Властные преподы: тройная связь в Академии Кристалла

Глава 1. Невольная свидетельница

— О да... Да, еще...

Громкие и влажные шлепки разносились по комнате.

Женщина, нагнувшись, стояла у стены с широко расставленными ногами. Ее ладони упирались в поверхность стены, которая вибрировала под пальцами, впитывая толчки. По прозрачной толще медленно расходились волны. Смотрелось необычно: как будто материал реагировал на движения.

Сзади в нее вбивался мужчина: грубо, без жалости. Он входил глубоко, до упора, принуждая тело партнерши содрогаться. Ее грудь колыхалась, а она выгибалась все сильнее, подставляя себя, хрипло выдыхая в такт его рывкам.

Мужчина был высокого роста, с щетиной и светло-каштановыми, аккуратно зачесанными волосами. Его лицо излучало холод, власть и сосредоточенность. По крайней мере, так он выглядел сбоку.

Раньше я не думала, что у людей бывает какая-то аура. А теперь поняла — еще как бывает. В его случае она была темной: ограждающей от всего мира и одновременно втягивающей внутрь, делая невозможным отвести взгляд или свободно вздохнуть.

Эта аура обволакивала меня, втягивала в центр какого-то вихря. Сердце вдруг бешено заколотилось, а внизу живота зародилось смутное тянущее ощущение — пугающее, но до чертиков манящее.

— О да... — продолжала стонать женщина, стараясь прогнуться еще ниже.

Ее голос не отражался эхом — сразу растворялся в стенах, уходил вглубь, становился фрагментом общего гула, низкого и непрерывного, как работающий механизм.

Мужчина же молчал, хватаясь за ее бедра, впиваясь пальцами в мягкую плоть. Размеренно вколачивал свой ствол в промежность женщины, не щадя ни себя, ни ее.

В первый миг я даже не осознала, что смотрю на реальность. Сознание запаздывало, не успевая догнать увиденное.

Но почти сразу мерный звук шлепков, который только что вгонял в транс, вернул меня в тело. В груди что-то оборвалось, а желудок скрутило.

На секунду показалось, что если я сделаю вдох глубже, то меня просто вырвет здесь же, на этом полу. Меня охватил чистый, животный ужас.

Но все же я почему-то не могла оторвать глаз от происходящего.

На силуэты ложился тусклый свет. Женщина неприлично стонала, подаваясь назад и насаживаясь на мужчину энергичнее. Кажется, ее устраивало грубое обращение.

Я не должна была находиться там и видеть все это. Да что там — я вообще не знала, где нахожусь и кто эти люди.

Внезапно мужчина чуть повернул голову и увидел меня. Взгляд был тяжелым и холодным. Он прожигал меня насквозь, заставляя дрожать от страха и нестерпимого напряжения, которое не давало пошевелиться.

Он сохранил зрительный контакт и не остановился. Толчки продолжались — ровные, жесткие, неумолимые. А я уловила странное тепло: концентрируясь в районе сердца, оно опускалось в нижнюю часть живота. Я не владела собственным телом: оно стало чужим, как и все вокруг.

Женщина тоже обернулась в мою сторону — точнее, попыталась. Но мужчина жестко сжал ее плечо, не позволяя отвлечься, и она с глухим стоном снова погрузилась в ритм, вынужденная покориться его контролю.

А я стояла, прижатая невидимой силой к полу, чувствуя усиливающийся жар между бедер. Мысли исчезли — остались исключительно ощущения, которых не должно было быть. Но тело подчинялось не разуму, а чему-то другому — и это другое требовало смотреть, чувствовать, откликаться.

Наконец я очнулась — резко отступила назад и бросилась прочь от той комнаты, где невольно стала свидетельницей чужой тайны.

Бег давался с трудом. Ноги разъезжались на пульсирующем под ступнями полу. Дыхание сбивалось, вырываясь рваными толчками. А жар в животе нарастал по мере того, как секунды паники сменяли друг друга.

Боже, что это было?!

К тому же я не знала, куда бежать. Кругом были причудливо изгибающиеся коридоры: линии стен то сжимались, то растягивались.

Пол был выложен плитами с разной степенью прозрачности. Потолок же местами исчезал в темноте, а местами отражал свет, делая пространство неуловимо неоднородным.

Иногда раздавался едва слышный звон, и коридор в такие моменты производил впечатление живого, наблюдающего за каждым моим шагом.

Наверное, я сошла с ума.

Ведь еще несколько минут назад на мне были длинная шуба и шерстяная шапка, а мороз щипал лицо. Сейчас же моя кожа оказалась открытой, уязвимой, словно с меня содрали защитный слой вместе с прошлой реальностью.

На мне было надето платье — чужое, непривычного для меня кроя. Ткань касалась тела иначе, чем мои обычные вещи. Рассмотреть наряд не представлялось возможности, но все же ощущалось, как легко подол взлетал при беге.

Ноги предательски скользили по гладким плитам, и я чуть не упала, едва успев схватиться за край стены, чтобы удержать равновесие.

— Блин... — выдохнула я, пытаясь снова набрать скорость.

В голове начали всплывать последние секунды, когда я еще помнила себя собой: бой курантов, объятия моего парня Лешки, то, как он отстраняется и встает на одно колено — прямо на расчищенный снег, покрытый то ли песком, то ли солью.

Все это казалось таким далеким, нереальным. Словно это не я, а кто-то другой стоял там, глядя на Лешку с кольцом в руках. А я находилась здесь, в этом незнакомом помещении, и мое сердце билось уже от страха, а не от радости.

Контраст был болезненным. Праздничный новогодний гам и сцена, свидетелем которой я стала, казались несовместимыми — и все же встретились внутри меня.

Мысли путались: площадь, снег, кольцо — и этот взгляд из комнаты, ледяной и мрачный, от которого все мое тело до сих пор пылало.

Я вылетела за очередной угол — и врезалась в чью-то твердую грудь.

***

Добро пожаловать в мою горячую новинку! Властные герои, жесткие откровенные сцены, грязные разговорчики, МЖМ — тут будет все что я люблю. Надеюсь, и вы тоже. Все это — в сеттинге магической академии вперемешку с реальностью и ее проблемами. В общем, будет увлекательно.

Очень прошу поддержки на старте — буду рада звездам, библиотекам и комментариям. Выложу новую главу уже сегодня вечером, не пропустите

❤️‍????

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2. Столкновение

Я отлетела назад, но стальная рука молнией схватила мое запястье и притянула обратно с такой неистовой мощью, что я опять врезалась в тело — горячее и напряженное. Пальцы впились в мою кожу так резко и горячо, что я оторопела от неожиданности и обжигающей силы прикосновения.

Чтобы разглядеть незнакомца, мне пришлось запрокинуть голову. Мой рост нельзя было назвать маленьким, однако мужчина возвышался надо мной, словно башня.

Его темные и длинные волосы падали на лицо, а глаза сияли огнем раздражения. От этого взгляда мне стало не по себе, но я не сумела отвернуться.

Во всей этой ситуации было что-то опасное и запретное — прервать ее было совершенно невозможно. В нижней части живота вспыхнуло все то же тягучее ощущение, не оставляя меня в покое.

— Кто ты такая, черт возьми?! — прошипел мужчина. От его низкого голоса по телу пробежала дрожь, сгустившись где‑то внизу. — Как ты сюда попала? Имя? Или предпочитаешь, чтобы я сам проверил твою нестабильность на гранях?

Я дернулась, но хватка не ослабла. Твердые пальцы надежно сковали мое запястье с нескрываемым намерением удерживать меня на месте.

— Отпустите... я не знаю... я просто... — еле выдохнула я какую-то несуразицу.

Да и что тут скажешь? Что я понятия имею, где я? Что меня каким-то неведомым образом перенесло сюда с городской площади, где мой парень сделал мне предложение?

Или что я только что видела, как другой мужчина вбивался в женщину у стены, и теперь тело помнило каждый толчок и шлепок, эхом отдаваясь во мне?

В любом случае, этот мужик наверняка решил бы, что я лгу. Что я одна из тех, кто пробирается сюда умышленно — пусть я и не знаю, что это за место. И не станет разбираться — просто проделает со мной то, что здесь делают с нарушителями. Судя по виду этого громилы, он не привык церемониться.

Мужчина прищурился, его губы скривились в хищной усмешке.

— «Просто»? — прогрохотал он. — Ты врываешься в преподавательский корпус, ломая резонанс, оставляя повсюду нестабильные отпечатки. Твой скачок уже размыл грани, и придется стабилизировать тебя... жестко.

Преподавательский корпус? Выходит, это был какой-то универ — но какой-то странный. И это слово «жестко»... Оно прозвучало как-то очень порочно — и почему-то пуще прежнего отдалось в теле.

Свободная рука мужчины плавно извлекла откуда-то небольшой кристалл на цепочке. Изделие тут же запульсировало, и по мне прокатилась волна, заставляя кожу покрыться мурашками.

Я прикусила губу, чтобы не застонать — звучало безумно, но этот талисман усилил мое возбуждение.

— Имя, — его тон стал глубже, практически превратившись в рычание. — Спрашиваю в последний раз, у тебя еще есть шанс. Признавайся, или я сам зафиксирую твой резонанс, пока не стабилизируется каждый отпечаток.

— Я не в курсе, как здесь оказалась, честно, — залепетала я дрожащим голосом. Слова застревали в горле, а дыхание прерывисто прыгало, мешая говорить. — Я только что была на площади... пожалуйста, отпустите.

Пальцы мужчины коснулись камня, и в тот же миг амулет отозвался: сначала замерцал, будто внутри него загорелся крошечный огонь, а потом издал тонкий гул. Он пронесся по воздуху, вибрируя в моих костях — ощущение было не из приятных.

По телу словно прошел электрический ток. Пульсирование этой штуковины подхватывало мое внутреннее напряжение, усиливало дрожь, хотя я ее даже не касалась.

Звук нарастал. Глаза незнакомца слегка расширились — не от удивления, а от какого-то жадного интереса.

Затем он нахмурился. Его губы сжались, а буравящие глаза вперились в меня еще пристальнее. Его взгляд сделался еще более прожигающим, скользя по моей фигуре вниз, задерживаясь на груди и бедрах.

— Так значит, Ила, — медленно произнес он. — Случайный прыжок? Новенькая без допуска, но с резонансом, который оставил отпечатки. Ты связала себя с гранями, и их нужно будет закрепить.

— Я вас не понимаю... — проговорила я. Это была мягкая формулировка: для меня фразы этого мужчины прозвучали бессмысленным набором слов. — Верните меня назад, пожалуйста.

— Назад? — ухмыльнулся мужчина. — Сюда так просто не попадают. И не уходят, пока резонанс не стабилизирован.

Это точно было угрозой. Тянущее, тревожное ощущение в животе стало почти невыносимым. Любой неверный шаг мог обернуться чем-то очень страшным.

Мужчина же молчал, явно наслаждаясь моим испуганным выражением лица.

Я вдруг вспомнила холодный взор незнакомца, которого наблюдала с женщиной. Впечатление от этого мужчины было совсем другим — более горячим и агрессивным. Но все же вокруг него тоже витала плотная и давящая тьма.

— Отпустите, — в который раз тихо пробормотала я.

— Не так быстро, девочка, — процедил он мне на ухо, склонившись ближе. — Ты нарушила правила Академии, и за это необходимо ответить.

Внезапно неподалеку скрипнула дверь, и в проеме возник тот мужчина, что властно фиксировал женщину своими движениями. Ледяной взгляд мгновенно сковал меня, лишив последних остатков самообладания. Как он мог оказаться здесь? Ведь я так долго бежала!

— А ты времени даром не теряешь, Ян, — отчеканил он. — Послушная ученица? Или не любит подчиняться?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3. В ловушке коридоров

Темноволосый — видимо, тот самый Ян — повернулся к мужчине. Усмехнулся, собираясь что-то ответить.

Хватка на моем запястье ослабла всего на мгновение. Все во мне вибрировало от их присутствия, от гула кристалла и чужого внимания, поглощающего и опасного.

Но этого мига хватило.

Я рванула изо всех сил — вывернулась, выскользнула из его пальцев и, не разбирая дороги, снова понеслась куда-то вдаль, слыша за спиной окрик Яна:

— Беги, Ила. Кристалл все равно стабилизирует тебя. Мы просто закрепим отпечатки.

Я, естественно, не обернулась. Мне казалось, что если я позволю себе оглянуться, если увижу его взгляд еще раз, ноги просто откажутся меня слушаться.

Коридор тянулся впереди — узкий и длинный, словно специально выстроенный для таких погонь. Стены были ровные, холодные, без украшений, и двери по обе стороны выглядели закрытыми и недоступными, без опознавательных знаков.

Гладкий пол отзывался под ступнями едва ощутимой вибрацией. Касание ног отдавалось под кожей уже знакомой дрожью.

Эти двое за мной явно не гнались, и разумом я уже понимала, что можно притормозить, перевести дыхание, хотя бы постараться собраться, но тело не подчинялось — страх вел меня вперед.

На бегу я опять пыталась понять, как из центра города, стоя перед Лешкой, сжимающим коробочку с кольцом, я угодила сюда — в это странное здание, вообще не похожее на университет.

Как могла оказаться не просто в другом месте, а в альтернативной реальности, где говорили какие-то непонятные слова про резонанс и отпечатки. И где темная аура мужчин чувствовалась физически.

Ни одного логичного варианта в голове не возникало. Ни объяснений, ни даже абсурдных догадок, за которые можно было бы уцепиться, чтобы не чувствовать себя окончательно потерянной.

Только пустота, тревога и навязчивое ощущение, что все произошло не по ошибке, а потому что я зачем-то здесь понадобилась.

Наверное, я сошла с ума, и все это было бредом сумасшедшего.

— Я сплю? — пробормотала я вслух — точнее, выдохнула, ведь бегом я никогда особо не увлекалась, и дыхалка почти заканчивалась.

Но от этой моей реплики ничего не изменилось, пробуждения не наступило. Стены оставались одинаковыми и бесконечными, а возвращения в привычную действительность не случилось.

За размышлениями я и не заметила, как коридор резко свернул влево, и я буквально вылетела в более просторное пространство, едва не потеряв равновесие.

Здесь все было иначе: потолок — выше, свет — мягче и рассеяннее, а стены не давили, как раньше.

Я остановилась на секунду, хватая ртом воздух, и вдруг осознала, что пересекла какую-то границу — не отмеченную, но ощутимую всем телом, как смену давления или температуры.

А еще тут были люди.

Они двигались по залу свободно и спокойно: кто-то шел в одиночку, кто-то разговаривал, смеялся, переговаривался на ходу. Это были студенты — такие же, как и я.

Но стоило присмотреться, как внутри все сжалось.

Их туловища производили впечатление полупрозрачных — свет проходил сквозь них не задерживаясь. Под кожей проступали тонкие линии — они светились и пульсировали.

Я стояла, затаив дыхание, пока меня кто-то не толкнул.

— Ой, извини, — беззлобно бросила девушка и отправилась дальше, болтая с подругой.

Внезапно я сообразила, что замерла посреди прямо на пути — и спешно отошла чуть вбок — туда, где никто не ходил.

Но странным мне показалось другое.

Никто не косился на меня с удивлением. Никто не оборачивался, не задавал вопросов. Это чувство — что я не выбиваюсь, что меня принимают за одну из них, — пугало больше любого интереса.

Я отступила в сторону, приходя в себя, и только тогда обратила внимание на гладкую, отполированную грань, похожую на зеркало. Подойдя ближе, заставила себя посмотреть.

И застыла, шокированная увиденным.

Я выглядела так же, как все эти девушки и парни вокруг. Моя кожа тоже была менее плотной, чем обычно, она подсвечивалась. На теле вырисовывались те же самые линии — слабые, но видимые.

Я подняла руку, коснулась лица, ощущая тепло пальцев, но отражение было незнакомым. Черты были мои, но внутреннее свечение делало их чуждыми. Я как будто увидела сразу несколько версий себя, наложенных друг на друга, и ни одна не принадлежала мне целиком.

Меня волной накрыла паника, но у меня не получилось прочувствовать ее в полной мере. На смене этому состоянию пришло иное, более сильное.

Само пространство вокруг мягко, но настойчиво подталкивало меня. Я шагнула в противоположном направлении, проверяя, не кажется ли мне, но тело отреагировало мгновенно: сердце забилось чаще, дыхание сбилось, в груди вспыхнуло напряжение, предупреждая.

Сопротивляться было бесполезно.

Меня не толкали силой — аккуратно направляли. И все равно против моей воли.

Студенты шли мимо, не замечая моей растерянности, а на душе у меня росло тяжелое, липкое предчувствие, что все это — не случайность.

Постепенно люди исчезли, и я каким-то образом попала в ту часть универа, где очутилась изначально — в преподавательский корпус.

Едва я осознала это, меня охватил ужас. Я ускорила шаг, вновь практически перешла на бег — а что, не привыкать — надеясь сбить этот эффект. Но коридоры перестраивались на ходу, и каждый поворот вел меня туда же.

Впереди возникла дверь. Она распахнулась, стоило мне приблизиться, и я не сумела остановиться — инерция втянула меня внутрь.

Я не успела разглядеть кабинет — мой взгляд сразу метнулся в центр помещения. За столом сидел тот преподаватель, в которого я врезалась — Ян, если я правильно поняла.

— Думаешь, побег — это выход? — ухмыльнулся он. — За непослушание у нас наказывают.

После этих слов за моей спиной сама собой закрылась дверь, а Ян поднялся с места.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4. Резонанс

Едва я успела осознать, что происходит, как этот устрашающий мужчина оказался прямо передо мной. Он не касался меня, но его присутствие ощущалось кожей — раньше я и не подозревала, что такое бывает.

Воздух вибрировал от напряжения, а низ живота отзывался тянущим чувством, противоречащим логике, но не позволяющим отвести взгляд.

Однако я все же собралась, отступила назад и прижалась к двери.

— Выпустите меня! — пролепетала я. Получилось не очень грозно — скорее, жалобно.

— Ни за что! — усмехнулся Ян, или как его там звали. — Я предупреждал тебя, что бегать бессмысленно. Ты оставила нестабильные отпечатки, и придется немедленно их закрепить.

Я все еще и понятия не имела, о чем он. Был ли вообще смысл в этих словах?

— Сначала — остановись, — продолжил Ян, и на этот раз в его тоне слышалась едва заметная угроза, которая заставила внутренне напрячься. — Замри. Не шевелись, пока я не скажу.

Слова Яна парализовали меня. Мой взгляд сам собой приклеился к его лицу, а разум растворялся, порождая поток ощущений: тепло, покалывание под кожей, тяжесть дыхания.

— Понимаешь, что ты натворила? — его голос стал резче — шипящим, как огонь, который вот-вот вырвется наружу из камина. — Каждое движение запечатлевается в гранях.

— Я не знала... — пробормотала я... — Я вообще не понимаю, о чем вы...

— Хватит! — взорвался он, и на этот раз я почти подпрыгнула от силы его голоса. — Слушай меня внимательно! Одежда мешает правильной фиксации линий. Ты хочешь вернуться? Тогда слушайся.

— Да, хочу! — выпалила я.

Мужчина был в курсе, что я откуда-то прибыла и что мечтаю возвратиться. Это осознание настолько поразило меня, что я пропустила мимо ушей его слова об одежде.

— Тогда снимай платье. Живо.

Лишь сейчас до меня дошла суть его фразы.

— Ни за что!

Я попробовала попятиться, но было некуда — спина ощущала твердость закрытой двери.

— Если ты не снимешь платье, за тебя это сделаю я, — прорычал Ян. — Твой резонанс нужно стабилизировать, а сопротивление усложняет процедуру.

Противостоять не было смысла — я все равно не смогла бы убежать. Насиловать меня этот мужлан вроде бы не собирался. Да, его требование звучало сомнительно... Но ведь он и сам мог бы раздеть меня. Да что там раздеть: достаточно было бы приподнять платье.

Но он не торопился, не прикасался. И вообще не делал ничего, что можно было бы назвать прямым насилием. Как будто... заранее знал, что я соглашусь на все сама.

А если это действительно помогло бы мне вернуться... В общем, я решила рискнуть. Потянула молнию, стараясь осуществить это по возможности аккуратно.

— Другое дело. Послушная девочка, — ухмыльнулся Ян, и его реплика прозвучала так порочно, что я вспыхнула.

Я сжала пальцы на молнии. Затем спохватилась и сняла верхнюю часть платья. Прохладный воздух мгновенно коснулся обнаженной кожи.

Ян не сдвинулся с места, но скользнул глазами по моей груди и изогнул бровь. От этого в районе сердца вдруг стало очень жарко. Этот импульс распространился по всему моему существу взрывной волной.

Но уже в следующий миг его внимание вновь ушло вглубь — не ко мне, а к чему-то, что он отслеживал ему одному понятным образом.

Я разжала руки, и наряд сполз вниз, оставив меня в тонком белье, едва различимом на коже. Белье было практически прозрачным и слишком легким для этой обстановки. А грубые ботинки подчеркивали, насколько неуместно и уязвимо я выглядела.

— Чудесно, — прошипел Ян. — Сними остальное. Точно так же, шаг за шагом.

Снять все. Сама мысль вызывала непривычное возбуждение, которое я сразу же постаралась заглушить рассудком. Но плоть явно жила по каким-то своим законам — я по-прежнему испытывала сладкую истому.

— Я... я не знаю, могу ли... — прошептала я, уставившись в пол.

Чего бы там ни хотело мое тело, все происходящее казалось мне жутко стыдным — и совершенно невозможным.

— Можешь, — прервал меня Ян. — Без этого ты никогда не вернешься туда, откуда пришла.

Я не допускала варианта не возвратиться домой. Так что начала с ботинок — присела, развязала шнурки, сняла обувь.

Затем встала, с трудом подцепила пальцами края трусиков и с усилием стянула их, чувствуя, как нарастает напряжение внизу живота.

