том, что Лиза, наверное, уже в новых серьгах и с новым кольцом на пальце.

Не думать о том, что Андрей сказал «я рядом».

Не думать о том, как он смотрел на меня в ресторане.

Не думать.

Я закрываю глаза.

---

Я в офисе.

Но не в своём. В другом.

Стекло, свет, белые стены. Автосалон Андрея.

Я лежу на столе.

На его столе.

Дубовом. Тяжёлом. Том самом, на который он садился краем, когда мы говорили о контрактах.

Андрей стоит рядом.

Медленно, очень медленно он расстёгивает мою блузку. Пуговица за пуговицей. Не торопясь.

— Алиса, — шепчет он. — Ты не представляешь, как долго я этого ждал.

Я хочу ответить, но не могу.

Он наклоняется.

Целует ключицу.

Шею.

Грудь.

Живот.

Его губы опускаются ниже. Медленно. Невыносимо медленно.

— Андрей… — выдыхаю я.

Он поднимает голову.

— Что?

— Не останавливайся.

Он улыбается.

И опускается ещё ниже.

Я чувствую его дыхание на внутренней стороне бедра. Горячее, частое.

Его язык касается меня.

Я выгибаюсь.

— Андрей…

---

23:55

Я открываю глаза.

Потолок.

Белый. С трещиной.

Сердце колотится так, будто я только что пробежала марафон.

Тело горит. Простыня сбита. Между ног пульсирует.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Твою мать, — шепчу я. — Твою мать, твою мать, твою мать.

Я сажусь на кровати.

Волосы мокрые. Щёки горят.

— Это просто сон, — говорю я вслух. — Просто сон. Ты сошла с ума. Ты уже спишь и видишь эротические сны про своего будущего начальника. Это неправильно. Это очень, очень неправильно.

Я встаю.

Иду в душ.

Включаю холодную воду.

---

00:30

Я стою под ледяными струями и пытаюсь дышать.

Он мой начальник.

Будущий.

Он не любовник. Не мужчина, с которым можно заниматься сексом на столе. Не человек, который должен целовать меня там, где сейчас пульсирует кровь.

Он — Андрей Владимирович.

Акционер. Работодатель. Человек, который дал мне шанс на новую жизнь.

А не объект для эротических фантазий.

Я выключаю воду.

Смотрю на себя в зеркало.

— Тебе нужно отвлечься, — говорю я. — Ты слишком много работаешь. Слишком мало отдыхаешь. Слишком много думаешь о нём.

Я вытираю волосы.

— Надо снова сходить в клуб. С девочками из маркетинга.

Отражение молчит.

— Найти кого-то. На одну ночь. Чтобы отвлечься.

Отражение смотрит с сомнением.

— Это нормально, — говорю я. — Это здоровое решение.

Отражение не верит.

Я тоже не верю.

---

01:15

Я лежу в кровати и смотрю в телефон.

Марина из маркетинга онлайн.

Я печатаю:

«Привет. Когда в следующий раз в клуб?»

Ответ приходит через минуту:

«Алиса Сергеевна??? Вы??? Сами??? Пишете??? Про клуб???»

«Я».

«Вы соскучились по приключениям?»

«Мне нужно отвлечься».

«Бинго! В пятницу едем! Я организую!»

«Спасибо».

Я убираю телефон.

Закрываю глаза.

Перед глазами — Андрей.

Его губы. Его руки. Его язык.

— Твою мать, — шепчу я в подушку.

Подушка молчит.

Снег за окном идёт.

Ноябрь.

Девять лет.

Два месяца до новой жизни.

Четыре анкеты кандидатов, которые ждут согласования.

Кольцо за полтора миллиона в сумке.

И Кирилл Андреевич, который до сих пор не ответил.

Глава двадцать третья. Лимонные дольки: новый сезон

09:15

Катя пришла ровно в девять.

Семь лет опыта. Идеальное резюме. Стрессоустойчивость выше, чем у сингапурского контракта. На собеседовании она сказала, что «может работать в любых условиях».

Посмотрим.

— Доброе утро, — говорю я. — Кофе?

— Зелёный чай, если можно.

— Можно.

Я наливаю. Она садится напротив.

— Сегодня первый день, — говорю я. — Ничего сложного. Познакомитесь с офисом, с документами, с Кириллом Андреевичем.

— Хорошо.

— Есть только одна просьба.

— Да?

Я смотрю на неё.

— Если услышите странные звуки из кабинета — не обращайте внимания. Если дверь закрыта — не стучите. Если открыта — тем более не стучите.

Катя моргает.

— Странные звуки?

— Да.

— Какие именно?

— Увидите.

Она кивает. Профессионально. Спокойно.

Посмотрим.

---

11:30

Я показываю Кате документооборот.

— Это папки с текущими контрактами. Это архив. Это контакты поставщиков эвкалипта.

— Эвкалипта? — переспрашивает она.

— Да. Мы закупаем эвкалипт еженедельно. Сингапурский сорт. Очень редкий. Очень дорогой.

— Для чего?

— Для Лизы.

— Лизы?

— Девушки Кирилла Андреевича.

Катя смотрит на папку с пометкой «Эвкалипт: бюджет без ограничений».

— Понятно, — говорит она. — А что было до эвкалипта?

— Пионы. У неё аллергия.

— А после эвкалипта?

— Не знаю. Жду, когда она полюбит кактусы.

Катя делает пометку в блокноте.

— Записываете? — уточняю я.

— Стратегическое планирование, — отвечает она.

Мне начинает нравиться эта женщина.

---

12:15

Мы идём к кабинету Кирилла Андреевича.

— Сейчас он на встрече, — говорю я. — Но вы можете заглянуть, чтобы просто визуально запомнить, где что лежит.

— На встрече с кем?

— С Лизой.

Катя смотрит на дверь.

— Это та самая Лиза? С эвкалиптом?

— Она самая.

— А почему дверь закрыта?

— Потому что у неё сегодня смена в кофейне. Она пришла в обеденный перерыв.

— Понятно.

Я протягиваю руку к ручке.

— Замок, кстати, работает изнутри, — говорю я. — Но они всегда забывают его закрывать.

— Почему?

— Потому что не помнят, что я могу зайти.

Я открываю дверь.

— Кирилл Андреевич, это Екатерина, новый кандидат на…

Я замолкаю.

Катя замирает за моей спиной.

Картина маслом.

Кирилл Андреевич стоит у стола. Лиза — перед ним. Спиной к нему. Руками упёрлась в дубовую столешницу. Юбка задрана до пояса. Трусы — сегодня чёрные, кружевные — болтаются на щиколотке.

Он держит её за волосы.

Ритмично двигается.

Она стонет.

— Ой, — говорит Лиза, открывая глаза.

— Алис, — выдыхает Кирилл Андреевич. — Я же просил…

— Документы, — перебиваю я. — Кандидат на замену. Я зайду позже.

Закрываю дверь.

Поворачиваюсь к Кате.

Она стоит с каменным лицом.

— Это… — начинает она.

— Да, — говорю я.

— Он её…

— Да.

— Сзади?

— Да.

— И за волосы?

— Как видите.

Пауза.

Катя медленно выдыхает.

— Алиса Сергеевна, — говорит она. — Он же её там… раком нагнул.

Я смотрю на неё.

— Хм, — говорю я. — Видимо, они перешли на новый уровень отношений.

Катя моргает.

— Новый уровень?

— Да. Раньше был только стол. Теперь — вертикальные позы.

— А…

— И за волосы раньше не держал.

— А сейчас держит.

— Значит, доверие выросло.

Катя смотрит на меня.

Потом на дверь.

Потом снова на меня.

— Я всё ещё хочу эту работу, — говорит она. — Но мне нужно пять минут.

— Проходите, — киваю я на свободный стул. — Чай зелёный?

— Водку, — говорит она. — Шучу. Чай.

Я наливаю.

Мы сидим в тишине.

Из-за двери доносится приглушённое:

— Ох, Кирилл… ещё…

Катя делает глоток.

— Эвкалипт, — говорит она. — Где лежат контакты поставщиков?

— В верхнем ящике.

— Поливать сегодня?

— Утром полила.

— Хорошо.

Она ставит чашку.

— Я готова продолжить.

Я смотрю на неё.

— Добро пожаловать в «Лимонные дольки», — говорю я.

Она кивает.

— Сезон второй.

---

14:30

Кирилл Андреевич выходит из кабинета.

Пиджак застёгнут криво. Волосы торчат. На лице — блаженная улыбка.

— Алис, — говорит он. — Ты извини. Я не ожидал.

— Ничего, Кирилл Андреевич. Это Екатерина, кандидат на мою позицию.

Он смотрит на Катю.

— Здравствуйте, — говорит она ровно. — Очень приятно познакомиться.

— Здравствуйте, — он мнётся. — Вы, наверное, думаете, что у нас тут… ну…

— Что у вас тут профессиональная атмосфера и высокая корпоративная культура, — заканчивает Катя. — Да, я уже заметила.

Он выдыхает.

— Отлично. Тогда я пойду.

— Кольцо, — напоминаю я. — Вы так и не забрали.

— Ах да! — Он хлопает себя по карманам. — Давай сюда.

Я протягиваю футляр.

Он открывает, смотрит на кольцо, улыбается.

— Идеально. Спасибо, Алис. Ты лучшая.

Четырнадцатый раз.

Я перестала вести счёт после двенадцатого.

Он уходит.

Катя смотрит на дверь.

— Кольцо? — спрашивает она.

— Обручальное.

— Для Лизы?

— Для Лизы.

— В виде лимона?

— Жёлтый бриллиант. Три с лишним карата.

Она кивает.

— А почему она сегодня без серёжек?

— Не знаю. Наверное, в сейфе хранит.

— В сейфе?

— Бриллианты. Полмиллиона. Страшно носить каждый день.

Катя делает пометку в блокноте.

— «Лимонные дольки», сезон второй, эпизод первый, — бормочет она. — Бриллиантовые лимоны, вертикальные позы, элемент доминирования за волосы.

Я смотрю на неё.

— Вы записываете?

— Сценарий, — отвечает она. — Андрей Владимирович просил.

Я закрываю глаза.

— Конечно, просил.

— Он сказал, это для внутреннего пользования. Для поднятия корпоративного духа.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В его автосалоне?

— Да. Сказал, сотрудники очень ждут новых серий.

Я вздыхаю.

— Ладно. Тогда запишите ещё: сегодня он сказал «ты лучшая» в четырнадцатый раз. Это новый рекорд.

Катя записывает.

— Спасибо, — говорит она. — Это важная деталь для характера.

Я смотрю на неё.

— Вы правда думаете, что это всё когда-нибудь пригодится?

Она поднимает глаза.

— Алиса Сергеевна. Я семь лет работала в строительной компании с гендиректором, который каждую пятницу напивался и отправлял голосовые своей любовнице по громкой связи. Потом два года в логистике, где начальник отдела закупок воровал бумагу и продавал её на Авито. — Пауза. — Поверьте, этот сериал я буду пересматривать до пенсии.

Я молчу.

Потом улыбаюсь.

— Чай будете? — спрашиваю я.

— Зелёный, — отвечает она. — И побольше сахара.

---

18:00

Я собираюсь домой.

Катя сидит за своим новым столом — временно поставили рядом с моим — и разбирает папки.

— Завтра будете одна, — говорю я. — Справитесь?

— Да.

— Если он попросит заказать эвкалипт — контакты в верхнем ящике.

— Поняла.

— Если Лиза придёт без предупреждения — просто кивайте и улыбайтесь.

— Поняла.

— Если услышите стоны — надевайте наушники.

— Поняла.

— Если он спросит, где я — скажите, что уехала по делам.

— А вы где будете?

— У Андрея Владимировича. Подписывать окончательные документы.

Катя кивает.

— Передавайте привет продюсеру, — говорит она. — И скажите, что сценарий пишется отлично.

Я улыбаюсь.

— Передам.

Выхожу из офиса.

Ноябрь. Снег. Вечер.

И чувство, что «Лимонные дольки» в надёжных руках.

Глава двадцать четвёртая. Кофейный переполох

10:15

Я просыпаюсь от тишины.

Не от будильника. Не от вибрации телефона. Не от крика «Алис, срочно!» в мессенджере.

Просто — открываю глаза, а за окном снег, в комнате тепло, и никто не требует, чтобы я спасла мир до обеда.

Я лежу и смотрю в потолок.

Трещина всё ещё там. Второй год обещаю вызвать мастера.

— Сегодня не вызвала бы, даже если бы горело, — шепчу я.

Потолок согласно молчит.

Телефон — тишина. Катя справляется. Кирилл, наверное, с Лизой. Андрей ждёт вечера.

У меня целый день.

Целый день без работы.

Я не знаю, что с этим делать.

---

11:30

Я пью кофе.

Не в офисе. Не над раковиной. Не глядя в монитор.

Просто сижу на кухне, смотрю в окно и пью кофе.

Снег идёт. Воробьи дерутся за крошку. Сосед сверху начал сверлить ровно в 11:00, как по расписанию.

Жизнь.

Я открываю телефон.

Катя написала 20 минут назад:

«Алиса Сергеевна, доброе утро! Документы по сингапурцам проверила, всё в порядке. Эвкалипт полила. Кирилл Андреевич ушёл к Лизе на обед. У вас всё хорошо?»

Я печатаю:

«Всё отлично. Отдыхаю».

«Завидую». — Смайлик.

«Нечему завидовать. Просто лежу».

«Звучит как рай».

Я улыбаюсь.

«Как там без меня?»

«Спокойно. Даже слишком».

«Это подозрительно».

«Знаю. Держу руку на пульсе».

Я убираю телефон.

Допиваю кофе.

Смотрю в окно.

Спокойно.

Слишком спокойно.

---

13:45

Телефон взрывается.

Не вибрация — набат.

Катя. Входящий вызов.

Я беру трубку.

— Алиса Сергеевна! — голос Кати срывается. — У нас тут…

— Что случилось?

— Кирилл Андреевич…

— Что с ним?

— Он в истерике. — Она понижает голос. — Он сорвал галстук. Бросил его на пол. Топчет. И орёт на весь офис.

Я сажусь на кровати.

— Из-за чего?

— Из-за Лизы.

— Что Лиза?

— У неё новая смена. В кофейне. Поставили нового бариста. Молодой парень. Кирилл Андреевич зашёл к ней на обед, а этот бариста… — она замолкает.

— Что бариста?

— Смотрит на неё. — Голос Кати становится трагическим. — Глаз не сводит. Улыбается. Кофе варит. Лиза ему улыбается в ответ.

Я закрываю глаза.

— Катя.

— Да?

— Он требует купить кофейню?

Пауза.

— Откуда вы знаете?

— Опыт.

— Да. — Она выдыхает. — Требует купить кофейню. Говорит, что директор — идиот, раз взял на работу такого молодого бариста и поставил в смену с его прекрасной Лизой. Говорит, этот парень явно хочет с ней переспать. Он на 100% уверен.

— На 100%?

— Цитата: «Я на 100% уверен, что этот урод хочет, чтобы Лиза сделала ему минет! Потому что такой минет, какой делает Лиза, никто не умеет! Он наверняка что-то знает!»

Я молчу.

— Алиса Сергеевна, — тихо говорит Катя. — Что мне делать? Готовить документы на покупку кофейни? Или пытаться его успокоить?

Я смотрю в окно.

Снег. Воробьи. Сосед сверлит.

— Ничего не делай, — говорю я. — Я еду.

— Вы же отдыхали…

— Отдохнула.

Я кладу трубку.

Встаю.

Ищу джинсы.

Кофейня.

Господи.

---

14:45

Я вхожу в офис.

Катя сидит за моим столом с каменным лицом. Перед ней — блокнот. В блокноте — свежие записи.

— Где он? — спрашиваю я.

— В кабинете. — Она кивает на дверь. — Успокоился немного. Но галстук так и лежит на полу.

— Кто ему новый дал?

— Я. Запасной. Вы говорили, у вас в ящике лежат.

— Молодец.

Я иду к двери.

— Алиса Сергеевна, — окликает Катя.

Я оборачиваюсь.

— Запишите, — говорит она. — «Кофейный переполох». Сезон второй, серия вторая.

Я смотрю на неё.

— Вы издеваетесь?

— Продюсер ждёт.

Я вздыхаю.

— Пиши: «Галстук принесён в жертву. Кофейня в опасности. Бариста не подозревает, что его карьера висит на волоске».

— А волосок чей? — уточняет Катя.

— Лизы. Конечно.

Она записывает.

Я захожу в кабинет.

---

14:50

Кирилл Андреевич сидит в кресле.

Без пиджака. Рубашка расстёгнута на две пуговицы. Волосы взлохмачены. Новый галстук висит криво, как удавленник.

— Алис, — говорит он. — Ты уже знаешь?

— Знаю.

— Этот… этот… — он задыхается. — Он на неё смотрит! Весь день смотрит! Я зашёл, а она ему улыбается! Улыбается, понимаешь?!

— Понимаю.

— А он ей кофе варит! Она же бариста! Она сама должна кофе варить! А он — варит! Для неё! Понимаешь, что это значит?

— Что он хочет её впечатлить?

— Да! — Он вскакивает. — Он хочет её впечатлить! Он хочет, чтобы она на него посмотрела! Чтобы она ему улыбнулась! Чтобы она для него сделала… — он замолкает.

— Минет? — подсказываю я.

— Да! — почти кричит он. — Потому что такой минет, какой делает Лиза, никто не умеет! А он, видимо, что-то слышал! Или догадывается! Или она сама ему рассказала! Алис, а вдруг она ему рассказала?

— Кирилл Андреевич.

— Что?

— Зачем Лизе рассказывать коллеге о качестве минета, который она делает своему жениху?

Он замирает.

— Жениху?

— Вы ей сделали предложение?

— Ну… да.

— Она согласилась?

— Да.

— Кольцо надела?

— Да. — Он смотрит на меня. — То есть она не будет никому рассказывать?

— Не будет.

— И минет никому не будет делать?

— Только вам.

— Точно?

— Точно.

Он выдыхает.

Садится обратно в кресло.

— Но кофейню я всё равно куплю, — говорит он. — Чтобы этого уроды уволить.

Я закрываю глаза.

— Кирилл Андреевич. Акционеры категорически против подобных спонтанных покупок. Григорий Борисович ясно дал понять: ещё одна необоснованная трата — и будут последствия.

— Плевать на последствия!

— Вам не плевать. Вам через месяц отчитываться за сингапурский контракт. Вам нужно, чтобы акционеры были на вашей стороне.

Он молчит.

— Если вы купите кофейню сейчас, — продолжаю я, — Григорий Борисович поднимет вопрос о вашей дееспособности. Вы это понимаете?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он молчит.

Долго.

Потом поднимает глаза.

— Ты права, — тихо говорит он. — Как всегда.

Я жду.

— Но я всё равно её куплю. — В его голосе появляется сталь. — Просто не сейчас. Подготовь документы. Согласуй всё с юристами. Чтобы когда придёт время — у нас всё было готово.

— Хорошо.

— И найди информацию на этого бариста. — Он смотрит на меня. — Всю. Где живёт, с кем встречается, есть ли судимости, кредиты, аллергии. Я должен знать, с кем имею дело.

