Измена. Я восстану из пепла нашей семьи. Из сборника Измена рассказы

1 глава

За два месяца до событий, описанных в аннотации.

— Ма-ам. Мама! — голос дочери раздавался на весь дом. Я посмотрела на часы.

— Чёрт! Проспала! — подскочив, побежала в ванную. Контрастный душ, быстро высушила волосы. Переоделась в домашний костюм.

На кухне меня уже ждали недовольные дети. Лена сидела насупившись, а Макс, как всегда, в телефоне.

— Макс, хватит пялиться в телефон. Поешь хотя бы раз без него. — открыв холодильник, начала доставать продукты для будущего завтрака.

— Мам — Лена недовольно поджала губы — Ну, как ты могла?! Ты же знаешь, как для меня важен этот день. Как ты могла проспать!

Я замерла и посмотрела на дочь. Она говорила со мной на повышенных тонах. При этом было такое чувство, что меня отчитывают. От сознания этого растерялась.

— Милая, но ты ведь могла и сама приготовить завтрак для всех. Чем просто сидеть и ждать, пока я это сделаю?

Она презрительно фыркнула.

— Сама? А ты тогда для чего здесь? — Лена взяла яблоко и откусила кусочек — Ладно, не заморачивайся, в кафе поедим. Денег дай, у меня закончились.

— В смысле? Я только пару дней назад тебе на карту скинула десятку.

Лена закатила глаза.

— Ну ты чё такая душная? Слушай, если сама никуда не ходишь, то мне хоть жить не мешай. — дочь встала из-за стола — Всё, я ушла.

Я стояла в шоке. Этот разговор просто выбил меня из колеи. Сделав глубокий вдох и напомнив себе, что у дочери пубертатный период, натянула на лицо улыбку.

— Милая, давай не будем ругаться. Я понимаю, что у тебя сегодня сложный день и ты очень волнуешься, но всё-таки не стоит забывать об уважении и воспитании. И я не понимаю, почему Татьяна Владимировна запретила родителям присутствовать. Мы можем в конце концов надеть маски, раз она так боится.

— Да блин! — дочь страдальчески потерла лоб. Это движение так напоминало её отца. — Да сколько можно! Сказала же, сегодня закрытые соревнования. Но если так интересно, попрошу кого-нибудь, чтобы сняли для тебя моё выступление.

— Конечно интересно. Я же за тебя волнуюсь — я подошла и обняла дочку. Лена как-то напряглась, а потом вывернулась из моих объятий.

— Ладно, ладно, всё! Мне уже пора, я и так из-за тебя опаздываю. — она быстро пошла в свою комнату. — И закажи мне такси. Только не эконом, вызови люкс. И упакуй уже мой костюм.

— Лена, зачем такси, давай я тебя сама отвезу. — крикнула ей вслед.

— Не выдумывай. Лучше вызови приличную тачку, а не лоховоз.

Когда дочь скрылась в комнате, я, расстроенная, села на стул. Макс по-прежнему сидел в телефоне.

— Что тебе приготовить на завтрак? — я нежно коснулась руки сына.

— Ничего, я не буду есть. — он небрежно сбросил мою руку и вышел из кухни.

Слезы подступили к глазам. Я зажмурилась.

Год назад мы перевели Лену в новую школу. С того момента дочка сильно изменилась. Если раньше мы хоть как-то ещё общались, то теперь это всё сошло на нет. Она стала хамить и огрызаться. Мы больше никуда вместе не ходим. Она полностью ушла с головой в танцы, учебу и новых подружек.

С сыном у меня тоже стали натянутые отношения. Иногда мне кажется, что мои дети перестали меня уважать.

Единственный, с кем они хорошо общаются, - это мой муж Давид.

Он меня успокаивает и просит не обращать внимания.

"Мол, вырастут, перебесятся, и всё у нас наладится."

Хлопок входной двери вывел меня из размышлений. А через минуту в кухню зашёл муж. На нем была вчерашняя одежда. Лёгкая небритость, довольное лицо. Так и не скажешь, что он провёл ночь на объекте.

Вчера ночью он срочно уехал. Что-то случилось на одном из заводов, что именно он не объяснил. Сказав, что всё расскажет завтра.

— Доброе утро, — он привычно поцеловал меня в лоб — А что, завтрак ещё не готов?

— Как видишь, — я скрестила руки на груди и облокотилась на стол — Твои дети сегодня отказались есть. А ты почему такой довольный? Вчера ты так быстро убежал, что казалось, наступил конец света, а сегодня весь светишься.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Давид замер у холодильника. Вся его поза говорила, что он напряжён. Он медленно повернулся. Челюсть сжата, а глаза смотрят куда-то в сторону, но не на меня.

— Конечно, доволен, — он кашлянул и начал делать бутерброд. — Мы успели вовремя предотвратить катастрофу. Даже поспать удалось.

— Да? Тогда почему не вернулся домой?

— Так…поздно уже было. Не хотел тебя беспокоить, да и устал, чтобы садиться за руль.

— Папочка! — Лена налетела на отца как ураган. Он тут же обнял её и поцеловал.

— Солнышко. Как дела у моей принцессы? Готова всех сделать на конкурсе? — Давид щёлкнул её по кончику носа.

— ПФ! — Лена рассеялась — Да не вопрос! Они мне вообще не конкуренты. Всех сделаю. — она прижалась к отцу. Давид гладил её по волосам и улыбался.

Я стояла в стороне и чувствовала себя чужой. Стало так пусто и обидно. Давид мало проводил с ними время, всегда был занят работой или командировками. Я была одна. А теперь их любовь направлена на него, а мне достается лишь пренебрежение.

— Папочка, она проспала, представляешь! Я из-за неё не поела, а сейчас ещё и опаздываю, — Лена обиженно надула губы.

— Не расстраивайся, моя хорошая. Я сейчас тебя сам отвезу — сказал муж и потрепал дочь по волосам — Беги, одевайся.

Лена довольная выбежала из кухни. Я возмущённо открыла рот, но меня перебил муж.

— Злата. Как это понимать? Неужели нельзя было встать пораньше? Ты же знаешь, какой сегодня день и как он важен для нашей дочери! Ты меня разочаровала!

Он вышел, окинув меня недовольным взглядом.

Из гостиной раздался голос Макса. Он дружелюбно разговаривал с отцом. Охотно говорил и отвечал на его вопросы. Когда мне и пару слов не всегда говорил.

Я вышла и застыла. Дети вились вокруг отца. Что-то говорили, смеялись. Он им отвечал и помогал с вещами. Полная идиллия. Никто из них даже и не вспомнил обо мне.

Дверь хлопнула и наступила тишина. Я осмотрелась. Всё здесь было сделано мной, с любовью и заботой. Каждый предмет я подбирала специально для них. Учитывала их вкусы и предпочтения.

Уютное гнёздышко.

Так я думала до недавнего времени. Но сегодняшнее утро изменило мои взгляды. Стало так больно и обидно. Слёзы потекли по щекам.

Я села на диван и разрыдалась.

Мне тридцать пять. Шестнадцать лет брака. Двое детей. Свой дом. Муж.

Вот только теперь, как никогда, чувствую себя одинокой.

На столе зазвонил телефон. Смахнув слёзы, взяла его.

— Привет, кумушка, — раздался звонкий голос из динамика. — Злата, подскажи, название того кафе, где ты берешь те потрясающие пирожные — Лиза говорила громко, пришлось немного отстранить телефон от уха. Я была крестной её сына. Мы дружили, но близкими подругами не были. Хоть она и пыталась ею стать. Но меня что-то от неё отталкивало. Сама не могла понять, почему.

— Сейчас не помню. Давай я спрошу у Лены, она часто там бывает.