— Выйди в центр комнаты.

На негнущихся ногах я совершила пару шагов.

Ян безмолвно наблюдал, ни на секунду не отводя глаз. Затем вдруг подошел к стене и нажал на маленькую панель, почти незаметную на фоне переливающихся плоскостей.

С тихим скрежетом пол подо мной медленно задвигался, и пространство под ногами начало подниматься. Внезапно я оказалась на импровизированной сцене из кристально прозрачного стекла.

— Стой на платформе, — приказал Ян. — Так отпечатки будут зафиксированы верно.

Я застыла, боясь даже вдохнуть. Лишь бы эти действия перенесли меня домой — ради этого я была готова вытерпеть унизительную процедуру.

Надо сказать, располагаться на сцене было непросто. Отполированная поверхность отвечала на каждое мое движение, посылая вибрацию, которая тут же пробегала дальше по телу.

Ян достал кристалл на цепочке, и мгновение спустя пространство вокруг меня вздрогнуло. Линии на мне засветились сильнее, а сердце забилось быстрее — или мне так показалось.

— Это твой резонанс, — бросил Ян. — Если будешь сопротивляться, он расползется. Если расслабишься — закрепится.

Значит, мне необходимо было расслабиться. Но я не представляла, как это сделать под его взором.

— Теперь я буду давать команды относительно поз, — произнес Ян. — И в твоих интересах неукоснительно соблюдать их. Поняла?

— Поняла, — пискнула я.

Это было абсурдным, но деваться было некуда. Я не могла оторваться от кристальной поверхности пола и игры света на теле, думая о том, что каждое мое действие имело значение — от этого зависело, окажусь ли я дома.

— Подними руки вверх.

Руки дрожали, но я подняла их — и свечение во мне усилилось.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ян повернул кристалл между пальцами, и под моими ступнями появилась вибрация: она проходила по всему телу, особенно отчетливо отдаваясь между бедер.

— Отлично, — с усмешкой проговорил Ян. — Опусти руки. Расставь ноги пошире и наклонись вперед.

Линии засияли, реагируя на каждое изменение положения. Я зажмурилась, стараясь сосредоточиться.

— Смотри на меня, — скомандовал Ян. — Я хочу, чтобы ты отслеживала процесс вместе со мной.

Я вскинула глаза, и мое тело прошило резкой волной.

Ян то бросал оценивающие взгляды на мою обнаженную фигуру, то сосредоточенно следил за кристаллом, поворачивая его в пальцах. Это чередование голодного внимания и холодной научной сосредоточенности сбивало с толку сильнее всего.

— Хорошо, — наконец проронил Ян. — Не дергайся. Резонанс откликается.

Пол вибрировал, подстраиваясь под меня. Передавал пульсацию, проходящую вдоль позвоночника.

— Ты напряжена, — заметил Ян, и его голос снова приобрел жесткость. — Так не пойдет. Расслабься.

Я попыталась. Честно. Плечи опустились, дыхание стало глубже — и линии на коже разгорелись еще ярче, словно одобряя этот крошечный шаг.

— Вот так, — удовлетворенно промурлыкал Ян. От его суровости не осталось и следа. — Видишь? Ты можешь. Просто перестань упираться.

Я промолчала. Внутри все дрожало — от страха, тревоги и странного ощущения, что ситуация перестает быть неловкой или пугающей. И превращается во что-то гораздо более тонкое и опасное.

— Следующая — и последняя — фиксация, — предупредил Ян. — И ты выполнишь ее точно так же. Уяснила?

Я медленно кивнула, глядя ему в глаза.

— Встань на четвереньки, прижми лоб к платформе, а руки вытяни вперед. Ноги разведи пошире, чтобы обе твои дырочки были полностью открыты.

Глава 5. Полная открытость

Я не могла поверить тому, что услышала. Прошло уже несколько секунд, а я все стояла на платформе в той же позе. Слова Яна эхом гремели в ушах, заставляя разум цепенеть от шока. И вместе с тем по венам разлился жар, делая ноги слабыми.

— Ты в шоке, я в курсе, — усмехнулся мужчина. — Это нормально для новичков. Твой резонанс только что начал закрепляться, и он требует полной открытости, чтобы стабилизироваться.

Усмешка исчезла так же быстро, как появилась. Ян выдохнул, словно сдерживая раздражение, и в воздухе будто щелкнуло — напряжение стало плотнее и тяжелее.

— Я ничего не понимаю... — пролепетала я.

— Пойми главное, — голос Яна понизился и приобрел легкую хрипотцу, — это не моя прихоть, Ила. Хотя, признаю, наблюдать, как ты краснеешь и пытаешься спрятать то, что уже выдает тебя... это чертовски приятный бонус к процедуре.

Я вгляделась в его лицо, силясь переосмыслить сказанное — например, хотя бы то, почему мужчина называет меня этим странным словом Ила. Или правда ли то, что он хочет меня, но прикрывает свое желание всеми этими умными фразами про резонанс.

Но голова шла кругом, а очертания предметов размывались, как сквозь туман. Тело же продолжало предательски реагировать — линии на бедрах засветились ярче, посылая импульсы в низ живота, где все сжималось от смеси стыда и этого непрошеного возбуждения.

— Смотри на меня, — бросил Ян. — Не в пол и не в себя. Здесь я задаю ритм.

Я уставилась на него, и его взгляд пронзил меня электрическим разрядом. В нем не было ни снисходительности, ни сомнений — только горячая, давящая уверенность.

— Когда ты начала слушаться моих команд, линии отозвались, а отпечатки проявились, — произнес Ян успокаивающим голосом, мгновенно переключившись на мягкость. — Такова система.

Его объяснение звучало логично — даже чересчур для такого безумия.

Но если правила этого места действительно были таковы... Выходит, я реально была не жертвой его прихоти, а частью чего-то большего, чего-то, что уже опутало меня невидимыми нитями, принуждая тело отзываться против воли. И шансов выкарабкаться из всего этого у меня точно не было.

— Видишь? — Ян указал на линии на моем туловище: они пульсировали в унисон со сценой, отправляя толчки туда, где все по-прежнему сжималось и разжималось в навязанном мне темпе.

— Ну... — пробормотала я, не до конца понимая, что именно должна видеть.

— Твой шок — это составляющая процесса. Он усиливает отпечатки, делает их глубже. Не для забавы, а чтобы ты не потерялась между мирами, как те, кто сопротивляется слишком сильно.

Между мирами?! Так все-таки мне не показалось, и я очутилась где-то в другой вселенной. Звучало бредово, но сейчас в это верилось как никогда.

— Да очнись ты. Кристалл уже зацепился. Хочешь ты этого или нет — он не отпустит.

Ян резко провел рукой по волосам, явно злясь.

— Смотри, как горят твои линии. Это не я, Ила. Это ты сама отдаешься Кристаллу. И мне... — он осекся и через секунду закончил, — ...мне остается следить, чтобы все прошло правильно.

Почему все это звучало как-то порочно?! Я не могла понять, то ли Ян сам вкладывал в свои слова двойной смысл, то ли во мне проснулась какая-то извращенка.

— Ты сама почувствовала облегчение в тот момент, когда подчинилась — резонанс стабилизировался. Правда?

— Наверное...

Если честно, я была не способна отследить свои реакции и эмоции. Жар между бедер усиливался под пристальным взглядом этого незнакомца, и все, чего мне хотелось — чтобы меня перестало разрывать изнутри. Чтобы тело снова стало моим, а не откликалось на чужие команды быстрее, чем разум успевал их осмыслить.

Но где-то на самом дне, жила и другая потребность — неоформленная и стыдная. Желание, чтобы Ян продолжал говорить. Объяснять. Контролировать процесс, раз уж я уже в нем оказалась.

— Если ты остановишься, все пойдет насмарку, — заключил Ян. — Так что решай, встанешь ли ты на четвереньки. Если нет — я не ручаюсь за последствия.

Я молчала. Шок не утихал — смешивался с жаром, который разливался по животу и бедрам, отчего кожу покалывало, как от статического электричества.

Наверное, он был прав — в тот миг, когда я представила требуемую позу, линии загорелись сильнее, а вибрация усилилась.

— А... если я встану так, как вы просите... — смущенно начала я.

— Да?

— То я вернусь домой?

— Скорее всего. Кристалл выбирает позы не зря. Так раскрываются самые глубокие слои — те, где прячется твое стремление вернуться. Это жесткие правила, но они работают.

Его слова проникали в меня, переплетаясь с толчками платформы, которая теперь пульсировала слабее, но все равно отдавалась внизу.

Если это было нужно для возвращения, то позор был ценой, которую я готова была заплатить.

Сжав зубы, я опустилась на платформу. Сначала встала на колени — прохладный кристалл коснулся кожи. Потом наклонилась вперед, упираясь ладонями в поверхность. И, наконец, вытянулась, дотронувшись лбом до пола.

— Расставь ноги шире, — раздался сверху змеиный шепот Яна.

Я послушалась. Вместо того чтобы утихнуть, возбуждение разгоралось. Это было полнейшим безумием: не при каких раскладах я не должна была так реагировать.

Но выбора не было: пол вибрировал, обостряя каждое ощущение до предела. Я чувствовала себя открытой и уязвимой — и в этом унижении непонятным образом рождалось удовольствие, накатывавшее все сильнее.

— Приготовься, Ила, — прорычал Ян.

Сцена подо мной вдруг ожила по-настоящему: вибрация стала нарастать, проникая в каждую клеточку моей плоти. Это было как ласка, но не нежная, а настойчивая, требующая.

Жар стал невыносимым. Нижняя часть живота пульсировала в ритме этих толчков. Я старалась сосредоточиться на дыхании, на мысли о возвращении, но пульсация не давала: она усиливалась с каждым мгновением, заставляя все мои внутренности скручиваться в тугой узел, готовый разорваться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А еще я внезапно осознала, что незнакомец видит меня в похабном положении, и по нервам хлестнул стыд, делая наслаждение от происходящего еще острее.

— Хорошо, Ила, — прошипел Ян. — Твои дырки полностью открыты, как и необходимо для фиксации.

В этих словах не было ничего такого, но почему-то именно они сработали как спичка, брошенная в пороховую бочку, и внутри все запылало, рассыпаясь искрами.

Мышцы сжались в оргазме, который был не моим, а чужеродным, порожденным этой системой, этим местом, его голосом, и он длился дольше, чем я могла выдержать.

Линии на коже вспыхнули особенно ярко, а потом начали медленно угасать, растворяясь в пульсации, оставляя после себя покалывание и пустоту.

Все утонуло в белом — слепящем, бездонном. Оно поглотило звуки, запахи и ощущение собственного тела. Осталась тишина, густая и абсолютная, а вместе с ней — чувство падения в никуда, бесконечное, свободное и пугающее одновременно.

Глава 6. Возвращение

— Илон?...

Морозный воздух обжег щеки. Это случилось так резко, что я начала задыхаться, силясь осознать, где нахожусь и что вообще происходит.

Белизны больше не было. Она рассеялась внезапно — как будто кто-то выключил огромный прожектор и оставил меня под холодным ночным небом.

Сколько времени прошло с того момента, как кабинет и Ян исчезли за вспышкой?

Почти сразу выяснилось, что нисколько. Последний удар курантов еще дрожал в воздухе, отдаваясь в груди глухим эхом. Но уже не таким всепоглощающим, как та вибрация, что только что разрывала меня изнутри.

— Илона!...

Лишь сейчас я поняла, что слышу свое имя. Оно прозвучало знакомо, но не сразу стало моим. Потребовалось несколько секунд, чтобы уяснить: этот звук направлен ко мне, и от меня, возможно, ждут ответа.

И еще несколько, чтобы запоздало сообразить: Ила было сокращенным от Илоны. И почему до этого никто никогда так меня не называл?...

Я моргнула, огляделась. Заметила сестру с ее мужем сбоку от меня. И именно сестра Элена звала меня по имени.

И тут мой взгляд упал вниз.

Прямо передо мной на одном колене, на утоптанном снегу, стоял Лешка. В руках он держал маленькую раскрытую коробочку, внутри блестело кольцо.

Мысль о том, что происходит что-то важное, появилась позже, догоняющей волной, и наотмашь ударила без предупреждения.

Мой парень смотрел на меня снизу вверх. Его лицо было напряженным, а губы слегка дрожали — то ли от холода, то ли от волнения.

— Выходи за меня?

Кажется, Лешка повторил это уже не в первый раз. Мне пришлось прокрутить этот вопрос в уме пару раз, чтобы понять, что он все-таки означает.

И все равно дошло не до конца. Слова оставались плоскими, черно-белыми, лишенными какого-либо смысла.

Я тупо пялилась на Лешку и на коробочку с кольцом. В голове царила пустота — такая же белая, как та, что утянула меня в реальность с вибрирующей сцены.

— Илон, ну же... — шепнула сестра, не выдержав. — Скажи что-нибудь.

Лешка ждал, его дыхание вырывалось облачками. На душе у меня было пусто и густо одновременно. Воздух казался слишком плотным, чтобы его можно было вдохнуть.

Я открыла рот, сама не понимая — то ли чтобы ответить, то ли чтобы рискнуть совершить вдох. Потом тихо, практически беззвучно, произнесла:

— Да.

Мир вокруг тут же ожил, задвигался быстрее, громче, увереннее. Звуки стремительно ворвались в сознание, выдернули меня из комы.

Площадь вокруг жила своей праздничной жизнью: взрослые разливали шампанское и обнимались, дети носились с бенгальскими огнями. Начали взрывать фейерверки.

Весь этот живой хаос обволакивал меня, создавая ощущение безопасности и нормальности, которое после той неприличной открытости в кабинете было и спасительным, и чуждым.

И все же я не могла соотнести себя с действительностью, наблюдая собственное тело и эти события как будто со стороны.

Сестра, вторя смеху неизвестного, рассмеялась — радостно и непринужденно.

Лешка выдохнул, словно сбрасывая с плеч тяжесть.

— Правда? — спросил он, как будто боялся, что я передумаю.

Я кивнула, все еще не понимая, что творится.

— Правда.

Лешка взял мою руку, снял с нее варежку, надел кольцо. Металл оказался ледяным.

Вокруг раздалось жидкие хлопки. Площадь была полна людей, но все они — мы — пришли компаниями, так что постороннего внимания было немного.

Мой свежеиспеченный жених встал и притянул меня к себе.

— Оно тебе идет, — прошептал он мне на ухо. Вокруг было шумно, и я еле разбирала его слова. — Мне показалось, что ты скажешь «нет».

Я молчала.

— Я все сделаю, чтобы ты не жалела, — добавил он быстро. — Обещаю.

Сестра тут же влезла:

— Конечно она не пожалеет! — оказывается, она каким-то образом услышала, что говорил мне Лешка. — Вы же созданы друг для друга!

Она в шутку оттолкнула от меня жениха и прижала к себе.

— Наконец-то! Я так ждала этого! — затем отстранилась, взглянула мне в глаза. — Ты счастлива?

Я заставила себя улыбнуться.

— Конечно.

Сестра просияла.

— Я знала! — обратилась она к мужу. — Говорила же — он сделает это на Новый год!

Она схватила мою ладонь и всмотрелась в кольцо.

— Оно великолепно, — восхищенно воскликнула сестра. — Серьезно, Лешка, ты угадал.

Я тоже посмотрела на кольцо. Сказать, красивое оно или нет, я не могла — не очень в этом разбиралась. По крайней мере, не раздражало и было впору.

Лешка повернулся ко мне.

— Хочешь шампанского? — спросил он, улыбаясь.

У него в руках виднелся пластиковый стаканчик, как у Элены и ее мужа Андрея.

Я покачала головой.

— Нет... спасибо.

Он обнял меня за плечи.

— Как скажешь.

— Ну что, — сестра приобняла меня с другой стороны, — пойдемте отмечать? У нас дома куча еды, мне холодно, и я проголодалась! Побежали скорее!

— Я... думаю, мне нужно немного прийти в себя, — проговорила я.

— Вот по пути и придешь! — выпалила Элена, не давая усомниться в себе и происходящем. — И, Лешка, не расслабляйся, — она легонько толкнула его в бок. — Илона — дама переменчивая, может и передумать.

Лешка улыбнулся, крепче обхватил меня. Мы зашагали прочь с площади.

Я на автомате передвигала ноги, пытаясь уловить, что чувствую. Это были радость, усталость и эхо той вибрации, что еще недавно довела меня до оргазма.

Мыслями я все еще находилась там, на сцене. Исполняла команды незнакомца, подчинялась — и испытывала странное, неведомое прежде возбуждение.

И теперь мне предстояло разобраться, что это было и что со всем этим делать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7. Утро

— Ты со вчерашнего дня какая-то загадочная, — отметила Элена, разливая по чашкам кофе из турки.

От этих слов я застыла, застигнутая врасплох. Даже забыла, зачем открыла холодильник — просто уставилась на полные полки.

— Вот, опять! — засмеялась сестра.

Я отмерла, напряглась. Вспомнила, что Элена попросила меня достать прошлогодней еды — той, что осталась с посиделок.

— Тут много всего, что брать? — прохрипела я.

— Ну... давай Цезарь и «Маргариту». Салат парни не любят, а пиццы там еще много.

Готовить сестра не особо любила, так что все, что вчера было на столе, заранее заказала в своей любимой кафешке. Я тоже не была поклонницей домашней еды, так что возражать не стала.

Я засунула пиццу в духовку, начала раскладывать салат по тарелкам, цепляясь за эти простые движения как за якоря. Пока руки были заняты, можно было не отвечать.

На Элену я старалась не оглядываться — та явно сверлила меня взглядом, намереваясь продолжить диалог о моем поведении.

Не то чтобы я собиралась что-то от нее скрывать — но до сих пор не знала, как и что рассказать. Да и атмосфера царила неподходящая: практически всю ночь сестра болтала о моей предстоящей свадьбе и предавалась воспоминаниям о том, как прошла ее собственная.

— Садись уже! — не выдержала Элена. — Кофе остывает.

Деваться было некуда. Я плюхнулась за кухонный стол — точнее, за барную стойку. Та выглядела ровно так, как и положено после новогодней ночи: вся заставленная бутылками и грязными тарелками. Элену же вроде бы ничего не смущало.

— Ну так что? Из-за свадьбы так волнуешься? — заговорщически подмигнула мне сестра.

Я оглянулась на дверной проем. Андрей спал в спальне, а Лешка — в зале. Вроде бы подслушивать нас было некому.

Я попыталась улыбнуться, но вышло вяло.

— Устала, — выдохнула я, глядя в кружку. — Новый год, а тут еще и предложение...

Элена кивнула, сделала маленький глоток кофе и зачерпнула Цезарь.

— Так ты не ожидала?

— Вообще нет, — честно призналась я.

— Но вы ведь уже два года вместе. Почему нет?

— Ну... не то чтобы это был лучший момент, — нехотя выдавила из себя я.

Взялась за салат, чтобы закрыть тему, но не получилось.

— Почему?

Элене была несвойственна тактичность. Если она что-то жаждала узнать, то задавала вопросы напрямую, порой резко и бесцеремонно. Не обращая внимания на такие нюансы, как настроение собеседника — например, меня.

— Просто не предполагала, что он сделает это в праздник, — выкрутилась я. — Думала, выберет обычный вечер. Чтобы причин отмечать было больше.

— Это да, — быстро подхватила тему сестра. — Помнишь, как Андрей позвал меня замуж?

— Вроде бы в кафе, да?

— Ага, это были стандартные посиделки. Я и не подозревала.

— Ну вот. Я надеялась, и у нас так будет.

Это была ложь. Меня напрягало, что Лешка не спешит с кольцом. Но растеряна я была вовсе не поэтому.

— В любом случае, хорошо, что все так сложилось, — заключила Элена, доедая салат. — Вы идеальная пара. Лешка вчера от тебя не отлипал!

Я молчала. Да, это была правда — мой жених всю ночь то и дело норовил приобнять меня.

Но каждый раз, когда его ладонь касалась моей спины, я ловила себя на том, что тело ждет другого — более властного прикосновения, которого здесь не было и быть не могло.

Элена посмотрела на меня внимательнее.

— Ты почти не пила, — подметила она. — Я рассчитывала, ты хоть бокальчик-другой пропустишь, раз такой повод. А ты все время с газировкой сидела.

— Не хотелось, — ответила я. — Голова и так гудела.

Отхлебнула кофе. Спохватившись, вскочила и открыла духовку. «Маргарита» выглядела так, словно ее только что приготовили. Элена и с места не сдвинулась — так что я взяла тарелки, разложила кусочки и уселась обратно.

Сестра кивнула, но в глазах мелькнуло что-то напоминающее сомнение.

— Да и вид у тебя такой, будто ты вообще не спала, — она схватила кусок пиццы. — Ой, горячий!

— Я спала, — пожала плечами я.

И тут же вспомнила то видение на площади, которое не было сном, но было очень похоже на то. Платформа, голос Яна, его прожигающий взгляд, и вибрация, что заставляла тело делать то, чего разум не желал.

— А вообще, со мной недавно произошло кое-что странное, — добавила я наконец.

— О! — сестра чуть не выронила еду на стол. — Я так и знала! Рассказывай!

Глупо, но, инициировав беседу, я не успела придумать, что именно собираюсь поведать.

Что я стояла голая, выполняла команды незнакомца, раздвигала ноги и кончила на вибрирующей сцене? Ну уж нет.

— Я не знаю, как это назвать, — сказала я после паузы. — Это был не сон и не моя фантазия.

Элена замерла с пиццей в руке.

— Там, на площади, у меня было такое ощущение, — начала я, медленно подбирая слова, — как будто я очутилась в другом месте.

— Это когда?

— Когда Лешка встал на колено и достал коробочку с кольцом. Когда куранты били.

— Ого, а говоришь, что не ждала — а смотри, как впечатлилась! — поддела меня сестра.

Я поморщилась. Не следовало, наверное, начинать этот разговор и уповать на понимание Элены.

