Бывший моей сестры. Рассказы брат ебет сестру

Дисклеймер

Настоящее произведение предназначено исключительно для лиц, достигших 18 лет. Это художественное произведение. Все персонажи, события и описанные ситуации вымышлены. Любые совпадения с реальными людьми (живыми или умершими), событиями или местами являются случайными. Мнения и действия персонажей не отражают позицию автора и не могут рассматриваться как руководство к действию.

В тексте могут присутствовать сцены употребления табака и алкогольной продукции, а также ненормативная лексика – данные элементы используются исключительно в художественных целях. Курение и употребление алкоголя наносят вред здоровью. В произведении могут содержаться упоминания наркотических и психотропных веществ. Их употребление причиняет вред здоровью, а незаконный оборот влечёт ответственность, предусмотренную законодательством Российской Федерации.

Книга содержит сцены эротического характера, являющиеся частью художественного замысла и раскрытия персонажей. Все герои достигли совершеннолетия на момент описываемых событий.

В тексте настоящего произведения могут содержаться упоминания аудиовизуальных произведений, их наименований, персонажей и отдельные цитаты. Исключительные права на указанные произведения и их элементы принадлежат соответствующим правообладателям. Использование наименований и фрагментов произведений осуществляется в информационных и художественных целях, в объёме, допустимом действующим законодательством Российской Федерации.

Автор не преследует цели оскорбить чьи-либо чувства, унизить достоинство и причинить дискомфорт, либо пропагандировать противоправные действия. В случае если произведение вызовет подобную реакцию, автор приносит искренние извинения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пролог

Тру переносицу и откидываюсь на спинку стула, внимательно слушая человека напротив меня. Каждый нерв начеку, быстро воспринимаю информацию.

Пальцы натыкаются на недельную щетину, которую явно нужно сбрить, иначе София весь вечер будет ныть о том, как я похож на неандертальца. Мысли о брюнетке заставляют на секунду отвлечься и улыбнуться, представляя, как она будет дразнить меня, что я опять выгляжу неряшливо. Несомненно, ее идеальные волосы будут искусно уложены, подчеркивая лицо, которое не что иное, как совершенство. Каждый жест или фраза, которую она произносит, всегда сквозит первоклассным воспитанием.

София станет для меня идеальной спутницей. О такой можно только мечтать. Образцовая жена и замечательная хозяйка, которая производила бы ошеломляющее впечатление на моих деловых партнеров и клиентов.

Моя дизайнерская компания росла, поэтому нужно создать имидж безупречного и успешного бизнесмена, привлечь больше клиентов в Энгберг Inc., которые так необходимы для выхода в высшую лигу. Пока у нас не так много работников и клиентов, но все с чего-то начинают, верно? В ближайшие пару лет мы планируем расширить диапазон компании, охватив не только дизайнерские работы, но и войти в строительный бизнес по всей Европе.

Сегодня вечером у нас с Софи состоится встреча с ее двоюродной сестрой.

Ева Гёршт.

За год отношений с Софией я ни разу не встречался с Евой, но мне кажется, что я знаю о ней буквально все. Временами Софи болтает о своей сестре очень много.

Тот факт, что в таком молодом возрасте она наследница престижного состояния, – я знаю чего ожидать. Избалованная и залюбленная принцесса, которая, скорее всего, не видит дальше своего носа и мира моды. К счастью, Софи другая: приземленная и человечная, культурная и умная.

— Спасибо за работу, Ник, я возьму эти бумаги с собой, — приподнимаюсь со стула. — Не забудь напомнить остальным, что завтра с утра собрание. И мне нужны таблицы о наших затратах по проекту Стивенсона в Испании.

— Конечно, Тимур Львович. Вы уже уходите?

— Да, я ужинаю с Софией.

* * *

— Он всегда так опаздывает? — бросаю взгляд на свои золотые часы уже седьмой раз за последние полчаса и поглядываю на вход в ресторан, нетерпеливо барабаня по столу новым маникюром.

Что за мужчина позволяет себе опаздывает к ужину?

Брюнетка рядом ободряюще улыбается и делает глоток воды.

София, к слову, выглядит сногсшибательно в темно-синем платье, которое подчеркивает ее светлую кожу и голубые глаза. Не первый раз я опять завидую ей, что не унаследовала такой цвет глаз. Мои отдают грязно-зеленым оттенком. В них я не нахожу ничего сексуального или чарующего.

— Тимур никогда не опаздывает. Чтобы его не задержало, я уверена, это очень важно.

Тем не менее, замечаю ее тревожный взгляд, то и дело поглядывающий в сторону телефона, лежащего на столе, и входа в зал. Беспокойство мелькает на ее лице уже не в первый раз за сегодняшний вечер.

Поджимаю губы и стараюсь воздержаться от язвительного замечания. Мое впечатление о мужчине, в которого Софи, как она признается ранее, безумно влюблена, уже оценивается ниже «ненадежного мудака». Время ожидания близится к часу, а мужчина даже не удосуживается позвонить или просто написать, что он задерживается.

По Софи уже заметно, что она расстроена, и отмазки ее парня расстроят ее еще больше.

— Ну, как поживает тетя Мари? С ней еще живут эти несносные корги? Боже, интересно, что вообще ее побудило купить не одну собаку, а сразу три?

— О да, и она даже дала им имена исполнителей какой-то известной группы ее молодости. Они сводят папу с ума своим бесконечным лаем. Ты бы видела, как по ночам они переворачивают вверх ногами весь дом. Он не раз угрожал застрелить их, — Софи улыбается и расслабляется.

Смеюсь и подзываю официанта, заказывая напитки. Я стараюсь увести разговор от любого упоминания о бойфренде сестры, но внутри все кипит. Если Тимур вообще посмеет появиться, я обязательно подарю ему частичку здравого смысла.

Движение у входа в зал привлекает внимание, и я вижу высокого мужчину в сером костюме. Его губы плотно сжаты, брови сердито сведены, а на голове творится полнейший беспорядок, как будто он забыл о существовании расчески.

— Тимур! — София вскакивает на ноги и приобнимает мужчину. — Слава Богу, с тобой все в порядке. Я так волновалась!

— Мне очень жаль, милая, — голос парня глубокий, с теплыми нотками. — Но я попал в пробку по дороге домой и забыл телефон в офисе. Прости, не мог написать тебе.

Изучаю мужчину с откровенным пренебрежением. Его взлохмаченный вид, отросшая темная борода, одежда, которая, кажется, надета наспех, портят внешний вид. Хотя он держит себя в руках с легкой грацией. Тимур красив, но и нервирует меня не меньше.

Он отрывает взгляд от своей девушки, и наши глаза встречаются. На секунду у меня перехватывает дыхание, пронзительно голубые глаза не дают пошевелиться.

«Горящие голубые глаза»

– думаю я, чувствуя, как его взгляд проходится по моему телу, заставляет сердце биться чаще. О, это чувство я ненавижу сильнее всего в мире. Это значит признать что-то ужасное. Тянусь за стаканом с водой и осушаю его одним глотком. Чертовски горячо! София рассказывала, что мужчина великолепен, но я не готова к такому. С поддельным интересом рассматриваю людей вокруг, не желая опять попасть в плен глаз.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

София отлипает от Тимура спустя долгую минуту и прихлопывает в ладоши:

— Ев, это мой парень Тимур. Тимур, это моя дорогая двоюродная сестра Ева.

Натянуто улыбаюсь и поправляю волосы, пытаясь контролировать свои эмоции и речь.

— Надеюсь, Тимур, у вас нет привычки заставлять мою сестру ждать?

Слова резкие и холодные. Глаза Тимура слегка сужаются, а губы сжимаются в тонкую линию. Мужчина напротив явно недоволен моими словами. Что ж… Пусть тогда катится к черту!

— Сегодняшний инцидент непредвиденный, — его тон вторит моему.

Стоит отдать должное, Тимур больше не пытается оправдаться, поэтому мысленно ставлю ему плюсик.

София берет парня под руку и улыбается:

— Тимур всегда пунктуален, Ев. Это одна из причин, по которой я так сильно его люблю. На него всегда можно положиться.

Тимур улыбается Софи, хотя вряд ли эта улыбка от чистого сердца. Его глаза и внешний вид остаются холодными.

— Спасибо, милая.

Ну, конечно, как по-другому?

Официант уходит с нашими заказами, а я пытаюсь найти в голове уместные вопросы. София подскакивает, извиняясь, и скрывается в стороне уборных, оставив меня бороться со своими чувствами.

Ага, именно то что нужно.

Тимур сидит с хмурым взглядом, густые темные брови придают ему более мрачный вид.

Возможно, мне не стоило сразу нападать на него с замечаниями. В конце концов, он извиняется и дает разумное объяснение своему опозданию.

— София рассказала мне, что ты из Дании?

Я надеюсь, что он заговорит, а не швырнет в меня нож. Несколько секунд Тимур изучает меня. Этот нервирующий взгляд… Кажется, что он пытается понять мои мысли. Я сижу неподвижно, отказываясь показать слабину и доставить ему такое удовольствие. Без сомнений, Тимур пользуется этим методом, чтобы сбить женщин с толку, но не меня. О нет, я выше всего этого.

— Да, — ответ спустя долгую паузу.

Жду, что он уточнит, но Тимур молчит, продолжая смотреть мне в глаза.

На моих губах появляется кривая ухмылка. Хорошо, он хочет поиграть в тупого неандертальца?

— Где именно в Дании?

— Копенгаген.

Ответ из одного слова. Браво!

— Ты занимаешься каким-нибудь спортом? Футбол, гольф?

Я встречаю мужчин, которые позиционируют себя молчаливыми и задумчивыми, и этот очень вписывается именно к ним.

— Нет.

Сильнее впиваюсь пальцами в стакан с водой. Моя нетерпеливая сторона грозит вырваться наружу и убить мужчину напротив. Как можно быть таким снобом?

— Тебя усыновили, верно?

Темные глаза Тимура сужаются.

— Откуда тебе известно?

Ах! Его мозг смог составить целое предложение, даже если это простой вопрос.

— Я провела кое-какую проверку.

Ладно, допустим, полная проверка биографии, но я не собираюсь говорить об этом. Его биография не очень, так сказать, обширная, а скорее короткая и скомканная: Тимур Львович Энгберг, усыновлен шведско-русской парой, звезда школы, с отличием окончил Лундский университет со степенью в области строительства и дизайна, не женат, детей нет. Скелетов в шкафу тоже не находится.

Челюсть Тимура напрягается еще сильнее, глаза темнеют:

— Ты шпионила за мной?

Я вздрагиваю от подобного заявления. Как он смеет?

— Проверка. Я не шпионю за людьми, Тимур Львович.

— Тогда держи свой проклятый избалованный нос подальше от моих дел.

— Прошу прощения? Ты только что назвал меня избалованной? — шиплю я, наклоняясь ближе к мужчине. — Как ты смеешь?

Благо нас разделяет стол, иначе желание познакомить его лицо со своей ладонью слишком велико.

— Я не терплю, когда кто-то копается в моей личной жизни, Ева. Хотя я понимаю, что у вас, возможно, скучная жизнь, и вы ищете, чем себя занять, но, пожалуйста, воздержитесь от вмешательства в дела, которые вас не касаются.

— София – моя сестра, и я, безусловно, имею право знать как можно больше о любом мужчине, с которым она решит встречаться. Насколько я знаю и могу предполагать, ты можешь быть не более чем еще одним приспособленцем, пытающимся воспользоваться ее деньгами и связями семьи.

Тимур выглядит так, будто я вытаскиваю пистолет и приставляю к его виску. Возможно, какая-то часть меня хочет забрать слова назад, но уже поздно. Ущерб нанесен. Тимур, кажется, перестает дышать и замирает, а воздух вокруг потрескивает от напряжения. Он выглядит опасным, как большая пума, готовая наброситься на свою добычу.

— Приспособленец?

Тимур повторяет слово так тихо, что я бы не услышала, если не следила бы за ним так пристально.

Ничего не отвечаю, хотя сердце бешено колотится, пока я думаю о том, на что способен этот человек. Он может быть опасен, и меня вдруг охватывает страх за сестру. В его силах разорвать сердце хрупкой Софи на части, если когда-нибудь она разозлит мужчину.

Его пальцы вцепляются в край стола и белеют. Он наклоняется ближе ко мне; в глазах полыхает ярость.

— Ты маленькая дура, — Тимур выдавливает из себя. — В твоей голове есть хоть немного ума?

— Что произошло? — нас отвлекает нервный голос сестры.

София возвращается к столу, уставившись на нас и хмурясь.

— Ева? — ее взгляд ищет ответ на моем лице.

— Ничего такого, — отмахиваюсь, заставляя себя сохранять спокойствие.

Мне хочется пристрелить Тимура Энгберга.

— Прости, милая, все хорошо, — Тимур быстро целует Софи в губы. — Ева и я просто знакомились друг с другом, не так ли?

Тимур бросает на меня короткий предостерегающий взгляд, заставляя согласиться с ним. А я не дура и согласно киваю, принимая негласное прекращение огня.

Остаток вечера я тщательно избегаю тем, которые могут снова разжечь огонь войны. Видит Бог, для меня чистая агония молчать. Но когда перед глазами появляется корыто, которое принадлежит Тимуру Энгбергу и которое он называет «своей машиной», мои губы пропускают тяжелый выдох и кривую усмешку.

Что, черт возьми, София вообще находит в нем? Смотреть на них вместе все равно, что видеть пару неподходящих туфель на чьих-то ногах. И в то время, когда Софи влюблена в Тимура, явно демонстрируя это, мужчина в ответ почти не проявляет к ней эмоций, что вызывает во мне тревогу.

— Ит-а-ак, что ты думаешь о Тимуре? — Софи пищит, как только я выруливаю в поток машин. — Как он тебе? Понравился?

Откидываю свои волосы назад и мельком осматриваю сестру рядом, вздыхая. Я не могу заставить себя соврать Софи и сказать, что Тимур Энгберг идеально ей подходит. Он совершенно и точно должен остаться в прошлом. Защитные инстинкты срабатывают, и я знаю, что должна сделать и спасти Софию от самой большой ошибки в ее жизни.

— Соф, я могу быть с тобой откровенна?

Дорогие читатели! Приглашаю вас в мой новый роман "В сердце бойца"!

(ссылка кликабельна в декстопной версии сайта)

Бойцами не рождаются. Бойцами становятся. Если судьба выберет тебя, и ты выживешь на ринге. Сафина Матасс заслужила право называться бойцом, но жизнь идёт по наклонной, когда она встречает Мирона. Примет ли она его? Подарит ли Мирон чувство защиты и новую жизнь? Их история – это огонь, зажжённый на ринге. Два бойца… Одна бомба замедленного действия…

— Хоть раз в жизни перестань бороться и просто наслаждайся, — страстный, голодный и животный. Таким я видела Мирона только на ринге. Я не хотела идти против. И он прав. Впервые я этого не делаю.

Даже самым сильным иногда нужна рука помощи. «Борись за семью. Борись за любовь. Борись за себя».

Глава 1

Захлопываю дверь такси, собрав пакеты с покупками, и прощаюсь с водителем. Сквозь моросящий дождь спешу скорее зайти в вестибюль отеля.

— Здравствуйте, Джорджен, — улыбаюсь швейцару, который спешит забрать покупки. — Моя мама уже здесь?

— Да, Ева Романовна. Она ожидает вас в ресторане на втором этаже. Мне отнести пакеты в номер?

Согласно киваю и благодарю Джорджена, направляясь к центру отеля. Отели Гёршт – это современные места отдыха по всей России. Они – гордость и счастье моей семьи. Администратор ресторана тепло приветствует меня, когда я поднимаюсь на второй этаж, и указывает на столик рядом с мраморным мини-водопадом.

— Привет, мам. Извини, что опоздала, — целую женщину в накрашенную щеку и плюхаюсь на мягкий диван напротив. — Софи настояла на том, что мы должны зайти в каждый магазин, и я не рассчитала время.

Мама ласково улыбается:

— Здравствуй, дорогая. Я сама только пришла, так что не нужно извиняться. Как София?

— О, София в порядке. Предсвадебные нервы и все такое, — я морщусь.

Эта девушка примерила сегодня миллион платьев, при этом продолжая возбужденно болтать, а я желала быстрее оказаться в уединении. К счастью, шопинг прервал жених Софи, который приглашал ее на обед.

— Свадьба в следующем месяце, да? — уточняет мама, делая глоток апельсинового сока и пристально изучая мое лицо. — Ты выглядишь уставшей, дорогая. Ты снова много работала?

— Мам, ты говоришь это каждый раз, когда видишь меня. И, как всегда, скажу тебе, что я в порядке. Кроме того, я на ногах все утро, так что в любом случае мой вид уставший.

— У тебя синяки под глазами. Ты выглядишь напряженной и будто вот-вот сломаешься, — мама неодобрительно поджимает губы. — Я поговорю с твоим отцом сегодня. Пусть он сократит объем работы, который скидывает на тебя.

Вздыхаю, барабаня кончиками пальцев по столу. Иногда эта женщина относится ко мне, как к подростку. Но мне уже двадцать семь лет, черт возьми!

— Мам, мне не нужно урезать обязанности. Я просто слежу за ресторанами и персоналом. Не так уж много работы, не так ли? Слушай, я обещаю взять недельный отпуск после свадьбы Софи. Это тебя порадует?

— Думаю, что это поможет, — мама кивает. — Как поживает твой мужчина, э-э, Марк?

Я фыркаю. Гнев потихоньку захватывает меня.

— О-о, проблемы в раю?

Вспоминаю прошлую ночь в его квартире, как он наговорил много обидного, что еще ощущается как удар ножом. Конечно, он имеет полное право злиться – уже пятый раз за последний год я отказываюсь от ужина с его родителями. Но в свою защиту скажу, что я завалена работой, отель принимал важных гостей. Группа лучших бизнесменов Европы. И я должна убедиться, что все пройдет идеально.

Мои трехлетние отношения заплатили свою цену, но я ни на минуту не жалею о своем решении. Для меня семья всегда на первом месте, и если Марк этого не понимает, что ж… Рано или поздно мы пришли бы к этому.

— Мы решили взять перерыв, — делаю глубокий глоток холодного чая.

Нужно срочно что-то сделать, пока осуждающий взгляд матери не убил меня.

— О, правда, дорогая? — мама поджимает губы. — Тебе нужно поскорее выйти замуж. Посмотри на Софи. Она младше тебя на два года и уже выходит замуж. Время ждать не будет и…

— Пожалуйста, мам, не начинай, — вмешиваюсь, — я не София, и выйти за кого-то замуж – не всегда то, чем кажется. Не у всех может быть такой идеальный брак, как у вас с папой. Кстати о папе, как он?

Вижу, как мама недовольна тем, что я меняю тему.

— У твоего отца все хорошо. Он уехал по делам, что-то связанное с акционерами. Это казалось чем-то срочным.

Наклоняюсь вперед. Любопытно.

— Есть проблемы? Мне ничего не говорили утром во время собрания.

— Я не знаю. Кто-то убеждает акционеров продать свои акции и, собственно, покупает их потом. Это все, что сказал отец.

В сумке мамы звонит телефон, и она лезет за ним, откидывая журнал, который, вероятно, купила ранее. Мой взгляд цепляется за мужчину на обложке. На меня смотрит

Тимур Энгберг

с его привычным хмурым выражением лица. Эти глаза навязчиво знакомы, хоть и прошло пять лет с тех пор, как я видела его. Он выглядит роскошно в темном деловом костюме и безупречно уложенными волосами.

«ИДЕАЛЬНАЯ СМЕСЬ СЕКСА И УСПЕХА – ТИМУР ЭНГБЕРГ»

– кричит заголовок.

Хватаю журнал и пробегаю глазами по статье с бешено колотящимся сердцем в груди. В статье Тимур назван

«самым сексуальным бизнесменом Европы»

, который взял небольшую дизайнерскую компанию и превратил ее в быстро развивающуюся империю.

Именно по моему настоянию София рассталась с Тимуром через неделю после того злополучного ужина. Мои губы кривятся, вспомнив, как София жаловалась о том, что Тимур легко и спокойно воспринял эту новость. Это только укрепило мое мнение об истинных чувствах мужчины к моей двоюродной сестре. Ни один мужчина, утверждающий, что влюблен, просто так не отпустит свою любимую, не сказав ни слова и ничего не сделав, чтобы ее вернуть. В конце концов София пережила это и двигалась дальше.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Слышу, как мама ахает и хватается за голову с бледным выражением лица.

— Мам? Мам, что случилось?

— У твоего отца… У него сердечный приступ.

* * *

— Что ты имеешь в виду, папа? Как мы можем потерять контроль над компанией? Это невозможно! — стою в больничной палате отца со слезами на глазах.

Отец выглядит бледным и напряженным, хотя и держится храбро.

— Это не исключено… — хрипит он, морщась.

— Оставь отца, Ева. Ему нужно отдохнуть. Вопросы можно задать позже. Бизнес подождет, — мама бросает на меня хмурый взгляд.

— Все в порядке, Анастасия. Уже сколько дней прошло и мне лучше. Я должен рассказать ей, что случилось, — отец отмахивается от мамы. — На прошлой неделе я получил отчет, где говорилось, что кто-то обращается к нашим акционерам и делает им невообразимые предложения в обмен на их акции. И этому человеку удается приобрести огромный процент акций, которого достаточно для того, чтобы иметь контрольный пакет. И мне не нужно объяснять тебе, насколько это губительно для нас.

Как вообще может случиться, что такой массовый выкуп происходит у нас под носом, и никто не заподазривает неладное? Но сама идея нелепа! Отели принадлежат нашей семье много лет, и никто не может их забрать просто так. Кому это вдруг стало нужным?

Сжимаю кулаки, ногтями впиваясь в кожу. Отец выглядит уставшим и слабым. И что еще хуже – видеть поражение в его зеленых глазах, так похожих на мои. Роман Гёршт всегда символ силы и решимости. Я никогда не видела его таким.

Дверь в палату тихо приоткрывается и чья-то седая голова неловко заглядывает. Взгляд Виктора быстро окидывает всех в палате, остановившись на отце.

— Я могу войти?

Мама выглядит так, будто хочет отказать юристу компании, но прикусывает язык, обратив внимание на отца.

— Виктор, — отец коротко кивает ему. — Какие новости?

Отхожу к окну, опираясь на подоконник. Любопытство съедает мои нервы по кусочкам.

— Семья Гёршт по-прежнему владеет акциями, а точнее сорока семью процентами. Энгберг Inc. удалось получить…

— Энгберг? — мои глаза широко распахиваются. — Вы только что сказали Энгберг? «Энгберг Инкорпорейтед»?

Виктор явно сбит с толку.

— Да, за выкупом акций стоит «Энгберг Инкорпорейтед». И они сделали очень умно…

Остальные слова заглушает головная боль, мозг прокручивает одно и то же слово:

Энгберг.

Дрожь бежит по позвоночнику, а ноги превращаются в желе. К счастью, рядом стоит кресло, в которое я опускаюсь в оцепенении.

Должно быть какая-то ошибка. Энгберг… Компания Тимура в шаге от наших отелей? Конечно, это не совпадение. Или все же глупая случайность?

В какую игру он играет и почему начинает именно сейчас? Почему за пять лет ни одного слова или намека на вендетту против моей семьи? В памяти сразу возникает лицо Тимура – холодные безжалостные глаза, смотревшие на меня.

— Ева? — голос отца вырывает из мыслей. — Все хорошо? Ты бледная.

— Я в порядке.

Одна идея вспыхивает в голове и остается там.

— Мне нужно уйти… Да. Я вернусь как можно скорее. Нужно сделать кое-что важное.

Глава 2. Тимур

— Простите, Тимур Львович, — голос моей помощницы тихо звучит в зале заседаний. — Я знаю, вы просили не беспокоить, но звонят с первого этажа. Там есть кто-то, кто настаивает на встрече с вами. Она устраивает сцену, Тимур Львович. Нужно ли вызвать охрану?

Отрываюсь от планов, разложенных на рабочем столе.

— Я плачу тебе за то, чтобы ты занималась такими вопросами, Надя, — беглый взгляд на испуганную девушку у дверей. — Если там какая-то проблема, то иди и разберись.

— Простите. Конечно, — девушка тихо прикрывает дверь.

Оглядываю небольшую группу людей, собравшихся здесь. Глаза встречаются с глазами Ника, бывшего секретаря, а теперь моей правой руки, на что он без вопросов кивает и выскальзывает из комнаты.

— Мы должны ускорить строительство этого центра, если хотим уложиться в восьмимесячный срок. Как с этим обстоят дела?

Слушаю, пока главный инженер вводит меня в курс дела. Хотя часть мыслей забита девушкой, устроившей сцену внизу. И у меня есть смутные догадки о ее личности. В конце концов, я ожидаю чего-то подобного уже неделю. Возможно, она захочет просить меня, умолять отказаться от всего. На губах расцветает самодовольная усмешка. Нет. Ева Гёршт предпочтет отсечь себе что-то, чем опуститься до подобного.

Она определенно явится сюда с жаждой накричать на меня, назвать сукиным сыном и угрожать судом. Вот это настоящая Ева Гёршт, которую я знаю. Девушка, за которой я наблюдаю более трех лет. Меня съедает огромное желание придушить ее. Теперь она здесь, и придется иметь дело с мисс Сноб и ее язвительным языком. Ева привлекательна в профессиональном плане, но и было в ее глазах что-то, когда она впервые взглянула на меня пять лет назад, что намекает на тлеющий огонь внутри.

Дверь опять открывается, и Ник оказывается возле меня.

— Она настаивает на встрече, — шепчет он. — Говорит, что не уйдет, пока не поговорит с тобой.

Улыбаюсь. Как похоже на нее.

— Где она сейчас?

— Ждет в кабинете Нади.

— Предложи ей кофе и скажи, что я встречусь с ней, когда освобожусь.

Час спустя отпускаю команду, ожидая госпожу Гёршт. Надя неловко стучит в дверь и открывает ее, впустив девушку, которая разрушила мои отношения.

Осматриваю ее непроницаемым взглядом. Ева гордо вышагивает к моему столу, в своем темно-красном костюме, который облегает тело, как вторая кожа. Юбка до середины бедра открывает вид на длинные ноги и изгибы, которые, вероятно, привлекают внимание многих.

— Ты! — рычит девушка и зеленые глаза вспыхивают. — Я знаю, что за этим стоишь ты! Как ты смеешь…

— Надя, свободна, — перебиваю Еву, отпуская помощницу, которая заворожено следит за сценой.

Ева громко цокает языком и выглядит еще разъяренней из-за того, что ее так грубо прерывают.

— Чем я обязан этому… удовольствию? — намеренно окидываю пренебрежительным взглядом с головы до ног, с удовлетворением замечая, как она сжимается от грубости. — Прошло довольно много времени, Ева Романовна.

Ева ударяет ладонями по моему столу, дрожа от ярости.

— Ублюдок! — шипит девушка, наклоняясь ближе. — Ты грязный, ни на что не годный мудак! В какую игру ты, черт возьми, играешь?

— Я советую следить за своим языком, Ева, — в моем голосе по-прежнему никаких эмоций, и это явно раздражает ее, судя по бешеному взгляду. — Это мой офис, моя собственность, и я не буду терпеть словесных оскорблений.

— Кто ты такой, чтобы указывать мне, что делать? — бушует она, сжимая кулаки. — Если ты думал, что я или моя семья будем сидеть сложа руки и смотреть, как ты забираешь нашу жизнь, то подумай еще раз, Тимур Энгберг. Меня не волнует кто ты, черт возьми, но если ты обанкротишь мою семью, то…

— То что? — стараюсь сохранить спокойный тон.

— Я буду сражаться с тобой всеми силами. Твоя чертова схема никогда не сработает. Ради Бога, что это за детское проявление возмездия? Ты сошел с ума?

Усмехаюсь и наклоняюсь к ней, от чего ее зрачки расширяются.

— Сядь, Ева, — команда, которая, кажется, застает врасплох. Девушка плюхается на стул, стоящий позади.

— Отлично, — смыкаю руки в замок и не отрываю от нее глаз. — Теперь слушай внимательно, Ева Гёршт, потому что я не буду повторять. Пять лет назад ты назвала меня приспособленцем и забрала то, что было моим. Теперь я лишу тебя каждого дюйма достоинства, которым ты обладаешь, всего, что тебе дорого, пока ты не будешь просить меня остановиться. Покупка этих акций – первый шаг, Ева, я только начинаю. Я полностью унижу тебя и заставлю сожалеть о том, что когда-то ты произнесла эти слова.

Делаю паузу и наблюдаю за реакцией. Ева совсем бледнеет и выглядит так, будто вот-вот свалится в обморок. Хорошо. Открываю первый ящик стола, выуживая белый смартфон, толкаю его через стол.

— Держи его при себе. Я свяжусь с тобой. Хорошего дня, Ева Романовна.

Она продолжает пялиться на меня, злость не отражается на ее лице. Ева с рыком поднимается, схватив телефон, и швыряет его в меня. Пригибаюсь очень вовремя и не получаю гаджетом по голове; устройство ударяется о стекло позади меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Если ты думаешь, что сможешь меня шантажировать или преуспеть в своем нелепом плане, значит, ты не тот человек, которым я тебя считала, — она бросает на меня взгляд полный презрения. — Если навредишь моей семье, я лично убью тебя. Держись от меня подальше.

Глава 3

— Я думаю, нам стоит отложить свадьбу.

Останавливаюсь на полпути и поворачиваюсь к Софи.

— Что?

Софи ерзает на диване, встречаясь со мной взглядом.

— Я думаю, нам следует отложить свадьбу, — она повторяет приглушенным тоном, голубые глаза полны беспокойства. — Твой отец в больнице и эта проблема с Тимуром…

— Нет! — мой голос твердый. Хватаю ее за плечи и хорошенько встряхиваю. — Свадьба пройдет по плану. Если мы отложим ее, то этот ублюдок будет думать, что победил. И будь я проклята, если позволю такому случиться.

Это последнее, чего я хочу. Чтобы Тимур Энгберг думал, что ему удается повергнуть нашу семью в панику. Челюсть сжимается, перед глазами появляется высокомерное лицо и то, как вчера он высказывался мне. Отпускаю испуганную Софию и шагаю к окну, где утренний Питер покрывается туманом.

Он лицемер! Если мужчина так сильно желал Софи, то должен был бороться за нее тогда, а не позволять своей проклятой гордости помешать ему, затем ждать пять лет, прежде чем совершить какую-то извращенную вендетту против нашей семьи. На губах появляется усмешка. Тимур Энгберг трус, самый настоящий трус.

— Зачем ставить под удар отели? — София оказывается рядом. — Твой отец не имеет никакого отношения к нашему разрыву. Почему Тимур это делает? Я не понимаю его мотивы, Ев, все это так запутанно.

— Он сумасшедший – вот почему. Сумасшедший, которого надо засунуть в психушку и забыть, что он вообще существует. Людям вроде Тимура Энгберга не нужна логическая причина, чтобы делать глупые вещи, ими движет чистое безумие.

Мой мозг перебирает миллион возможных вариантов в поисках решения раздражающей проблемы. Одно ясно – я должна найти способ вернуть акции. Даже если это значит опуститься до уровня Тимура и сделать все у него за спиной, обвести мужчину вокруг пальца.

— Я должна пойти и поговорить с ним, — необдуманное предложение Софи. — Можно попытаться как-нибудь договориться с ним. Что думаешь?

Одному Богу известно, что он сделает с Софи, если она пойдет к нему. Нельзя допустить, чтобы он унизил мою сестру так же, как пытался загнать в угол и меня.

— София, это плохая идея, — нервно провожу рукой по растрепанным волосам.

Вижу свое уставшее отражение и вздыхаю. Дерьмо. В красном халате поверх пижамы, в пушистых желтых тапках и без макияжа на лице я выгляжу ужасно. В то время как Софи, кажется, выглядит на сто процентов всегда. В молочных брюках и белой шелковой блузке, с идеально уложенным каре, которое обрамляет и дополняет ее лицо.

— Почему? — голос Софии вырывает меня из мыслей. Она стоит чуть позади, сложив руки на груди с вызывающим выражением лица. — Я та, кого он хочет наказать, поэтому именно я должна с ним поговорить.

— Поверь мне, Софи, это очень плохая идея. Ты знаешь, как Тимур пытался шантажировать меня. С чего ты думаешь, что с тобой он поведет себя по-другому?

София прикусывает губу и отворачивается, напрягаясь.

— Не знаю, — она признает свое поражение. — Но я должна что-то сделать, Ев. В конце концов, это моя вина.

Мой телефон вибрирует на журнальном столике, и я спешу его взять, вчитываясь в новое сообщение.

— Вот черт! — окидываю взглядом часы.

9:45 утра.

Сообщение напоминает мне, что через пятнадцать минут начинается срочное собрание. Я совершенно забываю об этом, поглощенная борьбой с Тимуром. Но как бы то ни было, мне нужно успеть.

— Что там? — София останавливает меня по пути в душ.

— Мне нужно торопиться, иначе я опоздаю на собрание.

Десять минут спустя я пытаюсь высушить волосы после душа и спрятать последствия бессонных ночей под глазами с помощью макияжа. А в 10:10 захожу в конференц-зал, заставляя всех собравшихся обратить на меня внимание.

— Прошу прощения!

Огибаю стол, поправляя длинные волосы, и присаживаюсь во главе стола с извиняющейся улыбкой. Улыбкой, которая секунду спустя превращается в злобный оскал. На глаза попадается ухмыляющееся лицо Тимура Энгберга.

— Ты! — вскакиваю на ноги. — Какого черта ты здесь делаешь? Это закрытое собрание только для членов совета директоров. Убирайся!

Тимур со спокойным видом пожимает плечами и расслабленно откидывается на спинку стула.

— Надеюсь, Ева Романовна, у вас нет привычки опаздывать?

Мое лицо вспыхивает от злости.

— Нет, это не так, Тимур Львович, — выдавливаю сквозь стиснутые зубы. — Меня задержали.

— Как интересно, — бормочет Тимур, выглядя слишком довольным. Наблюдает за мной сквозь ресницы с кривой улыбкой на губах. — Он, должно быть, великолепный любовник, раз вы забываете о своих обязанностях.

— Простите? — в шоке выпучиваю глаза.

— Возможно, нам стоит начать собрание, — невысокий мужчина наклоняется вперед и откашливается.

— Хорошо, — Тимур просто пожимает плечами, открывая свой ноутбук.

— Простите, но мы не начнем, пока Энгберг не уйдет, — вздергиваю подбородок и смотрю с вызовом в глазах. — Это собрание для совета директоров и, насколько мне известно, Тимуру Львовичу здесь не место.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Наоборот, Ева Романовна, я имею полное право здесь быть, — Тимур ухмыляется.

Осматриваю всех присутствующих в поисках поддержки. Взгляд останавливается на Каролине, сестре матери.

— Поправьте меня, если я ошибаюсь, Каролина, но ведь это собрание руководства, не так ли?

Каролина неловко ерзает на стуле и опускает взгляд на блестящую поверхность стола.

— Так и есть. Но Тимур Львович выдвинул очень убедительный аргумент. Теперь у него, э-э, контрольный пакет акций и…

— Каролина пытается сказать вот что… — вмешивается Тимур, — теперь я имею право голоса в управлении отелями Гёршт, и если у вас есть проблемы, Ева Романовна, то я предлагаю вам уйти сейчас, чтобы мы могли заняться более важными делами.

Наступает гробовая тишина. Мне нечего ему сказать. Единственное желание – убить Тимура Энгберга. Во мне бушуют гнев и ненависть. Это ужасный человек.

— У кого-нибудь еще есть вопросы? Нет? Тогда приступим.

Кусаю губы и борюсь с желанием встать и уйти отсюда. Только то, что он тут и перетягивает на себя руководство этим собранием, бесконечно раздражает. Как дошло до такого? Мой план использовать эту встречу, обсудить вопрос выкупа акции у Тимура, отходит все дальше и дальше. Мне нужно было догадаться, что он появится здесь.

Тимур держится холодно и уверенно, внимательно выслушивая одного из руководителей филиала. Лицо без выражения каких-либо эмоций, пиджак черного цвета, подчеркивающий невероятно широкие плечи. Глаза цепляются за густые волосы, в которые отчего-то хочется запустить пальцы и ощутить их мягкость.

Смаргиваю наваждение. Черт! Откуда это взялось? Щеки медленно теплеют от смущения. В замешательстве качаю головой, осознавая, что температура в комнате как будто вырастает. Держи себя в руках, Ева. Открываю бутылку с прохладной водой, сделав большой глоток, который остужает все внутри. Отмахиваюсь от своих фантазий и прикрываю глаза, облизывая нижнюю губу. Все проблемы из-за недостатка сна.

Стоит мне открыть глаза, и я встречаюсь с хмурыми глазами Тимура, которые следят за каждым движением и блуждают по моему лицу. Что-то новое и неузнаваемое опаляет кожу и зажигает огонь внутри, который я не ощущала долгое время.

— Ева? — голос Каролины прерывает мысли.

— Да?

— Так что ты думаешь о новом меню?

Что? Новое меню? Лихорадочно просматриваю свои бумаги, молясь быстрее найти что-то, что поможет.

— Вам дать немного времени? — насмешливый голос Тимура злит сильнее, но я прикусываю губу, сдерживая язвительный ответ.

— Нет, спасибо.

Стараюсь вложить всю отстраненность в эту фразу, просматривая документ с новым меню. Губы неодобрительно кривятся от предложения урезать большую часть иностранных блюд и заменить их местными деликатесами.

— Нет. Конечно же нет, я этого не одобряю, — хмуро смотрю на Каролину. — Большинство наших клиентов приезжают из-за границы, и мы всегда стремимся удовлетворить их потребности, предлагая блюда, с которыми они уже знакомы.

— Пустая трата, — Тимур спокойно замечает, — наши блюда так же хороши, как и…

— Мы стремимся предоставить гостям более широкий выбор, — вмешиваюсь, перебивая его. — Ограничения в нашем меню и исключительно местные блюда серьезно повлияют на клиентуру.

Злюсь на него. Он предполагает, что знает больше, чем я? Кто, черт возьми, дал ему право предлагать изменения?

— «Гёршт» тратит около пятнадцати миллионов в год на эти, так называемые, иностранные блюда. Деньги, которые можно направить на инфраструктуру и техническое обслуживание.

— Эта цифра утверждена и действует уже более четырех лет. Насколько мне известно, эти расходы никоим образом не привели к падению прибыли.

Тимур опускает взгляд в свой ноутбук, читая что-то, и возвращается ко мне с насмешливой улыбкой.

— Ах да, четыре с половиной года назад, когда вы стали вице-президентом?

— Именно так, — сильнее сжимаю губы, — и за это время мы получили больше прибыли, чем когда-либо в истории отелей Гёршт.

На его губах появляется кривая улыбка:

— Спасибо вам, Ева Романовна. Тем не менее, разумеется, что мы рассмотрим несколько изменений для будущего этой компании.

Это последняя капля.

— Не вам принимать такие решения, Тимур, — вскакиваю на ноги. — Мой отец остается президентом компании, а вы просто самозванец.

По телу пробегает волна удовольствия, Тимур напрягается от моего оскорбления. Поправляю блузку и сажусь на свое место с самодовольной улыбкой.

— Ты всегда находишь, что сказать, Ева, — челюсть напряжена, а глаза превращаются в лед, — приспособленец, самозванец. Интересно, что будет дальше?

— Останься здесь еще ненадолго, и ты узнаешь.

— О, я намерен остаться здесь как можно дольше, — сообщает Тимур. Его ноутбук издает звук входящего сообщения, и он морщится. — Как бы я ни хотел провести время, обмениваясь оскорблениями с вами, Ева Романовна, я должен уйти сейчас.

Тимур привстает со своего места, захлопывая ноутбук и прощаясь со всеми. Как только дверь за ним закрывается, я хлопаю ладонями по столу, привлекая внимание.

— Что ж, мы должны положить этому конец. Этот человек загнал моего отца в больницу, а теперь пытается внести изменения в нашу систему. Мы не можем позволить ему делать то, что ему хочется с нашим источником дохода.

— И что вы предлагаете?

— Я что-нибудь придумаю. Но нам всем нужно быть настороже.

Хватаю папку с документами и спешу выйти. Нужно срочно съездить в больницу к отцу.

Сердце леденеет, а глаза цепляются за высокого мужчину у входа в отель и знакомую брюнетку рядом с ним. Софи стоит ко мне спиной, но я вижу бесстрастное лицо Тимура, пока она что-то пытается ему сказать, активно жестикулируя руками. Тонированная черная машина останавливается рядом на дороге, и Тимур кивает, открывая дверь для Софи.

— О нет! — стон вслух, ускоряю шаг, отчаянно надеясь остановить Софи, прежде чем она совершит самую большую ошибку в своей жизни.

Как только вхожу во вращающиеся двери, глазами встречаюсь с Тимуром. Мужчина бросает задумчивый взгляд и скрывается в автомобиле, который сразу же срывается с места.

Глава 4. Тимур

Внутри внедорожника тихо, если не считать шума машин, просачивающегося сквозь окна. Мыслями все еще нахожусь на встрече, которая закончилась недавно.

Какая ирония, что та самая девушка, которая несколько лет назад отчитала меня за то, что я опоздал к ужину, теперь является той же девушкой, виновной в том же преступлении.

Откидываюсь на спинку сиденья и задумываюсь. Какое оправдание может найти маленькая мисс Сноб за опоздание? Может любовник? Образ Евы, лежащей на кровати в ожидании ласк, возникает в сознании. И знакомое чувство возбуждения несется по венам.

Качаю головой.

Нет.

Определенно нет. Ева Гёршт не одна из девушек, которых я привык видеть рядом. Мне нравятся высокие, элегантные и надежные девушки, а не маленькие снобы, которые от ничегонеделания рушат чужие отношения.

Возвращаю взгляд на девушку, сидящую рядом и смотрящую в тонированное окно. От глаз не скрываются ее напряженные плечи и тревога в голубых глазах. Те самые глаза, которые когда-то очаровали меня, и которые я любил. До тех пор, пока она не показала себя бесхребетной, какой на самом деле была, разорвав наши отношения по прихоти избалованной Евы.

Гладкое каре идеально подчеркивает линию лица, которое не сильно меняется за последние пять лет, если не считать определенной самоуверенности и зрелости в чертах. Взгляд цепляется: кольцо с бриллиантом – простое, но, несомненно, стоящее немалое состояние, если моя информация о женихе верна. Хью Дрекман из «Брандоры». Брак, заключенный на небесах миллиардеров.

— Спасибо за возможность поговорить с тобой, Тимур, — София поднимает руку, поправляя прическу. — Знаю, что ты очень занят, поэтому ценю это.

Губы изгибаются в насмешливой улыбке. Даже сейчас от нее несет хорошим воспитанием, но наравне с этим чувствуется нервозность и неуверенность, исходящие от нее волнами. Испытываю короткую вспышку удовольствия. София деликатно откашливается и пытается еще раз:

— Я хочу извиниться, Тимур, за то, что случилось…

— Ты сказала, что хочешь поговорить со мной об отелях, — прерываю ее извинения.

— Да, — девушка поджимает губы. — Но я должна извиниться за разрыв отношений.

Закатываю глаза, бросая взгляд на часы.

— Не хочу обсуждать прошлое. Я согласился поговорить с тобой о работе, а не о том, что уже забыто. Я занятой человек, София, и если это уловка, чтобы попытаться снова привлечь мое внимание, то ты, к сожалению, проигрываешь.

Щеки Софи вспыхивают от смущения:

— Я не пытаюсь привлечь твое внимание, Тимур, — протестует. — Конечно же, я здесь не поэтому. Просто хочу попросить тебя прекратить то, что ты делаешь с моей семьей и Евой. Если у тебя есть какие-то проблемы, пожалуйста, выражай их на мне и не вмешивай других в это.

Атмосфера в машине резко заполняется напряжением.

— Проблемы? — поднимаю бровь. — Какие проблемы, пожалуйста, скажи мне, София?

— Эта… Э-эм, месть, которую ты затеял. Ева рассказала мне о тех ужасных вещах, которые ты сказал ей в своем офисе, как ты угрожал ее унизить, или ты собираешься отрицать?

— Итак, маленькая Ева прибежала к тебе? — усмехаюсь. — Какая ирония судьбы. Я думал, что в ваших взаимоотношениях она главная. Или я ошибся?

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Она говорит «прыгай», и ты, как послушный маленький хорек, прыгаешь так высоко, как только можешь, — насмешка покидает мой рот, — честно говоря, София, я удивлен, что Ева разрешила тебе поговорить со мной. Или, может быть, она попросила прийти ко мне?

София на минуту задумывается, осматривая меня.

— Нет мнений по этому поводу? — насмешливо приподнимаю бровь.

— Ева не заставляла меня, — отвечает девушка после паузы, сквозь стиснутые зубы. — Я способна принимать собственные решения.

— На самом деле?

Она открывает рот, хочется ответить на мою колкость, но ее прерывает звонок телефона. На экране высвечивается фотография улыбающейся Евы. Не могу сдержать усмешки. Все именно так, как я говорю. По Софи видно, что она борется с чем-то внутри себя, но сбрасывает звонок.

— Что? — огрызается, ее глаза сверкают гневом.

Пожимаю плечами, возвращаясь к документам:

— Ничего.

— Как я уже сказала, мне не нужно разрешение Евы, чтобы принимать решения и выполнять их по своему усмотрению. Я взрослая девушка.

— И все же ты позволяешь собой манипулировать, — сухо замечаю я, погружаясь в работу. — Притормози, Артур. София выйдет здесь.

— Я еще не закончила наш разговор, — София хмурится, когда машина останавливается.

— В самом деле? — поднимаю бровь. — У меня начинается совещание через десять минут, так что, к твоему сожалению, разговор окончен.

Наклоняюсь, стараясь не прикасаться к девушке, и открываю дверь с ее стороны.

— Хорошего дня, София. И поздравляю с предстоящей свадьбой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5

— О чем, черт возьми, ты думала, садясь в эту машину?

Злость бьет через край. Неужели так сложно послушать меня?

— Ева! Я позвоню тебе позже и объясню.

— Что тебе сказал Тимур?

— Поговорю с тобой потом. Пока.

Удивляюсь резкости Софии. Это так не похоже на спокойную и невозмутимую сестру, что липкие щупальца тревоги окружают меня. Черт! Я говорила Софи держаться подальше от Тимура, но слушает ли она? Конечно же нет.

Теперь только небеса знают, что сказал и сделал Тимур, чтобы так затронуть Софию. Брожу по пустынному коридору больницы, думая, что делать дальше. Нельзя просто отпустить это. Перед глазами вырисовывается картинка: София в объятиях Тимура. Боже! Надеюсь, это только мое разыгравшееся воображение.

В животе урчит, напоминая, что последняя еда, которую я ела – блинчики вчера на ужин. Вдыхаю и провожу рукой по растрепанным волосам. Я мало что могу сделать с Тимуром и Софи. По крайней мере, пока не узнаю, что произошло между ними сегодня днем. Но и морить себя голодом из-за этой ситуации не собираюсь.

Двери лифта распахиваются как раз в тот момент, когда я подхожу к автомату с закусками. Останавливаюсь, нажимая на кнопку с батончиком, и вежливо улыбаюсь высокому блондину в светло-голубом халате.

— Добрый день, — баритон разрезает воздух.

Откашливаюсь, осматривая его. Парень хорош собой даже в помятом виде, который ясно дает понять, что он мало спит в последние дни.

— Здравствуйте.

Он проходит мимо, а я вдыхаю с облегчением. Он, вероятно, думает, что я какая-то сумасшедшая с взлохмаченными волосами и в этом ярко-розовом костюме. Первое, что успела нацепить на себя сегодня утром…

— Черт возьми! Давай! — хмуро смотрю на автомат и снова нажимаю кнопку. — Работай, малыш.

— К нему иногда нужно применить немного грубой силы, — баритон возвращается, напугав меня.

Парень усмехается, хорошенько хлопнув ладонью по автомату, и мой батончик падает вниз.

— Дерьмовое больничное оборудование. Ничего не работает так, как должно, — протягивает мне сладость.

— Спасибо.

Мельком поднимаю голову, встречаясь с карими глазами.

— Без проблем, — он прислоняется к автомату и изучает меня. — Вы навещаете пациента?

Киваю, сосредоточившись на батончике. Почему он еще болтает со мной, несмотря на мой внешний вид? Откровенно слежу за ним из-под ресниц, отмечая сильные бицепсы под халатом и привлекательные черты лица.

— Мой отец в палате номер 15.

— А! — он кивает и протягивает руку. — Значит, вы – Ева Гёршт, я прав? Ваш отец частенько рассказывает о вас. Я Александр. Доктор Александр Зотов.

Кошусь на его протянутую руку, нерешительно вкладывая свою.

— Ева. Приятно познакомиться, доктор. Но я думала, что врач моего отца – доктор Лукомски.

— Пожалуйста, зови меня Александр, — ухмыляется, с энтузиазмом пожимая мне руку. — И ты права, Ева. Я не его лечащий врач, а всего лишь скромный хирург. Завтра я провожу операцию твоему отцу.

— О… — кожа покрывается мурашками при мысли о том, что отец ляжет под нож.

Взгляд Александра смягчается:

— С твоим отцом все будет в порядке. Как только мы удалим тромб, он сможет отправиться домой в целости и сохранности.

— Спасибо, доктор, ой, Алекс, — улыбаюсь. — Это действительно обнадеживает. Очень хочется забрать его поскорее домой. Не хочу быть грубой, но еда здесь просто ужасная.

Алекс хмыкает и в следующую секунду громко смеется.

— Еда – часть нашего плана, чтобы пациенты проводили здесь меньше времени и быстрее выздоравливали. И это работает до сих пор. Но не рассказывай никому. Это государственная тайна.

— Ни одна душа не узнает, — искренне хихикаю.

Его телефон звонит, на что Алекс кривится.

— Долг зовет, — извиняющийся тон. — Приятно познакомиться с тобой, Ева. Если ты не возражаешь, я хотел бы снова встретиться с тобой, желательно за бокалом вина и настоящей вкусной едой. Что скажешь?

Вздыхаю. Он действительно приглашает меня на свидание? Поднимаю глаза, пытаясь найти признаки сарказма, но вижу лишь неподдельный интерес. Наверное, стоит принять его предложение и, наконец, отвлечься от всего, что происходит.

— Звучит неплохо.

— Тогда сегодня вечером?

— Сегодня?

Александр усмехается и протягивает свой телефон, открыв заметки.

— Я нетерпеливый мужчина, Ева, тем более в присутствии красивой девушки. В восемь вечера?

Щеки предательски краснеют. Принимаю смартфон, быстро напечатав адрес и номер своего телефона.

— Сегодня вечером, — слегка улыбаюсь. — В восемь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6.1

— Значит, ты идешь на свидание с мужчиной, с которым познакомилась менее трех часов назад?

Выглядываю из гардеробной, где ищу подходящие туфли, и киваю Тине, которая сидит на кровати в окружении платьев. Большая часть моей одежды либо слишком деловая, либо повседневная.

— Ты должна помочь мне выбрать что-нибудь подходящее.

Как бы я ни хотела произвести впечатление на доктора, но нужно найти идеальный наряд, кричащий шиком, и в то же время недоступный и сдержанный.

— Что не так с этим платьем?

Тина поднимает обшитое золотыми пайетками платье, до середины бедра, которое так и кричит:

«Трахни меня сейчас же!»

— Это всего лишь ужин. Я не готовлюсь к ночи дикого секса.

Тина пожимает плечами:

— Да что ты? Все это на тебя не похоже. Ев, тебе нужно десять минут, чтобы выбрать, какой вкус мороженого ты хочешь. А сейчас ты встречаешься с совершенно незнакомым человеком.

— Александр не совсем незнакомец. Он хирург моего отца. И мы немного поговорили, прежде чем он пригласил меня на свидание.

— Да, разговаривали целых пять минут, — Тина закатывает глаза. — И ему лучше быть горячим мужчиной, чтобы твои усилия не обернулись коту под хвост.

Александр Зотов тот тип мужчин, с которым я не возражала бы пообщаться, может быть, сходить и на второе свидание, если сегодня все пройдет хорошо.

— Что ты думаешь об этом? — поднимаю черные лодочки. — Они, кажется, хорошо сочетаются с этим серебряным платьем. Киваю в сторону платья, которое купила на прошлой неделе во время похода по магазинам с Софи. — Не слишком нарядно?

Серебряное платье в пол, с разрезом до середины бедра на правой ноге и открытой спиной. Тина поджимает губы, внимательно рассматривая туфли.

— Думаю, будет хорошо смотреться, — выносит свой вердикт подруга. — А где София? Разве она не в Питере?

Вздыхаю, откладывая помаду. Упоминание сестры сразу вызывает в памяти очень удручающие мысли о Тимуре Энгберге, о котором я даже забываю в предвкушении свидания.

После больницы я несколько раз пытаюсь дозвониться Софи, но каждый раз звонок скидывают на голосовую почту. Я беспокоюсь. Беспокоюсь, что Тимур сказал что-то обидное. В отчаянии сжимаю губы.

Сначала этот ублюдок укладывает в больницу отца, а теперь берется за Софи. И Бог знает, что он задумывает дальше. Если Тимур думает, что сможет заставить меня прийти и умолять, потешить его самолюбие, то он ошибся. В понедельник я планирую тайное собрание людей, все еще верных отцу и нашей семье. Нужно обсудить способы уничтожения Тимура Энгберга.

— Да, она в Питере, — отвечаю, покручивая колпачок помады и мечтая, чтобы здесь была голова Тимура. — Наверное, в гостях у друзей.

— О, ну и ладненько. Тебе нужно поторопиться, уже почти восемь. Он ведь заедет за тобой?

Выдавливаю из себя улыбку и заканчиваю макияж. Молча клянусь выкинуть из головы все мысли об этом эго-маньяке и наслаждаться приятной встречей. Не позволю Тимуру испортить и сегодняшний вечер, черт возьми, нет.

Алекс заезжает ровно в восемь. Я жду его внизу, перекидываясь рабочими моментами с администратором ресторана, и замечаю его широкую улыбку. Сердце бьется в предвкушении. Конечно, он выглядит хорошо и в больничном халате, но сейчас он переоделся в темно-синий костюм и голубую рубашку, расстегнутую на пару пуговиц, обнажая загорелую кожу. Прикрываю глаза, представляя, какая его кожа на ощупь.

— Привет, — его горящие глаза проходятся по моей фигуре, отражая восхищение. Мои щеки вспыхивают. — Выглядишь потрясающе, Ева, просто захватывает дух.

— Спасибо. Ты тоже хорошо выглядишь. Неплохая трансформация из халата, — я смеюсь.

Александр усмехается и проводит рукой по волосам.

— Стараюсь время от времени выглядеть презентабельно, особенно в присутствии прекрасной дамы.

Обнаруживаю, что тело без моего ведома, реагирует на его чары. Улыбаюсь.

— О, вы всегда так очаровательны, доктор?

— Зависит от того, кто спрашивает. Мой профессор анатомии всегда был убежден, что я – дьявольское отродье, — Алекс протягивает мне руку. — Готова? Я забронировал столик в «Percorso». Слышал, это место, где можно попробовать отличное вино и итальянские блюда.

Вкладываю свою руку, следуя за Алексом.

— Никогда там не была, но слышала об этом заведении хорошие отзывы!

Рот приоткрывается, перед глазами возникает черный BMW. Интересно, сколько зарабатывают хирурги в наши дни? Должно быть, солидненько.

Александр открывает пассажирскую дверь и помогает сесть, огибая машину.

— Хорошая машина, — пробегаю пальцами по краю кожаного сидения, чувствуя гладкую поверхность.

— Это подарок от дедушки, когда я закончил медицинский.

— Очень щедро.

— Нет, не совсем. Он это сделал, чтобы утереть нос моему отцу. Дед и папа никогда не ладили.

— Но почему?

Алекс пожимает плечами, управляя машиной с легкой грацией.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Дедушка хотел, чтобы папа поступил в медицинский, но он взбунтовался, бросил учебу и женился в двадцать два года. Они не общались тогда года два, пока не родился я. Обычная история, — Алекс грустно улыбается.

Киваю и замолкаю, не зная, что сказать еще. Не хочу выставить себя в дурном свете и показаться любопытной.

6.2. Тимур

Бесстрастно наблюдаю, как Ярослава неторопливо, покачивая бедрами, подходит к столику. Должен признать, она хорошо выглядит. Фигуру обтягивает бледно-розовое платье, оттеняя оливковый цвет кожи, светлые волосы собраны на голове в пучок и открывают вид на длинную шею.

Ухмыляюсь. Перед глазами появляется лицо Макса.

— Эй, эй, инопланетянин, подожди.

Поворачиваюсь и вижу бегущего ко мне адвоката, бывшего футболиста, выглядевшего несуразно в своем шикарном дорогом костюме. Ему бы мяч по полю гонять, а не сидеть в душном офисе.

— Я сверну тебе шею, — шиплю, — ты должен был вмешаться, а не поощрять эту женщину, давая ей зеленый свет.

Макс усмехается, вообще не выглядя смущенным.

— Чего? Я думаю, что тебе пора расслабиться, чувак. Скажи мне, когда ты последний раз трахался? В прошлом веке?

Низко рычу:

— Моя сексуальная жизнь тебя не касается, Макс. И, к твоему сведению, я трахаюсь регулярно.

— Правда? И регулярно это каждую ночь или раз в месяц в полнолуние?

Мы заходим в лифт, и Макс с хитрым прищуром осматривает меня.

— Подожди! — мужчина почти визжит. — Знаю-знаю такое настроение. У тебя что, состоялась стычка с очаровательной Евой Гёршт?

Пожимаю плечами, не желая в чем-либо признаваться.

— Возможно, — шиплю сквозь зубы.

— Послушай, если она тебя так раздражает, почему бы просто не покончить с ней и этими отелями? Как я уже говорил, лучший выход из этой ситуации – ночь, в которой не будет ничего, кроме грязного секса с какой-нибудь девушкой. Просто выкинь ее из головы и повеселись после ужина с Ярославой.

К слову, секса не было у меня давно. Слишком многое поставлено на кон с государственным проектом, который мы получаем. Поэтому задумываться о свиданиях и девушках некогда. Возможно, сейчас самое время исправить ситуацию. Ярослава красива, к тому же сексуальна.

Поднимаюсь, приветствуя ее. Мои манеры, с детства вдолбленные в меня мамой, срабатывают автоматически. Улыбаюсь и принимаю ладонь Ярославы, оставляя поцелуй на тыльной стороне.

— Ты прекрасно выглядишь, — не свожу с нее глаз, горячим взглядом прохожусь по фигуре. — Впрочем, как и всегда.

Волна удовлетворения проходит по позвоночнику, дыхание женщины сбивается в ответ на мои комплименты.

— Спасибо, Тимур. Я не была уверена, что ты присоединишься ко мне, но рада видеть тебя сегодня со мной.

— Я обещал, что приеду, — сжимаю ее руку чуть сильнее, поглаживая большим пальцем мягкую кожу. — Взял на себя смелость заказать бутылку вина, которое, как уверял меня официант, превосходное.

Помогаю Ярославе сесть и возвращаюсь на свое место.

— Звучит здорово.

Ярослава соблазнительно улыбается с настойчивым взглядом, как раз в этот момент появляется официант с бутылкой вина и обслуживает ее. Делает глоток, вздыхая от удовольствия.

— Ах, Тимур, действительно чудесно! — тонкие пальцы пробегают по моей руке. — У тебя отличный вкус.

— У моего дяди винный бизнес. Он любил утомлять нас разговорами о винах.

— Должно быть, ты подхватил у него некоторые знания, — она поднимает свой бокал. — За удачную сделку!

— Конечно.

Слушаю одним ухом женщину напротив. Она начинает обсуждать меню, пока я скольжу взглядом по ресторану. Наш столик находится чуть дальше остальных, рядом с панорамными окнами, откуда открывается потрясающий вид на Исаакиевский собор и ночной Питер. «Percorso» кричит о дороговизне и шике. Ресторан в стиле осовремененного барокко с красным деревом. Дворцовый вид, хрустальные люстры – да, в этом месте собирается весь гламур и пафос.

Меня привлекает пара, вошедшая в зал. Они останавливаются, разговаривая с администратором. Глаза непроизвольно сужаются. Ресторан и все вокруг, кажется, растворяется. И я узнаю девушку в серебряном платье.

Ева Гёршт впечатляющая в длинном платье, которое подчеркивает ее плавные изгибы и открывает взгляду только одну ногу, заставляя воображение играть новыми красками. Меня будоражит один вид голых плеч и соблазнительных ног, которые так и кричат о том, что созданы для секса.

Девушка смеется над чем-то со своим спутником. Его рука покоится на открытой спине Евы, слишком низко для позволенного этикета, и даже издалека я могу видеть одурманенные глаза мужчины. Задерживаюсь на его руке, и мои пальцы бессознательно сжимают ножку бокала. Внутри вспыхивает собственническое чувство. Челюсть сжимается, появляется желание оторвать руку незнакомцу. Абсолютно нелепое чувство в сторону девушки, которую я не могу терпеть, блядь.

Пара подходит ближе к нашему столику, и Ева, наконец, отрывает глаза от своего спутника, оглядываясь. Я имею удовольствие видеть, как она застывает в шоке с побледневшим лицом. Растерянная, зеленые глаза расширяются, а рот в ужасе приоткрывается.

— Ева Романовна, какая встреча!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

6.3

Изумление и смятение охватывают меня. Перед глазами появляется последний мужчина на Земле, с которым хочется встречаться. Тимур Энгберг сидит в своей зловещей красе в том самом ресторане, где и я, и смотрит на меня с той же насмешливой улыбкой, которую я ненавижу.

Боже, почему ты так мучаешь меня? Вся эйфория перед предстоящим свиданием улетучивается в секунду.

— Ева? — в мой ступор вмешивается тревожный голос Алекса. Отрываю глаза от Тимура и смотрю на него, увидев хмурое лицо. — Все хорошо?

Ужас вдруг сменяется гневом. Злюсь на Тимура за то, что он портит мне прекрасный вечер. Черт возьми! Как мы вообще оказываемся в одном ресторане? Новая часть его гениального плана по уничтожению и унижению меня? Я могу убить мужчину, хотя бы потому, что он такой надоедливый.

— Я в порядке, — выдавливаю сквозь стиснутые зубы, бросая на Тимура убийственный взгляд.

Но он кажется невозмутимым. Если уж на то пошло, в его голубых глазах пляшет веселье.

— Мы должны прекратить такие встречи,

карамелька

, — Тимур протягивает, скользнув взглядом по моему телу, от чего я съеживаюсь. — Если бы я не знал тебя, то предположил бы, что ты преследуешь меня. Это ведь не так,

карамелька

? — подчеркивает глупую кличку.

— Не называй меня так! — шиплю. — И это я должна спросить тебя, что ты тут забыл, а не наоборот.

— Я просто ужинаю с прекрасной дамой, — он удостаивает светловолосую спутницу напротив быстрым взглядом. — У меня есть дела важнее, чем гоняться за твоей маленькой испорченной задницей.

Тимур переводит взгляд на Александра, который в замешательстве наблюдает за сценой.

— А ты, должно быть, любовничек? Тот, кто так хорошо развлекал нашу очаровательную Еву Романовну этим утром, что она теряется во времени?

— Я… — начинает Алекс.

— Не отвечай ему, — вмешиваюсь, обхватывая его предплечье.

Бросаю злобный взгляд в сторону Тимура, ненавидя его каждой клеточкой своего существа. Жаль, что я не могу задушить мужчину его же черным галстуком.

— Это не твое дело, Тимур.

Бровь мужчины приподнимается в притворном удивлении:

— Он не тот? О, ты так быстро их меняешь, Ева. Должно быть, это семейная черта.

Щеки вспыхивают от оскорбления. Теперь он откровенно надо мной смеется, и еще более унизительно то, что он делает это в присутствии публики. Даже администратор и пара за соседним столиком с интересом следят за разворачивающейся сценой.

Тень триумфа отражается на лице Тимура. Конечно, он намеренно произносит слова, хочет причинить мне боль. Стискиваю зубы. Нет. Я никогда не доставлю ему удовольствия узнать, как сильно меня задевают его оскорбления. Я выберу другую дорогу и просто проигнорирую Тимура. Пусть варится в своих эмоциях до конца вечера.

Глубоко вдыхаю, сильнее обхватывая руку Алекса, и придаю своему лицу безразличное выражение.

— Наслаждайтесь ужином, — фальшиво улыбаюсь, бросив взгляд на блондинку рядом с Тимуром.

Тяну Александра за руку, следуя за администратором. Я практически чувствую прожигающий взгляд Тимура на своей коже, поэтому расправляю плечи, качнув длинными волосами.

Проскальзываю на свое место. Нужно расслабиться. Все тело потряхивает от волнения, пульс учащается. Опускаю голову, стараясь избежать любопытные глаза Алекса. Я не в том настроении, чтобы отвечать на вопросы, которые он обязательно задаст.

Как вечер, начавшийся так многообещающе, принимает такие обороты? Чем я заслуживаю такое?

— Это… интересно, — в голосе Алекса звучит замешательство и беспокойство. — Озлобленный бывший парень?

— Нет.

— Ты в порядке? Мне стоит вернуться и поговорить с ним?

— Нет, но спасибо.

Алекс шумно выдыхает и приподнимает мой подбородок, сталкивает наши взгляды. Ищу в его глазах признаки гнева или насмешки, но вижу лишь искреннее беспокойство.

— Хочешь уйти? Я полностью понимаю, если ты не желаешь оставаться, и мы можем поехать в другой ресторан, или перенести на другой день.

Отрицательно качаю головой:

— Нет, все хорошо. Я хочу остаться здесь, — слегка улыбаюсь. — Но мне нужно отойти.

— Конечно, не торопись.

В дамской комнате, к счастью, пустынной, опираюсь на столешницу от раковины и смотрю на свое отражение. Макияж цел, но ничего не скрывает боль в глазах.

Черт! Зачем Тимур это делает? Почему именно сейчас? Миллион подобных вопросов проносится в голове, но ни на один не находится подходящего ответа. Хотя в одном я уверена. Тимур Энгберг дьявол – безумец с мстительным характером, который чрезвычайно опасен. И, кажется, я его конечная цель.

Тянусь за бумажным полотенцем и смахиваю осыпавшуюся тушь под глазами. Наношу свежий слой помады.

Слова Тимура могут причинить боль, но я никогда не позволю ему увидеть это. Я пойду и проведу отличный вечер, а Тимур Энгберг может гореть в аду.