— Хорошо.

— Спасибо, Алис. — Он откидывается на спинку кресла. — Ты лучшая.

Пятнадцатый раз.

Я всё ещё веду счёт.

Почему-то.

---

16:30

Я выхожу из офиса.

Катя сидит за столом, строчит в блокноте.

— Кофейню пока не покупаем, — говорю я. — Но готовим документы.

— Поняла.

— И нужно найти инфу на бариста.

— Какого?

— Который на Лизу смотрит.

Катя кивает.

— Имя знаете?

— Нет.

— Фамилию?

— Нет.

— Возраст?

— Молодой.

Она смотрит на меня.

— Я поняла, — говорит она. — «Молодой бариста, взгляд похотливый, минетная осведомлённость выше среднего».

— Записываете?

— Сценарий.

Я вздыхаю.

— Ты справишься.

— Спасибо.

Я выхожу на улицу.

Ноябрь. Снег. Вечер.

И встреча с Андреем через час.

---

18:30

Андрей уже за столиком.

— Ты сегодня позже, — говорит он.

— Кофейню спасала.

— Что?

— Кирилл хотел купить кофейню Лизы. Потому что там новый бариста слишком пристально на неё смотрит.

Андрей замирает с бокалом в руке.

— Что?

— И он уверен, что этот бариста хочет, чтобы Лиза сделала ему минет. Потому что такой минет, какой делает Лиза, никто не умеет.

— Алис.

— Что?

— Ты сейчас шутишь?

— Я никогда не шучу про чужую паранойю.

Он смотрит на меня.

Потом закрывает лицо руками.

Потом начинает смеяться.

— Боже мой, — выдыхает он. — Боже мой, Алис. Кофейня. Он хотел купить кофейню.

— Да.

— Из-за бариста.

— Да.

— Который смотрит на Лизу.

— Да.

— И он думает, что она сделает ему минет.

— На 100% уверен.

Андрей смеётся так, что на нас начинают оглядываться.

— Алис, — говорит он, вытирая слёзы. — Ты понимаешь, что это лучший эпизод за весь сезон?

— Катя уже записала.

— Катя?

— Моя преемница. Она теперь ведёт сценарий.

— Гениально. — Он качает головой. — Просто гениально.

Я улыбаюсь.

— Документы принёс? — спрашиваю я.

— Да. — Он достаёт папку. — Последние подписи. И ты официально моя.

Пауза.

— В смысле — сотрудник, — поправляется он. — Мой сотрудник.

— Я поняла.

Я открываю папку.

Подписываю.

— Готово, — говорю я. — Теперь я твоя.

Тишина.

— Сотрудник, — добавляю я.

— Сотрудник, — эхом отзывается он.

Мы смотрим друг на друга.

— Кофе будешь? — спрашивает он.

— Буду.

---

21:30

Андрей провожает меня до дома.

Снег. Фонари. Тишина.

— Сегодня был странный день, — говорит он.

— У меня каждый день странный.

— А у меня — только когда я с тобой.

Я смотрю на него.

— Это комплимент?

— Да. — Он улыбается. — Самый лучший.

Мы стоим у подъезда.

— Спокойной ночи, Алиса.

— Спокойной ночи, Андрей.

Он не уходит.

— Передай Кате, — говорит он. — Сценарий отличный. Продюсер доволен.

— Передам.

Он кивает.

Уходит.

Я стою под козырьком, смотрю, как снег падает на его плечи.

Потом захожу в подъезд.

Лифт едет наверх.

В кармане — подписанный договор.

В голове — кофейня, бариста, Лизин минет и его глаза.

— Продюсер доволен, — шепчу я.

Лифт открывается.

Я иду домой.

Глава двадцать пятая. Токийский экспресс

Глава двадцать пятая. Токийский экспресс

10:15

Прошла неделя.

Неделя без катастроф.

Неделя без спонтанных покупок кофеен, бриллиантовых лимонов и банщиков с вениками.

Неделя, за которую Катя окончательно доказала: она — моя идеальная замена.

— Алиса Сергеевна, — она подходит к моему столу с блокнотом. — Я обновила таблицу поставщиков эвкалипта. Добавила графу «сезонность цветения» и «интенсивность аромата». Чтобы Кирилл Андреевич мог выбирать сорт под настроение Лизы.

— Отлично.

— И ещё. — Она открывает другую страницу. — Я структурировала все ваши заметки по кандидатам на замену. Составила чек-лист для собеседований. От стрессоустойчивости до готовности работать с нестандартными…

— Оральными ласками в рабочее время? — подсказываю я.

— Да. — Она совершенно серьезна. — Я вынесла это в отдельный пункт. «Готовность к корпоративной специфике».

Я смотрю на неё.

— Катя.

— Да?

— Вы гений.

— Спасибо. Я просто систематизирую.

Она возвращается за свой стол.

Я смотрю на неё и чувствую странную смесь гордости и грусти.

Через полтора месяца здесь будет сидеть она.

А меня не будет.

---

12:30

— Алиса Сергеевна, — голос Кати напряженный. — Лиза пришла.

Я поднимаю голову.

Лиза вплывает в приёмную.

Новое пальто. Новые сапоги. Бриллиантовые лимоны в ушах сверкают в такт шагам.

— Здравствуйте, Алиса Сергеевна! Здравствуйте! — машет она Кате. — А Кирилл у себя?

— Да, — отвечаю я. — Проходите.

Она исчезает за дверью.

Катя смотрит на меня.

— Наушники? — спрашивает она.

— Наушники, — киваю я.

Мы одновременно надеваем гарнитуру.

Белый шум.

---

12:45

Из-за двери доносятся звуки.

Сегодня они какие-то… другие.

Громче.

Ближе.

Я смотрю на дверь.

Она слегка подрагивает.

— Катя, — говорю я.

— Да?

— Вы видите?

— Дверь?

— Да.

— Вижу.

Пауза.

— Она… шатается?

— Да.

Мы смотрим на дверь.

Она ритмично подёргивается.

— Они у двери, — шепчет Катя.

— Похоже на то.

— В смысле — прямо у двери?

— В прямом.

— А если кто-то войдёт?

— Не войдёт. Они закрылись.

— А если мы войдём?

— Мы не войдём. У нас наушники.

Катя кивает.

— Понятно.

Мы сидим в тишине.

Дверь подрагивает.

Из-за неё — приглушённое:

— О, Кирилл… да… ещё…

Катя закрывает глаза.

— Японский метод организации рабочего пространства, — бормочет она. — Книга «5S». Сортировка, соблюдение порядка, содержание в чистоте, стандартизация, совершенствование. У нас тут явные проблемы с первым пунктом.

Я смотрю на неё.

— Вы сейчас про дверь?

— Про всё, — вздыхает она. — Про всё.

---

13:00

Дверь в приёмную открывается.

Андрей.

Он заходит, делает два шага — и замирает.

Дверь кабинета всё ещё подрагивает.

Из-за неё — ритмичные звуки.

Он смотрит на дверь.

Потом на меня.

Потом на Катю.

Мы сидим в наушниках.

— Вы… — начинает он.

— Да, — перебиваю я.

— Они…

— Да.

— У двери?

— Похоже на то.

Он медленно выдыхает.

— Алис, — говорит он. — Я понимаю, что у вас тут корпоративная культура. Я понимаю, что ты привыкла. Я понимаю, что у Кати, судя по лицу, стальные нервы. Но находиться здесь…

— Невозможно? — подсказывает Катя.

— Да.

Я снимаю наушники.

— Цель визита? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня.

— Мне нужно забрать тебя. На очень важную презентацию.

— Куда?

— В Японию.

Пауза.

— Что?

— Токио. Презентация новой линейки. Ты должна увидеть всё своими глазами, потому что через полтора месяца ты переходишь ко мне, и тебе нужно знакомиться с обязанностями.

Я смотрю на него.

— Когда?

— Завтра утром. На три дня.

— Завтра?

— Да.

Дверь кабинета продолжает подрагивать.

Андрей смотрит на неё.

— Когда он закончит, — говорит он. — И будет готов нас принять. Я всё объясню.

Катя фыркает.

— «Когда он кончит», — шепчет она, делая пометку в блокноте. — Отличная формулировка для сценария.

Я бью её локтем.

Она закатывает глаза.

---

13:45

Дверь кабинета открывается.

Лиза выплывает. Щёки розовые, чёлка сбита, губы припухшие. Бриллиантовые лимоны сверкают.

— До свидания, Алиса Сергеевна! До свидания, Андрей Владимирович! — Она машет Кате. — До свидания!

— Всего доброго, Лиза, — хором отвечаем мы.

Она уплывает к лифту.

Андрей смотрит ей вслед.

— Она знает, что дверь не звукоизолированная? — тихо спрашивает он.

— Нет, — отвечаю я. — Мы не говорим.

— Почему?

— Потому что тогда ей придётся стесняться. А если она будет стесняться, у неё упадёт самооценка. А если упадёт самооценка, она будет меньше стонать. А если она будет меньше стонать, Кирилл Андреевич расстроится и начнёт покупать ещё более безумные вещи.

Андрей смотрит на меня.

— Ты это серьёзно?

— Абсолютно.

— Алис, — он качает головой. — У тебя очень странная работа.

— Спасибо. Я стараюсь.

Он усмехается.

— Ладно. Пойдём к твоему боссу.

---

14:00

Кирилл Андреевич сидит в кресле.

Пиджак застёгнут. Волосы уложены. Лицо расслабленное, блаженное.

— Андрей, — говорит он. — Алис. Что за срочность?

Андрей садится напротив.

— Мне нужно забрать Алису в Токио. Завтра. На три дня.

Кирилл Андреевич замирает.

— В Токио?

— Да. Презентация новых автомобилей. Она должна увидеть процесс, потому что через полтора месяца она работает у меня. Нужно вводить её в курс.

— Через полтора месяца? — Кирилл Андреевич переводит взгляд на меня. — Ты же говорила — два месяца.

— Два месяца с момента подачи заявления, — ровно отвечаю я. — Прошло уже две недели.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он молчит.

— Я не могу отпустить Алису, — говорит он. — У меня свадьба.

— При чём тут свадьба? — удивляется Андрей.

— Мне нужно готовиться. А без Алисы я не умею готовиться. Она всё организует.

— Кирилл, — Андрей вздыхает. — У тебя есть Катя.

— Катя?

— Да. — Андрей кивает в сторону приёмной. — Которая уже неделю работает и, судя по лицу, знает твои привычки лучше, чем ты сам.

Кирилл Андреевич смотрит на дверь.

— Она не справится, — говорит он.

— Справится, — говорю я. — Катя — лучший кандидат из всех, кого я видела. Семь лет опыта. Идеальное резюме. Она уже систематизировала поставщиков эвкалипта по сезонности цветения.

— По сезонности?

— Да. Чтобы вы могли выбирать сорт под настроение Лизы.

Он замолкает.

— И ещё, — добавляю я. — Она ведёт сценарий.

— Какой сценарий?

— «Лимонные дольки». Андрей Владимирович продюсирует.

Кирилл Андреевич переводит взгляд на Андрея.

— Ты продюсируешь сценарий про мою жизнь?

— Да, — невозмутимо отвечает Андрей. — Очень увлекательно. Рекомендую.

Кирилл Андреевич открывает рот.

Закрывает.

Снова открывает.

— Ладно, — говорит он. — Но Алиса должна быть на связи.

— Буду, — обещаю я.

— И все документы по свадьбе она согласовывает дистанционно.

— Согласую.

— И кольцо… кольцо она заберёт с собой? А если оно потеряется?

— Кирилл, — перебивает Андрей. — Кольцо уже у Лизы. Ты сделал предложение три дня назад. Она носит его на пальце.

— Ах да, — Кирилл Андреевич смотрит на свои руки. — Точно.

Пауза.

— А если Катя не справится? — тихо спрашивает он. — Если она что-то напутает? Если Лиза придёт, а дверь будет открыта? Если эвкалипт завянет? Если этот бариста снова будет на неё смотреть?

Я смотрю на него.

— Кирилл Андреевич, — говорю я. — Катя справится. Я всё ей передала. Она знает, где лежат запасные галстуки, какие сорта эвкалипта Лиза предпочитает, и сколько каратов должно быть в украшении, чтобы она сказала «ой, Кирилл, ты самый лучший».

— Она знает про караты?

— Я составила таблицу.

Он молчит.

Потом кивает.

— Хорошо, — говорит он. — Три дня. Но чтобы вернулась.

— Вернусь.

— И чтобы на связи.

— Буду.

— И чтобы…

— Кирилл, — перебивает Андрей. — Отпусти человека в командировку. Ей нужно развиваться.

Кирилл Андреевич смотрит на него.

— Ты её увозишь, — тихо говорит он. — Ты её переманил. Ты теперь будешь с ней работать, видеть её каждый день, а я — нет.

Андрей молчит.

— Я не отбираю у тебя сотрудника, — говорит он. — Я даю ей возможность работать там, где её ценят.

— Я ценю!

— Ты платишь. Это не одно и то же.

Тишина.

— Ладно, — говорит Кирилл Андреевич. — Три дня. Но чтобы вернулась.

Я киваю.

— Вернусь.

---

19:30

Я собираю чемодан.

Паспорт. Зарядка. Ноутбук.

Ручка с золотым пером.

Три дня.

Токио.

Презентация.

Он.

Я смотрю на чемодан.

— Три дня, — шепчу я.

В голове — Токио, снег, небоскрёбы, чужая страна.

И он рядом.

— Это командировка, — говорю я вслух. — Рабочая поездка.

Чемодан молчит.

Я закрываю крышку.

---

21:00

Сообщение от Андрея.

«Готова?»

«Да».

«Завтра в 7 утра. Я заеду».

«Хорошо».

Пауза.

«Алис».

«Да?»

«Ты волнуешься?»

Я смотрю на экран.

«Нет».

«Врёшь».

«Немного».

«Я тоже».

Я смотрю на эти слова.

Он тоже волнуется.

Он.

Тоже.

«Спокойной ночи», — пишу я.

«Спокойной ночи, Алиса».

Я убираю телефон.

Смотрю в потолок.

Трещина. Снег за окном.

Завтра — Токио.

Завтра — три дня.

Завтра — новая глава.

Я закрываю глаза.

Глава двадцать шестая. Токио

07:45

Шереметьево.

Серый ноябрь за стеклом. Туман. Самолёты цепочкой выстраиваются на взлёт.

Андрей стоит у стойки регистрации с двумя паспортами.

— Нервничаешь? — спрашивает он.

— Нет, — отвечаю я.

— Опять врёшь.

— Опять немного.

Он улыбается.

— Пройдёт. Через час взлетим — и не заметишь, как окажешься в Токио.

Я смотрю на табло.

«Москва — Токио. Посадка 08:15».

Восемь часов.

Восемь часов в самолёте.

С ним.

— Кофе хочешь? — спрашивает он.

— Хочу.

— Тогда пошли. Перед полётом надо выпить хороший кофе. В самолёте будет непонятно что.

— Ты всегда так делаешь?

— Всегда. — Он берёт свой чемодан. — Это единственный ритуал, который у меня остался с тех пор, как я начал летать по работе.

— А другие ритуалы?

— Другие были с людьми, которых уже нет рядом.

Он идёт к кофейне.

Я смотрю ему в спину.

Серый пиджак. Длинные ноги. Лёгкая походка.

Восемь часов.

---

09:15

Самолёт набирает высоту.

Москва остаётся где-то далеко внизу — серая, ноябрьская, ипотечная.

Я смотрю в иллюминатор.

— Ты летала когда-нибудь в Японию? — спрашивает Андрей.

— Нет.

— А куда летала?

— В Сингапур. Два раза. С Кириллом Андреевичем.

— И как?

Я пожимаю плечами.

— Работа. Отель — офис — отель. Документы, переговоры, правки. Я даже не помню, как выглядит Сингапур без кондиционера.

— Значит, в Токио ты увидишь в первый раз.

— Получается, так.

Он смотрит на меня.

— Тогда у меня есть план.

— Какой?

— Показать тебе Токио. Не как работу. Как город.

Я молчу.

— Это возможно? — спрашивает он. — Или ты будешь сопротивляться и доказывать, что у тебя нет времени на жизнь?

Я смотрю на него.

— Я больше не доказываю, — говорю я. — Я учусь.

Он кивает.

— Хорошо. Тогда учись.

---

11:30

Мы летим над облаками.

— Рассказывай, — говорю я. — Что мне нужно знать про презентацию?

Андрей откладывает планшет.

— Первый день — технический. — Он открывает презентацию. — Будут рассказывать про характеристики, особенности, инженерные решения. Подвеска, батарея, аэродинамика. Цифры, графики, таблицы.

— Скучно?

— Если ты инженер — нет. Если ты продавец — терпимо. — Он улыбается. — Но тебе нужно быть там. Слушать. Запоминать не цифры, а смыслы. Что в этом автомобиле уникального. Почему клиент должен выбрать его, а не конкурента.

Я киваю.

— А второй день?

— Второй день — тест-драйв. — В его голосе появляется азарт. — Я уже договорился. Мы обкатаем каждый новый автомобиль. Седан, кроссовер, спортивную линейку. Всё, что выйдет на рынок в следующем году.

— Мы?

— Мы. — Он смотрит на меня. — Ты должна прочувствовать машины. Не на бумаге — на дороге. Понять, как они ускоряются, как входят в повороты, как тормозят. Потому что клиенты будут спрашивать не про мощность в лошадиных силах. Они спросят: «А как она едет?»

— И я должна буду ответить?

— Ты должна будешь знать.

Я смотрю на него.

— А третий день? — спрашиваю я. — Что в третий день?

Он улыбается.

— В третий день мы отдыхаем.

— Отдыхаем?

— Да. — Он откидывается на спинку кресла. — Знакомимся с японской кухней. Гуляем по городу. Смотрим на Токио не из окна такси, а ногами.

Я молчу.

— Куда бы ты хотела сходить? — спрашивает он. — Что посмотреть?

— Я не знаю, — честно отвечаю я. — Я никогда не думала об этом.

— Тогда думай. У нас есть три дня до отлёта.

— Два дня презентаций и один день отдыха.

— И один вечер после тест-драйва, — поправляет он. — И утро перед вылетом. И ночь.

— Ночь?

— В Токио ночью тоже есть на что посмотреть. — Он смотрит на меня. — Если ты не боишься.

— Я не боюсь.

— Хорошо. Тогда я покажу тебе Токио.

Он улыбается.

Я отворачиваюсь к иллюминатору.

Чтобы он не видел, как я краснею.

---

23:30

Японский воздух — холодный, чистый, пахнет морем и электричеством.

— Добро пожаловать в Токио, — говорит Андрей.

Я стою на парковке и смотрю на небоскрёбы.

— Это правда он?

— Да.

— Я никогда не думала, что увижу Токио.

— Почему?

— Потому что у меня не было времени мечтать. Я только работала.

Он смотрит на меня.

— А сейчас?

— Сейчас — есть.

Он улыбается.

— Тогда поехали. Завтра трудный день.

---

00:45

Отель.