— Я шучу! — сестра заметила мое выражение лица. — Продолжай!

— Я оказалась в каком-то универе. И все было так конкретно.

Элена прищурилась.

— Конкретно — это как?

— В подробностях. Я бегала по каким-то коридорам. И меня хотели... оштрафовать за то, что я проникла туда.

Делиться тонкостями своего пребывания в универе я не планировала.

— Звучит похоже на сон. И что там происходило-то, в этом месте?

Сестра с аппетитом ела пиццу и не догадывалась, что мне пришлось пережить. Я поняла, что это бесполезно: и диалог, и мои попытки высказаться, не упоминая главного. Но попробовать все же стоило.

— Там был человек, — проговорила я осторожно. — Не как во сне — это было осмысленно.

— Ну конечно, — легко отозвалась Элена. — Во сне часто кто-то есть. И что он делал или говорил?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это было не во сне, — повторила я, пропустив ее вопрос мимо ушей. — Я это чувствовала. Телом.

— Илона, — вздохнула сестра, — ты перенервничала. Предложение, толпа, шум, куранты. У тебя всегда была богатая фантазия, ты же сама знаешь.

Она отпила кофе.

— Чего не пьешь, остывает же!

— Наверное, ты права, — произнесла я — и сама удивилась тому, как спокойно это прозвучало. Послушалась и сделала глоток. — Насчет нервов.

— Вот и хорошо, — готовно откликнулась Элена. — А то я уж испугалась. Думала, ты мне про параллельные вселенные задвигать начнешь.

Она рассмеялась — я тоже улыбнулась. Развивать тему не было смысла. С самого начала эта идея была обречена: сестра вряд ли была способна воспринять то, что не вписывалось в ее картину мира.

И если со мной действительно случилось что-то непонятное, разбираться с этим мне предстояло в одиночку. Подруг у меня не было, а о том, чтобы признаться в произошедшем Лешке, не было и речи.

За стеной послышался шорох, потом тихий кашель — видимо, проснулся кто-то из парней.

Элена повернула голову к двери.

— О, наши герои проснулись, — усмехнулась она. — Пойду организую еще кофе. Займешься едой? Вытащи все, что в холодильнике осталось, ладно?

Она встала и подошла к плите, стала греметь туркой и остальной посудой.

А я посмотрела на свои руки, лежащие на столе. На пальце блестело кольцо — холодное, красивое, правильное.

Почему-то мне вдруг показалось, что сейчас на коже проступят линии — как там, в том мире. Но, разумеется, ничего не произошло.

Я снова глотнула остывший кофе. Он был горьким и совершенно реальным.

Если это был сон, то почему я до сих пор явственно помнила, как мое тело отзывалось на приказы? И... жаждала испытать эти ощущения вновь?

Глава 8. Почти семья

Когда мы с Лешкой выбрались из квартиры Элены и Андрея, уже сгустился вечер. На улице было пусто. Оно и понятно — температура последнюю неделю не поднималась выше минус пятнадцати градусов. А сегодня так вообще были все двадцать.

К родителям с обеих сторон договорились поехать второго или третьего — так что было время отлежаться и прийти в себя. Впрочем, никто из нас особо не пил, да и праздничный ужин был похож на обычный, но чуть более обильный.

— Хорошо, что живем близко, — радостно болтал Лешка по пути домой. — Такси сегодня точно стоит как почка!

Его голос звучал легко и возбужденно, словно он выиграл в лотерею. Мороз щипал мои щеки, возвращая в реальность, но мысли ускользали, как ни силилась я собрать их в кучу. Лешка же, казалось, не замечал моей молчаливости.

— Наконец-то дома! — воскликнул он, когда мы зашли в квартиру.

Захлопнул дверь, кинул ключи на тумбочку и тут же развернулся ко мне. Крепко обнял, желая убедиться, что я никуда не денусь, и внимательно всмотрелся в мое лицо.

— Ты теперь моя невеста, Илон, — сказал он с улыбкой. — Говорила родителям, когда звонила?

— Нет, — ответила я после короткой паузы. — Решила попозже рассказать.

— И правильно, — оживился он. — Такие вещи по телефону не сообщают. Надо видеть лица. Моя мама расплачется, сто процентов.

Лешка рассмеялся, поцеловал меня в висок, задержался дольше обычного.

— Как думаешь, твои как отреагируют?

— Нормально, — пожала плечами я. — Они тебя любят.

— Ну еще бы, — самодовольно хмыкнул Лешка. — Я вообще парень что надо.

Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Лешка как раз повернулся ко мне спиной, снимая куртку, так что он не заметил.

— Знаешь, — продолжил он, — странное чувство. Как будто мы домой вернулись уже другими.

— Какими? — спросила я.

— Ну... Женихом и невестой. Почти семья. Прикольно, да?

— Наверно, — протянула я.

Лешка посмотрел на меня внимательнее.

— Ты устала?

— Немного.

— Ну да, я тоже от этой площади все никак отойти не могу, — он понимающе кивнул. — В следующий раз не хочу среди людей праздновать. Одна суета. Ничего, сейчас отдохнем. Дома все по-другому.

Он снова притянул меня к себе, на этот раз ближе, увереннее. Его ладонь по-хозяйски легла мне на талию.

— Мы ведь еще не спали в новом статусе, — выдал он полушутя. — Это вообще-то надо исправлять.

— Давай сначала переоденемся? — предложила я. — Ну и в себя придем.

— Ладно, — согласился он без сопротивления. — Никуда ты от меня не денешься.

Я пошла в спальню переодеваться, а Лешка сразу направился на кухню. Начал наливать воду в чайник, насвистывая какую-то мелодию.

В комнате было темно, лишь тонкая полоса света из коридора ложилась на кровать. Я включила ночник, и освещение окрасило пространство теплым оранжевым. Через голову стянула платье — легкая ткань с шуршанием упала на пол.

Взглянула на себя в зеркало. Кожа была обычной, никаких светящихся линий.

Стараясь не погружаться в мысли, я надела домашние футболку и шорты. Комфортная одежда должна была выступить щитом от навязчивых размышлений.

Когда я вышла на кухню, Лешка уже налил нам чай с лимоном. Я осторожно обхватила кружку с чаем обеими руками, ощутив тепло сквозь ладони.

Почти все стало на свои места. Пусть меня еще жило и не отпускало эхо бесконечных универских коридоров.

Лешка отхлебнул чая и взял мою руку в свою, переплетая пальцы. Прикосновение было знакомым, но почему-то не успокоило, а усилило внутренний хаос.

— Эй, невестушка, ты где витаешь? — с шутливой интонацией произнес Лешка. — Лицо у тебя, будто с похорон вернулась. Еще немного, и я начну думать, что тебя вынудили принять мое предложение.

— А при чем тут предложение? — вырвалось у меня.

— А что тогда причем? — быстро сориентировался Лешка. — Потому что со стороны выглядит именно так.

— Я здесь, — буркнула я резче, чем хотела. — Просто устала.

— Я в курсе, — спокойно заметил он. — Я не придираюсь, Илон. Просто пытаюсь понять, что с тобой.

Я отвела взгляд.

— Не надо ничего понимать. Все норм.

Лешка помолчал, взвешивая — продолжать разборки или оставить все как есть.

— Ну... вот и отлично, — проговорил он мягче, чем прежде. — Тогда давай без этих кислых лиц? Мы же не ругаться домой пришли.

Он потянулся ко мне, закрывая тему, и его губы коснулись моих. Это был мимолетный, неглубокий, привычный поцелуй — и от него на душе потеплело, как будто я вспомнила, кто я такая.

Одновременно с этим в сознании вдруг возникли ненужные воспоминания. Я вновь почувствовала вибрацию платформы под коленями, пол, который пульсировал в унисон с моим сердцебиением, и шипящий голос Яна: «Расставь ноги шире».

Жар вспыхнул мгновенно, прокатился волной от живота к бедрам, заставляя мышцы сжаться. Я едва подавила стон, который был бы совершенно неуместным здесь, на нашей кухне.

Лешка, видимо, принял мою реакцию за энтузиазм, потому что его поцелуй стал настойчивее, пальцы запутались в моих волосах. Меня же захлестнули вина перед ним, страх перед собственными ощущениями и это непрошеное возбуждение, которое нарастало именно от эха той сцены, а не от его ласк.

Я дернулась и чуть отстранилась.

— Подожди... — пробормотала я неловко. — У меня голова разболелась. Я, наверное, просто лягу.

Лешка замер.

— В смысле? — переспросил он. — Ты же только что была нормальная.

— Я устала, — поспешно добавила я, не глядя на него. — Этот день... все сразу. Мне сейчас не до этого.

Он несколько секунд молчал, разглядывая меня, потом медленно убрал руку.

— А до чего тебе? — усмехнулся Лешка, но в его голосе уже слышалось раздражение. — До кольца было до этого, а теперь резко нет?

Я открыла рот, чтобы ответить, но слов не нашлось. Я просто не могла озвучить правду. Не могла объяснить, почему внутри все горит, почему тепло Лешки не успокаивает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я просто хочу полежать, — повторила я. — Без всего.

Лешка выдохнул, откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. На его лице царило сухое, напряженное выражение.

— Понятно, — бросил он. — Очень вовремя.

Я не знала, что сказать. Сделала большой глоток чая и собиралась встать, как слова Лешки огорошили меня и заставили сесть на место:

— Это из-за Насти? Мы же выяснили все! Я загладил вину, извинился сто раз, и ты говорила, что простила. Или нет?

Глава 9. Под водой

Я замерла, уставившись на Лешку. Настя? Я и не думала о ней и той истории, которая всплыла недели две назад. Выяснилось, что Лешка переписывался с коллегой. Да, было неприятно, но я сумела убедить себя в том, что легкий флирт в переписке ничего не значит. Что это такой стиль общения, а я себя накрутила.

Выходит, Лешка считал, что я все еще злюсь на него за тот случай. Я же боролась с воспоминаниями о другом мире и загадочном мужчине.

— Что? — выдавила я. — Я не вспоминала о ней! А ты... ты сразу об этом? С чего это?

Лешка нервно фыркнул, встал, начал ходить по кухне — ее узкая и длинная форма как раз позволяла это делать.

— А какие еще варианты? Ты согласилась на предложение, но все равно странно себя ведешь. Если не из-за нее, то из-за чего? Расскажи, не молчи!

На глаза навернулись слезы, и я поспешно отвернулась. Как объяснить, что мое тело помнило чужие приказы? Что картина того, как я кончила от вибрации платформы перед незнакомцем, невольно проявилась в момент объятий с женихом?

Кто из нас в этой комнате был предателем — Лешка с его невинной перепиской или я, раздвигающая ноги перед первым попавшимся мужчиной, — вопрос оставался открытым.

В итоге я просто вскочила и ушла в ванную. Закрыв дверь, прислонилась к ней спиной, пытаясь успокоиться.

Но мысли упрямо кружили вихрем: что это было в том универе, почему я так реагировала на команды Яна и ту позу. Почему теперь, в реальности, все стало казаться блеклым? Может, мне было пора к психиатру?

По щекам потекли слезы, и я включила душ, чтобы шум воды заглушил всхлипы. А затем и вовсе залезла под горячие струи, надеясь, что они смоют тревогу и возбуждение, которое неустанно нарастало при воспоминаниях.

Вода стекала по коже, обжигая и успокаивая одновременно. Я закрыла глаза и постаралась сосредоточиться на настоящем, как внезапно услышала звук открывающейся двери.

— Илон... — раздался голос Лешки. — Я к тебе... Пустишь?

Створки кабинки скрипнули — тихо и виновато. Как будто Лешка сам не был уверен, стоит ли ему входить. Глупость, но вот так мне на пару секунд подумалось.

Я молчала. Обжигающие струи били по плечам, но я не пошевелилась. Стояла и смотрела, как он, уже обнаженный, делает нерешительный шаг.

— Я не хочу так заканчивать вечер, — продолжил он, заполняя собой душевую. — Мы же только что... ну, ты понимаешь. Жених и невеста. Это же должен быть лучший день. Тем более первый день нового года.

Он говорил быстро — возможно, боясь, что я прерву. Я не прерывала. Почему-то к горлу подступили слезы, и я не решалась что-то сказать, чтобы не расплакаться.

Лешка шагнул под струю тропического душа прямо ко мне. Вода тут же хлынула по его плечам, груди, животу, и он оказался совсем рядом — пока еще холодный, но привычный, родной.

Лешка медленно обнял меня, словно спрашивая разрешения. Руки скользнули по моей талии, притягивая к себе. Подбородок устроился на моем плече, губы невесомо коснулись мокрой шеи.

— Прости меня, — прошептал он прямо в ухо, и от его дыхания по коже побежали мурашки. — Я дурак. Я понял, что ты не из-за Насти. Просто не знал, что думать. Мы ведь в последнее время...

Лешка не закончил, но я и так догадалась, что он имел в виду. Последние недели выдались не очень радужными. Да, я сказала, что простила переписку с коллегой, но все равно после этого внутри меня что-то надломилось.

Наверное, необходимо было время, чтобы снова поверить Лешке. Я очень хотела поверить.

Его пальцы начали гладить меня: по ребрам, бокам, бедрам. Движения были знакомыми, ласковыми, такими, от которых раньше я таяла за секунду. Лешка знал все мои точки, все места, где нужно задержаться чуть дольше. Знал — и сейчас использовал это знание с отчаянной нежностью.

— Давай забудем про ссору, — продолжал он, целуя меня в висок, потом в скулу, потом в уголок рта. — Я так тебя люблю, Илон... Ты даже не представляешь.

Капли бежали по лицу, смешиваясь со слезами, которые я уже не была в состоянии сдерживать. Его руки спускались ниже, пальцы дотронулись до внутренней стороны бедра — осторожно и выжидающе. Лешка не торопил, не давил — ждал, пока я сама не подам знак.

Но я не могла подать знак.

Потому что в тот самый миг, когда его ладонь легла между моих ног, в сознании опять вспыхнула другая картинка: пульсирующий пол, который передавал толчки прямо в позвоночник, и низкий, рычащий голос, отдающий приказы.

Жар мгновенно прошил мое тело — да такой мощный, что я едва не застонала вслух, как тогда, на кухне.

Я вцепилась в предплечья Лешки, чтобы не упасть.

— Илон? — Лешка остановился, почувствовав перемену. — Тебе больно? Я что-то не так сделал?

— Нет... — пробормотала я. — Нет, все... нормально.

Но это была ложь. Все было ненормально. Потому что возбуждение, что разливалось по мне огненной волной, не имело к моему жениху никакого отношения. Оно было привезено из другого мира. Росло, ширилось, требовало — с той же жадной настойчивостью, с какой вибрировала та сцена.

— Погладь его, он уже твердый, — шепнул Лешка.

А затем наклонился и поцеловал меня в губы — уже не нежно, а глубже, настойчивее. Язык проник внутрь, руки прижали меня к себе так крепко, что между нашими телами не осталось пространства.

Но пока губы Лешки покоряли мои, пока его пальцы ласкали меня под струями воды, в голове вновь зазвучал другой голос — властный и запрещающий.

Я сильно и неконтролируемо задрожала. Лешка отстранился, испуганно заглядывая мне в лицо.

— Что с тобой? Тебе плохо?

Я не ответила — в это мгновение мир вокруг пошел волнами. Сначала едва заметно, потом ощутимее. Стены ванной поплыли, плитка под ногами потеряла твердость, превращаясь в пульсирующую поверхность. Вода резко, без перехода, исчезла.

Остался холодный, вибрирующий воздух — и уже знакомая белизна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10. Снова здесь

— Кхм-кхм... — услышала я откуда-то извне.

Приоткрыть глаза получилось не сразу. Как только я это делала, все начинало расплываться. Голова гудела, как после долгого сна, но это не был сон — я чувствовала твердую поверхность под спиной, гладкую и прохладную.

Я пошевелилась, но ноги затекли, онемели от неподвижности, а руки казались чужими и тяжелыми, будто их забыли вернуть мне вместе с телом.

Холодный воздух обвевал кожу. Я внезапно осознала, что полностью обнажена. С холодом пришло сдавленное, липкое чувство: где я? Как я здесь оказалась?

Обрывками замелькали последние воспоминания: душ в ванной, горячая вода, руки Лешки на талии и ниже, его губы у шеи... и этот жар внутри — не от него, а от эха властного голоса. Потом мир дрогнул и расплылся, унося меня прочь.

Сердце заколотилось чаще, отдаваясь в висках. Я попыталась сесть, но тело слушалось с трудом.

— Сесть можешь? — раздался голос — кажется, тот же, что недавно кашлял.

Я наконец смогла присесть, прикрывшись ладонями. Разлепила глаза — и сразу увидела его.

Надо мной высился Ян — тот самый мужчина с темными волосами, что падали на лицо, маскируя часть его цепкого взгляда. Но не скрывая агрессивной ауры: она обволакивала его, как тень, делая воздух вокруг гуще и тяжелее.

Ян совершил пару шагов по направлению ко мне, остановился у края платформы и присел на корточки. По моей коже побежали мурашки — не только от холода, но и от его пронизывающего взгляда.

— Итак, ты очнулась, — губы мужчины изогнулись в той самой хищной усмешке, которую я помнила с первой встречи.

Я сглотнула, пытаясь собраться.

— Что... что происходит? Почему я снова тут? — просипела я.

Это было уже слишком — вновь очутиться наедине с незнакомцем, который обещал переправить меня домой.

Ян наклонился ближе, ладонями опираясь на край сцены. Его лицо оказалось на уровне моего, и я уловила в его взгляде жадный интерес, смешанный с раздражением.

— Ты не отвязалась от граней, — бросил Ян. — Твой прыжок оставил устойчивые отпечатки. Ты связана с Кристаллом, и он не отпустит тебя просто так.

Я моргнула, ошеломленная его словами. Они прозвучали как чужой язык — знакомые звуки без малейшего намека на смысл.

— Не отпустит? Связана? — я совершенно ничего не соображала.

Ян выпрямился, скрестив руки на груди.

— Твоя душа резонирует с гранями — ты не можешь просто уйти обратно к себе, не стабилизировав связь, — пояснил он.

Его тон стал чуть жестче, приобрела властную интонацию, которая принуждала тело реагировать помимо воли. Он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией, прежде чем продолжить.

— Иначе ты либо застрянешь тут навсегда, либо будешь бесконтрольно мотаться между мирами как марионетка, каждый раз теряя куски себя.

Тревога сжала грудь железной хваткой. А что, если я не смогу вернуться? Если эти прыжки сломают меня так же, как тогда, когда разум сдавался, а тело отзывалось само, порождая стыд и это непрошеное тепло внизу живота.

Слезы уже подступили к глазам, но я подавила их, не желая демонстрировать слабость.

— Но почему я? Зачем? — выдавила я. — Я не хочу быть здесь! Отправьте меня назад!

— Хотеть или не хотеть — не важно, — вкрадчиво изрек Ян. — Кристалл выбрал тебя, потому что твой резонанс силен — отпечатки не стереть. Тебе предстоит выполнить задачу, чтобы стабилизировать грани, иначе последствия будут... неприятными.

— Какую задачу? — уставилась на него я. От удивления я даже забыла, что на мне ничего нет. — Вы толком ничего не объясняете! Что это за место? Почему я должна что-то выполнять?

Глаза мужчины сузились, и на миг в них мелькнула тень ярости. Но он быстро взял себя в руки, отвечая с той же властностью, из-за которой я ощущала себя маленькой и беспомощной.

— Задача проста на словах, но сложна на деле: чувствовать Кристалл, оставлять отпечатки, читать чужие. Не справишься — мотания между мирами сломают тебя.

— Чувствовать Кристалл... отпечатки... чужие... — пробормотала я. — Что за бред?

— Это не бред, Ила, — покачал головой Ян. — Это реальность.

А звучало как безумие.

— Я не верю вам, — выпалила я. — Это все неправда! Просто верните меня домой, пожалуйста... Я не хочу никаких задач!

Ян долго смотрел на меня, а затем ответил с ухмылкой, которая усиливала мое бессилие.

— Верить или нет — твой выбор, но Кристалл не спрашивает мнения, — произнес он. — Ты уже здесь, и связь укрепляется с каждым мгновением. Протестуй сколько угодно, но это ничего не изменит.

Я закрыла глаза, пытаясь отгородиться от его присутствия, но воспоминания нахлынули сами — вибрирующая сцена, командный тон и тело, которое подчинялось, пока оргазм не оставил после себя пустоту и стыд.

Я вздрогнула, пытаясь прогнать картинку. Но платформа отреагировала мгновенно — по позвоночнику прокатилась вибрация, заставляя кожу покрыться мурашками.

В нижней части живота снова вспыхнул тот самый жар, знакомый и постыдный. Как будто Кристалл специально напомнил мне, что отпечатки живут во мне.

— Ты помнишь, да? — обманчиво ласково промурчал Ян. — Вижу, что помнишь. Твой резонанс все еще дрожит от той фиксации. Он не отпускает — и не отпустит, пока ты не научишься договариваться с ним.

Я открыла рот, чтобы возразить. Но он был прав. Этот жар был не просто воспоминанием, а чем-то пульсирующим внутри — словно Кристалл впитал мою слабость и теперь кормился ею.

— Мне нужно одеться, — попросила я, уже не приказывая, а практически умоляя, потому что сидеть голой под его взглядом было невыносимо.

Ян пожал плечами и отступил на шаг, давая мне пространство. Но не уходя — просто следя за тем, как я встаю.

Мое платье лежало все там же, где я его кинула — оно показалось мне спасением. Но до этого пришлось натянуть на себя невесомое белье. Завершился процесс ботинками — и я обрела намного больше уверенности, чем раньше.

Ян смотрел на все это без улыбки, но с тем же интересом, из‑за которого я была словно под микроскопом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— И... что дальше? — неуверенно спросила я.

— Теперь слушай внимательно, — жестко произнес он. — Движение между мирами происходит, когда резонирует твоя душа. Кристалл не решает — он откликается.

