Мой роман с космическим кораблем (. Секс роман Часть 23-24 из 25)

– Капитан, – голос Дахарты вывел меня из ступора. – Здесь на связь вышел Амасса, он предлагает свою помощь.

– Не нужно, – сказал я. Дахарта видимо была отвлечена контактом с Амассой, и поэтому не увидела перебитую снарядом плоскую коробочку, которую я поймал в пустоте среди серой пыли.

– Это блок питания! – воскликнула Дахарта, и я услышал, как к концу фразы ее радость сменилась испугом. Блок питания, который я держал в руках, был прожжен насквозь. С него слезла почти вся внешняя оболочка и только на выступающем сбоку порту осталась маленькая розовая наклейка.

– Возвращайтесь на корабль, капитан, – сказала Дахарта. – Вы сделали все возможное.

Я пересек пустоту, стараясь не поднимать глаз на Дахарту. Я знал, что она возвышается передо мной, как всегда невероятно красивая, и понимал, что не смогу потом с ней разговаривать, если сейчас на нее посмотрю. Мне было очень стыдно, что я не придумал плана спасения Амассы, который бы не подверг Дахта такой опасности. Конечно, маленький робот сам решил прыгнуть в пустоту с маяком, и все же я, как капитан, должен был придумать что-то лучше.

– Капитан, – ко мне обратился Тэр. – Спасибо вам, что вы нашли тело Дахта. Он заслуживал этого.

– Он заслуживал большего, – сказал я. – Спасибо за страховку, Тэр.

Я забрался на борт Дахарты, проследовал за Тэром в рубку. На экране уже горело лицо Амассы.

– Здравствуйте, капитан, – сказал он. – Я очень сожалею о вашей потере. Скажите, я могу посмотреть на блок системного питания погибшего?

Я вложил руку в порт синхронизации, вздохнул, когда за этим ничего не последовало, а потом протянул к экрану блок питания, чтобы Амасса мог его получше рассмотреть.

– Я говорила капитану, – сказала Дахарта. – Что даже с целым блоком мы вряд ли смогли бы восстановить нашего робота.

– Понимаю, – сказал Амасса. – Я, как вы знаете, долго провел в открытом космосе, собирая корабли и механизмы, разбросанные по краям раскола. Я могу восстановить блок, если вам он нужен.

– Мы не сможем возродить Дахта, – повторила Дахарта.

– Вы сказали, что это потому, что системы робота меняются со временем, – к экрану шагнул Тэр. – Правильно?

– Да, – сказала Дахарта. – Я могу воссоздать того робота, которым Дахт был после пробуждения у Раскола, но с тех пор произошло столько всего – мне неоткуда взять данные о пути, который он прошел. Я не смогу восстановить его личность. Только ее предпосылки.

– Каждые сутки мы с Дахтом рассказывали друг другу о том, что произошло у нас за день, – сказал Тэр. – Я не знаю, хранил ли он рассказанное мной, но я помню каждый день его жизни с момента пробуждения. Может быть, это может вам помочь?

Дахарта ответила не сразу, но все и так было ясно. Во-первых, лицо Амассы на экране расплылось в улыбке. А во-вторых, я почувствовал, как по моему телу проходит волна неожиданного возбуждения. Мы с Дахартой дернулись одновременно. Я видел, как скакнули цифры на экране и чувствовал, как мое собственное тело реагирует на ее прикосновение, на ее порт синхронизации.

– Это может помочь... – сказала Дахарта медленно. – Амасса, вы сможете починить блок питания?

– Конечно, – Амасса улыбнулся еще шире. – Мои системы медленно восстанавливаются. Конечно, без медицинского порта я вряд ли смогу сам вернуться в прежнюю форму, но маленький блок питания мне под силу и сейчас. Я постараюсь вернуть вам код вашего робота в целости и сохранности.

***

Следующие сутки прошли в починке. Мы с Тэром облазили все тело Дахарты в поисках разорванных и выгоревших проводов, поломанных блоков, выпавших портов и смятых мембран, которые особенно сильно пострадали от выпущенной ею вспышки. Я и сам слегка страдал от вспышек – лампочка на голове Тэра празднично мигала, и я все не решался попросить его ее притушить.

Настроение у меня было отличное. На корабле играла веселая музыка – Дахарта писала ее на ходу, не отрываясь от исследования собственных систем.

Мы с ней почти не разговаривали, оба явно чувствуя переполнение эмоциями, но я старался при любой возможности забегать в рубку и, проходя мимо панелей управления, проводить рукой над портом синхронизации. Даже этого маленького прикосновения было достаточно для того, чтобы у меня застучало в висках, живот напрягся, а ниже стало сладко и больно.

– Вам так нравится касаться меня? – спросила Дахарта, когда я в очередной раз пересек рубку по совершенно вымышленному поводу.