Две двери. Напротив друг друга.

— Твой номер, — Андрей кивает на левую дверь. — Мой — напротив.

Я смотрю на цифры.

1. 1.

Три метра между нами.

— Если что-то понадобится — стучи, — говорит он. — Если не отвечаю — значит, сплю. Буди.

— Хорошо.

— Спокойной ночи, Алиса.

— Спокойной ночи, Андрей.

Он заходит в номер.

Дверь закрывается.

Я захожу в свой.

Токио за окном.

Я ложусь на кровать.

Не раздеваясь.

Смотрю в потолок.

Три метра.

---

День первый. Презентация

10:00

Конференц-зал огромный, как космический корабль.

Экраны во всю стену. Свет приглушён. На сцене — японец в идеальном костюме, говорит по-английски с лёгким акцентом.

Я сижу во втором ряду. Андрей — рядом.

— Слушай, — шепчет он. — Не записывай.

Я убираю блокнот.

Слушаю.

Цифры, графики, термины. Я не понимаю половины. Но я смотрю на людей.

Корейцы в первом ряду записывают каждое слово. Китайцы в третьем — переглядываются и шепчутся. Сингапурец справа от меня — вообще не смотрит на сцену, он смотрит в телефон и быстро печатает.

— Кому он пишет? — шепчу я.

— Своему аналитику, — отвечает Андрей. — Сверяет цифры с прогнозом.

— А почему не слушает?

— Потому что он уже принял решение. Он здесь не за информацией. Он здесь, чтобы подтвердить.

Я смотрю на сингапурца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И сколько он закажет?

— Много, — улыбается Андрей. — Ты хорошо учишься.

---

13:30

Кофе-брейк.

Андрей знакомит меня с дилерами.

— Это Алиса, — говорит он. — Мой новый управляющий.

— Очень приятно, — кивают они. — Андрей, ты наконец нашёл кого-то, кто будет держать тебя в узде?

— Я надеюсь, — отвечает он. — Пока она только учится.

— Учись быстро, — говорит дилер из Владивостока. — У него салоны растут как грибы. Если не успеешь — захлебнёшься.

— Успею, — говорю я.

Он смотрит на меня.

— Хороший ответ. — Он протягивает визитку. — Если надоест Андрей — приезжай ко мне. Владивосток, море, крабы.

— Спасибо, — отвечаю я. — Я подумаю.

Андрей смотрит на меня.

— Ты всегда так говоришь, — шепчет он.

— Потому что я всегда думаю.

— И что ты думаешь про Владивосток?

— Что там холодно.

— В Москве тоже холодно.

— В Москве у меня ипотека.

— А во Владивостоке можно взять новую.

Я смотрю на него.

— Ты меня отговариваешь или толкаешь на подвиги?

— Я просто проверяю, — улыбается он. — Как быстро ты сдаёшься.

— Я не сдаюсь.

— Знаю.

---

День второй. Тест-драйв

09:00

Трасса за городом.

Я сижу за рулём спортивного купе. Андрей — на пассажирском сиденье.

— Давай, — говорит он. — Жми.

— Я не…

— Жми.

Я жму.

Автомобиль взрывается тишиной. Электрический двигатель не ревёт — он поёт. Высоко, тонко, мощно.

Я вжимаюсь в кресло.

— Ещё, — говорит Андрей.

Я жму ещё.

Скорость — 100, 120, 140. Дорога летит под колёса.

— Не бойся, — говорит он. — Я рядом.

Я не боюсь.

Я лечу.

---

14:00

Кроссовер.

— Мягче, — комментирует Андрей. — Подвеска работает на комфорт. Семейная машина.

— Скучно, — говорю я.

— Не всем нужны гонки. Кому-то нужно возить детей и собаку.

— У меня нет детей.

— Будет время — заведешь.

Я смотрю на него.

— Ты сейчас про детей или про собак?

— Про время, — отвечает он. — Время заводить и то, и другое.

Я отворачиваюсь к дороге.

---

17:30

Седан. Премиум.

— Это конкурент Tesla, — говорит Андрей. — Чувствуешь разницу?

Я чувствую.

Плавнее. Тише. Дороже.

— Кто это купит? — спрашиваю я.

— Люди, которые не хотят думать о машине. Которые просто садятся и едут.

— Как Кирилл.

— Ну, — улыбается Андрей. — Или как ты через десять лет.

— Через десять лет у меня закончится ипотека.

— Значит, через десять лет ты купишь себе такую.

Я молчу.

Дорога впереди — пустая, ровная, бесконечная.

— Хорошо, — говорю я. — Договорились.

---

День третий. Токио

10:00

Мы идём пешком.

Без целей. Без графика. Без плана.

Просто — улицы, переходы, люди.

— Куда мы идём? — спрашиваю я.

— Никуда. — Андрей останавливается у автомата с газировкой. — Будешь?

— А что это?

— Понятия не имею. Но в Токио нужно пить всё, что продают в автоматах.

Он нажимает кнопку.

Банка с иероглифами падает в лоток.

— Держи.

Я открываю.

— Сладкий чай, — говорю я. — С жасмином.

— Нравится?

— Да.

— Тогда идём дальше.

---

12:30

Рынок.

Рыба, морепродукты, пар от котлов, крики торговцев.

— Ты ела когда-нибудь настоящие суши? — спрашивает Андрей.

— В Москве ела.

— Это не считается.

Он ведёт меня к маленькой стойке, где повар с лицом самурая режет тунца.

— Два, — говорит Андрей по-японски.

Повар кивает.

Через минуту передо мной — кусок рыбы на рисе. Простой. Идеальный.

— Ешь, — говорит Андрей.

Я ем.

Рыба тает на языке.

— Боже, — выдыхаю я.

— Ну как Москва?

— Москва умерла.

Он смеётся.

---

15:45

Храм.

Тишина. Камни. Вода.

— Это синтоистский храм, — тихо говорит Андрей. — Здесь молятся о счастье.

— О каком?

— О разном. Кто о любви, кто о деньгах, кто о здоровье.

Я смотрю на алтарь.

— А ты о чём молился, когда был здесь?

Он молчит.

— О том, чтобы вернуться, — говорит он. — И чтобы кто-то ждал.

— Ждал?

— Да.

— И дождался?

Он смотрит на меня.

— Не знаю. Я ещё не вернулся до конца.

Я смотрю на него.

— А где ты сейчас?

— В Токио, — улыбается он. — С красивой девушкой, которая ест суши и не боится скорости.

— Я боюсь.

— Но всё равно жмёшь.

Я молчу.

— Это самое главное, — говорит он. — Бояться, но делать.

---

19:30

Вечер.

Мы сидим в маленьком баре, где нет туристов. Только японцы, виски и дым.

— Знаешь, — говорю я. — За три дня мне никто не написал.

— Это плохо?

— Это странно. Кирилл обычно пишет каждый час. Катя — каждые два. А тут — тишина.

— Может, у них всё хорошо?

— У Кирилла не бывает всё хорошо. У Кирилла бывает «терпимо» и «катастрофа».

Андрей улыбается.

— Значит, Катя справляется.

Я смотрю на телефон.

— Наверное.

— Ты волнуешься?

— Нет. — Пауза. — Да. Странно волнуюсь.

— Привыкла быть нужной?

— Привыкла быть необходимой.

Он смотрит на меня.

— Это разные вещи, — говорит он.

— Я знаю.

— Ты не должна быть необходимой. Ты должна быть нужной.

Я смотрю на него.

— А какая разница?

— Необходимую — заменяют. Нужную — ищут.

Пауза.

— Я тебя нашёл, — тихо говорит он. — Девять лет искал.

Я молчу.

В баре тихо.

Токио за окном горит огнями.

— Спасибо, — шепчу я.

— За что?

— За Токио. За скорость. За рыбу. За то, что не пишешь в мессенджере каждые два часа.

— Я пишу, — улыбается он. — Просто ты не замечаешь.

Я смотрю на телефон.

Действительно.

Сообщения от него.

Каждый вечер.

«Спокойной ночи».

Я просто не отвечала.

— Я отвечу, — говорю я. — Сегодня отвечу.

— Хорошо.

Мы сидим в тишине.

Завтра — Москва.

Сегодня — Токио.

И три метра между номерами.

Глава двадцать седьмая. Обратный отсчёт

04:15

Его губы у моего уха.

— Алиса, — шепчет он. — Я так рад, что нашёл тебя.

Я чувствую его дыхание на своей шее — горячее, частое, неровное. Его пальцы переплетаются с моими, прижимают ладонь к подушке. Его тело накрывает меня — тяжёлое, тёплое, настоящее.

— Девять лет, — шепчет он. — Девять лет я искал тебя. И не знал, что ищу.

Я хочу ответить. Хочу сказать, что я тоже искала. Что я ждала. Что я просто не знала, что можно ждать не чуда, а человека.

Но он целует меня.

И я забываю все слова.

Его губы мягкие, тёплые, настойчивые. Он целует медленно, глубоко, будто пробует на вкус. Его язык скользит по моей нижней губе, потом — по верхней. Я отвечаю — сначала робко, потом смелее. Мои пальцы зарываются в его волосы, тянут, прижимают ближе.

Он выдыхает мне в рот:

— Алиса…

Я чувствую его ладонь на своей талии. Большой палец гладит кожу под рёбрами — лёгкими, почти невесомыми кругами. Я выгибаюсь навстречу.

Он отрывается от моих губ и смотрит на меня. В темноте его глаза — серые, почти прозрачные, с тёмной каймой по краю радужки.

— Ты хочешь? — шепчет он. — Скажи.

— Да.

Он улыбается.

И целует мою шею.

Я запрокидываю голову, открывая ему доступ. Его губы скользят по ключице, по яремной ямке, по ложбинке между грудями. Он целует каждый сантиметр, медленно, не торопясь.

— Я боялся, — шепчет он мне в грудь. — Девять лет боялся.

— Чего?

— Что ты не захочешь. Что я опоздал. Что у тебя кто-то есть. Что ты смотришь на меня и видишь только друга Кирилла.

— Я видела, — выдыхаю я. — Просто не знала, что можно смотреть иначе.

Он поднимает голову.

— А сейчас?

— Сейчас — вижу.

Он целует меня снова — жадно, голодно, так, будто эти девять лет голода наконец получили право насытиться.

Его рука скользит вниз — по животу, по бедру, под колено. Он приподнимает мою ногу, сгибает, укладывает себе на плечо.

— Можно? — шепчет он.

— Да.

Я чувствую его пальцы — сначала на внутренней стороне бедра, потом выше. Он гладит осторожно, почти невесомо, и я сжимаю простыню от этого невыносимо сладкого ожидания.

— Ты дрожишь, — шепчет он.

— Да.

— Холодно?

— Нет.

— Что?

— Я просто… давно не была.

Он замирает.

— Скажи, если будет больно.

— Не будет.

— Скажи всё равно.

— Хорошо.

Он входит медленно.

Сначала — только головка, дразняще, мучительно. Я выдыхаю сквозь зубы. Он смотрит на моё лицо, ловит каждую эмоцию.

— Ещё, — шепчу я.

Он входит глубже.

Я чувствую, как заполняюсь им — горячим, тяжёлым, настоящим. Мои пальцы впиваются в его плечи. Он замирает, давая мне привыкнуть.

— Всё хорошо? — его голос сбитый, хриплый.

— Да. Просто… не останавливайся.

Он не останавливается.

Он двигается медленно, плавно, каждый толчок — как волна. Я чувствую ритм всем телом — от макушки до кончиков пальцев ног. Мои бёдра поднимаются навстречу, впуская его глубже, ещё глубже.

— Алиса, — шепчет он мне в висок. — Какая же ты…

Он не договаривает.

Ускоряется.

Я сжимаю его плечи, царапаю спину, выгибаюсь дугой. Внутри нарастает напряжение — горячее, плотное, невыносимое.

— Я сейчас, — выдыхаю я. — Я почти…

— Я знаю.

Он двигается быстрее. Глубже. Ритмичнее.

Я закрываю глаза — и внутри взрывается солнце.

Оргазм накрывает меня волной — горячей, солёной, долгожданной. Я кричу — не сдерживаясь, не стесняясь, не думая о том, что за стеной отель, что за окном Токио, что завтра мы улетаем.

Я просто — кричу.

Он кончает следом — с моим именем на губах, уткнувшись лицом в мою шею.

---

04:23

Я открываю глаза.

Потолок.

Белый. Чужой. Токийский.

Я одна.

Простыня сбита. Сердце колотится где-то в горле. Между ног пульсирует.

— Твою мать, — шепчу я в потолок. — Твою мать, твою мать, твою мать.

Я сажусь на кровати.

Волосы мокрые. Щёки горят. Тело помнит каждое прикосновение — хотя никаких прикосновений не было.

— Это просто сон, — говорю я вслух. — Просто сон. Ты сошла с ума. Три дня в Токио, и ты уже видишь эротические сны про своего начальника. В котором часу? В четвёртом? Господи, Алиса.

Я смотрю на часы.

Четыре утра.

Через три часа — завтрак. Через четыре — выезд в аэропорт. Через двенадцать — Москва.

Я ложусь обратно.

Закрываю глаза.

Перед глазами — он.

Его губы на моей шее. Его пальцы на моём бедре. Его шёпот в мой висок.

«Я искал тебя девять лет».

— Это неправильно, — шепчу я. — Андрей просто хороший начальник. Он дал мне работу. Он повёз меня в Токио. Он показывает мне город, учит продавать машины, знакомит с дилерами. Это работа. Это просто работа.

Я открываю глаза.

— Он не мужчина, с которым я должна заниматься сексом в своих снах. Он не объект для эротических фантазий. Он — Андрей Владимирович. Акционер. Работодатель. Человек, который сказал «я тоже выбираю тебя» и ничего не сделал после этого.

Я встаю.

Иду в душ.

Включаю холодную воду.

---

04:45

Ледяная вода стекает по спине.

Я стою, прижавшись лбом к кафелю, и пытаюсь не думать.

Не думать о его голосе.

Не думать о его пальцах.

Не думать о том, как он входил в меня во сне — медленно, глубоко, невыносимо нежно.

Это был сон.

Это был просто сон.

Он не искал. Он просто не замечал. А потом заметил. Потому что я перестала быть функцией. Потому что я упала в обморок. Потому что я начала улыбаться и смеяться и есть суши с его вилки.

Это не любовь.

Это просто… усталость. И благодарность. И Токио, который пахнет морем и электричеством.

Я выключаю воду.

Смотрю на себя в зеркало.

— Ты не влюблена, — говорю я. — Ты просто давно не была с мужчиной. Тебе нужно сходить в клуб. Найти Макса. Или другого Макса. Кого-то, кто не будет твоим начальником.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Отражение молчит.

— Это пройдёт, — шепчу я. — Вот вернёшься в Москву — и пройдёт.

Отражение не верит.

Я тоже не верю.

---

07:30

— Доброе утро, — говорит Андрей.

Он стоит в холле с чемоданом. Серый пиджак, свежая рубашка, лёгкая улыбка.

— Ты бледная, — говорит он. — Всё хорошо?

— Да, — отвечаю я. — Нормально.

— Выглядишь так, будто не спала.

— Спала. Просто сон странный приснился.

— Кошмар?

— Да. — Я отвожу взгляд. — Наверное, японский воздух так повлиял.

Он смотрит на меня.

— Если почувствуешь себя плохо — скажи. Мы можем после аэропорта сразу поехать в больницу.

— Не надо, — говорю я. — Всё правда нормально.

— Уверена?

— Да.

Он кивает.

— Тогда поехали. Самолёт ждёт.

Мы выходим из отеля.

Токио просыпается.

Я стараюсь не смотреть на него.

Потому что если я посмотрю — он увидит.

Всё.

---

11:30

Самолёт набирает высоту.

Я сижу у окна. Андрей — рядом.

— Устала? — спрашивает он.

— Немного.

— Поспи. В Москве будет много работы.

— Хорошо.

Я закрываю глаза.

И сразу — он.

Его губы на моей шее. Его пальцы на моём бедре. Его шёпот в мой висок.

«Я искал тебя девять лет».

Я открываю глаза.

Смотрю в иллюминатор.

— Не спится? — тихо спрашивает Андрей.

— Не спится.

— Я тоже не спал сегодня.

— Почему?

Пауза.

— Думал, — говорит он. — О Токио. О презентации. О том, как всё прошло.

— И как?

— Хорошо. — Он смотрит на меня. — Очень хорошо.

Я киваю.

Отворачиваюсь к окну.

Москва ждёт.

И девять лет долга.

И два месяца до новой жизни.

И сны, которые не должны сниться.

И он — рядом.

Такой близкий.

Такой далёкий.

---

19:30

Шереметьево.

Ноябрь. Снег. Холод.

— Я отвезу тебя домой, — говорит Андрей.

— Не надо, я могу на такси.

— Надо. Я всё равно еду в ту сторону.

Он не едет в ту сторону. Он живёт на западе, я — на северо-востоке.

Я молчу.

Мы садимся в машину.

---

20:45

Мой дом.

Андрей достаёт чемодан из багажника.

— Спасибо, — говорю я. — За Токио. За презентацию. За всё.

— Не за что. — Он смотрит на меня. — Завтра нужно, чтобы ты приехала в главный офис.

— Зачем?

— Я буду показывать презентацию сотрудникам. Информирование, обучение. Ты должна присутствовать.

— Хорошо.

— В 10:00. Не опаздывай.

— Не опоздаю.

Он смотрит на меня.

— Алис.

— Да?

— Ты точно в порядке?

Я смотрю на него.

В голове — его шёпот. Его пальцы. Его голос.

«Я искал тебя девять лет».

— Да, — говорю я. — В полном.

Он кивает.

— Тогда до завтра.

— До завтра.

Он садится в машину.

Уезжает.

Я стою у подъезда с чемоданом.

Снег падает на плечи.

Москва.

Ноябрь.

Ипотека.

Девять лет.

Два месяца.

И сны, которые не хотят отпускать.

Я захожу в подъезд.

Лифт едет наверх.

---

22:30

Я лежу в кровати.

Смотрю в потолок.

Трещина. Снег за окном. Тишина.

Телефон вибрирует.

Андрей, 22:31

«Спокойной ночи, Алиса».

Я смотрю на экран.

Печатаю:

«Спокойной ночи, Андрей».

Отправляю.

Убираю телефон.

Закрываю глаза.

Сегодня он приснится снова.

Я знаю.

И я не хочу просыпаться.

---

КОНЕЦ ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЙ ГЛАВЫ

Глава двадцать восьмая. Чужая кожа

07:15

Я открываю глаза.

Потолок. Трещина. Снег за окном.

Я дышу.

Спокойно. Ровно. Без бешеного пульса и мокрой простыни.

— Никого не было, — шепчу я. — Никаких снов. Никакого Андрея. Никакого секса в токийском номере.

Потолок молчит, но сегодня это молчание — благосклонное.

Я встаю.

Чувствую себя почти человеком.

---

08:30

Кофе. Душ. Обычное утро.

Телефон вибрирует.

Марина, отдел маркетинга

«Алиса Сергеевна!!!! Вы когда в клуб? Я уже заскучала!»