— И что это значит? — пролепетала я.

— Если будешь сопротивляться, если попытаешься игнорировать связь — резонанс пойдет вразнос. Отпечатки перестанут совпадать с тобой.

Я не поняла почти ничего из того, что говорил Ян, кроме одного — я не смогу возвратиться прямо сейчас — и, возможно, никогда.

— Тогда... что мне делать?

Взгляд Яна стал чуть мягче. Наверное, он увидел, что я начинаю понимать.

— Для начала — пойти на урок, — в его тоне появилась нотка удовлетворения, как будто он ждал именно этого вопроса. — Там тебя обучат взаимодействовать с Кристаллом — это будет первый шаг.

— Какой урок? — обреченно проговорила я. — Это какой-то универ, да?

— Ты в Академии Кристалла, — коротко ответил Ян. — Здесь не учат управлять переходами — резонанс не поддается контролю. Но учат его распознавать. Понимать, что именно его запускает, как он нарастает и к чему приводит. Чтобы ты не срывалась каждый раз вслепую и не теряла себя между вселенными.

Звучало довольно оптимистично. Пусть и пока непонятно.

— Урок стартует через несколько минут, — снова заговорил Ян. — Если будешь делать все правильно — сможешь попасть домой. На какое-то время точно.

Тут на мои глаза все-таки навернулись слезы. Я вскинула голову на Яна, но он уже развернулся и пошел к выходу из кабинета, бросив через плечо:

— Идем. У тебя нет времени на истерики.

Мы пошли по уже знакомым мне коридорам. Иногда стены слабо светились, искаженно отражая наши силуэты, и я наблюдала, как по моей коже пробегают тонкие линии — едва заметные, но живые.

Ян не оборачивался, но я знала, что он отслеживает, следую ли я за ним.

— Что будет на уроке? — не выдержала я тишины.

Ян откликнулся не сразу — через несколько шагов, когда коридор начал расширяться, а впереди замаячила арка, за которой уже слышались голоса.

— Тебе повезло, — сказал он. — Ты попадаешь прямо на занятие Ина. Ты уже видела его в коридоре. Тогда, когда убежала.

Уголок его рта дернулся в недоброй усмешке.

Мы остановились у арки. За ней открывался просторный зал с высоким потолком и рассеянным светом. Ряды полупрозрачных столов уходили вглубь, и за ними уже сидели студенты — те же, что и в прошлый раз: со светящимися линиями под кожей.

А перед ними стоял он.

Тот мужчина, которого я видела в Академии. Тот, что тогда был с женщиной.

Глава 11. Контакт

Ян остановился у входа, отступил и растворился в коридорах.

Я сделала глубокий вдох, прежде чем перешагнуть порог. Невольно поежилась, хотя прохладно не было — просто стало не по себе от десятков уставленных на меня глаз.

Парты, стоящие рядами, казались выточенными из того же кристалла, что и стены. Лишь сейчас я заметила, что все девушки одеты в такие же платья, как мое, а парни — в рубашки и брюки из того же материала, что и на мне.

— Что ж... Ила, так? — бровь мужчины приподнялась.

Я бросила на него мимолетный взгляд — и сразу же отвела. Слишком уж он был... колючим. Холодным каким-то, что ли. И причина была не в очерченных скулах и прямой линии рта. В нем ощущалась скрытая угроза — но ледяная, без вспышек ярости, контрастирующая с Яном и его опасной аурой.

Эта сдержанность пугала донельзя — аж сердце забилось быстрее.

— Да... — пролепетала я. Решила, что лучше не спорить: Ила так Ила.

— Я Ин. Присаживайся, мы как раз начали.

Я прошла между рядами, стараясь не смотреть в глаза однокурсникам, но чувствуя их внимание — оно покалывало кожу, как легкий электрический разряд. Выбрала место в заднем ряду и уселась за парту.

Ин заговорил ровным голосом, который эхом разносился по залу, проникая прямо в голову.

— На прошлой паре мы разбирали, как резонанс проявляется через кристалл, — вещал он. — Сегодня посмотрим, как он откликается на взаимодействие с другим резонансом. Не забывайте: суть не в том, чтобы навязать свой отпечаток, а в том, чтобы зафиксировать, как ваш резонанс сливается с чужим, усиливая или ослабляя связь.

Студенты синхронно кивали, явно понимая, о чем речь. Для них это было обыденностью. Я почувствовала себя полной идиоткой, сидя здесь и силясь уловить смысл слов Ина, которые казались знакомыми, но никак не поддавались расшифровке.

Я невольно провела пальцами по каркасу стола — он слегка завибрировал под рукой, почуяв мое прикосновение. Ряды линий на партах тихо мерцали. Все вокруг было живым — и это было так странно.

Ин повернулся к доске — точнее, тому, что ее заменяло: полупрозрачной поверхности на стене. На ней вспыхнули полосы и волны, пульсирующие в такт его голосу.

— Душевная энергетика — это основа всего, — продолжил он. — Вы учитесь осознавать резонанс своей души, считывать отклики и управлять ими. Но помните: Кристалл не прощает ошибок. Если ваш резонанс выйдет из-под контроля, он поглотит вас, оставив обрывки отпечатков.

Я сидела, уставившись на эти схемы, искренне пытаясь вникнуть, но мысли путались. Что значило «считывать отклики»? Как это связано с моими прыжками?

Задумавшись, я не сразу заметила, что Ин замолчал. Перевела на него взгляд и обнаружила, что он как раз оценивающе вглядывается в меня.

— Но прежде чем работать с чужим резонансом, для начала необходимо научиться чувствовать свой, — отчеканил он. — Для демонстрации нам как раз нужен кто-то, кто еще не проходил это. Подойди, Ила. Мы используем твой резонанс как пример.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Все взгляды одновременно обратились ко мне, и в зале стало еще тише.

Я встала и подошла к пространству перед доской, не решаясь поднять глаза выше груди Ина.

Он шагнул в сторону, и передо мной возникла рамка — материализовалась из ниоткуда. Металлический каркас с перекрещивающимися линиями кристаллов и линзами собрался сам, скользя и щелкая в воздухе, пока не оказался напротив меня полностью.

— Встань внутрь, — скомандовал Ин.

Я осторожно ступила в рамку, отчего металл немного завибрировал. Легкие щелчки отдавались в ступни. Кристаллы на раме засияли мягким светом, распознав мое присутствие.

— Сосредоточься на себе, — продолжил Ин. — Ощути, как вибрация идет от ног к голове. Не подавляй ее, просто наблюдай.

Я замерла. Вибрация поднялась вверх по ногам, затем по спине. Внизу живота появилось тепло, которое едва не заставило сердце выскочить из груди.

— Теперь проследи за тем, как импульсы пересекаются в тебе, — несмотря на пульсацию, я слышала голос Ина. — Каждое движение твоего тела оставляет след, который рамка фиксирует. Отмечай его.

Я едва различимо кивнула, понимая, что это не игра воображения — отклик был живым, словно кто-то невидимый касался меня изнутри.

Сглотнула, закрыла глаза, пытаясь сделать, как сказал Ин. Сначала ничего не происходило — слышалось лишь мое дыхание, неровное и частое, да покалывание на коже.

А потом что-то изменилось.

Сперва это было едва различимое тепло в груди, которое распространялось вниз, к животу, к бедрам.

А потом, не открывая глаз, я не увидела, но почувствовала Ина. Да он стоял всего в шаге от меня, но дело было не в этом.

Я не понимала, что происходит, но во мне что-то отозвалось. Как будто... между мной и Ином протянулась невидимая нить — тонкая, но плотная, ощутимая.

Никто не произнес ни слова — но связь была явной, осязаемой. Воздух вокруг вдруг сгустился, каждый вдох отдавался жаром.

Где-то внутри возникло непреодолимое стремление быть ближе, всем своим существом влиться в этот поток, который тянул нас друг к другу, не спрашивая разрешения.

Мгновение — и этот морок рассеялся, потерял над мной власть. Я снова стала собой.

— Это... слишком, — выдавила я, распахнув глаза. — Я не могу... остановить.

Я сама не знала, что хочу сказать. Пролепетала невнятно, чтобы не думать о том, что случилось. Загасить желание и стыд хоть какими-нибудь словами.

— Именно поэтому ты здесь, — отрезал Ин. — Чтобы научиться.

Он сделал шаг назад, окончательно разрывая контакт. Жар ослаб, но не исчез — остался тлеющим, как напоминание.

— Садись, — холодно велел он. — Мы продолжим.

Я возвратилась на место. Ноги подкашивались, а в зале висела тишина — студенты смотрели на меня иначе: с интересом, смешанным с пониманием.

Увидели ли они то, что только что было между мной и Ином? А что было-то? Ответов на эти вопросы у меня не было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Проходя на место, я заметила, что один из парней — с добрым, каким-то мягким, лицом и светлыми волосами — кинул на меня быстрый взгляд. Кажется, он был сочувствующим. Я невольно ответила ему слабой улыбкой.

Ин вновь сконцентрировался на уроке. Его голос был спокойным, как будто ничего необычного не произошло. Он развернулся к доске, где схемы полыхали новыми узорами, пульсируя в такт его словам.

— Концентрируясь, обращайте внимание, как резонанс откликается на вас, — он обратился уже ко всему залу, но я поняла почему-то, что часть этой фразы предназначена мне. — Не торопите его. Следите за импульсами — они покажут границы.

После произошедшего я тщательнее вслушивалась в его речь. Она эхом отдавалась во мне: не только в голове, но и в теле, где линии все еще теплились, напоминая о том контакте. Теперь для меня это все было не просто словами, а чем-то глубоким, проникающим в самую суть.

Ин стал вызывать студентов парами — но меня, к счастью, оставил в покое.

Вскоре урок подошел к концу, и все начали вставать, переговариваясь.

— Задержись, Ила, — строго окликнул меня Ин.

Глава 12. Забудь об этом

Класс опустел быстро — шаги мгновенно смолкли за аркой. Мы с Ином остались в помещении вдвоем.

Я застыла, не понимая, чего он от меня ждет и что мне дальше делать. Неужели решил поговорить о том, что произошло в рамке?

Ин стоял у доски, не двигаясь и просто наблюдая за мной со спокойной, давящей силой. Мне даже почудилось, что от нее воздух в зале стал еще тяжелее.

Внутри меня все бурлило: страх перед тем, что он скажет, вина за то, что тело отреагировало столь бурно. И это непрошеное влечение: я не хотела его признавать, но оно теплилось где-то глубоко, заставляя сердце колотиться чаще.

— Подойди ближе, — потребовал Ин. Затем помолчал и добавил с усмешкой. — Я не кусаюсь.

Верилось с трудом. Его присутствие заполняло пространство — как тень от чего-то большого, что давит, не касаясь физически.

Смешно — в двадцать пять лет дрожать перед каким-то мужиком, возомнившим себя альфой! Но я дрожала. И не находила объяснения, почему так.

Я все-таки совершила эти несколько шагов и подняла глаза, встречаясь с его взглядом — оценивающим, без намека на теплоту.

— Ты видела то, чего не должна была видеть, — процедил он. — Забудь об этом.

— Вы... о чем? — пролепетала я.

— О том, что ты подсмотрела в преподавательском корпусе.

О боже! Я и не думала, что он поднимет эту тему. Воспоминание об увиденном нахлынуло снова, и меня с ног до головы накрыла волна удушающего стыда. А внизу живота зашевелилось что-то горячее и противоестественно сладкое, от чего стыд лишь усилился.

— Ты потекла, верно? — вкрадчиво проговорил Ин, глазами скользнув по моей фигуре. — Тело помнит. Но разум должен забыть. Сосредоточься и забудь это.

Его взгляд не отпускал — свинцовый, лишенный малейших оттенков чувств. Он проникал сквозь меня, обнажая то, что я отчаянно старалась утаить.

В моей голове вдруг вспыхнули мысли о Лешке. Как я могла поддаваться влиянию этого мужчины, который не прикасался, а просто смотрел?

— Ладно, — выдохнула я. — Я и так не собиралась об этом помнить.

— Отлично, — сухо бросил Ин. — Ты свободна. Иди в общежитие, там тебе выделят комнату.

Не уточнив, где находится это самое общежитие, я развернулась и на деревянных ногах прошагала к выходу, затылком ощущая его взгляд. Жар не угасал — и я ненавидела себя за это.

В коридоре меня ждал сюрприз: у стены стоял мой одногруппник. Тот самый, с добрым лицом, что посмотрел на меня на занятии.

Он улыбнулся, когда увидел меня. Его взгляд был теплым и заботливым, удивительно контрастируя с холодом, который остался за спиной.

— Ила, верно? — спросил он. — А я Лан. Не бойся. С Ином все так начинают.

— Эм... Что это значит? Что все так начинают?

— Это значит, что Ин не делает поблажек, — произнес он. — Ни новеньким, ни тем, кто уже давно здесь. Любит проверять чужие границы.

Он мотнул головой в сторону аудитории.

— Чего хотел?

— Велел идти в общежитие, — пробормотала я с заминкой. — Типа мне там дадут комнату, что-то такое.

— Пойдем, я покажу дорогу, — ничего не заподозрил Лан. — В первый раз тут легко заблудиться.

Мы куда-то отправились по коридорным лабиринтам. Присутствие Лана было успокаивающим, без той гнетущей ауры, которая была у преподов — Яна и Ина. Может, не все в этом мире были такими устрашающими, как те двое.

— А ты... давно здесь? — поинтересовалась я, стараясь отвлечься от размышлений о той сцене между Ином и женщиной.

— Всегда, — просто ответил Лан. — Я помню только жизнь здесь. Академия — это одна из граней Кристалла, и студенты попадают сюда по-разному: кто-то из других миров, кто-то всегда был здесь, или думает, что всегда.

— Ого, ничего себе...

— Другие говорят, что адаптация непростая. Все кажется чужим, тело реагирует странно, мысли путаются. Со временем привыкаешь.

— Ясно, — сказала я, не зная, что тут еще добавить. Я явно была в начале этого цикла.

Мы все шли по коридорам, и плечо Лана иногда случайно касалось моего — обычно, без той электрической искры, которая была с Ином или Яном.

Коридоры расширялись и сужались, линии на стенах вспыхивали при нашем приближении. Все это успокаивало, несмотря ни на что.

— Общежитие недалеко, — снова заговорил Лан. Его голос эхом отражался от поверхностей, смягчая тишину. — Для парней и девушек они отдельно, но рядом. Главное — не оставляй сильных отпечатков ночью, иначе Кристалл может отозваться: вызвать прыжки или что похуже.

Я кивнула, пытаясь вникнуть, но мысленно то и дело возвращалась к Ину, испытывая при этом жуткое чувство вины из-за Лешки. По телу расползались тепло и дрожь, а разум цеплялся за Лана и его речи, как за последний оплот здравомыслия.

— А что значит «сильные отпечатки»? — спросила я. Вышло хрипловато, и я кашлянула, чтобы скрыть смущение.

— Эмоции, желания, воспоминания — все, что оставляет след в Кристалле, — объяснил Лан. — Ночью он чувствительнее. Если слишком... пылко подумаешь о чем-то личном, может откликнуться. Или если сделаешь что-то.

Мы повернули за угол, и нашему взору открылась широкая и высокая дверь.

— Это вход в женский корпус, — прокомментировал Лан.

Выходит, вся система Академии была замкнута в одном здании? Чего-чего, а этого я точно не ожидала.

Лан открыл дверь, и мы оказались в женском отделении. Коридоры тут были мягче, с округлыми стенами. Все казалось каким-то нежным и уютным. Никого не было видно.

Лан остановился у стойки — или того, что ее заменяло: полупрозрачного пульта, где мерцали символы.

— Так... Сейчас найдем твою комнату, — он начал колдовать над чем-то за пультом. — Она, кстати, адаптивна — приспособится к тебе. Прикольная тема. Еще, кстати, не пробуй прыгать без резонанса — Кристалл может наказать.

Тут стойка выдвинула ключ — тонкую пластинку, испещренную переливающимися линиями.

— Твоя комната в конце коридора, — указал направление Лан. — Мужской корпус напротив. Стучись, если понадоблюсь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Его забота была естественной, без подвоха. Такой нормальности мне в этом непривычном месте как раз не хватало.

— Спасибо, Лан, — поблагодарила я. — Без тебя я бы потерялась.

— Не за что, — ответил он. — Увидимся завтра на уроках.

Лан ушел, а я потопала в указанном им сторону. Замерла у двери своей комнаты, рассматривая ключ — он был как живой, и прожилки на нем слабо поблескивали, отзываясь на мое прикосновение. Затем прислонила пластинку к специальной выемке.

Помещение встретило меня мягким, прозрачным светом, отражающимся от будто высеченных из кристаллов стен. Кровать была простой формы, но каркас и ножки казались выточенными из того же материала. Пол был гладкий и прохладный, с едва заметным световым рельефом, а в углу располагался невесомый кристальный шкаф.

Была еще одна дверь — судя по всему, в уборную. Я заглянула и убедилась, что не ошиблась.

День был настолько хаотичным, что я перестала искать в нем логику. В голове все смешалось: облегчение от того, что день закончился, тревога от неизвестности завтрашнего, возбуждение, которое никак не уходило полностью.

И воспоминания о Лешке. Я попыталась представить его лицо, но вместо этого всплыл холодный взгляд Ина. Уже почти позабытый жар снова шевельнулся в нижней части живота.

Я легла на кровать, не раздеваясь — просто отдохнуть. Лан не соврал, все действительно подстроилось под меня: подушка стала чуть тоньше, как я люблю, а температура — теплее. Потолок мерцал в такт моему дыханию.

Лишь сейчас я поняла, что не узнала у Лана ничего важного. Ни расписания, ни предметов... Вообще ничего. Наверное, стоило встать, найти мужской корпус и Лана, задать ему все эти необходимые вопросы.

Но я закрыла глаза, вслушиваясь в гул Кристалла, который показался мне убаюкивающим. А затем внезапно для самой себя провалилась в сон, не зная, вернусь ли я домой этой ночью или останусь здесь, в этом живом дышащем мире, который уже начал менять меня изнутри.

...Проснулась я так же неожиданно, как и заснула. Было непонятно, сколько прошло времени, но что-то не давало мне оставаться на месте. Воздух сгустился, стал плотным и тягучим, а пространство будто уменьшилось.

Нужно было вставать и идти, не задумываясь о том, куда именно. Главной целью было отыскать ответы.

Глава 13. Точка притяжения

Прежде чем покинуть комнату, я заглянула в ванную — импульс толкал выйти, но тело требовало простых ритуалов, чтобы собраться с духом.

Помещение оказалось маленьким, с обманчиво полупрозрачными стенами. Раковина и унитаз были выточены из того же кристалла, что и все остальное. Ванны не было — только душ, огороженный стенкой.

Да, это место было сомнительным, но продуманным. В ящике я нашла зубную щетку и пасту, причем свою любимую — с мятным вкусом.

— Ого, — выдохнула я.

Почему-то сей факт удивил меня сильнее всего. Как Кристалл прознал такую мелочь, откуда и как он взял это? Правда, чудом это не выглядело. Скорее, каким-то наложением реальностей.

Хотелось окунуться в душ, сбросить напряжение. Однако нетерпение гнало вперед, принуждая спешить. Так что я всего-навсего сполоснула лицо.

Я вышла из ванной — и тут же ощутила, как давит на меня эта комната. Линии на стенах вспыхнули ярче, словно подгоняя. Я направилась к двери, не раздумывая.

Выскользнув из общежития в общие коридоры, я обнаружила, что понятие ночи обитателям кампуса явно было знакомо — что бы каждый ни вкладывал в это. Освещение было тусклее, чем днем — рассеянным и приглушенным. Вокруг не наблюдалось ни души, а в воздухе витал легкий гул.

Однако пространство не спало, а переключилось в другой режим — экономящий свет, но усиливающий чувствительность.

Вначале я пыталась разобраться в силе, что толкала меня. Но попытки замедлить шаг провалились: всякий раз, когда я останавливалась, гул становился громче. Да и анализу это не поддавалось — я просто знала, что мне нужно идти.

Коридоры казались бесконечными — но знающими, куда вести. Напряжение не спадало, а нарастало, прокатываясь по телу волной и заставляя кожу покрываться мурашками.

Меня уводило все дальше от общежития — я уже не была уверена, найду ли дорогу обратно. Вибрация под ногами синхронизировалась с моим пульсом, а линии на коже мерцали, реагируя на что-то впереди, где давление собиралось в точку, манящую и пугающую одновременно.

— Куда я вообще иду? — пробормотала я. Конечно, это был риторический вопрос.

Я даже не поняла, как очутилась перед очередной дверью. Вся энергия сосредоточилась здесь, приобрела плотность и собранность. Как будто тут была жизнь, фокус, который притягивал меня.

Пришло странное облегчение. Наконец-то напряжение имело адрес. Наконец-то стало понятно, куда все это вело.

Вместе с тем возросло и чувство тревоги. Стоило развернуться и уйти к себе, я это понимала. Но понимание никак не влияло на тело. Я осталась, вопреки шепоту разума, призывающему бежать.

Сначала я услышала не конкретные слова, а интонации — низкий рокот голосов: один холодный и ровный, другой рычащий и агрессивный. Они переплетались, эхом отдавались через дверь.

Затем голоса стали различимы — это были Ин и Ян. Внутренне я ахнула, снаружи же не шевельнулась, застыв на месте: тело не позволяло сдвинуться.

Я прислушалась. Ин говорил спокойным бесстрастным тоном, а Ян отвечал рычаще, с ноткой раздражения. Пришлось немного напрячься, чтобы уловить слова в этом тихом гуле. Я даже перестала моргать и дышать, боясь что-нибудь упустить.

— Резонанс дал сбой в адаптации, — произнес Ин. — Кристалл отреагировал чересчур быстро, отпечатки закрепились раньше срока.

Ян фыркнул.