— О, точно, Ленусик же говорила, что часто там зависает. Ок, тогда я сама у неё спрошу.

— Лиза, только не сегодня. У неё закрытое выступление, она и так вся на нервах. Не отвлекай её. — я отчётливо услышала смех.

— Да-да, помню. Не волнуйся, я позже ей наберу.

Я сидела и смотрела на погасший экран телефона в своих руках. Что-то неприятно жгло в груди. Немного посомневавшись, набрала номер мужа, но телефон был выключен.

Чтобы хоть как-то отвлечься от плохих мыслей, затеяла уборку. Сделала ревизию в холодильнике. Написала список продуктов. Убралась во всех комнатах. Постирала и погладила всю одежду. Перемыла весь дом.

Давид как-то предлагал мне нанять прислугу, но я отказалась. Во-первых, мне нравится всё делать самой. А во-вторых, не люблю посторонних в доме.

Когда с делами было покончено, уставшая, но довольная, села на диван. Всё вокруг блестело чистотой. Да и мои мысли пришли в порядок. Посмотрела на часы и ужаснулась. Начало седьмого. Давид так мне и не перезвонил. Набрала дочери. Она не сразу ответила на звонок.

— Алло. — голос Лены звучал бодро.

— Доченька, как твои дела? Как прошло выступление? Ты, где, милая?

— Да нормально всё. Я заняла первое место.

— Поздравляю, солнышко. Это надо отметить. Я сейчас приготовлю праздничный ужин и мы…

— Не надо ничего готовить! — резко ответила Лена. — Я уже отмечаю… с друзьями.

Заминка в её ответе насторожила. На заднем плане я услышала голос Лизы и моего мужа.

— Ты с кем? Где ты вообще?

— Да в кафе. Говорю же, отмечаем с друзьями. — Лена недовольно цыкнула.

— С друзьями. Но я только что слышала голоса Лизы и твоего отца.

— Тебе показалось. — она недовольно вздохнула — Ты со своей уборкой и готовкой совсем головой поехала. Не слышишь совсем, что я тебе говорю. И я сегодня не приду домой, ночую у Вики, отец разрешил. Всё, давай, меня ждут.

Она отключилась. Я набрала номер мужа. Долго слушала гудки, но ответа так и не было. Я набрала ещё раз, а потом ещё. На пятый звонок он поднял трубку.

— Ну чего ты звонишь?! — Давид раздражённо прорычал в трубку. — Я занят, перезвоню, как освобожусь.

— Почему ты отпустил Лену с ночёвкой, не посоветовавшись со мной? — прокричала я, не обращая внимания на гневную тираду мужа.

— Потому что я так решил. А в чём проблема?

— В том, что ты это решил без меня!

— Я мужчина и хозяин в доме. Я сам принимаю решения. И я не обязан с тобой советоваться по каждому поводу.

— Это не каждое! Это касается нашей дочери. — я уже кричала на весь дом.

— Ты обороты сбавь! Забыла, кто в доме хозяин! Я пашу, как вол, чтобы вы ни в чём не нуждались. А ты вместо того, чтобы быть благодарной, мне ещё мозг выносишь! — он замолчал. Я слышала его тяжёлое дыхание. — Так, я сегодня не приду, дела по работе. А ты посиди и подумай о своём поведении. Как будешь извиняться. Завтра поговорим. — в трубке послышались гудки.

Я набрала ещё раз, но механический голос ответил, что аппарат вызываемого абонента вне зоны действия.

Откинула телефон в сторону.

Дом медленно погружался в сумерки. Я по-прежнему сидела на диване.

Телефон засветился уведомлением. Быстро схватила его.

Это было смс от сына. Он написал, что останется у бабушки, матери мужа, на неделю.

Тут же позвонила ему. Свекровь ответила на звонок.

— Ну чего тебе надо? — она меня особенно не любила, но мы всегда поддерживали нейтралитет.

— Где Макс? — я тоже не стала с ней здороваться.

— Какая была хамкой, такая и осталась. — свекровь замолчала. — Максим ужинает. Совсем не следишь за ребёнком. Голодный ходит весь день, а тебе и дела нет. Что ты за мать!

— Дайте ему трубку — старалась говорить спокойно, но руки предательски дрожали.

Свекровь что-то пробормотала, но трубку передала.

— Чего тебе… мама? — голос Макса был какой-то безразличный. Я прижала руку к губам

— Сыночек… Почему ты не предупредил, что хочешь поехать к бабушке?

— Я тебе написал.

— Но почему не позвонил лично? — сын молчал.

— А какая разница.

В трубке послышался шорох, а потом снова раздался голос свекрови.

— Ну, и чего ты звонишь? Только внука расстроила. Ты этого добивалась?

Я сбросила вызов. Больше говорить не видела смысла, да и не о чём.

Сын ясно дал понять, что я ему не нужна. Дочь меня не уважает. Муж считает неблагодарной.

Когда наша жизнь так круто изменилась? И главное - почему, в чём причина?

Без сил рухнула на постель и закрыла глаза. Хотелось, чтобы этот день был просто кошмарным сном.

Телефон снова зазвонил. Не глядя, приняла вызов.

— Добрый вечер, Злата Олеговна. Извините, что беспокою, но я буквально на минуту. — тренер моей дочери говорила быстро и взволнованно — Подскажите, пожалуйста, название тех восхитительных пирожных, что привезла ваша родственница. Они так всем понравились. Вы такие молодцы, что решили устроить чайный стол для девочек. Давид Маркович так помог сегодня. Взял всю тяжёлую работу на себя. Вам очень повезло с супругом. Как жаль, что вы заболели и не смогли прийти. Но вы не волнуйтесь, Лизонька прекрасно со всем справилась. Вам так повезло с подругой.

Она ещё что-то говорила, а я лежала на постели и не могла поверить в услышанное.

Моя дочь специально не захотела, чтобы я пришла. Но позвала Лизу, и Давид был с ними.

— Алла, алло. Злата Олеговна?

— Да-да, я здесь. Извините. Я сейчас не помню точного названия. Давайте я вам чуть позже скину.

— Хорошо, буду очень признательна.

Телефон снова погас. Немного подумав, написала сообщение.

"Завтра ничего не планируй. Приеду к тебе. Нужно поговорить".

Перечитала и отправила контакту «Лиза»

2 глава

Я долго лежала в постели. Ворочалась с боку на бок. Но так и не смогла уснуть. В итоге встала и пошла в ванную. Яркий свет ненадолго ослепил опухшие, раздражённые глаза.

Умывшись прохладной водой, посмотрела в зеркало.

Увиденное меня потрясло. Конечно, я, как и все, не раз за день гляделась в зеркало. Но то, что я сейчас увидела, повергло в шок. С глаз, как будто пелена сошла.

И дело вовсе не в красном носе, который я натёрла, рыдая в подушку. Не в отёкшем лице и глазах.

Сейчас глядя на себя, я как будто увидела себя со стороны.

Сорокалетняя тётка с копной спутанных волос. Кожа бледная, на ощупь сухая. Посмотрела на ногти. Как давно я делала маникюр, а укладку?

Оглядела себя.

Да на мне ночная сорочка, которую я привезла с Турции, семь лет назад.

Боже! Я же совершенно не обновляла гардероб. Только необходимое и удобное.

Я сама лично отказалась от всего, ради семьи. Экономила, чтобы детям что-то купить. Берегла каждый рубль, ведь Давид всё вкладывал в бизнес.

Это его мы одевали, как с иголочки, ведь ему нужно было всегда выглядеть презентабельно.

Детям всё покупали, водили на всевозможные курсы. Развивающие занятия.