Распахиваю дверь и шагаю в слабо освещенный коридор, возвращаясь в зал, но дверь перед моим носом распахивается, и я врезаюсь в твердое мужское тело.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ой! — тихо вскрикиваю, сильные руки не дают мне упасть назад, придерживая за талию, а в нос ударяет знакомый пьянящий запах.

— Осторожнее, карамелька, — Тимур усмехается.

Его руки крепче сжимают талию.

— Какого черта ты хочешь сейчас?

Упираюсь ладонями в мужскую грудь и толкаю, желая освободиться. Сердце колотится от близости.

— Отпусти меня, Энгберг.

— Это ты врезалась в меня, — сухо замечает он.

— Я ничего подобного не делала, — отрезаю я, на что он ухмыляется.

Тимур притягивает меня ближе к себе. Клянусь, в его глазах пляшут черти. Чувствую каждый сантиметр его тела на себе. Ноги не слушаются. Пальцы Тимура поглаживают открытую поясницу, а дыхание касается левого уха, от чего по спине бегут мурашки.

— Ты злишься на меня, маленькая Ева? Наш разговор встал между тобой и любовником?

— О, так вот какие у тебя намерения, да? Что ж, прости, потому что твой дурацкий план дал обратный эффект. Алекс слишком хорошо меня знает, чтобы позволить таким мелким оскорблениям встать между нами.

Сердце екает от вранья, но признавать, что он прав, я не собираюсь.

— Значит, он все-таки любовник, — Тимур выглядит недовольным, если его хмурый взгляд какой-то признак внутренних чувств.

К моему счастью, по узкому коридору раздается стук каблуков и в проходе возникает силуэт женщины. Она бросает на нас пытливый взгляд, и Тимур отпускает меня, делая шаг назад.

— Мы продолжим позже, карамелька. А сейчас беги обратно к своему парню.

Я продолжу разговор только с твоим мертвым телом.

Глава 7.1

Перед глазами – нетронутая тарелка с едой. Мысли каждую минуту возвращаются к Тимуру. Его запах так глубоко проник в мозг, каждый вдох вызывает перед глазами жаркие картинки и нежелательные представления, которые, тем не менее, отзываются волнами тепла в местах, о которых я даже не хочу думать.

Хмурюсь и злобно нанизываю вилкой кусок мяса, желая, чтобы здесь была голова Тимура Энгберга. Он враг, и я не должна иметь похотливые мысли о человеке, который делает меня несчастной.

Тимура, кажется, не затрагивает наша стычка – во всяком случае, он довольно хорошо проводит время, если судить по тому, как мужчина бесстыдно флиртует со своей спутницей. Ради всего святого, женщина ловит его слова, совершенно не обращая внимания, насколько смертоносным и мстительным может быть Тимур.

Бессознательно пальцы сжимают вилку. Завидую тому, как хорошо Тимур проводит вечер, в то время как ему удается испортить ужин мне.

— Тебе не нравится блюдо? — голос Алекса выводит из раздумий. — Можно заказать что-нибудь еще, если хочешь.

— О нет! — выдавливаю из себя улыбку. — Это вкусно, очень вкусно.

— Ты почти ничего не съела. И последние полчаса пялишься в тарелку, — он нервно бормочет.

— Это не потому, что мне не нравится.

Решительно отрезаю кусочек мяса, отправляя его в рот. Еда действительно очень вкусная, и в другой день я насладилась бы каждым кусочком, но не сегодня. Уж точно не с самопровозглашенным заклятым врагом, который флиртует как сумасшедший в нескольких столиках от меня.

— Еще вина? — Алекс протягивает бутылку, весело сверкая глазами.

— Да, пожалуйста.

Благодарно улыбаюсь, прежде чем осушить бокал. Александр многозначительно поднимает бровь, но молчит и снова наполняет бокал.

— Ева, — что-то в голосе Алекса меняется и заставляет резко поднять глаза.

Веселье исчезает, сменившись серьезным взглядом.

— Мне жаль, что я не хорошая компания сегодня. Обещаю, что смогу загладить вину…

— Нет-нет, не нужно извиняться, — Алекс выглядит удивленным. — Я понимаю, что сегодня у тебя что-то другое на уме.

Он легко смеется, успокаивая мои расшатанные нервы. По крайней мере, Алекс не бросает меня на первом свидании. Это довело бы мое и без того хрупкое терпение до предела. И плюс еще одна причина ненавидеть Тимура.

— Я просто хочу спросить: свободна ли ты в субботу?

— Ой, — я в замешательстве.

Он видимо заинтересован мной очень сильно, раз просит о втором свидании. В конце концов, в таком ужасном вечере есть и положительная сторона.

— Я думаю, что смогу найти время. Но для чего?

— У моего друга новоселье, и мне интересно, не хотела бы ты составить мне компанию? — Алекс выглядит смущенным. — Я знаю, что мы едва…

Его слова прерываются, и мужчина хмурится, доставая звонивший телефон.

— Извини, я должен ответить, — Алекс бормочет.

— Конечно.

Провожаю спину Алекса, пока он отходит от нашего столика. Обещаю себе, что в последний раз, и украдкой бросаю взгляд на Тимура и обнаруживаю, что он наблюдает за мной с насмешкой, поднимая свой бокал с водой, и подмигивает мне. Мое хмурое лицо в ответ только больше развлекает его.

Делаю глоток белого вина и жалею, что не могу оказаться дома, свернувшись калачиком на диване с коробкой клубничных конфет и фильма, подальше от надоедливого присутствия Тимура и уже испорченного вечера.

— Эй, что-то не так? — спрашиваю Алекса, когда он возвращается.

Парень проводит рукой по волосам и выглядит встревоженным.

— Звонили из больницы, Ев. Мне очень жаль, но я нужен им. Произошла серьезная авария, и они вызывают весь доступный персонал.

Быстро киваю:

— Хорошо.

— Я знаю, что это невероятно грубо с моей стороны. Я вызову тебе такси. Я бы…

Поднимаю руку, останавливая его:

— Все хорошо, Алекс, я не против.

Он вздыхает с облегчением и тянется через стол, обхватывая запястье.

— Спасибо. Пойдем?

Хочется задать миллион вопросов, но Александр очень взволнованный, поэтому молча беру свою маленькую сумочку и накидываю на плечи пиджак, пока мужчина оплачивает счет. Решительно отвожу глаза, когда мы проходим мимо столика Тимура, не желая участвовать в очередном раунде гневных оскорблений.

Выдыхаю с облегчением. Свежий прохладный воздух успокаивает. Как бы я ни пытаюсь игнорировать Тимура, мужчине все же удается выбивать меня из колеи.

— Знаешь, — голос Алекса отвлекает меня. — Забудь, что я говорил. Я отвезу тебя домой, а потом поеду в больницу. Нам хватит времени.

— Не глупи. Есть жизни и их нужно спасать, — успокаивающе сжимаю его плечо. — Иди. Со мной ничего не случится.

— Я могу отвезти тебя домой.

Замираю, прекрасно зная, кому принадлежит глубокий голос. Резко оборачиваюсь. Тимур и его спутница стоят позади нас. Чем я заслуживаю это? Я не хочу иметь дело с Тимуром в четвертый раз за день. Нервы на пределе. Неужели он не может оставить меня в покое? И как вообще получается, что Тимур здесь? Когда мы уходили, не было никаких признаков того, что его ужин заканчивается. И все же он сейчас рядом, бесстыдно подслушивает наш разговор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Что? — Александр явно поражен вторжением в диалог.

Тимур пожимает плечами:

— Я могу подбросить Еву до дома, такси вызывать не нужно.

— Нет, — выдавливаю сквозь зубы.

Его спутница тоже выглядит не слишком счастливой и довольной такому продолжению вечера, судя по хмурому взгляду.

— Мне будет гораздо удобнее в такси. Спасибо за предложение, но в этом нет необходимости.

Уголки губ Тимура приподнимаются в ухмылке, глаза весело сверкают, и я ясно вижу в них вызов.

— Не веди себя как ребенок, Ева. Моя квартира находится в нескольких кварталах от твоего отеля. Или хочешь ждать такси целый час? За это время ты сможешь уже быть дома.

Тимур живет рядом с отелем? Новость для меня. Я до сих пор не имею ни малейшего представления, где обитает этот склизкий дьявол, да и не то чтобы мне интересно знать.

Открываю рот, хочу ответить, но меня останавливает еще один звонок на телефон Алекса.

— Вот черт! — Алекс проводит по волосам с раздраженным возгласом. — Мне действительно нужно идти сейчас. Ев, мне очень жаль. Если честно, мне будет спокойней, если ты поедешь со своим знакомым. Так я буду знать, что ты в безопасности.

Мне будет безопаснее в такси.

Я злюсь. Почему постоянно ситуации выходят из-под контроля? Почему Алекс так стремится бросить меня на растерзание тигру, когда прекрасно видел напряжение, кипящее между мной и Тимуром? Бросаю на него сердитый взгляд, но вижу, что мужчина уже отворачивается, берет ключи у парковщика, который только что подъехал на машине.

— Боишься, что я разорву тебя, карамелька? — голос Тимура звучит так близко к уху, что я вздрагиваю.

Делаю шаг вперед, стремясь установить безопасное расстояние между нами, но крепкая рука меня останавливает.

— С чего ты вдруг заинтересовался моим благополучием? — тихо спрашиваю, чтобы мог услышать только Тимур, намеренно избегая его вопрос. — Я думала, что твоя жизненная миссия состоит в том, чтобы увидеть мое падение.

Чувствую, как он усмехается и заправляет волосы мне за ухо.

— Возможно. А возможно и нет.

— Что это значит?

Но Тимур делает шаг назад.

— Ева? Ты поедешь с ним, верно?

— Да, — Тимур вмешивается, не дав мне вставить хоть слово. — Я думаю, что мы официально не представлены. Тимур Энгберг.

Мужчина протягивает руку. Брови Алекса поднимаются вверх, удивленно присвистнув, парень принимает рукопожатие.

— Тимур Энгберг? «Энгберг Инкорпорейтед»?

— Да, именно я, — в голосе Тимура нет и намека на скромность.

— Приятно познакомиться, Тимур, — Алекс все еще выглядит удивленным. — О вашей компании писали во многих журналах. Очень впечатляет, должен сказать. Я Александр Зотов.

— Разве ты не спешишь? — вмешиваюсь, сытая по горло всей ситуацией.

— Да-да, — Алекс наклоняется ко мне, целомудренно поцеловав в щеку. — Я напишу тебе, как только в больнице станет спокойно.

— Конечно. Доброй ночи.

Он кивает Тимуру на прощание и уезжает.

— Что ж, я тоже желаю вам доброй ночи, — говорю, едва взглянув на Тимура и его девушку.

Делаю шаг в сторону, но мужская ладонь Тимура хватает меня за предплечье, сжимая.

— Куда, по-твоему, ты идешь? — его тон жесткий, губы сжаты в плотную линию. — Я сказал, что отвезу тебя домой, а я человек слова.

— Я не давала такого согласия, — вырываю руку. — Именно ты предположил, что я захочу остаться с тобой в одной машине. Ты ошибся, Тимур, потому что я предпочту вернуться домой пешком на этих каблуках, чем сесть в твою машину. Не после отвратительного отношения, которое ты демонстрируешь весь вечер.

— Не искушай меня, девочка, — Тимур рычит, делая угрожающий шаг ко мне, явно недовольный отказом. — Я не против затащить тебя силой в машину, если придется.

— Как ты смеешь мне такое говорить? Я не боюсь тебя, Тимур Энгберг, и клянусь, если ты хотя бы пальцем меня тронешь…

7.2. Тимур

Волна злости захлестывает меня. Надоедливая дерзкая девчонка. За свои тридцать лет и многочисленные встречи с женщинами разных статусов, я никогда не был так близок к желанию придушить девушку. И всегда на этом месте оказывается Ева Гёршт. Раздражает то, что я не могу контролировать тело и голову, если дело касается Евы.

Блядь, я был с женщинами гораздо красивее, и они определенно вели себя лучше, но ни одна из них не подрывает мой самоконтроль и не зажигает желание внутри так, как делает Ева. Я должен презирать ее, довести до полного и окончательного унижения. И, тем не менее, я здесь, предлагаю подвезти, и вынужденный выслушивать ее недовольство.

Глупая девушка.

Парковщик отдает мне ключи от машины, беру их, не сводя глаз с Евы. Даже ведя себя как избалованный маленький ребенок, она все равно будоражит кровь.

Стискиваю зубы и делаю медленные, пугающие шаги ближе к Еве с удовлетворением замечая, как ее зрачки расширяются от тревоги.

— Садись. В. Проклятую. Машину. Блядь, — рычу, произнося каждое слово медленно и обдуманно.

Вижу, как она колеблется, явно встревоженная. Вся гамма эмоций отражается на лице. Она прикусывает нижнюю губу и обдумывает варианты. Ее плечи опускаются – именно тогда я понимаю, что Ева уступает моим требованиям.

— Ну, хорошо, Тимур, — отрезает зеленоглазая. — Я поеду с тобой.

Ева рывком распахивает пассажирскую дверь серого Мерседеса, и скользит внутрь, громко хлопнув напоследок. Она похожа на ребенка, которому отказывают в покупке конфеты.

Обхожу машину. Чувствую прикосновение к своей руке. Ярослава откашливается, выглядя недовольной тем, как идут дела.

— Ты приедешь ко мне сегодня? — ее пальцы пробегают по пуговицам пиджака.

— Едь домой, Слав. Встретимся завтра в офисе.

Женщина задыхается, злость, которую она тщательно пытается скрыть, проступает на лице. Если она что-то придумала в своей голове – не мои проблемы.

Усаживаюсь за руль и усмехаюсь. Ева сильнее вжимается в сидение.

— Ты действительно подлый человек, Тимур, — девушка поворачивает голову. — Ты говоришь о том, что человек слова, и все же ты бросаешь свою девушку, как будто она ничего не значит для тебя. Как двулично.

— Это деловой ужин, — пожимаю плечами, выезжая с парковки.

— Ты серьезно? — глаза Евы прожигают во мне дыры. — К твоему сведению, она человек и учитывая то, как ты практически весь ужин занимался с ней сексом глазами, я предполагаю, что она что-то значит.

— Так ты следишь за мной?

— Нет! — выпаливает Ева слишком быстро, но румянец на щеках говорит об обратном. — Если ты не заметил, у меня было собственное свидание.

— О, я заметил. Хотя он, должно быть, не очень хороший любовник.

— Прости?

Останавливаюсь на светофоре и поворачиваюсь к ней.

— Между вами нет химии. Ты почти не прикасаешься к нему и не сводишь глаз с меня. Если бы он удовлетворял тебя в постели и хоть чуточку симпатизировал, ты бы не могла оторваться от него. На мужчин вокруг тебе было бы все равно.

Вздох возмущения Евы заставляет ухмыльнуться еще шире.

— Почему ты… ты… — бормочет она, изо всех сил пытаясь найти правильное оскорбление, которое можно бросить в мой адрес.

Но я не даю ей времени подумать. Наклоняюсь и прижимаю свои губы к ее. Чувства взрываются от вкуса. Ева ахает, и я не упускаю момент. Скольжу языком ей в рот, изучаю его. Моя рука тянется к волосам, зарывается в них, и я притягиваю девушку ближе. Довольно ухмыляюсь сквозь поцелуй. Ева сдается, расслабляется и отвечает. Наши языки сплетаются в танце, углубляя поцелуй, и машину заполняет ее стон.

На одну секунду я даже погружаюсь в поцелуй. Забываю, что это наказание, забываю, что пытаюсь доказать свою точку зрения. Чувства переполнены сладкими ощущениями.

Хочу ее всю.

Хочу прикоснуться к ней и тяну руку к шее, очерчиваю ключицы, опускаясь ниже, поглаживаю кожу сквозь тонкую ткань платья. Ева отвечает стоном, выгибается от моих прикосновений, молча умоляя о большем.

Прикусываю ее за нижнюю губу, задевая большим пальцем сосок и наслаждаясь сдавленными стонами. Ева подается вперед и проводит рукой по моему бедру. Сильнее тяну за волосы. Чертова девчонка! Ее пальцы смыкаются на моем члене через ткань брюк, и я почти теряю себя.

Блядь. Все пошло через жопу.

Отрываюсь от податливых губ, на что каждая клетка тела отвечает протестом, и убираю ее руку.

Зеленые глаза распахиваются, рассматривая меня сквозь пелену похоти и замешательства. Стараюсь, чтобы мой внешний вид оставался холодным. Усмешка касается губ, а внутри чувствую прямо противоположное.

Ее глаза расширяются от ужаса.

— Ублюдок, — шипит девушка, дрожа от злости. — Ты играешь со мной.

Загорается зеленый, и я снова возвращаюсь к дороге.

— Просто доказываю свою точку зрения, — небрежно замечаю я. В то время как мое тело бушует от потребности иметь девушку. Отвезти к себе домой, не отпускать всю ночь и полностью насытиться. — Чтобы сложились отношения, между мужчиной и женщиной должна быть химия, а между тобой и добреньким доктором ее нет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я ненавижу тебя! — пальцы сжимаются в кулаки, глаза неотрывно смотрят куда-то прямо.

— Нет, ты не понимаешь, — возражаю я. — Не играй в детские игры, Ева, тебе не идет.

Она ничего не отвечает. Оставшуюся часть дороги проводим в каменном молчании. Как только машина тормозит возле отеля, Ева хватает свою сумочку и, не говоря ни слова, вылетает из авто, как будто за ней гонятся дикие псы. Не удостаивает меня даже взглядом.

Вздыхаю, рассерженный и раздраженный на самого себя. Сегодняшний вечер обещает закончиться холодным душем и зудящим членом. И подумать только, я отказываюсь провести ночь с желающей меня женщиной только потому, что Ева Гёршт сверкает передо мной своими зелеными глазами. Какой же я, блядь, дурак.

Глава 8.1

Настойчивое жужжание телефона выводит из сна. Повернувшись на левый бок, стараюсь спрятаться от ярких солнечных лучей, льющихся через окно.

— Черт!

Голова раскалывается, а в рот будто запихивают вату. Сколько бокалов вина я выпила ночью в одиночестве? Роюсь в памяти, но так ничего толкового и не вспоминаю. Мой мозг, вероятно, еще спит.

Телефон снова вибрирует, звук необычайно громкий и болезненный. Нащупав бесивший гаджет, подношу его к уху.

— Что?

—Ты видела утренние журналы? — София сразу переходит к делу.

Что-то в ее тоне заставляет нахмуриться.

— Нет, — потягиваюсь, стараясь сильно не трясти головой. — Я только проснулась. Что там?

Софи мгновение молчит, и даже через телефон я чувствую неодобрение.

— Это не то, что нужно объяснять по телефону. Ты должна сама увидеть.

Заявление, которое привлекает мое внимание. Что, черт возьми, могло быть в журналах, чего София не могла сказать сейчас? Липкая тревога начинает сантиметр за сантиметром окутывать тело.

— София, — медленно убираю пряди волос с лица, — что там может быть такого плохого, чего ты не можешь мне сейчас сказать?

— Поверь мне, Ева, ты должна прочесть сама. Закажи любой журнал и позвони мне, когда посмотришь.

Софи скидывает звонок, оставив меня в замешательстве смотреть на экран телефона. К чему такие тайны?

Откидываю одеяло и резко поднимаюсь, пожалев. Головная боль усиливается. Комната кружится перед глазами. Проклятое похмелье.

Тревожные события прошлого вечера бегут перед глазами как лента новостей. Борюсь с желанием заползти обратно в постель, натянуть одеяло и снова погрузиться в забытье. Во мне кипят стыд и гнев – за то, как безрассудно я позволяю поддаться играм Тимура. Ради Бога, всего лишь прикосновения. Может быть, чуть больше, чем прикосновения, но я реагирую, как изголодавшаяся по сексу девушка.

Не то, чтобы у меня давно не было секса, нет. До наших неудачных отношений с Марком я никогда не считала себя неполноценной в этом плане. И, кроме того, если дела с Алексом пойдут гладко, все скоро вернется в строй, а Тимур Энгберг останется в прошлом.

Снова взяв телефон, прошу Джорджена занести любой журнал и ныряю в душ. Горячая вода помогает расслабить мышцы и раскалывающуюся голову. Закутываюсь в пушистое полотенце и выхожу в гостиную как раз в тот момент, когда раздается стук в дверь.

— Открыто, — кричу, промакивая влажные волосы.

Сейчас увидим, что там такого в этих журналах.

— Ну, я должен сказать, что это занимательное зрелище.

Вздрагиваю от голоса. Поворачиваюсь всем телом к входной двери с широко распахнутыми глазами.

Тимур стоит в дверном проеме с самодовольной улыбкой на лице и рассматривает меня с головы до пят томным взглядом, от которого щеки пылают.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Ты разве не рада меня видеть, карамелька? — брови удивленно приподнимаются в насмешке.

Тимур скрещивает руки на груди.

— Я надеялся на более теплый прием. Хотя, осмелюсь сказать, мне очень нравится вид.

В отчаянии стискиваю зубы. Головная боль возвращается с новой силой. Почему он не может доставать кого-то другого? Теперь Тимур делает вид, что я намеренно стою в одном полотенце, пытаясь соблазнить его?

Нелепо. Я скорее соглашусь соблазнить дракона.

Тимур одет в спортивные серые штаны и светлое поло, которое облегает его тело, открывая беспрепятственный вид на подтянутые мышцы и идеальный пресс. Его волосы взлохмаченные и влажные, как после душа. Даже выглядя крайне небрежно, этот дьявол приковывает мысли, как созданный дар с небес для секса.

— Почему ты здесь, Тимур? — выдавливаю из себя сквозь стиснутые зубы.

Дьявол усмехается, отталкиваясь от дверного проема, и проходит дальше в гостиную. Останавливается в нескольких шагах от меня, глазами исследуя плюшевый ковер.

— Хороший дворец. Подходит для маленькой вредной принцессы, не так ли?

— Тимур, — рявкаю, терпение на исходе, — Говори о своем деле и уходи. Я не в настроении сегодня играть в игры.

— Всему свое время, — опускается на белый диван, устраиваясь удобнее.

Он внаглую рассматривает мои голые ноги и даже не пытается этого скрыть.

— Где любовничек? Я думал, он останется на ночь.

Несмотря на доброжелательность и легкость, с которой Тимур сидит, напоминаю себе быть начеку. Мужчина опасен, как и свернувшаяся кольцом змея. Какими бы не были его намерения явиться сюда, они определенно не принесут ничего хорошего моему душевному спокойствию.

— Мои любовные дела – не твое дело.

В дверь снова стучат. Теперь это Джорджен с журналом, который я просила принести ранее.

— Спасибо, Джорджен, — выуживаю из кошелька пару купюр и протягиваю ему.

— Большое спасибо, Ева Романовна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Слабо улыбаюсь и хлопаю дверью, отбросив журнал в сторону. Я посмотрю его позже, когда каким-то образом удастся избавиться от Тимура. Скрещиваю руки на груди и поворачиваюсь к мужчине. К моему огорчению, он наблюдает за мной сквозь полуприкрытые глаза, которые скрывают любое выражение эмоций. Пульс учащается, волны тепла бегут вверх по ногам.

Черт! Из всех способов реакции на присутствие Тимура, желание не то, что я хочу испытывать. Изо всех сил стараюсь обрести контроль над своим телом.

— Ну? Ты собираешься просто сидеть и пялиться на меня весь день или расскажешь, почему ты нарушаешь мое личное пространство в такую рань?

Тимур запрокидывает голову и смеется:

— Мне нравится, как ты становишься стервозной, — наклоняется вперед, смех вмиг прячется за серьезными глазами. — Но хватит веселья и игр, Ева. Поскольку ты не злишься и не называешь меня сыном дьявола, полагаю, еще не успели донести последние новости?

Хмурюсь, а к горлу подбирается тревожное чувство. О чем он говорит? Не поэтому ли София настаивает прочитать журнал?

— Какие еще новости? — руки непроизвольно тянутся к глянцевой бумаге. — Твою мать!

Новость попадает на главную страницу. В ужасе осматриваю смелые слова, разбросанные на первой полосе. Волна паники захлестывает меня. Пальцами сжимаю края журнала, они белеют от напряжения.

«КОКЕТЛИВАЯ НАСЛЕДНИЦА»

Рядом с кричащим заголовком фотография возле «Percorso», где я зажата между Алексом и Тимуром. Фотография сделана с такого ракурса, что может показаться, как будто я заигрываю сразу с двумя мужчинами. В статье осуждают меня как флиртующую и ветреную, разбивающую сердца девушку. Ради всего святого, есть даже список моих прошлых «любовников».

Если родители увидят… Напряженно сглатываю. Статья, конечно, лжива. За исключением Марка у меня не было отношений со времен колледжа. Упомянутые имена просто случайные парни, с которыми я знакома.

Тимур спланировал такое? Смутно понимаю, что меня усаживают в кресло. Журнал отбирают. Мужчина присаживается передо мной, обхватывая мои ледяные пальцы.

Как умно со стороны Тимура провернуть этот трюк. Пристыдить и унизить таким образом. Моя семья гордится отсутствием скандалов, и до сегодняшнего дня ни одного упоминания о таких вещах.

— Ты меня слышишь? — глубокий голос Тимура достигает моих ушей.

Он сидит напротив, мягко поглаживая мои руки. Почему Тимур ведет себя так обеспокоенно?

— Сволочь, — шепчу, отдергивая ладони. — Ты полнейший ублюдок. Как ты мог это сделать?

На лице Тимура застывает маска мрачного недовольства.

— С чего ты взяла, что это моих рук дело?

— Из-за твоей глупой вендетты! — вскакиваю на ноги.

Ярость на Тимура возвращается в двадцатикратном объеме.

— Так вот почему ты пришел ко мне, да? Злорадствовать? Чтобы ткнуть мне в лицо?

Тимур тоже поднимается, на лице нет намека на эмоции.

— Я пришел сюда не для этого, Ева, а потому что знал, что ты так подумаешь. Я не имею к этому отношения.

— Серьезно? — недоверчиво хмыкаю. — Да ладно, Тимур, избавь меня ото лжи. Думаешь, я поверю, что ты не имеешь ничего общего с этим… с этой грязью? Ты поклялся опозорить и унизить меня.

— Поверь мне, Ева, если когда-нибудь я захочу отомстить тебе, я не паду так низко и не прибегну к услугам грязной прессы.

Из меня непроизвольно вырывается горький смех. Боль и унижение хлещут через край. Его отрицание сильнее злит. Готова поспорить на сотню баксов, что он сделал это. Возможно, не напрямую, но Тимур здесь замешан. Я знаю только одного мужчину, который угрожает меня унизить, и сейчас он стоит напротив.

— Тогда какое совпадение, не так ли? — усмехаюсь. — А еще лучше – целый грузовик совпадений. Ты пытаешься разрушить бизнес моей семьи, объявляешь врагом номер один и буквально вчера ужинаешь в том же ресторане, что и я. Интересно, почему я тебе не верю, Тимур? Теперь, пожалуйста, убирайся, у меня есть дела.

Прохожу мимо, желая оказаться как можно дальше от Тимура. Мужчина пытается схватить меня за руку, от которой я уворачиваюсь, и он хватает край полотенца, сдергивая его.

Не успеваю даже ахнуть, как полотенце соскальзывает. Теперь тело полностью открыто его взгляду.

— О! Посмотри, что ты сделал в этот раз, — рявкаю, тщетно прикрывая хоть какие-то части обнаженного тела.

Готовлюсь послать к черту Тимура Энгберга. Но его горящие глаза выбивают из моей головы любые слова.

8.2. Тимур

Я, блядь, в беде.

Первое, что приходит мне в голову. Перед глазами оказывается обнаженное женское тело. Ева смотрит на меня сверкающими зелеными глазами в негодовании. Мышцы напрягаются, взгляд медленно скользит по безупречным изгибам, нежной шее, задерживается на округлой груди и темно-розовых сосках, которые Ева старательно пытается скрыть ладошкой. Они сжимаются и теперь призывающе торчат, от чего хочется взять их в рот и целовать до беспамятства.

Тяжело сглатываю образовавшийся в горле ком, глаза блуждают ниже: по плоскому животу и гладко выбритому лобку, где крошечная ручка Евы прячет сокровенное место. Напряжение в комнате настолько пропитано похотью, что я почти ощущаю его на вкус.

Блядь! Как я раньше не замечал, насколько красива Ева?

Тело ноет от потребности подхватить девушку, отнести на кровать и заниматься с ней сладкой любовью снова и снова.

— Верни полотенце, — голос Евы проникает сквозь дымку. Она стоит, затаив дыхание, словно каждый вдох болезненный.

Пальцами сжимаю края белого полотенца сильнее и заставляю взять себя в руки. Потерять контроль сейчас неприемлемо. Я не могу показать Еве, насколько она затрагивает все внутри.

— Я ошибся, — выдавливаю насмешливую улыбку.

И надеюсь, что ничего в тоне не выдает похоть и желание.

— Ошибся в чем? — Ева выглядит смущенной, искоса поглядывая на меня.

— Вид. Сейчас он намного лучше.

Ева в секунду краснеет и отступает назад, как испуганная лань. Подавляю стон. Бля… Я должен уйти сейчас, пока не потерял контроль и сделал что-то немыслимое.

Ева Гёршт – запретная территория.

Она враг, и я не могу позволить себе запутаться в этой паутине, иначе план рухнет.

— Тимур, — начинает Ева, облизывая губы, — ты должен уйти, шутка заходит слишком далеко.

Действительно должен уйти, но будь я проклят, не могу.

Не хочу.

Делаю медленный неторопливый шаг к девушке, довольный тем, как ее зрачки расширяются, и она отступает назад.

— Почему я должен уходить? — усмехаюсь. — Ты боишься того, что может случиться, если я останусь?

Что-то похожее на панику мелькает в глазах, но тут же исчезает. Вместо этого Ева расправляет плечи – почти невозможный подвиг, учитывая, что ее руки еще прикрывают самые манящие участки тела, – и бросает вызывающий взгляд в мою сторону.

— Не обольщайся. Я ничуть не беспокоюсь.

Дерьмо. Девчонка роет сама себе яму. Ухмылка становится еще шире.

— Интересно...

Наклоняюсь ближе. Так, что могу почувствовать дыхание на своей коже. Аккуратно поднимаю руку и касаюсь щеки. Вижу, как Ева прикусывает нижнюю губу, подавляет стон и делает шаг назад.

Ну нет. Теперь девушка не убежит от меня.

— Тимур… — ногами Ева упираются в диван, стоящий позади.

— Да? Что тебе нужно, Ева? Это?

Свободной рукой обхватываю ее за шею сзади, а второй откидываю полотенце на пол, притягивая девушку к себе. Ева, явно запаниковав, упирается руками в мою грудь и пытается оттолкнуть.

— Разве ты не этого хочешь, Ева? — спрашиваю возле губ. — Вот почему ты бросаешь мне вызов каждый раз?

Она открывает рот, но я не даю ей сказать хотя бы слово, впиваясь в сахарные губы поцелуем. Это не романтический поцелуй. Чистое и абсолютное желание. Прижимаю Еву ближе и чувствую, как ее соски трутся о ткань футболки.

Руки начинают блуждать по бархатной коже и изгибам тела. Непреодолимое желание взять Еву здесь и сейчас. Но она похожа на испуганного зверька, неуверенно отдавшись мне. Возьми слишком сильно, и она запаникует, а Бог свидетель, я этого не хочу.

Мой язык исследует ее рот, и в какой-то момент ощущаю, как решительный напор против меня ослабевает. Пальцы запутываются в моих волосах, а бедра встречаются с моими. Стон теряется где-то между нашими губами.

Бля-я…

Прерываю поцелуй, и Ева издает недовольный выдох, который сменяется вдохом удовлетворения, мои губы обхватывают сосок.

— О Боже! — Ева стонет, выгибаясь вперед, предлагая мне больше своего тело.

Я подчиняюсь желаниям, прикусываю зубами нежную горошину, а рукой обхватываю и массирую вторую грудь, сжимаю и оттягиваю сосок.

— Тимур! — она ахает от шока, извиваясь в руках. Пробегаю пальцами к низу ее живота.

Моя ладонь скользит по клитору. С губ срывается стон, тихий и резкий.

— Пожалуйста, не…

— Ш-ш-ш, — шепчу, аккуратно укладывая Еву на диван. — Все в порядке, Ева. Просто расслабься.

Отрываюсь от нее, отмечая румянец на щеках, соски, набухшие и блестящие от поцелуев.

И тогда понимаю – я потерян.

Она выглядит так чертовски заманчиво, лежа тут, раздвинув ноги с полуприкрытыми веками, и позволяя мне наслаждаться собой.

Опускаюсь к ней и провожу большим пальцем по приоткрытым губам, прикусывая плечо. Сегодня я намереваюсь зацеловать ее до потери сознания.

— Ебаный ад, — рычу на ухо девушке и напрягаюсь. По комнате разносится стук в дверь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Из всех моментов, когда нас нужно прервать, кто-то решает сделать это именно сейчас. Я убью этого человека.

Еще один стук, на этот раз более настойчивый. Глаза Евы расширяются в панике.

— Боже! — она прикрывает рот ладошкой.

— Игнорируй, — рычу, сжимая бедро Евы. — Они уйдут, если никто не ответит.

В бешенстве девушка отталкивает мои руки от себя, пытаясь вылезти.

— Отвали от меня, Тимур, — шипит.

Блядь. Я так зол, что нас прерывают, и не готов останавливаться. Тело жаждет удовлетворения. Я хочу Еву, сука!

Почувствовав ее маленькие ручки на своей груди, отодвигаюсь на край дивана. Провожу пальцами по волосам и закрываю глаза, делая глубокие вдохи, пытаюсь привести контроль в норму.

Рядом слышу мягкое дыхание Евы. Она тоже стремится отдышаться, очевидно, не желая открывать дверь.

— Ева Романовна? — мужчина стучит еще раз. — Ева Романовна, вы там?

Ева тяжело выдыхает и наклоняется, подхватив полотенце. Оборачивает его вокруг себя, скрывая аппетитное тело от чужого.

— Молчи, Тимур, — зеленые глаза сверкают гневом.

Девушка проскальзывает к входной двери и говорит с незнакомцем приглушенным тоном.

Откидываюсь на диван. Н-да. Телефон в кармане вибрирует. Хмурюсь, когда вижу, кто звонит.

— Что случилось, Макс?

— Ты хитрый лис! — веселый голос Макса гремит в динамике. — Почему ты не рассказал, что решаешь следовать моему совету?

— О чем ты, блядь, говоришь?

Я не в настроении для шуток. Не тогда, когда девушка, с которой я был так близок пару минут назад, сейчас стоит в нескольких метрах в этом бесполезном полотенце.

— Да ладно, дружище, я говорю о цыпочке Гёршт. Вы во всех газетах и журналах. И я немного зол, что ты не сказал мне, что собираешься приударить именно за ней. Я думал, мы настоящие друзья.

Все хорошее настроение, оставшееся во мне, испаряется, уступив место ярости. Челюсть сжимается. Вспоминаю, зачем вообще сюда пришел. Моя помощница показала мне дешевую статью, как только я вышел из спортзала. Первая реакция – удивление, а затем гнев на вопиющую ложь, выставленную на всеобщее обозрение. И Ева, конечно же, подумала бы, что здесь замешан я. И, как ни странно, мысль вызывает во мне недовольство. Убеждаю себя, что ехал к Еве только для того, чтобы заявить о своей невиновности.

Я прекрасно знаю, что Ева совсем не беспорядочна в личной жизни. Конечно, избалованная девчонка, но флирт? Обязательно узнаю, кто посмел напечатать эту чепуху. И человек пожалеет о том дне, когда вообще научился думать.

— Эй, инопланетянин! Ты здесь?

Слышу, как дверь закрывается с тихим щелчком и оборачиваюсь.

— Поговорим позже, Макс.

Ева стоит, прислонившись к двери, с закрытыми глазами. Видно, как она напряжена.

— Чего он хотел? — спрашиваю, нарушая тишину.

Ева напрягается сильнее от вопроса, и глаза распахиваются, бросая еще один взгляд в мою сторону.

— Не твое дело, — холодно шипит. — Тебе все равно пора уходить. Ты причинил достаточно вреда моему душевному спокойствию, что хватит на всю жизнь. Надеюсь, доволен тем, что все происходит, как ты хочешь?

Слова злят меня. Будто это я одет в проклятое полотенце. Да и сама Ева не против того, чем мы занимались. И если бы нас не прервали, я очень сомневаюсь, что она отказалась бы от секса.

— Не изображай из себя невинную жертву, карамелька, — отвечаю жестким тоном. — Это ты решаешь играть и бросаешь вызов.

— Разговор окончен, Тимур. Пожалуйста, уходи сейчас же, — она приоткрывает дверь и придерживает. Губы поджимаются, сдерживая эмоцию, которую я не могу определить. — Уходи.

Останавливаюсь на мгновение, с трудом понимая, что она сбегает от меня.

— Я уже говорил тебе: не играй в детские игры, Ева.

Глава 9

— Не думаю, что это Тимур, — София делает глоток мокко. — Возможно, мы встречались всего год, но я знаю его достаточно, чтобы сказать – он никогда не лжет. Он всегда жестоко честен.

Вдыхаю, прижав пальцы к вискам. Пытаюсь облегчить пульсирующую боль, которая не проходит уже как два часа.

— Не знаю, что и думать, Соф. Слишком много совпадений, чтобы просто поверить, что он не имеет к этому никакого отношения.

— Ну, а я считаю, что чувак само воплощение греха, — заявляет Тина, еще раз пробегая глазами по оскорбительной статье, сморщив нос. — Серьезно, он приперся к тебе домой. Достаточное доказательство вины.

— Это поспешные выводы, Тина, — София бросает недовольный взгляд. — Нет никаких доказательств того, что он приехал, потому что виноват.

— Умоляю тебя! Сколько доказательств тебе нужно, чтобы увидеть хоть что-нибудь дальше своего носа? — Тина отшвыривает от себя журнал. — Ты хочешь доказательств? Как насчет того факта, что он каким-то образом оказывается в том же ресторане, что и Ева со своим парнем? — Тина поднимает руку, когда София открывает рот, в попытке возразить. — Подожди! Я еще не закончила. Это тот самый мужчина, который пять лет вынашивает вендетту против Евы, выкупает акции компании из-за жуткой жажды мести и клянется полностью унизить Еву? Ты, походу, слепая, если думаешь, что он не виноват.

— Я знаю Тимура, — упрямо стоит на своем София. — Независимо от того, что он сделал или планирует сделать, я верю ему.

— Тебе нужно снять розовые очки и увидеть в мужчине коварное существо, которым он и является, — Тина фыркает. — Прошло пять лет, девочка. Он мог сильно измениться с тех пор, как вы встречались. Человек не может за такой короткий период поднять многомиллионную компанию на ноги просто так.

Как же хочется, чтобы спор прекратился. Голова забита сегодняшним утром с Тимуром, а в сочетании с последними новостями день обещает превратиться в один из худших в жизни.

Ох, дерьмо! И ведь часть меня кричала тогда, чтобы я бежала в безопасное место, в то время как другая – предательская – так сильно хотела остаться и позволить себе попробовать то, что обязательно произойдет. Вот и попробовала, Ева!

Хотя должна признать, что более чем удивлена реакцией Тимура. Нельзя было не заметить ни выпуклости на его штанах, ни того, как долго его глаза задерживались на моем теле. Он изо всех сил старался вести себя так, словно его не трогала моя нагота.

Но Тимур Энгберг хотел меня.

И это знание заставляет сердце трепетать, хоть совершенно не понимаю, почему в восторге.

Как легко я поддаюсь его соблазнению и растворяюсь. Слава Богу, нас прервали, иначе бы потом я сожалела о гораздо большем, чем просто нескольких поцелуях и ласках.

Тина права, у Тимура, безусловно, достаточно мотивов, чтобы опубликовать чертову статью. В основном, из-за его угроз, сказанных ранее. И я не могу вспомнить ни одного другого человека, который что-то выиграет с этой истории.

Однако один маленький факт беспокоит меня. Если Тимур виновен, то почему он заявляется ко мне и отрицает свою вину? Гораздо проще совершить пакость и наслаждаться плодами своей работы.

Может быть, мужчина пришел с намерениями воспользоваться моей уязвимостью, осуществить еще один пункт своего плана – соблазнить меня, а потом ткнуть этим в лицо? Если так, то я еще большая дура.

Возвращаю внимание к Тине и Софи, которые не замечают ничего вокруг, и спорят о причастности Тимура. Ну все. На сегодня я наслышана о Тимуре.

— Неважно, кто ответственен за эту статью. Важно то, что, черт его дери, мне делать, чтобы статью убрали? Я не могу позволить родителям прочитать ее, особенно отцу.

— С этим может быть проблема, — София мнется. — Возможно, они уже видели…

— Мама обязательно позвонила, если бы так.

— Можно выяснить, кто несет ответственность за статью, и заставить их напечатать опровержение, — предлагает София. — Я могу пойти с тобой, если хочешь.

Беру паузу и осматриваю брюнетку, которая сидит на диване – предмет мебели, вызывающий в воображении образы встречи, которую я предпочла бы стереть из памяти. Даже мысль о поцелуях Тимура и о том, где был его рот, заставляет кожу зудеть, а чувства выходить из-под контроля. Отрываю взгляд от дивана, подавляя душевную пытку.

— Сейчас у меня есть более важные дела, Соф, — слова выходят резче, чем я ожидаю. Брови Софи взлетают вверх в удивлении. — Сегодня у папы операция, — смягчаю голос. — И в отеле полный бардак, с которым нужно разобраться. Нет времени гоняться за каким-то растяпой-репортером, который, скорее всего, вывернет ситуацию в свою пользу.

Бросаю взгляд на запястье с часами. Уже полдень, и нужно разобраться с путаницей на кухне, а потом поспешить к отцу и поговорить с ним. Но почему-то мысль о походе в больницу никак не привлекает меня. Если мама еще не знает о статье, то нужно как можно деликатней рассказать им, чего я так боюсь. И, конечно, Александр. Какова будет его реакция? Не поменяет ли он отношение ко мне?

— Тогда я поеду с тобой в больницу, — София привстает с дивана и приобнимает меня за талию.

На минуту позволяю себе погрузиться в утешительные объятия, вздыхая о том, какой извилистой стала моя жизнь за последние несколько недель. И сейчас я отчаянно нуждаюсь в утешении.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты такая уставшая, — бормочет София сочувствующим тоном. — Хотела бы я как-нибудь помочь.

— Я буду в порядке, Соф, — лживо улыбаюсь. — Как Хью?

При упоминании о женихе на губах Софии расцветает мягкая улыбка.

— Ему пришлось улететь в Латвию по работе. Он ужасно по мне скучает.

Чувствую приступ зависти. Нет, конечно же, я не держу зла на свою сестру из-за счастья, которое София обрела, – вовсе нет, – но иногда я не могу не желать, чтобы моя личная жизнь уладилась сама собой.

— Это так мило, дорогая! — надеюсь, что тон не выдает внутренних чувств.

Мой телефон звонит, и я ухожу за ним в спальню. Один взгляд на экран и громкий стон. Вот теперь Анастасия Гёршт – моя мать – в курсе последних новостей.

Игнорирую звонок и иду к шкафу, доставая черную кожаную юбку и персиковую блузку. Хватаю свою сумочку и надеваю высокие каблуки по пути в гостиную, где меня ожидают Тина и Софи.

— Мама знает, — сообщаю отрывистым тоном. — Я не хочу говорить с ней по телефону. Лучше сделать лично, так что сейчас поеду в больницу.

— Мы с тобой, — отвечает Тина, — у твоей мамы будет меньше шансов загрызть тебя, если мы будем рядом.

София недоверчиво фыркает. Пробыв в нашей семье с самого рождения и увидев ярость Анастасии Гёршт, София хорошо знает, насколько неэффективным будет их присутствие.

— Не рассчитывай на это, Тина. Тетя похожа на титана, если в ярости.

Если повезет, мама будет слишком занята предстоящей операцией, чтобы решать проблему сейчас. Как же нелепо, в свои двадцать семь опасаться, что мать отругает меня.

Глава 10. Тимур

Складываю руки в замок и изучаю человека напротив меня. Изо всех сил пытаюсь сдержать гнев и желание навсегда стереть самодовольную ухмылку с лица редактора. Мужик сидит и болтает что-то о конфиденциальности клиентов и прочей ерунде, из-за чего настроение, и без того плохое после утренней встречи с Евой, быстро ухудшается. Пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. Мне требуется очень много самообладания, чтобы не врезать в мясистое лицо и не выбить ему все зубы.

Хочется отдать мужику должное, пусть и неохотно. Несмотря на угрозу судебного иска за клевету, мерзавец не сливает информацию о том, кто прислал фото.

Вы думаете, меня это смущает? Нет. Есть и другие рычаги давления. Одна из причин, почему встреча проводится в моем кабинете и без лишних ушей.

— Антонов, — наклоняюсь вперед, упершись локтями в стол. — Вы понимаете, насколько шатко ваше положение в данный момент?

Редактор кривится, явно недовольный тоном разговора. Хорошо. Чем некомфортнее мужчине сейчас, тем легче получить то, что мне нужно.

— Послушайте, Тимур Львович, — выражение лица Антонова такое, как будто он только что съел лимон, — даже если я захотел бы рассказать вам об источнике, я связан правилами. Однако скажу вот что: фотографии были отправлены по электронной почте одному из моих репортеров вместе с занятными историями из жизни Евы Романовны. Я счел их достоверными и опубликовал.

Он вскидывает руки в беспомощном жесте и пожимает плечами.

— Интересно, — протягиваю с сарказмом. — И как ты счел их «достоверными»? Может быть, позвонил вовлеченным сторонам – например, Еве Романовне или мне – для подтверждения?

У него хватает смелости ухмыльнуться, от чего кулаки сжимаются сильнее.

— Ну, я могу это сделать сейчас, не так ли? — Антонов откидывается назад, скрещивая руки на животе.

Медленно поднимаюсь. Вспышка паники мелькает на лице редактора. Обхожу массивный стол и останавливаюсь рядом с ним. Антонов заметно отшатывается, пытаясь создать между нами как можно больше расстояния.

— Давай разберемся, Антонов, — тщательно сохраняю приятный тон. — Я ценю свою конфиденциальность, как и Ева Романовна, и

ваша статья

… — подчеркиваю словосочетание с презрением, — серьезное вторжение в частную жизнь. Поверь, когда я говорю, что не легкомысленно отношусь к тем, кто принимает меня как должное. Что, собственно, ты и делаешь. Я могу изменить ничтожную жизнь на еще более несчастную, чем она есть. Поэтому даю последний шанс.

— Т-ты не можешь угрожать мне! — голос выдает Антонова, насколько он напуган в данный момент. — Это… Это…

— Я еще не закончил, Сергей Борисович! — мой голос остается холодным. — Ты даешь мне свой источник, или, блядь, к завтрашнему утру я уничтожу твой грязный журнал и разнесу твою жизнь. Потом посмотрим, как ты сможешь позволить себе маленький Мини-Купер и молодую любовницу в отеле, когда налоговая служба и жена будут гоняться за тобой, как стая голодных волков.

Антонов бледнеет, выпучивая глаза от моих слов. Выглядит так, будто вот-вот случится сердечный приступ.

— Ты этого не сделаешь! — мужчина задыхается.

— Хочешь проверить? — теперь моя очередь ухмыляться.

Я почти вижу, как в голове редактора крутятся варианты, пока он мысленно взвешивает каждый. Затем, видимо, решил, что гораздо проще подчиниться, чем нажить себе врага в лице одного из самых влиятельных людей Европы.

— Что ж, — Антонов откашливается, — она представилась как Мария Варнас и утверждала, что является близкой подругой Евы Романовны. И, похоже, действительно знает о семье Гёршт многое. Например, о том, что главный босс, то есть отец Евы Романовны, в настоящее время находится в больнице из-за сердечного приступа, или ее разрыв с бывшим парн…

Я замираю на этих словах. Информация врезается в голову, как тонна кирпичей. Роман Гёршт в больнице? Когда это случилось, и почему я узнаю только сейчас?

— Подожди секундочку, — поднимаю руку, останавливая поток слов, льющихся изо рта редактора. — Роман Гёршт в больнице?

— Ага, — Антонов кивает головой. — Семья скрывает информацию от прессы, и я бы не узнал об этом, пока Мария не упомянула. Даже сказала нам, в какой больнице он лежит, и когда мы проверили, информация оказалась верна. Этого достаточно для меня, так что я…

— Помолчи минуту! — рыкаю.

Теперь я понимаю, почему Ева кажется такой измученной. Нужно только…

— Когда у него случился сердечный приступ?

Антонов пожимает плечами:

— Где-то с неделю назад.

Вот и подтверждение моим подозрениям. Мое вмешательство в бизнес, вероятно, приводит мужчину в больницу. Провожу ладонями по лицу, внезапно почувствовав себя худшим человеком. Блядь! Этого нет в планах. Задумываюсь на минуту, принимая решение.

— Ты напечатаешь опровержение, Антонов, — говорю и отталкиваюсь от стола. — Я хочу, чтобы оно опубликовалось во всех журналах, да где угодно, завтра с утра, иначе будут ужасные последствия. Я ясно выражаюсь?

— Опровержение? — восклицает Антонов. — Ты че, серьезно? Это все равно, что сказать людям, что мы не надежные. Я не буду так делать!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Если завтра утром я не увижу статью, в которой говорится, что предыдущая история – мешок лжи, я сдеру с тебя кожу живьем, Антонов, — мужчина, кажется, зеленеет. — Даю тебе слово. А теперь убирайся.

Глава 11.1

— Может быть объяснишь, что это такое?

Мама указывает пальцем на оскорбительную статью, бросив на меня неодобрительный взгляд. Злой голос эхом разносится по пустынному коридору.

— Это статья, мам, — отвечаю с уставшим вздохом, прислонившись к белой стене.

Смотрю на Софию в поисках помощи, но сестра и Тина отступают на безопасное расстояние. О, какая поддержка!

— Не умничай, юная леди, — рявкает мама, и ее глаза вспыхивают гневом. — Я знаю, что это статья. С какой стати твое имя на первых полосах журналов?

— Я не знаю, мам, — провожу рукой по волосам. Тело болит и хочется быть где угодно, только не здесь. — Я была в таком же шоке, когда прочла ее сегодня утром. Поверь мне.

— И что подумает твой отец, когда увидит? И кто эти мужчины, с которыми, как здесь утверждают, ты резвишься всю прошлую ночь?

— Мам, ни с кем я не резвилась. И статья лжет. Конечно, я ужинала кое с кем, но только не флиртовала с двумя мужчинами.

Звук открывающихся дверей лифта привлекает мое внимание, и я замечаю Александра, вышедшего к нам. Неуверенно улыбаюсь. Почему именно сейчас?

— Привет, Ева, — его лицо непроницаемо.

— Привет, — бормочу, ощущая себя неловко.

Не уверена, видел ли Алекс статью, и чувствую, как глаза матери пристально наблюдают за происходящим, вместе с Софией и Тиной.

— Я пытался дозвониться до тебя прошлой ночью, хотел убедиться, что с тобой все хорошо, — говорит Алекс, теребя стетоскоп, свисающий с его шеи. — Ты не брала трубку, поэтому я думал, что ты расстроилась из-за того, что я оставил тебя одну. Там, наверное, куча сообщений на голосовой почте.

Хмурюсь, задаваясь вопросом, когда он звонил и почему я не слышала.

— Нет, что ты, я не расстроена.

Снимаю телефон с блокировки. Конечно, несколько пропущенных от мамы и другая часть от Алекса. Черт! Я, должно быть, спала, когда он звонил, и за бешеное утро ни разу не проверяю голосовую почту.

— Мне очень жаль, Алекс. Я не слышала звонки. Наверное, уже спала. Прости, пожалуйста.

— Все отлично, — он легко улыбается. — Я беспокоился, что испортил вечер. Тогда в субботу все в силе?

Предполагаю, что он так спокоен потому, что не читал статью…

— Э-э, ты видел статью?

К моему удивлению, Алекс усмехается и кивает:

— Ах, это. Да, мой друг показал сегодня утром. Но я не воспринимаю ее всерьез. Даже немного смешно, — под конец голос Алекса сменяется неуверенностью. — Есть какая-то проблема?

Открываю рот, хочу заверить, что все хорошо, но мама вмешивается:

— Конечно, есть проблема, — отрезает женщина. — Лицо моей дочери размазано по всем журналам и дешевым газетам на всеобщее обозрение, а она скидывает все на какую-то нелепую ложь. А вы, ко всему, еще и смеетесь над этим?

— Мам… — начинаю, но меня никто не слушает.

— Я полагаю, это вы ужинали с моей дочерью вчера. И вы на фото. Тогда кто второй мужчина?

— Это был я, — раздается веселый голос позади нас.

Ахаю и оборачиваюсь, потрясенная. Тимур здесь с улыбкой во весь рот. Какого хрена он тут забыл?

— И кто вы такой? — спрашивает мама, изучая его взглядом и недовольно сжав губы в тонкую линию. Взгляд переключается с Тимура на Александра, а затем останавливается на мне.

— Что ты здесь делаешь, Тимур?

Но Тимур едва смотрит на меня. Его внимание сосредотачивается на маме и ненадолго останавливается на Софи. Глаза сужаются, но он ничего не говорит ей, возвращаясь к маме с очаровательной улыбкой на лице.

— Тимур Энгберг, — протягивает руку матери. — Я…

— Ухожу, — вмешиваюсь, стиснув зубы от разочарования.

Шагаю вперед, хватаю Тимура за предплечье и тяну прочь.

— Извини, мама, мне нужно кое с чем разобраться.

К счастью, Тимур позволяет себя увести. Я благодарна, потому что вряд ли смогу сдвинуть его с места. Толкнув мужчину в ближайшую палату, закрываю дверь.

— Как ты, черт возьми, сюда попал?

Он ухмыляется:

— По лестнице.

— Я не это имею в виду, Тимур. Как ты узнал именно об этой больнице? — скрещиваю руки на груди и фыркаю.

— У меня есть свои источники.

Тимур выглядит разъяренным, делая шаг ко мне. И я понимаю, что пустая комната, вероятно, не самая блестящая идея. Уж точно не после сегодняшнего фиаско.

— Почему ты не рассказала, что у отца сердечный приступ?

Я упираюсь в него глазами, чувствуя, как растет собственный гнев. Он злится, потому что я не сказала ему о сердечном приступе? Интересно слышать от человека, который загнал отца сюда.

— Ты серьезно? Действительно спрашиваешь меня об этом?

— Да, — он бесстрастно осматривает меня.

Глубоко и успокаивающе вдыхаю. Мне нужно остаться сосредоточенной, иначе гнев возьмет верх, и думать будет сложно. Сейчас все, чего я хочу, – выбросить Тимура Энгберга из головы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ну, забавный вопрос, Тимур, — выдавливаю сквозь зубы. — К твоему сожалению, я не соизволю ответить, потому что это не твое, черт возьми, дело.

— Как член совета директоров и крупнейший акционер компании, я считаю, что имею право знать, если глава компании не может ей управлять. Ты и твоя семья скрываете эту информацию и нарушаете правила.

Ну все. Для меня это – красная тряпка.

— Как ты смеешь так говорить?

С рыком отталкиваюсь от двери и бросаюсь на Тимура, намереваясь нанести хоть какие-нибудь телесные повреждения. Моя ладонь встречается с его щекой. Звук звонкого шлепка разносится по пустой палате. Голова Тимура поворачивается в сторону, красный отпечаток моих пальцев ярко отражается на коже.

— Ты мерзкий и ужасный человек! — шиплю я сбившимся дыханием. — Мой отец здесь из-за тебя, и ты смеешь обвинять нас в нарушении правил?

Тимур трет щеку и молчит.

— Надеюсь, ты отправишься в ад, Тимур, — я продолжаю, теперь лучше контролируя свой темперамент. Удар смягчает ярость и доставляет немалое удовольствие от красного отпечатка на щеке мужчины.

— Никогда не пытайся повторить это снова, — холодная ярость в его голосе заставляет сделать шаг назад. — Я могу вытерпеть многие вещи, но я не приму этого, уж точно не от тебя.

Несмотря на дрожь, пробежавшую по позвоночнику, вздергиваю подбородок:

— Я не боюсь, Тимур. И я ударю тебя снова, если ты когда-нибудь опять будешь так говорить о моей семье. Запомни.

Отворачиваюсь, намереваясь открыть дверь, но голос Тимура останавливает меня:

— Ты забываешь, Ева, что все карты у меня.

— О чем ты говоришь? — нахмурившись, бросаю через плечо.

Он приближается, пока не оказывается у моего лица. Так близко, что я ловлю его дыхание на своих волосах.

— Мой план, — мягко говорит Тимур. — И прямо сейчас я перехожу ко второму пункту.

11.2

— Второй пункт? — всматриваюсь в холодные голубые глаза. По позвоночнику пробегают липкие от ужаса мурашки. — Второй пункт? — шепчу опять.

Глаза Тимура впиваются в меня, и от этого взгляда становится хуже. На щеке мужчины все еще красуется отпечаток моих пальцев, отдает красным оттенком. Вместо удовлетворения захлестывает волна сожаления. Я всегда гордилась тем, что могу обуздать гнев даже в самых ужасных ситуациях, но Тимур и его манера общения пробуждают во мне самое худшее.

Прямо сейчас он выглядит убийственно. И как я, черт возьми, вообще стою? Ноги превращаются в желе, а сердце отбивает миллион ударов в минуту.

— Ты действительно думаешь, что я закончил с тобой? — Тимур приподнимает бровь. — Я только начал, карамелька. Обещал ведь, что поставлю тебя на колени.

На его губах насмешливая улыбка.

— Хорошо, и что входит в этот пункт? — скрещиваю руки на груди, желаю хоть как-то подавить дрожь. — Разве ты недостаточно сделал?

Тимур улыбается и наклоняется вперед, протягивая руку к моим волосам, но я отступаю. Мужчина усмехается:

— Он известен мне, а ты узнаешь, когда будет нужно.

— Зачем ты это делаешь, Тимур? — голос чуть громче шепота. — Что могло заставить так презирать меня?

— Ты действительно спрашиваешь об этом? — его бровь поднимается. — Боже мой, кажется у тебя короткая память, карамелька. А я даже успел подумать, что в тебе есть нечто большее, чем просто красивое лицо.

Гнев возвращается. Конечно, я не забыла. Как можно забыть? Тимур настойчиво напоминает мне, вызывает раздражение каждый раз?

— Держи свои оскорбления при себе, — шиплю и делаю шаг назад. — Я по-прежнему убеждена, что поступила правильно с Софией. Она была бы несчастна с тобой!

Тимур рычит, опасно сверкнув глазами:

— И ты сделала такой вывод, проведя несколько часов в моей компании? Кто дал тебе право решать, кто ей подходит, а кто нет? Она, блядь, взрослая!

— Ты заставил меня сделать такой вывод своим отвратительным поведением. Мне не нужно много времени, чтобы понять, как ты относишься к девушкам. София может быть взрослой, но она совершенно не замечала, с каким ублюдком встречалась. Я исправила это. Какие еще доказательства тебе нужны?

Его губы плотно сжимаются, тело напрягается, будто Тимур сдерживает себя. От чего именно я понятия не имею, но все, что творится в голове Тимура Энгберга, никогда не заканчивается ничем хорошим.

— Чего я не понимаю, так это… — продолжаю, несмотря на мигающую красную лампочку в голове. Здравый смысл умоляет меня отступить и уйти, пока ситуация не выходит из-под контроля. — Как, черт возьми, ты находишь время управлять бизнесом? Очевидно, что большую часть времени ты тратишь на вынашивание мелких заговоров ради своего удовольствия.

Глаза Тимура прищуриваются от слов, и я ощущаю трепет триумфа. Я цепляю его за живое. Отлично! По крайней мере, мужлан, как и все люди, восприимчив к оскорблениям, хоть и умеет скрывать это.

— В чем дело, Тимур? — усмехаюсь, сохраняя свой приторно-сладкий голос. — Тебе не нравится слышать правду? Настоящий…

— Мелкие заговоры? — Тимур прерывает меня.

Мужчина шагает ближе. На лице отражается недоверие и злоба. Пальцы цепляют мое предплечье, сжимая в железной хватке. Ахаю от прикосновения и тяну руку, но делаю больно самой себе.

— Отпусти меня, Тимур! — выдавливаю сквозь стиснутые зубы. — Клянусь, я закричу. Почему ты…

Тимур не дает закончить и дергает меня на себя. Удивленно вскрикиваю, упираясь свободной рукой в твердую грудь мужчины. Тимур крепко прижимает меня к себе за талию, блокируя любые попытки освободиться. Опускает голову к моему уху.

— Давай. Кричи, — он ухмыляется. — Я уверен, что твой парень будет рад застать нас в таком виде и в пустой палате. Получится очень увлекательное объяснение, как думаешь?

— Я ненавижу тебя, Энгберг, — шиплю. — Заставлю тебя заплатить за это. Запомни мои слова.

Мужчина хмыкает. Сейчас он выглядит одновременно диким и насмешливым.

— Это похоже на «мелкий заговор», — Тимур протягивает. — Ненависть довольно сильная эмоция, Ева. Несколько часов назад ты демонстрировала прямо противоположное, — его губы ласкают мочку уха, прикусывая. — Я бы даже сказал, что ты вполне желала, чтобы я трахнул тебя на диване, если бы нас так досадно не прервали.

Рука Тимура скользит вниз. Пальцы цепляют край юбки, поднимает ее вверх и останавливается в сантиметрах от кружева, под которым все пылает. Пальцы ласкают нежную кожу. Каждое прикосновение подобно разряду тока. Во рту пересыхает, голова кружится. Сжимаю рубашку на груди мужчины в кулачок, нужно удержаться на ногах.

— Я не уверен, станешь ли ты протестовать, если сейчас я прижму тебя к стене и трахну.

Перед глазами плывет. Тяжело сглатываю.

— Не обманывай себя, Тимур, — шепчу и делаю маленький, неуверенный шаг назад. — Мы оба знаем, что сегодняшнее утро – ошибка.

— Да? Действительно?

Поправляю юбку и отступаю:

— Слушай, у меня есть дела. Мы закончили?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не дожидаюсь ответа и отворачиваюсь от мужчины, приоткрывая дверь, но рука Тимура захлопывает ее.

— Нет, мы еще не закончили, Ева.

Вздыхаю, сыта по горло разговором.

— Что еще?

— У меня состоялся очень интересный разговор с одним редактором. Я обнаружил довольно полезную информацию о нашем загадочном источнике.

Отпускаю дверную ручку и с интересом разворачиваюсь к Тимуру.

— Ты знаешь, кто источник?

Тимур пожимает плечами, поправляя свой пиджак.

— Возможно.

Мои глаза сужаются от его притворной беззаботности. Он определенно что-то знает.

— И? Кто это был?

Тимур молчит и изучает мое лицо. Его глаза что-то ищут. Но что?

— Насколько хорошо ты доверяешь своим друзьям?

Вопрос, который загоняет меня в тупик. Какое отношение здесь имеют мои друзья?

— Что? — голос растерянный.

— Твои друзья, — повторяет Тимур с нетерпением в голосе. — Ты им доверяешь?

— К чему эти…

— Кто-то рассказал о тебе, Ева, — Тимур нетерпеливо вмешивается. — Кто-то утверждает, что близок с тобой и знает достаточно личных подробностей о твоей семье и недавних проблемах.

— Боже! — опираюсь спиной на дверь.

— Имя Мария Варнас тебе о чем-нибудь говорит?

Ошеломленная новостью, мысленно пробегаю по списку своих друзей или знакомых, но такую фамилию я не помню.

— Я… Я не знаю, — раздраженно провожу рукой по волосам. — Единственный человек, кроме Софи, которому я могу что-то рассказать, Тина, и я не думаю, что она может поступить так.

На губах Тимура появляется насмешливая улыбка:

— И почему нет?

— Я знаю Тину со школы, если тебе интересно, и ей можно доверять.

— Как трогательно, — Тимур язвит. — Значит, ты умеешь читать мысли своих подруг?

— Нет, не умею, — возражаю, едва сдерживая гнев. — Но у Тины нет мотивов.

В дверь громко стучат, ручка дергается, и приглушенный голос мамы прерывает нас:

— Ева? Что там происходит?

Из меня вырывается стон. Отлично! Теперь мать будет думать, что ничего хорошего в запертой больничной палате я и незнакомый ей мужчина не делают. Просто здорово!

Щелкаю замком и распахиваю дверь, встречая осуждающий взгляд матери. Позади София и Тина обмениваются любопытными взглядами. Комбо. Почему так всегда происходит? К счастью, Александр, похоже, ушел, и на том спасибо. У меня нет настроения объясняться и перед ним.

— Ева, это неприемлемо, — критический взгляд матери пробегает по мне. — Что на тебя нашло? Растрепанная блузка и волосы. У твоего отца операция, а ты торчишь в запертой палате с муж…

— Мы с Тимуром просто разговаривали! — вскрикиваю.

Лицо пылает от пристальных взглядов. Надеюсь, что Тимур поддержит меня.

— Разговор был строго по делу.

К моему огорчению, надоедливый мужчина просто пожимает плечами и делает вид, что поправляет одежду.

— Как скажешь, — бормочет Тимур.

Его губы растягиваются в застенчивой улыбке.

Полнейший ублюдок.

Сжимаю кулаки, борясь с желанием снова ударить его.

— Правда? — брови матери поднимаются.

— Мам, не слушай его! — рыкаю. Отвратительную встречу нужно закончить. — Операция скоро начнется?

К моему облегчению, мама оставляет вопрос. Хотя по ней видно, как она недовольна и хочет продолжить дискуссию.

— Отца увезли в операционную. Я сейчас иду туда.

— Я буду через пару минут, мам. Идите вперед.

Мама недовольно кивает и уходит. В глазах Софи читается море вопросов, но она следует за женщиной с Тиной под руку. Прислоняюсь к дверному проему и прикрываю глаза. Отчаянно хочу оказаться дома, но, судя по тому, как обстоят дела, очень сомневаюсь, что скоро получу желаемое.

Едва уловимый мужской вздох и приоткрываю глаза, осматривая Тимура ледяным взглядом.

— Тебе обязательно все время быть таким раздражающим?

Он не выглядит ни капельки раскаявшимся, что сильнее раздражает.

— Сила привычки, — пожимает плечами. — Иди к своему отцу, Ева, мы закончим наш разговор позже.

— Нужно ли благодарить вас, Тимур Львович? — с сарказмом спрашиваю я.

Тимур ухмыляется и останавливается рядом со мной.

— Если хочешь.

Его пальцы касаются линии моего подбородка и приподнимают. На мгновение замечаю задумчивый взгляд.