— Это не сбой, — ответил он. — Связь слишком сильная. Телесная реакция несоразмерна — Кристалл усилил ее, но это риск для всей системы.

Ин сделал паузу, и что-то скрипнуло — возможно, стул, — прежде чем он продолжил.

— Да, резонанс асимметричен, — согласился он. — Но и мы... поддались. Это личная уязвимость. Недопустимая.

— Что, бля? Уязвимость? Это теперь так называется? — хохотнул Ян. — Чрезмерный отклик. И не только у Кристалла.

Ин помолчал, а затем рубанул:

— Да.

— Захотел эту шлюшку, аж яйца чуть не взорвались, — прорычал Ян. Эта грубая фраза врезалась в мое сознание, распаляя и без того бушующие эмоции. — Когда она открыла свои дырочки, эта блондиночка...

— Ее зовут Ила, — отчеканил Ин, и я помертвела от осознания происходящего.

— В курсе. Ты же тоже чувствуешь, да?

— Да.

— Блядь, это не нормально. Риск и для нее, и для нас — если связь разорвет Кристалл, все полетит к чертям.

— Главное, что мы осознаем опасность, — отозвался Ин. — Для нее — потеря контроля, для нас — нарушение системы. Если только... — он тут же оборвал себя и закончил. — В любом случае, мы не можем ничего остановить — отпечатки уже закреплены.

Они продолжали говорить, но я уже ничего не слышала.

До этого момента я полагала, что моя реакция односторонняя — моя слабость, моя вина. Но теперь узнала, что это взаимно.

Открытие не утешало. Те страшные властные мужики, да еще и преподы к тому же, испытывали то же, что и я. И все это где-то в непонятном мире, на какой-то там грани Кристалла.

Чувство вины перед Лешкой укололо острее, напоминая, что я здесь, подслушиваю их — вместо того, чтобы быть дома.

Вдруг линии рядом с дверью внезапно ярко засияли. Один из мужчин — Ян, кажется — замолк первым, его голос оборвался на полуслове.

Повисла тяжелая пауза. Сердце не колотилось — наоборот, меня накрыло оцепенение.

Дверь распахнулась: Ян и Ин стояли в проеме и смотрели прямо на меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14. Отклик

Силуэты Ина и Яна были четкими на фоне мерцающих стен кабинета за их спинами. Я застыла, а по телу с головы до пят прокатилась горячая волна под тяжестью взглядов. Побег совершенно точно был обречен на провал, я не могла о нем и помыслить.

Лица тоже были различимы. Ин стоял ближе, оставаясь бесстрастным. Ян держался чуть позади — он широко расставил ноги и засунул руки в карманы, ухмыляясь.

Эта неловкая тишина тянулась, пока Ин наконец не нарушил ее сухой фразой:

— Давно здесь стоишь?

Жар внизу живота разгорелся сильнее от его тона, от того, как он смотрел на меня, не отводя глаз.

— Не знаю.

Губы Яна изогнулись в усмешке. Он совершил полшага вперед, сравнялся с Ином. Его присутствие заполнило проем еще плотнее.

— Врешь, — бросил он.

— Заходи, — Ин развернулся спиной и прошагал обратно в кабинет.

Ян не шелохнулся, сверля меня взглядом, и мне ничего не оставалось, как повиноваться. Дело не в том, что я не могла уйти — хотя и это, наверное, тоже. Но я просто не имела понятия, куда. И понимала, что меня, скорее всего, вернут — ведь такое уже было.

Помещение было небольшим, с высокими кристаллическими стенами, излучающими мягкий холодный свет. В центре размещался стол, на котором лежали разложенные бумаги и несколько неизвестных мне приборов, блестящих в отражениях стен. Неподалеку располагался кожаный диванчик.

— Садись, — Ин жестом указал на диван.

Едва я устроилась, Ян и Ин уселись по обе стороны от меня. По коже пробежал пронизывающий озноб, а потом — еще одна, но более удушающая, волна жара.

— То, что ты чувствуешь, не случайно, — сразу перешел к делу Ин. — И не односторонне.

— Я... не понимаю, о чем вы, — пролепетала я.

— Мы не утверждаем наверняка, — продолжил он. — Но все указывает на то, что наша связь тройная, и она закрепилась.

Тройная — это звучало страшно. Но как-то... будоражаще, что ли.

Ян издал низкий звук — не смех, а что-то среднее между рычанием и выдохом. Придвинулся ближе, положив руку на спинку дивана. Я замерла, боясь пошевелиться и даже посмотреть на кого-нибудь из мужчин. Как девчонка, ей-богу — впрочем, такой я себя и ощущала.

— Кристалл не усиливает контакт без повода, — добавил Ян, его голос был грубее, с той хрипотцой, которая пробирала до самых костей. — Он либо рвет, либо вяжет намертво. И в твоем случае он выбрал второе. Мы все трое теперь в одной петле.

Я слабо покачала головой, пытаясь отстраниться, но тело не слушалось — оно тянулось к ним вопреки всему.

— Это... невозможно, — прошептала я. — Я не хотела... А как же Лешка?

Это прозвучало глупо и как-то жалко. Однако никто не засмеялся.

— Мы тоже не хотели, — мрачно обронил Ин. — Мы преподаватели, ты студентка. Да и вообще. Но отпечатки уже закреплены. Кристалл видит связь и укрепляет ее. Если мы правы — это не просто реакция, а глубокий резонанс.

— И что делать? — робко спросила я, вдруг ощутив прилив надежды.

— Нам нужен отклик, — отчеканил Ин. — Сознательный и телесный. Чтобы Кристалл отреагировал и показал, насколько взаимодействие устойчиво.

— Что это значит?

— Просто проверка — вроде той, что была на подиуме, — хищно проворковал Ян. — Этого хватит, чтобы понять. Мы проверим не только тебя — но всех троих.

Подиума?! Я тут же вспомнила, в какой позе Ян видел меня тогда, и моментально залилась краской. Он почувствовал это и наклонился ближе, убрав прядь волос с моего лица.

— Мы не будем заставлять, — вкрадчиво проговорил он. — Но для понимания требуется осознанная телесная реакция.

— Вы хотите... чтобы я... что?

Мой голос прозвучал особенно неуверенно, и неудивительно. Ин и Ян открыто намекали, что нам нужно переспать?!

— Нет, мы не будем просить тебя отсосать нам, — хохотнул Ян, и я чуть ли не ахнула от его грубой прямоты и такой, пусть и потенциальной, перспективы.

— Но нам надо убедиться, — ледяным тоном перебил его Ин, — как мы реагируем друг на друга. Это довольно откровенная процедура. Кристалл продемонстрирует, глубоко ли все зашло.

— Насколько откровенная?

— Достаточно, чтобы увидеть реакцию каждого, — сказал Ин. — Необходимо устранить преграды.

— Все, что мешает диагностировать связь, должно исчезнуть, — ухмыльнулся Ян.

— Нам придется раздеться? — решила уточнить я. Вышло хрипловато, и это выдало меня с головой.

— Ты умна не по годам, Ила, — впервые позволил себе что-то вроде усмешки Ин.

— Но...

Я не знала, как собираюсь закончить фразу, но и не успела это сделать — ладонь Яна вдруг легла на мою обнаженную ногу. Ее тут же охватил вихрь мурашек, невидимый ток пронесся сквозь каждую клеточку моей кожи.

Я отчаянно попыталась сохранить внешнее спокойствие, но все это было бессмысленно. Мое тело вспыхнуло изнутри так, словно сотни крошечных огоньков загорелись под наружным покровом.

За секунды сияние распространилось дальше, окрашивая каждую мышцу и жилку светом. Он разливался по комнате мягкой лавой, отражаясь от поверхностей и растекаясь в воздухе. Я очутилась в центре пульсирующего потока энергии.

— Видишь? — произнес Ин. — Отклик идет. Твой резонанс отвечает нам обоим.

И за мгновение до того, как они начали действовать, я уже знала, что будет потом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15. Слишком сильно

Ян и Ин одновременно встали с дивана. Их руки синхронно коснулись черных рубашек, начали расстегивать пуговицы. Напряжение в комнате возросло, воздух сам по себе стал густым и горячим.

Энергетический поток моего тела усилился, отражаясь от стен, переполняя каждую мышцу и жилку. С Ином и Яном творилось обратное: их кожа все активнее поглощала свет, а линии тускнели, уступая место темной ауре, которая окутывала их как дым.

— Что с вами такое? — вырвалось у меня.

Как ни заворожил меня вид раздевающихся мужчин, происходящее выглядело странно.

— Темный резонанс, — ухмыльнулся Ян. — Кристалл видит нас иначе. Не только свет может отвечать. Наш отклик всегда проявляется так.

Я кивнула, хотя понимала слабо. Тень с их тел струилась и жила своей жизнью, обволакивая их и притягивая меня к себе, в самую сердцевину.

Я перестала сопротивляться. Поднялась и сняла платье, вспоминая ощущение, когда Ян впервые приказывал мне это сделать.

Резонанс, как они его называли, мгновенно усилился: линии на моем туловище вспыхнули еще ярче, скользя по плечам, груди, животу, ногам. Причем так внезапно, что я на мгновение испугалась.

Сияние во мне не просто разгоралось — он будто выходило из-под контроля, и мне вдруг пришло в голову, что остановить его может быть уже невозможно.

— Твой отклик сильнее, чем я ожидал, — прошипел Ян.

На этих словах мои новоявленные преподы окончательно избавились от одежды.

Не в силах оторваться от их стоящих членов, я машинально освободилась от белья. Лешка, предложение, реальный мир — все как будто осталось где-то за гранью моего понимания. Или в прошлой жизни.

Я попыталась совершить вдох, но дыхание будто сперло. Ин и Ян коснулись меня: их руки заскользили по моим плечам, спине. Мое тело отвечало само собой: свет струился по мне, переплетался с их энергией. Внутри меня все трепетало, вибрировало и сияло.

— Чувствуешь? — шепнул Ян. — Ты наверняка уже вся мокрая как шлюха.

— Да, — зачем-то выдохнула я — как прилежная ученица на уроке ответила бы на вопрос своего преподавателя.

— Хорошая девочка, — удовлетворенно кивнул Ин. — Тогда позволь увидеть настоящий отклик.

Его сухие и прохладные пальцы направились вниз и дотронулись до моих влажных складочек. Сперва Ин не вошел ими в меня, а лишь провел вдоль, собирая влагу. От этого простого движения по организму прокатилась такая мощная волна, что подогнулись колени.

Я охнула и подалась бедрами вперед, сама насаживаясь на пальцы, совершенно не думая о том, как это выглядит, что подумают обо мне эти практически незнакомые мужчины.

— Стонешь как сладкая сучка... Раздвинь ножки пошире, если хочешь кончить для нас... А еще поласкай нас...

Эти слова, сказанные Яном, выбили все пробки, превратили комнату в пульсирующее пространство, где все сводилось к нам троим, к этой связи, которая уже не отпускала никого.

Я опустила руки на члены Ина и Яна. Разумеется, прежде я никогда не касалась двух стволов сразу — и одна мысль о том, насколько я развратна, подогрела пылающий во мне огонь.

Замерев на миг, я ощутила, как два разных орудия вибрируют под моими ладонями — один горячий, тяжелый, с толстой веной, второй — чуть холоднее, идеально ровный. Мои пальцы едва обхватывали их.

Где-то в глубине подсознания у меня мелькнула мысль, что я невеста, и совсем недавно была в душе со своим женихом, а теперь стою голая между двумя почти незнакомых мне преподов и собираюсь ласкать их обоих.

Это должно было охладить, но вместо этого жар между ног стал еще ощутимее. В унисон движениям во мне я начала туда-сюда водить ладонями — сперва медленно, затем смелее.

Тьма вокруг нас зашевелилась, затягивая в свои сети. Свет на моей коже ответил всплеском. Я оказалась в центре этого круговорота: все смещалось, перестраивалось, подстраивалось под наш общий ритм.

Мои руки двигались все быстрее. Ян толкался бедрами мне навстречу, рыча что-то низкое и грязное. Ин же стоял неподвижно — его дыхание стало тяжелее, а взгляд оставался ледяным, будто он изучал меня под микроскопом.

От этого контраста я совсем потеряла голову. Мое свечение пульсировало в такт их болтам. Я уже чувствовала приближение оргазма: все мое существо сжималось, ноги дрожали, а дыхание сбивалось.

Ин отстранился первым. Его голос, обычно ровный и холодный, прозвучал с непривычной резкостью, когда он произнес:

— Хватит. Стоп. Мы перегнули.

Ян не сразу отреагировал — его пальцы как раз легли на мои соски и принялись их поглаживать и покручивать. В ответ на эти действия жар разгорелся интенсивнее, как будто Кристалл подхватил этот момент, усиливая прикосновения.

— Еще чуть-чуть, Ин, — прорычал Ян. — Наша шалава уже на грани.

— Нет, — еще жестче ответил Ин. — Кристалл и так уже реагирует слишком сильно.

Его слова отрезвили меня: только сейчас я очнулась и поняла, что в кабинете что-то происходит.

Прозрачные стены пульсировали и ходили волнами — не так, как тогда, в ненароком подсмотренной мною сцене, а с удвоенной амплитудой.

Вибрация под ногами усилилась до боли, проникая в каждую клетку. Она смешивалась с жаром внутри меня, который нестерпимо нарастал.

Но это был не оргазм. Меня будто выдергивали из этой связи силой — отрывали от требовательных рук, заставляя ощущать, как реальность трещит по швам, а я ничего не могу с этим сделать.

Мир взорвался белым — ослепительным и болезненным, как удар. Разрыв отдался болью и пустотой, а потом все исчезло.

Я обнаружила себя под струями воды и сразу же начала ими захлебываться. Едва разглядела испуганное лицо Лешки рядом и разобрала его вопрос:

— Илон, ты чего?

Ладони жениха гладили мои плечи, пытаясь привести в чувство, а жар внизу живота не угасал, напоминая о том, что со мной случилось буквально пару секунд назад.

Я ошалело уставилась в физиономию Лешки, будто видела его впервые. Родное, знакомое до мельчайших черточек — и в то же время пугающе далекое. Он говорил что-то еще, спрашивал, звал меня по имени, но слова проскальзывали мимо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тело продолжало требовать продолжения, а разум отчаянно искал, за что ухватиться, чтобы не развалиться окончательно.

Я резко подалась вперед и вцепилась в Лешку — руками, губами, всем телом сразу. Стала целовать его жадно и даже грубо, без прелюдий и нежности, которую мы обычно растягивали — не оставляя пространства для вопросов или сомнений.

Глава 16. Заглушить

Лешка растерялся на миг, но тут же порывисто обнял и прижал меня к себе. Его пальцы уже решительнее опустились к моим бедрам, коснулись моей промежности, со знанием дела проникли внутрь.

В недрах моего существа все горело, требовало, не могло ждать ни секунды. Я обхватила член Лешки — горячий, твердый, пульсирующий в моей ладони. Сжала его, провела вверх-вниз, чувствуя, как он напрягается еще ощутимее.

Начала двигать рукой интенсивно и даже грубо — точно так же, как недавно проделывала с Ином и Яном.

Лешка застонал мне в рот, удивленный такой напористостью, а я закрыла глаза и представила, что Ян рычит мне «Шалава», а Ин холодно командует «Быстрее».

Мои ноги раздвинулись шире, приглашая, а ладонь между нами направила его член ко входу — влажному не только от воды, но и от оставшегося накала после того, что случилось в Академии.

Лешка не стал сопротивляться — его руки взялись за мои бедра, приподняли меня чуть выше. Он внедрился в меня одним движением — резко и глубоко. Это было именно то, чего отчаянно жаждала плоть: заполненность, давление, ритм, который заглушал все прочее, особенно ненужные мысли.

Лешка практически вышел и вошел снова — быстрее, сильнее. Струи хлестали по нам, перекрывая звуки, но я все равно слышала свое дыхание, его хриплые выдохи, шлепки наших тел. Каждый толчок отдавался внутри, усиливая никак не желающее уходить пламя.

Все это должно было возвратить меня сюда, в эту ванную, к моему жениху и нашей жизни. Но вместо этого в голове вспыхивали другие картинки: холодные пальцы Ина, которые не входили, а лишь дразнили, властный рык Яна, приказывающий расставить ноги шире.

— Возьми меня как шлюшку, — простонала я.

Это была не я, привычная Илона, а кто-то другой, жадный, требовательный. Если для Лешки и оказалось неожиданным такое мое проявление, он не подал вида, распаленный происходящим. Его движения стали увереннее и резче.

Его ладонь юркнула между нами, пальцы нашли клитор и начали тереть его синхронно с толчками, заставляя меня задыхаться и цепляться за его плечи ногтями.

Ствол во мне напрягался, ритм становился рваным, неконтролируемым. Я еще крепче обхватила ногами талию Лешки, чтобы он входил глубже.

Каждая клеточка моего тела умоляла о разрядке — но не из-за движений Лешки, а от навязчивого воспоминания о той густой тьме, что окутывала меня в кабинете.

— Сильнее... пожалуйста... — вырвалось у меня.

Лешка ответил — вошел до упора, до боли. Я закусила губу, чтобы не застонать имена Ина и Яна — и достигла финала.

Я стонала, не сдерживаясь и не стесняясь. В это мгновение ничего другого не существовало — только он, только это ощущение заполненности, только жар, который наконец-то разрядился, прокатываясь по всему организму волной, оставляя после себя дрожь и пустоту.

Лешка кончил следом, чудом успев выйти. А потом обмяк, обвил меня руками и застыл так, пока вода продолжала стекать по нам, смывая пот. Но не смывая остатков тройной связи, которая почему-то не исчезла и в реальном мире.

Мы стояли так несколько секунд, тяжело дыша. Я не могла смотреть Лешке в глаза — меня вдруг накрыла тяжелая, удушающая вина. Я использовала его, чтобы заглушить то, что уцелело от них, от той комнаты, от той притяжения, что тянуло меня обратно.

— Ты сегодня такая переменчивая, — выдохнул Лешка.

Он крепче притянул меня к себе, поцеловал в мокрый висок — нежно, как всегда делал после нашей близости. Я уткнулась лицом в его шею, чтобы он не увидел, как защипало глаза.

Тепло объятий было настоящим, знакомым, земным — и именно этого мне не хватало. Я словно пыталась вжаться в действительность, доказать самой себе, что я здесь, что это мой мир, мой мужчина, мой выбор.

Мне было неважно, хочу ли я именно его. Это попросту не играло роли. Я хотела затмить воспоминания о темных взглядах, о чужих руках, о том, как мое естество откликалось не там и не так.

Если я была с Лешкой по-настоящему, значит, все остальное не имело значения, и мне просто показалось. И никакой тройной связи никогда не существовало.

Но правда в том, что этот секс не стер ничего — на время замаскировал эхо голосов и прикосновений Ина и Яна. Того непонятного резонанса, который все еще отзывался где-то глубоко внутри.

— Я в спальню, — я выскользнула из объятий. — И не медли, мне нужно в туалет.

Я вышла из ванной, завернувшись в полотенце, и поежилась — тут было заметно холоднее. Прошла в спальню.

Все выглядело как обычно: зеркало, комод, кровать, ночник. Ничего лишнего.

Это должно было успокаивать, возвращать в реальность, но вместо этого подчеркивало разрыв: здесь все было земным, осязаемым, а во мне все еще пульсировал тот вибрирующий огонь, который принес с собой Кристалл.

Я подошла к кровати, собираясь просто упасть и забыться, пока Лешка не освободил ванную комнату. Отогнула покрывало и присела на край, чувствуя, как прохладная ткань одеяла впитывает остатки тепла.

Тут мой взгляд зацепился за телефон Лешки, лежащий на его тумбочке. Экран мерцал из-за уведомления, которое, видимо, пришло только что. На автомате, не задумываясь, я вгляделась и остолбенела.

Это было сообщение от Насти — той самой коллеги Лешки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17. Полгода назад

Точнее, сообщений было даже несколько — дисплей услужливо показал мне их все, идущие столбиком.

Первое: «Не хотела писать, собиралась лично сообщить, но не могу ждать».

Второе, пришедшее почти сразу: «В общем, я ушла от него. Это уже точно».

«А ты что решил?».

И четвертое, совсем свежее: «Скучаю по твоим рукам... и не только» — после этих слов шел смайлик чертика.

Я смотрела на эти строки, и буквы расплывались перед глазами. Руки задрожали так сильно, что мобильник едва не выскользнул. Я положила его обратно на тумбочку экраном вниз, будто это могло стереть то, что я увидела. В горле стоял ком, а в груди — горячая и медленно разрастающаяся пустота.

На фоне Лешка что-то напевал, ни о чем не подозревая. Я неподвижно сидела, глядя на смартфон, который теперь казался мне ядовитым. Хотелось разбить его, выкинуть в окно, закричать — сделать что угодно, лишь бы не испытывать эту разъедающую боль.

Но вместо этого я старалась дышать ровно, потому что если бы начала плакать, то уже не смогла бы остановиться.

Вода в ванной наконец перестала шуметь. Я услышала, как Лешка выключает душ, открывает дверцу шкафчика, шуршит полотенцем.

Через несколько секунд дверь ванной скрипнула, и он зашел в спальню — все еще мокрый, с каплями на плечах, в одном полотенце, обмотанном вокруг бедер. Вторым он вытирал шею. Его волосы были растрепаны, а на лице красовалось расслабленное и довольное выражение.

— Ты в туалет вроде хотела? — Лешка скользнул по мне взглядом.

Я смотрела на него так, словно видела впервые. Он застыл в дверном проеме, полотенце повисло в руке. Затем шагнул ближе, все еще улыбаясь уголками губ, но улыбка уже вышла кривой, неуверенной.

— Эй... Ты чего такая бледная? Что-то случилось? Опять голова заболела?

Я не могла подобрать слов — слишком остро горло сжимал комок невысказанных слов.

Лешка подошел еще ближе, сел на край кровати рядом со мной.