А я? А что я? Я была в тени. В тени своей семьи. И что же я получила от них? Презрение, ненависть, предательство.

От осознания всего стало так плохо, что я просто рухнула на пол.

Ведь я жила…

Нет-нет! Не жила, существовала. И никто в этом не виноват. Сама, всё сделала сама. Своими руками.

Я облокотилась на кафельную стенку и зарыдала. Выла в голос, как раненое животное.

Боже, мне ведь всего тридцать пять лет.

Я за эти годы не поправилась. Фигура, дай Бог каждому. Даже грудь не обвисла.

Тогда почему я так себя запустила?

Может, поэтому Лена стала меня стыдиться?

Мысли не давали покоя. От напряжения тело зудело. Приняв душ и переодевшись, спустилась в гостиную.

Взгляд зацепился за футболку Романа, моего крестника.

Я подарила её ему пару недель назад, но он её забыл, случайно. С тех пор она лежит, сложенная на полке. Рома её так и не забрал, хотя на ней изображена его любимая футбольная команда, в полном составе.

Я провела пальцами по ткани. Стало почему-то обидно. Смяв футболку в руках, прошла на кухню и выбросила её в ведро.

На улице ещё было темно. Поздняя осень, тяжёлое небо.

На столике, под телевизором. Достала диск. Это была запись моего дня рождения. Гости, как обычно, собрались в нашем доме. Готовила и организовывала я всё сама. Чтобы не отвлекаться на видеосъёмку, установили камеры по дому.

Я тогда так устала, что не было сил просмотреть запись, а потом и вовсе про неё все забыли.

Вставила диск в дисковод и нажала на плей. Минуты записи монотонно сменяли друг друга. Я наблюдала свою жизнь со стороны. Вот я суетливо расставляю горячее, меняю посуду, приношу чистые тарелки.

А вокруг все веселятся, гуляют. Если не смотреть за моими действиями, то складывается такое чувство, что они просто собрались, чтобы хорошо провести время.

Перевела взгляд на Давида. Он оживлённо общается с Лизой и Ромой. Мальчик буквально ловит каждое его слово. А Лиза периодически касается моего мужа, что-то шепчет ему на ухо. Он в ответ улыбается так искренне.

Рядом садится Лена. Дочка тоже что-то оживлённо рассказывает, размахивает руками. Лиза её обнимает, гладит по голове, целует то в щеку, то в лоб.

Макс сидит напротив, но не участвует в их общении.

А вот я подошла к ним. Целую мужа в щеку, он замирает. На меня не реагирует. Лиза отводит взгляд в сторону, а Лена её обнимает и что-то говорит.

Потом я обнимаю дочь, но она как-то неуклюже выворачивается из моих объятий и уходит к бабушке.

Кто-то меня зовёт, и я счастливая убегаю, послав Максу воздушный поцелуй.

И тут я замечаю реакцию Ромы. Мальчик смотрит на меня с такой ненавистью.

Нажимаю на стоп.

Как я всё это раньше не замечала? Как?

Снова смотрю на картинку.

Рома, он ведь младше Макса на год. Ещё два года назад у нас были прекрасные отношения, но потом его как будто подменили.

Макс с ним дружил с детства. Они вместе ходили на футбол. Но именно два года назад сын категорически отказался от занятий. А потом перестал дружить с Ромой. Сказал, что его взгляды поменялись, и ему больше неинтересно.

Я ведь тогда не стала давить и выяснять причину.

Присмотрелась к мужу и Роме.

Чёрт! Как же они похожи. И я опять этого раньше не замечала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Выключила запись и легла на диван. Голова болела страшно. Глаза горели от слез.

Немного полежав пошла на кухню и достала выброшенную футболку. Положила в пакет и вызвала такси. На часах было начало девятого. Самое то!

Быстро переоделась и выбежала из дома.

3 глава

Водитель учтиво здоровается и включает местную радиостанцию. Я сижу на заднем сидении.

Головная боль не проходит. Мельком смотрю на своё отражение в зеркале заднего вида.

На лице уже нет следов ночной истерики, только белки глаз красные. Встречаюсь взглядом с водителем. Он не улыбается, смотрит серьёзно. Потом что-то достаёт из бардачка. Мы останавливаемся на светофоре.

— Возьмите — он протягивает мне маленький пластиковый флакончик. — Это капли для глаз, хорошо снимают воспаление. Я ими пользуюсь, когда катаю в ночную смену.

Я с недоверием смотрю на протянутое лекарство. Водитель хмыкает, откручивает крышку и закапывает свои глаза. Немного сидит с закрытыми глазами, а потом промокает сухой салфеткой и открывает их. Снова протягивает мне.

Беру его в руки. Этикетки нет.

— Моя дочка любит снимать наклейки с этикеток. Эта привычка у неё с детства. Никак не могу отучить.

Запрокинув голову, капаю по две капли в каждый глаз. Охаю, от неожиданности. Глаза так защипало, будто туда насыпали стекла. Чувствую, как мне в руку положили бумажный платок.

— Про макните. Сейчас слезы потекут, только глаза не открываете, пока щипать не перестанет. Скоро всё пройдёт.

Чувствую, как машина снова тронулась. Прикладываю платок к глазам.

Щипать и правда перестало быстро. Промокнула ещё раз. Открыла глаза. Глаза больше не болели. Не могла сдержать вздох облегчения.

— Спасибо. Спасибо большое. Вы мне очень помогли — я протянула флакончик обратно. Подскажите, пожалуйста, название этого лекарства?

— Оставьте себе, у меня там ещё есть, — отмахнулся водитель. — А название не помню. Говорю же, дочка все названия по снимала. Вы посмотрите, там на дне есть штрих-код. Покажите его в любой аптеке — вам сразу помогут.

— Спасибо, — я убрала капли в карман. И откинулась на сидение. Посмотрела в окно. Там мелькали дома, машины. Люди уже проснулись и бежали по своим делам. Я задумалась.

С Лизой я познакомилась, когда она была на восьмом месяце беременности. Случайно столкнулась с ней в поликлинике. Она перепутала дни приёма. Слово за слово — завязался непринуждённый разговор. Обменялись телефонами. Я ей пообещала вещи Макса дать, когда она родит.

Но она мне написала сама. А через несколько дней позвонила. Слёзно просила приехать и помочь. У неё трубу прорвало, а она одна в городе. Я тогда Давида упросила поехать со мной. Макса взяла с нами, а Лена была у свекрови. После того случая мы стали общаться теснее. Лиза время от времени просила о помощи.

А когда она родила, я узнала, что до беременности она работала в компании у мужа. Но, как они оба меня уверяли, они не общались. Да и работала Лиза совсем немного — четыре месяца.

На мои скромные вопросы, кто отец Ромы, Лиза отвечала уклончиво или переводила тему. Ссылаясь, что этот вопрос ей неприятен. Давид однажды сказал мне, что я лезу не в своё дело. Лиза стала часто появляться в нашем доме. Я ещё удивлялась. Маленький ребёнок, два месяца, а она к нам мотается. Меня это напрягало.

Я стала отстраняться от неё. А мужу сказала, чтобы больше к ней не ездил, не помогал. Лизе скинула номера всех служб и попросила больше не дёргать моего мужа.

Через неделю она пришла к нам домой без приглашения. Со слезами на глазах просила стать крестной её сына. Я тогда так растерялась. Ещё и Давид был дома. Он сурово смотрел на меня, а я не знала, как поступить. А тут Рома заплакал.

Помню, как Давид быстро подошёл к переноске и осторожно достал оттуда мальчика. Малыш сразу замолчал и приоткрыл беззубый ротик. Крестной я стала, но с Лизой предпочитала встречаться на нейтральной территории или у неё дома.