Я смотрю на экран и улыбаюсь.

«А давай сегодня?»

«СЕГОДНЯ?????»

«Да».

«Вы реально хотите?»

«Реально. Мне нужно отвлечься».

«Бинго! У меня сегодня как раз вечер свободный! Катю тоже возьмём?»

«Конечно».

«Тогда план: ты освобождаешься, мы встречаемся у меня, собираемся и едем в одно место».

«В какое?»

«Секрет. Но там классная музыка, приличные люди и можно будет хорошо провести время».

Я смотрю на это сообщение.

Хорошо провести время.

Отвлечься.

Забыть.

«Договорились», — пишу я.

---

10:00

Главный офис автосалона.

Андрей стоит на сцене — серый пиджак, свежая рубашка, лёгкая улыбка. На экране за ним — слайды из Токио.

— …электрический седан, конкурент Tesla, — говорит он. — Целевая аудитория — успешные люди 35–50, которые хотят экологичность, но не готовы жертвовать комфортом.

Я сижу в первом ряду.

Слушаю.

Сотрудники задают вопросы. Андрей отвечает — спокойно, уверенно, без тени сомнения. Кто-то записывает, кто-то просто кивает.

Всё чётко. Всё по делу. Всё профессионально.

— Алиса Сергеевна будет курировать это направление, — говорит Андрей в какой-то момент. — Все вопросы по закупкам и логистике — к ней.

Несколько голов поворачивается в мою сторону.

Я киваю.

— Понятно? — спрашивает Андрей.

— Понятно, — отвечаю я.

---

12:30

Собрание заканчивается.

Сотрудники расходятся. Андрей подходит ко мне.

— Ну как? — спрашивает он. — Всё понятно?

— Да. — Я собираю бумаги. — Ничего сложного. Пара моментов, которые со временем утрясутся.

— Хорошо. — Он смотрит на меня. — Ты сегодня выглядишь намного лучше. Не такая бледная, как вчера.

— Выспалась.

— Рад слышать. — Пауза. — Слушай, может, поужинаем сегодня? Обсудим планы на ближайшую неделю…

— Сегодня не могу, — перебиваю я. — Уже планы.

— Планы?

— Да. С девочками из маркетинга.

— Куда-то интересное?

— Просто… встретиться. Посидеть. — Я отвожу взгляд. — Не спрашивай.

Он смотрит на меня.

— Понял, — говорит он. — Тогда хорошо провести вечер.

— Спасибо.

Он кивает.

Я выхожу из офиса.

На улице снег.

Сегодня вечером — клуб.

Сегодня вечером — отвлечься.

Сегодня вечером — ни одной мысли об Андрее.

Ни одной.

---

19:30

Квартира Марины.

— Алиса Сергеевна! — визжит она, открывая дверь. — Вы пришли! Катя, она пришла!

Катя выглядывает из комнаты с плойкой в руках.

— Ой, а мы тут уже почти готовы! Вам тоже надо!

— Я сама, — говорю я. — Только умоюсь.

— Никакой самодеятельности! — Марина тащит меня к зеркалу. — Садитесь. Катя, неси косметичку.

— У меня есть своя…

— У вас всё слишком официальное. Сегодня будем делать красиво.

Я вздыхаю.

Сажусь.

---

20:45

Я смотрю на себя в зеркало.

Волосы — локоны, падают на плечи. Макияж — вечерний, но не вульгарный. Платье — чёрное, короткое, с открытой спиной.

— Вау, — выдыхает Катя. — Алиса Сергеевна, вы…

— Да, — кивает Марина. — Я знаю.

— Куда мы едем? — спрашиваю я.

— В «Мираж», — улыбается Марина. — Там сегодня диджей из Лондона.

— Опять «Мираж»?

— А что плохого? Вы там в прошлый раз отлично повеселились.

Я молчу.

В прошлый раз я ушла с Максом.

В прошлый раз я занималась сексом с незнакомцем.

В прошлый раз я думала, что это поможет.

— Поехали, — говорю я.

---

22:30

«Мираж».

Басы бьют в грудь. Красный свет пульсирует в такт музыке. Запах духов, алкоголя, чужих надежд.

— Я за бар! — кричит Марина. — Вам что?

— Мохито! — кричу я в ответ. — С ромом!

— Поняла!

Она исчезает в толпе.

Катя уже на танцполе.

Я стою у барной стойки, потягиваю коктейль и смотрю на этот водоворот тел, огней, звуков.

Мне 29 лет.

У меня ипотека.

Я только что вернулась из Токио с мужчиной, который снится мне каждую ночь.

И я здесь, чтобы забыть его.

— Тут занято?

Я оборачиваюсь.

Мужчина. Лет тридцать с небольшим. Русые волосы, короткая стрижка, лёгкая щетина. Одет просто — джинсы, тёмная рубашка, пиджак небрежно перекинут через соседний стул. Усталые глаза, но улыбка тёплая.

— Свободно, — отвечаю я.

— Денис, — протягивает он руку.

— Алиса.

---

23:15

Мы говорим.

Он — менеджер по продажам в компании, которая поставляет оборудование для нефтянки. Говорит, что это звучит уныло, но на самом деле просто работа: встречи, цифры, планы, отчёты.

— Девять лет на одном месте, — рассказывает он. — Задолбался. Думаю увольняться.

— Я тоже девять лет проработала на одном месте, — говорю я. — Уволилась месяц назад.

— И как?

— Пока страшно. Но хорошо.

Он смотрит на меня.

— За это надо выпить.

— За это надо выпить.

Мы чокаемся.

---

00:15

Третий коктейль.

Мы уже перешли на «ты». Он рассказывает про своего кота, который спит только на клавиатуре. Я рассказываю про ипотеку, но впервые — не как про проклятие, а просто как про факт.

— У меня тоже ипотека, — говорит он. — Ещё двадцать лет платить.

— А у меня восемнадцать.

— Значит, я должен тебе два года.

Я смеюсь.

— В смысле должен?

— Ну, у тебя меньше. Ты выигрываешь.

— В ипотеку?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В жизнь.

Он смотрит на меня.

Я смотрю на него.

— Поехали ко мне? — спрашивает он. — Посидим без музыки. Тут уже голова болит.

Я думаю секунду.

— Поехали.

---

01:00

Его квартира — обычная.

Не дизайнерская, не «из журнала». Диван, купленный, наверное, лет пять назад, потёртый, но удобный. Книжный стеллаж из Икеи, заваленный не только книгами, но и какими-то коробками, зарядками, старой игровой приставкой. На столе — ноутбук, кружка с остатками чая, папка с документами.

Жильё. Не интерьер.

— Не стесняйся, — говорит он, сбрасывая пиджак на спинку стула. — Я не ждал гостей, если честно.

— Я тоже не планировала быть гостьей.

Он усмехается.

— Тогда будем импровизировать.

---

01:15

Мы целуемся.

Не на пороге, не в прихожей — уже на диване. Он притягивает меня за талию, я зарываюсь пальцами в его волосы. Короткие, мягкие, пахнут гелем для душа.

Он целует жадно, но не грубо. Его руки скользят по моей спине, по открытой коже, по молнии платья.

— Красивое, — шепчет он. — Но мешает.

— Сними.

Он справляется с молнией секунд за десять. Платье падает на пол. Я остаюсь в белье — чёрном, кружевном, том самом, что купила в переходе перед прошлым клубом.

Он смотрит.

— Боже, — выдыхает он.

— Что?

— Ты очень красивая.

Я не отвечаю. Я тяну его за воротник рубашки.

Пуговицы летят в стороны. Он смеётся.

— Не жалко?

— Куплю новую.

Он целует меня в шею, в ключицу, в ложбинку между грудей. Я запрокидываю голову, открывая ему доступ. Его губы горячие, влажные, настойчивые.

— Иди сюда, — шепчет он.

Он подхватывает меня под бёдра и переносит на кровать.

---

01:30

Он сверху.

Я чувствую его вес — тяжёлый, но не давящий. Его колени раздвигают мои бёдра. Его пальцы скользят по внутренней стороне бедра, выше, ещё выше.

— Можно? — шепчет он.

— Да.

Он стягивает с меня трусы — медленно, дюйм за дюймом. Я приподнимаю бёдра, помогая.

— Ты дрожишь, — замечает он.

— Немного.

— Холодно?

— Нет. Просто…

Я не договариваю.

Он наклоняется и целует меня между ног.

Я выгибаюсь.

Он делает это медленно, со вкусом, как будто у нас вся ночь впереди. Его язык описывает круги, сначала лёгкие, дразнящие, потом более уверенные, настойчивые. Я сжимаю простыню, впиваюсь пальцами в его волосы.

— Не останавливайся, — выдыхаю я.

— Не собираюсь.

Он ускоряется. Я чувствую, как внутри нарастает напряжение — горячее, плотное, невыносимое. Мои бёдра начинают двигаться в такт его языку.

— Я сейчас, — шепчу я. — Я почти…

Он нажимает сильнее.

И я взрываюсь.

Оргазм накатывает волной — тёплой, солёной, долгожданной. Я выгибаюсь, вскрикиваю, впиваюсь ногтями в его плечи. Он не останавливается, продлевая, растягивая удовольствие, пока я не обмякаю на подушках.

— Боже, — выдыхаю я.

Он поднимает голову, улыбается.

— Нравится?

— Дурак.

— Значит, нравится.

---

01:50

Он входит в меня.

Медленно, глубоко, заполняя до краёв. Я выдыхаю — не от боли, от облегчения. Наконец-то.

Он двигается плавно, ритмично. Его руки на моей талии, на бёдрах, на груди. Он смотрит мне в глаза.

— Ты потрясающая, — шепчет он.

Я не отвечаю.

Я закрываю глаза.

Перед глазами — серые.

Нет.

Я открываю глаза.

— Быстрее, — прошу я.

Он ускоряется.

Я смотрю на него. Русые волосы. Карие глаза. Лёгкая щетина.

Не серые.

Не он.

— Ещё, — шепчу я. — Ещё.

Он двигается быстрее, глубже, жёстче. Я чувствую, как второй оргазм поднимается где-то внизу живота — горячий, нетерпеливый.

— Давай, — шепчет он. — Я с тобой.

Я кончаю с его именем на губах.

Его именем.

Не тем.

Денис.

Его зовут Денис.

---

02:15

Я сижу сверху.

Мои ладони упираются в его грудь. Бёдра двигаются в своём ритме — быстром, глубоком, почти неконтролируемом.

— Боже, — выдыхает он. — Ты…

— Молчи.

Я закрываю глаза.

Я хочу чувствовать только это. Только движение. Только заполненность. Только жар, поднимающийся от живота к груди, к горлу.

Его руки на моих бёдрах. Его пальцы впиваются в кожу. Его дыхание сбивается.

— Алиса, — шепчет он. — Я сейчас…

— Да.

Он кончает с хриплым стоном.

Я продолжаю двигаться — ещё минуту, ещё две, ловя остатки удовольствия.

Потом падаю рядом.

Мы лежим молча.

Потолок. Чужой. Обычный. Белый.

— Это было… — начинает он.

— Да, — перебиваю я. — Было.

---

02:45

Он переворачивает меня на живот.

Я не спрашиваю. Я просто приподнимаю бёдра, утыкаясь лицом в подушку.

Он входит сзади — сразу, глубоко, без раскачки.

Я выдыхаю.

Это по-другому. Не нежнее и не грубее — просто иначе. Угол, глубина, ритм. Он двигается быстро, ритмично, одна рука на моём бедре, вторая — в моих волосах.

— Хорошо? — выдыхает он.

— Да.

Я чувствую каждый толчок. Каждое движение отдаётся где-то глубоко внутри, на грани боли и удовольствия. Я сжимаю простыню, кусаю подушку, чтобы не закричать слишком громко.

Он наклоняется, целует мою спину между лопаток.

— Ты очень красивая, — шепчет он. — Очень.

Я не отвечаю.

Я кончаю в четвертый раз — молча, сжав зубы, уткнувшись лицом в подушку.

Он кончает следом.

Падает рядом.

Тишина.

Только дыхание — его, моё, сливающееся в одном ритме.

---

03:45

Я лежу на краю кровати и смотрю в потолок. Четыре потрясающих оргазма, но не с тем мужчиной.

Денис спит.

Дышит ровно, спокойно. Рука закинута на мою подушку, хотя меня там уже нет.

Я тихо встаю.

Ищу платье.

Обуваюсь.

— Уходишь? — сонный голос с кровати.

— Да.

— Дай номер.

Я смотрю на него.

— Не надо.

Он садится.

— Почему?

— Ты классный, — говорю я. — Правда. Но это была одна ночь.

Он смотрит на меня.

— Я не спрашиваю про завтра, — говорит он. — Я спрашиваю про номер. Вдруг ты передумаешь.

Я молчу.

— Алиса, — тихо говорит он. — Ты не обязана. Но если захочешь повторить — я не против. Ну в смысле тебе же нужен просто секс. Я могу тебе с этим помочь.

Я смотрю на него.

Обычный. Нормальный. Хороший.

Не Андрей.

— Спасибо, — говорю я. — Но не надо.

Я выхожу.

---

04:30

Я стою на улице.

Ноябрь. Снег. Холод.

Я вызываю такси.

Сажусь на заднее сиденье.

— Какой адрес? — спрашивает водитель.

— Гоголя, 15.

Машина трогается.

Я смотрю в окно.

Пустые улицы. Фонари. Снег.

И мысль — одна, тяжёлая, как дубовый стол.

Всё это время я представляла его.

Каждое движение. Каждое касание. Каждый поцелуй.

Даже когда Денис был во мне — я думала об Андрее.

Я закрываю глаза.

— Дура, — шепчу я. — Какая же ты дура, Алиса.

Водитель не оборачивается.

Снег идёт.

Ипотека ждёт.

Завтра на работу.

К нему.

---

06:15

Я лежу в кровати.

Смотрю в потолок.

Трещина. Снег. Тишина.

Телефон молчит.

Я думаю о Денисе.

О его обычной квартире. О его тёплых руках. О том, как он смотрел на меня и говорил, что я красивая.

Я не помню цвет его глаз.

Карие? Зелёные? Серые?

Нет. Серые — не его.

Серые — это Андрей.

— Это неправильно, — шепчу я. — Ты не должна думать о нём так. Он твой начальник. Он дал тебе шанс. Он верит в тебя.

Потолок молчит.

— А если он узнает? Если он поймёт, что я думаю о нём, когда сплю с другими?

Тишина.

— Он перестанет меня уважать. Он подумает, что я ненормальная. Он пожалеет, что взял меня на работу.

Я закрываю глаза.

— Надо прекращать это, — шепчу я. — Надо взять себя в руки. Надо перестать видеть его во всех мужчинах.

Я открываю глаза.

— Надо.

Снег за окном идёт.

Я не верю ни одному своему слову.

Глава двадцать девятая. Китайский контракт и немецкие перспективы

09:15

Офис Кирилла Андреевича пахнет эвкалиптом и нервами.

Я захожу в приёмную и сразу чувствую: напряжение висит в воздухе, как перед грозой. Сингапурцы были цветочками. Китайцы — это ягодки.

— Алиса Сергеевна! — Катя вскакивает из-за стола. — Вы пришли!

— Пришла, — говорю я. — Как он?

— Спокоен. — Катя понижает голос. — Подозрительно спокоен.

— Это плохо?

— Я не знаю. — Она оглядывается на дверь кабинета. — Он уже три часа сидит над контрактом. Ни разу не крикнул «Алис, срочно!». Ни разу не попросил эвкалипт. Даже Лизе написал всего один раз.

— Может, повзрослел?

— За месяц?

— Всякое бывает.

Катя смотрит на меня с сомнением.

— Или у него стресс, — говорю я. — Перед свадьбой все нервничают.

— Ага. — Катя садится обратно за стол. — Поэтому он спокоен как удав.

Я прохожу к своему старому столу — теперь он Катин. Всё на месте: папки, ручки, монитор. Только блокнот на углу исписан её почерком — ровным, аккуратным, с системой пометок и стрелочек.

— Контракт сложный? — спрашиваю я.

— Китайцы — жесть, — выдыхает Катя. — Тридцать две страницы дополнительных соглашений. Они хотят эксклюзивные права на дистрибуцию в трёх провинциях, но платить готовы только за две.

— А он?

— Он хочет всё. — Она качает головой. — И, кажется, готов продать душу, лишь бы закрыть сделку до свадьбы.

— Чтобы в свадебном путешествии не думать о работе?

— Чтобы Лизе было чем хвастаться перед подружками. — Катя закатывает глаза. — «Мой жених подписал контракт с Китаем». Звучит же?

Я улыбаюсь.

— Звучит.

---

09:45

— Алис, зайди, — голос Кирилла Андреевича из селектора.

Я захожу.

Он сидит за дубовым монстром. Пиджак на спинке стула, рукава закатаны, галстук ослаблен. Перед ним — стопка документов высотой сантиметров двадцать.

— Читай, — говорит он, протягивая мне распечатку. — Пункт 14.3.

Я читаю.

— Они хотят штрафные санкции за задержку поставок, но не предлагают аналогов за задержку платежей.

— Да. — Он смотрит на меня. — Что думаешь?

— Думаю, что вы без меня справляетесь.

Он поднимает бровь.

— Это комплимент?

— Это констатация. — Я кладу бумагу на стол. — Катя хорошо подготовилась.

— Катя — да. — Он кивает. — Но ты видишь то, что она не видит.

— Что именно?

— Как их дожать.

Я смотрю на него.

— Кирилл Андреевич. Я через месяц ухожу.

— Я знаю.

— Вам нужно учиться дожимать без меня.

— Я учусь. — Он откидывается на спинку кресла. — Но сегодня ты ещё здесь. Поэтому — дожми.

Я вздыхаю.

Беру ручку.

— Пункт 14.3 меняем на симметричную ответственность. Пункт 17.8 — убираем их право на одностороннее изменение условий. Пункт 22.1…

— Алис, — перебивает он. — Я скучал.

Я замираю.

— Что?

— По твоему голосу, когда ты читаешь контракты. — Он улыбается. — Ты всегда так делаешь: чуть наклоняешь голову влево и водишь пальцем по строчкам.

Я смотрю на свои руки.

Палец действительно лежит на пункте 22.1.

— Катя так не делает, — добавляет он. — Она смотрит прямо и морщит лоб.

— У каждого свой стиль.

— У тебя лучше.

Я молчу.

— Кирилл Андреевич, — говорю я. — Давайте вернёмся к контракту.

Он кивает.

— Давай.

Мы работаем.

---

12:30

Катя приносит кофе.

— Алиса Сергеевна, можно вас на минуту?

Мы выходим в коридор.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Она мнётся.

— Я не знаю, стоит ли говорить…

— Говори.

— Я два раза видела. — Она понижает голос до шёпота. — Лизу. В кабинете.

Я жду.

— Она делала ему минет, — выдыхает Катя. — Оба раза.

— И?

— И я смотрела. — Катя краснеет. — Не специально. Просто дверь была не закрыта до конца, и я зашла спросить про документы, а там…

— Что?