— Ну скажи уже. Ты меня пугаешь, — он попытался взять мою ладонь, но я чуть отстранилась. Лешка нахмурился.

Я сглотнула. Разговора было не избежать, да и сдерживаться дольше не было сил.

— Тебе написала Настя.

— В смысле?

Лешка замер. Улыбка с его лица исчезла окончательно, будто кто-то стер ее ластиком одним неловким движением.

— В прямом.

— Ты опять залезла в мой телефон?

— Больно надо, — возмутилась я. — Он мигал на тумбочке, и я просто посмотрела. А там четыре сообщения подряд.

Лешка провел по влажным волосам и издал нервный смешок.

— И что она там написала?

Мимика, поза, голос: все выдавало его напряжение.

— «Не хотела писать, собиралась лично сообщить, но не могу ждать». Это первое. Потом: «В общем, я ушла от него. Это уже точно», «А ты что решил?». А в конце: «Скучаю по твоим рукам... и не только». И смайлик чертика.

Я воспроизвела практически дословно, потому что эти строки за короткое время уже выжглись у меня в сознании. Лешка выдохнул сквозь зубы, отвернулся на секунду, посмотрел в сторону ванной, словно там могло быть спасение.

— Илон... это не то...

В голове сам собой нарисовался конец фразы. Как клишированно, как глупо. Впрочем, все происходящее напоминало мне какую-то серию плохого мыльного телесериала.

— А что, Леш? — невольно повысила я голос.

Лешка помолчал.

— Ну правда. Ты же знаешь, я все объяснил тогда. Мы поругались, я сказал, что не буду с ней общаться. И не общаюсь. Чего ты опять завелась?

— Тогда почему она пишет тебе именно это? Почему спрашивает, что ты решил? Как будто у тебя есть выбор между мной и ею.

— Зачем ты все это...? Все было хорошо. Зачем портить вечер?

Как бы невесело мне ни было, я аж усмехнулась от этой его наивности. Он надеялся, что я решу замять это дело?

— Я хочу услышать от тебя правду, вот и все. С чего вдруг эта Настя скучает по твоим рукам? Почему она от кого-то ушла из-за тебя? Ты ее об этом просил?

— Ни о чем я ее не просил! — бросил Лешка.

Спохватился и кинул на меня виноватый взгляд. Замолчал надолго, затем заговорил, смотря в стену перед собой:

— У нас было один раз. Полгода назад, в командировке в Новосибирск. Я ездил, помнишь?

Я не ответила.

— Мы задержались после переговоров, пошли в бар с командой, — продолжил Лешка все тем же монотонным тоном. — Выпили. Настя была там же, она из другого отдела, но поехала с нами. В общем, остались вдвоем в баре, когда все разошлись...

— Избавь от таких подробностей, — оборвала его я.

Желудок скрутило, и мне даже на миг показалось, что меня сейчас вырвет.

— Я сразу пожалел, Илон, — торопливо выпалил Лешка.

— Полгода назад, — проговорила я. — Когда мы уже были вместе больше года. И что было потом?

— После этого ничего не было. Мы общались как друзья. Иногда пили кофе на обеде.

— Пили кофе... — на автомате повторила я.

Казалось, моя голова стала такой маленькой, что попросту перестала вмещать информацию.

— А когда ты увидела, я прекратил с ней общаться. Последние две недели — ни слова. Клянусь тебе. Я выбрал тебя. Поэтому и кольцо... я хотел доказать, что серьезно.

Так вот что сподвигло Лешку сделать предложение. Кольцо на моем пальце внезапно стало холодным и чужеродным.

Он опустился на одно колено под новогодним снегом потому, что не мог представить жизнь без меня. Поступил так потому, что страх потерять меня пересилил удобство иметь и меня, и внимание коллеги где-то на фоне. Всего-навсего.

Я почувствовала, как слезы вновь подступают к глазам, но сумела сдержаться.

— Но она пишет тебе снова. Ушла от кого-то и интересуется твоим решением. Почему она вообще думает, что у тебя есть что решать?

Лешка тяжело вздохнул, потер лицо ладонями.

— Потому что я не заблокировал ее сразу. Думал, сама поймет. А она... видимо, не поняла. Или надеется. Но я не отвечаю.

— Ты переспал с ней, когда мы были вместе. А потом приехал из командировки и притворился, что ничего не было.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Слезы все-таки покатились. Я вытерла их тыльной стороной ладони, но новые сразу набежали.

— Илон... — голос Лешки дрогнул. — Это была ошибка. Самая большая в моей жизни. Я сразу пожалел, я же сказал.

Я резко встала — так, что полотенце соскользнуло с плеч и упало на пол. Я не стала его поднимать — прошла мимо Лешки к шкафу и открыла дверцу так сильно, что она ударилась о стену.

Внутри находились мои вещи вперемешку с его. Я начала выдергивать все подряд, не разбирая, что именно попадается под руку. Сперва напялила на себя что-то, чтобы не быть голой.

Затем принялась запихивать одежду в спортивную сумку, которая валялась на нижней полке. Джинсы, футболки, трусы, носки — все комом, без разбора.

Лешка вскочил следом, схватил меня за запястье.

— Подожди, давай поговорим нормально.

Я вырвалась и повернулась к нему. Слезы уже текли по щекам, но я их не вытирала.

— Нормально? Ты хочешь, чтобы я осталась и поговорила нормально? После того, как ты полгода скрывал, что спал с другой?

— Я не скрывал! Я же все оборвал. И сделал тебе предложение. Я хочу быть с тобой!

Лешка попытался обнять меня за плечи, но я оттолкнула его ладонями.

— Не трогай меня!

— Илон, пожалуйста. Давай сядем. Я заблокирую Настю прямо сейчас, при тебе.

Я горько рассмеялась. Как будто эта блокировка повернула бы время вспять.

Я заметалась по квартире, кидая в сумку средства гигиены, зарядки, книги. Несмотря на любимый мною минимализм, вещей оказалось удивительно много, и сумка заполнилась почти сразу.

Молния никак не застегивалась. Я дернула энергичнее — ткань затрещала.

— Скажи, что я должен сделать, — где-то на фоне гундосил Лешка. — Скажи! Заблокирую ее, удалю номер, уйду с работы, если надо.

— Это уже ничего не изменит, Леш. Я не смогу простить.

Я закинула сумку на плечо. Она наверняка была тяжелой, но я даже не ощутила веса.

Лешка еще что-то говорил про позднее время, умолял подождать хотя бы до утра, но я не могла медлить.

Вышла на лестничную площадку и с чуть большей силой, чем планировала, захлопнула за собой дверь. Эхо разнеслось по этажу.

Ноги дрожали, но я заставила себя идти вниз, держась за перила. Сумка билась о бедро при каждом шаге. Между этажами я остановилась, прислонилась спиной к стене и набрала номер.

Гудки шли долго. Я уже подумала, что на другом конце провода спят, но наконец услышала родной голос.

— Алло? Илон? Ты чего в такое время?

Глава 18. Два мира

— Элен... привет. Можно я к тебе приду?

— Конечно, можно, — не думая, откликнулась сестра. — Что случилось? Подожди, ты что, плачешь?

— Да... немного, — не стала лукавить я. — С Лешкой... все кончено. Я ухожу от него.

— Ээ... Как это?

— Ну вот так.

— Но вы же только что обручились! — воскликнула Элена. Судя по голосу, она была в шоке.

Я закрыла глаза. По щекам вовсю струились слезы, и у меня не было сил их вытирать.

— Потом расскажу. Когда приду.

— А ты где? Уже на улице?

— В подъезде. Своем.

— Ладно, тогда я ставлю чайник. Сколько тебе идти? Минут пятнадцать же?

— Да... примерно.

Я положила трубку, вытерла лицо рукавом куртки и пошла вниз по лестнице. Мелькнула запоздалая мысль, что можно было вызвать такси, но тарифы наверняка все еще были праздничные, да и шагать на автопилоте мне сейчас было легче, чем совершать умственные усилия.

...Дверь открылась еще до того, как я позвонила. Элена стояла на пороге в растянутой футболке и шортах, ее волосы были собраны в смешной пучок. Она ничего не спросила — просто шагнула вперед и обняла меня так крепко, что сумка упала на пол с глухим стуком.

— Заходи скорее, — пробормотала она. — Чайник как раз вскипел.

— А где Андрей?

— Да сидит в ноуте в спальне, я его попросила нам не мешать.

Элена закрыла дверь, стащила с меня куртку и повела на кухню, однако по пути я высвободилась:

— Мне в туалет...

Выйдя из уборной, я проследовала на кухню, села за стол и лишь тогда позволила себе по-настоящему разрыдаться — громко, безудержно, как ребенок.

Сестра поставила передо мной кружку с чаем — пахло лимоном и чем-то сладким, наверное, она добавила мед. Я постоянно талдычила, что класть надо в уже остывший напиток, но Элена всегда торопилась и пренебрегала моими советами.

— Есть хочешь?

Я отрицательно помотала головой, обхватила кружку ладонями, но пить не стала — просто грела пальцы, глядя в пар, который поднимался вверх тонкими струйками.

Элена пила свой чай, изредка бросая на меня явно встревоженные взгляды. Я вдруг обнаружила кольцо на пальце — так и не сняла его.

— Он изменил мне, — выдохнула я — скальпелем, с точностью хирурга. — Полгода назад. В командировке. С той Настей.

Я замолчала, потому что горло сжало так, что дышать стало больно.

— Которую ты мне показывала в инстаграме? Коллега?

— Да.

— Пипец, — выпалила Элена. — А откуда ты знаешь?

— Он сам признался. Пришлось.

— А он что?

— Повторял, что это ошибка. Но это уже неважно.

Слезы текли без остановки. Глотнула чай — обжигающий, но вкусный.

— Понимаю, — энергично кивнула Элена. — Это ж как доверять после такого! Еще и предложение сделал...

— Мда уж... — невнятно пробубнила я. — Я поживу у вас? Пока не найду квартиру.

— Конечно! Зал в твоем распоряжении. Андрей не будет против.

Сестра еще немного повозмущалась вероломством моего несостоявшегося жениха. Потом какое-то время мы попивали подостывший чай.

— Ты странная какая-то, — внезапно заметила Элена. — Даже не из-за Лешки. Ты будто не здесь.

— Да нет, просто устала, — пожала плечами я.

— Не в этом дело, — покачала головой сестра. — Мыслями ты в другом месте.

Я провела пальцем по краю кружки, собирая капли. Слова про Лешку звучали логично и ожидаемо, но внутри отзывались пустотой. А вот то, о чем я упрямо молчала весь вечер, давило изнутри, требуя выхода.

— Помнишь, я рассказывала тебе про свое видение? — сказала я после паузы, не поднимая глаз от кружки.

— Про универ? — судя по тону сестры, она заранее приготовилась к нестандартному продолжению.

— Это оказалась Академия Кристалла.

Элена замерла с кружкой на полпути ко рту.

— Оказалась? — повторила она.

— Я снова туда попала, — я наконец подняла на нее глаза.

Сестра вглядывалась в меня так, будто решала, не пора ли звонить в психушку.

— Ты меня пугаешь.

— Я знаю. Но это правда. Там учат чувствовать резонанс, читать чужие следы, перемещаться между гранями... — я увлеклась перечислением и не заметила, как Элена пристально смотрит на меня, а ее брови медленно ползут вверх.

— Илон... ты уверена, что это не сны? Не стресс? Не галлюцинации от горя?

Я резко качнула головой.

— Это все произошло еще до того, как я узнала. Между нами тремя есть связь.

— Между кем — тремя? — скептически хмыкнула Элена. — Я не успеваю за твоей мыслью.

— Слушай, если ты так относишься, я не буду ничего рассказывать, — отрезала я. — Зря я начала это.

— Ну прости! — взмолилась Элена. — Ты же в курсе, я верю только в то, что вижу. А то, что ты говоришь, дико. Получается, ты живешь в двух мирах одновременно.

— Да, — согласилась я. — Именно так. И там, в ином мире, я встретила двух мужчин.

— Так-так-так... — протянула сестра. — А ты не промах!

— Между нами ничего не было! — возмутилась я. — Ну... почти.

— Почти?

Я махнула рукой.

— Мы трое связаны. Это что-то типа кармической связи. Помнишь, мы какой-то видос видели про близнецовое пламя? Вот что-то такое. Но на троих.

— Ты реально сама в это веришь? Честно?

— Как ни во что другое.

Элена долго и изучающе смотрела на меня. Это было непривычно — как правило, она не стеснялась в выражениях. Потом тихо произнесла:

— Звучит так, будто... будто это для тебя важнее, чем Лешка.

— Выходит, так, — это стало откровением для меня самой. — Он предал меня. Это неприятно. Но мысль, что я больше никогда не вернусь туда, что не встречу их снова... это разрывает меня изнутри.

— А почему ты думаешь, что не вернешься?

— Понятия не имею, — призналась я. — Мы провели проверку, и меня вытолкнуло оттуда. А самостоятельно я не пробовала проделывать эти прыжки.

Элена пододвинула мою кружку ближе, налила в нее свежий чай из чайника, который вскипел заново.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А попробовать хочешь?

— Прыгнуть?

— Да.

Я посмотрела ей в глаза. Вроде бы сестра не насмехалась надо мной, ее лицо было серьезным.

— Хотелось бы... Не потому, что люблю Ина и Яна — так их зовут. Я их практически не знаю. Но там я какая-то... более живая, что ли. Они меня разбудили, и теперь я не могу вернуться в спячку.

— Страшно звучит, Илон. Это вообще безопасно?

— Насчет безопасности врать не буду. Но страшно, если я больше никогда не почувствую того, что там было. Не увижу, как свет из меня переплетается с их тьмой.

Лишь выдав все это, я осознала, что суть не в Яне и не в Ине по отдельности, и даже не в том, что между нами происходило. Важно было само ощущение связи — то, как она проявлялась во мне, как собирала меня в цельное существо.

— Ну что, закончили секретничать? — в проеме показался силуэт Андрея. — Давно не виделись!

— Ага, — вздохнула я.

...Уже приняв душ и лежа под одеялом, я задумалась о том, что сказала Элене — о том, что хочу попробовать прыгнуть. Я не имела представления, возможно ли это — но меня тянуло туда сильнее страха, вопреки здравому смыслу.

Я вспомнила о Лешке и кольце, которое я, кстати, так и не сняла. Это болело, но не остро — как старая рана. Он звонил еще пару раз, я не взяла трубку.

А потом я подумала о ледяном взгляде и жестком тоне Ина, пошлостях и резкости Яна. О том, как их мрак обволакивал меня, а я реагировала своим свечением.

Я почувствовала, как внизу живота концентрируется знакомый жар. Тело напряглось струной. Я не сопротивлялась. Просто легла на спину, сомкнула веки и сосредоточилась — так, как совсем недавно учил на своем занятии Ин.

Мир вокруг слегка дрогнул — воздух в полутемной комнате стал гуще. Сердце заколотилось чаще, тело завибрировало. Жар усилился — он шел не только снизу, но и по всему телу, по венам, по коже.

Я открыла глаза — потолок над головой задрожал, как мираж. Тени от фонаря начали плыть, сливаться.

Кажется, все получилось.

Глава 19. После разрыва

Да, все получилось.

На этот раз я пришла в себя сразу — как будто закрыла глаза на секунду и снова открыла.

Правда, подготовиться к тому, в какой ситуации я окажусь, все равно не вышло. Голая, сжимающая в ладонях стоящие члены Ина и Яна, среди вибрирующих стен — нет, к такому не привыкнуть. Наверное.

Рефлекс сработал мгновенно — я прижала руки к груди и скрестила ноги, стараясь прикрыться. Голова шла кругом. Да, я мечтала очутиться здесь. Но что дальше? Об этом я почему-то даже не думала. Однако это пугало меня меньше, чем раньше.

Первая мысль была панической: я здесь, обнаженная, между этими мощными подавляющими мужчинами — ну не сумасшествие ли. Следом возникла вторая — ликующая: я вернулась сама, причем не случайно. Они ждали меня — или нет? Страх смешался с радостью, и я выпрямилась, заставив себя посмотреть им в глаза.

Ин отреагировал раньше Яна — его взгляд скользнул по мне оценивающе, но без былого желания. Хотя его ствол все еще стоял торчком, как я успела заметить.

Он сразу отвернулся, сделал шаг в сторону, поднял с пола мое платье, где оно валялось смятым комком. Молча подал мне его.

Наши пальцы соприкоснулись, когда я взяла наряд. Короткое незаметное касание — и по коже пробежала дрожь, слишком яркая для такой мелочи. Ин сразу убрал ладонь, не позволив себе задержаться ни на мгновение.

Ян же скрестил руки на груди и скривил губы в усмешке.

— Ты выглядишь очень уверенно для той, кто совсем недавно столкнулся с нестабильностью граней, — произнес он, не отрывая глаз от моего тела.

Я просто пожала плечами и поскорее начала натягивать платье. Движения выходили неловкими, сбивчивыми.

Ин кивнул, соглашаясь с Яном, и заговорил сухим тоном, как будто мы были на уроке.

— Мы испытали разрыв, — он глядел не на меня, а на стену, которая все еще слегка пульсировала. — Думали... ты не вернешься.

Мне померещилось, или на последних словах голос Ина дрогнул? Хотя это было бы фантастикой.

— Как у тебя это получилось? — поинтересовался Ян, надевая на себя брюки.

— Что получилось?

— Вернуться. Это ведь была не случайность, так?

Я кивнула.

— Да. Я... захотела. Сильно. Подумала о вас, о нашей связи, тройной, как вы сказали... И решила попробовать.

Ин и Ян переглянулись. Ян издал смешок — но вроде бы не насмешливый, а удивленный.

— Захотела? — он приподнял бровь. — После того, как Кристалл чуть не разорвал нас на части? Ты либо смелая, либо безумная, Ила. Просто захотела и возвратилась.

— Воля — основа резонанса, — задумчиво проговорил Ин, застегивая рубашку. — Но принуждение разрушает грани. Твои эмоции — гнев, боль — усиливают взаимодействие, но могут его сломать. Что именно вызвало прыжок?

Я не была уверена, правильно ли уловила суть вопроса, но попыталась ответить так, как чувствовала.

— Я ощущала нашу... тройную связь. И... тоску по вам, — кажется, я покраснела. — И сконцентрировалась, как вы учили на занятии, — я взглянула на Ина.

— Хорошая ученица, — едва заметно изогнул уголок рта Ин.

— Тоска по нам? — переспросил Ян с легкой иронией. — Неужели соскучилась? Это льстит, Ила, но ситуация была опасной.

Ин поднял руку, останавливая Яна.

— Самостоятельный возврат без полного обучения — это редкость. Он обычно требует подготовки, шагов, которые мы проходим на уроках. Твой прыжок может быть признаком мощного резонанса. Или все той же нестабильности граней.

Я кивнула, силясь осмыслить его слова, но Ян не дал мне времени на размышления, шагнув ближе с кривой ухмылкой. Его глаза вспыхнули интересом, смешанным с недоверием.

— Ты рисковала застрять между мирами или потерять контроль над происходящим, — он схватил меня за плечи. — Мы видели случаи, когда новички испытывали судьбу — и платили за это. Твоя способность впечатляет, но она и опасна. Ты ощущаешь это? Тягу, которая может увести чересчур далеко?

Я сглотнула, чувствуя, как изнутри накатывает волна жара — знакомая и почти невыносимая.

— Не знаю... Я хотела понять, что это все-таки за связь. И если это риск — то я готова к нему.

Мужчины помолчали — они не ожидали такой решимости с моей стороны. Ян отпустил мои плечи и шагнул назад. Мне даже показалось, что в его глазах мелькнуло одобрение.

Однако он промолчал — вместо этого подал голос Ин.

— Способности — это ответственность, а не импульс, который можно пускать на самотек, — его тон оставался холодным, но теперь в нем сквозила еще и нотка наставника. — Мы покажем тебе, как читать отпечатки и укреплять грани. Чтобы в следующий раз твои действия были более осознанными. Договорились?

— Договорились, — решительно ответила я.

Ян одобрительно усмехнулся.

— Хорошо, тогда жду тебя совсем скоро на своем уроке.

— Вернись в свою комнату, — бросил Ин, намекая, что разговор окончен. — Переоденься. Завтрак через час. Не стоит начинать день в таком... состоянии.

Его взгляд задержался на мне — он явно имел в виду не только помятую одежду.

— Но...

— Но?

— Я не знаю, где моя комната, у вас тут все так запутанно, — смущенно призналась я.

Ин достал из кармана свой кристалл на цепочке, что я уже видела однажды. Сжал его в ладони, и воздух вокруг слегка загудел, а уже было улегшаяся вибрация вновь прошла по полу.

— Можешь идти. Мой амулет подскажет путь к твоей комнате.

Как раз в этот момент я ощутила, как вибрация усиливается — словно невидимая нить тянула меня куда-то вперед. Я сунула ноги в ботинки, торопливо схватила белье, смяла его в кулаке. Шагнула к двери, но обернулась.

— А если я не смогу? — спросила я тихо. — Если это была разовая удача, и прыжки останутся случайными?

— Сможешь, — подмигнул Ян. — Ты уже вернулась сама. Это больше, чем многие могут.

Я вышла в коридор, и кристалл Ина незримо повел меня назад в общежитие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20. По своей воле

До комнаты я добралась удивительно быстро — наверное, кристалл Ина повел меня какой-то краткой дорогой. По пути никого не встретила — видимо, еще было слишком рано.

Едва закрыв за собой дверь, я подумала, что отныне это не просто комната — но мое место. Теперь я была здесь не случайно. Не по прихоти Кристалла, а потому что сама потянулась к Академии, к этой тройной связи. Это был мой выбор, к чему бы он ни привел.

Эта мысль — одновременно пугающая и ликующая — заставила меня сесть на край кровати и обхватить себя руками. Тело еще помнило холод Ина, жар Яна. Но я не собиралась гасить эти воспоминания — я хотела научиться с ними жить.