— Ты выглядишь уставшей, Ева. Когда ты последний раз нормально спала?

Его пальцы пробегают по моей щеке, нежно оглаживая кожу. Глаза расширяются от изумления. Теперь он проявляет беспокойство? Мои ночи бессонные именно из-за него. Тимур отступает, не дождавшись ответа. Стою, как вкопанная, в дверном проеме, глядя ему в спину. Этот мужчина несносный!

У лифта Тимур останавливается, поворачиваясь ко мне.

— В субботу освободи свой день, Ева. Мне нужен отчет о состоянии здоровья твоего отца, даже не думай ничего скрывать. И нам нужно подробно обсудить загадочную Марию Варнас.

— Что?

— В одиннадцать утра.

Бросаю на мужчину ненавистный взгляд:

— У меня есть планы в субботу. И я ни за что, черт возьми, не встречусь с тобой. Я лучше отправлюсь в ад.

— Отмени эти планы, Ева.

Глава 12.1. Тимур

— Я надеру тебе задницу! — кричит Макс, перебрасывая мяч через сетку.

На его лице маска глубокой сосредоточенности. Мяч огибает дугой сетку, и я разворачиваюсь с приседа, мощным взмахом ракетки отправляю его обратно в сторону Макса. Торжествующая ухмылка касается губ, когда друг промахивается, и череда непристойных высказываний покидают его рот. Субботнее настроение становится только лучше.

— Устал, друг? — подхожу к сетке, наблюдая, как Макс вытирает пот полотенцем.

— Неа-а, — Макс улыбается; его лицо покраснело от напряженной игры, которая продолжается последний час. — Я просто хороший парень и позволю тебе выиграть. Но в следующий раз тебе так не повезет, так что наслаждайся этим, пока можешь.

— Да, конечно. Думаю, я у тебя в долгу.

— Ты чертовски прав, — он догоняет меня у входа в раздевалку. — Хотя, наверное, мне не следовало так много пить прошлой ночью. Похмелье убивает внимание.

— Так ты признаешь, что я победил, потому что в гораздо лучшей форме?

Макс фыркает:

— Чувак, я могу надрать тебе задницу в любой момент. Сегодняшний день просто счастливая случайность.

На этом мы с Максом расходимся. Он идет в главный зал, к бару, а я решаю для начала принять душ. И как всегда бывает в последние дни, стоит мне остаться наедине с собой, мысли возвращаются к некой зеленоглазой девушке.

Ева.

Не первый раз я ловлю себя на том, что девушка заставляет пересмотреть свои вкусы и планы. Что такого в этой ведьме?

А в ней есть все, что я презираю и не выношу в женском поле: своевольная, болтливая и манерная. И все же я неохотно признаю, что нравится с ней разговаривать. Мне доставляет бесконечное удовольствие наблюдать, как Ева реагирует на меня, пытается что-то отрицать; за различными эмоциями на ее лице, пока она спорит со мной, оскорбляет и угрожает – и все это в течение одного разговора.

Я должен просто переспать и покончить с ней. Провести одну ночь горячего секса, а затем навсегда выкинуть Еву из головы.

Тело напрягается в предвкушении сегодняшней встречи. Без сомнений, она будет такой же пылкой, как и предыдущие. Почему с нетерпением жду? А я понятия не имею. Одна мысль, что Ева будет рядом, будоражит кровь, но одновременно раздражает до чертиков.

Облокачиваюсь на холодный кафель лбом. Мой член стоит колом и требует светловолосую. Нужно что-то с этим делать. Образ Евы, прижатой к стене и обхватившей стройными ногами мой торс, ее нежная кожа под ладонями…

— Бля! — выдыхаю и тянусь к ручке холодной воды, выкручивая ее на полную мощность. Ледяная вода мало помогает обуздать возбуждение, но отгоняет мысли подальше от Евы.

Несколько минут спустя выхожу к своему шкафчику, переодеваясь в чистые джинсы и футболку. Ранним утром в спортивном клубе почти нет посетителей, и я безгранично рад, что меня никто не задерживает и не приходится ни с кем разговаривать.

Моя задача поймать Еву до того, как она сбежит. Я охотно поспорю на миллион, что маленькая шалунья планирует уйти до одиннадцати утра. Я не могу сдержать ухмылку, когда представляю, как расстроится Ева. Слишком просто.

Замечаю Макса возле бара. Мой друг стоит в теннисном костюме, поглощенный разговором с двумя блондинками, обаятельно улыбаясь каждой.

Опускаюсь на свободный стул рядом с Максом и слушаю, как он описывает Ламборгини, которую недавно купил. Одна из женщин выглядит скучающе, но ловит мой взгляд и заметно оживает. Даже я вижу, как в глазах загорается интерес. С удивлением слежу за блондинкой: она выпрямляется, стягивая облегающую блузку еще ниже, открывая вид на красное кружевное белье. Одаривает меня застенчивой улыбкой, в то время как ее глаза медленно путешествуют по мне.

Улыбаюсь в ответ.

— Что я могу предложить, Тимур Львович? — голос бармена прерывает нас.

— Бутылку воды, пожалуйста.

Бармен молча кивает и отходит.

— Привет, друг! — Макс, наконец, поворачивается ко мне. — Не видел, как ты вернулся.

— Да, я заметил, — сухо шучу и киваю на двух женщин, которые теперь вдвоем осматривают меня кокетливыми взглядами. — Не то чтобы я виню тебя. Я бы тоже не отвлекся, если бы находился в присутствии таких милых дам.

Макс смеется, ничуть не смутившись. Он возвращает внимание к девушкам и представляет их:

— Тимур, познакомься с Марией, — он указывает на высокую блондинку.

— Привет, — она бормочет в ответ и одаривает меня улыбкой.

— А это ее сестра – Кристина. Они только переехали сюда, и это их первый визит в клуб.

— Приятно познакомиться с вами, дамы, — протягиваю руку для рукопожатия.

Рука Марии задерживается и легко сжимает мою ладонь. В глазах обещания, которые мне даже не нужно разгадывать.

— Ты случайно не тот мужчина с обложек журналов? — любопытствует Мария. — Директор какой-то строительной компании?

Ухмыляюсь, не отпуская ее руку:

— Да, это я.

— Вы, должно быть, очень умны. Умный и красивый – хорошее сочетание для мужчины, — вмешивается Кристина.

Мой взгляд медленно скользит по телу девушки. Кристина такая же привлекательная, как и ее сестра, но даже этого теперь мне мало.

Бармен пододвигает мне бутылку охлажденной воды, благодарю его и откручиваю крышку. Делаю большой глоток, полностью осознавая, что Мария наблюдает за каждым моим движением голодными глазами. Не сомневаюсь, что она ухватится за любую возможность провести ночь в моей постели, если я попрошу. Опускаю бутылку, украдкой взглянув на часы, и встаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты куда, чувак? — Макс перестает пялиться на груди одной из сестер, прищуривая глаза.

— Мне нужно быть кое-где, — бросаю извиняющийся взгляд на девушек.

Мария выглядит разочарованной, но, хоть убей, я не могу заставить себя флиртовать с ней.

— Ты часто здесь бываешь? — в голосе теплится надежда.

— Каждые выходные, хотя я не уверен, что наши пути пересекутся.

Краем глаза вижу, как Макс смотрит на меня с недоверием. Просто пожимаю плечами, не заботясь, что он себе уже придумывает. А там явно что-то есть! Когда Тимур Энгберг отвергал великолепную, готовую на все женщину?

12.2

— Я принесла кофе! — Софи с широкой улыбкой на лице поднимает два больших стаканчика. — И еще есть твои любимые круассаны.

Часы показывают восемь утра, и все же София каким-то образом умудряется выглядеть прекрасно в летнем платье, настолько ярком, что через минуту глаза начинают ныть.

— Тебе обязательно быть такой бодрой по утрам? — ворчу и отхожу в сторону, пропуская сестру.

Мозг немного оживляется, восхитительный аромат кофе доходит до моего носа. Закрываю дверь и ковыляю в гостиную, плюхнувшись в кресло, пока София достает сладости.

— Как тебе удается выглядеть такой счастливой до полудня?

София усмехается:

— Я утренний человек, — протягивает мне стаканчик и теплый круассан. — Просто ты сова до мозга костей и совершенно бесполезна без чашки крепкого кофе с утра.

Киваю, с наслаждением вдыхая.

— Ах, это напиток богов! Мы с мамой провели последние два дня у папиной кровати. Я вернулась домой только сегодня ночью.

Взгляд Софи наполняется беспокойством:

— Как дела у дяди?

— Он пришел в себя прошлой ночью, но только на пару минут. Алекс говорит, что операция успешная, так что мы держим кулачки, — пожимаю плечами.

Будильник на телефоне пищит, и я морщусь. Нужно привести себя в порядок и унести задницу отсюда до того, как появится Тимур. Если я что-то и знаю о мужчине, так то, что он, вероятно, будет на пороге моей квартиры уже к десяти утра. Что ж, его ждет сюрприз. Не могу сдержать злобную усмешку. Представляю разочарованного Тимура. Я превзойду и обману.

— Могу ли я спросить тебя кое о чем? — голос Софии врывается в мысли.

— Конечно.

Сделав глоток из своего стаканчика, Софи на мгновение задумывается, а затем спрашивает:

— Тебе нравится Тимур?

И я давлюсь кофе. Отмахиваюсь от встревоженной Софии, сделав глубокий вдох.

— Ты в порядке?

— Что за вопрос? — впиваюсь глазами в сестру в смущенном молчании.

Сердце рвется выпрыгнуть из груди. Задаюсь вопросом, почему Софи приходит в голову спросить о таком? Я не рассказывала своей сестре о сексуальных контактах с Тимуром по очевидным причинам. Одной мысли о последней встрече в больнице достаточно; лицо краснеет.

— Вы двое просто кажетесь такими… — Софи закусывает губу, явно ища подходящее слово.

— И…?

— Заинтересованными друг в друге, — вздыхает Софи, убирая пряди волос с моего лица. — Послушай, знаю, Тимур убежден, что ты виновата в нашем разрыве, и хочет наказать тебя за это. Тем не менее, невозможно не заметить – что-то происходит между вами.

О, Боже милостивый!

— Ничего не происходит между нами. Я терпеть не могу мужчину, а он полон решимости унизить меня любым возможным способом. Как ты можешь думать, что мне может понравиться мужчина, из-за которого мой отец попадает в больницу? И я не могу взять на себя полную ответственность за то, что вы, ребята, расстались. Ты знаешь, о чем я говорю.

Лицо Софи искажается и девушка краснеет.

— Я знаю, Ева, и благодарна, что ты принимаешь это на себя, но…

— Но между мной и Тимуром ничего не происходит, — твердо вмешиваюсь.

— Я просто спрашиваю, Ев. Будь осторожна. Не хочу, чтобы тебе было больно. А учитывая то, что происходит вокруг, я не уверена, сможешь ли ты выйти, не пострадав каким-то образом.

— Я не собираюсь страдать, — ставлю стаканчик на журнальный столик и сжимаю челюсть. — Тимур может делать все, что душе угодно, но проигравшим останется только он.

София молчит, прожигает взглядом, будто ищет ответы на свои вопросы на моем лице. Наконец, она пожимает плечами и встает, разглаживая невидимые складки на платье.

— Просто пообещай мне, что ты не сделаешь ничего глупого, Ев.

— Со мной все будет в порядке, — настаиваю я, подавляя дрожь раздражения, поднимающуюся внутри.

Беспокойство Софи действует на нервы, а предположения сестры о том, что я не справлюсь с таким мужчиной как Тимур, бесконечно раздражает меня.

— Приятно слышать, — девушка улыбается. — Мне нужно идти. Хью должен прилететь через час, и я хочу сделать ему сюрприз.

Впервые рада видеть, что Софи уходит. Как бы она ни заботилась обо мне – новая забота настолько нехарактерна для сестры… Но есть ли доля правды в ее словах? Неужели действительно есть опасность влюбиться в Тимура Энгберга?

Невозможно.

Конечно, мужчина чертовски сексуален, и, конечно, иногда мне невероятно трудно скрыть свою реакцию. Тем не менее, я двадцатисемилетняя девушка и способна контролировать себя и свои сексуальные желания.

Быстро принимаю душ и одеваюсь, надев нежно-розовое платье. Хватаю сумочку и пиджак, направляясь прямиком к двери. Нужно съездить к отцу в больницу и побыть там до свидания с Алексом. Надежный план. Выдыхаю с облегчением, пересекая вестибюль отеля. Пока все идет по плану. Сейчас сяду в свою машину и…

— Вот же дьявол! — останавливаюсь как вкопанная, едва осознав, что произношу слова достаточно громко. Меня слышат гости и персонал, слоняющиеся по оживленному вестибюлю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не обращая внимания на любопытные взгляды, бросаемые в мою сторону, я могу только ошеломленно смотреть на того самого мужчину, которого надеюсь избежать. Тимур сидит в одном из кресел и выглядит так, словно это место принадлежит ему. Сердце сжимается в тревоге.

— Дерьмо.

Побег невозможен. Тимур ухмыляется, приподняв бровь в безмолвном торжестве. Как хочется стереть самодовольный взгляд. Должна ли я пройти мимо, гордо задрав нос и игнорируя его, или лучшим вариантом будет вернуться к себе? Взвешиваю оба варианта и останавливаюсь на первом. Кроме того, Тимур может подумать, что я сбегаю, а этого никогда не случится.

Расправляю плечи и вздергиваю подбородок. Делаю быстрые шаги к двери, но мужчина легко одергивает меня за руку. Как он так быстро здесь оказывается? В нос врезается привычный пряный аромат.

— Собираешься куда-то, карамелька? — в голосе Тимура звучит смесь насмешки и веселья, глаза блестят. Поднимает брови в приторном удивлении.

— Уйди с моей дороги, Энгберг, — шиплю сквозь стиснутые зубы.

Несмотря на внешнюю невозмутимость, тело предательски откликается на мужчину. Как он может выглядеть так… соблазнительно и восхитительно?

— Я думал, у нас договоренность, Ева Романовна? И все же ты собираешься улизнуть от меня, когда я четко попросил освободить день.

— Договоренность? — рычу и делаю шаг вперед. — Почему ты думаешь…

Слова обрываются испуганным писком. Тимур прижимает меня к себе. Едва успеваю вдохнуть, губы мужчины прижимаются к моим в жестком поцелуе.

Все рациональные мысли вылетают из головы, кроме одной.

Тимур целует меня.

В переполненном вестибюле.

На глазах у людей. По телу проходит волна жара, начиная с места, где его мягкие губы касаются меня, и распространяется вниз к бедрам. Тимур ведет языком по контуру губ, прикусывает и уговаривает поддаться ему. Вырывается тихий стон. И я в очередной раз сдаюсь. Язык скользит в мой рот, исследуя каждый уголок, в то время как руки сжимают сильнее, притягивая ближе к себе. Бедром чувствую желание мужчины. Обмякаю в руках Тимура, отдаваясь желанию, которое бушует между нами.

Вестибюль и люди вокруг исчезают для меня. Прикрываю глаза, и все, о чем я могу думать, – нарастающее желание внутри. Слышу глухой удар сумочки об пол. Мои руки поднимаются, обхватываю шею Тимура. Не заботясь об этом, я целую его в ответ, отдавая столько же, сколько отдает мне мужчина.

— Пойдем со мной, — хрипло шепчет Тимур, прерывая нас.

Хныкаю и приоткрываю губы, умоляя о большем. Не раздумывая ни секунды, киваю под гипнозом его ярко-голубых глаз.

Тимур отходит от меня, теплая мужская ладонь покоится на талии. Позволяю мужчине вести себя к главной двери. Я лишь смутно вижу любопытные взгляды, которые бросают на нашу пару гости отеля.

На улице Тимур приоткрывает мне дверь в темно-бордовый Мазерати и помогает сесть. Через тонированное стекло вижу коварную и самодовольную ухмылку.

— Куда мы едем? — спрашиваю, когда Тимур оказывается в салоне и заводит машину.

— В одно место, где мы сможем без проблем поговорить.

Глава 13.1. Тимур

— Вертолет? — Ева вскрикивает, раскрыв глаза от изумления. — Что, блин, ты задумал?

Усмехаюсь, рассматривая через тонированное окно черного гиганта, похожего на притаившуюся осу в поисках добычи. Останавливаю Мазерати на краю широкой взлетной полосы. Ева пристально следит за мной, требуя ответы.

Нарочно игнорирую девушку, сосредоточив внимание на мужчине в темно-синем комбинезоне, неторопливо подходящего к нам.

— Ты что, потерял способность говорить? — огрызается Ева. Нетерпение и гнев исходят от нее волнами. — Что это значит, Тимур? Я думала, мы собираемся куда-то поехать, поговорить?

Придав своему лицу подобие безразличия, поворачиваюсь к Еве. Хорошо, что я додумываюсь надеть солнцезащитные очки. Тело ревет от вожделения, а желание снова поцеловать ее настолько сильное… Уверен, если Ева увидит мои глаза – желание, горящее в них, выдаст все истинные чувства.

— Мы и собираемся кое-куда, Ева, — ответ получается резким из-за усилий скрыть возбуждение.

Черт, я уже теряю контроль над собой. Сладкий, опьяняющий вкус губ и бархатная кожа почти заставляют меня отказаться от своего плана и вместо этого подхватить девушку на руки и не отпускать ближайшие несколько часов. Требуются последние остатки контроля, чтобы отпустить ее. И еще больше усилий, чтобы не отвезти к себе домой.

— Как раз вовремя, — меня отвлекает голос главного пилота. — Она готова взлететь, как только вы окажетесь на борту.

— Спасибо, Олег, мы скоро будем там, — киваю в знак признательности.

Вижу интерес на лице Олега. Он рассматривает девушку, сидящую рядом со мной, и подавляю усмешку. Уже знаю, какой вопрос вертится в голове у пилота. Кто она такая и почему я взял ее с собой? Конечно, на борту вертолета никогда не было ни одной представительницы прекрасного пола. Даже отец не летает со мной. Поэтому я понимаю удивление Олега. Бля, даже я удивлен. Может быть, стоит проверить голову?

— Если ты думаешь, что есть хотя бы один шанс, что я сяду в эту… эту штуковину… Ты, должно быть, шутишь?

Отпускаю пилота и поворачиваюсь обратно к Еве, на этот раз не скрывая ухмылки.

— Ну, либо ты со мной, карамелька, либо тебе придется идти домой пешком, — позволяю глазам скользнуть по ногам Евы, рассматривая каблуки. — Я не думаю, что эти прекрасные туфли созданы для прогулок на дальние расстояния, а прямо сейчас мы далеко от дома.

Ее щеки розовеют под моим натиском, но упрямый взгляд не уступает.

— Я вызову такси, даже если придется заплатить целое состояние.

Весело хмыкаю. Сейчас она вспомнит.

— Продолжай.

Злоба отражается на женском лице. Опускает глаза на свои колени и хмурится.

— Что-то потеряла? — ухмыляюсь, полностью наслаждаясь ситуацией.

Она мгновение молчит, задумавшись. Наблюдаю за сменой эмоций. Ева точно вспоминает момент, при котором роняет сумочку. Пунцовый румянец заливает щеки сильнее, и она упорно отказывается смотреть на меня. Тихий поток неженственных ругательств заполняет машину, заставляя меня рассмеяться.

— Ты действительно так сильно меня ненавидишь, — негромкие слова несут в себе множество эмоций, оставляя меня со странным чувством вины.

Боль.

Вот, что отражают зеленые глаза. Что абсурдно, потому что я не делаю ничего, за что можно чувствовать себя виноватым.

— Почему ты так говоришь? — хмурюсь.

Мне внезапно не нравится, к чему ведет этот разговор.

— Это не имеет значения, — Ева вздыхает и качает головой.

Теперь обида исчезает, сменившись обычным упрямым тоном.

— Я устала играть в твою дурацкую игру, Тимур. У меня сегодня свидание, и я ни за что не собираюсь подставлять его из-за твоих проделок.

Ева рывком открывает дверь и выскальзывает из машины, оставив меня прикованным к своему месту. Поджимаю губы. Волны ревности вдруг захлестывают. Без сомнения, она имеет в виду проклятого доктора. Образ Евы в его объятиях вспыхивает перед глазами. Рычу и сжимаю пальцами руль.

Громко хлопнувшая дверь разрушает мысли и с проклятиями в спину Евы, я выхожу следом. Она уже удаляется к двойным воротам частного ангара с высоко поднятой головой, дразняще покачивая бедрами. Блядь. Бесовская девушка и ее дурацкий характер.

— Ева, — повышаю голос. Так, что она может расслышать его сквозь шум ветра. — Немедленно вернись сюда, Гёршт.

Ее шаги замедляются на секунду, но затем она продолжает идти, не удостоив меня ни взглядом, ни ответом. Боже, почему с ней так сложно? Делаю широкие шаги и разворачиваю Еву к себе лицом.

Лицо искажено яростью, губы сжаты в тонкую линию, а глаза сверкают ледяным огнем. Чувствую, как собственный гнев нарастает. Отвечаю ей таким же свирепым взглядом.

— Куда, блядь, ты уходишь? — несмотря на гнев, мой голос тихий.

— Как думаешь? — Ева рычит, глаза сверкают вызовом. — Подальше от тебя.

— Снова сбегаешь и ведешь себя по-детски, Ев? Ты не особо протестовала, когда мы ехали сюда. Или боишься, что я снова зацелую тебя до бесчувствия?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тот поцелуй ошибка, — огрызается Ева, стряхивая мою руку. — То, что никогда больше не повторится. Я скорее поцелую скользкую жабу, чем позволю тебе снова прикоснуться ко мне.

Из меня вырывается смешок, и Ева выглядит еще злее.

— Посмотрим, карамелька. Хорошо, иди, если хочешь. Приятной прогулки обратно в город.

Разворачиваюсь и ухожу, оставив Еву одну. Усмехаюсь про себя. Готов поспорить, она стоит там, глядя мне в спину, и задается вопросом, не схожу ли я с ума.

Останавливаюсь возле машины, забирая сумку с ноутбуком, и направляюсь к вертолету. Олег уже внутри, проводит последние проверки. Пилот поднимает глаза, когда я забираюсь на борт, устраиваясь на задних сидениях.

— Планы изменились, босс?

— Она будет здесь через минуту. Просто будь готов к взлету, — достаю документы и просматриваю отчет о расходах компании.

— Конечно, Тимур Львович, — пилот кивает.

Но проходит пять минут, затем десять. Хоть я и выгляжу образцом беззаботности, внутри все напряжено. Поднимаю взгляд, осматривая местность вокруг, поджав губы.

— И где ее носит? — бормочу, надеясь, что глупая девушка не решает упрямо идти пешком до самого города. — Клянусь Богом, я сверну ей шею, если она…

Слова обрываются при звуке каблуков, отбивающих нетерпеливый ритм по асфальту. Облегчение охватывает меня. Ева появляется в открытой двери с лицом, лишенным эмоций.

Демонстративно игнорирует руку, которую я протягиваю. Вместо этого хватается за край двери, подтянувшись. Она бросает на меня взгляд, обещающий возмездие, и отворачивается, уставившись прямо перед собой в молчании с плотно сжатыми губами. Посмеиваюсь про себя, возвращаю внимание к бумагам.

— Возможно, вы захотите пристегнуться, — Олег защелкивает ремни безопасности вокруг тела Евы и протягивает ей наушники. — И наденьте их, помогут справиться с шумом.

Мгновение спустя двигатель с ревом оживает, лопасти набирают обороты, большая птица поднимается в воздух. Боковым зрением слежу за Евой, которая держится прямо, даже не вздрогнув.

— Время прибытия – 20 минут, босс, — в наушнике раздается голос Олега, и я киваю.

13.2

Я схожу с ума. Злюсь на себя за то, что позволяю Тимуру снова взять верх. И злюсь на него – он манипулирует мной таким образом.

Что подумает Александр, когда я не приду? Вспышка вины всколыхает внутренности. Как я могу позволить одному простому поцелую вскружить голову и завести в такую ловушку? В глубине души знаю ответ на вопрос, но отказываюсь признавать.

Стыд и обида сжимают сердце. Я по глупости позволяю себе поверить, что Тимур целует меня, потому что хочет, возможно, находит что-то во мне. Но в машине я, наконец, вижу правду. Мужчина с самого начала планирует, знает, что отвлечет настолько, что сможет заставить делать все. И больно понимать, что если бы Тимур захочет продолжения, я не откажусь.

Вот почему я так спокойно сижу в чертовой машине и еду сюда. Потому что надеюсь, что Тимур испытывает ко мне то же самое. Глупая…

Вертолет! Тимур заставляет меня сесть в вертолет! Моему ужасу нет предела. Конечно же, я раньше летала в самолетах и совершенно спокойно воспринимала перелеты, но когда перед глазами черный гигант, отблескивающий на солнце, сердце сжимается.

Виды, которые открываются с высоты птичьего полета, завораживают своей обширностью и первобытностью. Закрываю глаза и прислушиваюсь к новым ощущениям. Стараюсь внешне сохранить спокойствие, а внутри радуется маленькая Ева.

Мягкий толчок, и вертолет приземляется на площадку, двигатели перестают урчать. Хочется надуть губы и смаковать момент еще и еще. Наклоняюсь вперед, выглядываю. Интересно, где мы находимся. Ветер и пыль, поднятые лопастями винта, не дают ничего разглядеть снаружи.

Откидываюсь на спинку сиденья и прикусываю нижнюю губу, останавливая поток вопросов. Я ни за что на свете не стану спрашивать Тимура о чем-либо. Предпочту умереть от любопытства.

Особо остро ощущаю сбивающее с толку присутствие Тимура рядом. Сердце бьется быстрее, мужчина внезапно наклоняется ближе.

— Я помогу? — его вопрос бросается на меня, воспламеняя и без того измотанные нервы, руками тянется к ремню вокруг моей талии.

— Не прикасайся ко мне! — огрызаюсь, отпрянув от него. — Я не такая беспомощная.

— Я никогда не говорил, что ты беспомощна, Ева, — Тимур приподнимает бровь с легким удивлением.

По внутренней связи раздается голос пилота:

— Мы в бухте, босс. Яхта готова к отплытию.

— Яхта? — мой голос резко повышается. — Что ты надумал?

Тимур пожимает плечами, отворачиваясь. Открывает дверь со своей стороны. Теплый влажный воздух касается моего лица, взъерошив пряди волос.

— Мы обсудим некоторые вопросы, а потом пообедаем, — Тимур, наконец, говорит.

* * *

«Диона» – великолепная яхта, кричащая об элегантности и деньгах от кормы до носа. Интерьер еще более впечатляющий. Мебель высшего качества и подобрана до мелочей.

Лежу на кровати, рассматривая зеркальный потолок. Молча злюсь на своевольное поведение Тимура. Почему-то это равносильно похищению. Каждая клеточка моего существа желает оказаться где-нибудь в другом месте.

Слышу, как входит Тимур. Комната, кажется, съеживается от одного его присутствия. Поднимаюсь и бросаю на мужчину сердитый взгляд. Он бесстрастно проходит дальше по спальне.

— Надеюсь, ты доволен собой, — язвлю.

У дьявола хватает наглости широко ухмыльнуться:

— О, я очень рад.

— Скажи мне кое-что, Тимур, — огрызаюсь и скрещиваю руки на груди. — Что же ты получишь, похищая меня?

Он усмехается. Его веселье только усиливает мой гнев. Тимур, словно тигр, делает медленные шаги ко мне, пока мы не оказываемся лицом к лицу. Его глаза в открытую насмехаются надо мной.

— Это не похищение, если «жертва» согласна. И ты забываешь, что у меня есть свидетели, которые поклянутся, что ты покинула отель добровольно.

— Да, после того, как ты… — резко замолкаю, не желая заканчивать предложение.

— После того, как я что? — насмехается Тимур, подходит ближе, заставляя меня пятиться назад. Ногами упираюсь в кровать.

Его глаза путешествуют ниже, голубая радужка глаз сужается в вызове.

— После того, как я поцеловал тебя и заставил желать меня так сильно, что ты готова последовать за мной даже на край света? — его тон меняется, смягчается и становится глубоким, словно лаская.

Тимур поднимает руку, слегка поглаживая по щеке, прокладывает медленную дорожку вниз, задерживаясь на моих губах.

— Скажи мне, Ева, если бы я отвез тебя к себе, ты помешала бы?

— Да! — прикрываю глаза.

Отрицание срывается с губ, хотя сердце кричит обратное. Тихий смех Тимура заполняет каюту. Он тоже мне не верит.

Приподняв кончиками пальцев подбородок, Тимур приближается. Мягкое дыхание и губы захватывают в душераздирающий плен второй раз за день.

Поцелуй быстро выходит из-под контроля. Секунда, и рука Тимура крепко обхватывает меня за талию, подталкивает на вельветовые простыни. Наши руки ищут друг друга, прикасаются, чувствуют.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кусаю его губы, оттягиваю темные волосы и опускаюсь поцелуями к шее мужчины. Прикусываю кожу, Тимур тяжело выдыхает сквозь зубы.

— Ева-а, — он обхватывает рукой мое горло, вовлекая в новый поцелуй.

Наши языки встречаются в диком и жарком танце. Каюту заполняет мой стон. Тимур поднимает подол платья вверх, оглаживая обнаженную кожу, с таким мастерством разжигает огонь похоти внутри меня. Пугаюсь от своего же желания. Пальцы дрожат. Лихорадочно запускаю их под футболку Тимура, разъединяя наши губы на секунду, чтобы снять ее. Ощупываю сильную спину, спускаясь по горячей коже к прессу. Чувствую, как мужчина вздрагивает и сильнее прижимается к моим разведенным бедрам, где все горит огнем.

— Снимем эту ненужную вещь, — Тимур тянет меня вверх, стягивая платье через голову.

Остаюсь лежать под ним в одних стрингах. Мужчина осматривает меня и довольно хмыкает. Соски мгновенно твердеют, хоть в комнате тепло. Вскрикиваю. Рука Тимура скользит по внутренней стороне бедра, подцепляя стринги, и спускает их вниз. Горячие руки стискивают грудь, сжимая. Обхватывает горошинку соска, перекатывает.

Издаю глухой стон. Пальцы скользят между складок, раздвигая меня и дразня вход.

— Я трахну тебя, Ева, и сейчас ты уже никуда не убежишь.

Звук рвущейся фольги и Тимур снова у моих разведенных ног. Между влажными складками скользит напряженный член. Тимур прикусывает шею, сжимая одной рукой ягодицу, и входит одним толчком.

Замирает. Ждет. Внутри пульсирует, заставляя меня потерять голову в этих чувствах. Хнычу и поднимаю бедра навстречу, от чего мужчина рычит. Растягивает удовольствие и медленно толкается в меня.

— Тимур… Пожалуйста, — выдыхаю.

Тимур молчит, врезаясь в мои губы влажным поцелуем. Требовательно и жадно. Сжимает в своих руках сильнее. Царапаю ногтями его спину и выгибаюсь навстречу. Настойчивый рот поглощает сладкие стоны.

Ладонью обхватывает мою ногу и приподнимает выше, входя в меня под новым углом. Жар мужчины, дыхание на шее, толчки внутри, руки. Все кажется таким правильным. Кричу, выгибаясь в спине, и сжимаюсь вокруг плоти внутри меня. Тимур толкается жестче и быстрее, продлевая мой оргазм. Он с шумом втягивает в себя воздух и крепче прижимает к себе. Чувствую, внутри пульсирует его член.

Тимур хрипло выдыхает и выскальзывает из меня, наваливается всем телом, зарываясь носом в мои волосы. Минуту лежим в тишине, каждый думает о своем. Прогоняю непрошеные мысли. Не сейчас.

Первым оживает Тимур и перекатывается на свободную сторону кровати. Щелкает выключателем, комната погружается в темноту.

— Тимур, я…

— Отдыхай, Ева. Думать будешь потом, — сильные руки обнимают меня, убаюкивая.

И я слушаю мужчину, которого должна ненавидеть.

* * *

Настойчивое жужжание телефона выводит меня из дремоты. Шевелюсь с улыбкой на губах, тело невероятно расслабленное после…

— О Боже!

Вскакиваю на кровати. Что я творю? Как буду смотреть в глаза Софи или своей семье? Оглядываюсь на кровать, обнаружив, что в каюте я одна. И осознание почему-то ранит. В уголках глаз пощипывает. Решительно смахиваю непрошеные слезы и прижимаю простынь к голой груди. Слова предостережения Софи вспыхивают в голове.

Что за девушка ляжет в постель к мужчине, который угрожает уничтожить ее? Дура. Я полная дура. Позволяю своему телу, а не мозгу диктовать правила.

Телефон снова вибрирует, заставив меня очнуться от самоуничтожения. Оборачиваю простыни вокруг тела и соскальзываю с кровати, направляясь к источнику звука. Из меня вырывается вздох шока. Моя пропавшая сумочка лежит на комоде.

— Вот ублюдок! — шепот возмущения.

Тимур заставляет меня поверить, что я забываю сумочку на полу вестибюля, в то время как лживый подонок забирает ее с собой. Новые волны гнева и стыда борются во мне. Отворачиваюсь от оскорбительных воспоминаний, ища свою одежду. С удивлением обнаруживаю аккуратно лежащее платье на одном из кресел.

Поспешно одеваюсь и переживаю целую гамму эмоций, начиная с гнева, унижение и, наконец, остановившись на желании отомстить. Тимур Энгберг должен заплатить за то, что манипулирует мной таким образом.

— Что ж, у меня для тебя новость, Тимур, — рычу в пустую каюту. — Я тоже умею играть в эту игру. И если я играю, то только на победу.

Глава 14.1. Тимур

— Конечно, увидимся вечером, — я оборачиваюсь на чьи-то шаги позади.

Вид на Еву, стоящую на палубе, одной рукой прикрывающую глаза от яркого солнца, заставляет потерять ход мыслей. Вчерашнее платье и растрепанные волосы, да само присутствие напоминает о невероятном дне, который мы провели.

— Доброе утро, — убираю телефон в карман. — Я как раз собирался будить тебя.

Ева пожимает плечами:

— Это все, что ты хотел?

Мои глаза на долю секунды сужаются от тона.

— Подумал, что ты, возможно, голодна, поэтому попросил повара приготовить завтрак.

— Я бы не отказалась, спасибо, Тимур, — Ева дежурно улыбается.

Мгновение я изучаю ее. Ева замирает, встречается со мной глазами.

— Мы позавтракаем здесь, Свят, — фокусируюсь на поваре позади девушки.

— Конечно, босс, — Свят ухмыляется, весело подмигивает Еве, прежде чем исчезнуть в коридоре.

— Ты можешь присесть, если только не привыкла завтракать стоя, — сухо киваю на диванчики.

Черт, эта девушка взрывает разум. В постели она еще горячее и сексуальнее, чем я мог себе представить. Достаточно, чтобы заставить тело напрячься от желания снова утащить ее в постель. Я ошеломлен тем, как одна девчонка из многочисленных сексуальных партнерш, которые у меня были, может доказать, что я совершенно не прав. До вчерашнего дня я верил, что ни одна девушка не сможет удивить меня, но Ева демонстрирует обратное.

Отвлекаюсь от заманчивых идей, заставляю себя сосредоточиться на электронном письме от главного инженера. Но как я ни стараюсь, мысли постоянно возвращаются к девушке, неподвижно стоящей и вглядывающейся в горизонт.

— Который сейчас час? — спрашивает, не глядя на меня. Тон ровный, лишенный эмоций.

Опускаю взгляд на часы:

— Почти восемь утра.

Ева кивает и присаживается на диванчик напротив меня, по-прежнему не глядя.

— Мне нужно быть в больнице через час.

— Я отвезу тебя домой после того, как ты позавтракаешь.

Безразличие необъяснимо раздражает. Я ожидаю хоть какой-то реакции – гнев, оскорбления, угрозы, даже негодование, блядь. Но точно не безразличие, будто для нее ничего не происходит.

Свят возвращается с чашкой кофе, разнообразно нарезанными фруктами и свежеиспеченными круассанами.

— Я не знаю, что именно вы любите, поэтому принес всего понемногу.

— Спасибо, — Ева вежливо улыбается. — Пахнет чудесно.

— Приятного аппетита, — повар замысловато кланяется.

Свят уходит, возвращая молчание между нами. Не приятное молчание двух любовников, наслаждающихся завтраком, а кипящее молчание врагов.

Слежу, как Ева добавляет два кубика сахара в чашку. Лицо хмурится, она о чем-то думает, но так ничего мне не говорит. Впервые я ловлю себя, что задаюсь вопросом, а не была ли прошлая ночь ошибкой? Поведение Евы сейчас настолько расходится.

— Ева… — ставлю чашку на стол и наклоняюсь вперед.

Вздрогнув при звуке своего имени, Ева поднимает глаза. Выражение лица тщательно лишается эмоций, что бесит меня еще сильнее. Стискиваю зубы в отчаянии. Проклятая женщина.

— Что?

— Нам нужно поговорить о том, что произошло, — подбираю слова.

К моему ужасу, Ева пожимает плечами.

— О, это… Это не важно, — тон раздражающе-безразличный.

— Не понял? Что не важно?

Зеленые глаза встречаются с моими.

— Я полагаю, ты говоришь о вчерашнем сексе?

— Да, — стискиваю зубы, стараясь изо всех сил сдержать свой гнев.

Ева вздыхает, пожимая плечами еще раз:

— Я не думаю, что об этом стоит говорить. В конце концов, это просто секс. Ничего такого, чего мы оба не делали раньше, с разными партнерами, конечно же.

Просто секс.

Пренебрежительные слова прожигают внутренности. Ярость разгорается сильнее. Сужаю глаза, пристально наблюдаю за ней. Ищу хоть какую-нибудь эмоцию, которая докажет, что Ева лжет.

Переступаю через себя, заставляю расслабиться и делаю большой глоток кофе, в то время как мозг пытается разгадать ее замыслы. Я чертовски уверен, что Ева что-то замышляет, и я узнаю правду, даже если придется ее придушить. Ни одна девушка не отмахивается от меня, как от «просто секса». А Ева говорит так пренебрежительно. И да, собственное эго терзает меня.

Телефон звонит, отвлекает от мыслей. Смотрю на экран и хмурюсь. Я не в настроении разговаривать с Максом прямо сейчас, но друг может звонить по поводу приобретения небольшой строительной фирмы, которую я давно присматриваю. Хозяин тянет время, но в последнее время идет на контакт. Не сказав ни слова Еве, встаю из-за стола и направляюсь в кабинет.

— Лучше бы это было важно, — рычу в трубку.

Мое плохое настроение ухудшается с каждой минутой. Я должен чувствовать триумф, бля. В конце концов, избалованная девушка побывала в моей постели, но сейчас мне хочется кого-нибудь ударить. Действительно,

просто секс.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— О-о, что тебя гложет, друг? — веселый голос Макса. — Неприятности на Олимпе? До меня дошли слухи, что ты где-то скрываешься с цыпочкой Гёршт.

— Макс… — я сдерживаю свой гнев, но едва-едва.

Слышу, как мужчина хмыкает на другом конце провода:

— Ты позволяешь ей действовать тебе на нервы, инопланетянин. Послушайся моего совета, трахни ее и забудь об этом безумном плане.

— Я уволю тебя, Макс, — сажусь в кресло. — Твой совет паршивый, и ты зря тратишь мое время. Каков статус приобретения? Филиппов согласился продать?

— Я, честно говоря, не знаю, почему я терплю такого быка, как ты, — Макс добродушно ворчит. — В любом случае, «да» – ответ на твой вопрос. Старик, наконец, согласился. Я запланировал встречу на следующей неделе, где мы сможем окончательно поговорить о цене. Сейчас скину тебе на почту договор, там разные детали…

14.2

Расстроенный вид Тимура во многом поднимает мне настроение, особенно, когда я наблюдаю, как он уходит куда-то с телефоном. Приятно до мурашек быть той, кто злит его для разнообразия, даже если это и наглая ложь с моей стороны.

Яркий свет утреннего солнца до сих пор слепит глаза. Прикрываю их рукой.

Нужно перестать вести себя, как только что лишенная девственности одиннадцатиклассница! Конечно, Тимур может целовать так, словно... Боже! Поведение изголодавшего по сексу подростка. И как я позволила ему оттрахать меня не один раз? Теперь даже при ходьбе тело ноет и тянет.

Щеки краснеют от одного воспоминания, как я оседлала его, наслаждаясь властью над мужчиной…

Хватит! Безжалостно подавляю все воспоминания. Как глупо я поступаю, предположив, что у нас может быть взаимность. Тимур, вероятно, рассматривает прошлую ночь просто как очередное завоевание, средство для достижения цели и, как последняя дура, я покупаюсь.

Значит, у него планы на сегодняшний вечер? Возможно, с той блондинкой, которую я видела в ресторане, или уже какая-то другая женщина? Значит ли для него вообще что-нибудь этот секс, если он уже строит планы на другую?

Никаких «Как ты себя чувствуешь?» или «Мне так понравилось, Ева». Что ж, по крайней мере, теперь у меня нет иллюзий относительно его чувств ко мне.

Несмотря на свою решительность, я ощущаю себя уязвленно. И вместе с болью появляется страстное желание доказать Тимуру, что прошлая ночь тоже ничего не значит для меня. Время начать вести себя как взрослая девушка, которой я являюсь на самом деле, а не какой-нибудь влюбленной девчонкой.

Просто секс.

В ту секунду, когда я произношу слова, я понимаю, что ему не нравится такая классификация. Без сомнения, другие любовницы Тимура, должно быть, осыпают его комплиментами, и, вероятно, сейчас впервые девушка говорит «не важно».

Откусываю круассан и прикрываю глаза, наслаждаясь взрывом вкуса во рту. Святослав, конечно, постарался.

Ноутбук Тимура пищит. Без зазрения совести поворачиваю его к себе, располагаюсь удобнее. Всплывает значок нового письма на почте. Лениво щелкаю по нему, желая узнать содержание. Пока читаю, в моей голове медленно созревает план. Удовлетворенно улыбаюсь. Око за око… Что ж, теперь мы будем в расчете, Тимур.

Слышу хлопок двери внизу, быстро разворачиваю ноутбук на место и осторожно откидываюсь на спинку дивана. Хотя, если он проверит почту, то заметит, что письмо уже прочитано, но кого, черт возьми, это волнует?

Тимур появляется на палубе; его глаза прикрыты, а лицо лишено выражения. Он останавливается у стола, долго изучает меня и не говорит ни слова. Пытаюсь подавить в себе желание съежиться под натиском голубого взгляда.

— Ты закончила завтрак? — его тон, когда он, наконец, изволит заговорить, холодный и отстраненный.

Несмотря на всю решимость, укол сожаления где-то в районе груди сбивает. Такие чудесные выходные испорчены. Но здесь, конечно, не моя вина.

— Да.

Тимур кивает и тянется за ноутбуком. Я затаиваю дыхание; он бросает взгляд на экран, но просто нажимает на кнопку выключения и закрывает его. Медленно выдыхаю. Фух.

— Через минут двадцать мы будем у пристани. Возможно, ты захочешь освежиться, прежде чем мы причалим к берегу.

Качаю головой:

— Мне это не нужно. Как можно скорее хочется сойти с яхты.

Челюсть Тимура сжимается, глаза сужаются.

— Как знаешь, — рыкает, поднимая ноутбук. — Мне нужно кое-что сделать, так что я буду в кабинете.

Час спустя машина Тимура останавливается перед отелем. Тянусь к ручке двери, но Тимур удерживает меня за предплечье. Вскидываю брови и поворачиваюсь к мужчине.

— Даже не думай общаться с этим врачом, карамелька, — угроза виснет в воздухе. — У нас с тобой еще есть незаконченные дела, и я не потерплю, чтобы мужчина обнюхивал твои юбки. Так что избавься от него или это сделаю я.

Челюсть непроизвольно отвисает от удивления. Ради всего святого! Он просто… Тимур действительно приказывает мне прекратить общение с Алексом? Мужчина просто невыносим!

— Прости? — только и могу выдавить я, не веря своим ушам.

Тимур ухмыляется. Неужели возвращается хорошее настроение?

— Ты меня услышала. Я ни с кем не делюсь своими девушками, Ева, так что избавься от своего любовничка.

— Ты, должно быть, шутишь. Вот что это, да? Шутка. Верно?

Выражение лица Тимура меняется. Взгляд становится искренне непонимающим.

— Я не шучу о таких вещах.

— Тогда ты сумасшедший, — шиплю сквозь стиснутые зубы. — Целиком и полностью. Бредящий безумец. Я не твоя девушка и я, блин, буду встречаться и спать с кем захочу.

Рука вокруг предплечья болезненно сжимается. Тимур наклоняется ближе.

— Только попробуй, и ты пожалеешь даже о том, что подаришь ему хотя бы улыбку. Я ясно выражаюсь?

— Иди к черту, Тимур, — сплевываю и вырываю свою руку.

Выскакиваю из машины, словно ошпаренная, громко хлопнув дверью. Гнев кипит внутри. Войдя к себе в номер, отшвыриваю сумочку и плюхаюсь на диван. Высокомерный придурок думает, что может управлять мной, как марионеткой на веревочке? Что ж, он скоро поймет, что я так же способна уничтожить его и его драгоценную компанию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тянусь за телефоном и набираю номер.

— Марк Гёршт, слушаю, — протягивает грубый мужской голос на другом конце.

— Привет, братец, это Ева. Хотя бы сейчас сохранишь мой номер?

— Блин, Лосяш, — Марк смеется. — Я думал, ты забыла о своей бедной части семьи.

— Да ладно, Крош, ты же знаешь, что я звонила тебе на прошлой неделе, но ты не поднял, — улыбаюсь нашим детским прозвищам. — И ты даже не потрудился перезвонить.

— Да… Я был занят кое-чем другим.

— Даже не хочу знать. Послушай, Марк, мне нужна услуга.

— Удивляй.

— Мне нужна кое-какая информация об одной компании. Небольшая строительная фирма здесь, в Питере, принадлежащая некоему Филиппову.

Я излагаю подробности, а Марк внимательно слушает и обещает что-нибудь найти. Уже чувствую себя намного лучше.

Хотя бы сейчас я на шаг впереди.

Глава 15

Делаю глубокий, подбадривающий себя вдох. Двери лифта разъезжаются в сторону, открывая частный коридор с палатами, где лежит отец. Осторожно направляюсь к белой двери, надеясь, что не столкнусь с Александром. Хоть я и знаю, что скоро придется встретиться с ним лицом к лицу. Но сейчас нервы слишком натянуты после Тимура, а бедняга заслуживает больше, чем несколько кратких извинений.

Из-за двери доносятся приглушенные голоса. Рывком распахиваю дверь и вхожу. Мама сидит рядом с отцом, который что-то ей рассказывает.

— О, вот и ты, дорогая. Мы как раз говорим о тебе.

Приклеиваю на лицо подобие жизнерадостной улыбки, прохожу дальше в комнату.

— Добрый день, мам, — наклоняюсь и целую женщину в щечку. — Как себя чувствуешь, па? Извини, не успела навестить тебя вчера, я была… за городом.

— Чувствую себя так, словно кто-то бьет молотком по ребрам, — ворчит отец, морщась, пытается сесть выше. — О, не суетись, Анастасия. Со мной все хорошо.

— Ну, тогда тебе не стоит так много двигаться, — мама спорит в ответ. — Помни, что сказал доктор, Ром. Никаких резких движений, пока не снимут швы, — мама поворачивается ко мне с любопытством в глазах. — Говоря о докторе. Он заходил вчера и несколько раз спрашивал о тебе. Сказал, что пытается дозвониться до тебя, но ты не отвечаешь. Он выглядел взволнованным. Так где ты была?

При упоминании Алекса щеки виновато краснеют. Будь проклят Тимур за то, что загоняет меня в такую неловкую ситуацию. Лихорадочно соображаю, обдумываю и отбрасываю несколько оправданий. Наконец, решаю сказать что-то близкое к правде.

— Я встретила… старого друга и как-то потеряла… счет времени, — оправдание звучит неубедительно даже для моих ушей.

Мама хмурится. Как всегда, она знает, что я вру.

— Какой старый друг? И если я правильно понимаю, ты строила планы с доктором, и невероятно невежливо так его подставлять.

— Мам, я…

— Насть, оставь дочку в покое, — твердо прерывает нас отец, потянувшись к руке мамы и сжав ее. — Она взрослая и вольна принимать свои собственные решения.

— Спасибо, папа.

Облегчение окатывает натянутые нервы. Как сильно я не люблю свою маму, иногда женщина может перегибать палку в контроле.

Мама недовольно поджимает губы:

— Отлично. Но попробуй хоть принести извинения доктору. Он очень беспокоился о тебе.

— Я знаю, — выдыхаю, — сейчас вернусь, мне нужно перекинуться парой слов с Алексом.

— Кто такой этот Александр? — слышу, как отец спрашивает недовольным тоном, а я выскальзываю из комнаты.

Снова выдыхаю, потирая уставшие глаза. Даже после горячей ванны тело болит, напоминая, что случилось днем ранее. Решительно встряхиваю головой, избавляясь от этих мыслей. Почему я не могу выкинуть раздражающего мужчину из головы? Боже, судя по тому, как я себя веду, можно подумать, что Тимур мой первый парень, что, конечно же, не так.

Возможно, он и не мой первый парень, но определенно запомнится.

Хмурюсь с этого. Нет, вообще не время думать о Тимуре.

— Прошу прощения, — подхожу к одинокой медсестре, сидевшей на посту.

— Чем-то могу помочь? — спрашивает с хмурым взглядом в мою сторону.

Женщина критически осматривает на меня. Вздергиваю подбородок от недоброжелательного тона и бросаю на нее надменный взгляд.

— Да, я хочу узнать, находится ли доктор Зотов в больнице, и если да, то где я могу его найти?

— Он должен быть в ординаторской. У него операция через час, так что он может быть занят…

— Спасибо, — вмешиваюсь с вежливой улыбкой, не желаю больше медлить ни минуты.

Замечаю Алекса через стеклянные двери комнаты. Он поглощен, вычитывает что-то в книге перед собой. Хорошо, что он один. С трепещущим сердцем толкаю дверь и спешу к его столу.

— Алекс?

Уже ощущаю прилив вины за то, что вообще говорю с ним. Вздрогнув, он поднимает глаза и несколько секунд в замешательстве смотрит на меня.

— Ева… Привет.

Алекс выглядит так, как будто не спал несколько дней. Волосы взъерошены, он бесконечно поправляет их, а вокруг глаз пролегают темные мешки. Алекс поднимается с кресла, легко возвышаясь надо мной. Лицо становится настороженным:

— С твоим отцом все хорошо?

— Да, он с мамой.

Узел вины и дурных предчувствий стягивается сильнее. Попытка начать отношения с Алексом равносильна измене, а я не могу так поступить.

— Я рад, что он в порядке, — Алекс выглядит спокойным. — Он пробудет в больницу еще пару дней, просто чтобы мы понаблюдали, но я не думаю, что возникнут какие-либо осложнения, — он вздыхает и указывает на пустое кресло напротив. — Не хочешь кофе? Здесь он ужасный, но я могу попросить кого-нибудь сходить в кофейню через дорогу.

Качаю головой, опускаясь в предложенное кресло.

— Нет, но спасибо. Мы можем… можем поговорить минутку?

— Слушай, Ева, — Алекс изучает меня мгновение, — если из-за вчерашнего, то нет необходимости объясняться. Скорее, это я должен перед тобой извиниться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хм? — выпучиваю глаза.

Почему он должен извиняться, если себя отвратительно веду я?

— Я хочу извиниться за свое эгоистичное поведение. Когда я встретил тебя, сразу должен был понять, что ты не готова заводить отношения – учитывая, что твой отец в больнице и ему предстояла операция.

— Но я… — начинаю, но Алекс поднимает руку и продолжает.

— Зная, насколько уязвимой ты была в то время, я должен был подождать, пока обстановка вокруг не станет лучше, прежде чем приглашать тебя на свидание. Но я позволяю своему влечению к тебе затмить здравый смысл. Подталкиваю тебя каждый раз к тому, к чему ты явно не готова. И за это я приношу извинения, Ев.

Алекс нерешительно тянется и обхватывает мои ладони, поглаживая кожу. Кривая улыбка расплывается по его лицу, в ответ на мое ошеломленное.

— Я не виню тебя за то, что ты не пришла на наше вчерашнее «свидание». Во всяком случае, это помогло мне понять, насколько тупо я поступаю. Прости, Ев.

Ощущаю себя так, будто кто-то приставляет нож к горлу. Мне снится сон или я попадаю в альтернативную реальность? Чувства затуманиваются. Опускаю голову, впервые в жизни потеряв дар речи. Мужская рука, державшая меня, слегка сжимается, и, словно издалека, слышу, как Алекс произносит мое имя. Мысленно встряхиваю себя и поднимаю глаза, обнаружив его обеспокоенный взгляд.

— Ева? Ты в порядке?

— Все хорошо. Ты только что застал меня врасплох.

Алекс нервно смеется, еще раз сжав мои руки, прежде чем отпустить.

— Кажется, я часто оказываю такое влияние на людей. Итак, я прощен? Я хочу получить шанс начать сначала, может быть, когда твоего отца выпишут из больницы и все придет в норму?

Улыбаюсь Алексу в ответ. Но что, черт возьми, я должна сказать?

Прости, но я сплю с бывшим моей двоюродной сестры, а он чертов собственник?

Несмотря на угрозы Тимура, я задаюсь вопросом: заинтересован ли он во мне вообще или это разовый секс?

О, что за черт! Решаю плыть по течению. В конце концов, я одинокая, незамужняя и, самое главное, независимая девушка, и я, черт возьми, могу встречаться с тем, кого выбираю сама.

Секс ошибка, которую я определенно не повторю, а Тимур может идти в задницу. Мне все равно. Алекс в тысячу раз идеальней, и он на самом деле просит об еще одном свидании, а не посылает меня. Если судьба решает дать мне второй шанс, то пусть будет так.

— Я тоже этого хочу, Алекс, — искренне улыбаюсь. — Я хочу начать все сначала.

Глава 16. Тимур

Останавливаю машину на подъездной дорожке возле двухэтажного дома, с кривой усмешкой отмечая, что другие машины уже здесь. Очевидно, вся банда дома. И хоть в обычный день мне не терпится их увидеть, сегодня у меня на уме другие вещи. А именно девушка. Вспыльчивая, вредная девчонка, которая каким-то образом проникает мне под кожу так, как никогда не удается ни одной другой.

Глушу двигатель и сижу, уставившись пустым взглядом на руль. Не первый раз задаюсь вопросом, что, бля вселяется в меня, когда я угрожаю Еве и требую бросить доктора.

Все, что могу сказать в свое оправдание – это образы Евы в объятиях чужого мужчины. И они вызывает приступ яростной ревности. Вдыхаю, тянусь на заднее сидение за коробкой, завернутой в блестящую бумагу, и выхожу из машины.

Детский визг восторга разрывает воздух. Я только успеваю сделать пару шагов к входной двери, как она широко распахивается.

— Дядя Тимур! — шестилетняя племянница набрасывается на меня.

Смеюсь и подхватываю малышку на руки, осторожно держа коробку.

— Эй-эй, сладкая, — взъерошиваю кудряшки, которые забавно болтаются в двух хвостиках. — С днем рождения, Лоло.

— Ты пришел, как и обещал, — Лолита обвивает мою шею руками и крепко обнимает.

— Я всегда держу свое слово, дорогая, — весело подмигиваю ей.

— Что в коробке, дядя? Что ты мне купил? — глаза радостно сияют.

— Ло, позволь своему дяде хотя бы войти в дом, — мама Лолиты появляется в дверном проеме, улыбаясь мне.

Неторопливо направляюсь к Вере, жене моего брата.

— Привет, Вер, — целую женщину в щеку, передавая коробку с подарком.

— Ты опоздал, — журит меня, хоть тон легкий и поддразнивающий.

Она отступает в сторону, пропуская меня в просторную гостиную.

— Все на заднем дворе. Мы как раз собирались начать есть без тебя.

— Ой, да ладно, я задержался всего на час. Кроме того, вы никогда не начинаете без меня.

Следую за Верой через кухню. Уже слышу оживленную болтовню, значит, праздник идет полным ходом.

— Сначала я хочу увидеть свой подарок, — пищит Лоло, оттягивая меня за волосы. Она смотрит проникновенными зелеными глазами, которым я никогда не могу отказать. — Пожалуйста-пожалуйста! Только глазком, я обещаю.

— Ну-у, — чувствую, что готов сдаться, — может быть, если только…

— Нет, — Вера поворачивается, бросая на нас осуждающий взгляд. — У нас будет много времени для подарков позже, милая, а сейчас время кушать. Твоему дяде следует хорошенько думать сначала.

— Как я могу устоять перед этими глазками? — ухмыляюсь и кружу малышку.

— Можно подумать, у тебя еще не выработался иммунитет к таким «глазкам», — Вера театрально закатывает глаза и протягивает руку дочери. — Я возьму Лоло. Другие дети набросятся на тебя, как только ты переступишь порог.

Аккуратно ставлю принцессу на пол, чмокнув в носик, на что она хихикает, и расправляю плечи.

— Ну, поехали.

Дюжина пар глаз поворачивается в мою сторону, дверь позади хлопает. Раздаются восторженные возгласы детей. Позволяю орде визжащих малышей повалить меня на газон.

— Как всегда вовремя, братец, — Стас, старший брат, стоит надо мной с кривой усмешкой на губах.

Он подхватывает под мышку двух малышей.

— Я уже начал думать, что ты заблудился или что-то в этом роде.

— Нет, ты же знаешь меня, брат. Я люблю внимание публики.

Подхватываю на руки своего четырехлетнего племянника, потрепав его за пухлые щечки. С еще двумя малышами, кружащими вокруг меня, подхожу к матери, которая наблюдает за нами с теплой улыбкой. Моя сестра и жена Руслана сидят по обе стороны от нее.

— Привет, мама, — наклоняюсь и нежно целую ее в щечку, вдыхая родной запах жасмина. — Рад тебя видеть.

— Я тоже рада, дорогой.

Мама приподнимается и обнимает меня, не отпуская дальше, чем на расстояние вытянутой руки, осматривая.

— Боже, ты выглядишь еще лучше. Неужели какая-то девушка, наконец, решает позаботиться о тебе?

Насторожено качаю головой:

— Нет никакой девушки, мам, — образ Евы, мирно спящей на моей груди, возникает перед глазами, но я отгоняю его, усаживая племянника к себе на колени. — Я просто правильно питаюсь и регулярно занимаюсь спортом.

— Это позор, — моя сестра Эмма хихикает. — Тебе нужна девушка, которая сможет крепко удержать тебя.

Слова вызывают в сознании двойной смысл. Мысли о том, как Ева берет мой член в свои нежные ручки и… Блядь! Тело напрягается к моему большому отвращению. Ева Гёршт вторгается в мысли до такой степени, что теперь я извлекаю намеки из простых слов.

— Я знаю пару девушек, которые отдадут что угодно ради встречи с тобой, — жена Руслана – Катя – озорно блестит глазами. — Буквально на днях Лия Добровольская спрашивала, одинок ли ты…

— Оставь беднягу в покое, Кать, — Руслан хлопает меня по спине. — Он найдет девушку, когда навеселится и будет готов.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Благодарно улыбаюсь Руслану:

— Спасибо, брат.

— Нет проблем. Хотя… — глаза Руслана сужаются, — я слышал, что ты застреваешь в любовном треугольнике с этой девушкой… Напомни, как ее звали, Кать? — он поворачивается к жене в поисках помощи.

— Гёршт, дорогой, — Катя отвечает, получая восхитительное удовольствие от поддразнивания. — Такая же фамилия, как и у той девушки, на которой он едва ли не женится.

— Гёршт? — мама резко выпрямляется, нахмурившись, и впивается в меня глазами. — Ты снова встречаешься с Софией Гёршт? Она тебе не подходит, Тимур, и я говорила с самого начала. То, что вы расстались, благословение.

Бросаю на брата злобный взгляд. Терпение быстро иссякает. Одна из причин, почему я не хотел иметь дело со своей семьей именно сегодня. Делаю глоток прохладного сока. Это дает мне время вернуть себе контроль. Опускаю стакан, зная, что все вокруг ждут мой ответ.

— Я не встречаюсь с Софией, мам. И моя личная жизнь – только мое личное дело.

К счастью, Вера выбирает подходящий момент и зовет всех к столу. Извиняюсь и скрываюсь в ванной. Нужно время собраться с мыслями, иначе вечер будет испорчен. Конечно, я единственный в семье, кто еще холост, и им нужно время от времени обсуждать это дело. Я знаю, что у семьи добрые намерения, и при обычных обстоятельствах могу справиться с их добродушными подколками и ответить взаимными, но встреча с Евой расшатывает нервы, и я едва контролирую свой характер.

Интересно, думает ли она о нас хотя бы раз за сегодня или все же говорит правду, когда обозначает «наши взаимоотношения» как «просто секс»? Сжимаю пальцами края раковины. Уже знаю, что сделаю вечером. Я приеду к ней после ужина с семьей.

Просто секс, да? Возможно, еще один «просто секс» не повредит.

Глава 17.1

Толкаю дверь, с удивлением обнаружив, что везде темно. Я уверена, что оставила свет в гостиной включенным. Не люблю заходить в темноту. Нащупываю выключатель и щелкаю.

— Твою мать! — сердце колотится.

Мужчина, спавший на диване, вскакивает с испуганными глазами. Его рука автоматически тянется к несуществующей кобуре, в то время как глаза ищут источник крика. То есть меня.

— Боже милостивый! Ты че так пугаешь? — бормочет Марк с ухмылкой.

Его плечи расслабляются, и он облегченно выдыхает. Выпучив глаза, смотрю на своего двоюродного брата, который со вздохом снова растягивается на диване. Марк Гёршт внешне напоминает Софи, с такими же темно-каштановыми волосами и голубыми глазами. В сочетании с хорошо сложенным телом и обаянием, достаточно много девушек падает к его ногам.

— Я? Я пугаю тебя? — кричу на Марка. — Ты отнимаешь у меня лет десять жизни и кучу нервных клеток! Какого черта ты здесь делаешь и как ты вообще сюда попал?

Марк пожимает плечами:

— Я слонялся по отелю несколько часов и ждал тебя, а Джорджен меня впустил. Привет, сестренка.

Будь я любой другой девушкой, не его сестрой, обязательно растаяла бы от этой медленной улыбки. Но, как бы то ни было, я злюсь на него. Да он напугал меня до чертиков!

Скидываю туфли и опускаюсь на диван рядом.

— Почему ты не позвонил мне?

— Думаешь, я не пытался? Оставил несколько сообщений, на самом деле. Твой телефон вообще бывает включенным?

Мысленно хлопаю себя по лбу. Телефон я забыла в другой сумочке.

— Прости, — бормочу, криво улыбнувшись.

Марк усмехается и наклоняется ближе, взъерошив мои волосы.

— Извинения приняты.

— Итак, ты смог что-нибудь найти? — поджимаю под себя ноги и с любопытством рассматриваю Марка. Ведь не просто так он заявляется ко мне.

— Да, кое-что есть.

Марк тянется за кожаной курткой в кресле, вытаскивая тонкий светло-розовый конверт.

— Прежде чем я отдам его тебе, мне нужно знать, для чего ты хочешь использовать такую информацию, — мужчина предостерегающе поднимает палец передо мной.

Нетерпеливо выдохнув, бросаю на него сердитый взгляд:

— Для деловой сделки, Марк. Теперь отдай.

— Я не знал, что дядя решает заняться строительством, — он не сдвигается с места.

— Слушай, это личное, окей? Я не собираюсь использовать информацию незаконным образом. Это просто нужно моему… кхм, другу.

Марк прищуривается, одаривая меня тяжелым взглядом. К счастью, с детства я научилась не реагировать на это. Поправляю волосы и стойко выдерживаю его.

— Просто хочу убедиться, что у тебя не будет неприятностей, Лосяш, — Марк нерешительно, но все же передает мне конверт.

— Не будет.

Разрываю бумагу, вытаскивая аккуратно скрепленные документы. Пробегаю по ним взглядом, убеждаясь, что здесь именно то, и откладываю на журнальный столик. Разберусь с этим завтра. Сейчас мне нужна еда и сон.

— Спасибо, Марк, я действительно ценю твою помощь.

Марк пожимает плечами и лениво потягивается:

— Нет проблем. Не возражаешь, если я воспользуюсь твоим душем? Мой сломался, а дерьмовый сантехник свободен только через пару дней.

— Конечно, — киваю на дверь в ванную комнату. — Но почему ты сам не починишь его? Держу пари, ты сможешь, если приложишь капельку усилий и мозгов.

— Не-а, я слишком ленив для таких вещей, — ухмыляется и поднимается с дивана.

Следую за Марком. Нужно переодеться во что-нибудь комфортное и заказать еду.

— Ты всегда можешь прийти в «Гёршт» и остаться здесь. Мы будем только рады помочь.

— Нет, боже, нет, — Марк театрально хватается за сердце. — Я не из тех, кто живет в отеле.

— Поступай, как знаешь. Я закажу еду. Ты чего-нибудь хочешь?

* * *

Заказ приносят как раз вовремя. Марк выходит из душа в одном полотенце на бедрах. Подождите, что?

— Не хочешь для начала одеться, братец?

— Не-а.

Закатываю глаза. Невыносимый. Мы устраиваемся на диване в гостиной за просмотром какого-то телешоу, поедая вкуснейшую лапшу с курицей. Не успеваю я съесть даже полпорции, как в дверь стучат.

Ну, и кто решает приехать в такое позднее время? Слегка раздраженная плетусь к двери. Даже сейчас мне не дают спокойно поужинать и отдохнуть. Толкаю дверь и не верю своим глазам.

— Тимур!

Энгберг стоит передо мной, небрежно прислонившись к стене напротив. Спешу выйти к нему в коридор и мысленно хлопаю себя по лбу, вспоминая, что из одежды на мне только огромная футболка.

— Что ты здесь делаешь?

Тимур отталкивается, не говоря ни слова, притягивая меня к себе за талию. Застигнутая врасплох, позволяю мужчине обнять меня, хотя тело остается застывшим и напряженным. Рука Тимура запутывается в волосах, и он наклоняется ближе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Лосяш? — голос Марка разрушает момент.

Ахаю, высвобождаясь из теплых объятий. На лице Тимура – выражение ошеломленного недоверия. Он отрывает взгляд от меня, заглядывая вглубь квартиры. Мгновение спустя в поле зрения появляется Марк, на котором из одежды одно полотенце. А я ведь просила одеться!

— Что здесь происходит? — голос Тимура полон ярости. — Ты кто, бля, такой?

Тимур с бешенством осматривает Марка с головы до ног. Закрываю глаза и молюсь.