— Он держал её за волосы. — Катя смотрит на меня. — Не как раньше. Не просто рука на затылке. Он реально двигал её голову. Туда-сюда. В ритме.

Я молчу.

— И создавалось ощущение, — продолжает Катя, — что это не она его удовлетворяет. А он — использует её. Как… ну, как инструмент.

— Катя.

— Да?

— Они женятся через три недели.

— Я знаю.

— У них новый уровень отношений.

— Какой?

— Доверительный. — Я смотрю на неё. — Когда люди доверяют друг другу, они могут экспериментировать.

Катя смотрит на меня.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно.

— И вы не видите в этом ничего странного?

— Я вижу в этом девять лет наблюдений. — Я вздыхаю. — Сначала был стол. Потом — вертикальные позы. Потом — элемент доминирования за волосы. Теперь — контроль ритма. Это эволюция.

Катя моргает.

— Эволюция.

— Да. — Я улыбаюсь. — Лимонные дольки, сезон второй, серия четвёртая. Записывай.

Она смотрит на меня.

Потом начинает смеяться.

— Боже, Алиса Сергеевна, — выдыхает она. — Вы с ума сошли.

— Я просто адаптировалась.

— К чему?

— К реальности.

Катя качает головой.

— Я никогда к этому не адаптируюсь.

— Адаптируешься. — Я кладу руку ей на плечо. — Просто подожди. И записывай. Продюсер ждёт.

Она улыбается сквозь смех.

— Записала.

---

13:15

Я сижу в приёмной и проверяю почту.

Телефон вибрирует.

Андрей

Я открываю сообщение.

«Алис, через три недели Германия. Презентация новых автомобилей. Билеты уже купил».

Я смотрю на экран.

Германия.

Три недели.

«На сколько дней?» — печатаю я.

«Четыре. Два дня презентация, один тест-драйв, один — свободный. Как в Токио».

Как в Токио.

Я смотрю на эти слова.

Как в Токио.

«Кирилл в курсе?»

«Вечером встречусь с ним, обсудим. Но ты нужна на ужине».

«Зачем?»

«Обсудим детали. Страховка, логистика, взаимодействие с немецкой стороной. Ты же теперь мой зам по операционке».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Зам по операционке.

А не помощник, который меняет воду в эвкалипте.

«Хорошо», — пишу я. «Во сколько?»

«В 19:00. Ресторан „Бокка“. Я заеду».

«Договорились».

Я убираю телефон.

Смотрю в окно.

Германия.

Четыре дня.

Он.

И я.

Как в Токио.

Только теперь я знаю, что мне будут сниться сны.

И что с ними делать — не знаю.

---

15:30

Я помогаю Кате разобрать китайский контракт.

— Здесь они лукавят, — показываю я. — Смотри: «рыночные условия» — это расплывчатая формулировка. Надо привязать к конкретному индексу.

— Поняла.

— И здесь. «Форс-мажор» включает только природные катастрофы. А если у них сменится регуляторика? Надо добавить.

— Добавлю.

Она записывает.

Я смотрю на неё.

— Кать.

— Да?

— Ты не высыпаешься?

Она замирает.

— Нормально.

— Врёшь.

Она молчит.

— Сколько ты спишь?

— Пять часов. Иногда шесть.

— Это мало.

— Я знаю. — Она трёт глаза. — Просто… ну, надо вникнуть. Вы всё так идеально настроили, я боюсь что-то сломать.

— Не сломаешь.

— А если сломаю?

— Починишь. — Я смотрю на неё. — Ты не обязана быть идеальной с первого дня. Я тоже не была.

— Вы были.

— Нет. — Я качаю головой. — Я просто хорошо врала.

Она смотрит на меня.

— А сейчас?

— Сейчас — учусь говорить правду. — Пауза. — Это сложнее.

Катя кивает.

— Я попробую.

— Пробуй.

---

18:00

Я выхожу из офиса.

На улице снег. Ноябрь. Темно.

— Алиса Сергеевна! — окликает Катя.

Я оборачиваюсь.

— Удачи с китайцами, — говорит она. — И с Германией.

— Спасибо.

— И передайте Андрею Владимировичу, — она улыбается, — что сценарий пишется отлично. Новый сезон — новые страны.

Я улыбаюсь.

— Передам.

Сажусь в такси.

— В «Бокку», — говорю я.

Машина трогается.

За окном — снег, фонари, Москва.

Через три недели — Германия.

Через час — он.

И я всё ещё не знаю, что делать с этим сердцем, которое колотится где-то в горле каждый раз, когда я вижу его имя на экране.

— Просто ужин, — шепчу я. — Просто работа. Просто Германия.

Таксист не оборачивается.

Я не верю ни одному своему слову.

Глава тридцатая. Ужин без галстуков

19:00

Ресторан «Бокка».

Андрей уже за столиком — серый пиджак, свежая рубашка, на столе два бокала и бутылка минералки.

— Привет, — улыбается он. — Кирилл будет через десять минут. Сказал, задерживается.

— Он всегда задерживается, — говорю я, садясь напротив. — За девять лет ни разу не пришёл вовремя.

— Кроме твоего собеседования.

Я смотрю на него.

— Ты помнишь?

— Я тогда ещё подумал: «Интересно, как долго этот ледяной монстр сможет работать с человеком, который улыбается».

— И как долго?

— Девять лет. — Он улыбается. — Я ошибся. Ты не улыбалась. Ты просто держала лицо.

Я молчу.

— Он тогда вышел с собеседования и сказал: «Идеальная функция», — продолжает Андрей. — А я посмотрел на тебя через стекло и подумал: «Какая же она функция? Она живая».

— Ты никогда не говорил этого.

— Не говорил. — Он смотрит на меня. — Боялся.

— Чего?

— Что если скажу — придётся что-то делать.

Тишина.

В ресторане тихо играет джаз.

— А сейчас? — спрашиваю я. — Боишься?

Он смотрит на меня.

— Сейчас — ещё больше.

---

19:25

Кирилл Андреевич входит в ресторан.

С ним — Лиза.

В новом пальто. В новых сапогах. С бриллиантовыми лимонами в ушах и новым кольцом на пальце, которое поблёскивает при каждом взмахе руки.

— Привет! — щебечет она. — Ой, как тут красиво! Кирилл, смотри, какие свечи!

— Да, дорогая, — Кирилл Андреевич снимает с неё пальто. — Садись, я подвину стул.

Андрей смотрит на меня.

Я смотрю на Андрея.

— Кирилл, — говорит Андрей. — У нас деловая встреча.

— Ну да, — Кирилл Андреевич садится. — А мы с Лизой просто посидим, поболтаем. У нас потом планы.

— Какие планы? — спрашивает Лиза, хлопая ресницами.

— Сюрприз, — краснеет он. — Потом скажу.

Андрей вздыхает.

— Хорошо. Тогда к делу. Я забираю Алису в Германию. Через три недели. Презентация новых автомобилей, нужно, чтобы она увидела всё своими глазами.

— В Германию? — Кирилл Андреевич напрягается. — Сейчас?

— Да. Четыре дня.

— У меня контракт с китайцами! — возмущается он. — У меня свадьба через три недели! Ты не можешь забрать Алису именно сейчас!

— Кирилл, у тебя есть Катя.

— Катя — не Алиса!

— Катя — отличный специалист. — Андрей говорит спокойно, ровно. — Она справляется. Алиса будет на связи. Если возникнут вопросы — она сможет проконсультировать удалённо.

— Удалённо — это не то же самое!

— Это то же самое. Просто через экран.

Кирилл Андреевич открывает рот.

— Кирилл, — вступает Лиза. — Ну скажи ему! Это же неправильно! У нас сейчас такой сложный период, столько всего навалилось, а он забирает Алису в какую-то Германию… Это не по-человечески!

Андрей поворачивается к ней.

Медленно.

Спокойно.

С лёгкой улыбкой.

— Лиза, — говорит он мягко. — Я понимаю, что вы хотите как лучше. Но, может быть, не стоит вмешиваться в вопросы, в которых у вас нет компетенции?

Лиза замирает.

— В смысле?

— В смысле — корпоративное планирование, распределение ресурсов, долгосрочная стратегия. — Он улыбается всё так же мягко. — Алиса не собственность Кирилла. Ей осталось работать месяц. И следующие четыре дня она проведёт в Германии, потому что это её новая работа и ей нужно учиться.

Лиза смотрит на него.

— Вы… вы грубите?

— Ни в коем случае. — Андрей наклоняет голову. — Я просто объясняю.

— Кирилл! — Лиза поворачивается к жениху. — Ты слышишь, как он со мной разговаривает?

Кирилл Андреевич краснеет.

— Андрей, ты охренел? — голос срывается. — Как ты смеешь так разговаривать с моей…

— Кирилл Андреевич, — перебиваю я.

Он замолкает.

— Никто никому не грубил, — говорю я ровно. — Андрей Владимирович просто объяснил ситуацию. Мне действительно нужно ехать на эту презентацию. Потому что через месяц я буду работать у него и должна понимать, что делаю.

Кирилл Андреевич смотрит на меня.

— Ты тоже так считаешь?

— Да.

Тишина.

Лиза надувает губы.

Кирилл Андреевич сглатывает.

— Ладно, — говорит он. — Черт с тобой. Езжай.

— Спасибо.

— Но чтобы вернулась.

— Вернусь.

— И чтобы на связи.

— Буду.

— И чтобы…

— Кирилл, — перебивает Лиза. — Мы едем или нет? Я хочу есть.

Он встаёт.

— Едем.

Надевает пальто.

Помогает Лизе.

На прощание оборачивается.

— Андрей, — говорит он. — Ты… это… аккуратнее там. С Германией.

— Аккуратно, — кивает Андрей.

Кирилл Андреевич уходит.

Лиза цокает каблуками.

Дверь закрывается.

---

20:15

— Ну и… — начинает Андрей.

— Что? — Я уже чувствую, как уголки губ подрагивают.

— Это было…

— Да.

— Она сказала «не по-человечески»?

— Да.

— Про командировку?

— Да.

Андрей смотрит на меня.

Я смотрю на него.

Мы взрываемся одновременно.

— Боже мой, — выдыхает он, смеясь. — «Не по-человечески». Она реально сказала «не по-человечески».

— А ты видел его лицо? — я вытираю слёзы. — Когда она сказала «ты слышишь, как он со мной разговаривает»?

— Он покраснел как рак!

— Я думала, он сейчас лопнет!

— А его «ты охренел»? — Андрей качает головой. — Девять лет дружбы, девять лет партнёрства, и вот это — «ты охренел». Из-за того, что я сказал его девушке не лезть не в своё дело.

— Она не девушка. Она невеста.

— Тем более.

Мы смеёмся.

Официант подходит осторожно.

— Повторить? — спрашивает он.

— Да, — говорит Андрей. — И бутылку вина. Красного.

---

20:45

— Знаешь, — говорит Андрей, откидываясь на спинку стула. — Я иногда смотрю на него и не понимаю.

— Что?

— Где тот Кирилл, который на втором курсе составил таблицу «Затраты времени на отношения vs карьерный рост»? Который доказывал, что отношения нерентабельны? Который уволил начальника отдела закупок за то, что тот привёл на работу жену?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Уволил, — киваю я. — Я помню.

— А сейчас он готов купить кофейню из-за баристы, который посмел посмотреть на его девушку.

— Кофейню не купил. Акционеры не дали.

— Но хотел.

— Хотел, — соглашаюсь я. — Очень хотел.

Андрей качает головой.

— Как так можно? Как этот ледяной, бесчувственный, рациональный монстр превратился в… в…

— В мягкотелого?

— Да! — Он смеётся. — В мягкотелого, сентиментального, «ой, Лиза, я подвину стул» человека.

— Любовь, — пожимаю я плечами.

— Это не любовь. Это гипноз.

— Лимонный гипноз.

— Бриллиантово-лимонный гипноз. — Андрей поднимает бокал. — За него.

— За Кирилла?

— За то, чтобы он никогда не узнал, что мы над ним смеёмся.

Мы чокаемся.

— Слушай, — говорит Андрей. — А как думаешь, он не разозлится на меня за сегодняшнее?

— Уже разозлился.

— Надолго?

— Пока Лиза не скажет, что всё простила.

— А когда она скажет?

— Когда он купит ей новое украшение. — Я делаю глоток. — Дня через три.

Андрей смеётся.

— Надеюсь, он не захочет выкупить мои автосалоны в качестве извинения.

— О, это идея! — Я ставлю бокал. — Представляешь: он ходит по офису и кричит: «Как он посмел как-то не так посмотреть в сторону моей женщины?! Я уничтожу его бизнес! Я куплю все его салоны! Я уволю всех менеджеров и наберу своих!»

— А Лиза ему: «Кирилл, успокойся, ты же не банщика веником увольняешь, это серьёзные люди». А он: «Мне плевать! Она посмела усомниться в его компетенции! Вернее, он посмел усомниться в её праве усомниться!»

— А Катя сидит в приёмной и записывает. — Я улыбаюсь. — Сценарий, сезон третий, серия первая. «Месть автосалонов».

— И название.

— «Лимонное доминирование: восстание машин».

Андрей смеётся так, что на нас начинают оглядываться.

— Господи, Алис, — выдыхает он. — Мне тебя так не хватало.

Я замираю.

— В смысле?

— В смысле — смеяться. — Он смотрит на меня. — По-настоящему.

Я молчу.

— Девять лет, — говорит он. — Девять лет я смотрел на тебя и думал: «Она никогда не смеётся. Она только улыбается. Вежливо. Профессионально. Как будто боится, что кто-то увидит её настоящую».

— Боялась.

— А сейчас?

— Сейчас — учусь.

Он кивает.

— Учись быстрее. — Он поднимает бокал. — У нас через три недели Германия.

— Через три недели.

— Я уже купил билеты.

— Знаю.

— И отель.

— Тоже знаю.

— Две соседние комнаты.

— Как в Токио.

— Как в Токио.

Пауза.

Мы смотрим друг на друга.

— За Германию, — говорит он.

— За Германию.

Мы чокаемся.

---

22:30

Андрей провожает меня до дома.

Снег. Фонари. Тишина.

— Сегодня было хорошо, — говорит он.

— Несмотря на Кирилла и Лизу?

— Благодаря им. — Он улыбается. — У нас теперь есть новая серия для сценария.

— Катя запишет.

— Обязательно.

Мы стоим у подъезда.

— Спокойной ночи, Алиса.

— Спокойной ночи, Андрей.

Он не уходит.

— Знаешь, — говорит он. — Я рад, что ты уходишь от Кирилла.

— Почему?

— Потому что ты перестанешь быть функцией. — Он смотрит на меня. — И станешь просто Алисой.

— А кто такая просто Алиса?

— Я пока не знаю. — Он улыбается. — Но хочу узнать.

Он кивает.

Разворачивается.

Уходит.

Я стою под козырьком.

Снег падает на плечи.

— Я тоже хочу, — шепчу я.

Он не слышит.

Я захожу в подъезд.

Лифт едет наверх.

Завтра — работа.

Через три недели — Германия.

И он.

Всегда он.

Глава тридцать первая. Свежие сплетни и семейные узы.

10:15

Я сижу на своей кухне и пью кофе.

Не над раковиной. Не глядя в монитор. Не отвечая одной рукой на сообщения в трёх чатах одновременно.

Просто — сижу. Смотрю в окно. Пью кофе.

Снег идёт пятый день подряд. За окном — белая тишина, сосед сверху наконец-то перестал сверлить, и даже батареи гудят как-то умиротворённо.

Рай.

Настоящий, ипотечный, московский рай.

В приложении банка — минус 47 300. Ещё семнадцать лет и восемь месяцев таких райских утр.

Я допиваю кофе и открываю телефон.

Мастер по ремонту написал, что будет в 14:00. Трещину на потолке заделают, обои привезут новые — нейтральные, светло-бежевые, без рисунка. Чтобы не раздражало.

— Дожила, — говорю я вслух. — Радуюсь ремонту потолка как ребёнок.

Потолок молчит. Сегодня он мне нравится.

Даже с трещиной.

---

12:30

Катя скидывает документы.

Я открываю файл. Китайский контракт, правки, примечания, дополнительные соглашения. Тридцать страниц мелким шрифтом.

Читаю.

Пункт 14.3 — симметричная ответственность. Пункт 17.8 — никаких односторонних изменений. Пункт 22.1 — форс-мажор с учётом регуляторики.

Всё идеально.

Я пишу:

«Отлично. Ни одной правки».

Ответ приходит через минуту:

«Серьёзно?????»

«Серьёзно».

«АЛИСА СЕРГЕЕВНА! Я СЕЙЧАС РАСПЛАЧУСЬ».

«Плачь. Заслужила».

«????????????❤️❤️❤️»

Я улыбаюсь.

Кладу телефон.

Смотрю в окно.

Катя справляется. Катя — готова. Катя заменит меня не хуже, а может, даже лучше.

Почему же мне так странно?

---

15:30

Трещины больше нет.

Потолок — белый, ровный, идеальный. Обои ждут своего часа в углу комнаты, свёрнутые в аккуратный рулон.

Я стою посреди комнаты и чувствую себя почти человеком.

Телефон вибрирует.

Катя

«Алиса Сергеевна!!!! У нас продолжение „Лимонных долек“! Новый уровень!»

Я сажусь на диван.

«Рассказывай».

«Это нужно рассказывать при личной встрече. Не в офисе. Не в переписке. Это слишком… эпично».

Я смотрю на экран.

«Насколько эпично?»

«Уровень „Кирилл носил Лизу на плече“».

Пауза.

«В смысле — носил?»

«В прямом. Приходи вечером. Встречаемся в ресторане».

«В каком?»

«В „Бокке“. В 19:00».

Я смотрю на эти буквы.

«Бокка».

Где мы с Андреем…

— Стоп, — говорю я вслух. — Это просто ресторан. В Москве много ресторанов. Она выбрала его, потому что там удобно. Не потому что…

Я замолкаю.

Печатаю:

«Договорились».

---

18:45

Я вхожу в «Бокку».

Катя уже за столиком. Машет рукой.

— Алиса Сергеевна, сюда!

Я подхожу.

И замираю.

Рядом с Катей сидит Андрей.

— Привет, — улыбается он. — Катя сказала, будет разбор нового эпизода. Я не мог пропустить.

Я смотрю на Катю.

— Вы…

— Ах да, — Катя хлопает себя по лбу. — Я же не сказала! Андрей Владимирович — главный спонсор проекта. Он обязан присутствовать на стратегических сессиях.

— Спонсор?

— Продюсер, — поправляет Андрей. — Я же говорил. «Лимонные дольки» — мой личный инвестиционный проект.

— И вы… — я перевожу взгляд с него на Катю и обратно. — Откуда вы вообще знаете друг друга?

Катя и Андрей переглядываются.

— Мы не говорили? — удивляется Катя. — Андрей Владимирович — двоюродный брат моего мужа.

— То есть…

— Я его родственница. По браку. — Она улыбается. — Поэтому он меня и рекомендовал на замену. Потому что знал, что я умею держать язык за зубами и не падать в обморок от лимонов.

Я смотрю на Андрея.

— Ты её рекомендовал?