Долго рассиживаться я не стала — вспомнила слова Ина о том, что нужно переодеться. Честно говоря, мне и самой не терпелось сменить платье, которое уже дважды выступило свидетелем моего позора.

Но сначала решила принять душ — чтобы смыть с себя остатки реального мира и полностью войти в этот.

Надо сказать, частично это помогло. Выйдя через пятнадцать минут из уборной, я ощущала себя обновленной. Подошла к невесомому шкафу, стоящему в углу. Однако, распахнув его, не обнаружила абсолютно ничего.

— Что за прикол? — пробормотала я.

Возможно, вещи следовало откуда-то забрать или заказать заранее? Я ведь все еще не понимала, как тут все устроено. И мне предстояло натянуть на себя все то же платье — симпатичное, но уже изрядно помятое, да и вообще...

Однако долго сокрушаться у меня не вышло. Вещи внутри шкафа материализовались прямо на моих глазах — как проекции, готовые стать реальностью при выборе.

Первый комплект — короткое полупрозрачное платье с глубоким вырезом — я отсеяла почти сразу, представив, каким плотоядным взглядом пожирают меня мои преподы. Конечно, часть меня хотела испытать их и заодно себя, но решиться на такое у меня не хватило бы смелости.

Следующий вариант тоже оказался странным — плотный плащ с высоким воротом. У меня был подобный дома — может, шкаф попытался повторить его?

Наконец я остановилась на платье с длинными рукавами, но с разрезом до бедра, которое позволяло перемещаться свободно, но не выставляло ничего напоказ.

Как только я вытащила наружу свой будущий наряд, в шкафу тут же появилось белье — все такое же тонкое, как и предыдущее.

Одевшись, я ощутила голод. Он вдруг остро дал о себе знать — тело вспомнило, что ему требуется топливо. Оставалось надеяться, что как раз подоспело время завтрака. Покинув комнату, я несколько секунд постояла на месте, ожидая, что что-нибудь извне снова подскажет мне путь.

Однако никаких особых ощущений у меня не было — кроме желания съесть хоть что-нибудь, которое становилось все явственнее.

Тут соседние двери стали открываться, и из них начали выходить студентки.

— Простите, а куда идти на завтрак? — наугад обратилась я к одной из них.

— Иди за всеми — не ошибешься, — дружелюбно откликнулась та.

Совет показался мне логичным — девушки явно двигались в одном направлении, ясно понимая, куда и зачем они идут.

Я ускорила шаг, чтобы не отставать. Вскоре мы все покинули женский корпус и перемешались с парнями. Я поискала глазами, но Лана, моего единственного знакомого студента, нигде не было видно.

Академия жила в своем ритме. Мое возвращение, мой прыжок, мой выбор были всего лишь одной из тысяч нитей в этой огромной сети. Это успокаивало и заставляло чувствовать себя маленькой, но уже не чужой.

Спустя некоторое время коридоры вывели нас в просторное помещение с длинными столами. Перед некоторыми стояли тарелки, полные еды. Я огляделась, но нигде не нашла пункта раздачи или чего-то вроде шведского стола. Должно быть, еду тут приносили официанты, хоть это было и странно.

Делать нечего — я прошла к ближайшему свободному стулу и села, бездумно уставившись на пустую тарелку. И чуть не вскрикнула, увидев, как она наполняется чем-то похожим на кашу, но с золотистыми прожилками.

Я осторожно попробовала пищу — вкус был теплым и сладковатым. Немного непривычным, но, скорее, приятным.

Голод отступал постепенно, заземляя меня и возвращая в тело. Потихоньку напряжение последних часов меня отпустило.

Я уже практически доедала свою порцию, когда рядом со мной опустился Лан.

— Доброе утро, — поздоровался он. — Все в порядке?

Я отложила ложку, ощутив прилив радости — почему-то я была очень рада его встретить.

— Да, — пожала я плечами. — Необычно, но я привыкаю.

— Ты выглядишь какой-то другой. Как будто твои отпечатки ярче... или резонанс усилился.

— Ого, ты умеешь такое видеть? — восхищенно выдохнула я.

Хоть мне было и не до конца понятно, как это все работает, но то, как Лан что‑то почувствовал, поразило меня.

— Да, — скромно улыбнулся Лан. — Но такое многие умеют. Так что, с тобой что-то произошло?

Я не знала, могу ли делиться таким, но вроде бы никто не запрещал мне этого.

— Я побывала в своем мире и вернулась по своей воле, — рассказала я.

Лан замер на секунду, потом отставил свою тарелку и взглянул на меня как-то иначе.

— По своей воле? — переспросил он, понижая голос. — Специально, получается?

— Ну да. Сосредоточилась — и очутилась в Академии.

— Это редкость, Ила. Если выкинуло отсюда, то после разрыва граней у многих сносит ориентиры, особенно новичков. Они теряют связь с Академией, не могут возвратиться, или делают это случайно. А ты осуществила это осознанно. Я удивлен.

Мне стало не по себе от того, как спокойно он говорил о вещах, которые для меня все еще были чудом.

Смущенно улыбнулась уже я, Лан же продолжил:

— Это впечатляет, но это и опасно. После таких прыжков резонанс может быть нестабильным — отпечатки остаются, но их сложно контролировать. Обязательно расскажи кому-то из преподавателей.

Я хотела заикнуться, что они уже в курсе, но вовремя прикусила язык.

— Нам не пора на занятия? — я оглянулась вокруг, обратив внимание на то, что некоторые встают со своих мест и уходят.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да, пойдем. Еще рано, но лучше прийти заранее. Кстати, тебе повезло. Сегодня урок Яна по контролю пространства. Он жесткий, но лучший в этом.

Мы поднялись и, смешавшись с толпой, двинулись по бесконечным коридорам. Как всем удавалось здесь ориентироваться? Это оставалось для меня загадкой.

— А в чем заключается суть предмета Яна?

— Нас учат ощущать, как резонанс взаимодействует с окружающим, с объектами и стенами. Когда энергия тянет тебя, ты должна не растеряться, а направить ее, управляя пространством вокруг.

Я почти ничего не поняла, но мы как раз вышли к аудитории. У входа стоял Ян — он окинул меня с уже ставшей мне привычной усмешкой. Затем мазнул взглядом по Лану, и его улыбка погасла.

Его взгляд снова вернулся ко мне. Ленивым кивком он указал на дверь рядом с кабинетом, где планировалась пара.

— Ила, зайди туда, — буднично произнес он, но в тоне слышалось что-то такое, от чего внутри у меня все напряглось. — Нам необходимо обсудить некоторые детали до начала пары.

Лан вопросительно посмотрел на меня, но Ян даже не обернулся — просто добавил через плечо:

— Остальные могут заходить в аудиторию. Мы подойдем позже.

Я поколебалась всего мгновение, а потом послушно направилась к указанной двери, чувствуя, как шаги гулко отдаются в ушах, и понимая, что это приглашение — совсем не про разговор.

Глава 21. На колени

Дверь за спиной закрылась так внезапно, что я вздрогнула.

У входа находился Ин — я и не заметила его, когда заходила в кабинет. Или он зашел за нами?

Почти сразу я ощутила, что воздух в аудитории был другим — не таким, как в других помещениях.

Вокруг Ина он сгущался, тяжелел, оседал тенью на стенах и полу. Не видимой — ощутимой, давящей, лишающей пространства для шага назад.

Ян тоже был окутан тьмой — но иной. Она скользила, переливалась, словно жила отдельно от него.

— О чем вы хотели поговорить? — робко поинтересовалась я.

Ин и Ян молчали, не сводя с меня хищных взглядов.

— Я... я шла с Ланом, — пробормотала я, не понимая, зачем оправдываюсь. — Мы говорили...

— Мы знаем, — насмешливо перебил Ян. — Мы видели.

Так значит, все‑таки мы? Ситуация становилась все более запутанной.

— Ты выглядишь взволнованной, Ила, — холодно отметил Ин, глядя на меня сверху вниз. — Это хорошо. Выходит, ты осознаешь, куда зашла.

Их тьма сошлась — не соперничая, а дополняя друг друга, оставляя мне ровно столько пространства, сколько они позволяли.

Линии на моей коже знакомо вспыхнули, отзываясь на них обоих, на эту связь, которая была выше моих сил.

— Я пришла, потому что вы позвали, — храбро заявила я. — Так о чем вы собирались поговорить со мной?

Ян усмехнулся шире, и в его глазах проявилось что-то темное, требовательное.

Ин же шагнул к двери. На мгновение мне показалось, что он откроет ее, и мы пойдем на пару. Но он вставил ключ в замок и повернул его с тихим щелчком.

— Нас же увидят... — пролепетала я, судорожно переводя взгляд с одного на другого.

Пустая аудитория вдруг перестала казаться укрытием и превратилась в ловушку.

Ин не спешил отвечать. Он стоял у входа, перекрывая путь к выходу, и поигрывал связкой ключей.

— Не увидят, — наконец отрезал он.

— И... зачем вы меня сюда привели? — спросила я, уже зная, что ответ мне не понравится.

Ян ухмыльнулся и приблизился.

— Потому что ты забываешься, — сказал он спокойно. — А нам нужно напомнить.

Я вдохнула глубже, но не помогло — воздух застрял где-то в груди.

— Напомнить... что именно?

— Что у этой связи есть цена, — бесстрастно бросил Ин, делая шаг по направлению к нам с Яном.

— И что ты согласилась ее платить, — завершил объяснение Ян. — На колени.

Меня будто ударили под дых — так остро мне стало не хватать воздуха. Умом я отчетливо ощущала, что следует что‑то сделать — к примеру, высказать свое возмущение.

Но я лишь неподвижно стояла: оглушенная, с гулом в ушах и ощущением, что все уже началось без моего согласия, а я это пропустила.

— Но... я не могу вот так сразу... Да и пара скоро... — слова вываливались из меня как попало, и ни одно из них не звучало убедительно даже для меня.

Но пространство было не обмануть. Тьма Ина и Яна отозвалась сразу — почуяла мое колебание. Она стала плотнее, ближе, осязаемее.

В ответ мое свечение разгорелось сильнее — линии зажглись мягким живым светом, выдающим меня с головой. Их тьму питал не мой страх, а моя к ним тяга. Согласие, еще не сказанное вслух, но уже вырвавшееся на поверхность.

— Тройные узы — это переплетение, — заговорил Ин. — Эмоциональное, энергетическое, физическое. Понимаешь?

Я кивнула, но сосредоточиться на его словах было сложнее и сложнее. Желание, накатывающее на меня, исходило от Яна и Ина — и отражалось во мне, отзывалось в теле и сердце.

Это было не просто возбуждение — а сила притяжения, которая просилась наружу, и с каждым мигом удерживать себя становилось невозможно.

— Именно поэтому мы здесь, — продолжил Ин с непреложной твердостью. — Чтобы напомнить, что это не игра. Наш контакт подразумевает присутствие и отдачу.

Я замерла, переваривая его слова. Если бы это было не тут, не в Академии, я бы точно заподозрила, что мне пудрят мозги. Но Ин и Ян — это было другое. И все же что-то мешало совершить последний шаг, какие бы чувства я не испытывала при этом.

— Боишься, да? — осклабился Ян. — Это вкусно. Но страх не отменяет того, что связь реальна. Она требует действий, Ила. И ты этого хочешь.

— Мы не торопим тебя, — отчеканил Ин. — Но колебания — это шанс для хаоса и ослабления контакта.

— Я готова платить, — решилась я. — Но только если это позволит нам троим стать сильнее и целостнее.

Ин направился к нам с Ином. Его шаги были бесшумными, но каждый отдавался в груди гулким эхо.

— Ты сказала, что готова, — изрек Ин. — Ты ведь понимаешь, что это означает?

— Я думаю, да, — выдохнула я. — Это не просто слова. Это... что-то, что необходимо сделать. Физически.

— Не просто физически, — прошипел Ян, притягивая меня к себе. Его руки плотно заключили меня в кольцо, освободиться из которого возможным точно не представлялось. — Это ритуал. Когда мы соединимся — резонанс станет стабильным. Кристалл примет нас как единое целое.

— То есть... это нужно, чтобы стабилизировать связь? — уточнила я.

Не верилось, что я всерьез обсуждаю такое со своими преподавателями — но это и впрямь происходило.

— Да, — подтвердил Ин. — После разрыва резонанс нестабилен. Он реагирует буквально на все — и это чревато последствиями. Например, ты можешь застрять между мирами.

— Тогда... — голос сорвался, и мне пришлось сглотнуть. — Я согласна.

Ин обошел меня, оказавшись за спиной. Его ледяные пальцы дотронулись до шеи — невесомое прикосновение тут же сменилось неумолимым сжатием. Я невольно запрокинула голову, ощущая, как по позвоночнику пробегает колючий холодок.

— Ты уже потекла, — шепнул он. Его большой палец медленно провел по моим губам, раздвигая их. — Я чувствую это. Твой резонанс выдает тебя.

Его палец скользнул внутрь, коснулся языка, и я обхватила его губами. Пламя внизу живота запылало особенно ярко и невыносимо.

— Твое тело знает свое место, — промолвил Ин, и в его голосе мелькнула тень удовлетворения. — Оно уже подчинилось. Осталось только твоя воля.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ян в то же время не отрывал от меня рук. Его пальцы нырнули в разрез платья, прошлись по внутренней стороне бедер, оставляя за собой горячий след, от которого все тело покрылось мурашками.

Он наклонился так близко, что его губы коснулись моего уха, и жарко прошептал:

— Хорошая девочка. Говорят, уже мокрая, да? А если проверю?

Я не могла ничего ответить — ведь у меня во рту был палец Ина. Но Ян и не ждал отклика — он вдруг расцепил руки и отступил назад.

— Я и так вижу, что да. Отлично, но пора на пару, — буднично сказал он.

Я застыла, тяжело дыша, с дрожащими ногами и жаром, который пульсировал где-то в животе болезненно и сладко. Не верилось, что Ян просто остановился.

— Что? — хрипло вырвалось у меня.

Ин, который уже шагал к двери, кинул через плечо:

— Урок начинается через четыре минуты. Иди.

— Ты же не думала, что мы прямо здесь и сейчас?... — произнес Ян с демонстративной издевательской ленцой в голосе. — Это была проверка — и ты ее прошла. Ну, почти. А теперь пора на занятие.

Я остолбенело постояла еще пару секунд, пытаясь собраться и осмыслить, что вообще произошло. Затем резко развернулась и вышла из аудитории, услышав за спиной смешок Яна.

Внутри меня все кипело от злости: ведь они специально довели меня до края, чтобы оставить в таком состоянии — возбужденной, уязвимой, злой и полностью под их контролем.

И самое страшное — мне это нравилось.

Глава 22. В тумане

— Что хотел от тебя Ян? — тихонько поинтересовался Лан, который заботливо придержал для меня место. Подозреваю, именно для того, чтобы выведать подробности.

— Ничего особенного, — прошептала я. — Поговорили.

Чтобы не выдать себя, я не отрывала глаз от доски, где Ян рисовал — точнее, чертил своим кристаллом — какие-то схемы. Наверное, они должны были что-то значить, но для меня были просто полосами.

— Ты как-то странно выглядишь, — не отставал Лан. — Он там тебя не запугивал?

— Ну... Он говорил что-то о том, что я могу застрять между мирами, — наконец выкрутилась я.

В этот момент Ян как раз повернулся лицом к аудитории, и от его взгляда у меня во рту мгновенно пересохло. Правда, смотрел он не на меня — как будто я была одной из многих. Но его аура, темная и обволакивающая, все равно коснулась меня, заставив линии на теле слабо засветиться в ответ.

С одной стороны, его поведение облегчало существование, потому что если бы Ян на меня взглянул — не знаю, куда бы я делась от смущения. Но в то же время это бесило, потому что он знал, до какого состояния меня довел, а сейчас притворялся, что ничего не произошло.

А может, он не смотрел, потому что был уверен, что я чувствую его и его ауру всем своим существом.

Теперь, когда Ян развернулся к нам, переговариваться было уже не так легко, так что мы с Ланом сконцентрировались на уроке. Вернее, он — я все еще не могло отойти от возбуждения, пламя которого преподы во мне разожгли и оставили тлеть.

Я честно пыталась сосредоточиться на уроке, но пара шла как в тумане — слова Яна о контроле пространства, о том, как направлять резонанс через объекты и стены, звучали где-то на фоне. До меня доносился не смысл, а интонации — и тело реагировало прежде, чем разум.

Мысли то и дело возвращались к тому, как я облизывала палец Ина, а руки Яна все больше подбирались к тому заветному местечку, что жаждало прикосновения.

Ощущение незавершенности не проходило: где‑то впереди ждало то, чему еще предстояло случиться.

Пара была сдвоенной, так что тянулась бесконечно долго. Зато расписание оказалось щадящим: ежедневно изучалась только одна дисциплина. Впрочем, большей нагрузки я бы не осилила: предметы требовали не запоминания, а постоянного анализа, и мозг быстро уставал.

Через минут десять я сумела отбросить свои переживания и погрузиться в поглощение информации. А где-то посередине занятия Ян хлопнул в ладоши — звук разнесся по аудитории.

— Переходим к практике. Каждый из вас должен оставить контролируемый отпечаток на ближайшей грани. Только намерение, без эмоций.

Студенты зашевелились. Кто-то вытянул ладонь к стене, кто-то закрыл глаза. Я тоже попыталась сфокусироваться на вибрациях в теле и выполнить задание.

Но вместо аккуратного следа из меня вырвался импульс — я даже распахнула глаза. Отблеск был маленьким, но ярким как искра.

Парта под моими руками внезапно мигнула — хотя я ее не касалась. По всей поверхности побежали тонкие трещинки света, точно такие же, как линии на моей коже: золотисто-белые, пульсирующие, живые. Они быстро распространились по кристаллическому полотну, образовав паутину, а потом постепенно начали угасать.

По аудитории прокатился тихий гул. Несколько человек обернулись. Лан рядом выдохнул:

— Это... сильно.

Ян подошел ближе — медленно, как хищник. Остановился у моей парты.

— Контролируемый, говоришь? — ухмыльнулся он. — А по-моему, ты оставила след размером с себя, Ила.

Он вернулся к доске, не дожидаясь ответа. Но его последние слова эхом отозвались во мне — и уже почти позабытое сладкое томление между ног разгорелось с новой силой.

Когда занятие закончилось, все начали собираться. Пространство все еще вибрировало от наших коллективных отпечатков.

— Ила, у тебя точно все ок? — спросил Лан. — Ты весь урок была как не своя.

— Да, ты иди, — торопливо откликнулась я. — Мне тут еще надо кое-что уточнить.

Лан ничего не заподозрил — попрощался со мной и вышел вместе с другими студентами.

Подождав, пока аудитория не опустеет, я встала и пошла к выходу. Не удивилась, когда увидела Ина и Яна. Не испугалась — потому что хотела понять все до конца, завершить то, что мы начали.

Ин мотнул головой в сторону бокового коридора, но ничего не сказал и пошел вперед. Ян пропустил меня и замкнул нашу тройку.

Вероятно, мужчины знали особые маршруты — по пути мы никого не встретили, хотя Академия была полна людей.

Наконец мы вошли в преподавательский корпус. Коридоры сузились, стены потемнели, свет стал тусклым и плотным. Потолки тут были ниже, все вокруг темнее и теснее. Другим был и воздух — правда, я не смогла бы объяснить, почему именно.

Мы еще немного попетляли, а затем остановились перед дверью.

— Ты уверена? — обратился ко мне Ин.

Это был первый раз за время пути, когда кто-то из мужчин заговорил со мной.

Я на секунду задержала дыхание, а потом кивнула. Сомнения никуда не делись, но возможность повернуть назад и передумать я не рассматривала.

Дверь открылась, и мы очутились в комнате. Это был не кабинет — скорее, личное пространство: широкая кровать у стены, стол, несколько полок с книгами. Освещение здесь было приглушенным и теплым.

Никаких лишних деталей, все строго и функционально, но при этом слишком интимно, чтобы назвать это рабочим помещением.

Я шагнула внутрь и почувствовала, как за спиной закрывается дверь, окончательно отсекая едва слышный гул коридоров. От томительного предвкушения жар внизу живота вспыхнул снова.

Но я не хотела, чтобы что-то началось без ответа на очень важный вопрос. Развернулась к Ину. Прокашлялась. Сделала вдох, чтобы решиться.

— Сначала я хочу спросить, — твердо проговорила я. — О той женщине. С которой я вас увидела в первый раз. Кто она?

Я вдруг поняла, что если сейчас промолчу, потом уже не смогу узнать. Ни сегодня, ни когда-либо еще.

Ян усмехнулся, но не вмешался, а ждал, скрестив руки на груди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Она — никто, — спокойно произнес Ин. То ли он действительно виртуозно владел собой, то ли ожидал такого вопроса. — Из администрации Академии. Но это ничего не значит. Ни для меня, ни для нашей связи.

— Для меня — значит, — упрямо произнесла я.

— Она в прошлом, — коротко обронил Ин.

У меня не было причин не верить. Впервые за долгое время я позволила себе это — поверить без оглядки. Внутри что-то отпустило — причем даже не ревность, а тревога, которая сидела где-то глубоко.

Ян шагнул ближе и обхватил меня за талию. А затем сказал с легкой усмешкой:

— Мы не ревнуем к прошлому, Ила. Это не про нас.

— Хорошо, — покорно согласилась я.

— Теперь ты знаешь, — отчеканил Ин, но в его глазах мелькнула редкая теплота. — И мы можем закрепить связь. По-настоящему.

Глава 23. На грани

Ин больше ничего не сказал, но шагнул ближе. Затем еще, пока не оказался прямо передо мной. Одновременно с этим Ян очутился у меня за спиной.

Я не отступила. Потому что знала: отступать некуда. Внутри стало жарко и пусто.