Пусть все окажется дурным сном.

* * *

Я собираюсь разнести все, если в ближайшее время мне не объяснят, что за хрень.

— Мне кажется, я задал простой вопрос.

Мой взгляд остается прикованным к Еве, которая стоит с закрытыми глазами. Скольжу по растрепанным волосам и раскрасневшимся щекам, ниже, где заканчивается ее футболка, открывавшая вид на длинные ноги.

Были ли эти ноги обернуты вокруг бедер ее любовничка некоторое время назад? Выкрикивала ли она его имя, когда кончала? Возможный ответ вызывает у меня рык, руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Изо всех сил пытаюсь сдержать гнев.

Желание заехать мужчине кулаком по лицу довольно сильное внутри меня, ярость угрожает вырваться из-под контроля.

Глазами мажу по темным волосам незнакомца, на теле которого одно полотенце. Есть что-то в этом парне, что кажется мне смутно знакомым, как будто я встречал его где-то раньше. Но сейчас гнев и ревность берут любые эмоции и действия под контроль, сделав меня неспособным обрабатывать любую информацию, кроме одного простого факта: мужчина в квартире Евы в десять часов вечера, выглядит так, словно только что занимался чем-то интересным.

Ева не отвечает на мой вопрос, только сильнее бледнеет. Ее губы шевелятся в беззвучных словах, как будто она молится или разговаривает сама с собой. Лучше бы это была молитва, потому что полетят головы, если я не получу ответы на свои вопросы. Мне нужно подтверждение от Евы. Я хочу услышать, как она признается, что лезет в отношения, несмотря на мои предупреждения. После – все ставки будут сняты.

Парень дергается и меняет позу. Обнаруживаю, что за мной наблюдают ястребиным взглядом, скрестив руки на груди в обманчиво непринужденной манере. Позволяю себе мрачно улыбнуться. О, как я хочу выбить все дерьмо из идиота, предпочтительно этим же полотенцем, обернутым вокруг его бедер.

Проблеск узнавания мелькает в глазах мужчины и его челюсть сжимается. Он бросает вопросительный взгляд на Еву, затем на меня.

Неужто приходит понимание? Внимательно слежу за ним: я точно определяю момент, когда он выстраивает в своей голове нехитрую схему. Мужчина смотрит на меня с открытым от удивления ртом, запуская руку в волосы.

— Будь я проклят!

17.2

Подавляю стон. Очевидно, Марк узнает Тимура как парня, с которым встречалась София. Его быстрый детективный ум и осуждение в глазах – прямое доказательство. Вероятно, он надумывает, что между нами что-то есть.

Теперь Марк выглядит сердитым. Все следы покладистого брата исчезают, сменившись холодным, жестоким и расчетливым гневом. Не то чтобы я виню его. Сейчас я хочу пнуть себя за то, что позволяю зайти так далеко с Тимуром, который, к слову, стоит неподвижно, как статуя. Очевидно, складывает в уме два плюс два и получает пять. Мускул на его шее напрягается, губы сжимаются в тонкую линию, в глазах убийственная ярость.

Почему он не узнает Марка? Я знаю, что они никогда не встречались. В тот год только я приехала к Софи в Данию. Сводные брат с сестрой никогда не были близки, поэтому Тимура и Марка не представляли друг другу. Но Марк так похож на Софи. Как Тимур не замечает сходства?

— Ева, объясни мне. Сейчас же! — его глаза впиваются в меня, сообщая о своем недоумении.

Я ощетиниваюсь от командного тона. Какое право он имеет врываться сюда в такой поздний час, а затем требовать объяснений по поводу того, что его явно не касается?

— Она не обязана тебе ничего объяснять, — Марк рычит у меня за спиной, подходит ближе и кладет руки мне на плечи. — Но с другой стороны… ты должна многое объяснить, Ев.

Я в ужасе затаиваю дыхание, замечая, как взгляд Тимура перемещается вниз и останавливается на руках Марка. Он делает шаг вперëд, сжимая руки в кулаки.

— Убери от нее свои гребаные руки!

— Тимур! — ахаю. — Это не то, что ты думаешь! Марк…

— Зол как черт и готов выбить все дерьмо из этого ублюдка, — вмешивается брат, сверкая гневными глазами. — А я так надеялся на спокойный вечер в постели.

— Марк, прекрати! Что ты несешь?

Марк пожимает плечами, не сводя глаз с Тимура:

— Тебе лучше уйти сейчас, чувак. Я не знаю, зачем ты приперся сюда, но тебе здесь не рады.

— Марк! — взвизгиваю. — Хватит!

— О нет, карамелька, пусть он продолжает, во что бы то ни стало, — Тимур вмешивается спокойным тоном. — Я хочу услышать, что он скажет, прежде чем я убью его.

— Тимур… — глубоко вдыхаю, — послушай, у тебя сложилось неправильное впечатление, — бросаю на Марка взгляд, — Марк не имеет в виду то, что говорит…

— Я имею в виду каждое слово, — брат рычит за моей спиной. — Я знаю, кто он, Ева. И еще хочу знать, какого хрена он здесь забыл!

Тимур усмехается:

— О, так ты знаешь меня? — Тимур делает медленный шаг вперед, его глаза опасно сужаются. — Хорошо… Очень хорошо. Будешь знать, кто отправит тебя в ад.

— Ты мне угрожаешь? — подбородок Марка с вызовом дергается. — Должен предупредить, приятель, это ошибка, которую ты не захочешь совершать.

Находиться между двумя злыми мужчинами невозможно. Я словно ребенок, которого никто не хочет слушать.

— Прекратите! Ради всего святого, вы двое ведете себя как идиоты, — шиплю, стиснув зубы в попытке удержаться от криков.

— Ты должна сказать своему «парню», чтобы он свалил, карамелька, — его холодный взгляд мажет по мне, губы кривятся в сардонической улыбке, — если он хочет продолжить существовать на этой земле. Не то чтобы я против свернуть его тощую шею за то, что он осмеливается взять то, что ему не принадлежит.

— О Боже! — слова Тимура злят меня. — Это смешно. Ты даже не понимаешь, что происходит, но уже делаешь поспешные выводы.

— Поспешные выводы? — шипит Тимур, глядя на меня сверху вниз. — Что, бля, я должен думать, когда ты открываешь дверь в таком… виде. А позже этот выходит за тобой?

— На твоем месте, приятель, я бы следил за языком, — Марк делаешь шаг вперед, отодвинув меня в сторону, и оказывается прямо перед лицом Тимура.

— Убирайся с глаз моих,

приятель

, — Тимур передразнивает Марка с рыком. — У тебя есть две секунды или я выбью из тебя всю дурь.

Марк ухмыляется и замахивается. Из горла вырывается крик. Очевидно, ожидая нападения, Тимур ловко уворачивается от кулака Марка, хватает его свободной рукой и бьет брату точно в нос. Тошнотворный хруст смешивается с моими криками. Удар отбрасывает Марка назад. Он тяжело падает на пол, забрызгивая белую плитку кровью.

— Марк!

Придя в ужас от вида такого количества крови, бросаюсь туда, где лежит двоюродный брат. Опускаюсь на колени, потянувшись к нему. Марк стонет и садится, отталкивает меня в сторону. Его нос превращается в кровавое месиво, кровь стекает по подбородку. Он выглядит разъяренным, пристально глядя на Тимура.

— Ты в порядке? — я суечусь, паника и беспокойство борются внутри.

Как все настолько выходит из-под контроля? Кто, черт возьми, вселяется в Тимура?

— Я в порядке, — Марк поднимает руку, дотрагивается до своего сломанного носа, морщась от боли. — Блядь.

— Надеюсь, ты удовлетворен? — бросаю быстрый взгляд на Тимура, который бесстрастно наблюдает за нами.

— Ева… — он проводит рукой по волосам и выдыхает.

— О, ради бога! Я не желаю слышать ничего из того, что ты хочешь сказать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Помогаю Марку подняться на ноги и обнимаю за торс, поддерживая.

— Ты мудак, Тимур, всегда был и всегда будешь, и я не хочу иметь с тобой ничего общего.

Двери лифта клацают и открываются. Множество охранников заполняют коридор.

— Ева Романовна, с вами все хорошо? — спрашивает один из них, окидывая взглядом развернувшуюся сцену.

— Я в порядке, — киваю. — Пожалуйста, проводите Тимура Львовича и проследите, чтобы он покинул отель.

Челюсть Тимура сжимается, но он ничего не говорит. Охранник послушно кивает, убирая электрошокер в кобуру, а сам подходит к Тимуру.

— Пройдемте…

Отворачиваюсь, следуя с Марком в квартиру. И все же я ощущаю, как Тимур сверлит мои лопатки взглядом. Желание оглянуться такое сильное... Но я злюсь на него. Киплю от гнева. Он ведет себя так глупо и каждый раз доставляет неприятности. Злюсь на двойные стандарты, отчетливо помню его слова утром по телефону: обещание, данное неизвестной женщине. Неужели она его отвергает? Интересно, по этой причине Тимур появляется на пороге моей квартиры? Таинственная женщина не смогла удовлетворить его сексуальные потребности? Возможно, Тимур видит во мне только это: замену своей любовнице; кого-то, кем он может легко манипулировать в постели и в то же время обращаться как с грязью.

С другой стороны, я зла на своего двоюродного брата. Он только ухудшает ситуацию. Преисполненная решимостью высказать ему все, что думаю, я возвращаюсь в гостиную, где брат валяется на диване, постанывая от боли.

— Что ты устроил, Марк? — протягиваю пакет с замороженным горошком.

— Это я должен у тебя спросить, — возражает Марк, поднимаясь. — Он встречался с Софи, а теперь ты с ним трахаешься?

Лицо вспыхивает от смущения. Скрещиваю руки на груди и сужаю глаза

— Я не говорила, что нас с Тимуром что-то связывает.

Марк фыркает, прижимая пакет к носу:

— Ева, я детектив и не слепой. Ты что, сошла с ума, блядь? София вообще знает об этом?

Упрямо сжимаю челюсть:

— Это мое дело, и ты не имеешь права вмешиваться.

— И мое дело тоже, если сестра решает ввязаться в хрень, — Марк поднимается с дивана, одной рукой прижимает пакет, а другой придерживает полотенце. — Если бы сегодня вечером появился какой-нибудь другой мужчина, поверь мне, Ев, я бы оставил вас двоих наедине, но…

— Знаешь что? Отвали, Марк, — рявкаю я, моему терпению приходит конец. — Не нужна мне лекция о личной жизни, не сегодня. Мне нужно побыть одной прямо сейчас, — обхватываю себя руками, уставившись на пушистый ковер под ногами. — Пожалуйста.

— Слушай, Ев, — выражение лица Марка в секунду меняется, становится нежным и сочувствующим, — я признаю, что бурно реагирую, но ты должна понять, что я всего лишь забочусь о своей маленькой сестре.

— Я больше не маленькая, Марк, — поднимаю на него глаза, — я способна принимать собственные решения. Ладно, признаю, что принимаю глупое решение относительно Тимура, но я смогу справиться с ним сама.

Лгунья.

— Знаю. Думаю, я должен извиниться перед тобой.

Три часа спустя лежу в кровати и понимаю, что сон не идет. Все кажется сюрреалистичным: что драка просто плод моего воображения, которую вызвает уставший разум. Тем не менее, храп Марка, доносившийся из гостевой спальни, доказывает – все события очень даже реальны.

Что заставляет Тимура ударить Марка? Да, брат подстрекает Тимура, но почему он ведет себя так собственнически по отношению ко мне? И как Тимур вообще оказывается у меня под дверью в десять вечера? Так много вопросов и ни одного ответа.

Цифровые часы пищат, показывая время за полночь, а сна так и нет. Мне нужно знать, в чем развязка истории, и найти способ добраться до ответов.

С решительным вздохом скидываю одеяло и выскальзываю из кровати, босиком направляясь к шкафу. Меняю домашнюю футболку на топ и джинсы. Осторожно пробираюсь к входной двери, стараясь не потревожить чуткий сон Марка. Хватаю ключи от машины с комода и спешу покинуть квартиру.

Один способ я все же знаю.

Глава 18.1

И что теперь? Окидываю беглым взглядом пустую подземную парковку. Я понятия не имею, где вообще живет Тимур, и никогда не интересовалась этим. Единственная зацепка, которая у меня есть – он живет довольно близко к отелю, но где именно – я понятия не имею.

Отличный план, Ева! Действительно отличный. Я уже сожалею о порыве, который заставляет меня встать с постели. Но мне на самом деле нужны ответы. Нужно поговорить с Тимуром без привычных криков и напряженности.

Разочарование подступает к краям сознания. Как я вообще собираюсь найти его ночью? Минуту сижу, залипая в одну точку, пока меня не осеняет. Выуживаю телефон из кармана и быстро нахожу нужный контакт.

— Ну же, возьми трубку, — раздраженно шепчу, нетерпеливо барабаня кончиками пальцев по рулю.

— Алло? — сонный голос бормочет на другом конце провода. — Ева?

— Эй, Тина, мне очень жаль, что я тебя бужу, но твой… Артем случайно не у тебя?

— Господи, Ева, — ворчит Тина, — ты знаешь, который час?

— Да, и мне действительно жаль беспокоить тебя, но это срочно. Он с тобой?

— Да, он здесь, — сердится Тина. — Реально, что может быть настолько срочным, что не может подождать до утра?

Провожу рукой по волосам, уже жалея о решении позвонить Тине. Подруга права, и я могу подождать до утра. Теперь Тина, вероятно, подумает, что я окончательно дурею.

— Подожди… — в голосе Тины слышится беспокойство, — это не из-за отца? С ним все в порядке?

— Да… — звук выходит хриплым, — да, с ним все хорошо. Слушай, мне нужна огромная услуга, Тин. Знаю, ты подумаешь, что я сошла с ума, когда услышишь, о чем я прошу, но просто поверь – это важно.

— Девочка, я знаю тебя со средней школы, — из Тины вырывается смешок. — Я достаточно долго имею дело с твоими тараканами, так что ничто меня не удивит.

Несмотря на бурю эмоций, бушующих внутри меня, выдавливаю сухой смешок:

— Что ж, гарантирую, что в этот раз ты будешь удивлена.

— Это ведь не проблема с законом? Подожди, нет, дело не в этом. Твой великолепный братец спас бы твою задницу.

— Мне просто нужно выяснить, где кое-кто живет. Вот поэтому нужен Артем.

Артем, парень Тины, работает в сфере недвижимости, а в свободное время увлекается программированием. В прошлом году он придумал приложение, которое, как он утверждает, может найти не просто местоположение, но и место жительства конкретного человека.

— Кто?

— Можешь разбудить Артема?

Я знаю, что если скажу Тине, кого ищу, то подруга, скорее всего, скинет вызов и примчится сюда за пять минут и надает мне по голове.

— Ладно, сейчас.

Слышу шорох и бормотание голосов на заднем плане. Сильнее стучу пальцами по рулю, взглянув на светящиеся часы на приборной панели. Почти два часа ночи. Не спит ли Тимур? Дурное предчувствие пробегает по венам при мысли о том, что я делаю. Без сомнения, если я подожду до утра и встречусь с ним, мои нервы не выдержат, и я останусь с кучей вопросов без ответов.

— Ева? — глубокий теплый голос Артема отвлекает. Его голос звучит сонно, но в то же время любопытно. Представляю озадаченное лицо. — Что именно нужно?

Он, как всегда, сразу переходит к делу. Делаю глоток воздуха, собираясь с мыслями. Я должна оставаться спокойной и не выдавать никакого смятения.

— Эй, Арт, нужна огромная услуга.

— Слушаю.

— Мне нужно найти кое-кого… или, скорее, где кое-кто живет, у тебя ведь есть это приложение…

— Кого именно?

— Его зовут Тимур Энгберг, он генеральный директор Энгберг Инкорпорейтед. Я… я думаю, он живет недалеко от нашего отеля, — делаю паузу, давая парню время усвоить информацию.

Слышу, как Артем что-то бормочет и клацает кнопками. Перепонки едва не лопаются от визга Тины.

— Девочка, бля, ты что с ума сошла? — возмущенный голос подруги звучит громко. — Тимур? Тот самый парень, из-за которого вся шумиха? Зачем тебе его адрес в два часа ночи?

Закрываю глаза от потока вопросов.

— Тин, мы можем не разбираться с этим прямо сейчас? — умоляю.

Я ощущаю гнев Тины даже через телефон. Ей нужны ответы, иначе я ничего не получу от Артема.

— О нет, мы поговорим сейчас. Можешь начинать.

— Долгая история, Тин. Суть в том, что мне нужен его адрес, хочу поговорить с ним о деловых вопросах. Это довольно срочно.

— Что за паршивая отмазка…

— Я обещаю, что расскажу тебе обо всем, только позже. Пожалуйста, Тина, это очень важно.

Скрещиваю пальцы, будто поможет. На другом конце провода царит молчание, Тина явно обдумывает что-то.

— Я хочу знать все до мельчайших деталей, Ева, — Тина начинает более спокойным тоном. — И никакой чуши, которой ты только что меня кормила.

— Обещаю.

— Теперь один вопрос. Достаточно простого «да» или «нет».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стон смятения вырывается из меня. Я уже знаю, каким будет вопрос, и, да поможет мне Бог, я не хочу отвечать на него.

— Ты спишь с Тимуром?

— Тина…

— Ответь на вопрос, женщина. Я должна знать, потеряла ли ты остатки своего разума или нет.

Вздыхаю, положив голову на руль. Почему я не думаю до конца? Я не могу сказать Тине правду. Даже самой себе никак не могу признаться в том, что совершаю самую большую ошибку за всю жизнь. Я просто не могу.

Что, если действительно Тина стоит за этой статьей? Вопрос застает меня врасплох. Тимур, кажется, почти убежден, что утечка информации происходит от одного из моих друзей. Может ли быть…

— Нет, я не сплю с ним, — ложь срывается с губ.

— Хорошо, я рада, — Тина вздыхает с облегчением. — Но ты должна мне нормальное объяснение. Арт нашел.

Артем диктует мне адрес. Глаза расширяются. Высококлассный комплекс кондоминиумов располагается всего в трех кварталах от меня. Благодарю Артема и быстро скидываю вызов, опасаясь, что придется снова разговаривать с Тиной.

Тимур не шутит, на самом деле живет неподалеку. Минут пять спустя останавливаюсь на обочине, глядя на высотку с противоположной стороны. Сердце болезненно колотится, делаю каждый вдох с усилием. Часть меня кричит уезжать, просто забыть необдуманную глупость и вернуться домой, в то время как другая часть настаивает – выйти из машины и перестать вести себя как трусиха.

Вытираю вспотевшие ладони о джинсы. Взглядом цепляюсь за отражение в лобовом стекле: взлохмаченные волосы, испуганные глаза и бледная кожа. Теперь я жалею, что не привела себя в приличный вид. Провожу дрожащими пальцами по волосам в тщетной попытке пригладить спутанные пряди.

Холодный ветер касается голых участков кожи, вызывая мурашки. Быстрыми шагами пересекаю улицу, направляясь к элегантному стеклянному зданию. В холле к дальней стене прилегает огромная стойка, за которой сидит пожилой мужчина, явно дремав. Подхожу к нему и стучу по гладкой блестящей поверхности. Пораженный нежданным звуком, старик в замешательстве оглядывается.

— Вы кто? — он осматривает на меня со смесью любопытства и замешательства.

— Доброй ночи, — выдавливаю улыбку, — Я хотела бы увидеть Энгберга, кхм, Тимура Энгберга, пожалуйста.

— Он вас ожидает? — мужчина оглядывается на овальные настенные часы.

— Нет, но я уверена, что он захочет меня видеть.

По крайней мере, я на это надеюсь.

Старик выглядит сомневающимся, но тянется к интеркому, зажав одну из кнопок.

— Да? — резкий голос Тимура раздается из динамиков.

Он раздраженный, что говорит о том, что мужчина, вероятно, тоже не ложился спать. Тембр глубокого голоса вызывает жар, сильнее напрягает нервы.

— Прошу прощения за позднее вторжение, Тимур Львович, но здесь девушка просит вас о встрече.

— Я никого не жду, — тон Тимура нетерпеливый. — Можешь отправить гостью к черту.

Интерком замолкает, заканчивая разговор.

— Сожалею, девушка, но… — мужчина виновато поднимает глаза.

— Позвоните ему еще раз, пожалуйста, — перебиваю.

Гнев вспыхивает от грубости Тимура. Самое меньшее, что он может сделать, – спросить личность своего посетителя. Мужчина только открывает рот, видимо хочет начать протестовать, но я одариваю его строгим профессиональным взглядом.

— Позвоните ему, и на этот раз скажите, что с ним хочет поговорить Ева Гёршт.

Мужчина неохотно подчиняется. Интерком молчит несколько минут, затем явно разозленный Тимур отвечает:

— Надеюсь, у тебя очень веская причина беспокоить меня, Игорь.

— Извините, Тимур Львович, но… тут дев…

Я слышу достаточно. С нетерпением перегибаюсь через стойку.

— Тимур? Это Ева.

На мгновение воцаряется мертвая тишина.

— Игорь покажет тебе дорогу, — интерком снова отключается.

Лифт останавливается на самом последнем, тридцатом этаже, и Игорь ведет меня по короткому коридору, который заканчивается массивной дубовой дверью, единственной на этаже. Коридор выглядит голым. Стены выкрашены в унылый темно-серый цвет, на полу мраморная плитка в цвет стен. Помещение пугает меня или, может быть, нервы искажают чувства.

Игорь стучит в дверь, и она немедленно распахивается. Тяжело сглатываю. Взгляд падает на Тимура, который стоит там, сердито глядя на меня. Ледяной блеск в глазах грозит придушить меня. Желание убежать сжимает внутренности, словно тиски. Будь сильной, Ева! Не позволяй ему запугать тебя.

— Чему я обязан таким сомнительным удовольствием? — он насмехается надо мной. — Решила выдвинуть обвинения в нападении на твоего парня?

— Ты можешь хоть раз быть вежливым? — вскидываю голову, вся нервозность исчезает, сменяясь гневом.

Тимур кивает мужчине, отпуская его, и тот спешит прочь, словно радуясь, что находится вне линии огня. Энгберг скрещивает руки на груди и усмехается.

— Это, должно быть, карма, — в ответ на мой вопросительный взгляд, он продолжает, — припоминаю, всего пару часов назад точно такой же сценарий.

— О чем ты говоришь?

Взгляд Тимура скользит медленно и томно по моему телу, от чего щеки вспыхивают.

— Разве ты не помнишь, карамелька? Когда ты открыла дверь в той сексуальной футболке, а сейчас вообще стоишь передо мной в одном топе, только… — его взгляд опускается ниже, задерживаясь на джинсах, — теперь ты прикрыла свои горячие ножки. Какой позор! Я был совершенно очарован видом.

Все опять идет не очень хорошо. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, надеясь хоть немного успокоиться. Я не могу позволить ему вывести меня из себя – только не снова.

— Могу я хотя бы войти? — спрашиваю, отказываясь попадаться на удочку.

Тимур мгновение наблюдает за мной и ухмыляется. Выглядит как сам дьявол.

— Намного больше гостеприимства, чем ты предложила мне ранее, карамелька. Назови хоть одну причину, по которой я должен пригласить тебя войти.

— О, ради всего святого, Тимур, — огрызаюсь, борясь с желанием стукнуть его. — Не начинай.

— Хорошо.

Тимур отодвигается в сторону, оставив мне достаточно места, чтобы протиснуться мимо. Чувствую себя маленьким зверьком, который входит в логово опасного зверя – зверя, имя которого Тимур Энгберг. Оглядываюсь, оценивая шикарную квартиру – кремовые стены с картинами и бежевые шторы, обрамляющие окна в пол, из которых открывается потрясающий вид на Санкт-Петербург.

— Итак, почему ты приехала? — Тимур хлопает дверью и жестом приглашает меня присесть. Выбираю единственное кресло, обхожу диван и сажусь. Тимур приподнимает бровь в ответ на мой выбор, но ничего не говорит. — Я думал, ты уже высказалась о своей вечной ненависти.

Делаю глубокий вдох:

— Я подумала, что было бы неплохо, если бы мы могли поговорить по-настоящему… без споров и обвинений, — изучаю свои руки, пытаясь набраться смелости и продолжить. — Кроме того, я хочу объясниться в том, что произошло вечером.

Выражение лица Тимура мягкое, не выдает ни намека на его мысли. Он присаживается на диван рядом, рассеянно потирая костяшки пальцев. Ахаю от вида запекшейся крови и мелких синяков. Не раздумывая, подвигаюсь ближе, потянувшись, и хватаю его за руку. Тимур напрягается, но позволяет осмотреть костяшки.

— Тебе следует приложить холодное. Поможет снять отек.

Тимур пожимает плечами:

— Я буду жить, — он отстраняется.

Взволнованная, откидываюсь на спинку кресла, задаваясь вопросом, что заставляет меня прикоснуться к нему. Теперь Тимур подумает, что есть какие-то другие скрытые планы. Наступает неловкая пауза. Потеряв дар речи, я смотрю на гладкий мрамор на полу.

— Как он? — вопрос Тимура заставляет вскинуть голову, встретив его испытующий взгляд. — Твой парень, на случай, если интересно.

— О… насчет этого, — во рту пересыхает, заправляю прядь волос за ухо. — Он… Марк не мой парень, — слова вырываются невнятным бормотанием.

— Действительно? — брови мужчины поднимаются вверх. — Я никогда не думал, что ты из тех, кто заводит случайные связи.

Раздражаюсь от его тупого умозаключения.

— Марк – мой двоюродный брат, о чем бы ты узнал, если послушал меня хотя бы секунду.

Тимур растерянно молчит, глаза медленно наполняются гневом. Он рычит и наклоняется ко мне.

— Твой двоюродный брат? — недоверчиво повторяет. — Ты смеешь говорить мне только сейчас, что он твой брат? — голос повышается с каждым словом. — Ты лгунья, манипулирующая людьми. Я хочу свернуть тебе шею за то, что мне врешь каждый раз!

— Я никогда не врала тебе, — вскакиваю на ноги, нисколько не испугавшись угрозы. — Это ты ведешь себя как дикий собственник, делая поспешные выводы, даже не дождавшись объяснений.

Тимур тоже поднимается, грозно возвышаясь надо мной.

— Не прикидывайся невинной, Ева. Ты могла в любую секунду сказать правду, но как эгоистичный и избалованный ребенок, наблюдала в стороне, как все идет через жопу, — он горько смеется, яростно пропуская пряди волос сквозь пальцы. — Тебе когда-нибудь надоест манипулировать?

Да, я должна была сказать еще тогда, в коридоре. Возможно, я тоже виновата в драке, но меня просто застал врасплох визит Тимура. Главное сейчас сохранить спокойствие.

— Хорошо, я должна была сказать сразу, и мне жаль, что так получилось. И все же не нужно было бить Марка.

— Ты была в гребаном коридоре! — Тимур взрывается, нисколько не заметив мои извинения. — Он замахнулся первым, и я отреагировал в порядке самообороны. Ты вообще с ума сошла?

— Может закончим с оскорблениями на сегодня? — возражаю. — Я же сказала тебе, что приехала не для того, чтобы затевать еще одну ссору, и я извинилась.

— К черту твои извинения, — Тимур делает угрожающий шаг. — Я хочу придушить тебя, Ева.

Испугавшись, вскрикиваю и отступаю назад, спотыкаясь о кресло. Тимур хватает меня за руку, удерживая на месте, прежде чем я успеваю свалиться на пол. Мозг лихорадочно работает. Я никак не ожидаю, что Тимур разозлится до такой степени, что будет грубо обращаться со мной. Его пальцы железной хваткой смыкаются на предплечье. Вздрагиваю, инстинктивно отшатываясь от его прикосновений. Зрачки Тимура расширяются, а взгляд наполняется осознанием, что я боюсь его.

— Убирайся, — Тимур напряженно отворачивается. — Уходи сейчас, пока я не сделал то, о чем мы оба пожалеем.

— Что?

— Ты слышала меня, Ева. Уходи. Возвращайся в свой позолоченный дворец или куда хочешь, блядь.

Продолжаю пялиться на Тимура, но он не поворачивается. Обида сменяется замешательством, боль сжимает сердце. Что не так? Как все переворачивается с ног на голову?

— Тимур, мне очень жаль, — делаю шаг к мужчине. Моя рука касается его плеча. Мышцы под ладонью натягиваются сильнее. — Послушай, я действительно приехала не для того, чтобы спорить. Просто хотела поговорить с тобой.

Глаза Тимура сверкают опасным огнем. Шаг и его губы на моих губах. Мир переворачивается. Руки на моей талии, сжимают ее до хруста. Губы безжалостно атакуют и сминают мои. В этом поцелуе нет страсти и легкости. Это наказание. Он кусает мои губы, призывая тело сдаться. Руки скользят ниже, обхватывает мои ягодицы, грубо сжимает.

Боль выводит из оцепенения. Я не могу поддаться ему. Только не снова. Несмотря на то, что тело кричит и просит о продолжении, мозг призывает отступить, пока я вновь не совершила ту же ошибку.

Упираюсь в твердую грудь Тимура, но он прижимается ближе ко мне. Язык мужчины раздвигает губы и властно врывается в рот. Хватает мои руки, поднимает их наверх и шагает ко мне, заставляя отступать. Спиной упираюсь в стену позади. Тимур прижимается сильнее, больно прикусывает нижнюю губу и издает тихий стон. Его бедра врезаются в мои. Боже, нет! Протест поднимается внутри. Собираю остатки воли и отталкиваю Тимура. Его рот на секунду отпускает из плена мои губы.

— Тимур! Остановись! — голос охрипший.

К моему облегчению, Тимур замирает, опустив глаза и встречаясь со мной взглядом. Не говоря ни слова, мужчина отступает назад, надевая на лицо непроницаемую маску. Его дыхание сбивается, как и мое собственное, напряжение вокруг такое сильное, что его можно разрезать ножом.

Мои губы горят и опухают от краткого натиска. Качаю головой, больше для самоубеждения. Бросаю последний взгляд на мужчину, которому я почти отдаюсь

снова.

— Ты прав, — удается прохрипеть сквозь комок, образовавшийся в горле. — Я… Я должна уйти.

18.2. Тимур

Я не иду за ней. Огромная часть меня хочет вернуть ее и закончить начатое – желание растет внутри, потребность ощущать Еву снова и снова, пока я не смог бы заставить себя забыть жгучий гнев, который вызывает ее маленький обман.

Двоюродный брат.

Она молча наблюдала, пока я выставлял себя полным придурком, сражаясь за манипулирующую сучку.

Это способ отомстить мне? Возможно, Макс прав, и я позволяю Еве действовать мне на нервы. Я никогда не дрался из-за девушки, оставаясь эмоционально-отстраненным с противоположным полом.

Один секс с Евой Гёршт, экстраординарной сучкой, и я не узнаю себя. Ненавижу чувство собственной уязвимости. Она смогла пробиться сквозь слой отчужденности, который я создаю для себя. Это я, блядь, хотел унизить и забрать у нее все, а она так ловко меняет нас местами. Нужно подумать и вычеркнуть воспоминания и Еву из своей головы, взять безумие под контроль.

Как я, блядь, могу выбросить ее из головы, когда простое нахождение рядом заставляет мозг отключиться? Всю ночь мои мысли заняты гребаным желанием увидеть и прикоснуться к ней, даже оказаться наедине с девушкой, которая разрушила шанс на счастье много лет назад.

Что со мной происходит? Я должен выбросить зеленоглазую ведьму из головы. Нужно ради сохранения своего рассудка.

— Как долго ты этим занимаешься? — голос Макса пугает меня.

На секунду замедляю шаг, чуть не свалившись с беговой дорожки.

— Блядь! — рычу, хватаясь за поручень, чтобы не упасть.

Сбавляю скорость и бросаю свирепый взгляд на Макса, который невинно улыбается.

— Как тебе идея – предупреждать заранее, что ты здесь?

— Какое предупреждение ты хочешь? Может быть, одну из тех маленьких труб, которые возвещают о моем прибытии?

Меня не забавляет его шутка.

— Я сегодня не в настроении для твоих бессмысленных шуточек, Макс. Чего ты хочешь?

Бросив мне полотенце, Макс прислоняется к дорожке и пристально рассматривает меня.

— Как долго ты здесь, внизу?

Промокнув лицо полотенцем, кидаю взгляд на запястье и пожимаю плечами. Семь утра.

— Может быть часа четыре… плюс-минус.

— Однажды ты покончишь с собой, — предостерегает Макс, покачав головой. — Четыре часа на дорожке? Ты с ума сошел?

— Отвали, Макс. Я не нуждаюсь в опеке, — рычу я. Гнев угрожает выплеснуться на поверхность. Хватаю бутылку воды с ближайшей скамейки. — И я не потратил все четыре часа на чертову дорожку.

— Ты должен перестать зацикливаться на этой цыпочке, брат, — Макс игнорирует меня. — Она вредна для тебя.

Бросаю еще один свирепый взгляд на Макса.

— Какую часть предыдущего ответа ты не расслышал?

— В последний раз ты так хреново выглядел, когда ее сестра бросила тебя. Теперь ты позволяешь себе увлечься еще одной Гёршт, и посмотри, где ты сейчас – в спортзале, вымещаешь разочарование на бедном беззащитном тренажере вместо того, чтобы сосредоточиться на работе.

— Я не хочу это слышать, Макс.

— Знаю, — он качает головой, — и не могу поверить, что говорю тебе такое. Даже после «великого провала». Я предупреждал, София плохо на тебя влияла, и я был прав. Теперь я говорю тебе, что Ева такая же.

— Меня ничего не связывает с Евой. Это просто…

— Месть, — вмешивается Макс. — Я в курсе. Видишь ли, ты должен был последовать моему плану сразу же. Избежал бы эту эмоциональную чепуху.

Изо всех сил пытаюсь сдержать кривую усмешку:

— Снести башню и потеряться?

— Вот именно! — смех Макса разносится эхом по пустому спортзалу. — Никаких обязательств, экспресс-секс без всякой там романтики.

Усмехаюсь и встаю, набрасывая полотенце на плечи. Подхватываю свою спортивную сумку и направляюсь к выходу.

— Ты задница, Макс.

— Нет, я просто говорю тебе правду. Не хочешь рассказать мне, что случилось с цыпочкой Гёршт на этот раз?

Веселье снова сменяется моим холодным взглядом:

— Нет.

Макс поднимает две руки в знак капитуляции:

— Прекрасно, поступай, как знаешь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19.1

— Пап, ты уверен, что встречу нужно делать так срочно? — осторожно сжимаю руку отца рядом со мной.

Внутренности наполняются беспокойством. Замечаю слегка побледневшие щеки отца и нервничаю, что он находит встречу напряженной. Отец с быстрой улыбкой отмахивается от меня, сосредотачивая внимание на пачке бумаг перед собой.

— Со мной все хорошо, Ев, перестань волноваться.

Улыбаюсь и ныряю глазами в свои бумаги. Но, тем не менее, боковым зрением слежу за отцом, готовая броситься ему на помощь. Проходит неделя с тех пор, как его выписывают из больницы, и сегодня первый день, как он возвращается к работе. Отец настоял на том, чтобы я организовала экстренную встречу с Тимуром Энгбергом.

А я с головой ухожу в работу, благодарная за то, что у меня есть что-то, что может отвлечь мысли от Тимура. К моему облегчению, я говорила с его личным помощником, который четко сообщает мне, что Тимура в городе нет, но на встрече он присутствовать будет.

Хоть с той злополучной встречи проходит больше недели, я все еще содрогаюсь при любом воспоминании. Мои ночи проходят в бессонных раздумьях, снова и снова прокручивая сцены с Тимуром в голове. Боль и необходимость сталкиваются внутри. Маленькая часть сожалеет, что я остановила мужчину, в то время как большая часть благодарна, что я не поддалась. Хотя больно, что он не делает ни малейшего движения и не останавливает меня. Он позволяет мне уйти, даже не взглянув.

Боже, я ведь извинилась. Так почему он так зол? Конечно, мне следовало рассказать Тимуру правду о Марке раньше и избавить их от гнева, но я извинилась, черт возьми! Самое меньшее, что он мог сделать – принять мои извинения и двигаться дальше. Вместо этого он пытается наказать меня сексом.

Подавляю вздох, потирая уставшие глаза. Всю неделю я мало сплю. Занимаю себя чем-то днем, а по ночам ворочаюсь в постели, пытаясь обдумать следующий шаг в наших отношениях с Тимуром.

К счастью, Тимур оставляет меня в покое с той ночи, но теперь придется столкнуться с ним сегодня. И, что еще хуже, в присутствии отца. Быстрый ум папы обычно замечает любые мелкие детали. Я искренне надеюсь, что он будет слишком занят деловыми вопросами, чтобы отслеживать подводные камни, которые возникают всякий раз, когда я и Тимур находимся в одной комнате. Этой мысли достаточно, она заставляет сердце трепетно биться.

— Этот мужчина, Энгберг, похоже, проник глубже, чем я предполагал, — голос отца врывается в мысли. Поднимаю глаза. Отец хмуро смотрит в документы, которые держит в руках. — Он, должно быть, очень убедительная персона, раз смог уговорить даже крутого Смирнова продаться.

Он… бывает убедительным.

— Ну, парень скоро узнает, что и я не слабак. Я не позволю какому-то ничтожеству прокрасться и завладеть моим собственным потом и кровью.

— Пап, — вздыхаю, откидывая назад волосы, — помни о своем давлении.

Отец хмыкает и ерзает на стуле, взглянув на настенные часы.

— Он опаздывает. Многое говорит о характере мужчины, если он не может позволить себе прийти вовремя на деловую встречу.

— Я уверена, что он скоро будет здесь, пап.

Чувствую слабые зачатки головной боли. Тру виски, закрыв глаза, и жалею, что отец настаивает на встрече. Как ни странно, я вспоминаю, что Тимур также опоздал на нашу первую встречу пять лет назад. И тогда это заставило меня с подозрением отнестись к нему.

Дверь позади меня хлопает. Напрягаюсь, не оборачиваясь знаю, что это Тимур. Сердце ускоряется, а кровь, кажется, покидает лицо.

— Приношу извинения за задержку, — чувствую его взгляд на мне, вся кожа горит. — Мой рейс задержали.

Тимур останавливается и присаживается на стул рядом со мной. Его пряный аромат касается носа, разносит горячие импульсы желания по венам. Решительно не отрываю взгляд от бумаг. Да поможет мне Бог.

— Хороший деловой человек всегда старается прийти вовремя, — отец неодобрительно хмурится.

Заявление встречено тишиной. Подавляю стон. Я могу только представить, что происходит в голове Тимура в данный момент. Вероятно, вспоминает, как много лет назад и я обвинила его в таком же опоздании.

Украдкой бросаю взгляд на Тимура, в замешательстве обнаружив, что он пристально наблюдает за мной. Ледяные глаза изучают каждый сантиметр моего лица. Подавляю огромное желание вытереть вспотевшие ладони о юбку своего нежно-розового костюма, не желая выдавать, насколько сильно он меня нервирует.

Тимур выглядит хорошо. За эти дни, что мы не виделись, его щетина отросла. Теперь он смотрится еще более устрашающе. Темные волосы аккуратно уложены, дополняя темно-красный костюм и черную рубашку под ним.

Что творится у него в голове? Задумываюсь, изучая свои руки, как будто могу найти ответ на кончиках своих голубых ногтей. Думает ли он обо мне или отмахивается, как от надоедливого насекомого?

Инстинкты подсказывают, что последнее, скорее всего, правда. Несколько дней назад Тина показала мне номер одного из журналов – на обложке которого красовалась фотография Тимура, обнимающего пышногрудую рыжеволосую девушку. Зрелище побудило во мне ревность – чувство, которое я настойчиво игнорирую, не желая признавать, что зарождается что-то большее, чем просто сексуальное влечение к Тимуру Энгбергу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я постараюсь запомнить для следующего раза, — сухо отвечает Тимур, поправляя темный галстук.

Он кладет папку с бумагами на стол и открывает ее.

— Может быть, мы начнем?

В течение следующего часа основное внимание сосредоточено на бизнесе. По ходу встречи я постепенно расслабляю и ощущаю себя комфортно. Тимур старается не обращать на меня внимания, ни разу не взглянув в мою сторону. Даже когда я говорю, отвергает все с презрением, которое, по-видимому, очевидно только мне.

Медленно нарастает обида на его грубость. Превращаюсь в тихо бурлящую массу гнева. Как он смеет обращаться со мной так, словно я ничего не значу? Тимур отвечает на вопросы отца с легкостью, граничащей со скукой.

— Итак, — отец наклоняется вперед, пристально сузив глаза, — сколько?

— Прошу прощения? — плечи Тимура мгновенно напрягаются.

— Сколько будет стоить заставить отказаться от тех акций, что вы приобрели?

Слышу, как Тимур медленно выдыхает. Атмосфера в кабинете внезапно становится напряженной. Тимур задумчиво трет подбородок, изучая отца.

— Что заставляет вас думать, что я готов торговать своими акциями? — его взгляд переключается на меня, губы сжимаются в тонкую линию. — Ваша дочь натолкнула вас на мысль, что есть какой-то способ убедить меня?

— Я не делала ничего подобного, — от такого обвинения я щетинюсь.

Тимур поворачивается ко мне. Его глаза холодные и отстраненные. Так не похоже на страстного мужчину, которого я видела не один раз.

— И ты ожидаешь, что я поверю в это? Ну же, Ева, мы с вами хорошо осведомлены о ваших особых… навыках манипулирования.

— Что здесь происходит? — вмешивается папа, переводя взгляд с меня на Тимура.

Делаю глубокий вдох. Я знаю, что Тимур дразнит меня, пытается вывести из себя. Но я не доставлю ему такого удовольствия.

— Ничего страшного, папа.

Тимур усмехается. Звук одновременно горький и веселый.

— Лгунья.

Одно-единственное слово заставляет стиснуть зубы и впиться ногтями в свои ладони. Я не могу позволить себе потерять самообладание.

— Верьте, во что хотите, Тимур Львович, — пожимаю плечами, изображая безразличие. — В конце концов, я не могу контролировать ваши мысли.

Его глаза сужаются. Часы в кабинете назойливо тикают. Тимур следит за мной, секунды тянутся медленно, молюсь о каком-нибудь вмешательстве.

— Я не заинтересован в продаже, — Тимур, наконец, обращается к отцу. — Скорее, я намерен в полной мере участвовать во всех аспектах управления бизнесом в качестве основного акционера. Вам лучше привыкнуть к этому.

Отец ударяет кулаками по столу, гнев исходит от него волнами.

— Вы ни черта не знаете о ведении этого бизнеса! Как ты смеешь появляться ниоткуда и пытаешься оказать давление на мой бизнес?

— Па… — встревожено вскакиваю на ноги и спешу к его креслу. — В этом нет необходимости. Я уверена, что можно достичь договоренности на взаимовыгодных условиях.

Брови Тимура насмешливо приподнимаются:

— И что вы подразумеваете под «взаимовыгодными» условиями, Ева Романовна? Что вы можете предложить? Себя?

— Я предупреждаю вас, Тимур Львович. Следите за своим языком в присутствии моей дочери, — отец сжимает кулаки. — Так не следует разговаривать с девушками.

Тимур непримирим. Он бросает взгляд на часы и подается вперед.

— Приношу извинения, — слова сплошная насмешка.

Мужчина встает, поправляя пиджак:

— А теперь мне нужно идти на более важную встречу.

Энгберг, не дожидаясь ответа, просто выходит из кабинета. Рычу и спешу за ним. Хочется убить за такое высокомерие. Догоняю Тимура в лифте, шагнув в закрытое пространство перед тем, как двери успевают закрыться.

— Ты ублюдок! — рычу, приближаясь к нему, сверкая глазами в ярости. — Как ты смеешь?

Он спокойно смотрит на меня сверху вниз, выражение лица остается жестким.

— Как я смею «что», Ева?

— Оскорблять меня таким образом! — ударяю кулаком ему в грудь. — Я не знаю, в чем твоя проблема, Тимур, но ты должен прекратить. Да, я совершила ошибку, не рассказав тебе о своем брате, но серьезно? Я извинилась. Просто смирись с этим.

— О, я уже отпустил. Именно ты заговорила сейчас об этом, не так ли, карамелька?

— Это потому, что ты продолжаешь вести себя как придурок! — чуть ли не взвизгиваю от разочарования. — Послушай, Тимур, — пытаюсь снова, выдыхая, — я сожалею обо всем. О Софи, о Марке, просто обо всем. Оставь моего отца в покое, пожалуйста. Он не здоров, а такие нервы и напряжение совсем не идут ему на пользу. Если ты хочешь продолжить делать больно мне, тогда ладно. Делай все, что в твоих силах, но не впутывай в это моего папу и его компанию.

— Возвращайся к отцу, Ева, — вздох покидает губы Тимур. — Я не стремлюсь разрушить компанию, и я сказал тебе в прошлый раз, что все кончено. Я закончил с тобой.

Слова глубоко ранят. Значит, он спит со мной и выбрасывает, как испорченную тряпку? Как предсказуемо для него – мстить таким образом.

— Вот твой план? Трахнуть и бросить?

Челюсть Тимура напрягается, и он на мгновение отводит взгляд.

— Верь, во что хочешь, Ева.

— Тогда что было с Марком? Почему ты вел себя так ревниво и даже ударил его, если я просто случайная девушка в твоей постели?

— Назовем это моментом слабости, — Тимур одаривает меня мрачной улыбкой. — Ты очень горячая в постели и, признаюсь, я хотел бы повторения, — улыбка исчезает, сменившись знакомыми холодными глазами, — но теперь со всем покончено.

Двери лифта открываются на первом этаже. Я недоверчиво осматриваю Тимура, слова почему-то причиняют непостижимую боль.

— Ты действительно мудак, — шепчу, ненавидя то, как разбито звучит голос, какой уязвимой я чувствую себя. — Мерзкий мудак.

— Возможно.

Проглатываю боль и шагаю ближе к мужчине, не заботясь о том, что за нами могут наблюдают люди вокруг.

— Я не марионетка, Тимур, и не одна из тех глупых женщин, которыми ты пользуешься и выбрасываешь, не задумываясь. Ты думаешь, что победил? Ну, подумай еще раз. Я заставлю тебя страдать, пока ты не возьмешь назад каждое оскорбление, каждую мерзость, которую ты сделал мне и моей семье. Считай это предупреждением, потому что больше я повторять не буду.

19.2. Тимур

Не хотел я говорить ей эти слова.

Провожаю задницу Евы, обтянутую в узкую розовую юбку и испытываю отвращение к самому себе за отсутствие контроля. Брошенные угрозы отдаются эхом в голове, и каким-то образом часть меня понимает, что следует отнестись к ним серьезно.

Я не должен был так ее раздражать. Первоначальный план состоял в простом: игнорировать, держать на расстоянии вытянутой руки и забыть о сексуальной зачинщице, имя которой Ева Гёршт.

Что, кстати, непросто – сидеть рядом с ней в кабинете, телом ощущать манящее присутствие, мягкий аромат сладких духов. Требуется каждая унция воли, чтобы сосредоточиться на общении с ее отцом.

Злюсь на себя и на Еву за то, что она каждый раз выводит меня из себя. Я просто набрасываюсь на нее. Чувствую себя поддонком. Видел, как на лице отражается боль. Хочется взять слова обратно и сделать немыслимое – извиниться. Но вместо этого я молчу. И теперь Ева желает насадить мою голову на пику.

Губы кривятся в мрачной улыбке, а глаза сужаются. София Гёршт выглядит светящейся от счастья, прижимается к блондину рядом. Узнаю в нем Хью, жениха Софи. Намеренно замедляю шаг, желаю понаблюдать за смеющейся парой, направляющейся ко мне, и совершенно не замечающей никого вокруг.

Софи, как и всегда, стильная и утонченная в белом брючном костюме, облегающем тело. Волосы собраны в аккуратную прическу сзади и подчеркивают длинную изящную шею, которая когда-то являлась плодом моих фантазий.

Однако теперь, наблюдая за девушкой, я обнаруживаю, что лишен каких-либо признаков желания. Давно София ослепляла своей красотой, но в данный момент все, что я вижу, – избалованная и бесхребетная девушка.

Странно.

Как быстро вкусы меняются. Обнаруживаю, что мне все больше нравятся высокие девушки с округлыми бедрами и темперамент, который может содрать кожу с мужчины заживо.

Очень, очень странно.

София не замечает меня, пока мы не оказываемся в шаге друг от друга. Улыбка застывает на ее лице, глаза расширяются, как я предполагаю, от изумления и шока. Девушка замедляется и резко останавливается. Ее жених бросает озадаченный взгляд и обращает внимание на мою персону.

— Тимур! — имя вырывается из Софи задыхающимся шепотом.

Рукой крепче сжимает Хью. Коварно улыбаюсь.

— Какой приятный сюрприз!

Насмешливо приподнимаю бровь при виде румянца, залившего женские щеки.

— Действительно, сюрприз.

Эмоциями на лицах пары сменяются со скоростью света. Хью – любопытный, а София… встревожена?

— Мы с Хью собираемся навестить дядю. Я… я не думала, что мы встретим тебя… здесь.

Брови поднимаются выше:

— Ты намекаешь, что мне не следует здесь быть?

Софи энергично трясет головой, темные пряди волос качаются в такт движениям.

— Нет, это не то, что я хочу сказать, — она выдает нервный смешок и крепче прижимается к жениху. — Я просто имела в виду, ну… учитывая обстоятельства и все такое…

Глаза сужаются от такого заявления. На что, блядь, намекает София?

— Извини?

София быстро осознает свою оплошность и краснеет еще сильнее.

— Забудь, что я только что сказала, — бормочет она, почти сразу обретая самообладание и одаривая меня вежливой улыбкой. — Рада видеть тебя снова, хорошо выглядишь.

Слова вызывают во мне язвительную улыбку. Как типично для Софи помнить о своих манерах даже в неловкой ситуации. Когда пять лет назад она сказала, что не готова к браку со мной, девушка сделала это с таким изяществом, что любая светская львица позавидовала бы. Блядь, я даже извинился за то, что попросил выйти за меня, уверенный, что все происходит слишком быстро и ей просто нужно больше времени.

Каким же дураком я был. Ведь должен был понять, что ее семья никогда не приняла бы меня с отсутствием денег и достатка.

Губы кривятся при воспоминании о презрительном взгляде, которым Ева наградила мою потрепанную машину той ночью в ресторане. Она ясно дала понять, что не считает меня подходящей персоной на роль бойфренда для своей драгоценной сестры.

Не нужно ходить к гадалке, чтобы понять, что Ева, должно быть, сказала что-то Софи тогда. А София потом пересказала мнение Евы мне.

— Тимур? — голос Софи возвращает меня в реальность.

Она и ее жених вопросительно осматривают меня.

— Приношу свои извинения, — отвечаю отрывисто, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. — Мысли заняты делами.

Бросаю взгляд на Хью и обнаруживаю, как тот следит за нашим диалогом. По лицу парня понятно, что ему интересно, но он либо слишком хорошо воспитан и не лезет не в свое дело, либо слабохарактерный. И я поставил бы сотню баксов на второй вариант.

Решаю поднять ставку.

— Я думаю, тебе лучше представить нас, — слова выходят насмешливыми. — Твой спутник, должно быть, умирает от желания узнать, кто я такой.

София краснеет. Действительно, становится интересней и интересней.

— Конечно, — улыбка Софи настолько натянута, что хочется рассмеяться от абсурдности. — Тимур, познакомься с Хью, он мой жених. Хью… это Тимур – мой давний друг.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Улыбка Хью такая же натянутая. Протягивает мне руку.

— Приятно познакомиться, Тимур, — его акцент дает понять, что он не русский; вежливый, но отстраненный.

Улыбаюсь, Хью оценивает меня с головы до ног.

Ну, очень любопытно.

— Жених? — опять насмешка. — Я думал, что свадьба уже состоялась.

— Боюсь, что нет, — Хью отвечает, притягивая Софи ближе. — Мы решили отложить свадьбу до тех пор, пока ее дяде не станет лучше.

— О… — за единственным звуком следует кивок.

— Я, кажется, уже видел тебя, — Хью мгновение изучает меня, ухмыляясь.

София бледнеет, на ее лице отражается странная смесь паники и страха.

— Милый, я не уверена, что ты знаешь… — слова произнесены шепотом и, без сомнения, предназначаются только для Хью, но я их отчетливо улавливаю.

Глаза сужаются от одной мысли, но я сохраняю приятное выражение лица, искоса взглянув на Хью.

— На самом деле?

— Да, — Хью с энтузиазмом кивает. — Компания «Энгберг Инкорпорейтед». Тимур Энгберг. Я прав?

Выражение облегчения, промелькнувшее на лице Софи, почти заставляет меня громко рассмеяться. Подозрения подтверждаются. София не рассказывала будущему мужу о своих прошлых отношениях. Почему-то этот факт не удивляет меня, хотя и заставляет задуматься.

— Да, это я.

— Так и думал, — Хью выглядит чрезмерно довольным собой. — Хотя я понятия не имел, что вы с Софи знакомы.

Я испытываю удовлетворение, увидев умоляющий взгляд Софи, брошенный в мою сторону. Теперь точно уверен, что маленькая мисс Совершенство не раскрыла подробности своих прошлых отношений.

Софи открывает рот, чтобы ответить, но я перебиваю ее:

— Я бы не сказал, что мы хорошо знаем друг друга. Разве не так, Софи?

— Да, — слова всего лишь шепот.

Поворачиваюсь обратно к Хью, губы кривятся в ухмылке:

— Не удивлен, что она вообще не упоминала обо мне. Я не совсем желанный человек в доме Гёршт.

София бледнеет, в то время как Хью выглядит еще более смущенным. Вежливая улыбка исчезает, сменившись хмурым взглядом:

— О…

— И почему ты еще здесь? — раздраженный голос Евы прерывает наш разговор.

Поворачиваю голову, встречая королеву драмы. Ева кривится так, словно только что съела что-то кислое. Она останавливается рядом, устремив на меня ледяной взгляд.

— Я догадывалась, что ты захочешь испортить день не только мне.

Едкие слова поднимают настроение. Позволяю медленной ленивой улыбке расползтись по лицу.

— Прости, карамелька, я не знал, что испортил тебе день. Мой косяк.

Зеленые глаза темнеют и впиваются в меня. В кои-то веки я благодарен, что взгляды не могут убивать, иначе мне грозила бы серьезная опасность.

— Не играй со мной в игры, Тимур. С меня хватит твоего высокомерия на сегодня, — огрызается Ева, скрещивая руки на груди.

Действие, которое заставляет сердце пропустить тяжелый удар. Ее блузка натягивается, открывая вид на кусочек кружевного бра. Руки так и чешутся прикоснуться к нежной коже. Блядь, нужно прекращать.

— Я уже говорил тебе ранее, что не играю в игры, Ева, — стараюсь скрыть эмоции за безразличным взглядом. — И для протокола: мы с твоей дорогой двоюродной сестрой просто вежливо беседуем. Разве не так, София?

Бросаю улыбку в сторону девушки, на что она краснеет и кивает.

— Видишь, карамелька? — усмехаюсь. — Не все видят во мне дьявола.

Ева бормочет ругательства себе под нос и делает шаг ближе. Настолько неожиданно, что я невольно отступаю назад. Вспышка триумфа мелькает на лице девушки, и она делает еще один шаг, пока мы не оказываемся нос к носу.

— О, ты намного хуже дьявола, Тимур, — она ухмыляется мне, хотя в глазах один гнев. — Намного хуже. Но не забывай, что даже дьявола можно победить. Все, что для этого нужно – всего лишь одна умная девушка.

Невероятно, но ее слова вызывают волну желания. Такую сильную, что я чуть ли не падаю на колени перед ней. Боже, почему слова так сильно заводят?

Ухмыляюсь в ответ, позволяя своему взгляду скользнуть по телу в оскорбительной манере.

— И что ты сделаешь? — поддразниваю я со смешком. — Соблазнишь меня до смерти? Должен предупредить, что тогда я, вероятно, получу такое же удовольствие от смерти, что и ты, убив меня.

На ее лице отражается отвращение, и это меня злит. Я ожидаю увидеть желание в зеленых глазах, но нет, эта чертова девушка смотрит с отвращением. Как будто я пустое местом и ничего собой не представляю. Что, собственно, понятно после недавнего разговора в лифте.

— Ева? — голос Софи разрушает чары, и мы оборачиваемся, осознав, что у нас есть наблюдающие.

София смотрит на нас с обеспокоенным выражением лица, ее взгляд то и дело задерживается на том, как близко мы стоим. Отступаю от Евы. Не нужно усложнять ситуацию сильнее, чем уже есть. Ева поправляет волосы, полностью игнорируя меня, и цепляет на лицо широкую улыбку.

— Прости, Соф, я просто напоминаю Тимуру о встрече, на которой он должен быть, — Ева бросает многозначительный взгляд в мою сторону, провоцируя возразить ей.

— Конечно, — быстро мазнув по Еве, поворачиваюсь к Хью. — Было приятно познакомиться, Хью.

— Взаимно, — Хью улыбается, хоть и выглядит озадаченным. — Ты будешь на нашей свадьбе? Она должна состояться через три субботы, в конце месяца.

— Нет! — вскрик Евы и Софи в унисон.

— Я не думаю, что Тимур захочет присутствовать на свадьбе, — Ева продолжает, в то время как София послушно кивает в знак согласия. — Уверена, у Тимура уже что-то запланировано на ту субботу.

Усмехаюсь, полностью наслаждаясь ситуацией.

— Мне нужно посоветоваться с помощником, но я почти уверен, что суббота свободна.

Ева готова убить меня. Ее губы недовольно сжимаются. Тем не менее, тон остается приторно-сладким, когда она продолжает:

— Я почти уверена, что ты будешь занят, Тимур.

— Возможно.

Пожимаю плечами, уже устав от такой компании. Мне нужно ехать на встречу, а мучить сестер Гёршт определенно не то, чем я хочу заниматься в свободное время.

Глава 20. Тимур

— У нас проблема, Тим, — Макс врывается в мой кабинет ураганом.

— Что уже? — закрываю папку с документами и откидываюсь на спинку стула.

Изучаю хмурое лицо Макса, отмечая озабоченность. Н-да, день начинается с веселья. Макс морщится и плюхается в одно из кресел напротив, затем проводит рукой по взъерошенным волосам и тихо ругается.

— Тебе не понравится, — предупреждает, бросая на меня кривой взгляд. — Это касается переговоров с Филипповым.

Теперь любопытство в полной мере просыпается.

— Только не говори, что старик снова тянет время, — изо всех сил стараюсь держать себя в руках. — Я думал, мы договорились о трех миллионах? Что теперь? Старый проныра пытается набить себе цену?

— Хотел бы я, чтобы на этот раз он тянул время, — Макс снова морщится. — Тогда мы бы знали, как с этим бороться. Боюсь, все гораздо хуже.

— Насколько хуже? — глаза сужаются.

— Он отменяет сделку.

На минуту в кабинете воцаряется тишина. Глаза сужаются еще сильнее. Пронзаю Макса испытующим взглядом. Если это опять один из его розыгрышей, он вылетит из компании как пробка.

— Что? — слова сочатся ледяным гневом.

— Послушай, Тим, — Макс напряженно потирает переносицу, — прежде чем ты обрушишь весь гнев на мою голову, просто хочу сказать: я был также ошеломлен, как и ты сейчас. Филиппов позвонил мне и сказал, что отказывается от сделки. И я пытался урезонить его, но он…

— Почему он дал заднюю? — вмешиваюсь, не в настроении выслушивать объяснения.

Новость просто нереальна, чтобы в нее поверить. Моя предварительная оценка небольшой строительной компании показывает, что бизнес находится на грани финансового банкротства, а прибыль, которую получает Филиппов, расходуется на целые ряды неудачных инвестиций. Обычно я никогда бы не подумал выкупать такую компанию и делать на нее ставку, но само здание расположено в отличном месте – идеальный капитальный ремонт и появится еще одна дочерняя компания «Энгберг Инкорпорейтед».

Гавриил Филиппов, стареющий глава семейного бизнеса, сначала сопротивлялся, когда мы обратились к нему, но я знал, что это лишь вопрос времени, и мужчина уступит. Три миллиона долларов. Их более чем достаточно для обеспечения семьи Филиппова комфортной жизнью. Я уверен, что сделка была уже у меня в кармане.

Так что слышать, что старик отказывается, становится действительно большим сюрпризом.

Возвращаюсь в реальность, где Макс все еще болтает бог знает о чем.

— Дай угадаю, — бормочу холодным тоном, несмотря на кипевшую ярость и желание придушить старика. — Он думает, что настолько важен мне, и я буду бегать за ним, поднимая цену выше?

К моему удивлению, Макс качает головой:

— Нет, и это самое странное. Он сказал, что ему больше вообще не нужны деньги, поскольку у него появились другие планы на компанию.

— Другие планы? Его точные слова?

Макс утвердительно качает головой:

— Он был таким жизнерадостным. И что бы это ни было, эти «другие планы» ставят огромный крест на наших планах.

Мозг яростно работает, пытаясь придумать разумную причину, что может заставить мужчину отказаться от моего предложения.

— Ты пытался поговорить с ним с глазу на глаз?

— Сразу же после разговора с ним. Я приезжаю к Филиппову, но он отказывается от встречи, — Макс с отвращением закатывает глаза. — Приходится иметь дело с его экономкой, которая, кажется, была счастлива сообщить, что старик больше не принимает посетителей.

Ловлю себя на том, что барабаню кончиками пальцев по столу, и хмурюсь, задаваясь вопросом, когда я приобрел такую привычку.

— Должно быть, что-то или кто-то меняет его решение.

Макс кивает, роясь во внутреннем кармане пиджака в поисках своей никотиновой жвачки.

— Держу пари. Я чую здесь пресловутую крысу, — его поиск ни к чему не приводит, — блядь, из всех случаев, она заканчивается именно сейчас.

— Знаешь, не самая глобальная проблема, — бросаю на мужчину раздраженный взгляд. — Проконтролируй, чтобы ребята узнали, кто влез сюда, как можно скорее.

Встаю из-за стола, застегивая пиджак.

— Уже сделано, — Макс следует за мной.

Он выглядит нервным, и я уверен, что мне не понравится то, что я услышу.

— Оказывается, у старика состоялась встреча пару дней назад. С кое-кем, кого ты, возможно, знаешь.

— Ну? Кто? — приостанавливаюсь у двери, с нетерпением ожидая.

—

Ева Гёршт.

Какого хрена? Ева? Имя отзывается подобно удару гонга, отчего по спине бегут мурашки. И все же я не могу заставить себя поверить. Чувствую руку на плече и, обернувшись, вижу, что Макс бросает на меня обеспокоенный взгляд.

— Ты в порядке, Тим?

Как, блядь, Ева оказывается вовлечена в мой бизнес? Она никак не могла узнать, что мы планируем выкуп именно этой компании. И даже если она узнала, как, блядь, она догадалась и смогла переманить Филиппова?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Множество вопросов проносятся в голове, и каждый из них оставляет неприятное послевкусие. Следит ли она за мной? Сотрудничает ли с ней кто-то из моих подчиненных? Блядь, как она добывает такую конфиденциальную информацию и знает достаточно, чтобы воспользоваться ею?

И что еще более важно – это та самая месть, о которой она предупреждала?

Стараюсь сохранить спокойствие. Хотя ярость проносится по моим внутренностям словно торнадо. Открываю дверь кабинета.

— Я так понимаю, ты собираешься навестить невезучую Еву Романовну? — Макс идет рядом, пристально изучая меня.

— Ей нужно многое объяснить, — коротко киваю помощнице и останавливаюсь возле ее рабочего места. — И раз уж мы заговорили об этом, я хочу провести тщательную проверку всех сотрудников. Если вдруг Еве удалось получить информацию от одного из них, я хочу знать от кого именно.

— Займусь этим сейчас.

— А ты, Надя, позвони вниз и скажи, чтобы подготовили машину. Затем передай Ларину, что он отвечает за встречу с представителем администрации сегодня днем. Остальные встречи перенеси.

Глава 21.1

Внимательно изучаю мужчину напротив меня, и подавляю дрожь отвращения. Едкий запах сигарет достигает моего носа. Взгляд перемещается с макушки его седой головы, задерживается на обветренном лице, на котором проступает каждая морщинка. Обманчиво проницательные голубые глаза изучают меня в ответ. Опускаю взгляд на бумаги.

— Итак, я думаю, мы договорились, Гавриил Витальевич?

Тонкие губы приоткрываются, обнажив удивительно ровные белые зубы. Могу поспорить, что без помощи зубного тут не обходится.

— Ах да, конечно, Ева Романовна, — голос Филиппова хриплый от количества выкуренных сигарет. В нем ощущается человек, привыкший к хорошей жизни. — Я не знаю, как отблагодарить вас за щедрое предложение. По правде говоря, я не мог до конца поверить в свою удачу, даже когда ваш представитель связался со мной. Подумал, что это розыгрыш.

Выдавливаю легкую улыбку, хотя внутри масса сбивающих с толку эмоций.

— Поверьте мне, это не розыгрыш, — заверяю, барабаня пальцами по столу. — Я действительно думаю, что вашу компанию возможно вывести из колеи неудач, и именно поэтому я делаю такое предложение.

Конечно, это не единственная причина. Я сделаю все и докажу Тимуру, что так же способна на холодную жестокую месть. Преподам ему урок и проучу, чтобы больше он никогда не играл эмоциями женщины.

Неделя тайного планирования, общения со своими юристами, подготовка предложения, от которого Филиппов не смог бы отказаться проходит успешно.

И в процессе мести я заключаю выгодную деловую сделку. Строительная компания Гавриила удержится на плаву с помощью средств, которые я готова вложить, а взамен я останусь молчаливым партнером, следя за бизнесом из-за кулис.

— Хорошо, Гавриил Витальевич, — встаю и протягиваю руку, — мне приятно быть вашим партнером. Я надеюсь, что мы сработаемся.

Гавриил тоже встает, мягко сжимая мои пальцы в ответ:

— Я уверен, что так и будет, Ева Романовна. Еще раз благодарю вас за то, что пришли на помощь.

Черт, я горжусь собой. Убить двух зайцев одним выстрелом.

Теперь все, что мне нужно – дождаться Тимура. Я не сомневаюсь, что он выяснит, кто стоит за провалом его драгоценного контракта. Боже! Я наслаждаюсь мыслью о том, что смогла воткнуть булавку в его высокомерную задницу. Остается довести оставшуюся часть плана до ума.