— Да, — спокойно отвечает он. — Я же говорил, что искал кандидатов. Катя — лучшая из всех, кого я знаю.

— И ты молчал?

— А была разница? — Он пожимает плечами. — Она прошла собеседование сама. Я только дал рекомендацию.

Я молчу.

Секунду.

Две.

— Понятно, — говорю я.

Сажусь за столик.

И только когда официант приносит меню, я ловлю себя на странном чувстве, которое только что отпустило грудную клетку.

Ревность.

Я ревновала Катю к Андрею.

Я ревновала.

К Кате.

Которая просто его родственница.

Которая просто делает свою работу.

Которая вообще ни при чём.

— Ты чего замерла? — спрашивает Андрей. — Меню не нравится?

— Нет, всё нормально, — быстро говорю я. — Задумалась.

Он кивает.

Я мысленно бью себя по рукам.

Алиса, он твой начальник. Он просто продюсер твоего бывшего цирка. Он вообще не объект для ревности. Тем более к его родственнице. Ты сошла с ума. Совсем. Окончательно. Безнадёжно.

— Я буду цезарь с курицей, — говорю я.

— А я лосось, — говорит Катя.

— А я как обычно, — говорит Андрей.

Официант записывает.

Мы остаёмся втроём.

— Ну, — говорит Андрей, потирая руки. — Давай, Катя. Мы ждём.

Катя откашливается.

— Значит, так, — начинает она. — Вчера у Лизы и Кирилла Андреевича случился грандиозный скандал.

— Из-за чего? — спрашиваю я.

— Из-за свадьбы. — Катя драматично понижает голос. — Лиза хочет выездную регистрацию на природе. В декабре.

Андрей присвистывает.

— Она в своём уме?

— Она говорит: «Я хочу, чтобы всё было красиво, чтобы деревья, чтобы снег, чтобы как в сказке». — Катя изображает Лизу. — А Кирилл Андреевич ей: «Дорогая, декабрь, минус пятнадцать, ты замёрзнешь». А она: «Значит, ты меня не любишь, если тебе плевать на мои мечты».

— И он? — спрашиваю я.

— Он: «Я люблю, просто холодно. Давай сделаем утеплённый шатёр». Она: «Шатёр — это не природа! Шатёр — это коробка! Я хочу настоящую природу!» Он: «Лиза, мы можем поехать на природу летом, в свадебное путешествие, а саму регистрацию сделать в ресторане…»

— И? — Андрей подаётся вперёд.

— И она заявила: «Ты меня не слышишь! Ты вообще меня никогда не слышишь!» И рванула к выходу.

Тишина.

— И что дальше? — не выдерживаю я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Катя делает эффектную паузу.

— А дальше он догнал её в приёмной, схватил, закинул на плечо — вот так, как мешок картошки — и унёс в кабинет.

Я смотрю на неё.

— На плечо?

— На плечо. — Катя кивает. — Я сидела за столом, открыв рот. Она визжала: «Поставь меня! Как ты смеешь!» А он: «Мы не договорили». И дверь закрылась.

— И? — Андрей уже смеётся.

— И они там… ну…

— Что?

— Ругались. — Катя разводит руками. — Я не слышала, о чём. Голоса были приглушённые. Но явно спорили.

— А потом?

— А потом наступила тишина. — Катя многозначительно замолкает. — А потом… ну, вы понимаете.

— Стоны? — уточняю я.

— Стоны, — кивает Катя. — Громкие. Уверенные. Ритмичные.

Андрей закрывает лицо руками.

— Боже, — выдыхает он. — Боже мой.

— Это ещё не всё, — говорит Катя. — Через полчаса мне приходит сообщение от Кирилла Андреевича: «Катя, отмени все встречи на сегодня. У меня важная задача». Важная задача, Карл!

— И ты? — спрашиваю я.

— А что я? Я перенесла китайцев на завтра, сингапурцев — на послезавтра, логистику — вообще на следующую неделю. — Она пожимает плечами. — А сама надела наушники и сидела, никого не пускала.

— Долго?

— Часа три.

— Три часа?! — Андрей открывает рот. — Они три часа…

— Не знаю, — перебивает Катя. — Я не считала. Я просто смотрела на дверь. Она дёргалась. Мебель грохотала. Я сделала вывод, что они мирились очень… интенсивно. На каждом квадратном метре кабинета.

Мы молчим.

Потом Андрей начинает смеяться.

— Три часа, — выдыхает он. — Три часа он «решал важную задачу». А китайцы ждут.

— Китайцы подождут, — философски замечает Катя. — Любовь важнее.

— Особенно когда она выражается в вертикальных позах и грохоте мебели.

Мы смеёмся втроём.

Официант приносит еду.

— Слушай, Катя, — говорит Андрей, наматывая пасту на вилку. — А Кирилл ничего не говорил обо мне?

— В смысле?

— Ну, — он делает невинное лицо. — Не упоминал ли он в порыве страсти, что хочет выкупить все мои автосалоны и заставить меня жалеть о том, как я разговаривал с его женщиной?

Катя смотрит на него.

— Вы про тот ужин?

— Про него.

— Нет, — она качает головой. — Ему было некогда. Он ругался с Лизой из-за свадьбы. Потом мирился с Лизой с помощью вертикальных поз. Потом, судя по звукам, они ещё и на столе… в общем, ему было не до вас.

— Жаль, — вздыхает Андрей. — А я уже подготовил речь для акционеров. «Мы вынуждены продать сеть автосалонов из-за конфликта с партнёром, который не так посмотрел на его невесту».

— Успеешь ещё, — успокаиваю я. — У них впереди свадьба. Лимонный кризис обязательно случится.

— Думаешь?

— Уверена. — Я откусываю кусочек цезаря. — Она же захочет лимоны в букете. А он скажет, что лимоны — это несолидно. А она скажет, что он её не любит. И всё завертится.

Андрей смотрит на меня с восхищением.

— Ты пророк.

— Я аналитик. Девять лет наблюдаю.

Катя записывает что-то в телефоне.

— «Лимонный кризис», — бормочет она. — Сезон три, серия один. Записала.

— Спонсор доволен, — кивает Андрей. — Продолжай в том же духе.

---

21:30

Мы выходим из ресторана.

Ноябрь. Снег. Фонари.

— Я вызову такси, — говорит Катя. — Вам в какую сторону?

— Алису сначала отвезём, — отвечает Андрей. — Я с ней.

Катя смотрит на него.

Потом на меня.

— Поняла, — говорит она. — Тогда я поехала.

— Спасибо за вечер, — говорю я.

— Не за что. — Она улыбается. — Сериал продолжается. Я держу руку на пульсе.

Она садится в машину.

Уезжает.

Мы остаёмся вдвоём.

— Ну что, — Андрей поворачивается ко мне. — Поехали?

— Поехали.

---

22:00

Мой дом.

Андрей выходит из машины, открывает мне дверь.

— Спасибо за вечер, — говорю я. — Было весело.

— Катя молодец, — кивает он. — Хорошо пишет сценарий.

— Она твоя родственница.

— Двоюродная невестка. — Он улыбается. — Но ты не ревнуй.

— Я не ревную.

Он смотрит на меня, улыбается.

— Алис.

— Да?

— Да, так, ничего. Доброй ночи.

— Да. Доброй ночи.

Он садится в машину улыбаясь.

Уезжает.

Я стою у подъезда.

Снег падает на плечи.

— Дура, — шепчу я. — Какая же ты дура, Алиса. Он твой начальник. А ты ревнуешь его к его собственной родственнице.

Я захожу в подъезд.

Лифт едет наверх.

В кармане вибрирует телефон.

Андрей, 22:15

«Спокойной ночи, Алиса».

Я смотрю на экран.

«Спокойной ночи, Андрей».

Отправляю.

Убираю телефон.

Завтра — новый день.

Через две недели — Германия.

И он.

Всегда он.

Глава тридцать вторая. Шатёр, эвкалипт и корпоративные контракты

08:30

Я сижу на кухне.

Не над раковиной. Не глотая кофе между письмами. Не с телефоном в одной руке и тостом в другой.

Просто — сижу.

Тарелка. Яичница. Тост с авокадо. Кофе в нормальной чашке, а не в термокружке на вынос.

Я смотрю в окно. Снег. Воробьи. Сосед сверху — вот чудо! — пока не сверлит.

И думаю.

Катя — жена брата Андрея.

Не жена Андрея.

Не девушка Андрея.

Не «просто коллега, с которой у него тёплые отношения».

А жена его брата.

Родственница.

Невестка.

И у Андрея — ни жены, ни детей. Он свободен.

Я откусываю тост.

— Это ничего не значит, — говорю я вслух. — Абсолютно ничего.

Тост молчит.

— Он просто не женат. Это не значит, что он кого-то ждёт. Или что он вообще хочет отношений.

Тост не спорит.

— И даже если хочет — это не значит, что он хочет именно меня.

Я жую.

Тост вкусный.

Мысли — не очень.

Но где-то глубоко внутри, под слоем девятилетнего долга и ипотечной усталости, пульсирует маленькое, глупое, тёплое чувство.

У него никого нет.

Он свободен.

Значит, у меня есть шанс.

— Дура, — шепчу я. — Какая же ты дура.

Допиваю кофе.

Телефон вибрирует.

Кирилл Андреевич

Я смотрю на экран.

Девять лет привычки. Даже сейчас, когда я уже почти не его помощник, сердце делает кульбит при виде этого имени.

— Алис! — голос в трубке срывается. — Ты нужна мне!

— Что случилось?

— Свадьба! — выдыхает он. — Мы не можем выбрать ресторан! Лиза ездит по местам одна, у неё хрупкая душа, ей нужна поддержка, а я с этими китайцами вообще не вылезаю из переговоров, Катя занята документами, а без тебя никто не может принять решение!

— Кирилл Андреевич…

— Я заплачу! — перебивает он. — Премия! Две зарплаты! Три! Только помоги!

Я закрываю глаза.

— Хорошо, — говорю я. — Я съезжу с Лизой.

— Спасибо! — выдыхает он. — Ты лучшая!

Шестнадцатый раз.

Я всё ещё веду счёт.

Почему-то.

---

10:30

Я встречаюсь с Лизой у первого ресторана.

Она в новом пальто — кашемировом, нежно-розовом. В ушах — бриллиантовые лимоны. На пальце — кольцо с жёлтым бриллиантом. Волосы уложены, губы накрашены, ресницы наращены.

— Алиса Сергеевна! — бросается она ко мне. — Спасибо вам огромное! Я так переживаю, так переживаю! Кирилл сказал, что вы поможете, и я сразу успокоилась!

— Пожалуйста, — говорю я. — Показывайте, что тут у нас.

---

11:00

Первый шатёр.

— Нет, — морщит нос Лиза. — Слишком тёмный.

— Это освещение можно настроить, — говорю я.

— Нет, он просто… тёмный. По ощущениям.

— Хорошо. Едем дальше.

---

11:45

Второй шатёр.

— Маленький, — качает головой Лиза. — Нам нужно сто двадцать мест. А тут только восемьдесят.

— Восемьдесят пять, — поправляет менеджер.

— Восемьдесят пять — это всё равно мало. А если придут все?

— Сколько у вас приглашённых? — спрашиваю я.

— Ну… мы рассылали сто двадцать. Но вдруг кто-то придёт с плюсом?

— С плюсом?

— Ну, вдруг у кого-то появится вторая половинка к тому времени? — Она смотрит на меня с укором. — Нельзя же отказывать людям в любви!

Я молчу.

Мы едем дальше.

---

13:00

Третий шатёр.

Лиза заходит, оглядывается, делает глубокий вдох.

— Нет, — говорит она. — Здесь слишком плотный шатёр.

— В смысле — плотный? — не понимаю я.

— Ну, воздух не проходит. Душно. Я же в эвкалипте буду! Мне нужно, чтобы эвкалипт пах, а не этот… застоявшийся воздух.

Менеджер открывает рот.

Я поднимаю руку.

— Поняли, — говорю я. — Едем дальше.

---

14:15

Четвёртый шатёр.

— Холодно, — ёжится Лиза. — Здесь очень холодно.

— Это шатёр, — напоминаю я. — На улице декабрь.

— Но в предыдущем было душно, а здесь холодно! Где золотая середина?

Я смотрю на неё.

— Лиза. Вы хотите свадьбу на природе. В декабре. Это всегда будет компромисс между температурой и вентиляцией.

Она смотрит на меня.

— Вы думаете, я капризная?

— Я думаю, что вы хотите идеальный день. — Я говорю это ровно, без эмоций. — Идеальных дней не бывает. Но бывают хорошие. Давайте найдём хороший.

Она молчит.

— Хорошо, — говорит она тихо. — Давайте.

---

15:30

Пятый шатёр.

Мы заходим.

Лиза оглядывается. Молчит долго.

— Здесь… нормально, — говорит она. — Не слишком тёмный. Не слишком маленький. Воздух вроде проходит, но не дует.

— Можно сделать дополнительный обогрев, — говорю я. — И вентиляцию настроить.

— А украшения?

— Эвкалипт. Много эвкалипта. — Я смотрю на неё. — Вы же любите эвкалипт.

Она улыбается.

— Люблю.

— Вот. Запах будет такой, как надо. И визуально — зелень, свежо, зимне.

— А Кириллу понравится?

— Кирилл Андреевич хочет, чтобы понравилось вам.

Она краснеет.

— Правда?

— Правда.

Она смотрит на шатёр.

Потом на меня.

— Давайте этот, — говорит она. — И побольше эвкалипта.

— Договорились.

---

16:00

Мы сидим в шатре и составляем меню.

Лиза тыкает пальцем в планшет.

— Здесь рыба, здесь мясо, здесь овощи… А здесь десерты. Обязательно лимонный тарт! Без лимона нельзя!

— Запишем.

— И чтобы тарт был с меренгой. Как тот рулет, который Кирилл заказывал, помните?

— Помню.

— Он тогда сказал, что это самый вкусный рулет в его жизни. — Она мечтательно улыбается. — А на самом деле он просто хотел меня впечатлить.

— Впечатлил?

— Ещё как.

Я смотрю на неё.

Она — капризная. Она — глупая. Она измеряет любовь каратами и количеством минетов.

Но она — искренняя.

В этом её сила.

И её слабость.

Телефон вибрирует.

Андрей

Я открываю сообщение.

«Алис, завтра встреча с крупной компанией. 30 автомобилей оптом. Нужно, чтобы ты присутствовала — посмотрела, как проходят такие переговоры. Если не против, конечно».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я смотрю на экран.

30 автомобилей. Оптовый контракт. Первая серьёзная сделка, где я буду не просто наблюдать, а учиться.

«Не против. Во сколько?»

«В 11:00. Я заеду в 10:30».

«Хорошо».

Пауза.

«Алис».

«Да?»

«А чем ты сейчас занимаешься?»

Я смотрю на Лизу, которая увлечённо выбирает цвет салфеток.

«Сижу в шатре. С Лизой. Выбираем, каким именно эвкалиптом украшать зал на её свадьбе».

Три точки.

Потом:

«????????????»

«Ты серьёзно?»

«Совершенно».

«Кирилл тебя заставил?»

«Он предложил премию. Я согласилась».

«Две зарплаты?»

«Три».

«Цена вопроса понятна».

Я улыбаюсь.

«Завтра после встречи, я так понимаю, меня ждёт продолжение сериала?» — пишет он.

«Конечно».

«С нетерпением жду».

«Сезон третий. Серия вторая. „Шатёр, эвкалипт и бриллиантовые лимоны“».

«Уже вижу титры».

Я убираю телефон.

— Алиса Сергеевна! — Лиза тычет пальцем в экран. — А какие салфетки лучше? Белые или кремовые?

— Белые, — говорю я. — Под эвкалипт.

— Точно! — Она записывает. — Белые. Вы такая умная!

Я киваю.

Умная.

Я умная женщина, которая выбирает салфетки для свадьбы девушки, чей жених девять лет не замечал, как я дышу.

Но сейчас я думаю не об этом.

Я думаю о завтрашней встрече.

30 автомобилей.

Оптовый контракт.

И он.

Всегда он.

---

18:30

Я выхожу из шатра.

Лиза осталась договариваться с организаторами — у неё появились идеи по декору, и она готова обсуждать их часами.

На улице темно. Снег. Декабрь.

Я сажусь в такси.

— Какой адрес? — спрашивает водитель.

— Гоголя, 15.

Машина трогается.

Я смотрю в окно.

Завтра — встреча.

Завтра — 30 автомобилей.

Завтра — он.

И вечером — новый эпизод «Лимонных долек».

Я улыбаюсь.

— Что-то хорошее? — спрашивает водитель.

— Да, — говорю я. — Очень.

Глава тридцать третья. Кремовый кашемир и приглашение

10:15

Платье сидит идеально.

Я смотрю на себя в зеркало и не узнаю эту женщину.

Кремовый кашемир, длинный рукав, длина чуть ниже колена. Никакого декольте, никакого разрезов — просто идеальный крой, который подчёркивает талию и мягко ложится по фигуре.

Пальто — цвета венге. Тёмный шоколад, почти чёрный. Тяжёлое, шерстяное, с широким поясом.

Туфли — бежевые лодочки. Волосы — локоны, падают на плечи.

Макияж — лёгкий, почти незаметный.

— Девочки, — говорю я в телефон. — Вы гении.

— Мы знаем, — отвечает Марина. — Идите. Не опаздывайте.

Я убираю телефон.

Смотрю на своё отражение.

— Ты справишься, — шепчу я. — Это просто сделка. Просто переговоры. Просто он.

Отражение молчит.

Но в глазах — надежда.

---

10:28

Я выхожу из подъезда.

Андрей уже стоит у машины.

Серый пиджак. Светлая рубашка. Тёмное пальто перекинуто через руку.

Он смотрит на меня.

Я иду к нему.

Снег падает на плечи.

Он молчит.

Я подхожу.

Он всё ещё молчит.

— Что? — спрашиваю я. — Пальто не то?

Он качает головой.

— Алис.

— Что?

Он кладёт руку на сердце.

— Ты прекрасна.

Я замираю.

— Просто… — он ищет слова. — Просто прекрасна.

Я смотрю на него.

Снег падает между нами.

— Спасибо, — говорю я.

Он открывает дверь машины.

— Поехали. Нас ждут.

---

11:00

Переговорная.

Светло-серые стены, столичное стекло, дорогой кофе в тонких чашках.

Напротив нас — двое мужчин в идеальных костюмах. Крупная логистическая компания, тридцать автомобилей для корпоративного парка.

— Андрей Владимирович, — начинает один. — Мы ознакомились с вашим предложением.

— И? — Андрей спокоен.

— И мы готовы подписывать.

Я смотрю на него.

Он смотрит на меня.

— Отлично, — говорит он. — Тогда давайте финализируем.

---

12:00

Контракт подписан.

Тридцать автомобилей. Оптовая цена. Доставка — первый квартал.

Бизнес-партнёры расслабляются в креслах.

— Андрей, — говорит старший. — А как вам новые модели? Вы же в Японию ездили на презентацию?

— Да, — кивает Андрей. — Очень достойные машины. Седан — уровень премиум, кроссовер — отличный вариант для семьи. Спортивная линейка вообще огонь.