Машина плавно остановилась. Поблагодарив за хорошую поездку, расплатившись, вышла из машины. Холодный ветер обдувал меня круговоротом.

Запахнув осеннее пальто, подошла к подъезду. Поднесла палец к домофону и замерла. Несколько секунд поколебавшись, достала ключи от квартиры Лизы и открыла подъездную дверь. Пока лифт поднимал меня на нужный этаж, составила план действий.

Звонила в дверной звонок долго. Наконец-то услышала шаги, потом звук металла и дверь открылась. Лиза смотрела на меня широко открытыми глазами.

— Доброе утро, кумушка, — я улыбнулась, хотя, если судить по тому, как изменилось выражение её лица, улыбка больше походила на оскал.

Не дожидаясь приглашения, шагнула внутрь квартиры. Лиза отшатнулась назад, запахивая полы халата. Не разрывая зрительного контакта, закрыла за собой дверь.

— Что с тобой? — слегка наклонив голову вбок, осмотрела куму. — Такое чувство, что ты мне не рада.

— Не ожидала тебя сегодня, да ещё так рано.

— Разве? А я тебя вчера предупредила. Сообщение специально написала. Чем ты так была занята, что не заметила?

Лиза "сдувалась" на глазах. Взгляд заметался. Я видела, как она судорожно придумывала, что ответить. Видимо, всё же не видела моего сообщения.

— Кофе сделай, разговор есть.

Лиза вздрогнула и послушно пошла в сторону кухни, но на полпути остановилась и возмущённо обернулась.

— Лиза! Не тормози. Делай кофе, у меня мало времени. — я сняла кроссовки и пальто. — Давай-давай, я пока руки помою.

Лиза, так ничего и не сказала. Ушла на кухню. Я услышала, как заработала кофемашина.

Ванная в её квартире располагалась ближе к спальням. Подойдя к комнате Лизы, быстро открыла дверь и зашла туда. Сердце сразу пропустило несколько ударов. Кровать была в беспорядке, видно, что на ней не просто спали. На полу разбросаны вещи. На стуле в углу висел мужской пиджак.

Мне не надо было к нему подходить, чтобы узнать его — это был пиджак моего мужа. На правом манжете висел маленький золочёный значок. Это первая награда Лены на соревнованиях. Она лично его туда повесила. С того момента Давид его не снимал. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Дав себе установку собраться, тихо вышла из комнаты и пошла к первой цели.

Мне надо было раздобыть биоматериал Романа для теста на ДНК. Дверь в комнату крестника была приоткрыта. Самого мальчика там не было. Я не хотела заходить, но увидела фото в рамке и толкнула дверь.

На ней было двое. Давид и Рома, оба в одежде своей любимой команды, оба счастливо улыбаются. А на соседней фотографии их уже трое — с ними Лиза. Прямо показательно счастливая семейная идиллия. Во рту появился привкус горечи. Было так противно и мерзко.

— Что ты здесь делаешь? — голос возмущённой Лизы заставил меня вздрогнуть на месте. — Ты ж руки собиралась мыть.

— Как видишь, не дошла. — я достала приготовленную футболку из кармана толстовки. — Вот. Решила сразу ему в комнату занести. А то он всё никак не может забрать - сказала я и небрежно бросив её на тумбочку, вышла из комнаты.

Зайдя в ванную, закрыла щеколду и включила воду. Огляделась. Мой взгляд привлёк кусочек окровавленной ткани. Когда его достала, оказалось, что это был платок. Также там лежали брюки в крови с большой дыркой на колене.

Платок аккуратно свернула и убрала в карман. Ополоснула руки и вышла.

Лиза стояла за дверью. Окинула меня подозрительным взглядом.

— И чего ты тут стоишь? Думаешь, что я заблужусь в твоей трёшки? — в её глазах промелькнуло то ли злоба, то ли зависть.

— Злата, что происходит? Ты сегодня совсем не та. Очень странная.

— Разве? — я пожала плечами. — Такая же, как всегда. — я обошла её и пошла на кухню. — Лиза! Шевелись. Кофе само себя не нальёт.

Когда мы обе сели за стол и передо мной поставили кружку ароматного кофе, я задала вопрос.

— Почему ты вчера была на выступлении моей дочери?

Лиза вздрогнула и отвела взгляд.

— Я случайно там оказалась. Увидела их с Давидом и пошла посмотреть.

— Лиза, — я говорила спокойно. Хотя внутри всё кипело от гнева. Мне так хотелось схватить её за волосы и оттаскать по всей квартире. — Мне звонил тренер Лены. Она благодарила за пирожные. Которые так всем понравились. Так что ты там оказалась неслучайно. — она замолчала. — Лиза, пора сказать правду.

Лиза смотрела на меня с такой ненавистью. Её губы были плотно сжаты. Крашеные белые волосы теперь напоминали прутья веника. Бледно-серые глаза потемнели.

— Если тебе нужна правда, спроси у своей дочери и мужа. Почему они решили позвать меня с собой, а не тебя. — я видела, что она хотела сказать другое, но решила бить по больному.

Я улыбнулась. Отодвинула пустую кружку.

— Я обязательно с ними об этом поговорю. — встала и пошла в коридор. У Лизы вытянулось лицо. Не такого она ожидала от меня поведения. Я же обулась и надела пальто. Дверь открыла себе сама.

— Больше не смей подходить и общаться с моей семьёй. Нашей дружбе конец. — Лиза усмехнулась.

— Это не тебе решать, кто и с кем будет общаться и дружить. — она сложила руки на груди и победно вскинула голову.

— Ты права, я не могу заставить их делать то, что хочу. — слегка наклонилась к ней. — Но я могу рассказать им о некоторых твоих грязных секретах. Уверена, кому-то из них очень не понравится то, что они могут услышать. Не каждый поймёт твой своеобразный способ «отдыха».

Лиза побледнела и отшатнулась.

— Ты не посмеешь.

— А ты проверь. — я оскалилась в ответ и вышла из квартиры.

4 глава

Уже стоя у подъезда бывшей подруги, хотя была ли она таковой для меня? Я ругала себя за несдержанность. Ведь хотела, пока всё не выясню, не подавать вида. Но мой взрывной характер, который приутих за годы брака, возродился с новой силой.

Ругая себя за несдержанность, похвалила за сдержанность. Ведь я сумела устоять и не впиться ей в волосы. Не оттаскала её по всей поверхности дома. Смогла спокойно вести диалог, хоть руки, ах, как чесались.

Заморосил мелкий дождик. Ветер усиливался. В приложении такси задерживалось. Но всё это не огорчало. Давало времени подумать.

У меня есть образец крови Романа, осталось раздобыть образец Давида. Вот только загвоздка в том, что я дура. Из-за маниакального страха перед грязью, я слишком тщательно убираю дом.

Когда дочке было чуть больше года, нас положили в больницу с аллергией на пыль.

Я помню тот день. Он потом ещё долго снился мне в кошмарах. Моя маленькая девочка, моя любимая кроха, лежит на моих руках и задыхается. С каждой минутой её кожа синеет. Я кричу дурниной, пытаюсь помочь ей сделать хоть один вдох. Решаюсь на крайний случай. Пальцем осторожно залезла ей в рот. Стенки гортани почти сомкнулись. Я толкаю палец глубже, чувствуя, как его сжимает. А потом доченька издаёт слабый, тихий свист. Грудная клетка поднимается и тут же опускается. А потом ещё и ещё раз. Лена начинает потихоньку дышать. Синева постепенно отступает. Всё это время я держу её на руках и кричу, зову на помощь.