Долго тишина между нами не продлилась: почти сразу Ян сделал еще шаг, прижимаясь сзади так, что я почувствовала его возбуждение через ткань брюк — твердое, горячее, упирающееся в меня.

— Я чую, как ты жаждешь нас, наша маленькая шлюшка, — ласково промурлыкал он мне на ухо. От его хриплого шепота все мои внутренности сжались в сладком спазме, а тело замерцало слабыми волнами. — Твоя киска уже мокрая для нас?

Вместо ответа из моего рта вырвался стон. Ян принял это за согласие: его руки опустились на мою грудь поверх платья и стали поглаживать соски.

Сначала лениво, обводя контуры сосков через тонкую ткань. Затем все увереннее, перекатывая их между пальцами, пока они не затвердели до болезненной чувствительности.

Я выгнулась, прильнув спиной к его груди, и выдохнула еще раз — звук вышел слишком громким в этой приглушенной комнате.

Ян издал довольный рык прямо мне в ухо.

— Смотри, какая ты отзывчивая, — прошептал он. — Еще ничего толком не началось, а ты наверняка течешь.

Его правая рука скользнула вниз по моему животу, а затем в разрез платья. Прошелся по внутренней стороне бедра — дразняще, не доходя до того места, где все пульсировало и ныло от желания.

Я сжала ноги, пытаясь подтолкнуть туда, где было нужно, но Ян только усмехнулся и убрал ладонь, оставив меня на грани.

— Нет, малышка, не так быстро. Ты же хочешь, чтобы мы закрепили связь правильно? — он прикусил мочку моего уха, отчего по телу пробежал электрический разряд. — Тогда покажи, насколько ты послушная девочка — и тогда, так и быть, мы оба наградим тебя сладким.

Ин все это время высился надо мной, не шевелясь и лишь наблюдая. Его взгляд был тяжелым и осязаемым — как холодная сталь, которая медленно нагревается.

Сквозь полуприкрытые глаза я заметила, как линии на моей коже засветились интенсивнее, отзываясь на жар Яна за спиной и на лед Ина передо мной. Эти два противоположных полюса тянули меня в разные стороны и и сплетали в одну точку, где тьма сливалась со светом воедино.

Ян снова завел руку под платье, но теперь уже без промедления — пальцы проследовали между ног, прошлись по влажной ткани трусиков, надавливая ровно настолько, чтобы я ахнула.

Он замер, наслаждаясь моей реакцией, а потом проник под белье и провел по центру одним мучительно долгим движением, собирая влагу.

— Как ты хлюпаешь, — жарко выдохнул Ян. — На уроке ты сидела и думала именно об этом, да, сучка? О том, как мы тебя отымеем тебя в твои блядские дырочки?

В этот миг Ин коснулся моего подбородка, заставляя поднять лицо и встретиться с ним взглядом. В его глазах было что-то новое — не просто контроль, а жадность.

— Открой рот, — велел он.

Я послушалась, и Ин вставил два пальца — почти как тогда, в той аудитории, перед парой.

— Соси, — раздался приказ. Он мгновенно отозвался в теле — низ живота сковало сладким спазмом.

Я обхватила пальцы губами, прижала язык к нижней стороне, начала водить им вверх-вниз, воспроизводя то, что внезапно захотелось проделать с чем-то гораздо большим и твердым.

Сравнение возникло само, и, как я ни старалась его отогнать, воображение разгоралось все ярче, подбрасывая картины, от которых желание становилось почти невыносимым.

Пальцы Яна внутри меня замерли на секунду, а потом ожили, целенаправленно нащупывая ту точку, от которой подкашивались ноги. Всякий раз, когда он находил ее, я невольно сжималась, и он отвечал чуть сильнее и резче.

Параллельно Ян стал двигать бедрами — не входя, а имитируя толчки, прижимаясь, дразня.

— Вот так, хорошая шлюха, — развратно шепнул Ян. — Соси, тебе еще пригодится это умение. А я пока буду трахать тебя пальцами, похотливая дрянь.

Я застонала, и Ин тут же ввел пальцы глубже, до самого горла, заставив меня подавиться. Потом вытащил, давая вдохнуть — и возобновил движение, задавая четкий ритм.

Его свободная рука легла мне на затылок, фиксируя голову в нужном положении: я не могла отстраниться, даже если бы захотела.

Но я и не хотела.

Ян добавил третий палец, неумолимо растягивая меня. Ощущения были мощными, буквально сносящими крышу. Я вновь рефлекторно попыталась сдвинуть бедра, чтобы хоть немного контролировать темп, но Ян тут же приковал меня к себе, не давая двигаться.

— Ну уж нет, — прорычал он. — Право выбирать ты упустила.

Ин вынул пальцы из моего рта, провел ими по моим распухшим губам, размазывая влагу. Наклонился и поцеловал меня — глубоко, жадно, вторгаясь языком туда, где только что была его ладонь. Но каким бы хищным ни был его поцелуй, он все равно был ледяным, как и сам Ин.

Ян воспользовался моментом: резко вогнал пальцы до упора и вместе с этим нажал на клитор.

Я закричала прямо в рот Ину. Меня накрыло ударной волной — ослепляющей и бесконечной. Линии горели, вспыхивали, гасли и опять вспыхивали, пока вся комната не наполнилась моим светом — и их тьмой, которая теперь была его частью.

Где‑то на подкорках сознания я уловила низкий гул. Он шел сквозь стены, пол, воздух — само пространство вокруг нас пульсировало в унисон с моим существом.

Не успела я опомниться, как оказалась на кровати — Ин и Ян перенесли туда мое обмякшее туловище, освободив от одежды — она упала на пол где-то по пути, оставив меня обнаженной, уязвимой и дрожащей от отголосков оргазма, который все еще эхом отдавался в каждой клеточке.

— Ложись на спину и раздвинь ноги, — в расплывчатом полузабытьи услышала я приказ Ина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 24. Навсегда

Я послушалась, замерев, пока Ян расстегивал брюки — медленно и демонстративно. Молния зашипела, ткань разъехалась, и член вырвался на свободу: уже готовый, на вид твердый как камень, с толстой жилкой, которая пульсировала вдоль всей длины, и блестящей головкой.

Я невольно сглотнула, ощущая, как во рту собирается слюна, а между ног снова все сжимается в болезненно-сладком спазме, как будто меня не обесточило совсем недавно. Тело уже знало, что скоро этот ствол войдет в меня, и от одной этой мысли свет на моей коже вспыхнул ярче.

— Не терпится испытать его на себе, шалава? — усмехнулся Ян. — Твоя пизденка уже вся мокрая. Ты же этого хочешь, да? Чтобы я вошел в тебя по самые яйца и трахал до тех пор, пока ты не будешь умолять остановиться? Но нам будет похуй. Мы будем брать тебя еще и еще, пока этого будет хотеться нам.

Никогда и никто до них не смел обращаться со мной так — грубо, безжалостно и унизительно. И я не подозревала, до какой степени это способно разжечь меня изнутри.

Я не просто возбудилась — я буквально растворилась в этом унижении, в этой бескомпромиссной уверенности. И хотела одного: чтобы они сделали все, о чем говорил Ян, и даже больше.

Он прижался к моему входу, не переставая дразнить: головка скользила по плоти, не проникая. Это сводило меня с ума, но как я ни извивалась, ничего не могла с этим поделать: руки Яна сжимали мои бедра, фиксируя их в нужном положении, не давая мне сдвинуться ни на сантиметр.

Ин тем временем переместился к моей голове. Он оперся ладонью об изголовье, а коленом вдавился в кровать. Его болт оказался у моих губ — влажная головка почти их коснулась.

— Возьми его.

Я мгновенно повиновалась, открыв рот. Ин не стал церемониться — глубоко ввел ствол одним движением, пока головка не уперлась в горло, а мои глаза не наполнились слезами.

Горло рефлекторно сжалось, но Ян толкнулся еще глубже, принуждая меня принять его до самых яиц. А затем начал размеренно двигаться, то входя, то выходя, но не даря передышки.

Слезы потекли по щекам, смешиваясь со слюной, которая уже стекала по подбородку и капала на грудь.

Ян в этот момент наконец вошел в меня плавным, но мощным толчком. Я застонала, звук вышел вибрирующим и приглушенным.

— Блядь, какая тугая дырка, — прорычал Ян. — Ты рождена для этого, Ила, для того, чтобы мы натягивали тебя вдвоем. Скажи, тебе нравится сосать Ину, пока я ебу твою киску? Хочешь, чтобы мы кончили в тебя одновременно, залили тебя нашим семенем, чтобы связь закрепилась навсегда?

Ответа никто не ждал. Ян ускорил темп, закинув мои ноги себе на плечи, а Ин не прекращал таранить мой рот, не обращая внимания на мое состояние.

— Смотри на меня, — отчеканил Ин. — Не закрывай глаза, Ила, смотри, как я трахаю тебя.

Я уже была на грани, чувствуя, как оргазм подкатывает снова — не такой резкий, как первый, а нарастающий, как волна, которая вот-вот накроет.

Но они не позволили мне достичь пика сразу — Ян замедлился, вытащил член почти полностью и прошипел:

— Я хочу выебать твой сладкий ротик, пока Ин будет драть тебя. Встань раком, как встают настоящие давалки.

Впрочем, самой исполнить просьбу — просьба ли это была? — мне не дали. Ян и Ин перевернули меня на живот, а затем поставили на четвереньки, не успела я опомниться.

Ин тут же устроился сзади. Его холодные руки легли на мои ягодицы, раздвигая их шире. Ян же опустился передо мной на колени и поднес к моим губам мокрый от моих соков член.

— О да... — Ян собрал мои волосы в кулак и ввел свой болт в мой рот. — Соси, наша личная блядь, пока Ин берет тебя сзади... Ты создана для того, чтобы нас удовлетворять...

Загипнотизированная его жарким шепотом, я и не заметила, как в меня вошел Ин. Наверное, если бы не подготовка от Яна, мне было бы больно, но не сейчас.

Ин задвигался — методично, глубоко, синхронизируясь с движениями Яна в моем рту. Этот ритм опьянял, делал меня безвольной куклой, с которой можно творить все, что угодно.

Яйца Яна шлепали по моему подбородку, мокрые от моей слюны, а рука не отпускала волосы — он имел мой рот так же жестко, как раньше киску.

— Ты же любишь это, правда? — Ян наклонился ниже, чтобы я видела его глаза — темные, горящие, полные животного удовольствия. — Любишь, когда тебя грубо используют, когда заставляют глотать по самые гланды?

Я не могла говорить — мычала и судорожно кивала. Слезы лились ручьем, но я не отводила взгляд. Толчки отзывались во мне вспышками наслаждения — словно мой рот и промежность были связаны одной нитью, и чем глубже он входил в горло, тем сильнее пульсировало все внизу.

— Вот так, хорошая шлюшка, — Ян ускорился, его дыхание стало тяжелым и прерывистым. — Еще немного — и я кончу тебе прямо в глотку. Ты проглотишь все, до последней капли, как моя спермоприемница.

Ощущения приблизились к пределу, стали практически невыносимыми: толчки Яна в горле отдавались вибрацией в груди, а движения Ина провоцировали такое сжатие мышц, что, казалось, меня разрывает на части — и в то же время собирает заново в нечто совершенно новое.

Я уже не контролировала ничего — ни дыхание, ни стоны, ни слезы, которые текли не переставая. Ни то, как мое тело само подмахивало Ину навстречу, как рот жадно втягивал член Яна, несмотря на то что горло горело и сжималось всякий раз, когда он входил до упора.

Все вокруг пульсировало в одном ритме, и он был все быстрее, жестче и неумолимее. Мое тело уже не принадлежало мне. Оно дрожало, выгибалось, принимало их обоих — и все во мне стягивалось в одну раскаленную точку, готовую взорваться.

Ян застонал громче, его рывки стали рваными, неконтролируемыми.

— Блядь, Ин, она уже вот-вот... — прохрипел он.

— Кончай, подстилка, — ледяным тоном обронил Ин.

Оргазм накрыл меня не волной — цунами. Пронзил меня так неистово, что я закричала прямо с орудием Яна во рту. Мышцы киски сжались вокруг Ина так яростно, что он зарычал, вгоняя член и заполняя меня изнутри, пока сперма не начала вытекать по бедрам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дошел до финала и Ян — толкнулся и стал изливаться прямо мне в горло. Вынуждая глотать: давясь, но не выпуская ни капли. Его рука впилась в мои волосы до боли, удерживая голову, пока он не выплеснул все до конца.

Линии засияли ослепительно-белым, а тьма преподов хлынула внутрь, сплетаясь с моим светом в одну сеть.

По стенам, полу, воздуху прошел низкий протяжный гул. Как будто само пространство Академии содрогнулось от нашего оргазма, фиксируя тройную связь в гранях и слоях.

Ин медленно вышел из меня, его сперма потекла по бедрам горячей струйкой. Ян вынул член из моего рта, провел по моим губам, размазывая остатки, и наклонился, поцеловав меня — коротко, но неожиданно нежно.

— Ты была идеальной, — прошептал он хрипло. — Наша любимая девочка.

Я рухнула на живот, и Ин очертил ладонью линию по моей спине от шеи до копчика, оставляя за собой холодный успокаивающий след.

— Связь закреплена, — тихо сказал он. — Теперь ты действительно наша. И мы — твои. Навсегда.

Я не могла ответить — тяжело дышала, дрожа всем телом. Сперма Ина стекала по бедрам, а вкус Яна все еще ощущался во рту — густой и солоноватый.

Кристалл затих, но его эхо осталось в каждой клетке, в каждом отпечатке, в каждом нашем вздохе.

Отныне я была уверена, что это только начало.

Глава 25. Оба мира мои

— У тебя здесь уютно, — Элена в очередной раз окинула взглядом помещение.

Честно говоря, смотреть было особенно не на что, слишком уж крохотной была студия. Но это меня в ней и привлекло: до всего было рукой подать, да и платить меньше. А главное — все было свежим, до меня тут никто не жил.

— Ага, радует, что не бабушкин ремонт, — я отпила кофе.

У сестры и ее мужа Андрея я прожила две недели, после чего нашла квартиру — остановилась на варианте, где не требовалось залога.

Сегодня Элена впервые навестила меня в моем новом жилище — и мы пили кофе, устроившись за небольшим столом.

— Ну что, Лешка еще не отстал? — без обиняков поинтересовалась сестра.

— Неа, — пожала я плечами. — Все так же пишет и звонит.

— Слушай, я и не подозревала, что он такой упорный, — хмыкнула Элена. — Кто бы мог подумать.

— Да я тоже. Но ведь это его косяк.

— И что говорит-то?

— Да все то же. Что все понял, что заблокировал Настю, что я у него единственная.

— Думаешь, не врет? Ну, про эту Настю... Что у них ничего нет.

— Клянется, что с ней все кончено. Я не знаю, правда ли это. Но мне все равно. Если не она, будет кто-то еще. И знаешь, что?

— Что?

— Я ему верю. В том смысле, что он сейчас так чувствует — что я единственная. Но это не повод возвращаться. И даже если это была случайность и ошибка, это ничего не изменит. Нет желания проверять на себе.

Элена поставила чашку на стол и внимательно посмотрела на меня.

— Ты вроде не выглядишь страдающей. Ты его простила или нет? Никак не пойму.

Я отвела взгляд. Прощение показалось излишне крупным словом, будто его использовали не по назначению.

— Наверное... Я об этом как-то не думала, — призналась я.

Это была правда. Комок, который сперва появлялся всякий раз, когда речь заходила о Лешке, окончательно рассосался. Я бы ни за что не поверила, что это случится так скоро. Но мои душа и тело принадлежали другим: для бывшего жениха там не осталось места.

— Я рада, что ты так спокойно это перенесла, — с облегчением произнесла Элена. — Дело в тех мужчинах из другого мира, так?

Все эти дни я уходила от разговоров о Яне и Ине. Улыбалась, переводила тему, отшучивалась, обещала рассказать все позже.

Нет, я не опасалась осуждения Элены. Просто сама еще привыкала к тому, что все это было реальностью — пусть и на другой грани Кристалла.

Слова казались чересчур грубыми для того, что жило во мне, и я не была готова вытащить это на свет, разложить по полочкам и доверить другому, даже сестре.

Между тем, этот период был полон открытий. Я училась принимать новую себя — с этой связью, которая иногда вспыхивала неожиданно, напоминая о Яне и Ине, но не пугала, а дарила силу.

— Многое изменилось, — все-таки начала я, уставившись в чашку с порядком остывшим кофе. На руку, на которой уже не было кольца. — Я чувствую себя совсем другим человеком.

— Из другой вселенной, помню, — подколола меня Элена. — Ну и как, тебя тянет к ним, когда ты тут? А к Лешке, когда ты там?

— Тянет, — просто ответила я. — Но не к Лешке. К ним — да.

— Но ведь ты можешь попадать туда в любое время?

Объяснить баланс миров было сложнее, чем жить с этим ежедневно. Я и не представляла, как поведать, что я научилась обитать в разных пространствах. Как будто это всегда было возможно, но раньше не знала, как открыть нужную дверь.

— Ага, — я не смогла сдержать торжествующей улыбки. — Я могу прыгнуть, когда захочу — или остаться здесь. Оба мира мои, Элен. И я не собираюсь от одного отказываться ради другого.

— Тогда я за тебя спокойна, — сказала Элена. — Хотя у меня до сих пор не укладывается в голове, что все это существует на самом деле.

— Признайся, тебя периодически посещают мысли отвести меня к психиатру, да? — рассмеялась я.

Почему-то теперь мне было легко шутить на эту тему, хотя вначале задевало, что сестра не до конца верит случившемуся со мной.

— Бывает, — не стала отпираться Элена. — И раз у тебя говорливое настроение, ответь еще на пару вопросов.

— Ну? — насторожилась я.

Почему-то промелькнуло предчувствие, что Элена спросит о чем-то интимном, хотя мы с ней обычно избегали таких тем.

— Как это вообще работает на практике? — поинтересовалась сестра. — Ты вот сидишь здесь, пьешь кофе, а в следующий миг можешь оказаться... там? В этой твоей Академии? И никто не заметит? А если заметят? Что ты скажешь коллегам, если вдруг исчезнешь посреди рабочего дня?

Я с облегчением улыбнулась. Эти расспросы были типичными для Элены: опираться на прикладную сторону даже в самом невероятном. Она пыталась встроить мою странность в реальность, сделать ее управляемой и безопасной.

— Ты же знаешь, что в реале не проходит и пары секунд. И получается моментально приходить в себя.

Удивительно, но то, чему студенты Академии учились месяцами, я освоила практически сразу. Как я поняла, у меня был талант — или же зов тройной связи был таким мощным, что у меня не было выбора.

Элена помолчала.

— И ты не боишься, что не вернешься? — наконец спросила она. — Что ваш союз станет сильнее, чем ты? Что они... заберут тебя туда навсегда?

Этот вопрос я задавала себе сотни раз за эти недели, и всякий раз ответ был один и тот же.

— Нет. Я сильнее нашей связи. Она — это не вся я. И мне нравится это чувство. Быть одновременно в двух местах, в двух жизнях. И я не хочу выбирать между ними.

— Ладно, — выдохнула сестра. — Я-то переживала, что ты так влюбилась в этих своих преподавателей, что однажды не сможешь оторваться от них. Но, кажется, это больше, чем влюбленность. Ты начала проживать вторую жизнь, не жертвуя первой.

Тепло от ее слов разлилось в груди, смешалось с постоянным жаром, который таился где-то внизу живота — как напоминание о связи с Яном и Ином. Точнее, не просто воспоминанием — они были частью меня, где бы я ни находилась.

— Больше, — коротко подтвердила я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Тут у Элены зазвонил мобильник. Судя по ее репликам, муж интересовался, когда она возвратится домой.

— Я пошла, — весело бросила сестра, положив трубку. — Андрей меня потерял, хотя сам только что от друга вернулся.

Закрыв за Эленой дверь, я вернулась за стол и несколько минут глядела на ее пустую чашку, ощущая, как внутри медленно разгорается знакомое пламя — не острое и настойчивое, а ровное и уверенное. Это был резонанс — меня ждали.

Прикрыв глаза, я сосредоточилась на том самом месте в груди, где жил отголосок тени Ина и Яна.

Что же касается моих преподов, для них это тоже не было игрой. Они не просто брали меня — жестко и безжалостно, до дрожи, слез и полного растворения. Но и отдавали себя с той же беспощадной полнотой.

В холодные приказы и строгие прикосновения Ин вкладывал всю свою запертую тьму — страх потери, страх привязанности, страх быть увиденным не только как властный Теневой, но как человек, способный сломаться.

Каждый толчок его члена во мне был безмолвным криком о том же: он дарил себя, обнажая самую уязвимую суть. Словно спрашивал всем существом, возьму ли я его всего, увижу ли настоящего. Останусь ли после того, как увижу.

И я брала, видела, оставалась.

Ян же проявлялся яростно и жадно — через грязные слова и показную агрессию, за которой пряталась потребность быть признанным именно таким: слишком громким и требовательным. Все его пошлые фразы скрывали в себе нежность, которую он не умел показать иначе.

Я принимала эту нежность.

Они рисковали открыться, привязаться, потерять контроль — то единственное, что держало их на плаву десятилетиями. Потому связь и стала необратимой: не потому что они меня взяли, а потому что позволили мне взять их в ответ, полностью и без остатка.

Мы уже пробовали совершить прыжок в мою реальность втроем, но пока попытки не увенчались успехом. Я была готова пытаться снова и снова — потому что хотела их и здесь, в этой моей жизни, в моей постели, в моих объятиях. А значит, остальное было лишь вопросом времени и упорства.

***

Вот и подошла к концу эта история — надеюсь, вам пришлась она по душе. Визуалы можно посмотреть тут:

Если вам понравилась повесть, приглашаю в свой процессник «Проданная двоим». МЖМ-отношения, горячие сцены, dirty talk — все это там есть, как и здесь:

Конец