— Уже заказали?

— Уже. В салон придут через пару месяцев.

— А мы как раз думаем обновлять парк через год. — Партнёр делает пометку. — Надо будет посмотреть.

— Приезжайте, — улыбается Андрей. — Тест-драйв организуем.

— Обязательно.

Пауза.

— А вы, говорят, в Германию собираетесь? — спрашивает второй. — Слышал, там новые электромобили показывают?

— Да, через две недели. — Андрей поворачивается ко мне. — Мы с Алисой летим.

— Мы? — переспрашивает партнёр.

— Алиса Сергеевна — мой новый управляющий. — Андрей говорит это спокойно, уверенно. — Будет курировать закупки.

— Поздравляю, — кивают партнёры. — Хорошего вам путешествия. И удачных контрактов.

— Спасибо, — отвечаю я.

---

13:00

Мы выходим из офиса.

— Ну как? — спрашивает Андрей. — Впечатления?

— Легко, — говорю я. — Слишком легко.

— Это потому что они уже приняли решение до встречи. — Он открывает дверь машины. — Мы просто дали им повод его оформить.

— И как понять, приняли они решение или нет?

— По глазам, — улыбается он. — У тебя это хорошо получается.

Я сажусь в машину.

— Куда теперь? — спрашивает он.

— В офис к Кириллу. — Я вздыхаю. — Свадьба требует контроля.

— Кирилл опять тебя загрузил?

— Кириллу некогда — китайцы. Лиза слишком глупа, чтобы самостоятельно за всем проследить. — Я поправляю ремень. — Кто-то должен согласовывать декорации.

Андрей смотрит на меня.

— Алис.

— Что?

— Ты обещала рассказать.

— Что рассказать?

— Как ты вообще оказалась в шатре с Лизой. — Он улыбается. — Я жду продолжение сериала.

Я вздыхаю.

— Ну, слушай.

---

13:15

Я рассказываю.

Про пять шатров. Про «слишком тёмный», «слишком маленький», «слишком плотный», «слишком холодный». Про эвкалипт. Про салфетки. Про лимонный тарт с меренгой.

Андрей смеётся.

— Пять шатров, — выдыхает он. — Пять.

— Шестой оказался нормальным.

— Шестой?

— Я не считала первый. Он был «слишком тёмный».

— Боже, — он качает головой. — А Кирилл в курсе, что ты возишься с его невестой?

— Он в курсе. Он обещал три премии.

— Три?

— Три.

— Цена вопроса растёт.

— Инфляция.

Он смеётся.

— Алис, — говорит он. — Я жду не дождусь, когда эта свадьба случится.

— Почему?

— Потому что тогда сериал закончится хэппи-эндом. — Он смотрит на дорогу. — И все вздохнут с облегчением.

— Не все, — говорю я.

— Кто не вздохнёт?

— Катя. — Я улыбаюсь. — Она останется без источника вдохновения.

— Катя будет писать мемуары. — Андрей поворачивает. — «Девять лет в лимонном раю». Бестселлер.

— А продюсер?

— Продюсер найдёт новый проект.

— Например?

Он смотрит на меня.

— Например, про автосалон. — Он улыбается. — Там тоже много интересного.

Я молчу.

— Слушай, — говорит Андрей. — А тебе самой пришло приглашение?

— Нет, — отвечаю я. — Наверное, забыли.

— Забыли?

— Или решили, что я не приду.

Он хмурится.

— Алис. Ты девять лет на него работала. Ты держала его компанию. Ты выбирала его чёртов эвкалипт и заказывала его чёртовы лимоны. Как тебя можно не пригласить?

Я пожимаю плечами.

— Я уже не его сотрудница. И не друг семьи. — Пауза. — Просто бывший помощник.

Андрей молчит.

Потом говорит:

— Если тебе не пришлют приглашение — ты будешь моим плюс один.

Я смотрю на него.

— Что?

— Моим плюс один. — Он поворачивается ко мне. — Я акционер. Я партнёр. Я друг жениха. У меня точно будет приглашение. И я могу взять с собой кого угодно.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И ты хочешь взять меня?

— Алис. — Он смотрит на меня. — Ты обязана увидеть это своими глазами. Сезон финал. Лимонная свадьба. Без тебя это просто бессмысленно.

Я смотрю на него.

— Ты серьёзно?

— Совершенно.

— Андрей…

— Что?

— Спасибо.

Он улыбается.

— Не за что.

---

14:00

Андрей высаживает меня у офиса Кирилла.

— Удачи с декорациями, — говорит он.

— Спасибо.

— Вечером напишу.

— Хорошо.

Он смотрит на меня.

— Ты сегодня правда прекрасна, — говорит он. — Я не шутил.

Я смотрю на него.

— Спасибо, — шепчу я.

Он кивает.

Уезжает.

Я стою у входа в офис.

Снег падает на кремовый кашемир.

— Плюс один, — шепчу я. — Я буду его плюс один.

Я захожу в офис.

В приёмной — Катя.

— Ого, — выдыхает она, увидев меня. — Алиса Сергеевна, вы… вау.

— Да, — говорю я. — Я знаю.

— Кирилл Андреевич у себя. — Она кивает на дверь. — Лизы пока нет.

— Хорошо. У меня к нему вопросы по декору.

— Удачи.

Я иду к кабинету.

Стучу.

— Войдите.

Я захожу.

Кирилл Андреевич сидит за дубовым монстром. Перед ним — китайский контракт, чашка кофе, три телефона.

— Алис, — выдыхает он. — Спасибо, что приехала.

— Давайте по делу, — говорю я. — Шатёр выбран. Эвкалипт утверждён. Салфетки — белые. Теперь нужно согласовать рассадку гостей.

— Расс…

— Да. Кто где сидит. Чтобы свекровь не сидела рядом с тёщей. Чтобы партнёры по бизнесу не чувствовали себя обделёнными. Чтобы Лизины подружки не оказались в дальнем углу и не обиделись.

Он смотрит на меня.

— Ты думаешь об этом?

— Я думаю об этом уже три дня. — Я открываю планшет. — Вот схема. Утверждайте.

Он смотрит на схему.

— Алис, — тихо говорит он. — Ты лучшая.

Семнадцатый раз.

Я перестала вести счёт после пятнадцатого.

— Я знаю, — говорю я. — Давайте работать.

---

17:30

Я выхожу из офиса.

Рассадка утверждена. Меню согласовано. Эвкалипт заказан — триста пятьдесят веток.

Лиза будет в восторге.

Я сажусь в такси.

Телефон вибрирует.

Андрей, 17:31

«Как прошёл день?»

Я смотрю на экран.

«Рассадка, меню, триста пятьдесят веток эвкалипта».

«Триста пятьдесят?»

«Да».

«Там будет лес».

«Там будет свадьба её мечты».

«А твоя мечта?»

Я замираю.

Пауза.

«Моя мечта — дожить до Германии», — пишу я.

«Доживём», — отвечает он. «Обещаю».

Я смотрю на экран.

Убираю телефон.

Прижимаю его к груди.

— Доживём, — шепчу я.

За окном — снег.

Москва.

Декабрь.

Две недели до Германии.

И он.

Всегда он.

Глава тридцать четвёртая. Канун

10:15

За окном снег.

Я сижу на кухне, пью кофе и смотрю, как огромные хлопья падают на карниз, на деревья, на припаркованные машины. Декабрь. Москва. Тишина.

Телефон молчит.

Китайский контракт ушёл во вторую фазу. Новогодние праздники всё заморозили до января. Кирилл выдохнул.

— Официальное подписание будет в Китае, — сказал он вчера. — В январе. Без меня. Юристы справятся.

Он выдохнул.

Катя выдохнула.

Я тоже выдохнула.

Потому что это значит: моя миссия по спасению кирилловского цирка окончательно завершена.

Катя справляется. Катя — готова. Катя больше не задаёт мне вопросы про контракты, про логистику, про то, как успокоить Кирилла, когда Лиза снова захочет «свадьбу на айсберге» или «эвкалипт с Мальдивов».

Она просто — делает.

— Алиса Сергеевна, — сказала она мне вчера. — Вы только не обижайтесь. Но я специально создаю видимость, что вы во всём участвуете и всё контролируете.

— Зачем?

— Чтобы Кирилл Андреевич думал, что вы всё ещё здесь. — Она пожала плечами. — Ему так спокойнее. А вы просто отдыхайте.

— Отдыхайте?

— Ну, занимайтесь свадьбой. — Она улыбнулась. — У вас это отлично получается.

Я смотрю в окно.

Занимайтесь свадьбой.

Чужой свадьбой.

Свадьбой женщины с бриллиантовыми лимонами в ушах, которая измеряет любовь количеством минетов и не понимает разницы между «слишком холодно» и «слишком душно».

Да.

Я этим занимаюсь.

И у меня отлично получается.

---

14:30

Звонок в домофон.

— Алиса Сергеевна, это я! — голос Лизы.

Я открываю.

Она влетает в прихожую — розовое пальто, бриллиантовые лимоны, в руках огромный конверт.

— Я не вовремя? Я вас отвлекаю? Вы собираетесь в Германию, да, Кирилл сказал, вы завтра летите, я на минуточку, только отдать!

— Отдать что?

Она протягивает конверт.

— Вот.

Я открываю.

Внутри — приглашение.

Плотная кремовая бумага. Тиснение. Эвкалиптовые веточки по краям. И текст:

«Дорогая Алиса Сергеевна!

Вы — самый важный человек в организации нашей свадьбы. Без вас у нас бы ничего не получилось. Пожалуйста, приходите разделить с нами этот день».

И подпись — Лиза и Кирилл.

Я смотрю на приглашение.

Потом на Лизу.

У неё глаза на мокром месте.

— Вы не представляете, — говорит она дрожащим голосом. — Если бы не вы… мы бы никогда не нашли тот шатёр. И эвкалипт. И салфетки. И рассадку. Кирилл сказал, вы рассадку составляли три дня. Три дня, Алиса Сергеевна!

— Ну, не три…

— Три! — всхлипывает она. — Я знаю! Катя сказала! Вы думали о том, чтобы моя мама не сидела рядом с его мамой, потому что они не ладят! Вы думали о моих подружках! Вы думали обо всём!

Она всхлипывает громче.

— Алиса Сергеевна, наша свадьба была бы обречена, если бы не вы!

Я смотрю на неё.

Она искренняя.

Глупая. Капризная. Искренняя.

— Спасибо, Лиза, — говорю я. — Я приду.

— Правда?

— Правда.

Она бросается мне на шею.

— Спасибо! Спасибо! Спасибо!

Я стою, замерев.

Девять лет. Никто не обнимал меня на этом рабочем месте.

Никто.

Она отстраняется.

— Ну, я пойду! — Она вытирает слёзы. — Удачи вам в Германии! Счастливого пути! До встречи на свадьбе!

— До встречи.

Дверь закрывается.

Я стою в прихожей с приглашением в руках.

Кремовая бумага. Эвкалипт. Моё имя.

Я приглашена.

На свадьбу.

Как гость.

Не как функция.

— Чёрт, — шепчу я. — Чёрт, чёрт, чёрт.

Я не плачу.

Я просто… дышу.

---

16:00

Я собираю вещи.

Чемодан открыт на кровати. Паспорт. Зарядка. Ноутбук.

Ручка с золотым пером.

Я смотрю на неё.

— В Германию, — говорю я. — Полетели.

Ручка молчит.

Но, кажется, согласно.

Телефон вибрирует.

Андрей

Я открываю сообщение.

«Алис, завтра я заеду за тобой в 8:00. Вместе поедем в аэропорт».

«Хорошо».

«И слушай… я придумал, чем мы займёмся в последний день в Германии».

Пауза.

«Но если ты против — мы можем придумать что-то другое. Или вообще ничего не планировать. Я не хочу, чтобы ты чувствовала давление».

Я смотрю на экран.

«А что ты придумал?»

«Если скажу — не будет сюрприза».

«А если мне не понравится?»

«Тогда мы сделаем то, что нравится тебе. Твои идеи — в приоритете».

Я улыбаюсь.

«Мне нравится Германия».

«Это не конкретно».

«Мне нравится… сюрпризы».

«Тогда сюрприз остаётся в силе».

«Договорились».

Я убираю телефон.

Смотрю в окно.

Снег.

Завтра — Германия.

Четыре дня.

С ним.

И в последний день — сюрприз.

Я закрываю чемодан.

— Ну, — говорю я. — Поехали.

---

18:30

Я сижу на кухне.

Чемодан стоит у двери. Пальто висит на вешалке. Туфли — бежевые лодочки — ждут в прихожей.

Завтра — Германия.

Послезавтра — последний день.

Через два дня — свадьба.

Через два дня — официальное завершение моей карьеры в компании Кирилла.

Девять лет.

Сто восемь месяцев.

Три тысячи двести восемьдесят пять дней.

И одна ручка с золотым пером, которая дождалась своего часа.

Я смотрю на приглашение.

Кремовая бумага. Эвкалипт.

«Вы — самый важный человек в организации нашей свадьбы».

Не в жизни. Не в компании. В организации свадьбы.

Но это тоже что-то.

Я убираю приглашение в чемодан.

Рядом с ручкой.

— Вместе полетим, — шепчу я.

Чемодан молчит.

Но, кажется, согласен.

---

21:00

Телефон вибрирует.

Андрей, 21:03

«Спокойной ночи, Алиса».

Я смотрю на экран.

«Спокойной ночи, Андрей».

«Завтра в 8:00».

«Я помню».

«Не проспи».

«Не просплю».

«Обещаешь?»

«Обещаю».

Пауза.

«Алис».

«Да?»

«Я рад, что ты летишь».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я смотрю на эти слова.

«Я тоже», — пишу я. «Очень рада».

«Тогда до завтра».

«До завтра».

Я убираю телефон.

Ложусь на кровать.

Смотрю в потолок.

Трещины нет. Ровный, белый, идеальный.

Завтра — Германия.

Затем свадьба.

А потом — новая жизнь.

Я закрываю глаза.

И впервые за девять лет — не боюсь.

Глава тридцать пятая. Германия. Руки.

06:30

За окном темно. Москва ещё спит.

Я стою у зеркала в прихожей и смотрю на своё отражение.

Свитер — мягкий, серый, кашемировый. Джинсы. Удобные ботинки. Волосы собраны в низкий пучок — чтобы не мешали в дороге.

Никаких платьев. Никаких каблуков. Только то, в чём можно провести 14 часов в самолётах и пересадках.

— Ну, — говорю я. — Поехали.

Чемодан урчит колёсами по паркету.

Ровно в 7:00 — звонок в домофон.

— Я внизу, — голос Андрея. — Не торопись.

— Уже выхожу.

---

07:15

Он стоит у машины.

Серая толстовка, тёмная куртка, джинсы. Никакого пиджака. Никакого галстука.

Просто — Андрей.

— Выспалась? — спрашивает он.

— Нет.

— Я тоже. — Он открывает дверь. — Зато выспимся в самолёте.

— У нас три пересадки.

— Значит, будет время.

Я сажусь в машину.

За окном — снег, декабрь, Москва.

Мы уезжаем в аэропорт.

---

11:30

Первый перелёт.

Мюнхен. Три часа ожидания.

Мы сидим в кофейне. Андрей пьёт американо, я — капучино.

— Устала? — спрашивает он.

— Пока нет.

— Врёшь.

— Немного.

Он улыбается.

— Ещё два перелёта. Потерпи.

Я киваю.

За окном — немецкое небо. Серое, низкое, чужое.

Но рядом — он.

И усталость отступает.

---

18:45

Второй перелёт.

Я засыпаю у него на плече.

Он не двигается. Не отодвигается. Просто — даёт мне спать.

Я чувствую его дыхание. Запах кофе и одеколона. Тёплую ткань его куртки под щекой.

— Алис, — шепчет он. — Посадка через час.

Я открываю глаза.

— Прости.

— Не извиняйся.

Я сажусь прямо.

— Ты не спал?

— Немного.

— Врёшь.

— Немного.

Я смотрю на него.

— Мы похожи, — говорю я.

— Чем?

— Оба плохо врём.

Он улыбается.

— Значит, будем учиться вместе.

---

21:30

Отель.

Франкфурт. Маленький, уютный, с зелёной вывеской.

Две соседние комнаты.

— Завтра в 9:00 завтрак, — говорит Андрей. — В 10:00 — презентация.

— Я помню.

— Отдыхай.

— Ты тоже.

Он смотрит на меня.

— Спокойной ночи, Алиса.

— Спокойной ночи, Андрей.

Двери закрываются.

Я падаю на кровать.

Завтра — Германия.

Настоящая.

---

День первый. Презентация

10:00

Конференц-зал. Стекло, свет, хай-тек.

Немцы говорят по-английски с жёстким акцентом. Цифры, графики, технические характеристики.

Я сижу во втором ряду. Андрей — рядом.

— Слушай, — шепчет он. — Не записывай.

— Я помню.

— Умница.

Я смотрю на сцену.

Но краем глаза — на его руки.

Он держит ручку. Перелистывает брошюру. Поправляет воротник.

Обычные руки.

Красивые.

Я отворачиваюсь.

— Алис? — тихо спрашивает он. — Всё хорошо?

— Да, — быстро отвечаю я. — Слушаю.

Он кивает.

Я смотрю на сцену.

И не слышу ни слова.

---

День второй. Презентация

15:30

Второй день пролетает незаметно.

Немцы довольны. Контракты на подходе. Андрей улыбается партнёрам, жмёт руки, обсуждает детали поставок.

Я рядом.

Запоминаю. Анализирую. Учусь.

Всё как надо.

Всё профессионально.

Всё правильно.

Только руки.

Его руки.

Они всё время перед глазами.

---

День третий. Тест-драйв

10:00

Андрей за рулём.

Спортивное купе. Немецкая сборка. 400 лошадей под капотом.

Я — на пассажирском сиденье.

— Держись, — говорит он. — Сейчас почувствуем, на что она способна.

Он жмёт на газ.

Автомобиль взрывается тишиной. Электрический двигатель поёт — высоко, тонко, мощно.

Я вжимаюсь в кресло.

Андрей сосредоточен. Глаза прищурены. Руки на руле — уверенные, спокойные.

Я смотрю на его руки.

Пальцы. Костяшки. Тыльная сторона ладони.

И вдруг — вспышка.

Его руки на моей талии.

Его пальцы, скользящие по бедру.

Его ладони, сжимающие мои бёдра в ритме толчков.

Я моргаю.

— Мощная, — говорит Андрей. — Чувствуешь?

— Да, — выдыхаю я. — Чувствую.

Его руки, сжимающие простыню рядом с моим лицом.

Его пальцы, переплетённые с моими.

Его ладони на моей груди.

— Алис? — Он бросает быстрый взгляд. — Ты краснеешь.

— Жарко, — быстро говорю я. — В машине жарко.

— Открыть окно?

— Нет, всё нормально.

Он смотрит на меня.

— Уверена?

— Да.

Он кивает.

— Ну, смотри. Если что — скажи.

Я отворачиваюсь к окну.

Его руки.

Боже, его руки.