– Вам нравится, когда я к вам прикасаюсь? – спросил я. Я остановился, пальцы моей левой руки зависли над ее портом.

– Да, капитан, – сказала Дахарта. – И после того, как мы восстановим Дахта, я хочу с вами об этом поговорить. Вы не представляете, какой эффект на меня оказывают ваши прикосновения.

– Вы не знаете, какой эффект они оказывают на меня, – сказал я.

– Я видела вас обнаженным, капитан, – сказала Дахарта. – Я знаю, что ваше тело реагирует на синхронизацию. Я вас... возбуждаю?

Я хотел ответить, но экран мигнул входящим запросом от Амассы.

– Примите контакт, – сказал я, и на экране тут же возникло лицо корабля.

– Хорошие новости, – сказал он. – И плохие. Начну с хороших.

Я чуть сжал левую руку, и сразу почувствовал волну спокойствия от Дахарты. Мы были рядом, мы были готовы друг друга поддерживать.

– Мне удалось восстановить блок питания, – сказал Амасса. – Используя данные вашего навигатора, я уверен вы легко вернете своего робота.

– Какие у вас плохие новости? – спросила Дахарта.

Амасса помолчал.

– Я только что получил сигнал «SOS», – сказал Амасса. – Думаю вы вскоре тоже его получите, ваши радары ненамного слабее моих.

– Со станции? – спросила Дахарта, имея в виду порт, в котором мы должны были сделать остановку перед сменой курса.

– Со станции, – сказал Амасса. – И из адмиралтейства. И с десятка других планет.

– В каком смысле...? – начала Дахарта и вдруг замолчала. На экране стали всплывать запросы о помощи. Видимо и ее радары поймали сигналы. Среди них были прямые, со сравнительно близких планет, и были дальние, переданные по эстафете спутников, кораблей и станций. Здесь был сигнал из адмиралтейства, до которого от нас было не меньше четырех месяцев полета.

– Что происходит? – спросил я. – Что случилось?

– Не знаю, – сказал Амасса. – Жду какого-то общего уведомления.

– Что бы это ни было, – сказала Дахарта. – Нам нужно действовать.

– Я считаю, что нам нужно разделиться, – сказал Амасса. – Ваша помощь может понадобиться в адмиралтействе. Я же должен ответить на ближайшие запросы о помощи. Может быть, удастся помочь станции и воспользоваться их медицинским портом.

– Согласна, – сказала Дахарта. – Но хватит ли вам ресурсов на помощь? Что если нужно будет отбиваться?

– Я буду двигаться медленно, стараясь восстанавливаться на ходу, – сказал Амасса. – В любом случае, не очень понятно, какие здесь еще есть варианты.

На экране возникло новое сообщение. Не «SOS», а прямая коммуникация из адмиралтейства. Дахарта развернула коммуникацию на весь экран.

«ОПАСНОСТЬ. НАПАДЕНИЕ ПО МНОЖЕСТВЕННЫМ СТАНЦИЯМ И ПЛАНЕТАМ. ПРОТИВНИК ОТВЕРГАЕТ ПЕРЕГОВОРЫ. ОПАСНОСТЬ: ФЛОТ КРАЙНЕГО КОСМОСА. ВСЕМ КАПИТАНАМ И КОРАБЛЯМ НЕМЕДЛЕННО ПЕРЕЙТИ В БОЕВОЕ ПОЛОЖЕНИЕ. КОРАБЛИ ФЛОТА КРАЙНЕГО КОСМОСА ПРЕДСТАВЛЯЮТ ОПАСНОСТЬ. »

Я, как и все капитаны, всегда знал, что такой сигнал может поступить, но, конечно, никогда такого не видел. Еще ни разу флот не оказывался в такой опасности – за все время освоения космоса корабли и люди не вступали в войну. Стало ясно, что Амасса был прав – флот крайнего космоса – это не обычные пираты. Никакие пираты никогда не стали бы нападать на целые планеты, а тем более на само адмиралтейство.

– Нужно действовать, – сказал я.

– Я переброшу блок питания в ваш отсек, – сказал Амасса. – И полечу. Прощайте.

– До свидания, – сказала Дахарта.

– Прощайте, – повторил я за Амассой.

Мы с Дахартой остались вдвоем. На экране Амасса сначала приблизился к нам, потом резко дернулся, исчез за границей карты. Его двигатели быстро уносили его в сторону космической станции, с которой поступил сигнал «SOS».

– Выстраиваем маршрут к адмиралтейству, – сказал я Дахарте. – Процесс восстановления Дахта запустим по дороге.

– Нет, – сказала Дахарта. – Мы с вами недоговорили капитан. Я боюсь что, если мы не договорим сейчас, потом может быть уже поздно.