Входная дверь с грохотом открывается, и в квартире вбегает полиция, соседи. Я не перестаю кричать. Умоляю о помощи. Они растерянно замирают. На помощь приходит соседка снизу. Она вызывает скорую и пытается меня успокоить.

Врачи приехали быстро. Помню, как кричала на них и не давала им дочь. Они хотели, чтобы я вытащила палец из её рта. Врачи не понимали, что если я так сделаю, она задохнётся. Тогда один из полицейских предложил ехать так.

Уже в больнице дочке поставили предварительный диагноз — аллергия. Сделали укол. Когда я почувствовала, что давление на палец стало спадать, только тогда я осторожно извлекла его. Лену сразу забрала медсестра.

Меня долго допрашивали в присутствии полицейского.

Уже потом, когда все обстоятельства были выяснены, а Лена мирно спала в больничной кроватке, я сломалась.

Сначала меня пробил ледяной озноб, потом бросило в жар и пот. Ноги больше не слушались, а из глаз текли слёзы. Я упала на пол и меня скрутило. Болела каждая косточка, каждая мышца.

Кто-то прижал меня к полу и сделал укол.

Пришла в себя уже утром. Но не могла пошевелиться. Давид тогда взял больничный. Всё это время он был с нами.

После выписки я каждый день мыла и драила квартиру, потом и дом. К пяти годам аллергия прошла, но мой страх нет — с годами он превратился в привычку.

И сейчас он сильно осложнял мне задачу. Зубную щётку Давида я поменяла на днях. Он ещё ею не пользовался, волосы всегда убираю.

Звук клаксона такси вывел из размышлений. Назвав адрес, повернулась к окну.

Очередная остановка на светофоре, взгляд цепляется за название фирмы. Фирмы моего мужа.

«Как странно. Квартира Лизы и её сына располагается в десяти минутах от офиса Давида. Случайность или удобства?»

Говоря водителю новый адрес, через пару минут выхожу перед офисом. Спокойно прохожу контроль. Всем известно, как выглядит жена хозяина. В лифте прикидываю варианты. У Давида в офисе уже давно есть запасная одежда и средства личной гигиены. Мне нужно лишь туда попасть, придумать предлог. Взять его щётку и уйти.

Всё, план готов. Вроде бы просто. Должна справиться. Створки лифта разъезжаются, и я выхожу на нужном этаже. Иду вдоль дверей. Впереди вижу стол секретарши мужа. Эта милая женщина, мать четверых детей, совершенно счастлива в браке. Хотя они с мужем — две противоположности. Мы неплохо с ней общаемся, поэтому я одариваю её приветливой улыбкой.

— Доброе утро, трудяга — запоздало думаю, что следовало бы взять для неё кофе внизу, в кофейне. — Мой у себя?

Света удивлённо хлопает глазами, но быстро берёт себя в руки.

— Доброе утро, Злата Олеговна. Нет, босс отъехал по делам.

— Да?! — удивлённо изгибаю бровь. — И куда же, если не секрет?

Света снова теряется. На её светлой коже проступают красные пятна. Так обычно бывает, когда она сильно нервничает. Я смотрю пристально, на губах лёгкая улыбка.

«Что же тебя так заставляет нервничать, дорогуша.»

Секретарь сейчас напоминает рыбу, выброшенную на берег.

— Эмм… Он… Там… — она прочищает горло и встаёт на ноги — По делам фирмы! — отвечает она мне громче и резче, чем положено.

— Ой, как жалко — расстроенное лицо, надутые губки. Продолжаю отыгрывать роль глупенькой жены. — А я хотела с ним позавтракать. Ах, как же всё-таки жаль.

Смотрю на кабинет мужа. Боковым зрением замечаю беззвучный выдох облегчения Светланы.

— Раз так, тогда я зайду к нему в уборную. — наклоняюсь к ней и говорю шепотом, как будто кто-то может нас услышать — Не могу этого делать в общественном туалете.

На мои слова она лишь улыбается и садится на место. Я мило ей улыбаюсь и захожу в кабинет. Быстро осматриваюсь. Не теряя времени, иду в ванную комнату. Там на стеклянной полке стоит стаканчик и зубная щётка, и судя по состоянию, её давно уже пора поменять. Прикасаюсь к щетине — она сухая. Значит, он ею не пользовался. В сердце кольнуло.

Два удара кулаком в грудь и глубокий вдох.

Сжала щётку в руках.

«То, что надо.»

Довольно улыбаясь, заворачиваю свою добычу в бумажное полотенце. Осматриваю всё вокруг, нахожу новый комплект щёток. Достаю одну и ставлю на место прежней.

Уже в кабинете подхожу к рабочему столу мужа. Здесь всё на своих местах. Ничего лишнего. Ежедневник открыт на сегодняшней дате. Красной пастой обведено время и место почерком мужа. Читаю вслух:

— Восемь тридцать. Стадион. Тренировка сына.

Прижимаю руки к животу. Меня тошнит. Холодный пот прошибает. Дышу носом. Макс больше не занимается футболом. Не ходит на тренировки, только Рома. Закрываю глаза и падаю в кресло мужа. Стараюсь дышать, вот только воздуха никак не хватает.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

"Нельзя! Нельзя, чёрт тебя дери! Если устрою скандал или допрос, скажет, что хотел с Максом на тренировку сходить. Не признается. — бью кулаком по столу — Не признается, сука!"

Пролистала несколько дней назад. Нашла ещё несколько странных записей, чтобы ничего не забыть, сделала фото. Проверила, чтобы всё лежало, как было, и вышла из кабинета. И сразу нос носом столкнулась со Светланой. Женщина ойкнула и отскочила.

— Простите меня, пожалуйста. Вас долго не было, я подумала, может, что-то случилось. — Красные пятна опять окрасили её лицо.

— Нет, Светочка, всё хорошо. — Я улыбнулась — Ладно, я побежала. — Отойдя недалеко, остановилась и повернулась к ней. Одна неожиданная мысль посетила меня и осветила озарением. — У меня будет одна маленькая просьба. Не говори моему мужу, что я заходила в его кабинет.

Она приоткрыла рот и неуверенно кивнула. Я улыбнулась шире.

— Замечательно. Ты такая умница. Как же твоему мужу повезло с тобой, а тебе — с ним. — Я немного наклонила голову в бок — Особенно в том, как он относится к семье, верности… и изменам. — Последние слова я сказала уже без улыбки, тише и почти по слогам. От спектра эмоций, что пронеслись по её лицу, стало смешно.

— Конечно, конечно. Я ничего не скажу. Можете не волноваться. — Света замахала головой, как китайский болванчик.

Больше не говоря ей ни слова, пошла в сторону лифта. Уже у него повернулась назад. Света стояла рядом со столом и держала руку у груди. Створки раскрылись, и я зашла внутрь.

Я стала незаметной для них настолько, что они говорили о самой сокровенной, обсуждали свои жизни. Иногда — тайны. Я никогда не лезла. Не давала советы. Делала вид, что не слышу.

Так я и узнала, что родители Светы оба бывшие военные. А муж очень серьёзно относится к изменам и их последствиям. Несложно сложить два плюса два и прийти к одному знаменателю. Если Рома — сын Давида, значит, Свете известно, что он мне изменяет. Она не первый год работает с ним бок о бок.

Раскрытие правды задело бы и её. Я прислонилась затылком к стенке лифта. Усталость брала вверх. Выйдя из здания, поехала в клинику, заранее сняв со счёта деньги. Два образца приняли сразу. Я оставила номер телефона. Сказали, что через две недели нужно будет прийти за результатом.

Уже в такси услышала оповещение.

«Через три дня встреча выпускников.»