Аккуратно облокачиваюсь бедрами на стол позади. Я тщательно выбираю свои костюмы последние несколько дней, не зная, когда именно заявится Тимур. Мне нужно быть готовой. Кремовый топ выгодно подчеркивает изгибы, в то время как черная юбка заканчивается на середине бедра, обнажая ноги, обтянутые парой шелковых чулок. Туфли на высоком каблуке в тон юбке идеально дополняют и заканчивают образ. Я выгляжу уверенной и сексуальной, идеальный образ успешной девушки. Я сама от себя в восторге! Не терпится показать мужчине, что я тоже умею играть.

Шум за дверью отвлекает от размышлений. Мгновение спустя дверь распахивается.

Вот и он.

Мужчина заполняет своим огромным телом дверной проем, осматривая меня холодными голубыми глазами.

Не говоря ни слова, он хлопает дверью перед носом моей помощницы, эффективно блокируя ее протесты. Подавляю дрожь. Интенсивный взгляд пронзает воображаемую броню. Тимур походит на тигра, который оценивает свою добычу, прежде чем броситься и разорвать.

Делаю глубокий вдох, заставляя себя расслабиться.

— Тебе не следует врываться сюда вот так.

Я благодарна себе, что голос звучит отстраненно, совершенно не соответствуя бешено колотящемуся сердцу.

— Что это за игры, блядь? — слова Тимура звучат также холодно, хотя в его глазах плещется буря невысказанных эмоций.

— Боюсь, я не понимаю, о чем ты говоришь, — поднимаю брови в притворном удивлении.

Тимур тихо рычит и медленно приближается ко мне. Комната внезапно наполняется электричеством, настолько ощутимым, что я чувствую, как волосы на затылке встают дыбом. Но даже сейчас взгляд цепляется за его высокое и спортивное тело, которое подчеркивает костюм, добавляя непередаваемую сексуальность.

— О, я думаю, ты знаешь, Ева, — нервный смешок вырывается из мужчины. — Ради твоего же блага, надеюсь, ты понимаешь, что наделала.

Задетая его словами, отталкиваюсь от стола, сверкая глазами:

— Я действительно знаю, Тимур. Еще как знаю. Ведь я предупреждала тебя, не так ли?

По спине бегут мурашки, ужасно хочется пить. Его взгляд задерживается там, где заканчивается юбка, и глаза опасно сверкают. Тимур ухмыляется, застав меня врасплох.

— Так, так… это довольно занимательно, — он искоса наблюдает за мной, отчего хочется уносить ноги как можно дальше. — Хотя должен признать, Ева, никогда бы не подумал, что ты из тех девушек, которые выкидывают подобные трюки, чтобы привлечь мое внимание.

— Ты имеешь в виду, обмануть тебя путем деловой сделки? — насмехаюсь я, отказываясь попадаться на удочку. — Я просто учусь у лучших.

Ухмылка исчезает, сменившись сердитым взглядом.

— Ты заходишь слишком далеко.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Извини? Я захожу слишком далеко? — недоверчиво смотрю на Тимура. — Ты выкупаешь почти все акции, отправляешь отца в больницу из-за своего глупого стремления отомстить, и ты называешь мои действия заходящими слишком далеко? Почувствуй это на своей шкуре, Тимур, потому что я сделала то, что должна была. Я защищаю свою семью.

— Ничего я не сделал, кроме как приобрел несколько акций. Твой отец все еще контролирует этот хренов бизнес, — последние слова произнесены с рычанием. Делает шаг ближе ко мне. — Ты понятия не имеешь, что делаешь. Зачем принцессе строительная компания?

— Я расширяюсь, — резко вздергиваю подбородок, — и мне нужна хорошая база, чтобы начать. Филиппов случайно оказался тем, кого я искала, — делаю глубокий вдох и продолжаю более спокойным тоном. — Слушай, Тимур. Я думаю, что тебе лучше уйти.

— О, нет, карамелька, — улыбка возвращается, — я никуда не уйду, пока мы не уладим это дело раз и навсегда.

Все идет не очень хорошо.

— Что ты имеешь в виду?

— Ну же, дорогая, ты так оделась не только для того, чтобы я посмотрел и ушел.

Секунду молчу, обдумывая возможные варианты. Нужно взять ситуацию под контроль, а для этого только один подходящий способ. Улыбаюсь мужчине. Яркая улыбка застает Тимура врасплох, если смущенные взгляды, которые он на меня бросает, хоть какой-то признак. Делаю шаг навстречу мужчине и кладу руки ему на грудь.

Да начнется шоу!

21.2

Вдыхаю воздух, легкие внезапно остро нуждаются в кислороде. Чувствую ускоренное сердцебиение Тимура через ткань рубашки и его резкое прерывистое дыхание.

Тимур хочет меня.

Плохо. Очень плохо.

Но эта мысль поднимает дух до небес, наполнив новой решительностью. Я покажу ему, что также способна на отказ, как и он. Воодушевленная этим, намеренно позволяю своему телу прильнуть к Тимуру, как кошка, наслаждаясь, когда его глаза сужаются. Твердые горошины сосков трутся о ткань топа, вызвав вспышку чистого желания.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — предупреждает Тимур, его голос звучит резко и скрипуче.

— О, — ухмыляюсь в ответ, — я играю в твою игру, Тимур, именно так, как тебе это нравится.

Наклоняюсь ближе, запуская пальцы в мягкие темные волосы, ласкаю затылок. Боже! Даже рубашка с пиджаком не скрывают мускулистое тело и жар, который исходит от мужчины. Я прекрасно помню, как он выглядит без одежды, и это воспоминание навсегда запечатлено в памяти. Тимур стоит неподвижно, не реагируя на меня, только наблюдает.

— Будь осторожна, Ева. Не начинай то, что не сможешь закончить.

Предупреждение вызывает мурашки, которые отдаются приятными покалываниями. Ощущаю его возбуждение, упирающееся мне в бедро. Помоги мне Бог! Тело превращается в желе. Жар, разливающийся везде, доставляет приятный дискомфорт.

Но нужно сохранять контроль. Просто доказать, что Тимур все еще хочет меня, несмотря на его вопиющее отрицание.

— Спасибо за предупреждение, Тимур, но я уверена, что прекрасно справлюсь сама, — слова срываются возбужденным шепотом ему в губы.

Тимур ухмыляется, приподняв бровь в безмолвной насмешке. Одна рука скользит ниже, обхватывает мою талию и притягивает ближе к себе.

— Это правда, Ева Романовна? — одновременно дразнит и бросает мне вызов, в то время как на губах играет веселая усмешка.

В потемневших глазах мужчины плещется чистое желание, и он медленно опускается к моим губам.

Держи себя в руках, Ева! Я хотела его, даже тосковала. Но в этот раз нужно убедиться, что все в моих руках.

— Подожди, — упираюсь рукой в грудь Тимура, наслаждаясь удивленным взглядом, который он бросает на меня, явно в замешательстве, что я останавливаю его.

Высвобождаюсь из хватки и делаю шаг назад, удерживая руку на его тяжело поднимающейся груди. Озорная улыбка мелькает на губах, пробегаю пальцами по напряженному торсу и толкаю мужчину на диван позади. Полностью наслаждаюсь собой сейчас, удобно устраиваюсь у широко разведенных ног Тимура, уперев руки в бедра.

— Думаю, ты забываешь кое-что очень важное, Тимур. Теперь я устанавливаю правила, а не ты. У тебя был шанс. Сейчас моя очередь. Поэтому-у, — тяну, мечтательно закатив глаза, — либо мы делаем по-моему, либо можешь убираться к черту из кабинета, если струсил.

Тимур приподнимает бровь, глядя на меня с легким удивлением, но усмехается, скорее забавляясь, чем обижаясь.

Я ожидаю, что Тимур что-нибудь скажет, но, к моему ужасу, он молчит, просто наблюдая за мной сквозь ресницы. Проходится по моим ногам в чулках, медленно поднимается выше, остановившись на короткой юбке. Его глаза практически прожигают ткань. Ясно читается нескрываемый мужской восторг, и я ничего не желаю, как оседлать его и целовать до бесчувствия. Тем не менее, я веду игру и нужно играть по правилам. Одариваю Тимура соблазнительной улыбкой, поддразнивая:

— Кот прикусил язык?

— Совсем нет, карамелька, — глаза Тимура не отрываются от моих ног. — Я просто наслаждаюсь видом. Чулки – прекрасный выбор. Хотя я предпочитаю, когда твои длинные ноги обнажены для прикосновений. И должен признать, мне очень нравятся девушки, которые сами отвечают за соблазнение.

Несмотря на решительность, мои щеки вспыхивают от сомнительного комплимента.

— Только не говори мне, что ты какой-то скрытый сабмиссив?

— Конечно, нет, — Тимур ухмыляется, наконец, подняв глаза. — Но даже если бы я увлекался БДСМ, саб – это не мое.

— Забавно, но я вроде как представляла тебя таким, — не могу сдержать завуалированного оскорбления.

Глаза Тимура темнеют в ответ. Медленно, обдумывая каждое движение, он наклоняется вперед, обхватывает ладонями мои ноги. Прикосновения вызывают вдох чистого неподдельного восторга. Чувства обостряются. Теплые ладони Тимура поднимаются вверх по чулкам, обжигают кожу. Дыхание учащается, пальцы мужчины скользят под юбку, медленно лаская кожу и мучительно растягивая удовольствие. Ослабевшие колени угрожают подвести меня. Придерживаюсь за широкие мужские плечи, стискивая зубы в попытке сдержать приятные стоны. Тимур издает рык, натыкаясь пальцами на черную подвязку от чулок.

— Хороший выбор, карамелька, мне нравится.

— Попытка засчитана, Энгберг, — с огромным усилием отстраняюсь, игнорируя протестующее рычание, — но я все еще принимаю решения.

Тимур вздыхает и проводит рукой по беспорядочным волосам, одарив меня дерзкой улыбкой:

— Ну, я должен был попытаться.

Мужчина снова тянется ко мне, но я отскакиваю в сторону, бросив на него предупреждающий взгляд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты не прикоснешься ко мне, пока я не попрошу, — упрекаю я, подняв руку. — Мы с тобой снимем это проклятое сексуальное напряжение, но только на моих условиях. Понял?

Бровь Тимура поднимается в легком удивлении. Ожидаю протеста, но Тимур просто кивает, дерзко ухмыляясь.

— Это должно быть интересно.

Медленно наклоняюсь к уху мужчины, открывая вид на грудь перед его глазами, и шепчу:

— О, так и будет, я гарантирую.

Легко прикусываю и посасываю мочку уха. Низкий мужской стон эхом отдается по моему телу.

— Ева… — одновременно предупреждение и мольба о большем.

Я знаю, Тимур до боли хочет прикоснуться ко мне, но пока не доставлю ему такого удовольствия. Осторожно удерживая свое тело подальше от Тимура, спускаюсь ниже, оставляя влажный след на обнаженной шее. Покусываю и посасываю. Быстрый вдох Тимура. Улыбаюсь, возвращаясь к мочке, снова слегка ее прикусывая. Несомненно, он сходит с ума.

— Ты хочешь меня, не так ли? — шепчу на ухо, ощущая вкус его восхитительной кожи на губах. — Ты соврал мне тогда в лифте, да?

Еще один стон. Отстраняюсь, заглядывая в глаза, где уже вижу ответ на свой вопрос. Краем глаза замечаю, как натягивается ткань его брюк.

Но этого недостаточно. Я собираюсь заставить его признать потребность во мне, взять назад те жестокие, насмешливые слова, или закончить прямо сейчас.

— Проклятая женщина, — Тимур рычит, глаза блестят от возбуждения и разочарования. — Не сейчас.

Он тянется ко мне, намереваясь притянуть ближе, но в ответ получает шлепок по рукам.

— Неправильный ответ, — сужаю глаза. — Давай попробуем еще раз?

— Хорошо, Ева.

Тимур хватает меня под бедра, затаскивает на себя. Движение, которое полностью застает меня врасплох. Падаю на его твердую грудь с тихим вздохом, ошеломленная, когда он меняет нас местами. Теперь я лежу снизу, полностью прижатая его телом. Его насмешливый смех звучит в ушах.

Изо всех сил стараясь сохранить достоинство, на которое я способна, с упреком смотрю на Тимура.

— Должна была догадаться, что ты будешь жульничать.

— Я никогда не обманываю, карамелька, — его теплое дыхание щекочет шею.

— Серьëзно? Тогда как это называется?

Тимур нежно прикусывает кожу чуть ниже уха и прижимается губами к ушной раковине:

— Я собираюсь трахнуть тебя, Ева.

Непроизвольно дергаюсь, вызывая смех мужчины. Тимур мелко целует мою шею, поднимаясь выше, к щеке, и останавливается возле уголка моих губ. Борюсь с огнем внутри. Губы Тимура завладевают моими. Мужчина смело берет то, что хочет. Рука давит на скулы, заставляя разжать зубы. Язык скользит в рот, касается моего. Кусает нижнюю губу. И я целую этого дьявола в ответ с силой, которая пугает меня. Наслаждаюсь ощущением его веса, прижималась ближе к мужчине.

Его ладонь, коснувшаяся верхней части бедра, поднимает юбку. Пальцы дразнят резинку чулок легкими поглаживаниями, от которых у меня перехватывает дыхание. Волны удовольствия проносятся по венам с невероятно высокой скоростью. Рот Тимура продолжает атаковать мой. Его язык грубо трахает меня, смелые движения разжигают пламя желания.

— У тебя здесь так тепло, — Тимур отстраняется, пристально наблюдая за мной.

Его пальцы медленно поглаживают меня через ткань трусиков. Извиваюсь под натиском его пальцев.

— Так влажно…

Ахаю. Тимур переворачивает нас так, что теперь мы лежим рядом друг с другом, нос к носу. Моя нога закинута на его бедро, открывая меня ещë шире.

Его порочный смешок раздается возле уха. Пальцы ловко сдвигают в сторону трусики. Вздрагиваю. Палец медленно размазывает соки по возбужденным губам. Скользит внутрь, расширяет вход. Прикосновение вызывает легкую дрожь шока, пробежавшую по телу. Отпускаю волосы Тимура. Хватаю его за предплечье, задыхаясь. Но его хватка железная, снова касается набухшего клитора. Запрокидываю голову. Из груди вырывается громкий стон.

Сильнее прижимаюсь к пальцам Тимура. Предательское тело двигается в такт его легким движениям.

— Посмотри на меня, карамелька, — командует Тимур, его голос хриплым и приглушенный.

Глаза распахиваются, и обнаруживаю, что эти тлеющие голубые искры смотрят на меня с таким неприкрытым желанием, что у меня перехватывает дыхание.

Я снова позволяю ему победить.

Как я могу отказать в том, чего так отчаянно жажду? Как можно уйти от этого мужчины, когда все тело не хочет ничего больше, чем сорвать одежду и ощутить его внутри себя?

Как будто читая мои мысли, Тимур улыбается. Но это не обычная самодовольная ухмылка, которую я так хорошо знаю. Нет, это сексуальная, но в то же время мальчишеская улыбка, которая задевает меня за живое. С растрепанными прядями темных волос, в галстуке, съехавшем пиджаке и с этой улыбкой, Тимур совсем не походит на жесткого, циничного и раздражающе саркастичного мужчину, которым он обычно был.

И снова здравые мысли исчезают, Тимур мягко чмокает меня в губы, перемещается влажными поцелуями к ключицам. Кожу жжет от укусов. Глаза закрываются от восторга, стоны и вздохи наполняют воздух, когда Тимур снова скользит двумя пальцами. Упруго толкается внутри. Большой палец ритмично кружит по пульсирующему клитору. Чувствую, как схожу с ума. Я подталкиваю бедра навстречу и не хочу, чтобы Тимур останавливался.

Как только я достигаю самого края того, что обещает стать сокрушительным оргазмом, Тимур отстраняется.

— Нет… — мой голос звучит требовательно. — Нет-нет, вернись, не останавливайся.

Хватаюсь за плечи Тимура, как за спасательный круг.

— Даже не думал, карамелька, — ответ Тимура вызывает новую порцию удовольствия, пробежавшую между бедер. — Я хочу насладиться каждым сантиметром.

— Что, если мне нужно, чтобы ты поторопился и трахнул меня? — выстреливаю в ответ.

— Ммм… Мне нравится эта мысль, но придется подождать, карамелька, я хочу смаковать.

Словно желая подчеркнуть свою точку зрения, Тимур обхватывает меня под попу, прижимает к себе так, что я проезжаю по его выпирающему достоинству.

— Твой запах сводит меня с ума, — медленно ведет носом по нежной коже за ухом.

Не в силах говорить из-за неконтролируемого желания, бушующего внутри меня, подтягиваюсь и забираюсь на мужчину сверху. Тимур помогает мне, одним движением сбрасывая пиджак на пол, и за ним же отправляет галстук. Пальцы дрожат от желания прикоснуться к нему, провести руками по упругим мышцам, почувствовать жар под кончиками пальцев. Расстегиваю рубашку как можно быстрее. При виде мужской сильной груди рот наполняется слюной. Провожу пальцами по загорелой коже, наслаждаясь ощущением твердых мышц под разгоряченной кожей, спускаюсь ниже, где на подтянутом животе редкие темные волосы исчезают под брюками. Легко провожу по краю пояса, расстегивая его, прежде чем опуститься ниже, под пояс боксерок. Касаюсь твердой пульсирующей плоти.

Тимур издает стон, когда мои пальцы смыкаются на нем. Инстинктивно он толкается бедрами навстречу прикосновениям. Дыхание резкое и неровное. Ощупываю бархатную кожу, скольжу пальцами по всей длине. Поглаживаю вверх и вниз.

— Блядь! — Тимур хватает меня за руку, останавливая.

Глаза вопросительно расширяются:

— Что не так?

Качает головой, убирая мою руку:

— Я же сказал, что не собираюсь торопиться. Но если ты продолжишь меня испытывать, то… — он замолкает с кривой усмешкой.

Смущенно улыбаюсь, лениво оглаживая косые мышцы живота. Тимур подтягивает меня выше, осматривая сквозь полуприкрытые веки, издав низкий рык. Чувствую руки на своей груди. Пальцы Тимура тянут вниз собачку и топ распахивается, не скрывая от горящих глаз горошины сосков.

— Снимай, — приказ мужчины, его взгляд обжигает силой желания.

Дрожащими руками спускаю тонкие лямки топа с плеч и позволяю ему упасть на пол. Со стоном Тимур поднимается, облокачиваясь на спинку дивана, и приподнимает меня за бедра. Его член под брюками прижимается к влажному входу. Теперь груди оказываются перед его лицом. Взвизгиваю, горячий рот втягивает один сосок, а рука накрывает вторую грудь. Мои руки путаются в волосах Тимура, прижимаюсь ближе, двигаю бедрами по напряженному достоинству, ища удовольствие.

— Такая горячая и влажная. Это поражает. Мне нравится, как ты возбуждаешься из-за меня.

Его слова пробиваются сквозь пелену желания. Замираю, не в силах поверить в то, что слышу. Какой глупая я, обманываю себя, и почти отказавшись от своего плана только потому, что он касается меня так возбуждающе.

Лицо горит от негодования и стыда. Стыд – потому что я почти позволяю ему снова победить, негодование – потому что собиралась заставить Тимура признать свое желание.

Его внимание полностью сосредоточено на груди, поэтому есть секунда собраться с мыслями. Стараюсь скрыть решимость за желанием. Тяну Тимура за волосы, прерывая, и одариваю сексуальной улыбкой.

— Мой очередь, — протягиваю я, высвобождая ноги из его рук, и поднимаюсь.

Тимур наблюдает за мной со смесью легкого любопытства и похоти, пока я стою перед ним, гордо выставив груди на его обозрение.

— Что не так? — его взгляд задерживается на сосках блестящих от его ласк.

— Я получила удовольствие. Теперь твоя очередь, — застенчиво улыбаюсь, отбросив волосы за плечи.

Смело присаживаюсь на корточки, хватаюсь рукой за ремень, и слежу сквозь ресницы за Тимуром. Наклоняюсь, веду языком по груди Тимура, остановившись только для того, чтобы расстегнуть молнию на брюках. Мужчина хрипит и приподнимает бедра, помогая мне стянуть с него штаны. Боксеры натягиваются сильнее, очертания возбужденного члена проступают отчетливее.

Решаю побаловать себя всего на мгновение, и, кроме того, довести Тимура еще сильнее, чтобы он точно признал свое желание.

Стягиваю боксеры вниз, задыхаясь, когда перед глазами выскакивает освобожденная и возбужденная плоть. Твердый и пульсирующий ствол, блестящая от смазки шелковая головка. Облизываюсь и забираюсь на колени к Тимуру, его горячий член упирается в меня.

— Блядь, карамелька, — Тимур стонет, руки обхватывают попу, прижимается ко мне. — Блядь, это так приятно.

— Никаких разговоров, — тяжело шепчу, продолжая раскачиваться над ним.

Тимур наматывает на кулак мои волосы и тянет к своим губам. Из меня вырывается громкий стон, его член прижимается к клитору.

Как бы мне не хочется продолжать, я знаю, что пришло время положить этому конец. Прикусываю губу и с сожалением медленно поднимаюсь между ног Тимура.

— Что дальше, карамелька? — голос Тимура похож на мурлыканье.

Он лениво оглаживает мои ноги, иногда рыча и сминая их. Я улыбаюсь, наклоняясь вперед. Поднимаю его трусы, покручивая их в пальцах.

— О, я не знаю… — изображаю задумчивый вид, окидывая Тимура оценивающим взглядом. — Чего ты хочешь?

Его пальцы сильнее впиваются в кожу, глаза темнеют от возбуждения.

— Ты знаешь, чего я хочу, — мужчина рычит.

— Я? — склоняю голову набок. — Не думаю, что знаю.

— Ева! — в голосе Тимура звучит предупреждение. — Какого хрена ты делаешь? Сейчас не время.

— Все, что тебе нужно, так это сказать, что ты был неправ в тот день, и мы сможем продолжить, — выстреливаю в ответ. — Всего пара слов, Тимур, неужели твоя проклятая гордость не может справиться? Избавь нас от этого несчастья.

Его глаза вспыхивают гневом, прежде чем это быстро скрывают за насмешливой улыбкой.

— Кто сейчас несчастлив, карамелька, я или ты?

Взбешенная таким тоном, я сминаю его боксерки в кулак, одарив мужчину приторно-сладкой улыбкой.

— Посмотрим, кто в конечном итоге окажется несчастным, Тимур.

Ловким движением одергиваю юбку и цепляю топ с края дивана, едва застегнув молнию наполовину. Прохожу мимо аквариума, забрасываю туда трусы и поворачиваюсь лицом к

очень разъяренному

и

очень голому

генеральному директору на диване в моем кабинете.

— Не смей уходить, Гёршт, — Тимур рычит, вскакивая на ноги. — Не смей, блядь.

Боже! Он выглядит как обнаженный греческий бог во всей своей красе. Я желаю обладать им, но готова и подождать, пока Тимур не признает, что хочет меня также сильно.

— Пока не забыла, Энгберг, — полностью игнорирую угрозы, — скоро сюда придет уборщица, так что я предлагаю быстрее одеться. Мне нужно поддерживать хорошую репутацию.

Вылетаю из кабинета под ругательства Тимура и встречаю испуганный взгляд своей помощницы. Натягиваю самодовольную улыбку, поправляя юбку, и шествую мимо, не заботясь, о чем подумает эта девушка. Ничто не может умалить триумфа, охватившего меня в этот момент.

Я сделала это! Действительно ушла, сохранив свою гордость нетронутой, и доказала Тимуру, что также способна на безжалостную месть. Не могу сдержать широкую улыбку, которая лениво расползается по лицу, от воспоминаний о злом и голом мужчине.

Поправляю топ, почти у лифта поворачиваясь к Адель:

— Дорогая, дай моему гостю пару минут побыть одному, затем убедись, что он не разгромит кабинет.

Адель только кивает с раскрытыми глазами, бросив опасливый взгляд на закрытую дверь.

— Не волнуйся, он не кусается, — заверяю встревоженную рыжеволосую девушку, попутно вызывая лифт.

* * *

— Блядь!

Недоверчиво смотрю, как коварная ведьма прикрывает дверь, оставив меня голым, возбужденным и очень-очень разъяренным. Ева на самом деле ушла от меня. Соблазнила, выставила дураком, а затем унизила наихудшим из возможных способов.

Выпускаю еще один поток проклятий, отчаянно нуждаясь в выходе для своего разочарования. Больше всего мне хочется свернуть шею маленькой шалунье, посадить к себе на колени и отшлепать до тех пор, пока она не будет умолять простить.

Ни одна девушка никогда не осмеливалась так обмануть меня. Конечно, ни одна девушка, на которую я когда-либо обращал внимание, не сопротивлялась мне и даже никогда не уходила посреди секса, но Ева каким-то образом умудрилась делать и то, и другое.

Провожу рукой по волосам, зачесывая их назад. Несмотря на ярость, вспыхнувшую внутри, я вынужден признать, что невольно восхищаюсь трюком, который она проворачивает. Не то чтобы я собираюсь позволить этому сойти с рук, конечно.

Натягиваю штаны, бросив взгляд на свои промокшие трусы, покоящиеся на дне аквариума. Глаза сужаются. С удовольствием преподам этой девчонке урок.

Осторожный стук прерывает мои мстительные мысли. Дверь тихо открывается, впуская рыжеволосую девушку, мимо которой я проходил ранее. Ее глаза расширяются, как блюдца, рот открывается от шока. Она осматривает меня, одетого в одни только брюки.

— О… — она смущенно ахает, щеки розовеют.

Затем девушка, кажется, приходит в себя. Взгляд медленно проходится по мне, задерживается на обнаженном торсе. Хмурюсь. Уверен, что ее появление – еще одна уловка от Евы.

— Куда она делась? — рявкаю, быстрым движением натягивая рубашку.

Рыжая подпрыгивает, щеки сильнее вспыхивают.

— Ммм… — она нервно облизывает губы, — я не знаю, Тимур Львович, меня просто попросили проверить, если…

— Где она? — вмешиваюсь. Настроение со стремительной скоростью падает.

Взволнованная, бедная девушка открывает рот, но не издает ни звука. Раздражаюсь этим проявлением некомпетентности, хватаю свой пиджак с галстуком и выхожу из кабинета.

Ева сбежала из офиса в растрепанном виде, так что есть только одно место, где она может спрятаться.

— Тимур Львович… я…

— Забей, — рычу, не потрудившись обернуться. — Я знаю, где она.

Разум сосредотачивается на одной-единственной цели. Найти Еву Гёршт. Блядь! Должен был предвидеть, что так произойдет. В ту секунду, когда в ее глазах появился злой блеск. Это четкое предупреждением о том, что маленькая шалунья что-то задумывает.

Но нет, я обманул себя, думая, что могу контролировать ситуацию, а Ева снова превосходит меня. Отдаю ей должное. Наверное, потребовалось много мужества и силы воли, чтобы уйти.

Перед глазами мелькает картина: Ева на моих коленях с оттопыренной кверху попкой. Я отшлепаю ее. С таким настроением более чем способен на этот шаг. Нужно преподать ведьме урок, и это, безусловно, доставит мне неизмеримое удовлетворение. Не говоря уже об удовольствии наблюдать, как она будет извиваться и молить о пощаде.

Взглядом осматриваю коридор, останавливаюсь на двери с надписью «Посторонним вход воспрещен». Дверь позади хлопает, и помощница Евы выскальзывает за мной, бросая обеспокоенные взгляды. Снова игнорирую ее и направляюсь к заветной двери.

— Э… извините, Тимур Львович, Вы не можете туда войти…

Губы изгибаются в кривой улыбке. Значит, догадка оказывается верной.

— На самом деле? — бормочу себе под нос, не сбавляя шага.

Дверь распахивается, открывая взгляду коридор, в конце которого лифт. Ева, может, и сумасшедшая девушка, но готов поклясться, что никакое безумие не заставит ее выйти из офиса такой растрепанной и зацелованной.

— Тимур Львович! — рыжая снова врывается в мои мысли, голос где-то за спиной, значит, ходит за мной по пятам. — Вы не можете здесь находиться, это частный лифт, только для сотрудников и, кроме того, у вас нет пропуска…

Резко торможу, рыжая врезается носом мне в спину. Ловко разворачиваюсь, подхватывая девушку под локоть, прежде чем она упала бы на задницу.

Девушка ахает, на лице шок. Ее уложенные волосы растрепываются, прядями рассыпаясь по лицу. Трусит головой в попытке убрать волосы с глаз, и, наконец, поднимает на меня взгляд. Рыжая рвано дышит, широко раскрыв рот.

— И у тебя есть такой пропуск, не так ли, милая? — пристально сужаю глаза.

Мои слова не просто вопрос, а скорее подтверждение того, что я уже знаю.

— Да, — тихо выдавливает из себя девушка, потупив глаза.

— Где он? — расслабляюсь, выпуская девушку из цепкой хватки.

— Я… я не должна… — мямлит.

— Слушай, я не в настроении упрашивать тебя, — огрызаюсь, едва сдерживая себя. — Вызови этот блядский лифт.

21.3

Прислоняюсь к закрытой двери спиной, торжествующе улыбаясь. Сердце бешено колотится о грудную клетку, адреналин, подобно лесному пожару, несется по венам, выплескивая на поверхность эмоции. Громко смеюсь.

Без сомнений, Тимур направляется сюда, как ангел-мститель, чтобы болезненно наказать меня. Жаль оставлять малышку Адель на растерзание этому зверю, но ничего не поделать. Может быть, небольшой отпуск загладит вину.

Тем не менее, того факта, что Тимур идет сюда без трусов, достаточно. По позвоночнику проходится волна жара. Я знаю Тимура достаточно хорошо. Он что-то придумает. И, боже, тело отзывается на одну мысль об этом.

Возникшая в воображении картинка с голым Тимуром и стояком вызывает еще один смешок. Но быстро останавливаю себя. Что если он не придет? В голове мелькает образ женщины. Чистая ревность пронзает до кончиков пальцев. Что, если он пойдет искать компанию в лице другой? Что тогда, Ева?

Сбрасываю надоедливые чулки, юбку и топ, юркаю в ванную. Хмурюсь. Открываю кран с горячей водой. Расслабляющий звук воды ни черта не помогает. Освобождаюсь от белья и присаживаюсь на край ванны.

Ладно, я признаю, мне нужен секс. И не с кем угодно. Именно Тимур. Что и приводит меня в замешательство. Как можно ненавидеть мужчину до глубины души и хотеть его одновременно? Тело еще пульсирует от неудовлетворенности, одного движения достаточно, чтобы разжечь не до конца потухший огонь.

На раковине звонит телефон. Ладошки потеют.

Адель.

— Да?

— Просто предупреждаю, — раздраженный тон девушки доносится из динамиков, — Энгберг скоро будет у тебя под дверью, и он выглядел достаточно злым, чтобы совершить убийство.

Напряжение спадает с плеч. Расслабляюсь, прижавшись лбом к кафелю. Он не ушел к другой. Он идет ко мне.

— Реально? — смеюсь, подумав, что с горячей ванной, к сожалению, придется повременить.

— Ага. Он заставил меня вызвать служебный лифт, так что ориентировочное время прибытия палача одна минута. Как он еще не ломится в твою дверь?

Словно по щелчку, по входной двери раздается глухой стук. Улыбаюсь. Время веселья.

— Спасибо за предупреждение, Адель. Тимур здесь. С меня отпуск.

— Да-да, — помощница хихикает, — вылавливание мужских трусов из аквариума не входит в мои должностные обязанности. Повеселись, босс, и на этот раз будь мягче с беднягой.

Не могу сдержать злой усмешки:

— Посмотрим-посмотрим.

Скидываю вызов и накидываю халат. Спешу на встречу к бесу за дверью, набрав больше воздуха в легкие.

— Открой гребаную дверь, Ева, или я ее вынесу и…

Обрываю Тимура на полуслове. Стараясь сохранить спокойное лицо, приподнимаю бровь, пока мужчина осматривает меня сверху вниз, ноздри смешно раздуваются от гнева.

— Ну, еще раз привет, Тимур, — божечки, хоть бы не засмеяться.

Тимур рычит. Звук одновременно животный и смертоносный. Пряди волос спадают на лоб, блеск в глазах и помятая одежда.

Сексуальный беспорядок.

Нет, это не ангел-мститель. Демон. Настоящий демон.

Руки Тимура, как стальные кольца, сжимают талию. Удивленно вскрикиваю, мир переворачивается. Тимур легко забрасывает меня на плечо, захлопывая дверь ногой.

Инстинктивно сжимаю рубашку на его спине, боясь полететь вниз головой. Дрыгаю ногами, надеясь заехать наглому коту по роже.

— Ты что творишь? Отпусти меня, Тимур!

Бью ладонями по каменной спине, но ему все равно. Вышагивает ровно в мою спальню. Мир вокруг кружится, картинка опять меняется. Лечу на мягкий плед. Секунду лежу неподвижно, моргаю, пытаясь восстановить дыхание. Перекатываюсь на другую сторону кровати, подальше от зверя, но Тимур одним плавным движением останавливает меня. Перекидывает через меня ногу, вжимая в кровать мощным телом. Секунда – и мои руки зажаты над головой.

Замираю, встречаясь с решительными глазами мужчины.

— Тимур…

— Ни слова, Ева, или я сверну тебе шею, — шипит сквозь стиснутые зубы, тон смертельно серьезный, — если ты скажешь что-нибудь глупое, я не отвечаю за себя.

— Но… — возражение обрывается, сильная рука сжимает мои скулы.

— Не искушай меня, блядь, — рычит в губы, — сегодня ты уже подтолкнула меня слишком близко к краю.

Более умная девушка сразу заткнется, но благоразумие иногда покидает мою голову. Даже придавленная к кровати, в распахнутом халате, с голыми грудями, я отказываюсь спокойно слушать и терпеть.

— Все, что тебе нужно сделать, – это признать, что ты хочешь меня, — парирую я. — Если бы только на минуту ты усмирил свою чертовую гордость и признал, что неправ, и ничего не произо… Эй!

Я оказываюсь на животе, уткнувшись лицом в подушку. Паника охватывает меня, когда халат задирается, оголяя ничем не прикрытые ягодицы. Хочу подняться, но железная хватка Тимура не дает этого сделать.

— Иди на… — мои ругательства заглушает громкий шлепок.

Широко распахиваю глаза. Обжигающая боль и шок взрываются внутри. Кончик носа пощипывает, мягкую округлость опять обдает удар сильнее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я предупреждал тебя, карамелька, — Тимур переворачивает меня лицом к себе, как безвольную куклу. — Говорил вести себя тихо, но ты должна всегда спорить, да?

Сердитое выражение лица теперь сменяется самодовольным. Тимур дает мне время прийти в себя, продолжая ругаться:

— Ты, избалованная принцесса, просто умоляешь сделать это с тобой.

— Отвали, Тимур, — горю внутри от унижения. Он, сука, отшлепал меня! — Отпусти меня сейчас же!

— Нет, пока ты не извинишься за то, что бросила меня.

— О, да? Что ж, тогда быстрее ад замерзнет, чем ты услышишь извинения.

Тимур ухмыляется и пожимает плечами:

— Я могу шлепать тебя весь день, карамелька, — его взгляд скользит по обнаженной груди, заглядывая в разрез халата. — Но я признаю, что нахожу тебя очень желанной. Особенно, когда ты вот так убийственно смотришь на меня.

Выпучиваю на него глаза, не веря своим ушам. Он признается, что хочет меня? После того как влетает, словно ураган, в квартиру, и отшлепывает меня? Этот мужчина сумасшедший.

— Ты нереальный, — выдыхаю. — Совершенно нереальный.

Тимур усмехается и наклоняется, нежно обхватывая ладонью грудь. Цепляет большим пальцем сосок. Прикусываю губу.

— Разве мои прикосновения не кажутся настоящими, карамелька?

О да, все кажется слишком реальным, нарушая душевное спокойствие. Между бедер горит от желания, гнев и боль машут мне ручкой и сбегают. Боже! Конечно, я хочу убить его за то, что он…

Вскрикиваю. Горячий рот Тимура смыкается на соске и кусает. Извиваюсь под ним, пока он мучает меня, доставляя удовольствие. Отрывается от меня, изучая сквозь ресницы, и облизывается.

— Я никогда не перестаю хотеть тебя, Ева.

Проводит рукой по обнаженным ребрам, сжимает и распахивает пояс халата. Один резкий рывок, и я полностью голая под ним.

— Теперь вопрос в другом: хочешь ли меня ты?

— Не обманывай себя, — дразню мужчину, — я не трахаюсь с мужчинами, которым доставляет удовольствие бить девушек.

— Тебе нужно преподать урок, — глаза темнеют, — либо надавать по заднице, либо придушить.

— Как типично для тебя. Блестящий выбор, Энгберг, — насмешливо подмигиваю.

Тимур ухмыляется, совершенно невозмутимый:

— Есть еще одна идея, карамелька.

Тимур влажно целует ложбинку между ключицами, подбираясь к шее. Прикосновения отдаются мурашками, без того чувствительное тело разгорается сильнее. Стискиваю зубы, подавляю стоны.

— Остановись, Тимур, — шиплю и неосознанно подаюсь бедрами вперед, отвечая на влажный поцелуй.

Ладонь шлепает клитор, пальцы нетерпеливо скользят по складкам. Крепкие руки мнут тело. Желаю Тимура с такой силой... Хотела наказать его, но получается по-другому.

Веду по животу, дрожащими пальцами расстегиваю рубашку. Кожа горячая, будто у Тимура жар. И я плавлюсь под ним. Наклоняется к губам, дразнит меня. Ногтями впиваюсь в мужские плечи, царапаю. Широко раскрываю глаза и охаю, когда меня переворачивают на живот. Ручища нагло скидывают халат в сторону.

— Долго не продержусь, карамелька.

Пряжка ремня щелкает. Дергает на себя за бедра, давит на поясницу и одним рывком проникает до упора.

— Охуеть! — пальцы впиваются в тазовые кости, натягивая меня сильнее.

Не дает времени привыкнуть, отдышаться от волны желания, понять, что происходит вокруг, Тимур выходит и врезается снова.

Ловит за шею, подтягивая к себе. Поворачиваю голову, любуюсь мужчиной. Пусть за дверью этой спальни он и не принадлежит мне. Но сейчас мужчина полностью мой. Торс с бисерками пота, растрепанные волосы, напряженные руки, удерживающие меня. Ухмыляется мне и наклоняется ближе. Обхватывает зубами нижнюю губу, оставляя влажный след на щеке.

— Ты сводишь меня с ума, Ева-а, — мой стон и его вдох возле уха. — С удовольствием съел бы тебя.

Парой глубоких толчков выбивает из меня судорожно воздух. Руки массируют голые ягодицы и сжимают.

Меня грубо, без пауз берут. Задыхаюсь, кровь закипает. Со шлепком натягивает за бедра, вбиваясь до упора. Доверяюсь ему, только пусть не останавливается. Сама подаюсь назад, но Тимур удерживает меня внизу. Плюхаюсь грудью на кровать, сжимаю пальцами плед под нами, кусаю губы.

Ощущаю горячий язык, мокрая дорожка по позвоночнику мгновенно покрывается мурашками. Его ладонь сгребает волосы на затылке, твердая плоть алчно вбивает в мягкий матрас, насаживая на член быстро и резко.

Большой палец кружит на клиторе. Живот стягивает тугим узлом. Громко всхлипываю. Чувствую, как сокращаются мышцы, обхватывая Тимура. Внутри что-то взрывается. Пытаюсь оттолкнуть мужчину от себя, но член внутри сжимают мои судороги.

Тимур рычит, двигается порывисто и жадно. Голова кружится, ничего не понимаю. Тимур хрипло стонет и замирает внутри. Выгибаюсь и падаю назад в объятия мужчины.

Глава 22. Тимур

Изучаю спящую рядом девушку, убирая с ее лица пряди волос. Меня беспокоит то, насколько сильно влечет к ней. И более тревожит факт, что это не просто секс – хоть и идет он приятным бонусом. Ева сводит меня с ума от гнева, но все же я ловлю себя на том, что хочу видеть ее каждый раз рядом.

Да, до этого мне нравились некоторые девушки, но Бог свидетель, если кто-то из них выкидывал такие трюки, как Ева, я уходил навсегда.

Так почему же я остаюсь рядом с ней?

Я не собирался трахать избалованную девчонку, но вряд ли сейчас в этом есть смысл. Что, блядь, я делаю? Вот, что имеет смысл.

Как я не стараюсь презирать Еву и все, что она наделала в прошлом, я восхищаюсь девушкой. Она выбивает почву у меня из-под ног, переманив Филиппова. Сама того не зная, Ева совершает немыслимое. Она постоянно удивляет, и это то, чего я никогда не испытывал с любой другой, даже с ее двоюродной сестрой. София предсказуема...

Ева шевелится, что-то бормоча во сне. Она поворачивается ко мне спиной, прижимается плотно своей восхитительной задницей. Даже во сне она возбуждает. Обнимаю за бедра, притягиваю к себе эту бестию, уткнувшись носом в ее волосы. Сладкий аромат кокоса заполняет воздух.

Проходит много лет с тех пор, как я последний раз позволял себе такую роскошь – прижаться к девушке и отдохнуть. Какая ирония! Ева забирает у меня это удовольствие, но и она же его возвращает.

Толкаю входную дверь, удивленно подняв брови.

— Привет, мам, — наклоняюсь к женщине, целуя в щеку, и впускаю в квартиру. — Что ты здесь делаешь?

— Чего за вопросы? Разве я не могу заскочить, просто поздороваться со своим любимым сыном? — мама по-детски щипает меня за щеку, осматривая гостиную. — Дорогой, как ты можешь здесь жить? Такое мрачное место.

Маме никогда не нравилась моя квартира. Каждый раз она норовит напомнить мне об этом и притащить какую-нибудь безделушку для интерьера.

Ухмыляюсь, прекрасно зная, что в этом визите есть подвох. Марта Энгберг приходила только, когда у нее припрятан сюрприз в рукаве. Молюсь, чтобы в этот раз обошлось без свиданий с какой-нибудь женщиной, которая, по мнению мамы, идеально мне подходит. Поскольку все братья и сестра счастливы в браке, мама полностью сосредотачивается на единственном одиноком сыне, то есть на мне. И ее планы часто терпят фиаско.

— Другие матери, может быть, но не ты. И мне нравится моя квартира. Не хочешь кофе? Чай?

Направляюсь на кухню, прикидывая, где может быть чайник. Мама вздыхает позади меня и открывает дверцу шкафчика. Конечно же, чайник на месте – именно там, где она оставила его в последний раз.

— Давай я приготовлю сама чай, сынок.

Я более чем счастлив, уступаю место маме и усаживаюсь на барный стул.

— Знаешь, Тимур, я беспокоюсь о тебе, — вздыхает мама, щелкая электрический чайник. — Тебе нужно начать жить, а не уходить с головой в работу. Как ты вообще питаешься? К этой кухне не прикасались вечность.

— Я прекрасно справляюсь, — скрещиваю руки на груди и пожимаю плечами.

— Да. Но вопрос в другом. Счастлив ли ты? — мама встает передо мной и одаривает нежной улыбкой. — Все ли твои потребности удовлетворяются?

Образ Евы, удовлетворяющий особую потребность, возникает в сознании. Откашливаюсь, почувствовав прилив крови к члену. Блядь, мы виделись пару дней назад, а Ева уже нужна мне.

— Я в порядке, мам, — повторяю, выуживая пакетик зеленого чая. — С лимоном?

— Отлично ты меняешь тему, — мама усмехается. — Больше не буду вмешиваться в твои дела.

Ни капельки не верю…

— Ну конечно, — недоверчиво дергаю плечом.

— Итак, что касается причины моего визита. Я устраиваю ярмарку выпечки. Хочу собрать деньги для нового детского дома, и я очень надеюсь увидеть тебя. В эти выходные. Я уже связалась с твоим отцом, знаю, что у тебя ничего не запланировано. Так что даже не думай искать оправдания.

— Мам, я уже говорил тебе, — закатываю глаза, — я могу выделить достаточно денег, чтобы ты построила сотню детских домов, и я уверен, что Стас, Эмма и Руслан поддержат меня в этом. Ради всего святого, зачем тебе нужна распродажа выпечки?

Четверо детей, мои братья и сестра, обязаны своей жизнью Льву и Марте Энгберг и их детскому дому. Они – моя семья. Хоть в нас и течет разная кровь. Воспоминания о проведенных днях на улице навсегда отпечатываются в моей памяти. То, что никогда не забывается. Дом, где меня не любили, вечно пьяный отчим. Моя биологическая мать умерла, а жизнь с отчимом не приносила ничего кроме побоев и шрамов. Маленький пятилетний мальчик без крова над головой. Тогда даже улица мне казалась безопасней.

Сердце сжимается в тисках боли. Мне жаль самого себя. Я жил в кошмаре, скитаясь по улицам города несколько долгих месяцев, пока отец не нашел меня.

— Не спорь, дорогой. Ярмарка выпечки привлекает больше внимания к детским домам и проблемам бедных деток. Кроме того, нашим малышам нравится эта идея. Лоло хочет испечь пару кексов.

— Хорошо, я буду, — провожу по волосам, делая мысленную заметку выписать огромный чек для приютов матери.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Великолепно, — мама радостно хлопает в ладоши, — я уже отправила тебе сообщение. Там адрес и время. Так что не опаздывай.

— Ты все распланировала за меня, да? — весело качаю головой.

— Конечно, ты знаешь, что я люблю все планировать заранее, — мама прикусывает губу, — осталась только одна маленькая деталь, милый.

О, я знал, что это произойдет.

— Мам?

— Сара очень милая девушка, Тимур, она только что вернулась из Дании, и ей нужен кто-то, кто может провести экскурсию по городу и помочь освоиться. Я уже пригласила ее на ярмарку, так что ты можешь с ней познакомиться…

— В этом нет необходимости, мам, — перебиваю женщину, — у меня есть кое-кто на примете.

Глаза матери излучают чистое удивление. Она застывает с чайником в руке. Могу поклясться, я ошеломлен не меньше таким заявлением.

— Ты придешь с кем-то? — отставляет чайник в сторону, забыв о чае.

Ну конечно! Какой там чай, когда сын открыто заявляет, что приведет девушку?

— Да, — нервно провожу рукой по волосам.

Блядь, какой черт дернул меня это сказать? Теперь я должен притащить с собой девушку на ярмарку, иначе мама растерзает меня. Но мысль о том, что мне опять подбрасывают незнакомую девушку, с которой весь вечер нужно будет любезничать, невыносима.

— На самом деле? — мама прищуривается. — Ну, это… отличная новость, Тимур, я рада слышать, что есть девушка, которую ты считаешь достойной для знакомства с нашей семьей, — мама усмехается моему паническому лицу. — Итак, как ее зовут?

Проклятье и еще раз проклятье! Мысленно ругаюсь отборным матом, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. В памяти лихорадочно перебираю список возможных дам, которых могу пригласить. Отбрасываю каждое имя со скоростью света. По иронии судьбы, зеленые глаза постоянно всплывают в голове,

ни за что на свете…

— Ты встретишься с ней в субботу, мам, не торопись, — скрещиваю руки и бросаю раздраженный взгляд на маму.

Брови матери ползут вверх:

— И давно вы двое встречаетесь?

— Это не важно, — вздыхаю и тру глаза, — послушай, мам, мы приедем на ярмарку, окей?

Мама нежно улыбается, присаживаясь рядом:

— Я не могу дождаться встречи с этой загадочной девушкой. Она, должно быть, действительно изумительная, раз ты берешь ее с собой.

Да, Ева… изумительно сумасшедшая девушка. Совсем меня не радует эта идея. Ева скорее рассмеется и плюнет мне в лицо, обозвав отборными словечками.

Братья и Эмма наверняка устроят мне ад, если я появлюсь с двоюродной сестрой своей несостоявшейся невесты. Чувак, во что ты, блядь, вляпываешься?

Глава 23

— Итак, кто твой новый парень?

Давлюсь кофе, едва удержавшись, чтобы не выплюнуть его на стол. Осторожно ставлю стаканчик, избегая взглядов. Чувствую, как щеки краснеют.

Тина наклоняется вперед, ее глаза концентрируются на мне.

— Ева с кем-то встречается? Почему я только сейчас об этом узнаю?

— Я ни с кем не встречаюсь, — решительно вмешиваюсь в новые сплетни, прежде чем мама успевает ответить. — Мама ошибается.

— С чего ты решила, что Ева в отношениях, тетя? — Софи бросает вопросительный взгляд на маму, которая не сводит с меня глаз. — Ева не говорила.

Анастасия Гёршт улыбается и наклоняется через стол, нежно хлопая меня по руке.

— Ты сияешь, Ева, и в последнее время в твоих глазах появляется что-то новое, что говорит мне «В этом замешан мужчина!»

О, мама! Подавляю желание громко застонать. Мои дела с Тимуром точно не квалифицируются как «отношения». В конце концов, мы не видимся уже дня три. Не то чтобы я ожидаю, что из этого выйдет что-то большее. Просто секс.

Никто из моих родных не будет в восторге узнать, что я сплю с Энгбергом. Тайна, которую я не собираюсь раскрывать.

— Ничего в моих глазах не появляется, — фыркаю.

— Твоя мама права, с тобой что-то происходит, — Тина пристально следит за мной. — Это Алекс?

— Алекс – тот милый доктор?

Тина кивает:

— Ага, это либо он, либо… — девушка резко замолкает, открывая рот от шока, и сужает глаза.

Твою мать.

Борюсь с желанием снова застонать, делаю глоток кофе. Избегаю понимающего взгляда Тины, не желая видеть обвинение в ее глазах.

— Мы можем забыть о моей сексуальной жизни? Странно обсуждать ее в переполненном кафе, тем более в присутствии моей мамы.

— Да, нам пора уже идти, — Софи хлопает в ладоши, — нельзя опоздать на примерку платьев.

Поспешно сгребаю свои вещи и вскакиваю на ноги. Как раз в этот момент телефон в руке оживает.

Помяни дьявола, и он появится.

Изо всех сил пытаюсь подавить легкую дрожь возбуждения, пробежавшую по спине. Тимур. Хмурюсь, ведь у меня не было его номера. Не могу вспомнить, когда добавляла, если только… хитрый кот сам сохраняет его.

— Ты будешь отвечать? — голос Тины отвлекает.

Дергаюсь. Понимаю, что все за столом наблюдают за мной с разной степенью любопытства. Виноватый румянец ползет по щекам.

— Э-э, да, минуту.

Провожу пальцем по экрану и отхожу подальше от собравшихся сплетниц. Ощущаю их взгляды на спине и вздыхаю.

— Да?

— Нам нужно поговорить, — глубокий голос ласкает слух.

Как обычно, никаких любезностей. Тимур кажется нервным, как будто не горит желанием, чтобы этот разговор состоялся вообще.

— Где ты, Ева?

— И тебе привет, Тимур, спасибо, что интересуешься, мой день просто превосходно проходит, — с сарказмом отвечаю. — Хотя мне, возможно, не помешает помощь психолога, учитывая, что один высокомерный мужчина звонит мне ни с того ни с сего, и хочет знать, где я.

Тимур издает долгий страдальческий вздох и бормочет что-то, что я не могу расслышать.

— У тебя не возникло бы подозрений, если бы я позвонил просто так поболтать?

На мгновение задумываюсь над этим и вынуждена признать, что он прав. Требовать – больше в стиле Тимура.

— Ты прав. Хорошо, в чем дело? Ты придумал новые способы, которыми можно помучить меня? — в ту секунду, когда слова покидают рот, понимаю, как они звучат.

Закрываю глаза. Боже! Теперь он будет думать, что я флиртую. Тимур легко смеется в трубку, явно забавляясь. Мурашки ползут по телу. Смех вызывает воспоминания о нем, как я извиваюсь под Тимуром в приятной агонии. Трясу головой, прогоняя образы.

— Ну же, карамелька, признайся, что тебе нравится, — Тимур растягивает слова, от которых поджимаются пальцы на ногах. — Я помню, как ты прижимала мою голову к своей…

— Я обедаю, Тимур, — поспешно вмешиваюсь. — Что ты хочешь?

— Ты одна? — нажимает мужчина обманчиво мягким тоном.

Прикусываю губу, немного взволнованная тем, что он вообще решает спросить. Бросаю взгляд на своих спутниц, радуясь, что они, по-видимому, теряют ко мне интерес и заняты разговорами. Хочется верить, что предмет этих разговоров не таинственный звонок.

— Нет. Слушай, Тимур, я правда не могу сейчас говорить. Так что, если это все, что ты хочешь узнать, то…

— Ты с кем-то, — мужчина вмешивается, очевидно, решив проигнорировать меня, как обычно.

Улавливаю его тон, который он обычно использует, когда ловит меня с другими мужчинами.

— Кто он такой?

— Это не твое дело, Энгберг, — огрызаюсь. — Ты поэтому звонишь?

Слышу, как он вздыхает, тоже раздражаясь:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мы обсудим это за ужином.

— Здесь нечего «обсуждать», — начинаю я, пока до меня не доходит смысл всех слов, — подожди, какой ужин?

— Мне кажется, ты понимаешь русский язык, — сухо отвечает, — да, ужин.

Открываю и закрываю рот, словно рыба, выброшенная на берег. Тимур хочет поужинать со мной? Ух ты! Неужели происходит глобальная катастрофа?

— Ты что, пьяный?

Его глубокий смех заполняет динамики:

— Карамелька, ты действительно такого о себе мнения? Не можешь поверить, что я приглашаю тебя на свидание?

— Нет, — парирую, раздражаясь намеком на то, что я неуверенная в себе, — но я знаю тебя достаточно, чтобы удивиться. Что ты задумываешь, Энгберг?

— Я заеду в семь, — как всегда, мужчина уходит от ответа. — Даже не думай убегать снова, Ева.

— Я не… — начинаю протестовать, но с таким же успехом можно доказывать что-то стене.

— Увидимся в семь, — Тимур сбрасывает, прежде чем я успеваю возмутиться.

Несколько минут смотрю на телефон, не в силах поверить в то, что происходит. Высокомерный хам! У него хватается наглости попросить, нет, приказать поужинать с ним, даже не дав мне возможности подумать.

Почему он вообще решает поужинать со мной? Он не производит впечатления мужчины, который пьет вино и ужинает без какого-либо скрытого смысла. А учитывая, что мы с ним уже спали и не один раз, этот мотив можно отбросить. Кроме того, несмотря на то, как нежно Тимур обращается с моим телом, он никогда не дает усомниться в том, что я всего лишь раздражающая и чокнутая девушка, которая разрушила его шанс на счастье много лет назад.

Так что же меняется? И что более важно… должна ли я идти на это «свидание»? Жаль, что я не могу спросить мнение Софи или Тины, оно мне пригодилось бы.

— Ева, ты закончила? — подпрыгиваю, София бесшумно подкрадывается ко мне. — Уже пора идти. Не хочу опаздывать, правда, еще столько дел сегодня.

Отбрасываю мысли о Тимуре и загадочном свидании. Извиняющаяся улыбка расцветает на губах:

— Прости, Соф. Пойдем.

София хватает меня под руку и ухмыляется:

— Та-ак, только между нами. Кто этот парень? Я предполагаю, что он только что звонил?

Выдавливаю нерешительный смешок, не в силах смотреть на Софию.

— Я ни с кем не встречаюсь, Соф, — бормочу. — Звонок просто… деловой.

София бросает на меня взгляд, который кричит о том, что она на это не купится.

— Люди не смущаются и не сияют, когда им звонят «по делу». Ева! Я не могу поверить, что ты даже от меня скрываешь его. Мы всегда все рассказываем друг другу! Ведь очевидно, здесь замешан мужчина.

Сердце сжимается от новой волны вины при виде обиженного лица Софи. Вот, что я получаю, когда позволяю эмоциям взять верх – сплю с мужчиной, который обещает меня уничтожить и вру своей семье. Что может быть хуже?

— Нет у меня отношений, — вздыхаю, — но просто из любопытства спрошу: с чего вы все взяли, что у меня есть парень?

— Серьезно, Ева? Как и сказала тетя, у тебя на лбу написано. Кроме того, я редко вижу тебя в последние дни, а несколько минут назад ты разволновалась из-за одного звонка.

— Ну и дела, Соф, — закатываю глаза. — Я думала, невесты поглощены собой и предстоящей свадьбой и не замечают никого вокруг.

— Ты подружка невесты, так что технически ты часть моих свадебных забот, — сухо замечает София, когда мы подходим к столику. — Хотя, признаю, что такая мысль не приходила мне в голову, пока твоя мама не обратила на это внимание.

Услышав последнюю фразу, мама лучезарно улыбается мне:

— Неужели она призналась?

Закатываю глаза, собирая кучу пакетов с покупками.

— Мам, пожалуйста, оставь это.

Глава 24

Думаете, я удивляюсь, когда ровно в шесть вечера в мою дверь стучат? Не-а. Тимур явно не хочет рисковать, если уже примчался сюда. Испытываю искушение спрятать голову под подушку и притвориться, что меня нет. Вместо этого тяжело вздыхаю и выбираюсь из постели, накидывая халат, и босиком шлепаю к двери.

Как и ожидается,

это Энгберг

. Сегодня он выглядит феерично в темном костюме и кремовой рубашке. Сглатываю, ошеломленная мощной аурой хладнокровия, красоты и уверенности.

— Ты усложняешь мне задачу, — Тимур осматривает меня и поджимает губы.

О, небеса! Он так хорош, что хочется съесть. Подать предпочтительно обнаженным на темных простынях, с бутылкой вина и кучей презервативов.

Тимур усмехается, наклоняясь вперед, и легко подталкивает мой подбородок вверх, закрывая мне рот. Его глаза озорно блестят, из-за чего мои щеки заливает румянец. Я пялюсь на него с открытым ртом!

— Знаю, что я великолепен, карамелька, не нужно пускать слюни, — Тимур отодвигает меня в сторону и проходит в квартиру со злобной усмешкой. — Но, пожалуйста, потерпи до конца ужина, потом сможешь оседлать меня, как душе будет угодно. Сейчас я очень голоден.

Хочется, чтобы пол раскололся и поглотил меня целиком. Этот самодовольный засранец действительно на что-то рассчитывает? Восстанавливаю самообладание, уставившись на широкую спину.

— Не обманывай себя, Энгберг. Я просто удивлена, что ты не надел костюм пещерного человека. Очень уместно для сегодняшнего вечера.

Тимур разворачивается ко мне лицом и довольно ухмыляется, засунув обе руки в карманы. Окидывает меня изучающим взглядом.

— Думаю, такой костюм по праву твой, — фыркаю и борюсь с желанием стереть эту ухмылку. — Кстати, карамелька, ты должна мне трусы.

— С чего? Разве ты недостаточно богат, чтобы позволить себе миллион новых белых боксерок?

— Так получается, что они моим любимые, — Тимур невинно пожимает плечами, уверенно направляясь в мою спальню.

— И куда ты идешь, Тимур? — встревоженно семеню за ним, наблюдая, как он по-хозяйски раздвигает дверцы шкафа. — Эй! Что за номер? Какого черта ты делаешь? Там нет твоих трусов.

Тимур бросает быстрый взгляд через плечо:

— Я умираю с голоду, Ева. И поскольку у тебя возникают проблемы с одеванием, я подумал, что могу предложить свои услуги, чтобы немного ускорить процесс. О-о…

Он выуживает мини-платье с пайетками и осматривает его, бросая на меня оценивающий взгляд, прежде чем сбросить платье.

— Это платье стоит не одну сотню баксов, и ты его бросаешь на пол! Болван! Убирайся подальше от моего шкафа, — шиплю и бью мужчину в плечо.

— Болван? — Тимур находит еще одно платье в пол, темно-синего цвета. — Это все, что ты можешь придумать? Кажется, ты теряешь способность к интересным оскорблениям. Вот, должно подойти, — он толкает мне в руки платье.

Этот человек невыносим. Нет подходящего слова, чтобы описать его. Я могу только смотреть на него с открытым ртом, наблюдая, как он спокойно копошится в коробках с туфлями. Может я попадаю в другой мир, и меня наказывают за грехи? Тимур, наконец, выпрямляется, сунув пару красных туфель на высоком каблуке.

— А теперь одевайся.

Вздергиваю подбородок от нахального тона:

— Черта с два я это сделаю. Я не собираюсь с тобой никуда ехать.

— Ева, пожалуйста, — Тимур вздыхает.

— Нет, — глаза сверкают, — пока ты не скажешь, что задумываешь.

— Мне нравится проводить с тобой время, — бросает на меня насмешливый взгляд, — разве недостаточно веская причина?

— Чушь собачья. Не верю.

— Бля, Ев, почему с тобой так сложно? — его руки сжимаются в кулаки. — Я даю тебе слово, что ничего не придумал. Просто обычный ужин. Этого достаточно?

Изучаю его несколько минут, склонив голову набок. Искра надежды вспыхивает во мне. Может, и правда нет никаких скрытых мотивов?

— Не какая-нибудь подстава? Или твой новый пункт плана? Третий или… четвертый? Я уже сбилась со счета.

— Нет.

В конце концов, я всегда могу уйти. И даже если все пойдет наперекосяк, я вкусно поужинаю.

— Хорошо, но предупреждаю, Энгберг, никаких шуток, — останавливаюсь возле Тимура, сунув «наряд» ему в руки. — Кстати, занимайся лучше строительством, мода не твой конек.

Его тихий смех преследует меня до ванной комнаты. Итак, самый быстрый душ – готово. Тимур, к счастью, пропадает где-то в гостиной. Тем не менее, запираю дверь в спальню, на случай, если он снова решит поиграть в «Наряди Еву».

Тянусь на верхнюю полку и достаю нежно-желтую коробку. Весь день убеждала себя, что покупаю это платье не для «свидания». Черное платье с открытыми плечами и корсетом, который аккуратно поднимает грудь и утягивает все, что нужно и не нужно. Да, возможно, я выбирала его, чтобы удивить Тимура.

Возможно…

Быстро сушу волосы и подкрашиваю глаза.

Без пяти минут семь. Ух ты! Какой-то новый рекорд для меня. Собраться менее чем за час. Впечатляюще.

Сунув ноги в классические черные лодочки, хватаю сумочку и делаю глубокий вдох, внезапно занервничав. Ноги становятся как желе, шагаю в гостиную. Тимур разваливается на диване и что-то печатает в телефоне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я готова, — заявляю и прикусываю губу, ощущаю себя школьницей на первом свидании.

Взгляд Тимура приковывает к месту, пока он идет ко мне, лицо ничего не выражает. Сердце колотится о грудную клетку, мужские ладони скользят по бедрам и сжимают талию, притягивают к себе.

Ловлю это мгновение и жар мужского тела. Хватаюсь за его предплечье, боюсь упасть от ожидания. Тимур прикрывает глаза и качает головой, делает шаг назад.

— Нельзя, Ева.

Глава 25.1. Тимур

— Добрый вечер, Тимур Львович, — идеально ухоженная женщина одаривает меня широкой улыбкой, — рада, что вы выбрали наш ресторан на сегодняшний вечер.

— Здравствуй, Диана, — ухмыляюсь, — приятно видеть тебя снова.

Женщина краснеет, убирая с лица прядь темных волос. Боковым зрением вижу, как Ева закатывает глаза. Диана игнорирует девушку рядом, уделяя мне слишком много внимания.

— Хотите ваш обычный столик?

— Конечно.

Собственнически притягиваю Еву к себе за талию, движение, которое не ускользает от цепкого взгляда Дианы. Наконец, на ее лицо возвращается маска обычного делового спокойствия. Кивает и обходит меня, решая лично провести, лавирует между столиками.

Ресторан заполнен, впрочем, как и всегда. Он считается одним из лучших и, что самое главное, любимых ресторанов Евы. Столики всегда заняты, а потенциальные клиенты бронируют места за несколько месяцев. Даже Гёршт, какими бы богатыми они не были, тоже приходится ждать. Держу пари, Ева удивлена, что у меня есть «обычный столик» в том месте.

Диана проводит нас по лестнице, ведущей на крышу, откуда открывается потрясающий вид на ночной Санкт-Петербург. В центре –накрытый столик на двоих.

— Вау! — бормочет Ева, прижимаясь ближе ко мне. — Кого тебе пришлось убить, чтобы получить это?

— Поверь мне, ты не захочешь знать, — ухмыляюсь, отодвигая стул для Евы.

Рукой касаюсь ее обнаженного плеча, вдыхая сладкий аромат женского тела, и присаживаюсь напротив девушки. Ева вздрагивает и прикусывает губу. Момент рушит Диана, которая желает приятного вечера и уходит, не забыв бросить на меня тоскливый взгляд. Взгляд, который я настойчиво пропускаю, обсуждая с официантом вино. Ева фыркает, рассматривая меню, и вызывает на лице улыбку.

Она красавица в этом платье, притягивает мужские взгляды к себе. Делаю глоток воды, украдкой изучая девушку. Она глубоко в своих мыслях, читает меню, нахмурив лоб.

Все еще не понимаю свое безумное влечение к Еве. Дело даже не в том, что она красивая девушка, с которой я когда-либо встречался, совсем нет. Так что же тогда сподвигает меня пригласить ее на эту гребаную ярмарку? Одной мысли о фиаско, которое, несомненно, произойдет, когда Ева встретится с моей семьей, достаточно, чтобы задуматься.

Блядь, как я вообще собираюсь убедить ее пойти? Я уверен, что она отнесется к моей просьбе с подозрением, особенно если я просто попрошу. Поэтому и пригласил ее сюда, надеясь расположить к себе, а затем уже спрашивать.

Я знаю, что это ее любимый ресторан. Частный детектив, которого я нанял, давно донес всю информацию на Еву Гёршт. Простой телефонный звонок владельцу ресторана, что гарантирует мне «обычный столик» в уединенном месте.

Наблюдаю за ней и замечаю, как она морщит нос. Явно чем-то недовольна.

— Не нравится меню?

Как раз в этот момент возвращается официант с вином, которое я заказываю ранее.

— Можешь попросить абсолютно любое блюдо, и тебе его приготовят.

Пораженная, Ева поднимает на меня испытующий взгляд, словно пытается что-то понять.

— Зачем ты привел меня сюда, Тимур?

— Тебе не нравится ресторан?

— Восхитительный ресторан. На самом деле, он мой любимый, — заверяет меня и берет свой бокал с вином. — Но у меня есть два вопроса, на которые я хочу получить ответ.

Ухмыляюсь, уже зная, что это будут за вопросы.

— Хорошо, спрашивай.

Ева делает глоток вина. Ясно вижу удивление в зеленых глазах, когда она чувствует и распробует вкус. Тянется за бутылкой, изучает этикетку и прищуривается.

— Забудь. Теперь у меня три вопроса, — наклоняется ближе, сложив руки на столе. — Зачем ты привел меня сюда?