— Я идиотка, — шепчу я себе под нос.

— Что? — переспрашивает Андрей.

— Ничего. Отличная машина.

Он улыбается.

— Я знаю.

---

19:30

Ужин.

Ресторан в старом городе. Свечи. Деревянные балки. Тяжёлые скатерти.

— Ну, — говорит Андрей. — Два дня презентаций, один день тест-драйва. Как впечатления?

— Хорошо, — отвечаю я. — Очень хорошо.

— Только «хорошо»?

— Очень хорошо. — Я делаю глоток вина. — Я многому научилась.

— Например?

— Например, не записывать. — Я улыбаюсь. — И смотреть на людей. И слушать то, что между строк.

Он кивает.

— Ты быстро учишься.

— У меня был хороший учитель.

Он смотрит на меня.

— Алис.

— Да?

— У тебя щёки красные.

Я замираю.

— В машине было жарко, — говорю я. — Наверное, до сих пор не отошла.

Он смотрит на меня долго.

Потом улыбается.

— Ну ладно, — говорит он. — Тогда давай закажем что-нибудь холодное.

Он подзывает официанта.

Я выдыхаю.

Он не спрашивает дальше.

Он просто — принимает.

Что бы я ни сказала.

---

День четвёртый. Сюрприз

08:30

Стук в дверь.

Я открываю.

Андрей стоит в коридоре с двумя чашками кофе.

— Доброе утро, — говорит он. — Одевайся теплее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Куда мы?

— Сюрприз.

Я смотрю на него.

— Ты серьёзно не скажешь?

— Не скажу.

— Даже намёка?

— Даже.

Я вздыхаю.

— Дай хотя бы кофе.

Он протягивает чашку.

— Пей быстро. Через 20 минут выходим.

---

09:15

Мы едем в машине.

За окном — Германия. Замки, холмы, виноградники.

— Красиво, — говорю я.

— Подожди, — отвечает он. — Дальше будет лучше.

Я смотрю на него.

— Ты волнуешься?

— Немного, — признаётся он. — Я никогда раньше не делал таких сюрпризов.

— Каких?

— Для… — он замолкает. — Для коллег.

Пауза.

— Для коллег, — повторяет он.

Я молчу.

— Для важных людей, — тихо добавляет он.

Смотрю в окно.

Сердце колотится где-то в горле.

---

11:30

Замок.

Настоящий средневековый замок на холме. Серый камень, острые шпили, туман у подножия.

— Это… — начинаю я.

— Замок Эльц, — говорит Андрей. — Один из самых красивых в Германии. Я был здесь десять лет назад. И подумал, что ты должна это увидеть.

Я смотрю на него.

— Почему?

Он смотрит на меня.

— Потому что ты всю жизнь работала. Потому что ты не видела ничего, кроме офиса и ипотеки. Потому что такие места нужно видеть не в телефоне, а своими глазами.

Пауза.

— Потому что ты заслуживаешь красоты, Алиса.

Я молчу.

Ветер треплет мои волосы.

— Спасибо, — шепчу я.

— Не за что.

Мы стоим на холме.

Германия. Замок. Туман.

И он рядом.

---

14:00

Мы гуляем по замку.

Старинные залы, рыцарские доспехи, витражи.

— Здесь снимали какой-то фильм, — говорит Андрей. — Я не помню название. Но когда я увидел это в первый раз, у меня было чувство, что я попал в сказку.

— И ты решил вернуться?

— Я решил, что однажды вернусь сюда с кем-то, с кем захочу разделить эту сказку.

Я смотрю на него.

— И ты выбрал меня?

Он смотрит в ответ.

— Я выбрал тебя.

Тишина.

Витраж отбрасывает синие и красные блики на его лицо.

— Андрей, — говорю я.

— Да?

— Спасибо.

Он улыбается.

— Ты уже говорила.

— Этого недостаточно.

— Тогда скажи ещё раз.

Я смотрю на него.

— Спасибо.

Он кивает.

— Пожалуйста.

---

18:30

Мы сидим в маленьком ресторане у подножия замка.

Тёплый свет, клетчатые скатерти, огромные кружки с пивом.

— Ты знаешь, — говорит Андрей. — Я думал, ты откажешься.

— От чего?

— От Германии. От работы. От всего.

— Почему?

— Потому что ты привыкла быть в тени. — Он смотрит на меня. — Привыкла, что твой труд не замечают. Привыкла, что твои заслуги приписывают другим. Я думал, ты не поверишь, что может быть иначе.

Я молчу.

— А ты? — спрашиваю я. — Ты привык?

— К чему?

— К тому, что тебя замечают.

Он думает.

— Нет, — говорит он. — Не привык. Я тоже долго был в тени.

— Чьей?

— Кирилла. — Он усмехается. — В университете он был звездой. Я — просто друг. В бизнесе — он гений, я — инвестор. На всех фотографиях я с краю.

— А сейчас?

— Сейчас — выхожу. — Он смотрит на меня. — Медленно. С тобой.

Я смотрю на него.

— Мы оба учимся, — говорю я.

— Да, — кивает он. — Выходить из тени.

За окном темнеет.

Германия уходит в ночь.

Завтра — Москва.

Послезавтра — свадьба.

А сегодня — мы просто сидим в маленьком ресторане и учимся быть собой.

---

22:30

Отель.

— Спокойной ночи, Алиса, — говорит Андрей.

— Спокойной ночи, Андрей.

Он не уходит.

— Спасибо за сегодня, — говорю я. — За замок. За сюрприз. За всё.

— Не за что.

— Андрей.

— Да?

— Я очень рада, что ты меня выбрал.

Он смотрит на меня.

— Я тоже, — говорит он. — Очень рад.

Он уходит в свой номер.

Дверь закрывается.

Я стою в коридоре.

Завтра — Москва.

Послезавтра — свадьба.

А послезавтра — после свадьбы — будет новый день.

Я не знаю, что в нём будет.

Но я больше не боюсь.

Глава тридцать шестая. Девичник

18:30

Сообщение от Лизы приходит, когда я перебираю вещи после Германии.

«Алиса Сергеевна! Катя! Завтра мой девичник! Вы обязаны быть!!! ❤️❤️❤️»

Я смотрю на экран.

Потом пересылаю Кате.

«Ты это видела?»

«Видела».

«И что думаешь?»

«Думаю, что нас пригласили, потому что больше некого».

«Жестоко, но правдоподобно».

«Поедем?»

Я вздыхаю.

«А у нас есть выбор?»

«Нет».

«Тогда поедем».

---

19:00

Ресторан называется «Эвкалипт».

Я смотрю на вывеску и чувствую, как где-то глубоко внутри умирает часть моей души.

— Она серьёзно? — шепчет Катя.

— Вполне.

— Назвать ресторан в честь растения, которое твой жених ненавидит, но терпит ради тебя…

— Это символично.

— Это диагноз.

Мы заходим внутрь.

---

19:15

Лиза встречает нас у входа.

На ней белое платье — не свадебное, но очень праздничное. В ушах — бриллиантовые лимоны. На пальце — кольцо с жёлтым бриллиантом.

— Алиса Сергеевна! Катя! — бросается она обниматься. — Вы пришли! Я так рада! Так рада!

— Мы тоже, — осторожно говорю я.

— Проходите! У нас отдельный кабинет! Там всё украшено эвкалиптом! Я специально попросила!

— Эвкалиптом?

— Ну да! Это же мой символ! Моё дерево!

Катя смотрит на меня.

Я смотрю на Катю.

— Идём, — говорю я.

---

19:30

Отдельный кабинет — это просторная комната с длинным столом, мягкими диванами и… эвкалиптом.

Он везде.

В вазах, в гирляндах, в композициях на стенах. Запах стоит такой, будто мы попали в филиал больницы имени Пирогова.

За столом уже сидят пять девушек.

Все примерно Лизыного возраста. Все с длинными волосами, наращёнными ресницами и серьёзными лицами.

— Знакомьтесь! — Лиза сияет. — Это мои подруги! Мы вместе ходим на йогу и энергетические практики!

— Очень приятно, — говорю я.

— Очень, — эхом отзывается Катя.

Мы садимся.

---

20:00

— Понимаете, — говорит девушка слева от меня, — очень важно, чтобы день свадьбы был энергетически чистым. Мы высчитали по лунному календарю и по картам Таро — это идеальная дата.

— Карты показали, что Лиза и Кирилл были вместе в прошлой жизни, — добавляет другая. — Они встретились снова, чтобы отработать кармические долги.

— Какие долги? — не выдерживает Катя.

— Ну, в прошлой жизни он был рыцарем, а она — прекрасной дамой, которую он спас от дракона. Но они не могли быть вместе, потому что он дал обет безбрачия.

— А в этой жизни? — спрашиваю я.

— В этой жизни обетов нет. — Лиза смущённо улыбается. — И драконов тоже.

— Только эвкалипт, — бормочет Катя.

Я бью её локтем.

— Что? — шепчет она. — Я правду сказала.

---

21:00

Мы выпили две бутылки вина.

Лиза раскраснелась, серьги-лимоны сверкают в такт её жестам.

— И тогда я сказала ему: «Кирилл, если ты меня любишь, ты поймёшь, что шатёр должен быть именно такого цвета!» И он понял! Он правда понял!

— Какой цвет? — уточняет Катя.

— Эвкалиптовый! — с гордостью отвечает Лиза. — Нежно-зелёный, с серым подтоном!

Катя медленно ставит бокал.

Я делаю громкий глоток вина.

— Очень красивый выбор, — говорю я.

— Спасибо, Алиса Сергеевна!

— Пожалуйста.

---

21:30

— Девочки, — загадочно говорит одна из подруг. — У меня для вас сюрприз.

Лиза хлопает в ладоши.

— Я знаю! Я знаю, что это!

— Что? — хором спрашивают все.

— Сюрприз!

Девушка с загадочным лицом достаёт телефон.

— Они уже здесь.

— КТО?! — визжат подружки.

— Стриптизёры.

Я поперхнулась вином.

Катя замерла с бокалом у губ.

— Что? — переспрашиваю я.

— Стриптизёры, — повторяет девушка. — Для невесты. Это традиция.

— Какая традиция? — уточняет Катя.

— Ну… девичник. — Она пожимает плечами. — Стриптизёры — это классика.

Я смотрю на Лизу.

Лиза смотрит на меня.

— Алиса Сергеевна, — говорит она. — Вы не против?

— Я… — я открываю рот. — Я вообще-то не…

— Она не против! — перебивает Катя. — Мы все не против. Правда, Алиса Сергеевна?

— Правда, — выдыхаю я. — Не против.

Лиза визжит.

Дверь открывается.

---

21:45

Их двое.

Высокие, накачанные, в чёрных масках на лицах.

На первом — только узкие кожаные брюки и ремень с бляхой.

На втором — вообще непонятно что, потому что я боюсь поднять глаза выше пояса.

Подружки Лизы визжат так, что эвкалиптовые ветки трясутся в вазах.

Лиза закрывает лицо руками, но смотрит сквозь пальцы.

Катя делает глоток вина.

Я сижу и смотрю в одну точку.

— Дамы, — говорит первый стриптизёр. — Кто тут у нас невеста?

— ОНА! — хором кричат подружки, указывая на Лизу.

Лиза краснеет.

— Иди сюда, красавица, — стриптизёр протягивает руку.

— Я… я не…

— Иди, Лиза! — кричат подружки. — Это для удачи!

— Для какой удачи? — шепчет Катя.

Я пожимаю плечами.

Лиза встаёт.

---

22:15

Я не знаю, куда смотреть.

Стриптизёры танцуют.

Подружки визжат и кидают на пол купюры.

Лиза сияет — ей засовывают деньги за пояс платья, в декольте, даже в туфельки.

— Свадьба будет счастливая! — кричит одна из девушек. — Чем больше денег, тем счастливее!

— Это новая духовная практика? — уточняет Катя.

— Энергия изобилия! — отвечает другая.

Я допиваю третью бутылку вина.

Или четвёртую.

Я сбилась со счёта.

---

22:45

Стриптизёры уходят.

Под аплодисменты, визги и последние купюры, приземлившиеся в их кожаные штаны.

Лиза падает на диван, красная, растрёпанная, счастливая.

— Это было… — выдыхает она. — Это было…

— Духовно? — подсказывает Катя.

— Да! — Лиза не замечает иронии. — Очень духовно!

Я смотрю на Катю.

Она смотрит на меня.

И мы начинаем смеяться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Негромко, сдерживаясь, но смех прорывается сквозь все корпоративные фильтры и девятилетние привычки держать лицо.

— Вы чего? — удивляется Лиза.

— Ничего, — вытираю слёзы. — Просто… очень духовно. Правда.

— Я же говорю! — Лиза довольно кивает.

Катя утыкается лицом в салфетку.

---

23:30

Мы выходим на улицу.

Ночь. Декабрь. Снег.

Воздух — морозный, чистый, без эвкалипта.

— Боже, — выдыхает Катя. — Я никогда не думала, что увижу такое.

— Что именно?

— Девушек, которые обсуждают кармические долги и засовывают деньги в трусы стриптизёра в течение десяти минут.

Я смеюсь.

— Это Германия? — спрашивает Катя. — Мы уже в Германии? Это галлюцинация?

— Мы в Москве. Это реальность.

— Жестокая реальность.

Мы стоим под фонарём.

Снег падает на наши пальто.

— Алиса Сергеевна, — вдруг говорит Катя.

— Да?

— Можно вопрос?

— Можно.

Она поворачивается ко мне.

— Тебе нравится Андрей?

Я замираю.

— В каком смысле? — мой голос звучит ровно. — Он мой начальник.

Катя смотрит на меня.

Долго.

Потом отворачивается.

— Просто, — говорит она. — Было бы славно, если у вас всё получилось.

Я молчу.

— Ну, я поехала, — Катя застёгивает пальто. — Завтра на работу. Китайцы ждут.

— Давай.

— Счастливо.

— Счастливо.

Она садится в такси.

Уезжает.

Я стою под фонарём.

— Было бы славно, — шепчу я.

Снег падает на ресницы.

---

00:15

Я вхожу в квартиру.

Раздеваюсь.

Душ.

Пижама.

Телефон.

Андрей, 23:45

«Как прошёл девичник?»

«Жив ли эвкалипт?»

«Выжила ли ты?»

«Алис, ты где?»

«Надеюсь, не в больнице»

«Ладно, спи. Завтра спрошу»

Я смотрю на экран.

Печатаю:

«Я жива. Эвкалипт тоже. Девичник — отдельный разговор».

Ответ приходит через минуту:

«Настолько страшно?»

«Настолько, что это нельзя рассказывать в сообщениях».

«Теперь я боюсь».

«Не бойся. Бойся, когда я расскажу при личной встрече».

«Договорились. Буду ждать встречи».

«Я всё расскажу».

Я убираю телефон.

Ложусь на кровать.

Смотрю в потолок.

Белый. Ровный. Без трещин.

В голове — голос Кати.

«Было бы славно, если у вас всё получилось».

— Было бы славно, — шепчу я.

Потолок молчит.

Но, кажется, согласен.

---

01:30

Я ворочаюсь.

«Буду ждать встречи».

Встреча.

Он сказал «встреча».

Не «рабочая встреча». Не «совещание». Не «планёрка».

Просто — встреча.

Я закрываю глаза.

И тут же — стриптизёры. Эвкалипт. Лизины подружки, обсуждающие кармические долги.

Я открываю глаза.

— Как я ему это расскажу? — шепчу я. — Как? «Они засовывали деньги в трусы, а Лиза говорила про духовные практики»?

Я смеюсь в темноте.

— Он решит, что я сошла с ума.

Пауза.

— Хотя, может, я и сошла.

Я переворачиваюсь на бок.

Телефон вибрирует.

Андрей, 01:32

«Алис».

«Да?»

«Ты не спишь?»

«Нет».

«Я тоже».

Пауза.

«Всё думаю, что такого могло случиться на девичнике, что нельзя рассказать в сообщениях».

Я улыбаюсь.

«У тебя богатое воображение?»

«Достаточно».

«Тогда умножь на десять».

«????»

«Спокойной ночи, Андрей».

«Спокойной ночи, Алиса».

Я убираю телефон.

Закрываю глаза.

Завтра — работа.

Послезавтра — свадьба.

А между ними — встреча, на которой я буду рассказывать про стриптизёров и кармические долги.

— Было бы славно, — шепчу я. — Если бы у нас всё получилось.

Я засыпаю.

Глава тридцать седьмая. Канун

10:15

Офис Кирилла Андреевича пахнет эвкалиптом и паникой.

Я захожу в приёмную и слышу это сразу — нервное жужжание, как в улье перед роением.

— Алиса Сергеевна! — Катя вскакивает из-за стола. — Слава богу, вы пришли!

— Что случилось?

— Лиза. — Она кивает на дверь кабинета. — У неё истерика.

— Из-за чего?

— Из-за всего. — Катя загибает пальцы. — Торт. Украшения. Меню. Выпивка. Гости, которые подтвердили визит, но вдруг не придут. Гости, которые не подтвердили визит, но вдруг придут. Эвкалипт — вдруг завянет. Шатёр — вдруг рухнет. Платье — вдруг будет мало.

— Платье?

— Она похудела за ночь. На два килограмма. От нервов.

Я смотрю на дверь кабинета.

— А Кирилл?

— Успокаивает.

— И как?

— Судя по звукам — уверенно.

Из-за двери доносится приглушённое:

— Ох… Кирилл… я так волнуюсь…

— Тш-ш-ш, мой лимончик. Всё будет хорошо…

— Нет, не будет… а вдруг…

— Будет. Я обещаю…

— Ой…

Пауза.

Потом — ритмичный скрип.

Я смотрю на Катю.

Катя смотрит на меня.

— Наушники? — спрашивает она.

— Наушники, — киваю я.

Мы одновременно надеваем гарнитуру.

---

11:30

Дверь кабинета открывается.

Лиза выплывает — раскрасневшаяся, с влажными глазами, но улыбающаяся.

— Алиса Сергеевна! — бросается она ко мне. — Вы здесь! Я так рада!

— Я здесь, — говорю я. — Всё под контролем.

— Правда?

— Правда.

— И торт?

— Торт готов. Три яруса, лимонный тарт, меренга. Доставка в 8:00 утра в день свадьбы.

— И украшения?

— Эвкалипт — триста пятьдесят веток. Привезут завтра вечером.

— И меню?

— Утверждено. Рыба, мясо, овощи. Отдельный вегетарианский стол для подруг.

— И выпивка?

— Два бара. Шампанское для регистрации, вино для ужина, виски для танцев.

— И гости?

— Подтвердили сто двенадцать человек из ста двадцати. Восемь ещё думают.

Лиза смотрит на меня.

— Вы всё помните, — шепчет она.

— Я всё записала.

— Вы всё проверили.

— Я всё проверила.

Она всхлипывает.

— Алиса Сергеевна…

— Да?

— Спасибо вам.

Я смотрю на неё.

— Пожалуйста, — говорю я.

Она обнимает меня.

Второй раз за неделю.

Я стою, замерев.

— Всё будет хорошо, — говорю я. — Идите отдыхать. Завтра важный день.