Еще из истории советского кино. Серия: Порно истории

Еще немного приключений из той же экспедиции фильма «Выше Радуги», о которой я писала ранее.

Сьемочная группа живет в гостинице не самого высокого класса, это и понятно, бюджет фильма надо беречь, а группа большая. Гостиница типичная, советская, на каждом этаже дежурная за фанерным столиком, потертая тонкая дорожка в коридоре, в некоторых номерах в углу умывальник, туалет общий на коридор. Отдельно, конечно, есть номера и получше, для начальства.

Вдруг у меня начинается кашель, сильный грубый, в горле хрипит.

-У тебя бронхит, - выносит медицинский вердикт режиссер Юнгвальд-Хилькевич, - надо по-быстрому захватить, пока совсем не разболелась.    

Он посылает в аптеку Игоря Бандурко, асситента по звукозаписи, приставленного ко мне для всякой помощи, Игорь покупает пачку горчичников и возвращается меня лечить. На часах без четверти одиннадцать вечера.

В соседнем номере, где у ребят есть кипятильник, Игорь добывает горячую воду, обмакивает  в нее три горчичника и лепит мне на спину. Накрывает сверху полотенцем, а потом еще и одеялом. Я лежу лицом вниз и кашляю.

Игорь берет в руки книгу,   с которой не расстается даже на съёмочной площадке, садится в кресло возле столика с настольной лампой и погружается в немецкий язык.

Дело в том, что Игорь этнический немец и мечтает когда-нибудь переехать в Германию, но это, конечно, маловероятно, потому что во время войны его родители уничтожили все документы и записали себя украинцами, чтобы не выслали в Сибирь.   Но он прилежно учит. А вдруг…

Проходит минут пять, я ожидаю жжения на спине, но… ноль, никакой реакции. Странно.

Ровно в 23 часа дверь распахивается и на пороге появляется дежурная Марьиванна. То-есть, я не помню или вообще не знала, как ее звали, но мне как-то вот так хотелось ее назвать.

- Одиннадцать часов, - грозно провозглашает она. – Попрошу постороннего покинуть номер!  

- Я не посторонний, - мягко возражает Игорь, - я тут живу в 120-ом номере. Через минут 10-15 я сниму с нее горчичники и уйду.

- Для этого номера вы посторонний! Прошу покинуть!  

- Но я не смогу сама снять со спины горчичники и протереть спину маслом, чтобы убрать излишки, - отвечаю я. – Еще минут десять и он уйдет. В любом случае, Игорь же прописан в этой гостинице, он не с улицы гость.

- Порядком пользования предусмотрено, чтобы с 23-х часов все гости были в своих номерах, тем более разнополые! Он мужчина! А вы женщина!

Я, конечно, знаю, что в советской гостинице после 23 часов в чужом номере могут находиться только девушки с низкой социальной ответственностью, за деньги и покровительство КГБ, но Игорь к ним не относится. И проблема в том, видимо, что он настоящий красавчик, настоящей нордической внешности, белые волосы, синие глаза,   нежная кожа. И именно это не дает покоя Марьиванне.

- Я не уйду, пока не сниму горчичники, - твердо говорит Игорь.

Я удивлена. Потому что вообще-то Игорь очень мягкий, застенчивый человек.

Марьиванна садится в кресло по другую сторону столика, скрещивает руки на груди и ждет.

Но горчичники никак не действуют, я их просто не чувствую! А шея болит, потому что лежу вниз лицом.

Время идет.

Марьванна ждет.

Игорь бормочет про себя – даст ист швайне, не так, даст ист шённе. Битте, очень даже шмакгафт… шмакен что ли?

Шея болит.

Горчичники молчат.

- Ну? – грозно спрашивает дежурная.

- Игорь, - говорю, - эти горчичники совсем старые, высохшие, видно. Ты что в аптеке не видел, что они сухие?

- А как я мог видеть, что сухие, они ж в пачке, запечатаны, - отвечает Игорь.

Дежурная раздувает ноздри.

В 10 минут двенадцатого я начинаю ощущать слабое жжение. Ага, все-таки польза,   какая никакая, будет. Снимать не надо.

- Их бин кранке, их нихт бин шённе, - доносится от столика.

- Фуух, - злится Марьиванна. Из коридора от столика дежурной доносится звонок телефона. Она поворачивает голову в сторону двери, но остается сидеть на месте.

Ух, ты уже жжёт вовсю. А на меня напал азарт, пусть Марьиванна подольше посидит, что она делать будет?

- Ви гехт из дир? – спрашивает Игорь, - как там у тебя?

- Нихтфига, - отвечаю я. - Ждем.

Вообще-то шея отваливается, спина горит. Но Марьиванна исходит такой злобой, что можно и потерпеть. Меньше кашлять буду.

Наконец я не выдерживаю и говорю – снимай!

Игорь сдергивает горчичники с моей спины, протирает ее куском ваты с минеральным маслом. Я заворачиваюсь в одеяло, Марьиванна торчащей вверх грудью выталкивает Игоря за дверь, я закрываюсь на ключ.

Через минут 20 стук в дверь. Открываю, на пороге Марьиванна шарит глазами по номеру.

- Он же  ушел вместе  с вами, вы что,   не видели? – вскипаю я. - Оставьте меня в покое, я больна и хочу спать!

Захлопываю деверь, укладываюсь в кровать. Сплю.

Еще полчаса и раздается звонок по телефону.

- Виктория, эта тетя мне звонит каждые 15 минут в номер, проверяет, на месте ли я или ушел к тебе. А  завтра в 7 утра вставать. Я спать хочу, завтра буду не выспавшийся, что-нибудь напутаю и Хил выгонит меня с картины, ты ж Хила знаешь, я его боюсь.

- Да пошли ты ее науй, что ты церемонишься. Матом пошли и все.

- Женщину нельзя матом, я не могу.

Это точно. Игорь и мужика матом не способен послать. Застенчивый, исполнительный, робкий. Я его хорошо знаю, всю картину «Искушение Дон Жуана» вместе отработали. Зато верный друг, каких мало. Не подведет. Чем ему помочь?

Звоню дежурной и вежливо (без мата) объясняю, что если она еще раз позвонит мне или Бандурко в номер,   я утром накатаю на нее жалобу такую, что вылетит на … с работы вон!

Помогло. Это было в СССР.