Тянусь за стаканом воды и медленно делаю глоток, довольствуясь разгорающимся нетерпением и гневом Евы Гёршт.

— Просто подумал, что мы можем попробовать для разнообразия цивилизованный разговор, — Ева приоткрывает рот, готовясь возразить, — но прежде чем ты продолжишь допрос, карамелька, давай сделаем заказ? Я хочу салат с морепродуктами и стейк из тунца.

— Хорошо, я буду то же самое, — ей явно не терпится продолжить.

— Теперь, предполагаю, что знаю, о чем ты хочешь спросить. Я пригласил тебя сюда, потому что нам нужно поговорить. Да, я знаю, что это твой любимый ресторан. И да, знаю, что это твое любимое вино. Вот почему я его заказал.

Я жду взрыва, который обязательно должен произойти. Ева барабанит пальцами по столу и осматривает меня, кусая губы так, что это, блядь, привлекает и отвлекает.

И сегодня она опять удивляет меня. Вместо криков Ева улыбается. Ее глаза блестят скорее весельем, чем подозрением.

— Ты подлец, Тимур, — фыркает, пригрозив мне пальцем. — Я должна была догадаться, что ты будешь копать под меня.

Удивленный ее реакцией, я на секунду зависаю.

— Ты не собираешься выцарапать мне глаза или хотя бы плеснуть вином в лицо?

Ева смеется:

— Если бы другой мужчина в этом признался, я бы, наверное, убила его. Но ты… другой. И, кроме того, я вряд ли могу сейчас жаловаться, да? Требуется немало усилий, чтобы получить здесь столик, и все же тебе удается. Так что да, я польщена.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Господи! Эту девушку невозможно предсказать. В тот момент, когда я ожидаю, что мне прилетит по голове, Ева действительно довольна?

— Приятно знать, — бормочу я, откидываясь на спинку стула.

— Однако еще один вопрос, Тимур. Как тебе достался столик на крыше? Я много раз бывала здесь, но никогда даже не представляла, что у них есть столик с таким изумительным видом.

Пожимаю плечами:

— У меня есть свои рычаги давления, — отвечаю уклончиво, не желая вдаваться в подробности.

— Хорошо, можешь избегать ответа сколько хочешь. Кто знает, возможно, ты забронировал этот столик давно, а твое свидание отменилось, так что теперь приходится довольствоваться мной, — ее глаза сужаются.

— Ты на самом деле такого низкого мнения о себе, карамелька?

Ева ведет плечом, поведение внезапно принимает оборонительный характер.

— Нет, Тимур.

Решаю оставить вопрос в покое. На сегодня. Я подниму подозрительную тему о заниженной самооценке позже. Сейчас нужно, чтобы Ева была в наилучшем настроении. Плавно меняю тему:

— Итак, расскажи мне, с кем ты обедала сегодня?

— Не твое дело, Энгберг, — она смотрит на меня поверх бокала с вином и ухмыляется.

— Напротив, Ева, мое дело, — необъяснимо раздражаюсь от ответа.

Мысль о том, что она может быть с другим мужчиной, выводит из себя. И злит еще сильнее. Что такого в Еве, что пробуждает во мне эту собственническую черту?

— О, ты имеешь в виду то нелепое заявление? — Ева издевательски фыркает. — Пожалуйста, Энгберг, я не принадлежу тебе.

— Ты будешь удивлена, узнав, что именно так…

— Тимур! — мужской голос вмешивается в разговор.

В смятении поднимаю глаза. Руслан, сияя, направляется к нашему столику. Блядь. Хмурюсь и поднимаюсь. Из всех гребаных случаев, Рус решает появиться сегодня. Готов поспорить, что мама уже рассказала всей семье, что я приеду не один в субботу, поэтому мой брат спешит проверить меня.

— Братан! — Руслан загребает в объятия, широко улыбаясь. — Рад тебя видеть, чувак.

Несмотря на недовольство, усмехаюсь и похлопываю брата по спине.

— Взаимно, Рус. Диана сказала, что тебя сегодня не будет в городе.

— Не-а, я решил задержаться, когда узнал, что ты ужинаешь здесь, — Руслан наклоняется ниже и шепчет на ухо, — не могу упустить возможность взглянуть украдкой на эту загадочную девушку, о которой так взволнованно рассказывала мама. Симпатичная, хотя выглядит немного знакомой.

Не дожидаясь ответа, Рус поворачивается и ослепительно улыбается Еве, которая наблюдает за нами с любопытством.

— Руслан Энгберг к вашим услугам, миледи. Простите, что прерываю ужин, но я должен был лично увидеть девушку, которая сумела приручить моего маленького братишку. Могу сказать, что теперь понимаю, почему он сражен наповал.

— Боюсь, здесь только мужчина, который пытается не придушить меня каждый раз, когда я открываю рот, — Ева улыбается и легко смеется. — Приятно познакомиться, Руслан, меня зовут Ева.

Украдкой слежу за быстроменяющимися эмоциями на лице брата, когда тот допер, что к чему. Широкая улыбка сползает, и Рус бросает на меня удивленный и обеспокоенный взгляд. Приподнятые брови говорят намного красноречивей слов. Сохраняю невозмутимое лицо, нервно качнув головой. Руслан не дурак. Он все понимает.

— Ах, Ева… много слышал о тебе. Будет очень здорово встретиться с тобой еще раз на ярмарке выпечки.

Сука! Ругаюсь сквозь стиснутые зубы. Доверься брату и позволь ему открыть свой болтливый рот. Это первая и главная причина, по которой я сначала убедился, что Руслана не будет в городе, прежде чем привести сюда Еву. Идиот.

— Ярмарка выпечки?

25.2. Тимур

— Что это такое? — Ева бросает вопросительный взгляд на Руса. — Ярмарка выпечки?

На мгновение взволнованный осознанием того, что он нечаянно пробалтывается, Рус приподнимает брови в безмолвном вопросе, стреляя глазами в мою сторону.

Свирепо смотрю на него в ответ, вцепившись пальцами за спинку стула Евы, в попытке остановить себя. Блядь, я готов этими же пальцами свернуть шею брату. Мне уже неважно, что расскажет Руслан нашей семье. С этим я разберусь потом.

Рус наклоняется ближе, весело блеснув глазами и прошептав:

— О, ты еще не пригласил ее?

— Я как раз собирался заняться этим, если бы ты держался от нас подальше, — шепчу в ответ, осматривая Еву, которая слегка хмурится.

Раздраженно поворачиваюсь к брату:

— Всегда знал, что ты идиот, Рус.

Руслан умудряется выглядеть раскаявшимся пару секунд, затем усмехается, явно забавляясь моим замешательством.

— Братан, виноват.

— Не мог бы кто-нибудь, пожалуйста, объяснить, что происходит?

Оба разворачиваемся к Еве. Встречаюсь с выжидающими глазами.

— Разве у тебя нет других дел, а? — кидаю многозначительный взгляд, надеясь, Рус уберется восвояси.

— Я уверен, у Дианы все под контролем… — Рус отвечает с озорной улыбкой. Блядь, он роет себе могилу.

— Руслан…

— Хорошо, хорошо, — брат делает шаг назад. — Оставлю вас двоих наедине, — берет руку Евы, поднося ее к своим губам для поцелуя. — Как я уже сказал, мне правда приятно познакомиться с тобой, Ева, надеюсь, тебе понравятся блюда.

— Спасибо, Руслан, была рада знакомству.

Рус легко хлопает ее по руке и отпускает, дерзко отсалютовав мне.

— До субботы, братишка.

— Просто надейся, что будешь жив к субботе, — выстреливаю в ответ.

Гнев рассеивается так же быстро, как и появляется. Как бы мне ни хочется убить Руса, трудно злиться на кого-то из членов семьи.

Оставшись вновь наедине с Евой, возвращаюсь на свое место, воспользовавшись моментом, и собираюсь с мыслями. Легкая улыбка играет на губах. Почти физически ощущаю исходящее от Евы любопытство.

— Извини за это, карамелька, — тянусь за водой и делаю глоток.

Ева пронзает меня взглядом зеленых глаз:

— О чем он говорил? Что за распродажа?

Вздыхаю и ставлю стакан. Желаю сейчас позволить маме поступить по-своему и познакомить меня с той девушкой. Конечно, это намного легче для моего душевного спокойствия. Но нет, как бездумный идиот, я иду напролом и все намного усложняю. Чувствую, что это только начало моих проблем.

Пристально изучаю Еву, с удивлением отмечая, что она двигается на краешек стула, широко раскрыв глаза в ожидании моего ответа. Неужели ей на самом деле интересно?

— Моя мама занимается благотворительностью каждые пару месяцев или около того. Собирает деньги для приютов и детских домов по всей стране, — делаю паузу, набираясь смелости. — В эту субботу у нее ярмарка выпечки, благотворительный сбор средств, и так как я терпеть не могу ходить на такие мероприятия один, подумал, что ты можешь составить мне компанию.

Ева ошарашено открывает рот от шока. Кажется, она даже не дышит, когда тянется за бокалом вина, полностью его осушив.

— Что ж, похоже, я наконец-то нашел способ заставить тебя замолчать, — криво усмехаюсь и откидываюсь на спинку стула.

Ева ставит бокал, один за другим отрывая пальцы от хрупкой ножки. Молча рассматривает меня, приподняв брови.

— Так вот почему ты привел меня сюда.

— Возможно, — неопределенно пожимаю плечами.

— Достаточно справедливо, — Ева уступает и наклоняется вперед. — Еще один вопрос, Тимур. Почему я? Зачем устраивать этот цирк, спрашивать меня? Я уверена, что есть миллион девушек, которые побегут с тобой куда угодно.

— Другие девушки меня утомляют, — улыбаюсь.

— На этом все?

— Должна быть другая причина? — искоса смотрю на Еву.

— У тебя всегда есть скрытые мотивы.

— Нет никаких мотивов, карамелька, — усмехаюсь, проводя рукой по волосам. — Хотя я подумываю, что мы можем использовать этот шаг, чтобы… — делаю паузу, подыскивая подходящее слово, — познакомиться поближе.

— Допустим, — скрещивает руки на груди. — Послушай, Тимур, я не думаю, что это хорошая идея брать меня с собой. Твоя семья обязательно поймет, кто я, и это может вызвать неудобные вопросы. Что ты расскажешь им о наших… э-эм… отношениях?

— Я расскажу то, что им нужно знать.

— В смысле?

— Что мы двое взрослых людей, которые работают вместе и уважают друг друга, и они не должны в это, блядь, лезть.

— Ага, и это заставит их отступить? — Ева ухмыляется, откусывая кусочек рыбы. — Если твоя семья хоть в чем-то похожа на мою, это только усугубит ситуацию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хорошо, тогда просто скажу, что мы трахаемся.

Ева кашляет, распахнув глаза от ужаса.

— Все хорошо? — за один шаг оказываюсь возле нее, протягивая стакан воды, и одновременно поглаживаю спину.

Ева принимает воду, легко откашливаясь в попытке отдышаться.

— Я в порядке, — ей удается выдохнуть между глотками воздуха. — Черт, что ты пытаешься сделать, Энгберг? Хочешь, чтобы я умерла от шока?

Улыбаюсь Еве, осматривая ее сверху вниз.

— Возможно, — убираю руку, чтобы вернуться на место, улавливая стон разочарования. — Но это не доставит мне удовольствия.

— Ладно-ладно, расскажи мне больше о благотворительности. Как именно все происходит?

25.3. Тимур

Останавливаю машину возле отеля и глушу двигатель. Поворачиваюсь, осматривая молчаливую Еву, сидящую рядом. Она чопорно складывает руки на коленях, уставившись прямо. Девушка настолько погружена в свои мысли, что не замечает того факта, что она дома.

Пользуюсь возможностью изучить ее в тусклом свете, который мягко проникает внутрь. Машина полностью заполняется ее сладким, пьянящим ароматом.

Взглядом скольжу на пухлые губы, и тело напрягается.

Блядь.

Подавляю стон. Тело горит от почти неконтролируемой потребности протянуть руку и посадить Еву к себе на колени, чтобы я мог легко целовать ее.

Вдалеке сигналит машина, вырывая Еву из мыслей. Девушка вздрагивает.

— О… мы уже приехали.

Требуется секунда для возврата контроля. Руками крепче сжимаю руль, и тихо ругаюсь, чувствуя ее взгляд на себе.

— Ты была за сотню километров отсюда, карамелька, — кривлю губы в усмешке.

Ева смеется, выдавая намек на нервозность, и заправляет прядь волос за ухо.

— Извини, я просто думала…

Ее голос затихает. Слышу только тихий вздох. Зеленые глаза расширяются.

Нахер контроль.

Наклоняюсь ближе к ней, впиваясь в ее губы. Без разрешения проникаю языком в рот. Рукой притягиваю Еву к себе за шею. Она ахает мне в рот, но отвечает с напором и жаром. Удовлетворяем потребность, которая кружится над нами весь вечер.

Губами скольжу по шее вниз, влажно целую и кусаю. Ева стонет и выгибается мне на встречу.

Блядь, блядь, блядь.

Я готов слушать ее стоны с утра до вечера. Маленькая ладошка Евы опускается на твердый член, который упирается в ткань штанов. Я трахну ее в этой долбаной машине, сука.

Момент нарушает осторожный стук в окно. Громко матерюсь, поворачиваясь. На улице стоял нервный парковщик. Извиняющееся лицо сменяется тревогой, когда я опускаю окно вниз.

— Блядь, что тебе надо? — рявкаю.

— Извините, что… что беспокою вас, Тимур Львович, но… но здесь нельзя парковаться… О-о… Ева Романовна, добрый вечер… я не знал, что вы тоже здесь.

Ругаюсь теперь себе под нос. Рядом Ева тихо стонет. Она выглядит смущенной и подавленной, подхватывая свою сумочку.

— Ева…

— Мне уже пора, — вмешивается она с краснеющими щеками и приоткрывает дверь.

Со вздохом тянусь, схватив ее за руку, и останавливая. Поворачиваюсь к парковщику и шиплю:

— Я уеду отсюда через минуту, свалил быстро.

Парень лихорадочно ойкает и спешит прочь, испуганно поглядывая на машину.

— Ев, прости.

Девушка кивает, ее взгляд остается прикованным к руке, где мои пальцы обхватывают нежную кожу. Она вздыхает и откидывается назад, подняв глаза. Кривая улыбка играет на губах.

— Это неловко. Спасибо, что портишь мою репутацию, Энгберг.

Ухмыляюсь неожиданной шутке. Ева продолжает меня удивлять каждый раз.

— Не за что, Гёршт.

Она смеется, прикрыв глаза, и прогоняет последние остатки напряжения в воздухе.

— Однако тебе следует впредь не парковаться здесь. Правда неподходящее место.

Свободной рукой Ева толкает дверь и замирает, бросая на меня взгляд:

— Спасибо за ужин.

— Я заеду за тобой в субботу к десяти утра, — отпускаю ее руку и завожу машину.

— Я не говорила, что поеду с тобой, — Ева поднимает бровь.

— На самом деле?

— Да, — она скрещивает руки на груди. — Вопрос о том, как ты представишь меня своей семье, остается открытым.

— Я разберусь с семьей. Просто будь готова к десяти. До Солнечного ехать долго.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 26

Изучаю отражение в зеркале, прикусив нижнюю губу, и в сотый раз рассматриваю платье. Голубая ткань подчеркивает светлую кожу и хорошо сидит, но все же я беспокоюсь, что оно недостаточно формальное для такого случая.

Из того, что рассказывает Тимур – ярмарка большее, чем просто семейное сборище. Его мама приглашает многих представителей высшего класса на сбор средств. И я обязательно столкнусь с семьей Тимура, которой очень любопытно узнать, как я оказываюсь с ним.

Мне так не хочется быть в центре внимания… Из всех вещей, которых я меньше всего ожидаю, Тимур Энгберг – экстраординарный дьявол, просит поехать с ним. Может быть, еще не поздно все прекратить? Отменить? Конечно, Тимур будет в ярости и захочет убить меня, как обычно, но я могу справиться с ним. Не так сложно по сравнению с испытанием, через которое мне предстоит пройти.

На ходу скидываю платье. Перебираю вешалки, наконец, остановившись на красном костюме. Образ дополняют золотые серьги и лоферы. Так что не слишком пафосно, но и не простенько. Как раз заканчиваю с макияжем, когда в дверь стучат.

9:30. Хмурюсь. Слишком рано для Тимура. Или и в этот раз мужчина мне не доверяет?

— Я принесла кофе-е, — Тина лучезарно улыбается, размахивая двумя стаканчиками напитка.

Она поднимает брови при виде моего наряда и издает притворный свист:

— Не слишком ли рано для тебя?

Ах, черт! Чувствую дурное предчувствие. Отступаю в сторону, пропуская Тину в квартиру. Обхватываю внезапно вспотевшими руками бумажный стаканчик.

— Я должна уезжать кое-куда через полчаса, — открываю крышку, делая глоток горячего кофе, — м-м, ты спасительница.

Тина устраивается на диване, поджав под себя обтянутые джинсами ноги, и изучает меня.

— Важная встреча?

Пожимаю плечами и сажусь рядом с подругой:

— Вроде того. А что ты здесь делаешь? Я думала, у тебя сегодня с утра фотосессия.

— Нам нужно поговорить, — от этого загадочного заявления сердцебиение учащается. — Помнишь, ты задолжала мне один маленький разговор?

Тихо стону и прикрываю глаза. Из всех случаев она решает именно сегодня вспомнить об этом.

— Мы можешь поговорить позже?

— Э-э-э! — Тина предостерегающе грозит мне пальцем. — Мы сделаем это сейчас, даже если мне придется связать тебя на этом проклятом диване.

— Хорошо, — мысленно готовлюсь к вопросу, — только давай быстро.

— Что за дела между тобой и Тимуром? И даже не думай врать, Ев. Я вижу, когда ты недоговариваешь.

Делаю паузу, раздумывая, говорить правду или лгать своей лучшей подруге. Ой, к черту! Тимур все равно скоро будет здесь, и вполне вероятно, что он встретит Тину.

— Ладно, — бормочу с усталым вздохом, — у нас вроде как происходит что-то странное.

— Я так и знала! — Тина подскакивает на месте от восторга и наклоняется ко мне, желая узнать больше подробностей. — Я знала, что ты в ладах с мистером Совершенство, но реально, Ева? Из всех богатых, горячих мужчин в Питере ты выбираешь запрещенного Тимура? Он должен быть просто богом и прекрасным собеседником, если ты решаешь навлечь гнев Софи на свою голову.

— Я не выбирала его, блин, — закатываю глаза и откидываюсь на спинку дивана, — я и так едва могу выносить его высокомерие, а учитывая, что он делает с отелями… Но, Тина, боже, этот секс! Это так… Он просто вау! Да, у нас бывают ссоры, и иногда мне хочется разбить ему голову за то, какой он несносный, но потом мы оказываемся в спальне, и я полностью теряю рассудок.

— Блин, верно, девочка, ты сошла с ума, — Тина возражает. — Ты знаешь, что произойдет, нет, не так…

Когда София узнает

, — подруга подчеркивает, — что ты кувыркаешься с ее бывшим? — открываю рот, хочу возразить, но Тина не дает вставить и слова. — А отец? Как ты думаешь, какой будет его реакция? Он отречется от тебя.

— Ну и дела, спасибо, что открываешь мне глаза, — бормочу саркастическим тоном, — я уж точно знаю, какими будут последствия.

— Приятно знать, — Тина пару секунд хмурится, а затем падает назад и громко смеется.

А точно именно я сошла с ума?

— Прости, — сквозь смех выдавливает девушка, — просто так забавно слышать, как ты говоришь о сексе, да и вообще о Тимуре. Раньше ты не испытывала такого энтузиазма даже с Марком.

Краснею и запускаю в нее подушку:

— Заткнись.

Без пяти минут десять. Поднимаюсь и иду в спальню. Нужно собрать сумочку и проверить еще раз внешний вид. Что за? Почему меня вообще это заботит?

— Я должна собраться, Тин.

— Вы встречаетесь сейчас? Свидание? Так рано? — рот Тины открывается от удивления.

— Это не свидание, — вздыхаю, приглаживая распущенные волосы. — Я просто иду с ним на одно благотворительное мероприятие.

Решаю не говорить Тине, что мы едем к семье Тимура, зная, что тогда подруга точно взорвется.

— О-о… Вау. Ев, будь осторожна с этим, хорошо?

Киваю. Прежде чем Тина успевает расспросить меня о других деталях моих «отношений» с Тимуром, загорается телефон.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да? — стараюсь не выдать волнение.

— Ты готова? — глубокий мужской голос наполняет тело теплом.

— Да.

Тимур усмехается:

— Отлично, встретимся в холле.

* * *

Глаза Тимура скользят по костюму, изучают каждый сантиметр, пока я подхожу к нему. Ноги неуверенно дрожат под пристальным взглядом. Но, к моему удивлению, Тимур довольно улыбается и встает, делая шаги мне навстречу.

— Красивый костюм, Ева.

Щеки вспыхивают, несмотря на решение оставаться равнодушной к нему.

— Приятно, наконец, услышать от тебя комплимент, — дразню Тимура, изучая глазами в ответ.

Он выглядит чудно в темном кожаном блейзере поверх белой рубашки и в темных джинсах. Мое мнение поддержат, если не все, то большинство представительниц женского пола, которые сейчас выкручивают себе шеи, чтобы взглянуть на Тимура хотя бы на секунду.

— Красивая рубашка, Тимур.

Мужчина принимает мою колкость и ухмыляется. Его взгляд падает на Тину позади, которая откровенно пялится на нас с чистым энтузиазмом в глазах. Тимур становится настороженным и напрягается.

— Вижу, ты привела подружку.

— О! — вспоминаю и представляю их друг другу, с удивлением отмечая восхищенные глаза Тины. Как быстро моя подруга переобувается!

— Мы должны идти, Ева, — Тимур мельком бросает взгляд на часы.

— Да-да, — целую Тину в щечку и спешу за Тимуром.

Поездка в Солнечное занимает около часа. По дороге Тимур кратко рассказывает мне о каждом члене семьи. Слушаю я внимательно, пытаясь впитать каждую деталь. Тимур останавливает машину возле огромного двухэтажного дома в стиле ранчо, за которым простилается лес, нервно передергиваю плечами. Подъездная дорожка и парковка рядом уже заставлены машинами. Значит, мероприятие в самом разгаре. Утешаю себя фактом, что семья будет слишком занята другими гостями, чтобы уделять мне много внимания.

Тимур поворачивается ко мне с ободряющей улыбкой на лице:

— Нервничаешь?

Делаю глубокий вдох и выдавливаю слабую улыбку:

— Совсем немного.

— С тобой все будет хорошо, карамелька, они не кусаются… сильно, — он ухмыляется своей шутке и обхватывает горячей ладонью мою руку, поглаживая большим пальцем кожу.

Бросаю на него сухой взгляд:

— Вот здорово! Спасибо.

Тимур хмыкает и выходит из машины. Наблюдаю, как мужчина обходит ее и открывает мне дверь, протягивая ладонь. Смиренно принимаю помощь и кусаю губы. Шаг, за ним еще один, и уже некуда бежать. Тимур обхватывает мою талию, прижимая ближе к себе, и ведет по короткой деревянной лестнице к открывающейся входной двери.

— И, в конце концов, они приехали! — высокая блондинка встречает нас с широкой улыбкой.

Ее глаза остаются прикованными ко мне, хотя она явно обращается к Тимуру:

— Мама начала волноваться.

Тимур отпускает меня и заключает девушку в объятия.

— Приятно знать, что по мне скучают, Эмма.

Эмма. Так, значит, сестра Тимура? Кусаю внутреннюю сторону щеки, молча стою в стороне, и мысленно готовлюсь к неизбежному.

Эмма отстраняется и шутливо бьет своего брата в плечо:

— Ха! Не льсти себе. Ты точно знаешь, почему мама не может дождаться твоего приезда, — ее взгляд скользит обратно ко мне и она улыбается. — Ева, я права?

Несмотря на тяжесть в животе, выдавливаю нервную улыбку и киваю:

— Да.

Эмма протягивает руку, блуждая глазами по мне, будто хочет найти ответы на миллионы вопросов в своей голове. Конечно, вся их семья взволнована.

— Ну, хорошо, что ты настоящая, — она озорно улыбается. Пожимаю руку в ответ. — Мы с Катей поспорили, что Тимур в итоге заявится один. Теперь она должна мне.

Удивленно поднимаю брови:

— На самом деле?

Тимур вздыхает и притягивает меня к себе, подталкивая внутрь дома.

— Не обращай на них внимания, — сухо улыбается, — они все сумасшедшие.

— Правильно, братишка, давай, напугай свою девушку еще больше, — Эмма фыркает. — Не волнуйся, Ева, мы все просто рады, наконец, познакомиться с тобой, так что прости нас, если мы кажемся чересчур возбужденными. Кстати, вся банда на кухне, а мне нужно проверить малышей, пока они не перевернули сад вверх дном.

Она кивает вглубь дома и исчезает за боковой дверью.

Что ж, неплохое начало. Тимур ведет меня через гостиную, привлекая внимание нескольких гостей и детей, находившихся там. Большинство из них приветствуют Тимура и заинтересованно осматривают меня.

Заворачиваем в арку, за которой открывается длинный коридор, ведущий на кухню. Аромат свежеиспеченной выпечки ударяет в голову, рот наполняется слюной. Уже предвкушаю, как попробую что-нибудь сладкое и вкусное!

За закрытой дверью, видимо, вовсю кипит работа, по мере приближения слышаться голоса и смех. Вдыхаю глубже, готовясь к еще одной, уже более масштабной встрече.

Кухня огромная! Раскрываю рот. Боже! Она может вместить всю мою квартиру. Семья собирается в центре комнаты вокруг большого островка. Различная выпечка и десерты занимают почти все столешницы и тумбы.

Голоса в секунду смолкают. Множество пар глаз устремляются на нас с Тимуром. От неожиданности делаю робкий шаг назад, от чего мужская рука на моей талии сжимается сильнее.

Первой в себя приходит пожилая женщина с мелированными волосами, собранными в высокий хвост, и в фартуке с котятами. Возможно, именно она мама Тимура и душа семьи. Женщина обходит маленький кухонный столик и спешит к нам, протягивая руки в приветствии.

— Тимур! — восторженно вскрикивает Марта Энгберг, обнимая Тимура. — Ты здесь!

Тимур нежно отвечает на объятия, его лицо наполняется мальчишеским восторгом.

— Привет, мам, рад тебя видеть.

Женщина отстраняется и смотрит на него с едва сдерживаемой широкой улыбкой:

— Рада, что ты смог прийти, дорогой. Ты не можешь себе представить, как я счастлива! А это, должно быть, Ева. Привет, милая.

Шагаю вперед, готовая к рукопожатию, но меня заключают в теплые, пахнущие корицей, объятия. Ловлю удивленный взгляд Тимура, но он молчит, только наблюдает.

— Здравствуйте, Марта Альбертовна, рада с вами познакомиться.

— О, дорогая, просто Марта. Я ведь еще не такая старушка, — она хихикает и отмахивается, — наконец, я встретилась с тобой, пойдем, познакомимся с остальными.

Глава 27

— О, боже мой! Клянусь, с каждый кексом становится вкуснее! — с удовольствием закидываю в рот шестой клубничный кексик.

Эмма ухмыляется, выглядя слишком довольной:

— Рада, что ты оценила. Только недавно откопала рецепт в интернете, и не могла дождаться, когда представлю их миру. До этого только мама с отцом успели попробовать, а от родителей правды не дождешься.

— Действительно вкусно, — отправляю еще один мини-кекс в рот и несколько мгновений жую в блаженстве.

Завтра обязательно побеспокоюсь, что могу набрать пару килограмм. А сегодня я собираюсь попробовать все, что только увидят глаза, и никто мне не помешает.

Я забираюсь на высокий барный стул, давая отдохнуть ноющим ногам. Удивляюсь тому, насколько комфортно мне с семьей Тимура. Как только неловкость первого знакомства отступает, семейство Энгберг принимает меня и, несмотря на прежние опасения, я полностью наслаждаюсь днем. Ощущаю себя непринужденно. Братья бесконечно дразнят Тимура, а он храбро принимает их подколки и не остается в долгу. Приятно наблюдать, каким расслабленным Тимур становится в компании своей семьи.

Звук мужского смеха слышно сквозь открытые окна, выходящие в сад. Подаюсь вперед, с нетерпением разглядывая гостей. Глаза следят за источником смеха. Мужская часть семьи собирается рядом с одним из столиков. Легко нахожу Тимура. Он стоит лицом ко мне. Мужчина уже снял блейзер, подвернул рукава белой рубашки и расстегнул пару верхних пуговиц, открывая вид на загорелую кожу. Ладони потеют и покалывают от желания провести по крепким плечам и зацеловать плавный изгиб.

Тимур как будто слышит похотливые мысли в свою сторону и поднимает глаза, впиваясь в меня взглядом. Охаю и чуть не валюсь со стула. Нервно поправляю волосы и делаю глубокий вдох, успокаивая себя.

О боже! Мне нужно взять себя в руки и перестать пускать слюни на мужчину, который расшатывает мои нервы каждый раз, хотя сдерживать себя становится все труднее и труднее. Особенно теперь, когда я вижу совершенно другую сторону Тимура, которого всегда считала жестким, совершенно не умеющим чувствовать и относиться тепло к людям. Вокруг него успел сложиться образ безжалостного бизнесмена и с каждым днем он рушится в моих глазах.

Эмма деликатно откашливается, и я возвращаюсь из своих мыслей. Краснею, смущенная тем, что меня застают пожирающей Тимура.

Что ж, кажется, самое время вернуться в сад. Хватаю тарелку с кексами и собираюсь соскользнуть со стула.

— Нет необходимости убегать только потому, что я знаю, что ты неравнодушна к Тимуру, — Эмма цокает, доставая из духовки очередную порцию печенья. — На самом деле, я волновалась бы больше, если бы ты не пускала слюни на него каждый раз, когда видишь.

Черт! Из всех неловких моментов этот заслуживает первое место!

— Я не… — начинаю, но Эмма прерывает меня взмахом руки.

— О, не трудись отрицать, Ева. И мой брат иногда бывает упрямым ослом. Но могу сказать, что ты ему тоже нравишься, что очень хорошо.

Прикусываю губу и бормочу:

— Вижу, ты не против, что Тимур сейчас с двоюродной сестрой бывшей девушки?

— Вовсе нет, — Эмма качает головой и присаживается рядом, — сразу видно, что ты отличаешься от Софии. Когда Тимур впервые представил мне ее, я вроде как знала, что они долго не протянут как пара. Их отношения были… какими-то неправильными, понимаешь? Без обид, конечно.

— Никаких обид, — вздыхаю, лениво барабаня пальцами по гладкому мрамору. — По правде говоря, я чувствовала то же самое, когда ужинала с ними много лет назад.

Не могу сдержать небольшой укол вины. Хоть я и не ответственна за разрыв, мой разговор с Софи той ночью определенно изменил ситуацию.

— Не уверена, что и у нас сложатся отношения, — признаюсь, пожимая плечами.

— А почему бы и нет?

— Ну-у, во-первых, он ненавидит меня до глубины души, — тихо смеюсь, получается глухо и безрадостно. — И в разрыве с Софи он винит именно меня.

Эмма недоверчиво усмехается:

— Самая нелепая вещь, которую я слышала. Тимур не ненавидит тебя. Я бы даже сказала, что он весь день не сводит с тебя глаз, словно ты его любимая сладость, и он бы с удовольствием…

— Ладно-ладно, — хмыкаю, — это слишком странно.

— Что? — глаза Эммы расширяются в притворной невинности. — Почему странно?

— Думаю, это довольно хорошее объяснение.

Во второй раз за день я едва не падаю со стула. Резко поднимаю глаза, обнаружив Тимура, прислонившегося к дверному проему. Руки скрещены на груди, рот изогнут в ухмылке. Лицо вспыхивает от унижения, неизвестно долго ли он там стоит и как много мог услышать. Во рту пересыхает, когда наши взгляды встречаются. Тлеющее желание в этих голубых глазах угрожает поглотить меня.

— Как тебе не стыдно, Тимур? — ругается Эмма, нисколько не смущенная тем, что нас поймали. — Тебе не следует подслушивать чужой разговор.

Тимур усмехается и проходит по кухне, не отрывая от меня глаз.

— Ты что, забыла? У меня нет стыда.

Открываю рот, хочу что-то сказать – что угодно, но выходит только тихий писк. Если бы я могла раствориться в воздухе или найти другой способ сбежать. Вот только источник моего смущения останавливается рядом со мной, эффективно блокируя любую надежду на побег.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— О, точно, забыла, — отвечает Эмма с сарказмом. — Что ты вообще здесь делаешь? Я думала, мама отправила к Русу.

— Я проголодался. И, кстати, о сладостях… — Тимур наклоняется вперед, дыхание касается оголенной шеи.

Мужская рука тянется, словно желая коснуться меня, но Тимур просто хватает кекс с тарелки и одаривает меня дьявольской улыбкой. Он отлично понимает, какой эффект производит на меня.

— Кексик, — Тимур поднимает сладость в притворном тосте и ухмыляется, поймав мой взгляд полный неприкрытого отвращения.

— Надеюсь, ты подавишься, — бормочу себе под нос, не заботясь, как по-детски я звучу.

Все следы нервозности исчезают, сменившись раздражением. Коварный мужчина всегда точно знает, как вывести меня, и явно получает удовольствие, делая это при каждой представившейся возможности. Глаза Эммы жадно пожирают наш обмен репликами, без сомнения, чтобы рассказать остальным.

Тимур поднимает бровь и качает головой в притворной печали:

— Ты ранишь меня, карамелька. Такие гнусные пожелания, — он прикладывает руку к сердцу, — не волнуйся, клянусь, ты по-прежнему моя любимая сладость. Хотя эти кексы на втором месте.

Вопреки раздражению, мои губы дрожат в усмешке. Легкая сторона Тимура нравится мне гораздо больше, чем задумчивый, собственнический придурок, с которым я слишком хорошо знакома.

— Ты идиот.

— Да, именно поэтому ты не можешь забыть меня, — отвечает он, подмигнув.

Тимур наклоняется ближе и толкает половину кекса мне в рот как раз в тот момент, когда я открываю его, намереваясь язвительно ответить. Застигнутая врасплох, мне ничего не остается, как заткнуться и жевать, свирепо глядя на него.

— Вот, так-то лучше, — Тимур смеется, не обращая внимания на убийственный взгляд, и просто наклоняется вперед, целуя в лоб. Его губы ощущаются прохладными на разгоряченной коже.

Смутно слышу, как Эмма что-то бормочет и хлопает дверью на кухню. Нас оставляют наедине с нашим горящим желанием. Сглатываю. Во рту опять пересыхают. Руки Тимура нежно обхватывают голову, губы мягко проходятся короткими поцелуями по вискам, глазам, задерживаются на кончике носа.

Со стоном обвиваю руками его шею и притягиваю ближе к себе. Губы Тимура на моих губах. Дрожь желания бежит по телу. Тимур углубляет поцелуй, руки крепко придерживают за талию, поднимает меня со стула. Оказываюсь прижата к его телу. Меня легко подкидывают выше, проезжаюсь по возбуждению мужчины. Ох, черт! Мужские руки уже под попой, мнут и сжимают. Поцелуй сменяется с нежного и легкого на требовательный. Жесткий толчок языка против моего разжигает ответный огонь. Выгибаюсь навстречу. Соски напрягаются и трутся о кружевную ткань бра. Тяну за волосы, требуя больше прикосновений.

Тимур рычит мне в рот и пятится назад, увлекая с собой, пока его спина не упирается в стену. Одним быстрым движением поворачивает нас так, что я оказываюсь прижата к холодной стене. Одна рука задирает кюлоты до бедра, обжигает кожу горячей ладонью.

Глаза распахиваются. Мы целуемся на кухне в доме его семьи, где полно детей и гостей, где любой может зайти и застукать нас.

— Мы… — легко толкаю Тимура в грудь, но мужчина сильнее прижимается ко мне, — Тимур, ну, правда, не… — опускается к шее и засасывает кожу, — не здесь, Тимур.

Мужчина разочарованно стонет. Медленно ведет кончиком носа по коже, неохотно соглашаясь, и до боли сжимает мою попу в руках. Сдавленно охаю.

Вернув себе некоторое подобие контроля, Тимур усмехается и аккуратно опускает меня на пол. Быстро поправляю штаны и дрожащими пальцами провожу по волосам в тщетной попытке пригладить. Провожу языком по распухшим губам, пытаюсь восстановить дыхание.

Тимур наблюдает за мной, подобно ястребу, его прищуренный взгляд останавливается на губах.

— Я думаю, Эмма все-таки права.

— Чего? — непонимающе смотрю на него в поисках объяснения.

— Ты моя любимая сладость, и я ничего не хочу так сильно, как медленно смаковать тебя сантиметр за сантиметром. Это, кажется, сводит с ума.

Внутри что-то обрывается от признания. Если отбросить непристойности, то это самый близкий наш момент.

— Я тоже хочу тебя, Тимур, — отвечаю, слегка улыбнувшись.

Тимур отвечает той самой мальчишеской улыбкой, от которой сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Мы можем уехать сейчас, если хочешь, — он секунду молчит и смеется. — Полагаю, я мог бы затащить тебя наверх и заняться с тобой развратными делами. Хотя я не целовался в доме родителей со школы. В последний раз, когда я пробовал это провернуть, мама застукала нас целующимися и заставила мыть полы в кабинете зубными щетками. Веселые времена.

— Интересно, какое наказание можно придумать сейчас, если бы она застала нас, — хихикаю, представив, как мы вдвоем будем мыть полы на кухне, а Марта ворчать с неодобрением. — Думаю, я умерла бы от смущения.

— Я бы отдал все, чтобы увидеть, как ты моешь полы, задрав кверху симпатичную попку. О, я с удовольствием трахнул бы тебя сразу же, — он весело шевелит бровями.

— Тимур! — пытаюсь изобразить укоризненный взгляд, но вместо разражаюсь приступом смеха. — Если бы твоя мама слышала, она, непременно, выгнала бы нас из дома.

— Но сначала промоет мне рот мылом. Поверь мне, ты не захочешь видеть маму в гневе. На фоне Марты Энгберг даже Гитлер кажется мелкой букашкой.

— Марта? — недоверчиво кошусь на мужчину. — Нет!

— О, не позволяй ее вкусным печеньям обмануть тебя. Мама может вселить в человека такой страх… — Тимур замолкает.

Слышу звук бегущих ножек, приближающихся к кухне.

— Дядя! Дядя Тим! Дядя!

Мгновение спустя малышка толкает дверь и бросается к Тимуру. С удивительно быстрой реакцией Тимур ловит свою племянницу и кружит, вызвав еще один восторженный визг четырехлетнего ребенка. Узнаю в маленькой девочке дочку Руслана и Кати – Виолетту.

— Эй, милашка, что ты здесь делаешь?

— Ищу тебя, — Виола хихикает, одарив дядю улыбкой. — Мама говорит вернуться в сад и перестать прятаться на кухне с Евой, — малышка поворачивается ко мне, указав на меня пальцем и гордо сияя от ответственности за доставку сообщения. — А почему вы прячетесь? Ты сделал что-то плохое, дядя?

Сдерживаю смех от невинного вопроса. О боже! Если бы кто знал, чем мы занимались несколько минут назад…

— Нет, что ты, милая, мы не сделали ничего плохого, — Тимур аккуратно усаживает малышку себе на плечи. — Дай угадаю, еще мама велела тебе очень громко звать меня?

Виолетта радостно кивает:

— Она сказала, что ты можешь быть занят, а я должна позвать очень громко-о.

— Боже мой! — недоверчиво выдыхаю.

Лицо вспыхивает. Представляю понимающие взгляды, которые мы получим, вернувшись в сад. Без сомнения, Эмма рассказала, чем мы можем заниматься на кухне. О, боже!

Тимур успокаивающе обнимает меня за плечо:

— Все в порядке. Они просто будут дразнить нас какое-то время, но только с добрыми намерениями.

— Знаю, — судорожно сглатываю. — Думаю, я выдержу.

— Как человек, с которым ты вечно споришь, мне даже жаль братьев и сестру.

Глава 28. Тимур

— Тимур! — Ева верещит, когда я слегка подбрасываю ее на плече, удобнее перехватывая рукой. — Я могу идти сама!

— Тебя носят на руках, карамелька, наслаждайся, — толкаю дверь в квартиру и смеюсь.

— Я вишу мешком на твоем плече вообще-то!

Хмыкаю и скидываю с Евы лоферы. Не теряя ни секунды, пересекаю гостиную, не включая свет. Зачем, если я знаю каждый сантиметр своей квартиры?

— Да чем угодно, Ев, не спорь, — аккуратно ставлю девушку перед кроватью, удерживая за предплечье.

Еву чуть заносит.

— Энгберг, ты напыщенный…

Не даю ничего сказать, наконец, целуя манящие губы. Ева недовольно пыхтит в мой рот и кусает за язык, которым я нагло раздвигал ее губы.

Оттягиваю за волосы назад, заставляя запрокинуть голову. Протягиваю руку. Соски на груди мгновенно отвердевают и встают торчком. Хватает одного прикосновения. Хихикнув, Ева немного отодвигается от меня и мучительно медленно расстегивает пуговицы моей рубашки. Бля, готов разорвать ее, лишь бы быстрее ощутить ручки Евы на коже.

Толчок в грудь и я на кровати. Зеленые глаза хищно сверкают в ночном свете. Облокачиваюсь на локти и наблюдаю. Девушка плавно покачивает бедрами и проводит пальцами по плоскому животу. Задирает кофту выше, открывая вид на кружево лифчика. Не сводит с меня глаз, скидывает шелковую вещь и поглаживает свои ребра, пробираясь пальцами ниже.

— Я сам.

Ева на удивление быстро соглашается, вкладывает ладошку в мою протянутую руку и располагается между моих разведенных ног. Оттягиваю вниз брюки вместе с трусиками одним плавным движением, попутно целуя бедренные кости.

— Нравится представление, Тимур? — ведьма усмехается.

Молчу и завлекаю Еву к себе на колени, но она упирается. Выгибается и аккуратно, едва ощутимо, оглаживает вставший колом член. Только она расстеивает молнию, член выпрыгивает из джинс почти без посторонней помощи, Ева лишь чуть стягивает боксеры. Головка члена налита кровью так, будто готова лопнуть. Отчетливо слышу, как Ева сглатывает и решительно наклоняется вперед. Нежные губы затягивают кончик члена и мягко его посасывают.

— Предупреждаю, Ева, — насмешливо говорю и дрожу от возбуждения. — Не заигрывайся.

Девушка цокает языком, не отрываясь от своего занятия, от чего член отдает вибрацией и пробегает новая волна мурашек. Ева сейчас в таком возбуждении и совершенно сознательно доводит меня до экстаза. Язык в постоянном движении не перестает посасывать мой член.

— Иди сюда, — тяну Еву наверх.

Женское лицо слегка заливает румянец, что делает Еву привлекательнее. Член с причмокиванием выскальзывает изо рта. Ева удивленно распахивает глаза и непонимающе зыркает на меня.

Не обращаю никакого внимания, притягивая к себе желанное тело. Губы касаются обнаженного плеча, нежно целую приятно пахнущую шелковую кожу.

— Тим… Ох… — ерзает на мне и хнычет.

Лихорадочно облизывает губы и опускается на меня. Выдыхаю, подхватывая Еву под попу, и толкаюсь бедрами вперед, вхожу до упора. Ева осматривает меня широко раскрытыми глазами с лихорадочным блеском.

Неужели когда-нибудь в жизни я испытывал такое возбуждение?

Нет.

Как притянутый магнитом, пылко насаживаю девушку на себя. Острые ногти царапают плечи и спину. Выгибается, ловлю зубами сосок и кусаю. Засасываю кожу рядом. Ева взвизгивает и сильнее впивается в кожу спины.

Моя.

Чтобы видели и не подходили. Чтоб никто не трогал и даже не смотрел в сторону Евы.

Рывком вколачиваюсь до упора. Чертовка… Зеленоглазая ведьма скачет на мне и протяжно стонет. Поднимаю Еву и вбиваюсь снова.

Трахать ее… еще и ее.

Ева сжимает член внутренними стенками и содрогается в моих руках, кричит мне в губы и закатывает глаза. Бля-я… Переступаю невидимую границу и отпускаю себя.

* * *

Тонкая полоска утреннего света пробивается сквозь шторы спальни. Приподнимаюсь на локтях, лениво выводя узоры на бедре Евы, пока она спит в блаженном неведении. Вчера днем ее измучила моя семья, а ночью умопомрачительный секс и я.

По крайней мере, для меня это было сногсшибательно. Хотя готов поспорить на свою компанию, что и для нее тоже… Если то, что она выкрикивает мое имя каждый раз, когда кончает, какой-то показатель.

Одна мысль об этом вызывает прилив крови. Качаю головой и криво улыбаюсь. Я обещал дать ей поспать. Однако становится все труднее игнорировать мягкую кожу и задницу, которая без стыда прижимается к моему члену.

Не устану говорить, какой впечатляющей может быть Ева. Как твердо и стойко она переносит подколы моей семьи, даже доходит до того, что отвечает Руслану на его тупые шутки. За такое короткое время Ева добивается уважения и покоряет их сердца, доказав, что она именно тот особый тип девушек и может справиться с чем угодно.

Жаль, что я не ищу отношений. Иначе Ева Гёршт была бы для меня идеальной парой. Но после Софи я отказываюсь от долгосрочных отношений и обязательств. Девушки счастливы, а я двигаюсь дальше без них. Но с Евой… Я намереваюсь наслаждаться ее телом так долго…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29

Зевнув, глубже зарываюсь носом в одеяло и вдыхаю мужской запах, который хранит подушка. Вместо привычных чувств паники и отвращения к себе, я ощущаю себя… счастливой. Кто бы мог подумать, что один-единственный мужчина, которого я клянусь презирать и ненавидеть, заставит меня медленно, но верно влюбиться?

Чего?

Резко подскакиваю, глаза расширяются от шока. Я ни за что не могу влюбиться! Одно дело – прыгнуть к нему в кровать, но совершенно недопустимо позволить эмоциям брать верх над логикой и здравым смыслом. Он – мой враг. Хорошо, может быть, я поступаю иногда глупо, но…

— Доброе утро.

Сам объект моих мыслей стоил в дверном проеме, наблюдая за мной ястребиным взглядом, от которого поджимаются пальцы на ногах. Глазами скольжу по обнаженной груди с редкой порослью темных волос. Кусаю губы, позволяя взгляду спуститься ниже. Туда, где дорожка волос убегает под резинку спортивных штанов.

Стыдоба, Ева! Облизываю пересохшие губы. Желание снова скручивает низ живота. Не хочу ничего так сильно, как бесстыдно любоваться и наслаждаться мужчиной весь день.

— Доброе, — отвечаю, томно потягиваясь. — Долго я спала?

Осознаю, что сижу абсолютно голая перед горящими глазами Тимура. Щеки краснеют. Неловко веду плечом и тяну одеяло до подбородка.

Тимур довольно хмыкает и заваливается на кровать.

— Голодна?

Рукой убирает волосы с моего лица и наклоняется ближе.

Голодна, да.

Усмехаюсь сама себе.

— Да, умираю с голоду.

Тимур улыбается:

— Схожу в пекарню напротив, куплю нам что-нибудь. Есть предпочтения?

— Кофе, — быстро отвечаю.

— Просто кофе? — Тимур вопросительно поднимает бровь. — Ты не сможешь выжить на одном кофе.

— Ладно, ладно. Можно парочку круассанов или маффин.

— Принято, Ева Романовна, — его глаза искрятся весельем.

Глупо улыбаюсь и слежу за Тимуром. Он на пару минут скрывается, скорее всего, в гардеробной, и выходит уже одетый в светлое поло.

— Скоро буду, не скучай.

Тимур мягко чмокает меня в губы. Боже! Плюхаюсь назад в кровать. Мне нравится такая сторона Тимура. Возможно, Эмма права, и у нас могут быть своего рода отношения.

Я могла бы привыкнуть к этому. Правда.

Мой телефон вибрирует на прикроватной тумбочке. Озадаченно смотрю на него. Когда я принесла его сюда? На самом деле, я почти ничего не помню. Только ощущение рук Тимура на теле, его губы на моих губах. Вещи, которые он вытворял со мной, которые в замешательстве отрицает мой мозг.

Еще одна настойчивая вибрация. Тянусь к телефону. Один взгляд на экран, и вся эйфория утра испаряется.

Блин! По позвоночнику бежит озноб. С чего бы Софи звонить так рано? Восемь утра... Провожу по экрану пальцем, и в тот же миг отчаянный голос Софи заполняет динамик:

— Ева, бля, где ты? Я была в отеле, но тебя нигде не нашла, — она протяжно хрипит и всхлипывает, — я не знаю, что делать. Ты должна приехать ко мне… сейчас. Пожалуйста, Ева, я-я…

— Соф, подожди. Успокойся. Мы разберемся со всем, что бы это ни было. Спокойно. Что случилось?

— Это… Хью, — София задается рыданиями, — мы… Мы поссорились. Пожалуйста, Ев, приедь.

— Я буду через 15 минут, — вскакиваю с кровати и начинаю искать свою одежду. — Просто попытайся успокоиться и не делай ничего сумасшедшего.

— Поторопись, Ев, — шепчет София таким убитым голосом, что мне хочется обнять и никуда не отпускать сестру. — Я… Я снова, Ева… И я не знаю, что сделаю с собой, если он уйдет от меня.

На мгновение закрываю глаза и вдыхаю, слишком хорошо понимая, о чем говорит девушка.

— О, Соф, это не так.

Скидываю вызов, обнаружив свою одежду аккуратно сложенной на кресле. Тимур и здесь старается. Я обязательно поблагодарю его за заботу, но сначала нужно разобраться с сестрой. На минуту торможу в коридоре, царапаю записку Тимуру, и оставляю ее на комоде.

* * *

Заплаканное лицо Софии вытесняет любые проблемы из головы.

— О, боги! София! — притягиваю девушку в объятия, а Софи снова рыдает. — Тише, тише. Все хорошо. Мы разберемся, как в прошлый раз. Ну же, детка, не плачь.

— Хью… он… он… поймал меня…

— Пойдем, давай присядем, дорогая, и поговорим.

Провожаю Софию к дивану и иду за коробкой салфеток в ванную. Морщусь, когда глаза цепляются за отражение в зеркале. Растрепанные волосы, бешеный взгляд и опухшие от поцелуев губы. Кое-где на шее проступают красные пятна, напоминающие о том, где и с кем я провожу ночь. Обязательно побеспокоюсь о своем внешнем виде позже. Сейчас нужно решить новый беспорядок, который устраивает София.

Возвращаюсь в гостиную, усаживаясь рядом с сестрой.

— Хорошо, расскажи мне, что произошло, — протягиваю ей салфетки.

— Хью поймал меня с другим, — София шмыгает носом и опускает взгляд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Соф… — вздыхаю, — я думала, ты любишь Хью. Зачем?

— Потому что я была так напугана! — девушка вскакивает и расхаживает по комнате, на ходу разрывая салфетку. — Прошлой ночью меня будто осеняет. Я ведь собираюсь посвятить ему всю жизнь… Весь мой мир вращается вокруг него, и меня охватывает такой ужас, Ев. Я просто отдыхала, проводила вечер в одиночестве, когда началась такая же паническая атака, как с Тимуром тогда… Мне просто… Я вышла подышать свежим воздухом… И каким-то образом оказываюсь в баре. Я, кажется, выпила слишком много, а следующее, что я помню… — София замолкает, поджав губы, и рвано выдыхая воздух, — я просыпаюсь в кровати, а рядом мужчина, и… — сестра сильнее рыдает, — и Хью стоит надо мной. Он кричал, Ева! О боже, ты бы видела, какой он был злой, и… Боже! Я не могу потерять его… Я ведь так сильно его люблю!

Снова вздыхаю. На этот раз София хотя бы признает, что любит Хью. Отчетливо помню фиаско много лет назад: мы возвращаемся с того злополучного ужина, я пытаюсь поговорить с сестрой о своих опасениях по поводу отношений с Тимуром. Но ответ Софи шокирует до глубины души.

Она изменяет Тимуру. И не просто с одним парнем, нет. Софи признается, что у нее входит в привычку цеплять парней в баре и спать с ними. Потрясенная, я, конечно же, настаиваю, что так поступать с мужчиной нельзя, но даже сейчас помню ее слова:

«Да ладно тебе, Евка, не то чтобы я вообще люблю Тимура. Он просто удобный и влюбленный в меня, вот и все»

.

Вот она, мерзкая тайна, которую мы храним столько лет.

— Ты должна помочь мне поговорить с Хью! — сестра оказывается напротив и цепляется за мои плечи. — Пожалуйста, мне нужно, чтобы ты ему все объяснила.

— Посмотрим, что можно сделать. Но ты должна кое-что сделать для меня.

— Кое-что? — Софи замирает, влажные глаза недоверчиво сверкают.

— Больше никаких незнакомых мужчин, София. Черт, если я узнаю, что ты опять позволяешь левому мужику засунуть свой чле…

— Этого больше не повторится, Ева, я обещаю.

* * *

Холодный воздух пронзает тело. Быстрыми шагами перехожу дорогу напротив многоэтажного дома. Едва ощущаю холод, все мысли заняты светловолосой девушкой в моей кровати. Улыбаюсь, представив, как я буду наслаждаться Евой весь день. А я планирую не выпускать ее из объятий сегодня. Но перед этим нужно накормить. Не годится, если она грохнется в голодный обморок.

Уже позвонил Нику, перенес все дела на потом. Я твердо решил взять выходной. Усмехаюсь, вспомнив, как шокировано молчала Надя от новости. Дошло даже до того, что спросила, не нужно ли ей вызвать мне врача. Да, раньше я редко брал незапланированный выходной.

Теперь все, что остается – уговорить Еву провести со мной день. Что ж, не должно быть слишком сложно.

— Тимур Львович, — консьерж удивленно поднимает глаза, когда я снова вхожу в холл, — все хорошо? Что-то забыли дома?

Его взгляд перемещается на бумажный пакет, и замешательство усиливается. Ну конечно, бедняга не привык видеть меня в такое время дома. Обычно я уже в офисе и появляюсь только поздно вечером.

— Я в полном порядке, — ободряюще улыбаюсь. — Просто решил сходить за завтраком.

Игорь заторможено кивает и выглядит каким-то нервным. Но мне уже нет никакого дела. Мысленно подгоняю лифт, и вот толкаю дверь квартиры, где меня встречает тишина. Ева, должно быть, снова спит. Улыбаюсь, проходя на кухню, нужно выложить наш «завтрак». Аромат свежих круассанов заполняет пространство. Выкладываю выпечку на тарелку, довольный собой, и иду будить Еву.

Останавливаюсь в дверях, хмуро оглядывая пустую кровать. Ставлю кофе с выпечкой на одну из тумбочек, направляюсь проверить ванную, но и там девушку не нахожу. Никаких признаков Евы.

Блядь. Она ушла. В замешательстве провожу рукой по волосам и задаюсь вопросом: «Что, сука, произошло?». С ней все хорошо? Что, на хрен, я сделал, что отпугнул ее?

Она кажется очень спокойной и счастливой всего полчаса назад. Не дает ни малейшего намека, что собирается сбежать, как только я уйду. Или она просто притворяется?

Что более важно: почему она не звонит или хотя бы не оставляет сообщение? Проверяю телефон, не пропустил ли я какие-либо звонки, объясняющие ее внезапное исчезновение. Ничего.

Все еще цепляясь за смутную надежду, что она оставляет сообщение хотя бы консьержу, звоню вниз.

— Чем могу помочь, Тимур Львович?

Чувствую внутреннее смущение. Как малолетка ищу свою девушку.

— Ты не замечал, как девушка уходила недавно? — морщусь, вопрос ужасный. — Я вернулся с ней прошлой ночью.

— О, да, она, э-э-э, ушла через несколько минут после вас. Какие-то проблемы?

— Нет, ничего страшного. Спасибо… Она, случайно, ничего не оставила мне?

— Извините, Тимур Львович, ничего такого.

Глубоко вдыхаю. Нужно успокоиться. Нет, ни хрена, хочу разнести все в квартире.

Был ли это какой-то извращенный способ отомстить мне за все, что я ей сделал?

С рычанием снова хватаю свой телефон, набирая номер Евы. Нет соединения. Она что, добавила меня в черный список? Внезапное нежелание разговаривать с ней полностью окутывает. Опускаюсь на диван, оттягивая волосы у корней.

Может быть, она чем-то взволнована и позвонит мне позже, чтобы объясниться. Слишком ненормально сидеть спокойно и позволять разуму придумывать всевозможные сценарии. Все-таки работу на сегодня не получается отложить. Нужно отвлечься от Евы и не задушить ее, если увижу.

Глава 30

Вхожу в здание «Брандора», не останавливаясь, быстрыми шагами направляюсь к ряду лифтов. Мозг лихорадочно работает. Телефон звонит снова. Конечно же, это Софи.

Раздумывая, ответить или проигнорировать сестру, выбираю первое.

— Соф, я же сказала, что позвоню, как только поговорю с Хью, — изо всех сил стараюсь скрыть раздражение в голосе, хотя с каждым истеричным звонком сестры становится труднее.

— Я знаю, — София фыркает, — и мне жаль. Просто чтобы ты знала, это вообще-то трудно, — ее голос снова срывается в рыданиях. — Ты уверена, что мне нужно сидеть дома? Хью должен видеть, как мне плохо…

— Мы уже говорили об этом, — мягко вмешиваюсь.

Ранее я настояла, что в офис к Хью я поеду одна. Нужно избежать ссоры, а она неизбежно разразиться, если София и Хью окажутся в одной комнате.

— Все будет хорошо, просто дай мне спокойно поговорить с ним, — заверяю сестру и скидываю.

Должна волноваться за сестру, но мыслями я с Тимуром. Ощущаю угрызения совести из-за того, что сбегаю, не дождавшись его. Надеюсь, записка все объяснит. Возможно, следует позвонить Тимуру, а не выписывать загадочное объяснение, но не до этого. Обязательно наберу ему, как только встреча с Хью закончится.

Как сейчас хочется оказаться в теплой постели, свернуться калачиком рядом с мужским телом и ни о чем не думать.

Двери лифта распахиваются, открывая вид на приемную и огромный логотип из серебряных букв «Брандора» на стене.

— Доброе утро, Ева Романовна, — одна из девушек за стойкой приветствует меня. Узнаю блондинку по своим предыдущим визитам с Софи и улыбаюсь в ответ.

— Здравствуй, Ольга, рада видеть тебя. Хью здесь?

Ольга кивает и нажимает кнопку на столе:

— Босс в офисе с раннего утра. Я дам знать Виктору, что вы пришли.

Бормочу слова благодарности и заворачиваю к кабинету Хью. К тому времени, как я подхожу, Виктор, его личный помощник, уже ожидает меня и, коротко приветствуя, открывает дверь.

Нахожу Хью перед панорамными окнами. Удрученно опущенные плечи – первый признак, что мужчина страдает. Затем он оборачивается, и живот скручивает от страха.

Опустошенный.

Его повседневные, поразительно серые и веселые глаза – тусклые, словно не живые. За одно утро Хью будто постарел.

Где-то внутри поднимается приступ гнева из-за безответственного поведения Софии, которое в конечном итоге причиняет боль стольким людям, включая мужчину, которого, как она утверждает, очень сильно любит.

— Хью, — начинаю я, но спотыкаюсь, внезапно не зная, что сказать. — Мне жаль о…

— Почему ты здесь, Ева? — Хью тихо вмешивается, засунув руки в карманы. — И не говори, что ты стоишь здесь, передо мной, и хочешь защитить Софию, потому что это просто… неправильно. Сейчас не то настроение.

— Я не буду защищать ее, — качаю головой, — то, что она сделала ужасно и…

Саркастический смех Хью прерывает меня:

— Ужасно? Очень мягкое описание. На хрен, Ева, это даже близко не описывает то, что она сделала, — его лицо меняется на разъяренное. — Давайте, бля, наебем Хью, он ведь такой тупой.

— Хью, София глупая, но…

— Но? — Хью недоверчиво усмехается. — Нет никаких «но», Ева. Как ты вообще можешь стоять здесь и пытаться что-то объяснить? Совершенно очевидно, что Софи насрать на наши отношения. Она приводит незнакомого мужика в

наш

дом и трахается с ним на

нашей

кровати, — Хью замолкает и опирается ладонями на стол. Весь гнев испаряется в одно мгновение. — Как она могла так поступить с нами? — едва уловимый шепот. Хью поднимает на меня глаза, полные боли. — Я думал, у нас все замечательно. Как она могла?

Делаю шаг к мужчине, успокаивающе сжимая плечо.

— Вам было хорошо вместе, Хью. Тому, что сделала София, нет оправдания, но так случается. И сейчас мне чертовски больно, но, пожалуйста, Хью… пожалуйста, со временем вы справитесь с этим, и когда-нибудь это станет просто плохим воспоминанием.

— Свадьбы не будет, — вмешивается парень.

Он сбрасывает руку, а я молчу. Да, я знала, что он это скажет. Будь я на его месте, то поступила точно так же. Быть может, даже хуже, чем просто отмена свадьбы.

— Хорошо, я понимаю. Сейчас это и к лучшему. Надеюсь, когда все уляжется, можно будет строить новые планы.

Хью отводит взгляд и морщится, несколько секунд молчит, погрузившись в свои мысли. Затем он снова поворачивается ко мне, на лице ясно написана решимость.

— Нет, — в единственном слове звучит нотка окончательности, которая не сулит ничего хорошего для Софии.

Телефон Хью пищит, и он тянется за ним, прочитав сообщение на экране.

— Мне сейчас нужно быть на встрече. Больше нечего ведь сказать?

Бросаю на Хью последний взгляд: он уже полностью погружен в телефон. Дергаю дверь кабинета, но меня останавливает голос:

— О, и Ева, передай Софи, пусть не утруждает себя приходом за своими вещами. Я пришлю их на старую квартиру, как только доберусь домой. И чтобы больше никаких попыток меня найти. Я возвращаюсь в Данию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ну, а чего я еще ожидаю? Отъезжаю от здания по направлению к квартире Софи. В это время дороги забиты, движение медленное, но я благодарна. Есть небывалая роскошь покопаться в себе.

По крайней мере, Хью вежлив со мной. Хотя у него нет на то причин. Я, блин, двоюродная сестра той самой девушки, которая разбивает ему сердце… Достаточно веская причина, чтобы просто вышвырнуть меня из офиса. Мое сердце болит из-за Хью. Могу только догадываться о том, как сильно страдает бедняга…

София нуждается в помощи специалиста и терапии. Я не могу позволить сестре продолжать в том же духе, не после такой ошибки. Ее обещание завязать – для меня пустые слова. Это будет повторяться снова и снова, причиняя боль людям и ей самой.

Боже! Как до такого доходит? Как сообщить дяде и тете, что свадьба отменена? Еще ужаснее – сообщить им причину разрыва. Могу только представить разочарованные взгляды, крики и истерики. Нужно найти способ не допустить утечки новостей в прессу до тех пор, пока это не станет абсолютно необходимым.

Глава 31. Тимур

Не успеваю оторвать глаза от бумаг, как Макс Воронцов врывается в кабинет подобно смерчу. Сносит по пути стул и плюхается животом мне на стол, победно улыбаясь. Игнорирую Макса и хмыкаю, возвращаясь к документам. Нужно будет поговорить с Надей о том, что, блядь, из слов «никого не впускать», она не понимает.

— Что бы это ни было, я не в настроении.

— Что тебя гложет, чувак? — возражает Макс, нагло заглядывая в договор. — Надя сказала, что последнюю неделю ты как бешеный пес разрываешь всех, что совершенно на тебя не похоже. Разливай вискарь и вываливай все дерьмо, позволь дяде Максу сделать твой день лучше.

— Я работаю, Макс, — челюсть сжимается сильнее. — Уходи.

— Да-да, конечно. Расскажешь сам или мне придется сидеть здесь, пока ты не придешь в себя?

Конечно. Сейчас. Так беру и признаюсь своему другу, что я злой, потому что Ева сбегает после суток в моей компании, и не удосуживается позвонить хотя бы раз за целую, сука, неделю. Лучше проведу жизнь в аду, чем Макс что-то узнает.

Блядь! Что достает меня больше, чем ее очевидная месть, так это раздражающая боль всякий раз, когда я думаю о ней. Сука, я практически придумал свою «месть», был на шаг впереди, но…

Но почему я вдруг чувствую себя большим неудачником?

Поднимаю глаза, бросая свирепый взгляд на Макса. Но тот лишь улыбается шире, ничуть не испугавшись.

— Прибереги вои гляделки для кого-нибудь другого, инопланетянин, кому на него не все равно. Я знаю тебя с универа, меня не напугаешь просто злыми глазками.

Вздыхаю и откидываюсь на спинку кресла с раздраженным видом.

— Как бы мне не хочется включить сплетницу и «поделиться своими чувствами» с тобой, на самом деле, мне не до этого сейчас. Так что сделай одолжение и займись работой.

Макс усмехается моей подколке, но все же встает, хотя в глазах так и пляшет озорство.

— Ладно-ладно, не рассказывай, держи в себе, сколько хочешь. Но мне нужна услуга.

— Нет.

— Иисусе, инопланетянин! Ты даже не знаешь, о чем пойдет речь.

Поднимаю бровь:

— Своими просьбами ты всегда умудряешься доставить нам обоим неприятности, так что я пас.

— Да, но сначала нам ведь весело, — Макс ухмыляется, — а все, что тебе нужно, мой друг, так это повеселиться от души! Тебе нужно развеяться, познакомиться с красивыми цыпочками…

— Мне не нужно развеиваться, — вмешиваюсь, хотя губы трогает тень улыбки. — Что мне реально нужно, так это чтобы ты где-нибудь потерялся и дал мне поработать.

— Я познакомился с одной девушкой и пригласил ее на ужин сегодня.

— Повезло.

— Да, но есть небольшая проблема. Она хочет позвать подругу, которая недавно в городе, и поэтому я хочу, чтобы ты поехал со мной.

— Ни за что, — серьезно отвечаю.

Я уже служил отвлекающим объектом на свидании Макса. И заработал себе бешеную преследовательницу. Потребовались несчастные полгода и судебный запрет, чтобы избавиться от нее.

— Ее подруга красотка, если вдруг ты боишься, что она…

— Забудь об этом, — перебиваю. — Не волнуют меня свидания. Будь она хоть «Мисс Мира», мне нужно поработать вечером.