Заблокировала телефон. Ехать никуда не хотелось. Не до этого мне сейчас. У меня рушится мой мир, моя семья. На горизонте маячит развод. Тайны прошлого, предательство. Обхватила голову руками, упёрлась в переднее сидение и заскулила.

— Эй! Дамочка! Что с вами? Вы пьяная или под наркотиком?

— Сейчас я медленно умираю. — Я откинулась назад и посмотрела на водителя — То, что вы слышали, — это моя душа. Скоро и сердце последует за ней.

Он как-то странно посмотрел, а потом задал вопрос, от которого сердце и правда на секунду остановилось.

— Узнала, что муж изменяет?

Я замерла, а он больше ничего не сказал.

Так, в полной тишине, мы и доехали до моего дома — пока ещё дома.

5 глава

Такси остановилось у ворот нашего дома. Вижу, что Лена стоит на крыльце с тремя своими одноклассницами. Я плохо их знаю. Дочь почти про них не рассказывала. Так, в общих чертах.

Расплатившись, вышла из машины.

Лена, увидев меня, быстро сворачивает общение, прощается и скрывается в доме.

Девочки не спеша идут мне навстречу. Обходят меня, не смотрят, не здороваются.

— Очень невоспитанно не здороваться со взрослыми — говорю им.

Они останавливаются и окидывают меня взглядом. Так смотрят на грязь под ногами. Их милые личики кривятся. Морщат носы.

— А, почему мы должны здороваться с прислугой? Ты тут домработница и няня, на полставки. Кто ты такая, чтобы нас отчитывать? — одна из девочек пренебрежительно фыркает и ухмыляется.

Я от неожиданности теряюсь. Все слова, что я хотела сказать, улетучиваются.

Хватаю воздух ртом. Чувствую, как слезы щиплют глаза. Сжимаю челюсть.

— Это вам Лена сказала?

— Ну, допустим. А, чё за допрос?

Тру глаза рукой. Пальцами сжимаю переносицу.

— Не чего. Можете идти.

— Не чё себе! Вы слышали, как тут обслуга с господами общается? И куда только дядя Давид смотрит? — она возмущённо упирает руки в бока. — Да гнать вас надо. Я мамочке скажу, она быстро найдёт вам достойную замену!

— Ника, прекрати. Ты же знаешь, какое у неё положение. Ей жить негде. Родных нет. Вот они её и приютили. Не лезь. — одна из девочек сочувственно смотрит на меня. Потом открывает сумочку и достаёт кошелёк. Протягивает мне деньги. — Вы не обижайтесь. Вот возьмите. Я не знаю, сколько они вам платят, но, как говорится, денег лишних не бывает.

Смех вырывается из моего рта. Сначала тихий, а потом всё громче и громче. Слёзы уже льются от смеха вперемешку с обидой. Я закидываю голову и смеюсь во весь голос.

Ничего не говоря, разворачиваюсь и иду в сторону дома. Дёргаю ручку двери. Закрыто. Злость бурлит по венам. Достаю ключ и останавливаюсь.

Обернувшись, осматриваю двор. Пусто.

Достаю телефон, открываю контакты. Нахожу нужный. Палец в нерешительности зависает над кнопкой вызова. Пара секунд — и уже слышны первые гудки.

— Слушаю, — приятный, мужской баритон, на том конце провода, даёт мне немного сил.

— Дмитрий Александрович, здравствуйте, это Злата. У меня к вам просьба. Мне нужна помощь. Я в полной жопе...

Через пару минут я заканчиваю разговор. Дмитрий Александрович — старый друг моего отца. Когда мы с Давидом только начинали наш бизнес, именно он дал мне правильный старт. Объяснил принципы и условия. Поддержал. И сейчас он тоже сразу согласился мне помочь. В прошлом бухгалтер, а теперь действующий адвокат. Его адвокатская контора славится и почитается. У него большой штат сотрудников.

Следующее, что я делаю, — открываю приложение банка. Там есть счёт на моё имя. Деньги можно снять только я или через нотариально заверённое разрешение. Семь лет назад умерла моя бабушка. Квартира по завещанию осталась мне. Тогда мы решили её продать и положить деньги в банк под проценты. Давид предлагал положить на наш общий счёт, но вмешался Дмитрий Александрович. Он посоветовал открыть счёт именно на моё имя. Чтобы эти деньги были защищены в случае непредвиденных обстоятельств.

Ведь всё возможно. Вдруг фирма обанкротится или счёт арестуют. А так будет гарантия, что с нами ничего не случится.

Мы решили купить две одинаковые квартиры для детей. Но денег хватало только на одну и на половину второй.

С того времени я регулярно пополняла счёт из семейного бюджета. Экономила, ущемляла, выгадывала. Суммы были маленькие, но регулярные.

Сейчас смотрю на сумму в несколько тысяч, что скромно лежит на счёте, вместо миллионов, что должны быть.

Закрываю приложение. Открываю входную дверь своим ключом и врываюсь в дом. Громко хлопнув входной дверью.

В гостиной на диване сидит недовольный Давид. При моём появлении он поджимает губы и всем видом показывает своё недовольство.

Лена сидит в кресле, поджав ноги под себя. Она вообще на меня не смотрит. Делает вид, что меня тут нет.

Видно, что до моего появления здесь велаcь оживлённая беседа.

Я подхожу ближе.

— Как это понимать, Злата?! Что ты себе позволяешь? — Давид встаёт с дивана и возвышается надо мной с высоты своего роста. — Я думал, что ты подумаешь над своим поведением, успокоишься. А ты пришла к Лизе, начала ей угрожать, требовать. Я не узнаю тебя! Как ты можешь так себя вести? Это недостойное поведение, какой пример ты подаёшь детям?

Я игнорирую Давида, смотрю только на дочь.

— Это правда, что ты своим подругам говоришь, что я домработница? Что вы приютили меня из жалости? — Лена вскидывает голову. Смотрит затравленным взглядом. Потом переводит взгляд на мужа, смотрит с мольбой. — Значит, да — я тихо выдыхаю и закрываю глаза. — Почему? — шепчу я. А по щекам текут слёзы. — За что... дочка?

Смотрю на неё сквозь пелену слёз. Она молчит, глаза бегают. Муж проводит рукой по своим волосам.

— Так, давайте успокоимся, это...

— А, ты всё знал и молчал! Потакал её выходкам. Ни разу не остановил и не защитил меня! — с ненавистью произношу я.

— Злата, давай ты успокоишься, и мы поговорим. Лена, иди к себе. Не надо тебе присутствовать при взрослых разговорах. — Он подходит к дочери и нежно гладит её по голове. Она кивает, а на лице — вселенская скорбь.

— Она никуда не пойдёт! Этот разговор касается непосредственно её и меня. — Я повышаю голос. — Говори, Лена! Ну, ты уже взрослая, чтобы отвечать за свои слова и поступки.

— Злата, прекрати!

— А ты вообще рот закрой! С тобой у нас будет отдельный разговор! — Давид удивлённо поднимает брови. Я никогда раньше не позволяла себе повышать на него голос. Лена продолжает молчать.

— Я жду ответа. Хотя он мне не особенно нужен. Твои подруги мне всё рассказали — при этих словах дочка вся сжалась. Они рассказали мне, а я им. Открыла всю правду — кто и кому приходится.

— ДУРА! Что ты наделала?! — Лена вскакивает и кричит на весь дом. — Как ты могла меня так унижать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Разве я тебя унижила? Я твоя мама. И они теперь это знают.

— Мама! Да не нужна мне такая мать! Почему я им так сказала? Да потому что мне стыдно с тобой рядом быть. Мне стыдно, что тебя сразу приняли за обслугу, как только впервые увидели.

— А, ты их не переубедила? — голос дрожал. Было очень больно слышать подобное от той, что любишь больше жизни.