— Ты у меня в долгу, помнишь?

Недоверчиво поднимаю бровь:

— Серьезно? Если память мне не изменяет, как раз все наоборот.

— Подожди минутку, — выражение его лица становится подозрительным. Макс опирается руками и осматривает меня, — твое отвратительное настроение не имеет никакого отношения к Еве, да?

Я осматриваю его в ответ, стараясь сохранить нейтральное лицо. Не могу позволить Максу узнать правду.

— Я думал, что мы говорили об услуге?

— О, забей. Я возьму вместо тебя Ника, — Макс отмахивается, теперь на горизонте появляется новая, более интересная тема для разговора. — Что она делает в этот раз? Неужели увоит еще одного клиента? — фыркаю, но молчу. — Она отказала тебе? Ну? Что?

Вздыхаю и тру глаза. В животе урчит, напоминая мне, что я ничего не ел со вчерашнего вечера. Ты не робот, Тим…

— Знаешь что? Не хочу весь день сидеть и отвечать на твои глупые вопросы, так что давай вместо этого пообедаем. Я угощаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 32

Выбрасываю в мусорное ведро обугленные остатки бекона и вздыхаю. Вот и кулинарные способности.

Подхожу к холодильнику, но, бросив быстрый взгляд на содержимое, хлопаю дверцей и в изнеможении прислоняюсь к ней. Мне хочется спать, нормально поесть и подышать свежим воздухом. Повседневные и обычные вещи, которых за последнюю неделю я получаю ничтожно мало.

Все внимание сосредоточено на том, чтобы помочь Софи пережить разрыв. Хотя с каждым днем она все глубже и глубже уходит в свою скорлупу, не разговаривает, отказываясь от еды. Она хранит каменное молчание, даже когда приезжают родители.

Все требуют узнать причину, по которой Хью отменил свадьбу. На меня возлагают ответственность за отмену ресторана и прочей свадебной фигни, ответы на вопросы от тети и дяди, даже родители Хью как-то заезжали и интересовались, что же такое происходит. К счастью, парень никому не рассказывает об истинных причинах разрыва, хотя бы это радует.

Телефонный звонок отвлекает меня, спешу в гостиную, чтобы ответить. Оказывается, еще один звонок от тети Мари, желавшей узнать, как дела у Софии. Отвечаю на знакомые вопросы, уверив тетю, что все хорошо, и сбрасываю. Плюхаюсь на диван, ноги ноют от бесконечной беготни.

— Это Хью? — Софи появляется на пороге спальни, одетая в пижаму, как и всегда в последнее время, бледная, словно смерть, с опухшими красными глазами, которые осматривают меня с надеждой. — Он, наконец, позвонил?

— Нет, Соф, прости, — медленная волна жалости подкатывает к горлу при виде опустошенных глаз.

— О… — Софи кивает, плечи поникают, — я… я просто надеюсь, что он…

Она замолкает, судорожно сглотнув, и подходит к дивану, присоединяясь ко мне. Поджимает ноги, положив подбородок на колени.

— Что мне делать? Он ненавидит меня.

— Я уверена, это не так, — притягиваю девушку к себе. — Ему нужно немного времени, вот и все.

София смахивает слезы со щек:

— Я так сильно скучаю по нему. Хочу, чтобы он дал мне еще один шанс. Меня не волнует свадьба. Не волнует, если он никогда больше не захочет жениться на мне. Мне нужно, чтобы он просто вернулся.

Вздыхаю, рассеянно поглаживая ее по спине:

— Я знаю, Соф, знаю.

На несколько мгновений воцаряется тишина. Мысли кружатся вокруг Софи, отмененной свадьбы и

Тимура

. Всю неделю я не позволяю себе думать о нем, всегда обрываю любые попытки, когда мозг отчаянно хочет убедить в обратном. Возможно, потому, что я ощущаю вину за чувства к мужчине.

— Мороженое еще осталось? — спрашивает Софи, нарушая молчание.

— Нет, все съели, — отстраняюсь и встаю с дивана, разминая затекшие ноги. — Могу сбегать в магазин и купить.

София слабо улыбается в ответ и кивает:

— Я бы хотела, да.

— Меня не будет некоторое время, ты будешь в порядке?

— Да… Со мной ничего не случится.

В ближайшем супермаркете не находится любимого мороженого Софи. Быстрым шагом направляюсь в другой, в паре кварталов, заглядывая в магазины по пути.

Прохладный воздух и громкие, бодрящие звуки оживленного города – приятная перемена по сравнению с давящей тишиной квартиры. Настроение поднимается с каждым шагом. На этот раз сосредотачиваюсь на других проблемах, кроме разрыва Софии. Прокручиваю в голове рабочие моменты, которые нужно будет уладить завтра.

Радость бьет через край. В одном из супермаркетов нахожу нужное банановое мороженое. Уже с определенно хорошим настроем лечу домой.

Сильный рывок. Кто-то хватает за руку. Тихо вскрикиваю, тело инстинктивно напрягается. Ну, меня ведь не убьют на проспекте, полном людей? Сердце бешено колотится, поворачиваюсь лицом к напавшему. Уже готова огреть незнакомца ведерком с лакомством. Ладони потеют, а сердцебиение ускоряется по совершенно другим причинам.

Тимур Энгберг стоит посреди людного проспекта, бросая на меня мрачный взгляд. Его глаза внимательно скользят по мне, удосужив взглядом мои черные джинсы и огромную серую футболку под пальто. Волна смущения захлестывает меня. Кусаю губы. Слишком повседневно, не под стать Энгбергу, который даже ночью выглядит с иголочки.

— Тимур, — беру себя в руки, слегка встряхнувшись, — что ты здесь делаешь?

Он ничего не отвечает, только крепче сжимает мои пальцы, а в следующую секунду уже тянет с тротуара в сторону открытой площадки одного из ресторанов. Застигнутая врасплох, позволяю себя вести, свободной рукой сжимая недавнюю покупку. Само присутствие Тимура приводит в замешательство.

— Садись, — мужчина отодвигает для меня один из стульев.

Команда, которая произнесена напряженным тоном, а смущенная неожиданным вторжением я, покорно подчиняюсь.

Открываю рот, хочу заговорить, но Тимур взглядом приказывает мне молчать. Наблюдаю, как нервно он проводит по волосам и поджимает губы. Знакомые признаки того, что пытается держать себя в руках.

Озадаченно складываю руки на столе, по мне бегут волны дурного предчувствия. Перебираю и отбрасываю миллион причин для его гнева. Узнал ли он правду о разрыве Софии? Зол ли на меня за то, что я прикрываю задницу сестры? Неужели из-за этого он не звонит целую неделю?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тимур, что случилось? — я не выдерживаю.

— Ты реально спрашиваешь меня об этом? — его голос такой же напряженный и едва контролируемый гнев угрожает в любую секунду вырваться на поверхность.

— Ну, я не умею читать мысли, так что да, думаю, я имею право спросить. Почему у тебя такой вид, будто ты хочешь свернуть мне шею?

— С удовольствием бы, — выпаливает он в ответ. — О чем ты думала, бля?

Вдыхаю влажный воздух. Головная боль опять возвращается. Разочарование задевает за живое. Неужели я правда надеюсь и ожидаю от Тимура хоть какое-то беспокойство? Любой другой парень позвонит и спросит о содержании моей записки. В конце концов, не каждый же день девушка поспешно покидает его квартиру и оставляет только объяснение, что приходится уйти из-за проблем в семье.

Любой парень, но не Тимур.

Нет, вместо этого он предпочитает гневно смотреть на меня и угрожать придушить. Отодвигаю стул и встаю.

— Тимур, в твоих словах нет никакого смысла. И я не в настроении разбираться с одной из твоих истерик. Так что, если тебе больше нечего сказать, я пойду.

— Сядь, — Тимур рычит.

Его глаза темнеют, обещая ужасные последствия, но я отказываюсь позволить ему запугать меня.

— Нет, Тимур, — выпаливаю в ответ, теряя самообладание. — Мне плевать на твои угрозы, и ты можешь катиться к черту, эгоистичный козел.

Он медленно поднимается, легко возвышаясь надо мной. Вздергиваю подбородок и пристально смотрю на него. Тимур усмехается. Ярость в глазах сменяется насмешкой.

— Как мило с твоей стороны хотя бы сейчас проявить мужество. Возможно, следовало набраться смелости раньше и подождать, пока я вернусь, прежде чем выкинуть свой трусливый трюк с местью.

Чего? От шока едва не открываю рот.

— Трусливый? Месть? Ты что, черт возьми, издеваешься? — он с ума сошел? — О чем ты говоришь? — хочется рвать на себе волосы от отчаяния. — Если ты имеешь в виду утро в твоей квартире, то я не выкидывала никаких фокусов. Мне пришлось уйти. Какое слово в записке ты не понял?

— Какая записка? — Тимур замирает, глаза сужаются.

Тру уставшие глаза, внезапно пожелав быть где угодно, только не здесь.

— Я оставила тебе записку. Там объяснение, почему я ушла. Разве ты ее не видел?

Тимур неуверенно ведет головой и выдыхает:

— Не видел. Вернулся домой, а тебя нет, и поэтому…

— Ты решил, что я обманула тебя, — заканчиваю за него.

Почему-то мысль о том, что он предполагает худшее, угнетает. Все, что ему нужно сделать – взять чертов телефон и хотя бы написать.

Возможно, я сама позволяю ввести себя в заблуждение, думала, что Тимур заботится обо мне. Глупо лелею надежду, что наши отношения в конечном итоге могут перерасти во что-то более значимое, чем потребность в мести. Сердце тяжелеет от обиды.

Тимур протягивает руку, касаясь моего локтя, и заставляет взгляд вернуться к нему. Гнев на мужском лице исчезает, сменившись чем-то похожим на сожаление.

— Ев, прости.

Опускаю глаза, не желая, боясь, что он увидит в них уязвимость. Нужно покончить с этим, пока я полностью не теряю голову… и свое сердце. Просто киваю, подхватывая мороженое, не глядя на Тимура.

— Я должна идти. Софи ждет.

Глава 33

— Что за придурок? — Тина протягивает мне бокал с джином и растягивается на диване.

Делаю глоток, позволяя успокаивающему теплу алкоголя разливаться по телу. Да, страдаю от встречи с Тимуром. Мозг прокручивает сцену вновь и вновь. Как он может утверждать, что не видел записку? Я оставила клочок бумажки сразу возле входа, где он точно заметил бы. Так что же происходит? Он мне лжет?

Не хочу возвращаться к Софи. Ее депрессия плавно заглатывает и меня. Мне нужно было с кем-то поговорить. Теперь, удобно устроившись на диване у Тины, слушаю, как подруга разглагольствует и проклинает Тимура. И понимаю, что сделала правильный выбор.

— И у него хватает наглости обвинить тебя в попытке отомстить? — продолжает монолог подруга, несмотря на отсутствие моей реакции. — Отвратительно!

— Но я не могу винить его за то, что он так думает, — бормочу. — Мы делаем все, что угодно, лишь бы насолить друг другу с тех пор, как встречаемся.

— Ну, — Тина закатывает глаза, — он мог хотя бы позвонить. Да ладно, вдруг кто-то попал в аварию или твоему отцу опять стало плохо? Любой парень позвонил бы, Ева, чтобы убедиться, что с тобой все в норме.

Я тоже так думаю, но мучительное чувство вины остается. Ведь именно я должна была позвонить ему на прошлой неделе, обещала себе, но тогда у Софии случились сильные истерики, и ее нельзя было оставить даже на секунду. А позвонить Тимуру рядом с Софи – самоубийство…

— Наверное, мне тоже следовало ему позвонить. Я правда хотела, но было не до этого.

— Нет! — Тина вскакивает с дивана и свирепо стреляет глазами в мою сторону. — Перестань изображать из себя адвоката дьявола. Суть в том, что когда ты возвращаешься в свою квартиру и обнаруживаешь, что девушка, с которой ты проводишь ночь, сбегает, правильный выбор – позвонить ей и выяснить. А не ждать гребаную неделю, а затем орать на нее посреди улицы. Не будет мужчина поступать так с девушкой, которую приводит знакомиться со своей матерью и семьей.

— Не водил он меня знакомиться со своей мамой, Тина, — закатываю глаза.

Если я что-то и значу для него, он бы не позволил мне уйти, не сказав ни слова. Что сейчас очень удручающе, учитывая, как сильно я влюбляюсь в Тимура. Больно от того, что он думает обо мне не более чем как о девушке, с которой играет в кошки-мышки. Хочется покончить с этим, покончить с Тимуром Энгбергом и его раздражающим стремлением причинять боль.

Осушаю свой бокал, на что Тина морщит нос.

— Хочешь запить свои страдания? — подруга вздыхает. — Это не ты, Ева. Что происходит, на самом деле?

Пожимаю плечами. Не хочу говорить о Тимуре. Я позволяю ему доминировать над большей частью своих мыслей, и, наверное, устала говорить о нем. Игра с огнем. Огнем, который не оставит после себя ничего живого.

Замечаю подозрительный взгляд Тины и выдавливаю улыбку:

— Ничего. Просто стресс прошлой недели давит на меня. Эта ситуация с Софи. Ее депрессия действует и на меня, понимаешь? Как будто она высасывает из меня жизнь.

Тина фыркает, но оставляет тему Тимура.

— Как София?

Снова пожимаю плечами:

— Она… разбита. Все, что делает – плачет, спит и висит у телефона на случай, если Хью передумает и позвонит ей.

— Плохи дела, да? — Тина кивает сама себе. — Но знаешь, мне действительно не так уж ее и жаль. Да-да, я знаю, что вы, подружки, очень близки и все такое. Но какая девушка выбросит свою жизнь в окно ради одного перепихона с незнакомцем? Мне больше жаль Хью, потому что… если бы изменил он, мы загрызли бы парня и полили грязью. Бедному Хью выдирают и растаптывают сердце, а мы обращаемся с изменщицей, как с фарфоровой куклой? Это… — она цокает языком, подыскивая нужное слово, — как минимум, странно.

О, если бы Тина знала правду… Съеживаюсь, представив, какой может быть реакция подруги, если она узнает, что это не первый случай, когда Софи выкидывает подобное. Просто в этот раз ее ловят с поличным.

— Она… уязвима.

Я хочу защитить Софи, но возможно ли это сделать? В глубине души я согласна с мнением Тины, но проблема Софи, в основном, психологическая. Сейчас от нее нельзя отворачиваться.

— Да, уязвима, — тон Тины сочится сарказмом. — Вот почему ты забиваешь на свою жизнь, сильно ссоришься со своим... как бы ты ни называла свои отношения с Тимуром, и все потому, что ты хочешь помочь своей двоюродной сестре. Мне нравится София, но что ей нужно, – так это хороший друг, который скажет, что она творит херню, психолог и… твой телефон звонит.

Дергаюсь, осознав, что звук, который я слышу на заднем плане, на самом деле, мой телефон. Достаю его из заднего кармана и бледнею, быстро скидывая звонок.

— Хорошо, судя по паническому лицу, предполагаю, что звонит Тимур, да? — Тина наклоняется вперед, глаза загораются в предвкушении свежих новостей. — Ты собираешься ответить? И не волнуйся, он, вероятно, позвонит снова.

Как по команде, настойчивый звонок раздается снова. Бросаю свирепый взгляд на Тину, снова скидывая.

— Я не хочу с ним разговаривать.

— Хорошо.

Настороженная легким согласием, удивленно и подозрительно поднимаю брови:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Хорошо? Все, что ты скажешь?

Тина пожимает плечами и притворяется, что новый маникюр заботит ее сильнее.

— Ага, я понимаю тебя полностью.

— В твоих словах нет никакого смысла, — рычу, наклоняясь к Тине ближе, толкаю девушку локтем в ребра.

Ненавижу, когда Тина использует свою тактику. Это всегда каким-то образом заканчивается тем, что я делаю именно то, что хочет Тина.

— Что ты понимаешь?

— Что тебе, вероятно, следует ответить на этот звонок. Выяснить, что Тимур хочет, что означает встретиться где-нибудь и поговорить. Затем ты отказываешь ему и доказываешь вам обоим, что тебе действительно надоело играть в его игры.

На мгновение задумываюсь. В этом есть какой-то смысл. Прокручиваю плюсы и минусы разговора с Тимуром. Зачем звонить после того, как позволил мне уйти? Тогда ему было нечего мне сказать, так чего же он хочет сейчас?

Нетерпеливо вздохнув, Тина тянется к телефону.

— Ладно, я отвечу и скажу Тимуру, что ты не хочешь с ним разговаривать.

— Нет, Тина, — закрываю экран, но подруга успевает провести пальцем и принять вызов. — Блин, я же говорю, что…

— Ева? — голос Тимура доносится из динамика, заставляя тело дрогнуть.

Вот же черт! Тихо стону, прикрыв глаза. Делаю глубокий вдох и подношу телефон к уху.

— Чего ты хочешь, Тимур? — коротко спрашиваю, гордясь тем, что голос не выдает никаких признаков внутренней нервозности.

— Я совершил ошибку, — голос мягкий, без единого намека на гнев. — Поужинаем сегодня вечером и сможем обсудить то, что происходит.

Нет!

Пора заканчивать с ним и его манипуляциями. Каждый раз Тимур не спрашивает, а скорее ставит перед фактом, словно ожидает, что я буду прыгать к нему на ручки по каждому приказу.

— Я не хочу ужинать с тобой, Тимур, — отвечаю, бросив взгляд на Тину, которая бесстыдно подслушивает разговор. Тина одобрительно кивает и тянет вверх большой палец. — Здесь нечего обсуждать.

— Напротив, я думаю, что есть. Ты права. Я спешу с выводами и предполагаю худшее…

— Послушай, — вмешиваюсь, — как насчет того, чтобы просто забыть? Очевидно, что мы всегда будем худшего мнения друг о друге, ждать удара в спину, учитывая нашу историю. И это будет продолжаться, как замкнутая цепь.

Улавливаю вздох на другом конце провода. Тимур изо всех сил старается казаться терпеливым и сдерживать себя.

Как типично и обычно.

— Ева, игнорирование проблемы не приведет к ее решению. Я не понимаю тебя. Опять неясная позиция, реально, ведешь себя как ребенок.

Вот он, наш замкнутый круг…

— Знаешь, что, Энгберг? Ты можешь взять свое «непонимание» и засунуть себе в задницу, высокомерный хрен.

Скидываю звонок и откидываю телефон на журнальный столик. Будь он проклят!

— Ух ты! — руки Тины обхватывают мои дрожащие плечи, притягивает ближе к себе. — Полегче, девочка, помни, что он этого не стоит.

— Он сказал, что я веду себя по-детски. Боже, Тина! Неужели он такого высокого мнения о себе? Как я могла думать, что мне может понравиться такой идиот? Пристрели меня сейчас же!

— Успокойся, Ев, ты просто зря волнуешься и психуешь. Ладно-ладно, не зря, — она быстро поправляет себя. — Итак, он назвал тебя ребенком, и, как я уже говорила тебе, Тимур мудак. Ну, серьезно, Евка, мужчина говорил о тебе вещи и хуже.

— В том-то и дело. Тимур будто запрограммирован. Он не может вести нормальный диалог, при этом не унизив меня. Боже, Тина! Почему я чувствую себя одной из тех дурочек, которых Тимур держит рядом с собой только потому, что они «удобные»?

— Тогда хорошо, что ты решила поставить точку, — Тина ободряюще улыбается. — И огромный плюс, что сказала ему.

Будь он проклят в тысячный раз. Обхватываю себя руками, злясь на Тимура, и особенно на саму себя за то, что позволяю ему влезть так глубоко в душу. Накричать на него по телефону, показать свои эмоции – просто еще один способ доставить Тимуру удовольствие от осознания того, что он влияет на меня.

Я задыхаюсь, сжимаю и разжимаю кулаки, в то время как желание ударить что-нибудь бушуем внутри подобно шторму. Внезапно кажется, что стены комнаты надвигаются на меня и все внутри кричит от потребности сбежать.

* * *

Все идет не так, как планируется.

Второй раз за день проклятый характер берет верх и не приносит ничего, кроме полного провала перед девушкой в попытке извиниться.

Сказать, что я удивлен, когда вижу Еву на проспекте, где мы обедаем с Максом – преуменьшение. В первый раз, когда она проходит мимо, и я замечаю знакомый силуэт, почему-то убеждаю себя, что обознался, и забиваю. И только когда через пару минут снова вижу ее с ведерком мороженого, не раздумывая, выскакиваю из ресторана. Гонюсь за ней с вихрем в голове.

Отчетливо помню, как повторяю себе сохранять спокойствие, прекрасно зная, что возникнет соблазн придушить Еву, если я дам волю своему гневу.

Но хватает одного взгляда на девушку. В зеленые глаза, которые, кажется, всегда смотрят и видят меня насквозь, читают каждую мысль. Губы, мягкие и просто умоляющие поцеловать. И тело всегда отвечает взрывом желания где-то внутри. Все разумное превращается в одно огромное желание забрать девушку с собой. А потом я злюсь на себя. Реагирую на Еву как подросток с избытком гормонов. И в гневе набрасываюсь на Гёршт.

Глаза цепляются за листок бумаги, лежащий передо мной. Снова вздыхаю. Десять минут перебора и осмотра возможных мест, где Ева может положить проклятую записку, и я нахожу ее за комодом.

Тянусь за бумажкой и читаю предложения уже раз шестой. Слова будто обвиняют в том, что я осел.

«Эй, прости, что сбегаю. Семейное ЧП.

P

.

S

. Прекрасно провели время, да? Позвони мне»

Бля, кто оставляет записки в 21 веке? Все предпочитают сообщения или электронные письма, на крайний случай. Но я не удивлен. Ева Гёршт из тех, кто придерживается нетрадиционных взглядов на некоторые вещи.

Телефон вибрирует, отсвечивая имя «Макс» на экране.

— Да?

— Привет, инопланетянин, — голос Макса звучит напряженно, — нашел записку?

— Нашел. За гребаным комодом в коридоре.

Макс тихо присвистывает:

— Не завидую тебе. Кажется, кому-то придется очень долго извиняться. Уже набирал Еве?

— Да, — вздыхаю.

— Судя по твоему тону, все проходит не очень гладко.

— Нет, — делаю глоток воды, — я сказал кое-что и разозлил ее еще больше.

— О, чувак, дерьмо!

— В точности описываешь мои мысли, — киваю в знак согласия. — Дам ей пару минут успокоиться и перезвоню.

Макс замолкает, а я почти ощущаю, как крутятся шестеренки в его голове.

— Может быть, тебе нужно дать ей больше, чем пару минут. По моему опыту, обычно лучше подождать хотя бы день. Скорее всего, если она расстроена сейчас, Ева будет такой же и через пять минут, а с твоим послужным списком, как ты говоришь тупые вещи…

— Я понял, Макс, понял, — выдавливаю из себя.

Мне не нравится идея, но возможно Макс прав.

— Слушай, у меня есть одна теория. Помнишь мою младшую сестренку? Она звонила мне недавно и рассказала кое-что. На каком-то сайте Маринка вычитала, что свадьба Софии Гёршт отменена. По-видимому, в раю проблемы и парочка рассорилась.

Удивленно поднимаю брови. Последняя новость, которую я ожидаю услышать. В последний раз, когда я видел их в холле отеля, они казались счастливыми друг с другом.

— Тим? Сердечный приступ от такой новости?

— Марина сказала, почему они расстались?

— Нет, в статье просто какие-то случайные домыслы. Все произошло около недели назад. В любом случае, возвращаемся к моей теории: София звонит Еве, когда та была у тебя, и именно поэтому Ева уезжает. Как тебе?

— Может быть, — бормочу, перебирая в голове, что может случиться у такой счастливой пары.

— Это еще не все, — добавляет Макс зловещим тоном. — И тебе не понравится.

— Ну?

— Марина наткнулась на еще одну статью. Она больше касается тебя и Евы. И вы там не в самом лучшем свете. В этот раз ваши фотки вместе довольно интимные, как по мне, и это хреново, Тим.

— Бля, что за статья?

— Один сайт, который сливает сплетни от разных пользователей, скинул тебе ссылку.

— Я перезвоню, — сбрасываю звонок, не дождавшись ответа.

Телефон пищит от входящего сообщения. Пододвигаю ближе ноутбук, вбивая название сайта в поиск.

Неужели кому-то так сильно интересно копаться в грязном белье чужих людей? Проклятый мир! Недоверчиво разглядываю на фотки с Евой. Гнев медленно нарастает во мне, покалываниями отдаваясь в кончиках пальцев.

«ГРЯЗНЫЕ ДЕЛА ЭНГБЕРГА»

Довольно смелое и кричащее название. Большая часть текста в значительной степени предположения. Якобы мне не удается заполучить Софи, и вместо этого я берусь за «старшую и богатую представительницу семьи Гёршт».

Отталкиваю от себя ноутбук, трясущимися от ярости руками. Сама статья злит меня не так сильно, как осознание того, что кто-то прикладывает массу усилий, выслеживает нас, фотографирует в особо личные моменты.

Набираю номер Нади, попутно натягиваю пальто и разыскиваю ключи от машины.

— Добрый день, Тимур Львович, — слышится голос помощницы спустя несколько гудков.

— Мне нужен кто-то из нашего IT-отдела. Найди человека и назначь встречу через час. Я уже еду в офис.

Глава 34

Приоткрываю дверь в спальню Софи, заглядывая внутрь. Сквозь полумрак едва могу разглядеть фигуру сестры на кровати. Вздыхаю с облегчением и закрываю так же тихо дверь. По крайней мере, мое отсутствие вроде не замечено.

Ставлю кофе вариться и рассматриваю пузырьки воздуха в гуще. Прислоняюсь к прохладному мрамору в попытке унять пульсирующую головную боль.

Ноги начинают ныть и болеть, да, в парке я провожу добротных часа три, пытаясь привести в порядок мысли и чувства. И это помогает… В какой-то степени свежий воздух и спокойная обстановка во многом успокоили нервы.

Теперь, вернувшись домой, держу разум пустым. Прекрасно знаю, если позволю себе хотя бы подумать о чем-нибудь – эмоции спустятся, что вызовет смертоносную бурю ощущений. И последнее, чего я хочу. Не в первый раз жалею, что не могу полностью погрузиться в работу.

Возможно, Тина права, и я забиваю на свою жизнь ради Софи. Время вернуться в рутину. Но сначала найти хорошего психотерапевта, который поможет сестре.

Телефон на тумбе вибрирует, и я не поднимая головы, тянусь за ним и провожу по экрану.

— Слушаю.

— Не скидывай меня, — тараторит Тимур взволнованно.

— Есть кое-что, что ты должна знать.

Поездка до офиса Тимура занимает менее получаса и, скорее всего, водителю такси выпишут не один штраф, с тем как я его подгоняю. В просторном холле меня встречает девушка, в которой я узнаю помощницу Тимура.

— Ева Романовна? — симпатичная блондинка одаривает меня деловой улыбкой. — Я Надя, исполнительный помощник Тимура Львовича. Пожалуйста, за мной.

Просто киваю. Я слишком запутана, беспокоиться о чем-то нет сил. Следую за Надей к лифтам, в голове кружится. Раз за разом, словно заведенная пластинка, прокручиваю телефонный разговор.

Тимур почти ничего не говорит, только то, что он наткнулся на новую статью. На этот раз в Интернете. Гребаная всемирная путина.

Руки покрываются мурашками, перед глазами мелькает серебряная табличка «Энгберг Тимур Львович». Надя тихо стучит в дверь и входит, а я следую за ней по пятам.

Взгляд цепляется за мрачную фигуру Тимура возле стола. Мужчина разговаривает с молодой девушкой, волосы которой выкрашены в ярко-розовый, на вид лет двадцати. Она располагается в его кресле, сгорбившись над двумя ноутбуками.

Тимур поднимает глаза, и хмурый голубой взгляд окутывает меня, подобно туману. Он кивком отпускает Надю, которая также тихо покидает кабинет, и делает шаг мне навстречу.

— Ты сказал, что есть еще одна статья? — спрашиваю и игнорирую предложение сесть. Глазами пробегаю мимо Тимура к девушке, которая даже не удостаивает меня взглядом. — Что там?

Тимур кивает в сторону одного из ноутбуков:

— Посмотри сама.

Подхожу к столу, разворачивая к себе один из ноутов.

— Твою мать…

Фотографии слегка размыты, но я могу узнать себя. Вот мы с Тимуром целуемся в его машине, еще одно фото с вестибюля. Поцелуй, который я слишком хорошо помню. Множество снимков возле дома Тимура.

— Как эти фото вообще сделали? И… и кто их слил? — глотаю воздух, подняв полные ужаса глаза.

Паника скручивает живот, стягивает стальными спазмами грудь, лишая дыхания.

— Боже! Сколько людей увидели?

— Новость опубликовал пользователь Answer938, а сейчас запись находится в ТОПе обсуждаемых, уже почти миллион просмотров, — молодая девушка оповещает скучающим тоном, не отрываясь от экрана, — двести тысяч лайков, ну, и комментарии с каждой секундой растут.

— Что? — я в замешательстве вытаращиваюсь на девушку.

— Это Наталья – стажер из IT-отдела. Я попросил ее помочь нам. Она может отследить источник статьи и дать нам некоторые зацепки. Благодаря ей, мы выясним, кто это проворачивает, — Тимур успокаивающе сжамает мою руку. — Статью снесут, как только Наташа получит необходимую информацию.

Пытаюсь сглотнуть, но не могу. Тело не слушается. Сколько людей из миллиона со мной знакомы? Есть ли среди них посетители отеля? Это может нанести реальный ущерб моей семье и стать проблемой, если кто-то из главных клиентов заполучит такую информацию.

— Нужно удалить сейчас же, Тимур. Меня не волнует никакая информация. Я просто хочу, чтобы запись убрали до того, как кто-нибудь из клиентов увидит.

— Если удалим статью, то потеряем любой шанс выяснить, кто это творит. Очевидно, или ты, или я переходим дорогу незнакомцу. Думаешь, он не найдет другой способ докопаться до нас? Ев, мне особенно не нравится ситуация. Какой-то непонятный человек преследует нас. Но кто знает, как далеко они зайдут, если мы их не поймаем?

— И сколько времени нужно? — сдерживаю истерику внутри.

— Всего несколько минут и я что-нибудь достану.

Тимур подхватывает меня под локоть, подталкивает к креслу в углу кабинета. Обеспокоенный взгляд скользит по моему лицу.

— Ты выглядишь взвинченной, принесу тебе что-нибудь выпить.

Легко тяну его за рукав, останавливая:

— Не хочу пить. Просто, пожалуйста, нужно что-то сделать со статьей.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я разберусь с этим, Ев, — Тимур ободряюще улыбается, — не волнуйся.

Он наклоняется ближе, слегка касаясь волос у лица, и медленно ведет пальцами, очерчивая линию подбородка. Глаза заполняет странная эмоция. Нежность? Доброта?

— Тимур Львович? — взволнованный голос девушки эхом отдается от стен кабинета. — У меня кое-что есть.

Выныриваю из омута голубых глаз и спешу к экранам ноутбуков.

— Что там? — Тимур рядом со мной, наклоняется ближе, что я ощущаю тепло его тела.

— Мне удалось отследить IP-адрес. Девушка поступила глупо, указав при регистрации свои настоящие данные. В общем, у меня есть имя.

Мария Варнас.

Скажем, я нашла ее документы и даже фото.

— Снова она! — вскрикиваю я, оглядываясь на Тимура. — Но все равно ни о чем не говорит.

— Есть адрес? Время навестить таинственную женщину.

Девушка протягивает Тимуру распечатанную копию паспорта и Тимур принимает ее с усмешкой.

— Спасибо, Наташ.

— В любое время, Тимур Львович, — девушка застенчиво улыбается и краснеет, наклоняя голову набок.

— Ты поедешь туда сейчас? — привлекаю внимание мужчины. — Я с тобой.

— Не очень хорошая идея, Ева, — он прищуривается и надевает куртку. — Я лучше поеду один и обязательно позвоню тебе, как только будут новости.

— Ни за что. Эта женщина, кем бы она ни была, решила преследовать и меня тоже. Черта с два я буду сидеть сложа руки, — с вызовом вздергиваю подбородок. — И можешь не сотрясать зря воздух, Энгберг, я поеду в любом случае.

Губы Тимура кривятся в улыбке:

— Тогда поехали, но ты останешься в машине, пока я решу нашу проблему.

Тридцать минут спустя мужчина не сводит глаз с дороги, обе руки с непринужденной грацией покоятся на руле, пока машина поглощает километры автострады.

— София отменила свадьбу?

Удивленно моргаю:

— М?

— Свадьба? — Тимур повторяет. — Она отменена?

Он знает? Откуда? Пристально оцениваю мужчину, пытаясь понять, но он остается нейтральным и спокойным.

— О, об этом. Откуда ты знаешь?

Тимур пожимает плечами:

— Макс рассказал.

Прокручиваю в голове, кто это, и вспоминаю. Лучший друг Тимура, Макс Воронцов.

Облизываю губы, слегка разочаровавшись, что не удается распознать эмоции Тимура. Что происходит у него в голове в данный момент? Вдруг он в восторге от новости?

— София и Хью поссорились… и решили отложить на некоторое время… — бормочу, отворачиваясь к окну.

Что-то больно колет в сердце. Непрошенные мысли лезут в голову. Если Тимур теперь заинтересован и захочет вернуть Софи себе?

Мрачно усмехаюсь. Может быть правдой. В конце концов, Тимур таил обиду долгие года, что может значить – он еще питает чувства к сестре и есть крупица, что решит возродить отношения.

Нужно перестать думать о таком! Молча упрекаю себя, сжимая кулаки от острой боли в груди. Уже не мое дело, если Тимур захочет вернуться к Софи. Сейчас главное сосредоточиться на решении загадки с преследователем, а затем начать новую страницу и оставить все позади.

Телефон в кармане пальто вибрирует. Боже, спасибо, что меня отвлекают от губительных мыслей, которые пожирают изнутри.

— Эй, Ева-а, — веселый мужской голос, — не знаю, помнишь ли ты меня. Это Алекс… Ну, доктор.

— О, Алекс, конечно, я помню тебя. Привет.

Алекс легко смеется, наполняя динамики мягким мужским голосом. Краем глаза замечаю, что Тимур удивленно вскидывает брови.

— Какое облегчение, Ева! Как у тебя дела?

— Я в порядке. Давненько от тебя не было вестей.

Замечаю, как Тимур что-то бормочет себе под нос и крепче сжимает руль с напыщенным выражением лица. Закатываю глаза и игнорирую его.

— Прости за это. Меня не было в городе последние несколько недель. Только вчера вечером вернулся. Подумал позвонить тебе и узнать, свободна ли ты для ужина в ближайшее время?

Сердце пропускает удар, и я с открытым ртом бросаю обеспокоенный взгляд на Тимура, который теперь следит за мной. В его ледяных голубых глазах мелькает предупреждение, будто он знает, зачем звонит Алекс.

— На самом деле, я не против, — глубоко вдыхаю, — но, может быть, не сейчас? Я кое-чем занята, но я перезвоню тебе, как только все прояснится. Это займет пару дней.

— Хорошо, Ев, — в голосе Александра звучал энтузиазм, — тогда я буду ждать звонка.

— Пока-пока, — усмехаюсь и прячу телефон глубже в карман.

* * *

Дерьмо! Пальцы сжимаются в попытке остановить себя от необдуманных порывов. А так хочется вырвать хренов телефон у Евы и выбросить в окно. Желание кипит во мне, когда понимаю – докторишка приглашает Еву на свидание.

Александр.

Мысленно представляю парня, вспоминая последний раз, как я видел Еву с ним, и каким сильным и необузданным было желание заехать ему куда-нибудь.

Я думал, мы уже решили вопрос с Евой и ее отношениями с другими мужчинами. Делает ли она это намеренно, хочет позлить меня? Судя по тому, какой довольной сидит девушка, ей нравится парень.

Настроение портиться еще сильнее. И вишенка на торте – Ева хихикает, как школьница.

Хочу убить его. Едва ли не теряю самообладание, стиснув зубы. Очень хорошо понимаю, что если сейчас открою рот, то, скорее всего, скажу что-то, о чем горько пожалею. Зная, какой упрямой может быть Ева, одно неверное слово с моей стороны и все взорвется. А сегодня я слишком часто вел себя как кретин и прекрасно понимаю, что делаю ей больно.

Отказываюсь сказать хоть слово даже после того, как Ева заканчивает разговор. Пока нет, гнев не утихает. Хотя интуитивно чувствую – она ждет. Ждет, что я что-нибудь скажу.

Въезжаю в тихий спальный район, окруженный массивными дубами и однотипными одноэтажными домиками. Одно из современных «пригородных поселков», построили их недавно, и не могу сказать, что пользуются они высоким спросом. Улицы пустынные, если не считать нескольких детей, играющих на детской площадке.

Торможу перед домом в конце улицы, ничем не примечательным, таким же, как и остальные.

Ева откашливается, отчаянно пытаясь нарушить тишину:

— Это тот дом?

Киваю, постукивая пальцами по рулю, глубоко задумавшись:

— Похоже, там никого нет. Уже сумерки, но свет не горит ни в одной из комнат, — замолкаю и перевожу взгляд с дома на Еву. — И все же, думаю, что тебе следует подождать в машине. Хотя бы пока я проверю, есть ли там кто-нибудь.

Ева не спорит и просто кивает в знак согласия. Бросаю на нее быстрый взгляд и ищу любой признак того, что она намеревается меня ослушаться. В ответ получаю только поднятую бровь в молчаливом вызове.

Вздыхаю и еще раз оглядываю дом.

— Мы не знаем, что там ждет. Эта женщина может оказаться враждебной и попытаться защитить себя. Честно говоря, будет гораздо лучше, если ты останешься в машине. Я, по крайней мере, буду знать, что ты в безопасности.

— Понимаю твое беспокойство, но я тоже хочу поговорить с ней, — Ева настаивает, — и я не совсем беспомощна, Тимур.

Губы неодобрительно поджимаются, но больше ничего не говорю, открывая дверь. Ева напряженно следит за мной, пока я пробираюсь по мощеной дорожке к крыльцу.

У входной двери секунду колеблюсь, оглядываюсь на нее. Нужно было закрыть Еву в машине и спокойно поговорить с незнакомой женщиной. Более чем уверен, что Ева не будет адекватно оценивать ситуацию. Не даю себе времени передумать, решительно поворачиваюсь, и нажимаю на звонок.

Глава 35

Затаиваю дыхание в предвкушении. Ногти впиваются в ладони, костяшки белеют. Пожалуйста, пусть кто-нибудь будет дома. История затягивается, и становится уже не смешно.

Любопытство съедает каждую секунду. Тимур крутится возле входной двери, но, кажется, открывать ему никто не спешит. Мужчина тянется к звонку еще раз и спускается с крыльца, направляясь к боковой части дома, и исчезает из виду к моему большому разочарованию.

Секунды превращаются в минуты. Неуклонно волнуюсь. Воображение уже рисует Тимура, лежащего на газоне, раненого и истекающего кровью от неожиданного нападения. А я сижу здесь, в проклятой машине, ничего не делаю!

Ай, к черту его! Нервы на пределе. Рывком распахиваю дверь. Тепло уходящего солнца вроде и согревает кожу, но почему-то мурашки и озноб не желают покидать тело.

Спешу мимо крыльца, следуя той же дорогой, что и Тимур. Дом в отличном состоянии, с аккуратным газоном и ухоженной лужайкой. Явно не похож на жилище женщины, которая увлекается преследованием. Иду по тропинке, пока не натыкаюсь на маленькую калитку, которая ведет за дом к саду. Приглушенно слышу мужской голос.

Тимур! Живой и невредимый! Стоит уверенно, словно скала, разговаривает с пожилой женщиной.

— Я здесь не для этого. Я думал даже вас беспокоить.

Женщина недоверчиво косится на Тимура и крепче сжимает садовые ножницы в руках.

— Мне просто нужно знать, дома ли ваша дочь.

Женщина качает головой, высвобождая пару прядей седых волос из-под шапки.

— Я уже ответила вам, молодой человек, — голос напряжен в неодобрении, — не знаю, кто вы, но это чужая территория, и… — она замечает меня и замолкает на полуслове. В глазах мелькает осознание и узнавание. Женщина крепче сжимает ножницы и поджимает губы. — Вам нужно уйти немедленно… пожалуйста.

Тимур бросает на меня укоризненный взгляд, который я игнорирую.

— Подождите! — вскрикиваю я, перебирая ногами ближе к ним. — Вы меня знаете.

Не вопрос, скорее подтверждение фактов. Я ведь улавливаю вспышку понимания. Пусть я не знаю женщину, но чертовски похоже, что она знает меня.

— Я уверена, что права.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — отрезает незнакомка. — Слушайте, вам лучше уйти или я позвоню в полицию.

— Мария Варнас… Она ваша дочь? — изо всех сил стараюсь сдержать гнев. Она что-то знает, но не желает помогать. Бесконечно расстраивает. — Где Мария? Откуда вы знаете меня?

Стальная хватка на предплечье. Прикрываю глаза, сделав глубокий вдох. Нужно успокоить нервы.

— Спокойно, Ева, — шепот Тимура возле уха.

Его пальцы переплетаются с моими, легко сжимает ладонь.

— Еще раз приношу извинения за вторжение, — Тимур проговаривает медленно, излучает уверенность. — Но если вы уделите нам пять минут, я обещаю, что мы уйдем и больше никогда вас не потревожим. Все, что нам нужно, – пять минут.

Напряженно жду. Мама Марии осматривает нас, обдумывая предложение. Взгляд женщины мечется между мной и Тимуром, в конечном итоге, остановившись на наших руках.

Она кивает и поворачивается к двери, жестом приглашая нас следовать за ней. Тимур придерживает меня у входа, прижимает спиной к себе. Горячее дыхание обдает ухо:

— Позволь мне задавать вопросы, хорошо?

Выдыхаю. Киваю. Конечно же, не скажу Тимуру, что я против такого плана.

Стены гостиной выкрашены в ярко-горчичный цвет и украшены, наверное, семейными фотографиями. Одна из них привлекает мое внимание. Узнаю улыбающуюся девушку. Это она. Мария Варнас. Но никогда в своей жизни я ее не встречала.

— Присаживайтесь, — женщина указывает нам на диван, тихо опускаясь в одно из кресел напротив. — Помните, у вас пять минут.

— Спасибо за то, что уделили нам время. Я полагаю, вы знаете мою… девушку, Еву Гёршт?

Неосознанно рот приоткрывается в удивлении. Поворачиваю голову к Тимуру с широко раскрытыми, вопрошающими глазами и глупо хлопаю ресницами. Но Энгберг игнорирует меня, сосредоточив внимание на женщине, ожидая ее подтверждения.

Оставляю свои комментарии при себе, хотя позже обязательно потребую объяснений.

— Да, знаю, — взгляд, тем временем, перемещается на меня. Голос наполнен таким осуждением, что второй раз отшатываюсь в удивлении. — Моя дочь много говорит о тебе.

— Ваша дочь – Мария?

— Да.

— Откуда она меня знает? — игнорирую руку Тимура, сжимающую мне бедро, не в силах больше молчать. — Извините, но я обратила внимание на фото, и, честно говоря, не думаю, что знакома с вашей дочерью. У меня хорошая память на лица.

Женщина неодобрительно поджимает губы:

— Значит, ты не так хороша, как думаешь.

Подавляю желание закричать в отчаянии. Все действует на нервы. Такое ощущение, словно вокруг меня темнота и я постоянно натыкаюсь на кирпичную стену при каждом чертовом вопросе.

Мужские пальцы больно впиваются в кожу даже сквозь джинсы. Молчаливое предупреждение держать свой темперамент в узде. Едва не смеюсь над иронией, учитывая, каким вспыльчивым может быть Тимур, когда не добивается своего.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Возможно будет лучше, если мы поговорим об этом с вашей дочерью, — мужской голос наполнен убедительной властью, которая отражается и в глазах. — Вы можете сказать нам, где ее найти?

Входная дверь хлопает, впуская высокую брюнетку с двумя бумажными пакетами в руках. Женщина, кажется, на мгновение теряется, со вздохом сдаваясь.

— Думаю, она уже здесь.

Девушка проходит в смежную кухню, все еще не замечая нас.

— Мам, я купила яйца, но в магазине не было… — Мария замирает, рассматривая незваных гостей.

Ее глаза в секунду вспыхивают яростью.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — она сердито сплевывает, небрежно опускает пакеты на стол. — Мама, как ты можешь? Ты лучше других знаешь, как сильно я ее ненавижу.

— Будет лучше, если мы выслушаем Еву.

Меня? В замешательстве вытаращиваюсь на брюнетку, ошеломленная от яда в голосе. Да не встречала я ее никогда!

Спешу подняться на ноги. Я полна решимости докопаться до сути.

— Простите, но я хочу получить объяснение прямо сейчас. Ты... — указываю пальцем на Марию, — расскажешь мне, почему делаешь все возможное, разрушая мою честь, и почему, черт возьми, преследуешь и размещаешь эти фотографии и…

— Ева, сядь! — Тимур обрывает меня и тянет на диван.

Холодные голубые глаза как доказательство, – он не в настроении выслушивать женские истерики. Поджимаю губы.

— Я терпеливый человек, Мария, но ты переходишь любые границы. Ты впутываешь и меня в эту историю. Независимо от того, что сейчас скажешь… У нас полно доказательств того, что именно ты стоишь за всем, и нарушаешь не один закон. Так что для твоего же блага, я хочу слышать правду.

Мария громко сглатывает и медленно кивает.

— Отлично. Сначала скажи, откуда ты знаешь Еву?

Глаза девушки с новой силой загораются ненавистью:

— Она украла у меня жениха.

Потрясенно ахаю, неосознанно царапая руку Тимура ногтями. Бросает в холод, губы дрожат. Что за абсурд? Полный и никуда не годящийся цирк.

— О чем ты говоришь?

— Эта сука соблазнила моего жениха и водила его за нос несколько лет, а потом бросила его, как надоевшую игрушку. Она ведет себя как шлюха, которой и является.

И Тимур хочет, чтобы я молча выслушивала оскорбления? Такие слова в свой адрес получать невозможно!

— Ложь! Боже, я даже не знаю тебя, черт возьми, и я бы никогда не трогала чужого мужчину.

Мария смеется, губы искажаются в насмешке:

— В самом деле? Ты, кажется, очень хороша и любишь брать то, что тебе не принадлежит. Эгоистичная сука, всегда желающая что-то запретное! Я…

— Хватит! — Тимур рявкает, звук эхом разносится по гостиной.

Он легко поднимается на ноги, и я инстинктивно отшатываюсь от мужчины, напуганная гневом.

Злой и недовольный.

Такого Тимура я уже видела и знаю, какими могут быть последствия. Не понимаю, почему меня трусит и морозит. Я ведь так желала получить ответы на свои вопросы, но не таким путем. Сегодня не вынесу еще одну порцию гнева.

Неужели он поверит ей? За последние пять лет я встречалась только с Марком… Боже! Нет! Этого не может быть… Смутное подозрение закрадывается в голову.

Тимур ловит мой взгляд и мягко кладет руку на мою поясницу, выдыхая. Его глаза смягчаются.

— Твой жених… Как его зовут?

— Марк, — глаза наполняются слезами, и девушка шмыгает носом. — Его зовут Марк.

— Что? О чем ты говоришь? — едва шевелю губами.

— Мы были помолвлены. Были счастливы, пока он не встретил тебя. После этого все пошло не так, — Мария вытирает ладонями мокрые дорожки слез, свирепо зыркает на меня. — Ты знала, что он занят, и все равно крутилась вокруг него, соблазняла, пока он не сдался. Марк бросил меня. Бросил беременную. Ты бессердечная, Ева.

Не верю, просто не верю. История звучит словно нелепая мыльная опера, которую так любит смотреть моя бабушка перед сном. Но, наблюдая за Марией, очевидно, что девушке больно от горьких воспоминаний, которые вновь выворачивают наизнанку.

— Это неправда. Марк… он… Я понятия не имела, что он в отношениях. Марк никогда не говорил. Клянусь, я бы никогда не стала встречаться с мужчиной, состоящим в отношениях с кем-то другим.

Мария насмешливо фыркает:

— Реально? Ну, тогда как насчет того факта, что ты спишь с Тимуром, а? Тебя не беспокоит, что София до сих пор любит его и что ты причиняешь ей боль?

— Что? — Тимур растерянный.

А что мне сказать? Я не менее ошарашена. Комната перед глазами плывет, дыхание сбивается.

— Она лжет, Тимур, — хватаюсь за его предплечье, как за спасательный круг. — Я знаю, что София не влюблена в тебя… она никогда не… — резко обрываю себя, прикрыв рот ладонью.

Не мне говорить правду Тимуру.

Нет.

— Я не лгу! — огрызается Мария с самодовольным выражением удовлетворения на лице. — Если ты не веришь мне, то почему бы не пойти и не спросить саму Софию? В конце концов, именно она рассказала мне.

— София бы никогда, слышишь? Никогда не скажет ничего подобного.

— Так София твой источник? — Тимур вмешивается. — Она помогает тебе в этом, да?

Теперь все обретает смысл, учитывая возможную причастность Софи. Как Мария получает всю личную информацию, и тот факт, что преследователь всегда точно знает, если мы с Тимуром вместе.

Мария издает издевательский смешок:

— София? О, пожалуйста, эта девчонка настолько глупа, насколько возможно. Все, что мне нужно было сделать, – подобраться к ней достаточно близко, заставить поверить, что я ее подружка. Никогда не догадаетесь, о каких вещах она мне рассказывает. А теперь… Вы услышали, что хотели, убирайтесь из моего дома.

Глава 36

В сотый раз за вечер ощущаю липкие лапы шока, будто удар под дых. Он лишает дыхания, угрожает разрушить и без того хрупкую связь с реальностью. Не удивлюсь, если внезапно проснусь и обнаружу, что последние несколько часов не что иное, как плод моего воображения.

Тимур что-то говорит, но не могу разобраться в безумном вихре мыслей, пытаюсь собрать воедино историю. Нелепое представление, что София каким-то образом вовлечена во все…

Мужчина рядом неподвижен, единственный признак эмоций – ледяная ярость кружится в голубых глазах. Я повстречала его однажды таким… Мы встретились впервые, и мне удается вывести его из себя менее чем за десять минут. Прекрасно помню едва скрываемый гнев и ненависть. В тот день я невольно наживаю опасного врага, и теперь не сомневаюсь – все, что происходит в голове у Тимура, не предвещает ничего хорошего для Марии.

— Есть две вещи, которые тебе нужно знать обо мне, Маша, — словно осознав грозное присутствие хищника, девушка вздрагивает, самодовольную улыбку вытесняет страх. — Первое – я не тот человек, которого захочется иметь в качестве противника, потому что я дерусь грязно и только на победу. И второе…

Тимур настойчиво шагает к девушке, сокращая расстояние между ними, и наклоняется, заглядывает брюнетке в глаза. Она тихо взвизгивает и вжимается в стул.

— Я заставлю пожалеть за то, что ты переходишь дорогу мне и моим близким. И поверь, разбитое сердце будет наименьшим из твоих забот.

Мужчина выпрямляется и протягивает мне ладонь. Позволяю вытащить себя из проклятого дома, оставляя перепуганных женщин позади.

Как только входная дверь позади нас хлопает, Тимур отпускает меня и, не говоря ни слова, идет к припаркованной машине. Каждый шаг напряженный, зверь только и ждет, просит, чтобы его клетку открыли.

Внезапно сомневаюсь, а стоит ли ехать с Тимуром в одной машине и с таким настроем? Его мнение обо мне и раньше было не слишком лестное… В конце концов, он все еще верит, что я манипулировала Софией, заставила ее порвать с ним. А теперь обнаруживается, что я ответственна за разрыв еще одних отношений и оказываюсь втянута в безумную ситуацию.

В висках пульсирует. Последние солнечные лучи, кажется, проникают глубоко, но не греют. Закрываю глаза и тру их.

София не любит Тимура.

Я знаю наверняка. Но то, что она в самом деле говорит людям обратное, выставляет меня каким-то монстром, уводящим мужчин. Этого простить не могу. Я прикрывала Софию, терпела презрение Тимура, а сестра в это время строила заговоры за спиной.

— Ты идешь или мне ехать без тебя?

Глаза распахиваются. Тимур бесстрастно наблюдает за мной, лицо не выражает ни малейшего намека на то, что творится внутри у мужчины. Глубоко вдыхаю и начинаю спускаться по ступенькам.

— Тимур, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Это может подождать, Ев. Поехали.

Он отворачивается и уходит. Раздражение нарастает где-то внутри. Хочется запустить что-нибудь острое ему в спину. К тому времени, как я добираюсь до машины, Тимур уже заводит двигатель и даже не удостаивает меня взглядом. Скольжу как можно тише в салон. Едва успеваю захлопнуть дверь и машина срывается с места.

Тимур не сводит глаз, смотрит прямо перед собой, пальцами крепко сжимает кожаный руль, что красноречиво говорит о его настроении. Молчу, решив переждать, дать время на остыть.

Откидываю голову назад, морщась. Я никогда не была любительницей выпить, но прямо сейчас хочется алкоголя, отвлечься от всех забот. Даже не могу сказать, что беспокоит меня больше всего: гнев Тимура или ложь Софии, которые, так или иначе, переплетаются между собой, создавая огромное количество осложнений.

— Где София?

— Зачем она тебе? — губы поджимаются, задаюсь о мотивах его вопроса.

— Долго собираешься играть в защитника, карамелька? — мужчина мрачно улыбается. — Я уж успел подумать, что ты с удовольствием бросишь свою дорогую сестру под колеса какой-нибудь машины. Не это ли ты хотела сказать мне несколько минут назад?

— Я… — запинаюсь.

Как бы неприятно признавать, но Тимур прав. Я собиралась рассказать ему правду о Софи. И все же, услышав его слова – они задевают меня.

Отвожу взгляд к окну, слежу за сменяющейся природой. Пока машина поглощает километры, пытаюсь собраться с мыслями.

Рассказ о предательстве Софи не принесет мне пользы. Зная Тимура, он увидит здесь еще один пример того, как я пытаюсь встать между ними. Не доставлю ему удовольствия добавить больше страданий мне.

Машина замедляет ход на светофоре. Боковым зрением замечаю, что Тимур изучает меня с такой интенсивностью, что по коже бегут мурашки. Сопротивляясь желанию съежиться под пристальными глазами, бросаюсь на него в ответ.

— Что случилось пять лет назад, Ев? — резкий тон сквозь тишину. — И я хочу знать правду.

Застигнутая врасплох неожиданным вопросом, борюсь с собой, подавляя эгоистичную часть, которая хочет выложить все карты на стол. Я устала хранить секреты Софии, устала терпеть осуждение в глазах Тимура каждый раз, когда он смотрит на меня.

Тем не менее, несмотря на предательство Софи, я не могу… Не хочу выдавать секреты, которые не принадлежат мне.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я думаю, что это не мое дело, — вздыхаю. — Вам с Софи давно пора поговорить. Захочет ли она рассказать тебе правду или нет, зависит от тебя.

— А что, если я хочу услышать правду от тебя?

— И ты мне поверишь? — поднимаю брови в притворном удивлении. — Давай, Тимур, мы оба знаем, что ты мне не доверяешь и считаешь эгоистичной девушкой, которая сделает все, лишь бы получить что хочет…

— Ты не эгоистична, — резко поворачиваюсь к нему, в шоке приоткрыв рот. — Возможно, я так думал раньше, но… Я скажу это в качестве извинений. Ты не такая, Ев. У тебя есть довольно глупая, и в то же время очаровательная тенденция ставить потребности семьи выше своих собственных, а родные принимают твою заботу как должное. Разве я когда-нибудь говорил, что это ужасно?

Несколько секунд только и могу недоверчиво осматривать Тимура. Он действительно извиняется? Хотя, конечно, в своей обычной и привычной манере.

— Спасибо, — тихо бормочу и диктую адрес квартиры Софи. — Что теперь делать с этой историей и Марией?

— Я позабочусь о ней сам, — глаза ожесточаются в новом напряжении.

— Мне жаль, Тимур, что тебя втягивают в эту неразбериху. Поверь мне, я понятия не имела, что Марк встречался с кем-то еще. Я точно помню, как он говорил мне, что его отношения закончились за месяца два до встречи со мной. А теперь я даже не знаю, кому или чему верить.

— Она врала, — прищуриваю глаза, — Марк не лгал тебе. Если у твоего бывшего была где-то припрятана еще одна подружка, я бы узнал.

Тимур бы что? Наклоняюсь ближе к мужчине, подозрительно сверкая глазами:

— Ты знаком с Марком?

Тимур пожимает плечами, надевая обычную непроницаемую маску:

— В некотором роде.

— В некотором роде? Что это вообще значит? Какой-то хитрый способ сказать, что ты и его проверял?

Тимур игнорирует мой вопрос, но уголки губ дергаются в усмешке.

— Честно говоря, Ев, я удивлен, что ты не проверила его сама. Или это привилегия, которую ты бережешь только для меня?

— Я не думала, что это важно, — бормочу, отворачиваясь к окну.

По правде говоря, с той ночи чувствую себя виноватой. Ведь Тимур правильно подмечает, что я слишком контролирую все вокруг и лезу в чужие жизни. Но и Тимур после этого проявляет необычный интерес к моим делам, что несколько тревожит меня.

Глава 37.1. Тимур

Украдкой посматриваю на девушку рядом. Она затуманивает чувства до такой степени… Постоянно забываю, что должен быть в ярости… убийственной. И да помогут мне небеса, как только ко мне вернется состояние здраво мыслить, решу вопрос с Марией Варнас. Урок, который ей будет трудно забыть всю жизнь.

Но сначала я разберусь с Софией Гёршт, охотно выжму правду до последней крупицы из лживого рта и положу конец безумию раз и навсегда.

Мне хочется защитить Еву, которая внезапно становится жертвой злобных и лживых людей.

Что-то определенно произошло пять лет назад. Что-то, о чем знают только София и Ева. И мне нужны ответы… А поскольку Ева молчит, остается ее сестра.

Глушу машину на стоянке перед домом Софи. Ева вздыхает и проводит рукой по волосам, выглядит, если это возможно, еще напряженней, чем раньше. Опускаю руку поверх ладони, от чего девушка вздрагивает. Глаза рвутся вверх, встречаются с моими, зрачки расширяются.

— Что? — шепчет, нервно дергаясь.

— Когда закончим здесь, у нас с тобой будет долгий разговор, так что даже не думай, это еще не конец.

На лице Евы вспыхивают разные эмоции. В них читается одновременно и разочарование, и гнев. Вырывает свою руку и выскакивает из машины, бубня что-то под нос.

— Бля!

Догоняю Еву уже входящей в здание. Девушка не удостаивает меня взглядом и шагает к лифту, ныряя в него вместе с пожилой парой.

План извиниться в уединенной и короткой поездке в лифте тоже провален.

Двери лифта клацают и открываются на десятом этаже, и Ева едва ли не бежит по широкому коридору. Замедляюсь, обнаружив, что глаз невольно притягивает ее талия и мягко покачивающиеся бедра. Позволяю себе насладиться потрясающим видом и залипаю, не заметив, как Ева останавливается перед темной дверью и внезапно поворачивается ко мне. Едва не врезаюсь в нее.

— Ой! — охает и хватается за мое предплечье, невольно подается вперед грудью.

— Ты собиралась что-то сказать?

— Ты всегда ходишь так близко? — бросает на меня убийственный взгляд сквозь прищуренные веки. — О, ладно, подожди… Можешь не отвечать. Слушай, Тимур, — глубоко вдыхает, — София еще чувствует себя плохо из-за разрыва с Хью, так что есть шанс, что она не будет вести себя разумно, если ты ворвешься туда и будешь допытываться…

— Нет, — скрещиваю руки.

— Я даже не договорила! — протестует Ева, повышая голос.

— Не нужно, можешь не заканчивать. Я знаю, что ты собираешься попросить меня подождать в гребаном коридоре, пока ты попытаешься подготовить свою дорогую сестру. Ответ – нет.

— А почему «нет», черт возьми? — Ева упирает руки в бедра, устремляя на меня ледяной взгляд.

Ухмыляюсь, разозлив ее больше.

— Я твердо верю в шоковую терапию, карамелька. София будет менее склонна лгать, если ее застанут врасплох. Теперь идем? — приподнимаю бровь.

— Козел, — Ева хмурится и тихо бормочет себе под нос, но пропускает меня в едва освещенную гостиную.

Кивает головой вглубь квартиры и щелкает выключателем.

— Софи, наверное, спит. Я пойду, разбужу.

Оглядываюсь, отмечая фиолетовые обои, дополняемые нежно-голубой мебелью.

Жилище еще одной принцессы.

В тишине различаю, как Ева зовет Софию, приглушенные женские голоса звучат неразборчиво, но через несколько секунд Ева возвращается в комнату, а за ней ее двоюродная сестра. Софи выглядит изможденной, в пижаме и с красными глазами.

— Почему мы не можем поговорить в спальне, Ев? — жалуется девушка, позволяя Еве усадить ее на диван, где та быстро сворачивается калачиком, прижимая к груди подушку. — Я устала и хочу спать.

София до сих пор не замечает меня, поэтому медленно слежу за девушкой. Она сильно похудела с тех пор, как мы встречались в последний раз. Щеки впали, а глаза кажутся слишком большими и опухшими, что придает ей больной вид. Девушка мало похожа на ту элегантную Софи, которую я повстречал несколько недель назад. Хотя расторгнутая помолвка сделала бы такое с любым здравомыслящим человеком.

— … поговорить, это действительно важно, — заканчивает Ева, переводя взгляд с сестры на меня.

Делаю шаг ближе к дивану и прочищаю горло.

— Привет, София, — младшая Гёршт вздрагивает и вскакивает на ноги в секунду, глаза испуганно бегают по мне. — Ты выглядишь ужасно.

— Тимур! — вскрик Евы и хмурый взгляд, в котором вспыхивает предупреждение.

Лишь отмахиваюсь, полностью сосредотачиваюсь на Софи, которая белеет от шока.

— Что ты здесь делаешь? — хрипит девушка, будто боится, что я наброшусь на нее. — Зачем ты привела его сюда, Ева?

В секунду ее взгляд изменяется: шок сменяется гневом. Брюнетка поворачивается к Еве.

— Разве я не могу навестить свою бывшую девушку, скажем, как старого друга? Чтобы выразить свои соболезнования в связи с твоей потерей, так сказать.

Знаю, что Ева прожигает меня насквозь, но снова игнорирую ее. Беру одну руку Софии и подношу к губам, оставляя легкий поцелуй.

Софи ахает, дыхание учащается:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не делай этого, — хрипло шепчет, но не принимает ни малейшего движения, чтобы освободить руку.

Ну все, поиграли и хватит. Терпение на исходе.

— Садись, София, — тихо приказываю, отворачиваясь. — Ева, ты тоже. Полагаю, Софи нужно многое объяснить, а это займет время.

Подбородок Евы дерзко вздергивается, хоть я и улавливаю намек на скрывающееся там опасение.

— Не командуй, Тимур. Тебе лучше вести себя прилично, или я, не раздумывая, вышвырну твою задницу за дверь.

— Я испытываю искушение вести себя плохо, просто чтобы посмотреть, как ты провернешь это, — криво усмехнулся. — Кто такая Мария Варнас?

Веселье исчезает так же быстро, как и появляется. София бледнеет сильнее от резкого вопроса, и ее без того большие глаза расширяются еще, рот открывается и закрывается, как у рыбы выброшенной на сушу. Она смотрит на Еву, но, увидев замкнутое состояние сестры, снова поворачивается ко мне, чудесным образом изменив выражение лица и скрыв свое замешательство.

— Это кто-то, кого я должна знать? — спрашивает, стараясь казаться равнодушной.

София вытаращивается на меня своими ярко-голубыми глазами с притворной невинностью, которая одурачит любого, кто не был свидетелем шока несколько секунд назад.

— Имя ни о чем мне не говорит. Хотя я предполагаю, что могла с ней пересечься где-нибудь. В конце концов, я общаюсь со многими людьми. Она один из клиентов?

Эта девушка искусная лгунья. Заставляю себя улыбнуться и решаю подыграть.

— Возможно, — отвечаю уклончивым тоном. — Мы с Евой провели прекрасный вечер, поболтав с ней. Замечательная девушка… в самом деле, замечательная. Не та, кого я, скорее всего, забуду, поверь, — с каждым словом София белеет сильнее и сильнее. — Я узнал довольно много, но это совсем другое дело. И, видишь ли, довольно удивительно, эта таинственная Мария упомянула, что вы двое хорошо знакомы. Она даже поделилась парой интересных историй о ваших… разговорах.

— Тимур, я… — София мертвой хваткой вцепляется в подушку, застыв от напряжения и страха.

— Я не закончил, дорогая, — вмешиваюсь с очередным смешком. — Мария была так счастлива рассказать нам, насколько вы близки. Вплоть до обмена секретами семьи и информацией, которая ее не касается. Информацией, которая, по ее скромному мнению, достойна общественности и поэтому она любезно делится ею, даже приложив фотографии. Так что, прости, но я спрошу еще раз… — повышаю голос, все следы веселья и юмора исчезают. Подхожу к дивану, склоняясь над Софией. — Ты знаешь, кто такая Мария Варнас, блядь?

— Да! — глаза брюнетки наполняются слезами, но жалости к ней я не испытываю. — Мне так жаль… Жаль… Клянусь, я не знала, что она собирается… Мы стали подругами, и я рассказала ей о… Честное слово, Тимур, пожалуйста… Когда вышла статья, я была так зла и сказала ей остановиться… Но она… она сказала, что Ева сделала что-то ужасное, и ей нужно преподать урок… Пожалуйста… Пожалуйста… — София крутит головой к Еве, которая стоит такой же бледной. — Мария сказала, что ты увела ее парня, а она была беременна и… что ты спишь с Тимуром. Она показала фото, и мне стало так плохо. Я не верила, что ты сделала такое. Как ты могла, Ева?

— Ты не любила его, — улавливаю шепот Евы сквозь истерику Софии.

В глазах – невообразимая боль. Хочется прижать Еву к себе, забить на Софию, и утешить, но где-то глубоко в душе, я понимаю, что она отвергнет меня. Не сейчас, когда обвинения Софии нависают над ее головой, будто заряженный пистолет.

— Это все равно не давает тебе права трахаться с моим парнем у меня за спиной!

— Бывшим парнем, София! Я не хотела, ладно? Я пыталась защитить тебя от его глупой мести, и так получилось. Знаю, это не оправдание, но черт! Ты должна была прийти ко мне и рассказать о своих чувствах. А ты выливаешь все на какую-то невменяемую сучку? Черт возьми, София, мы были друзьями и даже ближе, чем просто двоюродные сестры.