— Нет! Как я могла? Меня бы в лохушки записали. Я стала бы изгой. Посмотри, как ты выглядишь. Да с тобой даже поговорить не о чём. Думаешь, почему папа никуда с нами не ходит? Да потому что ему тоже стыдно, что тебя могут увидеть с нами.

— Замолчи! — Давид дернул дочь за руку. Но она отбежала в сторону.

— Почему? Почему я должна молчать? Может, уже пора ей узнать всю правду! — она смахнула слёзы и со злостью смотрела на меня. — На все приёмы папа ходит с красивыми девушками, а тебе говорит, что работает допоздна.

— Лена, немедленно закрой рот! — муж бросился к дочери, но она увернулась.

— А Лиза ходит с нами, потому что она красивая, интересная, весёлая. С ней не стыдно. Она во всём лучше тебя! И ты не запретишь нам с ней общаться! Потому что папа и она уже давно... — сильный удар по щеке заставил Лену замолчать. Давид стоял рядом с ней. От пощёчины на щеке дочери появилось красное пятно.

Я прижала руки ко рту. Муж никогда не поднимал на детей руку. Никогда. Чтобы они не натворили.

Лена ошеломлённо смотрит на мужа. Дрожащей рукой прикасается к красной щеке.

— Живо в свою комнату. — Давид сжимает кулаки. Лена пятится назад, а потом срывается и убегает в комнату, громко хлопнув дверью.

Давид поворачивается ко мне. Я пристально смотрю на него.

Он высокий, метр девяносто. Темные волнистые волосы, модельная стрижка, карие глаза, чёрные длинные ресницы, накачанное, сексуальное тело. Золотистый загар. Небрежная небритость. И охренеть, какая сильная мужская энергия.

Мой рост — метр семьдесят три. Мы всегда очень гармонично смотрелись вместе.

— Значит, то, что она сказала, правда. — я опустила руки.

— Злата… Да, да чёрт возьми! Правда! Да, я вёл себя, как мудак. Надо было что-то сделать, но я не знал, что. Ты вся в доме, в детях. А у меня были встречи. — он шумно дышит. — Ты бы видела, какие там люди. Кто с ними приходит. Какие там женщины! Я не мог тебя туда привести. Меня бы не поняли. Ко мне бы не относились так, как стали относиться теперь. Там всё решает, в чём ты одет и как выглядит твоя спутница. Да, я пользовался услугами определённых женщин. Но я с ними никогда не спал! Только рабочие моменты.

— Мне тебе сейчас спасибо сказать? За верность? — я обхватила себя руками. Меня тошнило. Голова разрывалась, а сердце кровоточила. Душа испускала последние вздохи.

— Вот только не надо ерничать, тебе не идёт. — Давид скривился.

— Если я так тебе не подходила, почему просто не пришёл, не поговорил, не развёлся? Зачем живёшь со мной до сих пор?

— Злата! Какой развод? Ты о чём? — он резко приблизился и сжал мои плечи. — Я никогда не хотел и не хочу с тобой разводить. Я люблю тебя! Люблю! Слышишь? Я очень люблю тебя и нашу семью. Вы самое дорогое, что есть в моей жизни. — Он прижал меня к себе, а меня, как кипятком, обдало.

Резко оттолкнув его от себя, отошла на несколько метров. Давид сначала растерялся, а потом нахмурил брови.

— Давид, где деньги с моего личного счёта? — муж продолжал хмуриться. Но по мере того, как сказанные мною слова доходили до его сознания, менялось и выражение лица. Он побледнел. На лбу проступил пот.

Я подошла к столу и взяла листок для заметок, написала цифру и протянула ему. Муж медленно взял листок.

— Это мой личный счёт, и сейчас он пуст. Снять деньги могу только я или по доверенности. Которую я не оформляла. Из чего следует несколько выводов — я замолкаю и смотрю на бледного супруга. — Либо меня обокрали и незаконно сняли все деньги, либо ты подделал мою подпись, оформил на себя доверенность и снял деньги сам. В любом случае завтра я еду в банк. Уверена, они смогут мне всё объяснить. — Я указываю пальцем на листочек в его руках. — Если завтра утром на счёт не вернётся написанная мной сумма, к обеду буду писать заявление на хищение в особо крупных размерах.

— Злата! — Давид кидается ко мне, но я выставляю руку вперёд.

— Деньги должны быть утром. И не думай, что сможешь их взять из фирмы. — В этот момент телефон Давида начинает непрерывно вибрировать. — Возьми. Уверена, это… по работе. — Я улыбаюсь, а внутри — адское пламя.

Муж ещё стоит на месте, но всё-таки подходит к столу и берёт телефон. Слова звонившего не разобрать, но говорят очень громко. Лицо мужа меняется, потом он растерянно смотрит на меня. Опускает руку с телефоном, так и не сбросив вызов.

— Аудит?

— Верно, аудит. У меня появились сильные сомнения, что кто-то ворует мои деньги. А так как я являюсь совладелицей фирмы и у меня пятьдесят процентов акций, то я имею полное право затребовать аудиторскую проверку.

— Ты что творишь, Злата? — Давид с силой кидает телефон об стену. Маленький черный пластик разлетается на кусочки. Я вздрагиваю, но продолжаю смотреть ему в глаза.

— Утром деньги должны быть на счёте. Это первое. Проверка будет, и я не советую тебе ей мешать. Это второе. Мы разводимся. Это третье.

— Нет! Малыш, нет! Я не дам тебе развод! Этого не будет! — Давид подхватывает меня на руки и кидает на диван, прижимая своим телом сверху. Он начинает меня целовать. Руками больно сжимая моё тело, грудь. Мне нечем дышать. Я пытаюсь его оттолкнуть, но это бесполезно. Его губы повсюду, а меня выворачивает от его прикосновений.

Мне удается повернуть голову, и я кусаю его за ухо. Сильно сжимаю челюсть. Он кричит, а во рту — вкус его крови. Давид матерится и наконец-то приподнимается. Я проскальзываю под ним, отпускаю его ухо и падаю на пол. Быстро отползаю как можно дальше и вскакиваю на ноги.

Муж прижимает руку к кровоточащему уху.

— Блять! Злата! Кошка, ты дикая! — он смотрит так, как уже давно не смотрел на меня. Его глаза потемнели. Вена на шее пульсирует. А в области паха — заметный бугор. Я давно не видела его таким возбуждённым.

— Ты никогда не получишь развод. Ты моя жена! Я никогда тебя не отпущу. Никому не отдам. Ты моя!

Я срываюсь с места и бегу в нашу спальню. Закрываю дверь на замок. Судорожно оглядываюсь. Забегаю в ванную.

Из зеркала на меня смотрит дикарка. Лицо перепачкано кровью мужа, волосы всклокочены, глаза горят. Губы сухие, дрожат. Быстро умывшись и приведя себя в порядок, снимаю одежду, в которой была.

В комнате подхожу к шкафу. Открыв дверцы, делаю шаг назад.

Вещи Давида развешаны аккуратно на вешалках. Отглаженные рубашки, брюки. Все брендовые.

Рядом с ним мои вещи смотрятся убого.

Выбрала синие джинсы, белый свитер с высокой горловиной. Все остальные вещи положила в старый чемодан. Я хранила его, как память о начале нашей супружеской жизни. В него вместилось всё.

Стало так горько. Я прожила в браке шестнадцать лет. Это кажется так много, но они легко поместились в один старенький чемодан.

Туда же складываю все средства личной гигиены и косметики. Упаковала всё, что у меня было, всё, что я приобрела за эти годы. Застёгиваю молнию и выхожу из комнаты. Где-то из глубины дома раздавался раздражённый голос Давида. Я останавливаюсь и прислушиваюсь.