— Я спрашивала у тебя, и ты сказала, что ничего между вами не происходит, — парирует София. — Ты врешь мне в лицо и ожидаешь, что я тебе поверю?

— Тогда ничего не происходило! Да я ненавидела Тимура всей душой, мы ссорились каждую нашу встречу! А когда все случилось, поверь мне, Софи, я чувствовала себя ужасно. Но ты говорила мне, что не любишь его, и у меня появился шанс, надежда, что все будет хорошо… Боже! О чем я вообще говорю? Это было не нормально даже тогда, и, тем более, сейчас.

Ева трет пальцами веки и выдыхает, продолжая спокойным тоном:

— София, ты знаешь, что я не имею никакого отношения к твоему решению порвать с Тимуром, но я так долго храню твой секрет. Даже когда это разрушает мою семью, я держала рот на замке, терпела обвинения и оскорбления со стороны Тимура. Ты навлекла Тимура на нас всех… Если ты просто объяснишь… Я умоляю тебя сейчас, пожалуйста, скажи ему правду.

— Ты, должно быть, не серьезно! — в тревоге вскрикивает София, бросив на меня встревоженный взгляд. — Я не собираюсь ему говорить.

— Черта с два ты этого не сделаешь, идиотка, — холодно вмешиваюсь. — Ты скажешь мне правду или я сломаю твою тощую шею, и никто не поможет.

— Господи! — пищит Софи, отшатываясь от меня.

Ева протискивается мимо меня, направляясь к двери.

— Я… Мне нужно подышать свежим воздухом. Я не могу здесь оставаться.

Девушка выскакивает за дверь прежде, чем я успеваю среагировать. На хрен! С приглушенными проклятиями и приказом для Софии сидеть на месте и не двигаться, спешу за Евой.

Догоняю и перехватываю ее возле лифта, притягивая к себе за талию.

— Останься со мной, Ев, — шепчу на ухо.

Другой рукой обхватываю за шею, поглаживая кожу, но светловолосая качает головой, избегает мой взгляда.

— Хорошо. Тогда уйду с тобой, на хрен Софию, мне не нужно…

— Нет, — перебивает Ева, напрягаясь в моих объятиях. — Ты должен выслушать ее ради нас. Со мной все будет в порядке, Тимур, просто нужно немного побыть одной.

Вздыхаю и ослабляю хватку. Обхватываю ее лицо ладонями. Прижимаюсь к ней. Ева с тихим стоном приоткрывает губы. Руки сжимают мою футболку на груди. Встречаюсь с ее языком и медленно посасываю. Со стоном углубляю поцелуй. Тело требует большего. Пусть весь мир вокруг растворится, а все, что я буду чувствовать и прикасаться – лишь одна Ева.

Ева отстраняется с шумным выдохом и быстро выпутывается из моих рук, отступая назад с глазами полными боли и сожаления.

— Прощай, Тимур.

Да, я смотрю, как она уходит. Сердце в груди странно колит от неизвестного предчувствия. Я дам ей несколько дней разобраться в себе. Но после все изменится. Наша жизнь изменится. Теперь на кону слишком большая цена – наши с Евой отношения.

37.2. Тимур

Прощание с Евой несет в себе нотку окончательности, будто она больше не хочет иметь со мной ничего общего, и эти мысли вызывают беспокойство. Я виноват не меньше Софии.

Бля, возможно, мне следовало просто уйти, забыть и продолжить жить своей жизнью много лет назад. А я набрасываюсь и делаю боль девушке, которая действует только в интересах своей двоюродной сестры и прикрывает ее задницу.

Да, карма действительно сука.

Переключаю свое внимание на испуганную Софи. Как можно быстрее нужно покончить с девушкой и сосредоточиться на более важных вещах: добиться прощения Евы и загладить вину за то, что я моментами первоклассный мудак.

— Итак, я слушаю, София. Что за большой секрет, который ты так тщательно скрываешь от меня?

— Пожалуйста, Тим, — девушка стонет, нервно заламывая пальцы рук. — Разве мы не можем просто забыть прошлое и начать все сначала? Мне жаль о…

— Ты заговорила о прошлом, София, с этой гребаной ложью и заблуждениями, — холодно перебиваю. — Так что тебе придется смириться и говорить.

Софи вздыхает и, закрывая лицо руками, начинает рыдать. Женские всхлипы только подкрепляют решимость. Испытываю искушение схватить девушку за плечи и вытрясти правду.

Как я мог так долго обманывать себя? Не заметить, какой эгоистичной может быть София?

Прекрасно знаю, что она делает. Надеется вызвать сочувствие к себе слезами, но сейчас я уже далеко за гранью того, чтобы испытывать к ней жалость. Ее действия только усиливают отвращение. Потому молчу и жду, пока рыдания не стихнут.

— Ты закончила? — приподнимаю бровь.

София распахивает красные глаза, выуживая одну салфетку, и протирает щеки.

— Ты бессердечный ублюдок, Тимур.

— Такое я уже слышал, — отмахиваюсь от оскорблений, заработав надменный взгляд голубых глаз.

— Хочешь знать, почему я бросила тебя? — она сплевывает, сжимает руки в кулаки и источает жгучую враждебность. — Ты не любил меня. Все, чего хотел – деньги и влияние моей семьи. И я была готова не обращать внимания на все скучные разговоры о планах на будущее просто потому, что ты был хорош. Но, в конце концов, даже это стало скучным и нудным. Хочешь знать, что я сделала, дорогой?

София усмехается, в глазах пляшет злобный восторг:

— Я изменяла тебе, Тимур Энгберг. Это не пьяные измены, я все прекрасно понимала и принимала.

Шок бежит по венам, словно ледяная вода. Из всех вариантов, которые я перебирал в голове ранее, этот никогда не рассматривал бы. Отступаю от девушки. Тело отшатывается, как от огня.

— Конечно, когда Ева узнает о моих… выходках, она вдруг становится такой ангельской и настаивает, чтобы я не валяла дурака, — девушка издевательски усмехается. — А мне все равно. Было весело гулять у тебя за спиной, пока ты не решил сделать мне предложение. Я поняла, что предпочла бы остаться одной, чем приковать себя к тебе…

— Хватит! — огрызаюсь, изо всех сил пытаясь сдержаться, пока здравомыслие рушится вокруг. — Ты сказала достаточно.

— Как скажешь, — Софи пожимает плечами и отворачивается, — я все равно устала объясняться.

Девушка подходит к небольшому бару, наливая себе алкоголь. Залпом выпивает янтарную жидкость и кривится, протягивая мне один из бокалов. Качаю головой, боясь, что если я сделаю один глоток… не смогу остановиться, пока полностью не утоплюсь в вискаре.

София снова пожимает плечами и прижимает бокал к щеке, изучая меня сквозь ресницы.

— Знаешь, мне было интересно, почему ты решил вернуться в нашу жизнь. Я понимаю, это не потому, что ты любил меня или что-то такое романтическое… И даже не рассматриваю, что я фактически разрушила мечты использовать мою семью в качестве ступеньки к богатству и власти. Тебе все равно удалось достичь своей цели без моей помощи. Нет. Ни одна из этих причин, не так ли?

Я морщусь, но молчу. Хотя про себя лихорадочно перебираю причины. Теперь все кажется таким детским. София права – я возвращаюсь не из-за нее. Но тогда почему? Почему откладываю свою жизнь годами, полностью сосредоточившись на семье Гёршт?

— Помнишь тот вечер, когда мы ужинали с Евой?

— Что?

— Я продолжаю возвращаться к той ночи снова и снова, задаваясь вопросом, смогу ли найти ответ. Это единственный раз, когда ты видишься с Евой. И почему-то ты решаешь сосредоточить свою месть на ней, а не на мне непосредственно. И я, наконец, понимаю.

— О чем, бля, ты говоришь? — склоняю голову набок, нахмурившись.

— Ш-ш-ш, — предостерегающий шик. — Думаю, ты знаешь, но просто слишком туп. Увидь, Тимур, и признай это.

Нетерпение вспыхивает. Я по горло сыт ее безумием.

— Спасибо, доктор, но мне не нужен вынос мозга. Доброй ночи, София.

Направляюсь в сторону входной двери, стремясь уйти до того, как совершу убийство. Но следующие слова заставляют ноги одеревенеть.

— Ты запал на Еву, как только увидел ее.

Какого хрена?

— Ты не в своем уме, — усмехаюсь, бросая на Софи ехидный взгляд.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В то время как глубоко внутри прокручиваю сцену: первая встреча с Евой, как она сидит там, полная противоположность Софи во всех смыслах; мимолетное вожделение, вспыхнувшее в зеленых глазах.

Гребаный ад! Она взбесила меня так, что в тот вечер я вел себя как придурок.

— Видишь, да? — девушка торжествующе улыбается. — Ты хотел Еву, и все, что ты делал с ней, с нашей семьей – просто предлог, чтобы затащить ее в свою постель. И я прекрасно знаю, что она отвечала тебе взаимностью. Моя сестра никогда не умела скрывать свои чувства, что просто облегчает тебе задачу.

— Дело не в сексе, — рычу.

Ненавижу то, каким виноватым София меня выставляет. Я не просто иду за Евой, потому что «хочу ее трахнуть», бля. Дело давно не в этом…

— Именно ты заставила меня поверить, что Ева убедила тебя порвать со мной, потому что, по ее словам, «я недостаточно хорош».

— О, и ты решаешь доказать обратное? Признай, Тимур, мы использовали Еву по нашим собственным эгоистичным причинам, так что нет смысла притворяться таким благородным. Ты виноват так же сильно, как и я.

Слова стыдят меня, ранят, как тысяча ножей. Измученные глаза Евы, когда она прощается, еще глубже вонзают нож. Самодовольный ублюдок – вот кем я являюсь.

Да, я хочу ее с самого начала, действую вопреки здравому смыслу и вознамериваюсь удовлетворить свою гордость и эго, переспав с Евой. Просто чтобы доказать, что я могу.

— Блядь! — громко ругаюсь, поворачиваясь к Софи, которая следит за мной, озадаченно нахмурившись. — Я признаю, что налажал с тобой и Евой, и приношу извинения. Но какими бы ни были мои мотивы, это не оправдание причинять ей боль таким способом, София. Может, я и мудак, но вы – семья, а семья не вонзает нож друг другу в спину из-за мужика. Они… Семья не поступает так. Ты думаешь, что любишь меня только потому, что узнала, что мы с Евой спим, а ты ревнуешь. Мы неправы, поступив так с тобой. Поверь мне, Ева ненавидела себя за это.

— Знаю, — София горько усмехается и тупит глаза в пол, — но это причиняет мне боль, Тимур! Особенно понимание, что с самого начала ты предпочел Еву мне. Она ведь любимица семьи, более интересная, лучшая во всем, и всякий раз, когда я вижу вас вместе… то, как ты смотришь на нее, будто она все для тебя… Ты никогда не смотрел на меня так… Даже Хью… — ее голос в конце срывается на рыдания, плечи страдальчески опускаются. — Ты влюбился в Еву. И даже дурак увидит, что ты ей тоже небезразличен.

Правда. Горькая правда. Все начинается детской перепалкой и игрой, но как только Ева Гёршт оказывается ближе ко мне – все становится большим, чем простой случайный секс. Ева проникает под кожу, заставляет начать чувствовать, и я влюбляюсь сильно и быстро, даже не осознавая этого.

Должен найти ее. Найти и вернуть, даже если придется ползать за ней на коленях и умолять.

— Последнее, София. У тебя есть ровно сутки. Собирай свои вещи и вали из города, и даже не думай возвращаться сюда. Ты должна убраться как можно дальше от Евы. Мне все равно куда. Даже если ты свалишь на другой континент. Но если снова увижу твое лицо, я решу вопрос с местом жительства сам.

Глава 38.1

— Ева? — один взгляд на страдальческое лицо и Тина затаскивает меня в квартиру.

В оцепенении позволяю себя тащить и падаю в кресло, поморщившись. Глаза подруги напряженно бегают по моему лицу, стараясь уловить хоть одну эмоцию или объяснение такому позднему визиту.

— Все будет в порядке, Ев. Что бы там не происходило, я здесь, помни… Давай, глубокие вдохи, хорошо… Вот так, все в порядке.

Прикрываю глаза и следую указаниям, делая глубокие глотки воздуха. Не то чтобы это может облегчить тугую боль, как в висках, так и в сердце, но, по крайней мере, помогает узнать, что я еще способна функционировать как нормальный человек. Хочется плакать, кричать, разнести что-нибудь, но тело кажется глыбой льда. Бесполезной, неспособной дать малейший выход водовороту внутри. Я стараюсь улыбнуться и заверить подругу, что не сошла с ума, но слова застревают где-то глубоко в горле.

— Хочешь что-нибудь выпить? — Тина взволнованно ерзает передо мной, хлопнув ладонью по лбу. — Конечно хочешь. Сейчас. Я принесу воды, милая.

Могу только смотреть, как Тина исчезает в дверях и почти сразу возвращается со стаканом воды. Тина двигает маленький столик поближе и взгромождается на него, протягивая стакан. Тянусь дрожащей рукой, стараясь аккуратно поднести его к губам.

Маленький глоток и прохладная жидкость расслабляет связки. С мягкой настойчивостью Тины делаю еще глоток и еще, пока стакан не пустеет.

— Вот так, — Тина хвалит меня и заключает в теплые объятия.

Уязвленная заботой, всхлипываю. Лед вокруг сердца быстро тает, эмоции рушат невидимую стену. Утыкаюсь в плечо Тины, соленые слезы неприятно пощипывают щеки. Подруга что-то шепчет, нежно поглаживая спину.

— У те-ебя… — прочищаю горло, нервно смахивая слезы, — у тебя есть аспирин?

— Где-то должен быть, — Тина понимающе улыбается.

Глубоко вдыхаю и благодарю небеса за такую подругу. Покинув квартиру Софи и

Тимура

, я была близка к кататонии. Мозг переключается на автопилот, каждый шаг разрывает и без того хрупкое сердце на части. Я была неспособна думать, чувствовать и довольствовалась тем, что просто позволила ногам вести меня в любом направлении. Пытаюсь вспомнить, как я вообще добираюсь до дома Тины, но в голове пусто… Все, что крутится пластинкой – горькие слова Софи, ошеломляющее чувство того, что меня предает человек, ради которого я охотно отправилась бы на край света.

И Тимур… Дыхание перехватывает, грудь сжимают невидимые полосы боли.

Нет.

Я не буду думать о нем. Так больно дышать… Я сделала правильно, отпустив его. Он не принадлежал мне с самого начала. София права. Я поступаю отвратительно, обманывая себя и веря, что у нас могут сложиться какие-то отношения.

Нет.

Не когда прошлое всегда следует за нами по пятам.

Тина влетает в комнату с широкой улыбкой, размахивая пузырьком аспирина.

— Нашла! Это Артема, но я не думаю, что он будет возражать. Примешь таблетки, а потом мы с тобой отправимся в постель. Поговорим, как проснешься, или когда будешь готова.

Послушно киваю и запиваю две таблетки. Тина идет в гостевую спальню расстилать кровать. Благодарю небеса еще раз, что сейчас есть более ответственная Тина, которая берет на себя все заботы.

Забираюсь на кровать, внезапно не желая ничего больше, чем зарыться под одеяло и приветствовать сладкое забвение. Со вздохом утыкаюсь носом в подушку, вдыхая мятный запах. Понимаю, что сон не идет, но приходится приложить усилия. Хотя бы ради Тины.

* * *

— Алло? — резкий женский голос.

— Привет, Тин, это Тимур.

— М-м, вот так сюрприз. Что-то случилось?

— Ева случайно не с тобой?

— Ева? Нет, я не видела ее. Она вчера написала, что собирается куда-то с тобой. Все в порядке? — череда ругательств покидает мой рот. — Тимур? Что-то не так? Где Ева?

— Слушай, просто сделай мне одолжение и позвони, если она объявится.

— И ты понятия не имеешь, где она может быть? Ева тебе даже не звонила?

Помощница Евы отрицательно покачала головой, глаза любопытно следят за мной.

— Может быть, она у Софии Робертовны, — Адель предполагает. — В последние дни Ева проводит с ней много времени, особенно после разрыва и отмены… ой!

Адель замолкает, запоздало осознав, что взбалтывает лишнего.

— Ее там нет, — закатываю глаза, пропуская ненужную информацию мимо. — Ее нет и в квартире, Тина говорит, что не видела Еву, и она не отвечает на звонки.

Брови сходятся в озабоченной гримасе, разум подкидывает картинки всевозможных плохих сценариев. Необходимость просто найти Еву проходит. Теперь я полностью беспокоюсь за безопасность и в миллионный раз проклинаю себя, что не проводил ее домой в целости и сохранности. Следовало последовать чутью, а вместо этого я по глупости соглашаюсь с ней, и вот…

— Где живут ее родители? — зарабатываю приподнятую бровь от Адель и игнорирую этот взгляд.

Места, куда можно заглянуть и найти Еву, быстро заканчиваются, что пугает меня до неузнаваемости… Что, если я потеряю ее? Решительно отбрасываю ненужную фигню в сторону вместе с сокрушительным отчаянием, которое угрожает поглотить меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Всего в паре минут езды, но, может быть, мне сначала позвонить? Ее мама может знать, где она.

Киваю и продолжаю расхаживать по кабинету. Слушаю вполуха, как Адель набирает номер, умело придумывает предлог для поисков своей начальницы, который не вызывает тревоги. Терпеливо жду, от чего-то напрягаясь. Адель ловит мой взгляд и качает головой, прежде чем поблагодарить Анастасию Гёршт и повесить трубку.

— Она говорит, что тоже ее не видела, мне жаль, — девушка прикусывает губу. — Я могу сделать несколько звонков, спросить у персонала, но… как вы думаете, с Евой все хорошо? Я имею в виду, должны ли мы позвонить в полицию или что-то в этом роде?

— Никакой полиции, — рассеянно отвечаю. — И да, звони и расспрашивай, но держи меня в курсе всего, — протягиваю девушке визитку с номером телефона.

Где же ты можешь быть, карамелька? Еще два раза звоню ей на мобильный, сильнее расстраиваясь по мере того, как каждый звонок переводят на голосовую почту. Ненавижу, настолько беспомощным оставляет меня ситуация. Дрожащими пальцами набираю быстрое сообщение ей на почту на случай, если она решит проверить эту гребаную штуковину, и звоню еще раз.

— Ев, я переживаю, уже оставил, наверное, сообщений сто. Прости, что отпустил, и я пойму, если ты не захочешь со мной говорить. Но хотя бы дай мне знать, что ты в безопасности? Пожалуйста? Это просто невыносимо, бля. Я… Я тебя... Перезвони мне обязательно.

38.2

Сморгнув последние остатки сна, зеваю и привстаю на кровати. Глаза быстро привыкают к полумраку незнакомой комнаты. Однако стоит оглянуться вокруг, и все рушится…

София, Мария… и Тимур.

Боже! Слишком надеяться, что это просто ужасный кошмар? Плюхаюсь обратно в подушки, натягивая теплое одеяло на голову, как раз вовремя. Дверь в комнату открывается.

— Знаю, ты не спишь, Ева, — певучий голос Тины заставляет вздрогнуть. — Я слышала, как ты возмущенно фыркала пару секунд назад.

— Оставь меня, — бормочу, голос приглушен под слоями одеяла, покрывающими меня.

Я действительно не готова встретиться лицом к лицу с реальностью. Именно сейчас все, чего хочется – больше сна и блаженной тишины.

Матрас прогибается под весом Тины, девушка забирается рядом.

— Знаю, кровать кажется лучшим местом, но чем раньше ты встанешь и столкнешься лицом к лицу со своими проблемами, тем быстрее сможешь двигаться дальше.

— Мне все равно.

Долгий вдох – единственное предупреждение, которое я получаю, прежде чем Тина сдергивает преграду.

— Нет! — взвываю и пытаюсь нырнуть обратно, но Тина держится твердо.

Слишком опустошенная, чтобы сопротивляться, откидываюсь назад, повернувшись спиной к подруге, и обнимаю подушку для утешения. Безумная часть меня хочет, чтобы рядом был Тимур. Закрываю глаза, проглатывая ком в горле, представляя комфорт его рук, обнимающих меня. Он – убежище от всего.

Отбрасываю это в сторону. Как бы сильно не желала видеть мужчину рядом с собой, я сделала правильный выбор. Весь беспорядок – моя вина с самого начала. В конце концов, София поступила бы так же, даже если бы мы с Тимуром не переспали. Лучший способ положить конец сумасшествию Софи – разорвать любые взаимоотношения. С Тимуром Энгбергом нет будущего, и чем скорее сердце смирится с тем, к чему уже приходит мозг, тем лучше.

И все же больно.

— Ты голодна? — Тина протягивает руку и гладит по волосам. — Артем великолепный повар, и он приготовил божественного запеченного цыпленка, м-м.

— Я не голодна, но спасибо, — чувствую приступ тошноты.

Не уверена, что смогу нормально поесть в ближайшие дни. Тина молчит, похоже, додумав, что в тишине я нуждаюсь прямо сейчас. В течение долгих минут лежим вдвоем в уютном молчании. Благодарна подруге, что она не настаивает на ответах, хотя уверена, Тина умирает от любопытства.

— Мы нашли эту Марию Варнас, — с очередным вздохом поворачиваюсь к девушке.

— Хорошо, — брови Тины удивленно приподнимаются, — полагаю «мы» включает Тимура, да?

— На самом деле он нашел ее, попросил какую-то девушку из своей компании отследить Марию, — замолкаю, нуждаясь в воздухе и паузе. — В любом случае, мы приехали к ней домой, и Тимур надавил на нее, потом она… Ну, короче, она сделала это, потому что хотела поквитаться за то, что я увела у нее Марка.

— Подожди, — Тина выравнивается, напрягается в сосредоточенности, — тот самый «Марк»? Парень, с которым ты рассталась пару месяцев назад?

— Да, именно он.

— Что ж, он подлый, ни на что не годный лживый мудак, — подруга яростно сплевывает. — И эта сучка! Но я помню, ты говорила, что он ни с кем не встречается. Так откуда эта психичка взялась?

— Честно говоря, я не знаю. Тимур сказал мне, что Мария врала об этом. Я в таком же замешательстве, как и ты. Тин… Это еще не самое худшее…

Кратко пересказываю вчерашний разговор с Софи. Выражение лица Тины меняется с недоверия на простую, раздирающую ярость.

— Я убью эту суку! — вскрикивает Тина, сжав руки в кулаки. — Я убью ее медленно и мучительно. Дерьмо! И подумать только, она знала все время. София что, головой ударилась? Что значит «любит Тимура»? Она изменила ему и бросила мужика, и вышла бы замуж за бедного Хью, если бы не облажалась и с ним тоже. Как такую земля носит? Если ты или Тимур слишком трусливы, чтобы пустить ей пулю в лоб, я вызываюсь добровольцем!

— Боже, Тин! Пожалуйста, успокойся. Когда я уходила, Тимур остался с Софи, и поверь мне, он может напугать самого дьявола.

— Кстати, о дьяволе, — Тина блестит проницательными глазами, — что это значит для вас? Ты плакала не только из-за Софи. Если он сделал тебе больно, клянусь, у меня найдется еще одна пуля. Я с удовольствием отстрелю ему яйца.

Опускаю глаза, боль сдавливает горло.

— Он ничего не сделал. Тимур даже был, э-э, милым и защищал меня. Что-то в нем изменилось. Ничего особенно, но он словно больше не презирает меня.

— Ну, он заботится о тебе. Это ведь хорошо, да?

— В том-то и дело… Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — голос ломается, шмыгаю носом. — Он мог передумать, когда София открыла все карты и рассказала правду. Тимур может возненавидеть меня за то, что я скрывала и врала. И какие отношения мы должны строить на такой основе? Тин, мы обречены с самого начала. Мне не следовало спать с ним, и теперь, когда я знаю, что София из-за этого страдает… Не думаю, что буду чувствовать себя комфортно, находясь рядом с ним.

— Окей, слушай, во-первых, это самая большая чушь, которую я слышала. Спать с Тимуром за спиной Софи, возможно, неправильно… Но не оправдывает то, что она делает. София слишком самовлюбленная. Она должна была порадоваться за свою сестру и отпустить воспоминания о своих отношениях с Тимуром. Но я всегда знала, что она эгоцентричный, избалованный человек, и об этом я уже предупреждала тебя. Ты не должна терять свой шанс на счастье из-за Софи. Только не в том случае, когда ты действительно заботишься о Тимуре, а я вижу, что все именно так. И, во-вторых, если Тимур разозлиться на тебя за то, что ты защищала свою семью, тогда он точно, блин, не заслуживает тебя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Не знаю, что буду делать, если он снова отвернется, — мрачно шепчу. — Я влюбилась в него, но не могу рисковать тем, что он снова причинит мне боль. Не думаю, что смогу это вынести.

— Он звонил мне, пока ты спала, желая знать, где ты, — встревоженно поднимаю голову. — Я не сказала ему, что ты у меня, потому что не была уверена в том, что между вами происходит.

— Неужели он… — облизываю пересохшие губы, — он что-нибудь сказал? Как он звучал?

— Довольно сложно понять, — Тина пожимает плечами, — Тимур не очень болтливый. Он пару раз звонил и тебе, но я выключила твой телефон, чтобы не разбудить. Хочешь перезвонить?

— Нет… пока нет, — прикрываю глаза, испугавшись того, что может произойти, если заговорю с Тимуром. — Может быть позже.

* * *

Это смешно. Смотрю пустым взглядом в экран телефона, пальцы зависают над кнопкой включения. Хорошо, что Тины нет рядом, и она не видит, что я веду себя словно испуганная дурочка.

Какой-то части меня любопытно узнать, что за сообщения оставил Тимур, все ли рассказала ему София? Он в ярости за то, что я прикрывала измены сестры? Так много вопросов, и если я хочу получить ответы, нужно проглотить этот иррациональный страх и позвонить Тимуру.

Перестань быть глупой, Ева! Ты взрослая женщина и сильнее этого. Преисполненная решимости, снова тянусь к телефону и включаю его. Тимур всего лишь мужчина, ладно, единственный мужчина, который мог со скоростью света превратить меня в желе одним лишь взглядом. Но я ведь справлялась с ним и раньше, черт возьми.

Дверь комнаты тихо скрипит и Тина с гордостью демонстрирует огромную банку мороженого на мой молчаливый вопрос.

— Я принесла немного вкусной еды! — объявляет подруга, протягивая мне ложку. — Ничто не справится с разбитым сердцем и депрессией, как мороженое, по крайней мере, так пишут в журналах.

На автомате киваю и глупо улыбаюсь поддержке.

— Уже звонила? — Тина кивает на телефон между нами.

Качаю головой, отправляя голодное лакомство в рот.

— Не думаю, что пока готова к реальной жизни, — бормочу, ненавидя как жалко звучу. — Но я умираю от желания узнать, что случилось с Софи, а это единственный способ получить ответы.

— Просто позвони уже ему, — строгие глаза Тины сверкают. — Избегая неизбежное, ты не заставишь его исчезнуть. Ты ведь не встречаешься с Тимуром лично и необязательно говорить, где ты. Судя по звонкам Тимура, я предполагаю, что он хочет поговорить, а ты поступишь глупо, если хотя бы не выслушаешь мужчину.

— Легко говорить, — ворчу. — Ты не испытывала ярость Тимура на себе.

— Евка, пожалуйста! Перестань оправдываться и просто позвони ему. Прошло два дня, и как бы мне не нравится, что ты рядом со мной и все такое, рано или поздно придется смириться, — Тина закатывает глаза. — Кроме того, звонила Адель, спрашивала, выходила ли ты на связь, и вот она была взволнованной. Мне пришлось заверить ее, что я общалась с тобой и все хорошо, — округляю глаза.

О, нет.

— Не смотри на меня так! Ты же знаешь, я должна была что-то сказать. Или хочешь, чтобы Тимур и до родителей дозвонился?

— Господи, нет! — вздрагиваю от ужаса при виде такой перспективы. Сильнее всего буду радоваться», если и родители окажутся вовлечены.

А непременно так и получилось бы, если Адель или Тимур рассказали бы им, что я пропала. За этим последовали бы объяснения, пока страшная правда о Софи не выплыла бы наружу. Моя мать круче ФБР в допросах ради информации, которую хочет получить.

Подавляю волну тошноты, подступившую к горлу, не давая себе время подумать и нажимаю на номер Тимура.

— Ева? — глубокий мужской голос наполняет тело тоской, пелена слез застилает мир вокруг.

В сознании возникает яркая картина улыбающегося Тимура, пронзительных голубых глаз, в которые я так сильно влюблена.

— Черт, Ев! Ты в порядке? — в его голосе звучит тревога, без следа гнева, который я так боюсь услышать. — Пожалуйста, скажи мне, что с тобой все хорошо.

Он беспокоится! Осознание пронзает позвоночник подобно удару тока.

— Д-да, — слова застревают где-то глубоко. — Я в порядке.

— Я волновался, ты не отвечала на звонки, — слышу, как Тимур выдыхает с облегчением. — И никто тебя не видел. Бля, Ев, не делай этого снова. За последние два дня ты отняла у меня лет двадцать жизни, — Тимур нервно и сухо смеется.

— Мне жаль, — виновато улыбаюсь. Мои страхи причиняют ему слишком много проблем. — Я просто… Мне пришлось уехать на некоторое время, и я не думала, что ты… — голос затихает.

— Ты думала, что мне будет все равно, — заканчивает Тимур тихо и обиженно. — Ев, я не виню за то, что ты так думаешь. Слушай, я все испортил и хотел бы получить шанс на разговор. Хотя бы попытаться что-нибудь исправить. Пожалуйста? Где ты сейчас? Я могу приехать, или мы можем договориться о встрече.

— Я… — паникую при мысли о том, что окажусь один на один с Тимуром.

Нет!

Отрицание громко звучит в голове. Разговаривать с Тимуром по телефону – одно, но как находиться с ним наедине, не выдавая своих глупых чувств?

Ему хватит одного взгляда и сразу станет ясно: Ева влюбилась. И одному небу известно, что он сделает. Вероятно, рассмеется в лицо и осадит меня.

Поворачиваю голову к Тине в поисках совета, но подруга только пожимает плечами, не понимая меня.

— Тимур, я… Мне нужно идти сейчас. Может быть, мы поговорим позже, ладно?

Скидываю вызов, не дав мужчине шанс переубедить меня. Сейчас это выше меня. Обхватываю руками колени, утыкаясь в них лбом.

— Что? Что он сказал? — Тина наклоняется вперед, озадаченно нахмурившись при виде явной паники на моем лице. — Он кричал на тебя?

Слишком пораженная, могу только покачать головой.

— Тогда почему ты выглядишь как испуганная лань?

— Это пустяки, — шепчу и подпрыгиваю на месте, телефон начинает настойчиво вибрировать.

В панике дергаю головой, будто у гаджета вырастают клыки. Тина тянется за ним и выключает.

— Ты действительно не была готова к разговору с ним. Никогда не видела тебя такой, — Тина успокаивающе кладет руку мне на колено.

— Я не хочу говорить об этом, — бормочу, пряча глаза.

Глава 39. Тимур

— Ты выглядишь ужасно, — приветствует Вера, отступая в сторону, и пропускает меня в дом.

Наклоняюсь и целую женщину в щеку, на что та морщит нос.

— Боже! Пахнешь тоже не очень, — Вера закрывает дверь с прищуренными глазами и скрещивает руки на груди. — Стас сказал, по телефону у тебя был просто ненормальный голос, но мы и не думали, что все настолько плохо.

Отмахиваюсь от беспокойства, плюхаюсь на диван и вытягиваю ноги.

— Где Стас?

Прикрываю и тру глаза рукой. Головная боль, как давняя подруга, следует за мной по пятам. Ощущаю себя как в аду, любая беспокойная мысль вызывает тошноту. Еще не слышал ни слова от Евы и почти исчерпал возможные варианты, где она может быть. Помощь старшего брата –последнее, на что я надеюсь. Стас может воспользоваться своими связями в полиции и найти ее.

— Он забирает банду. Скоро должен вернуться.

Слышу удаляющиеся шаги, но не тружусь открывать глаза. Тоска пронзает насквозь. Каждый раз стоит закрыть глаза – вижу Еву. Ее образы преследуют меня, воспоминания убивают сантиметр за сантиметром.

Вера возвращается в гостиную со стаканом воды и таблеткой.

— От головной боли, — объясняет она, взгляд наполняется заботой. — И я рекомендую принять душ и что-нибудь съесть, прежде чем ты испустишь дух на диване. Твой брат убьет меня, если я позволю этому случиться.

— Сначала ему придется иметь дело с моим призраком, — бормочу и хмыкаю. — Спасибо, Вер.

Женщина кивает и опускается на диван рядом.

— Нет проблем. Хочешь поговорить? — неуверенно начинает Вера, прощупывая почву.

— Я осел, — вижу, как губы Веры подрагивают в сдерживаемом веселье.

— Хорошо, теперь, когда и ты принимаешь этот факт, почему ты так думаешь?

И я отпускаю себя. Посвящаю Веру в подробности своей жизни за последние пять лет. Она выслушивает молча, без тени обвинения. Лишь к концу рассказа вздыхает и тянется ко мне, заключая в объятия.

Удивленно моргаю от того, насколько простой жест успокаивает. Я не поклонником подобных контактов, но сейчас мне действительно нужен комфорт. Плюсом – разговор каким-то образом ослабляет боль в сердце.

— Уверена, что Ева в порядке, — Вера отстраняется, заглядывая в глаза. — Бедной девушке, вероятно, просто нужно где-то спрятаться и смириться с тем фактом, что ее жизнь переворачивается с ног на голову. Именно так я бы сделала, будь на ее месте. Так что не волнуйся. Ева появится, как только придет в себя и будет готова. И когда она это сделает, мой совет – дай ей немного времени, прежде чем обрушишь все свои эмоции. Поверь мне, Тим, если ты сделаешь шаг слишком рано, она снова сбежит, думая, что твои чувства меняются только потому, что ее сестра, – которая, кстати, настоящая стерва, – открыла правду.

— Да бля! — тру руками лицо, невероятно уставший. — Ева может вообще мне не поверить. Я так долго вел себя как мудак.

— Такое тоже может быть, — соглашается Вера, и сердце замедляет удары. — Но если ты дорог ей и она заботится о тебе, то девушка простит.

— Значит, я просто должен играть в игру под названием «Ожидание»?

Не в восторге, но если нужно ждать, чтобы вернуть Еву и ее расположение, блядь, я готов ждать сколько угодно.

— Забудь об играх, Тимур, — Вера хмурится. — Ни одна женщина не захочет услышать, что ее чувства описывают как игру или что-то в этом роде. Просто унизительно. Так она никогда не воспримет тебя всерьез, — Вера шмыгает носом. — Тим, я люблю тебя и все такое, но ты воняешь на весь дом.

* * *

В ее голосе звучала паника.

Ева позвонила мне сама. Неужели я опять сказал что-то, чем отпугнул? Пытаюсь осмыслить, что происходит. Ева кажется спокойной до одного момента – предложения поговорить. Вот тогда все пошло не так.

Вдыхаю воздух с едва сдерживаемым разочарованием, ерошу рукой по влажным волосам. Не следовало давить слишком сильно. Нужно было послушать Веру и позволить Еве прийти ко мне самой.

Тот факт, что Ева позвонила мне, вообще повод для радости. Она хотя бы не вычеркивает меня из своей жизни полностью. Еще есть небольшой, но шанс.

Надеваю чистую футболку и спортивные штаны, заботливо оставленные Верой, и выхожу в коридор, следуя на звуки голосов. Вся семья обнаруживается в гостиной вокруг телевизора.

Лоло замечает меня первой и с визгом бросается ко мне. Ее брат следует примеру секунду спустя.

— Дядя Тим! — хор детских голосов заполняет пространство гостиной.

Поднимаю Лоло на руки и раскачиваю, вызвав восторженные возгласы и смех.

— Моя очередь! — возмущенный Богдан дергает меня за руку.

— Эй, карапуз, как ты? — взъерошиваю каштановые волосы Боди, ухмыляясь, словно сумасшедший. — Уже довел своего отца до сердечного приступа?

— Нет, — малыш хихикает, — мама из-за меня снятся кошмары. Вчера у Ло выпал зуб, дядя, и папа говорит, что теперь она совсем взрослая.

— Правда? — ахаю в притворном удивлении, усмехнувшись Лоло, которая демонстративно широко улыбается, показывая пустующее место между передних зубов. — Потрясающе!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Перевожу взгляд с детей на Стаса, подходя ближе к дивану.

— Привет, братан.

Лицо Стаса расплывается в озорной ухмылке:

— Ты выглядишь лучше, чем я ожидал. Вера сказала мне, что ты похож на дерьм… э-э, тролля.

Стас поднимает извиняющиеся глаза на свою жену, которая хмурится, услышав близкое к ненормативной лексике слово.

— Что такое тролль, дядя? — спрашивает Богдан, бросая на взрослых любопытный взгляд.

— Это уродливый человек, — вмешивается Лоло, сияя от того, что знает. — Но дядя Тим не уродливый. Тетя Катя говорила, что девушки умирают у его ног.

Давлю в себе смешок. Лоло очень проницательная.

— Давайте, дети, вы увидели дядю, теперь пришло время вздремнуть. Тимур, я разогрела немного еды, она на кухне.

Заверив детей, что я еще буду здесь, когда они проснутся, Вера выводит малышей из комнаты, оставив нас наедине с братом.

— Итак, — Стас наклоняется вперед с насмешливыми глазами, хватая пульт и переключая мультики. — Ты теперь под каблуком. Поздравляю, братишка, самое время.

Глава 40

— Ваш отец назначил встречу в десять часов, — Адель сообщает мне.

— Хорошо, он уточнял с чего такой переполох? — спрашиваю, одновременно включая ноутбук и проверяя папку с документами, которую Адель любезно оставляет для меня.

Мысленно поздравляю себя с решением приступить к работе. Прекрасно понимаю, она заполнит разум и, таким образом, отгонит любую тревожность.

Восемь утра… Значит у меня есть часа два на разбор накопившихся электронных писем и прочих вещех, которые требуют моего внимания.

— Нет, но присутствие обязательно для всех руководителей.

— Спасибо.

Адель секунду мнется, будто обдумывает что-то.

— М-м, не знаю, захочешь ли ты знать, но Тимур Львович был здесь и просил о личной встрече.

Я замираю и отрываю глаза от ноутбука, свирепо оглядывая помощницу.

— Сделаешь мне одолжение? Если Тимур вернется, пожалуйста, скажи, что меня нет. Даже если он будет угрожать. Просто… держи его подальше от меня.

Девушка шутливо отдает мне честь и скрывается за дверью. Тру виски и открываю электронную почту. Сотня писем, связанных с работой, и прочий спам. Быстро разбираюсь с ними и перехожу к личной почте. Глаза цепляются за одного отправителя, из-за которого сердце начинает отбивать бешеный ритм. В голове вихрь противоречивых эмоций. Минутная нерешительность и нажимаю на самое последнее, отправленное четыре дня назад.

Тимур Энгберг:

Ева,

Я беспокоюсь. Пожалуйста, позвони мне или дай знать, что с тобой все в порядке. Оставил тебе сообщения и на телефоне. Прости, что вел себя как придурок.

— Боже, — бормочу я, не уверенная, что делать со всем этим.

Тимур искренен, но что-то мешает мне избавиться от ноющего ощущения: он делает это из чувства вины. Что все усложняет… Тимур может вести себя подозрительно романтично из-за извращенного и искаженного понимания, а это – последнее, в чем я нуждаюсь.

Дрожащими пальцами тянусь к мышке и нажимаю «Ответить»:

Ева Гёршт:

Тимур,

Спасибо за повышенную заботу, но со мной все хорошо. Мне нечего тебе прощать, но я думаю, что будет лучше, если мы какое-то время будем держаться подальше друг от друга. Береги себя!

Нажимаю «Отправить» и закрываю приложение, решив выбросить из головы и сосредоточиться на работе. Несколько минут спустя выскакивает уведомление о новом сообщении:

Тимур Энгберг:

Лучше для кого именно? Для тебя или меня?

Губы поджимаются. Конечно, он и здесь упирается.

Ева Гёршт:

Для нас, Тимур.

На этот раз его ответ приходит быстрее:

Тимур Энгберг:

Что, если я не хочу оставаться в стороне? Что, если я хочу большего, чем у нас есть сейчас?

Сердце бьется быстрее, но с ответом не тороплюсь.

Ева Гёршт:

Это невозможно. Есть миллион причин, по которым не получится.

Несмотря на прежние колебания, ловлю себя на том, что нетерпеливо барабаню пальцами по столу, ожидая ответа. Вздрагиваю от настойчивой вибрации телефона. Дыхание перехватывает. Кусаю губы и провожу пальцем по экрану, принимая вызов.

— Я могу назвать только одну причину, по которой не могу держаться от тебя подальше, — от напряженности в голосе Тимура по спине бежит дрожь.

— Тим… — облизываю губы, его голос подобен теплой ласке, заставляет пульс учащаться. — Я не могу говорить прямо сейчас, не об этом… и не сейчас.

Тимур тяжело выдыхает. Жду его возражений, но вместо этого мужчина меня удивляет:

— Хорошо, — соглашается он, — мы не будем говорить о нас, если ты не хочешь. Но пообещай мне одну вещь.

— Я не даю обещаний, по крайней мере, пока не услышу, что там такое.

— Знаю, ты не хочешь говорить об отношениях, и я не против, но, возможно, мы можем поговорить о других вещах… Узнать друг друга получше, как друзья, и просто начать все сначала.

Долгая пауза. Не знаю, что сказать. Друзья с Тимуром? Это все равно, что в запертой комнате положить рядом со мной коробку любимых шоколадных конфет и не разрешить их съесть.

— Ева? Ты здесь?

— Д-да. Тимур, я не думаю, что хорошая идея…

— Просто подумай об этом, — настаивает мужчина. — Никакого давления. Я буду уважать любое решение, которое ты примешь.

— Хорошо, а теперь мне нужно идти, — окидываю взглядом настенные часы и скидываю вызов. Нужно спешить к отцу.

Большая часть нашей семьи, акционеры и некоторые менеджеры собрались в просторном конференц-зале. Замечаю своего отца во главе стола, увлеченного беседой с моим дядей. Отец сияет, замечая меня, и принимает объятия.

— Что происходит, пап?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Киваю мужчине рядом со мной, когда он пододвигает для меня стул. Разглаживаю складки на юбке, и вопросительный взгляд возвращается к отцу. Но прежде чем он успевает ответить, у входа возникает небольшая суматоха.

Замираю.

Тимур, как всегда безупречный, в черном костюме-тройке, который сидит на нем так, что приковывает любые взгляды, в особенности женского пола.

Но голубые глаза цепко следят лишь за мной. Он подходит к нам, прервав зрительный контакт, и пожимает руку отцу и дяде. Затаиваю дыхание, опустив глаза, не желая встречаться с этим понимающим взглядом, который, кажется, проникает сквозь кожу и раскрывает единственный секрет, который я так решительно храню. Теплая улыбка касается губ Тимура.

Держись крепче, Ева.

Стараюсь придать своим чертам профессиональную компетентность, поправляю рубашку, радуясь, что выбрала консервативный черный деловой костюм и собрала волосы в высокий хвост. Эффективно прячу за этим истинное внутреннее смятение.

Отец встает и откашливается, привлекая всеобщее внимание:

— Доброе утро. Прежде всего, позвольте поблагодарить вас за то, что пришли на такую незапланированную импровизированную встречу. Понимаю, многие из вас предпочли бы заниматься другими делами, чем сидеть в душном кабинете на не менее душном собрании…

Раздается приглушенный вежливый смех.

— Тем не менее, — продолжает отец, — я считаю, что важно сделать такое объявление лично, до того, как средства массовой информации узнают о последних новостях. Как вы все знаете, не так давно была совершена покупка большинства наших акций компанией «Энгберг Инкорпорейтед». Шаг, которого, гм, никто из нас не ожидал. Однако в течение последних дней я вел переговоры с Тимуром Львовичем, — отец кивает в сторону Тимура, но я не отрываю глаз, пытаюсь чтобы понять, к чему ведет эта речь отца.

— Тимур Львович, если желаете…

Тимур что-то бормочет себе под нос, деликатно отказавшись от предложения отца.

— Хорошо, «Энгберг Инкорпорейтед» предоставляет нам возможность выкупить половину акций по цене ниже рыночной, что даст впечатляющую прибыль в…

Отец продолжает рассказывать о планах на оставшийся год, но едва слушаю его. Все внимание приковано к мужчине, сидящему напротив. Тимур не обращает на меня внимания, вместо этого сосредоточившись пустыми глазами на отце.

Он возвращает акции? Если Гёршт выкупит их ниже текущего прайса – это означает огромную выгоду для отелей и ужасную потерю для Тимура. Зачем ему делать такую глупость? Что он пытается доказать? Что он охотно потеряет все, только чтобы загладить свою вину?

Слышу аплодисменты, которые сопровождают окончание речи отца. Тимур встает и, извинившись, покидает конференц-зал, уходя прежде, чем я успеваю загнать его в угол с расспросами.

Просиживаю остаток встречи в оцепенении, не в состоянии переварить то, что происходит. По возвращении в свой кабинет, любопытство берет верх и пальцы сами тянутся прослушать голосовые сообщения Тимура.

«Ев, я переживаю, уже оставил, наверное, сообщений сто. Прости, что отпустил, и я пойму, если ты не захочешь со мной говорить. Но хотя бы дай мне знать, что ты в безопасности? Пожалуйста? Это просто невыносимо, бля. Я… Я тебя... Перезвони мне обязательно.»

Хмурюсь и повторно слушаю последние секунды. Слова, которые Тимур собирается сказать, но останавливается в последний момент.

Возможно ли это? Или я просто слышу то, что хочу, что жажду услышать? Снова и снова прокручиваю мужской голос в голове. Сердце рвется от недосказанных слов.

Телефон пищит и загорается, оповещая о новом сообщении. Нервничая, открываю его.

Тимур.

Тимур:

Прекрасно выглядишь, Ев.

Слова вызывают улыбку, которую я быстро подавляю и печатаю ответ.

Ева:

Спасибо. Почему ты продал акции? Это либо очень храбрый настрой, либо глупый.

Тимур:

Что думаешь ты?

Задумываюсь на секунду.

Ева:

Не думаю, что это очень мудрый выбор.

Экран отсвечивает имя «Тимур» и входящий вызов.

— Привет, — откидываюсь на спинку стула, прижав телефон к уху.

— Эй, — Тимур хмыкает. — Итак, Макс считает, что мне следует обратиться к психиатру после такого трюка. Он убежден, что я сошел с ума.

— И он будет не единственным. Подожди, пока новость не попадет в новости. Серьезно, Тимур, тебе не следовало так делать. Не думаю, что отец был бы против заплатить нужную цену, — делаю глубокий вдох и продолжаю. — Знаю, ты думаешь, что должен загладить вину, но рушить свою компанию таким способом – не очень хороший способ ведения дел.

— Я сделал сознательный, но глупый выбор уничтожить то, что многое значит для сотни людей. Считай это компенсацией. Мой отец всегда говорит, что если желаешь что-то достаточно сильно, ты должен быть готов отказаться от чего-то столь же значимого.

— Очень тонко, — прикусываю губу и принимаю одно решение внутри себя. — Я немного обдумала твое предложение.

— О? — единственный звук разит искренним любопытством.

— Да, я… думаю, было бы неплохо узнать тебя получше, — говорю в спешке, чертовски надеясь, что не пожалею о сделанном выборе. — Но никаких сложностей и запутанности.

— Просто поговорим, — Тимур соглашается, облегчение сквозит в каждом слове. — Что ж, тогда можно пригласить тебя на ужин завтра вечером?

Глава 41. Тимур

В тысячный раз поправляю столовые приборы. По факту, тридцатилетний мужик, а нервничаю словно школьница на первом свидании.

Это мой единственный шанс завоевать Еву, и если я все испорчу… Бля, даже не хочу думать об этом.

Проверяю духовку, удовлетворенный результатом – десерт выглядит аппетитно, по крайней мере, в моих ожиданиях.

Ровно в семь вечера квартиру заполняет трель звонка. Последние проверки и открываю дверь с приветливой улыбкой. Надеюсь, рубашка и джинсы выглядят не слишком нарядно и вычурно.

Один взгляд на Еву, ее тело, заключенное в черное облегающее платье, которое подчеркивает каждый изгиб, распущенные волосы с мягкими волнами. Тяжело сглатываю. Нужно взять под контроль свои своенравные мысли.

— Привет, я не слишком рано? — девушка одаривает меня застенчивой улыбкой.

Пытаюсь заговорить, но язык, кажется, приклеивается к небу. Бля! Так приятно просто смотреть на нее. Улыбка немного меркнет, и Ева склоняет голову набок, внезапно занервничав.

— Что-то не так?

— Нет… Ты выглядишь потрясающе, Ев. Входи… Прости мои манеры, — сухо смеюсь.

Отступаю в сторону, пропуская девушку, и неосознанно вдыхаю аромат духов. Держать руки подальше от нее потребует нечеловеческих усилий.

Ева окидывает взглядом накрытый на двоих стол, задерживая глаза на букете роз и бутылке вина.

— Ух ты! Впечатляет, Тимур.

— Надеюсь, ты не возражаешь, что мы ужинаем дома? — отодвигаю для Евы стул. — Я вдруг понял, что нам лучше поговорить наедине, — и предлагаю бокал вина.

— Вовсе нет. Мне здесь нравится намного больше. В каком ресторане ты заказал ужин?

Фыркаю и выпрямляюсь в притворной обиде:

— Да будет вам известно, мадемуазель Гёршт, что перед вами один из лучших шеф-поваров страны, возможно, даже самый красивый.

Ева хихикает, весело блеснув глазами:

— Мои извинения, месье, я понятия не имела, что вы такой опытный.

— Можешь поблагодарить мою маму, — ухмыляюсь и расслабляюсь. — Она позаботилась о том, чтобы мы, мальчики, научились этому искусству в раннем возрасте и без исключений.

— О, Марта восхитительна. Моя мама не может просто вскипятить воду, не спалив при этом кухню. Так что кулинарии меня учила тетя. Кстати, пахнет великолепно, — Ева делает паузу, с наслаждением вдыхая. — Так что ты приготовил?

— Ты когда-нибудь пробовала Тетразини с курицей? — Ева отрицательно качает головой. — Это паста по фирменному рецепту мамы. А вот десерт – сюрприз, — зеленые глаза девушки загораются от восторга. — Возможно, ты захочешь сначала попробовать, прежде чем восхвалять мои таланты. В конечном итоге я могу отравить нас.

Хмыкаю, и комнату заполняет наш с Евой смех. Таймер на духовке цокает, оповещая о том, что ужин готов.

— Сейчас вернусь, — говорю, поднимаясь и направляясь на кухню.

— Нужна помощь? — Ева приподнимается, но я отмахиваюсь, заверяя, что справлюсь.

Паста оказывается даже лучше, чем я предполагаю, учитывая тот факт, что я не готовил уже много лет, и Ева напротив меня выглядит удовлетворенной.

— Боже мой, Тимур! — наблюдаю, как девушка откусывает кусочек курицы и в блаженстве закатывает глаза. — Так поразительно! Серьезно! Ты поразительный.

Выдыхаю с облегчением. Спасибо матери за то, что научила меня готовить. Навык, который я до этой минуты считал бесполезным.

— Да, думаю, все получилось, — говорю с ложной скромностью, победно сжимая кулак под столом.

— Знаешь, я не буду возражать, если ты решишь сплясать победный танец, — Ева изучает меня из-под опущенных ресниц, не обманутая ни на мгновение.

Бросаю на нее возмущенный взгляд:

— Ну, нет, спасибо, — бормочу я.

Во время ужина мы поддерживаем постоянный поток разговоров. Я стараюсь не касаться и уводить подальше от тем «запутанности». Узнаю, что у Евы много любимых цветов, но она не может терпеть желтый; что девушка обожает исторические романы и фэнтези, все шоколадное; и что объявила в пятнадцать лет, что хочет стать стриптизëршей, чем шокировала всю семью.

Последнее заставляет меня согнуться пополам от смеха, пока не начинают болеть бока. Легко представляю испуганные лица родителей, когда они слышат такое от девочки.

В ответ я потчевал рассказами о похождениях моего брата в подростковом возрасте, наслаждаясь ее звонким смехом. Мы спорим о политике – ведь я убежденный демократ, в то время как Ева – либерал, и обожает все, что связано с финансами.

Девушка в восторге от десерта – свежей клубники, политой растопленным молочным шоколадом. Едва не схожу с ума, наблюдая, как Ева слизывает шоколад с клубники, прежде чем отправить сладость в рот. Она и не подозревает, насколько сильно ее действия влияют на меня и мою решительность.

После ужина снова отклоняю предложение помочь мне с уборкой, на что девушка хмыкает и, покачивая бедрами в такт музыки, располагается на диване. Ева устраивается поудобнее, положив голову на спинку дивана. Она давно оставила свои туфли на высоком каблуке, открывая вид на длинные обнаженные ноги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне кажется, я выпила слишком много вина, — Ева вытягивает ноги, устраивая их у меня на коленях.

Однако в ее голосе нет особой озабоченности, скорее наоборот. Ева прикрывает глаза и качает в такт песне, тихо напевая слова. Она шевелит ногами, устраиваясь удобнее. Сглатываю и матерю себя за то, что пальцы неосознанно массируют кожу, чем вызываю у нее блаженный выдох.

— М-м, как приятно, — Ева выдыхает. — Не останавливайся, пожалуйста.

— Не буду, — заверяю светловолосую.

Подавляю свою собственную неистовую потребность. Сосредотачиваюсь на ощущениях бархатной кожи под руками и тихими стонами наслаждения – чистый рай для моих чувств и эмоций.

Взглядом скольжу по ее лицу: глаза прикрыты, на щеках проступает румянец, тело томное и расслабленное. Я чувствую странное удовлетворение, зная, что Еве впервые комфортно рядом со мной.

— Что тебе сказала София? — резко спрашивает девушка, неуверенность отражается в глазах, когда она ловит мой взгляд.

Замираю от вопроса, на мгновение застигнутый врасплох.

— Она сказала мне правду, — бормочу я, возобновляя массаж. — Или, по крайней мере… ее версию правды.

— Мне жаль, что скрыла от тебя правду, Тимур, — Ева приподнимается. — Не нужно было позволять этому тянуться так долго. Может, все сложилось бы по-другому, если бы я просто объяснила…

— Эй! — тянусь к Еве, аккуратно обхватывая ее лицо. — Не смей винить себя, Ев. Ты просто пыталась защитить свою сестру, и я понимаю, что… Ты… самый сильный и преданный человек, которого я когда-либо встречал. Это я должен просить у тебя прощения за все те разы, когда причинял столько боли, — горько улыбаюсь. — Я не заслуживаю, чтобы ты даже смотрела на меня, но ты здесь, и я обещаю … Я заглажу свою вину перед тобой, даю слово.

Тихий всхлип и слеза скатывается по щеке, и я нежно смахиваю ее большим пальцем. Сердце сжимается.

— Мне так жаль, карамелька, пожалуйста, не плачь.

Ева качает головой, высвобождается и отодвигается от меня, спустив ноги с дивана. Она обхватывает себя руками и медленно поднимается.

— Я слушала твои сообщения, — шепчет, не глядя на меня. — Я… Ты… Мне показалось, что ты хотел что-то сказать и…

— Я люблю тебя, Ев, — перебиваю зеленоглазую.

Сейчас самое время раскрыть и свой секрет.

— И прежде чем ты скажешь, что это из-за того, как все обернулось с Софи… Позволь мне рассказать тебе кое-что, — выдыхаю. К такому невозможно подготовиться. — Пять лет назад я думал, что встретил идеальную девушку. Я не был влюблен в нее, но тогда я и не верил в любовь. Мы встречались, и я убедил себя, что из нее получится идеальная жена. Познакомил со своей семьей. Они ее не приняли и не разделили мой выбор. Мама сказала тогда, что она мне не подходит, а когда встречу подходящую девушку, я пойму, что жениться просто для галочки – фатальная ошибка. Но я проигнорировал маму и начал строить планы, где и как сделать предложение. Тогда моя девушка захотела познакомить меня со своей двоюродной сестрой и лучшей подругой, ну, а я согласился. Планы становились на свои места, и я был уверен, что смогу очаровать и ее сестру, — улыбаюсь от воспоминаний. — Но в тот момент, когда ты подняла свои пронзительные зеленые глаза, я почувствовал себя так, словно меня ударили по голове. Мои благие намерения вылетели в окно, и все, о чем я мог думать – каково быть с ней. Видеть каждое утро, слушать ее голос и смех.

— Что? — Ева ахает. Маленькая ладонь неосознанно прикрывает рот.

— Ты проникла мне под кожу, Ева. Заставила почувствовать то, что я никогда не испытывал к другим девушкам… Я хотел поцеловать тебя и убить одновременно. Хотел, чтобы ты смотрела на меня без презрения и осуждения. С того момента я мечтал о тебе и ненавидел себя за вожделение. Возненавидел за то, что ты заставила хотеть … Я желал мучить тебя так сильно, как ты мучила меня. Когда София разорвала наши отношения, я злился не потому, что это нарушило мои планы… Я был в ярости, потому что думал, что я недостаточно хорош и недостоин внимания, — поджимаю губы. — В течение многих лет я наблюдал, следил за тобой… не за Софи. Я был одержим и чувствовал ярость, потому что ты была той, кого я хотел, но не мог получить. Потом я узнал тебя лучше, и поверь мне, Ева, мне не потребовалось много времени, чтобы полностью потерять рассудок. Я жил ради наших встреч, жил, чтобы услышать, как ты кричишь на меня, будь то в порыве гнева или страсти. Я сделал все, что мог, был рядом с тобой, и пусть я этого не понимал, но… Я влюбился в тебя – глубоко и бесповоротно.

Пальцы Евы вцепляются в спинку дивана, слезы текут по щекам, но для меня она – самое красивое создание в мире. Опускаюсь на колени у ее ног.

— Я не прошу, чтобы ты любила меня в ответ, Ев. Бог свидетель, я не заслуживаю любви. Все, о чем я прошу – позволь мне любить тебя так, как ты заслуживаешь. Я могу сделать что-то, что тебе не понравится, мы будем ссориться, но я готов на все. Я хочу засыпать, зная, что проснусь, и ты будешь рядом. Я хочу любить тебя.

— Тим… — Ева тянет меня к себе, и я без колебаний заключаю девушку в объятия. Благодарю Бога, да кого угодно, что мне дают еще один шанс.

— Я люблю тебя, карамелька, — шепчу ей в волосы, приподнимая за подбородок, и тянусь к пухлым губам.

Соленый привкус слез, ее тепло под ладонями… Слов недостаточно для описания чувств, которые пронзают меня, опаляя до глубины души.

Ева открывается мне, как полевой цветок. Руки ощупывают ее, желая большего… нетерпеливо желая большего. Позволяет усадить себя на колени. Девушка наваливается на меня, пока я продолжаю исследовать ее кожу.

Руками скольжу по длинным ногам, задираю платье. Светловолосая выгибает спину, предлагая себя. Пальчики бегло расстегивают пуговицы на моей рубашке.

— Тим… — ее мольба ломает весь контроль.

Тянусь к молнии на платье, снимая его резким движением. Перед глазами, ничего не скрывающий, кружевной прозрачный лиф и сексуальные стринги в тон.

— Бля, я не уверен, что долго продержусь.

Ева ухмыляется, распахивая рубашку, и возится с ремнем джинсов.

— Тогда поторопись.

Улыбаюсь в ответ, резко приподнимая девушку, и стягиваю с нее трусики. Скольжу руками по гладкой коже. Ева ахает и оттягивает волосы на затылке. Тянет меня к себе и влажно целует.

Позволяю раздеть меня и широко развожу ей ноги. Одним плавным движением врываюсь и скольжу внутрь. Раздвинув бедра, двигаю тазом.

— Сладкая, просто охуеть! — рычу в шею и кусаю кожу. — Так, бля, сексуально.

— Да! — Ева шипит, запрокинув голову.

Колко, по-женски, горячо и мучительно. Придерживается за плечи и раскачивает бедрами.

Бессвязные слова срываются с губ с каждым толчком. Съезжаю чуть ниже. Обхватываю ладонями ее груди. Член скользит глубже. Я теряю всякие мысли, каждая клеточка сосредотачивается на жаре внутри. Ева на мне извивается и скулит при каждом движении.

Подхватываю Еву под упругую попу, сжимаю ладонями и укладываю спиной на диван. Закидываю ноги себе на плечи, проникаю в нее.

Она стонет сквозь улыбку, двигается подо мной, насаживаясь на член.

— Люблю тебя так сильно, — стону Еве на ухо. Она ерзает и подается бедрами навстречу.

Шепот-желание, шепот-проклятие. С каждым толчком, с каждым изгибом тела. Она выкрикивает мое имя, стонет, кусает шею, впивается пальцами в плечи. Кажется, что нас сносит к чертям по нарастающей. Наши тела, сплетенные в тисках страсти. Движения неистовые, неконтролируемые. Она в моих руках. Еë тело, влажное и горячее, обжигает кожу.

Тихий вскрик. Ева напрягается, сжимает член внутри и рвано выдыхает. Дрожащей ладонью сжимает предплечье. Бля-я… Замираю. Толчок и изливаюсь в нее.

Осторожно перекатываюсь набок, чтобы не раздавить. Зарываюсь носом ей в волосы.

Моя.

— Я тоже люблю тебя, Энгберг, — Ева шепчет и улыбается.

Прижимаюсь к ней лбом и колко целую кончик носа.

Теперь все идеально.

Эпилог

Блаженство – засыпать и просыпаться с Тимуром в объятиях. Каждый раз убеждаюсь, как мне повезло, что мужчина есть в моей жизни, и удивляюсь, что он еще ни разу не собирает мои вещи и не выкидывает их. За последний год, что мы проводим вместе, я даю ему множество причин для этого.

Мы ругаемся, словно кошка с собакой, по каждому пустяку, а мои родители только подливают масло в вечно полыхающий огонь. И все же он остается рядом, каждую ночь успокаивает меня и обещает, что все будет хорошо

— Мы должны пожениться, — хриплый голос Тима где-то над моей макушкой.

По коже бегут мурашки. Утыкаюсь носом ему в грудь. Из меня вырывается нервный смешок. Вот ведь доброе утро!

— Именно о таком предложение мечтает каждая девушка, — театрально вздыхаю.

— Подумай.

Откидываюсь на спину, рассматривая сонного мужчину, и ищу подвох. Может быть, он думает, что спит?

— Это наше клише. Мы хоть раз поступали традиционно, Ев? — продолжает, не дождавшись моего ответа. — Все остальное уже сделано вчера вечером – розы, свечи, прочая экстравагантность.

— Не торгуйся. Здесь тебе не деловая сделка. Ты ведь понимаешь, что каждая девушка мечтает о своем идеальном предложении руки и сердца?

— Знаю. Но разве не романтично? Сколько мужчин могут с уверенностью сказать, что они заставили девушку своей мечты принять предложение в постели, когда она лежит рядом, совершенно голая?

— Ты, кажется, очень уверен, что я скажу «да», — возражаю, всегда готовая подразнить Тима.

— Ты любишь меня и не откажешь, — на губах Тимура расцветает улыбка, которую я обожаю. И да, он прав, отказать ему – выше моих сил.

— Так ты хочешь, чтобы нас объявили мужем и женой здесь и сейчас? — приподнимаю бровь.

— Я бы с удовольствием, — довольный Тимур заглядывает под одеяло, — но боюсь, не выдержу, если кто-то увидит то, что предназначено только для моих глаз, — ярко-голубой взгляд собственнически скользит по телу.

Бью кулачком в грудь мужчины, снова привлекая его внимание. Заглядываю в глаза, пытаясь понять, насколько он серьезен. Тим твердо выдерживает напор, уверяя меня без слова.

— Однако все же у меня есть один показательный момент.

С любопытством кусаю губы и заглядываю за спину мужчины, пока он выуживает что-то из прикроватной тумбочки. Прежде чем я успеваю спросить, перед моими глазами появляется маленькая коробочка королевского синего цвета, внутри которой аккуратно лежит кольцо из белого золота, украшенное россыпью бриллиантов.

— Кольцо моей бабушки, — поясняет Тим. — Она оставила его мне для будущей избранницы.

Удивленно моргаю:

— А как же братья?

— По иронии судьбы, бабуля думала, что я женюсь первым, а они будут крутить романы, — Тимур рядом хмыкает.

— Оно прекрасно.

— Карамелька, я люблю тебя, но ты хочешь провести весь день, любуясь кольцом, или ответишь на мой вопрос?

Невинно хлопаю ресницами и поднимаю глаза на Тимура. Я не собираюсь отпускать его просто так.

— Разве ты меня о чем-то спросил?

— Ты ведь поняла меня, — почти рычит мужчина от нетерпения.

— Не мог бы ты повторить?

Тимур закатывает глаза и тяжело вздыхает:

— Ева Гёршт, ты выйдешь за меня?

— Окей, — пожимаю плечами и стараюсь сдержать лукавую улыбку.

— Окей? — Тим едва не взвизгивает.

— Ты ведь что-то говорил о клише, дорогой?

Концовка получилась весьма трогательной и доброй. Таким же, хоть и небольшим, получился эпилог.

Я благодарю каждую читательницу за присутствие и внимание, которое уделили истории. Ваша поддержка важна для меня, и я ценю каждый комментарий, каждую эмоцию, которой вы делились.

Так волнительно ставить «Завершено», поэтому я не прощаюсь. До новых встреч! Буду рада встретиться на страницах новых книг! Спасибо вам за то, что были со мной на этом пути!

И приглашаю в новый роман "В сердце бойца"

(ссылка кликабельна в декстопной версии сайта)

Бойцами не рождаются. Бойцами становятся. Если судьба выберет тебя, и ты выживешь на ринге. Сафина Матасс заслужила право называться бойцом, но жизнь идёт по наклонной, когда она встречает Мирона. Примет ли она его? Подарит ли Мирон чувство защиты и новую жизнь? Их история – это огонь, зажжённый на ринге. Два бойца… Одна бомба замедленного действия…

— Хоть раз в жизни перестань бороться и просто наслаждайся, — страстный, голодный и животный. Таким я видела Мирона только на ринге. Я не хотела идти против. И он прав. Впервые я этого не делаю.

Даже самым сильным иногда нужна рука помощи. «Борись за семью. Борись за любовь. Борись за себя».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Конец