— Нет! Нет, блядь! Хватит мне мозг уже выносить. Да, я помню, что обещал ему приехать. Нет, блядь! Я не могу! Сколько ещё раз можно это повторять. Нет, Лиза! Я не буду с ней разводиться! Что?! Не вовремя, ты решила мне зубки показать. Нет, блядь! Я тебе не угрожаю...

Дальше слушать не было никакого смысла. То, что они любовники, я уже поняла. Что Рома — его сын. Я тоже уверена. Анализ нужен лишь для подтверждения измены в суде.

Снимаю свои верхние вещи. Все. Зимние, летние, осенние. Оставляю только пальто, в котором была сегодня. Накинув его на плечи, подхватываю чемоданы и открываю дверь. Переступаю порог и вздрагиваю от грозного крика мужа:

— А, ну-ка стоять! Злата! Мать твою! Ты никуда не уйдёшь!

Я не стала дожидаться, пока этот разъярённый медведь приблизится ко мне. Быстро развернулась и захлопнула дверь. По крепче перехватила ношу и ускорила шаг. За спиной — хлопок двери.

Я ускорилась. Вышла за ворота и свернула налево. Подошла к мусорному баку, открыла крышку и выбросила туда все свои, уже бывшие, вещи.

— Что ты творишь? Что за представление? Злата! Посмотри на меня! — Давид схватил меня за локоть и повернул к себе лицом.

Я снова смотрю на своего мужа. Ухо обработано и заклеено. Лицо взволнованное. Глаза цепко осматривают моё лицо.

А мне…

А мне больше не было больно. Да и плакать не хотелось. Ни скандалить, ни бить посуду, ни драться, ни рвать волосы, ни срывать голос на крик. Ничего не хотелось. Я вырвала руку из его хватки. Достала фляжку, которую прихватила с собой. Её содержимое вылила поверх своих вещей. Давид снова дернул меня за руку и стал передо мной.

Он обхватил моё лицо руками и заглянул в глаза.

— Маленькая моя. Ну, что ты? Что ты себе на придумывала? — он поцеловал меня в кончик носа. Потом стал целовать мои щёки. — Я поговорю с Ленкой. Давно надо было, прости, что вовремя не вмешался. — Давид продолжал меня целовать, прижимая к себе. — Злата, кошечка, ты моя. Я люблю тебя, очень люблю. Эти женщины лишь были сопровождением. Я клянусь тебе. У меня с ними ничего не было.

Слова Давида проходят сквозь меня, ни за что не зацепившись. Его поцелуи больше во мне ничего не вызывают. Я достаю зажигалку. Чиркаю и кидаю её в бак. Огонь вспыхивает сразу. Давид наклоняется и прикрывает меня своим телом. Он оглядывается. Потом отводит меня подальше от огня. Я освобождаюсь из его объятий.

— Давид, моё решение не изменится. Завтра я проверю свой счёт. Потом поеду на фирму и займусь своим кабинетом. И мы разводимся.

Разворачиваюсь и иду обратно. Давид снова меня разворачивает к себе лицом.

— Развода не будет. Это раз. Твои деньги на месте. Это просто сбой системы. Завтра обещали всё исправить — это два. А как ты собираешься управлять фирмой?

— Вижу, ты совсем забыл, кто был инициатором? Кто тебе помогал, шёл с тобой бок о бок? Кто выполняя сразу несколько обязанностей, не мог даже техника нанять. Забыл, как я проверяла отчёты, как договаривались и искали новых клиентов. При этом успевала ещё быть тебе женой, матерью, а всё хозяйство было на мне. Когда мы ещё жили в квартире. Это потом дела пошли вверх. Но и тогда я продолжала следить за бухгалтерией, проверять поставки. Так что справлюсь.

— Зачем ты устроила эту проверку? — Давид сверлил меня взглядом.

— Хотела узнать, сколько ты потратил наших кровных денег на своих шлюх. — Он рыкнул, но я положила руку ему на губы и подошла близко. Встала на носочки, убрала руки на его грудь. Мы смотрели друг другу в глаза. Кончики наших носов и губы соприкоснулись. Моё горячее дыхание сливалось с его.

— А когда узнаю точную сумму, ты выплатишь всё, до последнего рубля. — Я оттолкнула его. Давид сделал шаг назад.

— Ты заигралась. Хватит. Это тебе не по силам. Не та ты. Успокойся. — Давид медленно пошёл на меня. Он, как хищник, готовился поймать свою жертву. — Злата, я знаю тебя. Ты нежная, добрая, умная, заботливая. Ты — орхидея. Я — твой садовник. Я забочусь о тебе, и сейчас тебе нужно успокоиться. — Я медленно отступала. Он приближался. — Ты потом пожалеешь, станет стыдно за своё поведение. Зачем ты свои вещи сожгла?

Пяткой упёрлась в начало лестницы. Улыбнулась. Облизнула пересохшие губы.

— А давай проверим, кто из нас прав? — я подмигнула мужу и рванула к двери. Забежала первой и закрыла на замок. С той стороны Давид ударил по двери. В ключнице висели его ключи. Телефон он разбил, я закрылась на все замки, сняв обувь и пальто, спокойно пошла в гостевую комнату.

Закрыла дверь и сползла на пол. Облокотилась спиной на стену. Села по-турецки. В голове было пусто. Усталость брала своё. Я была эмоционально истощена. Из гостиной доносились голоса. Лена кричала, называла меня сумасшедшей. Давид кричал на неё и требовал, чтобы она ушла к себе.

А я легла на пол, в позе эмбриона. Смотрела, как солнечные зайчики прыгали по стене и потолку.

Громкие шаги, а потом и стук в дверь. Давид что-то кричал, но я не слышала. В ушах был гул. Потом дверь резко открылась. На меня упал кусок дверного косяка. Муж откинул его в сторону и взял меня на руки. Он хлопал по щекам, продолжал говорить. Но я не могла понять смысл его слов.

А потом наступил покой. Глаза сами закрылись, и мое сознание отключилось.

6 глава

Монотонный звук раздражает. Ощущение, что рядом старый будильник. Что раньше будил меня по утрам в школу.

Тело плохо слушается. Неприятное покалывание, словно сотни иголочек одновременно касаются моей кожи.

Веки тяжёлые. Прилагаю усилия, чуть приподнимая веки. Вокруг — полумрак. Всё расплывается. Фокусирую зрение на синем квадрате.

Медицинский прибор горит слишком ярко. Глаза слезятся от напряжения, затылок простреливает болью. Закрываю глаза. Пытаюсь дышать ровно.

Воспоминания проносятся стремительно. Мозг переваривает информацию, принося новую душевную боль.

— Злата, — тёплая рука коснулась моей щеки, — Злата, открой глаза. — голос старого друга вызвал выдох облегчения.

— Дмитрий Александрович, — я поднимаю веки. Мужчина стоит рядом с кроватью. — Что со мной?

— Как ты поняла, это больница. Сегодня вечером тебя привезли на скорой. Мне сообщили — так, как я записан в твоей карте как опекун. — Он убирает волосы с моего лба. — Когда я приехал, то встретил Давида. Он был очень бледный. Толком ничего не сказал. Позже я поговорил с твоим врачом. — Я дернулась, но сильные руки осторожно надавили на мои плечи. — В истории болезни указано нервное истощение. Об психических отклонениях там не будет ни слова. И дальше так и будет.

— Как вы…?

— Злата, на начальной стадии проверки уже были выявлены несанкционированные траты денежных средств. Твой муж выводил средства и оплачивал ими расходы, не имеющие ничего общего с семьёй и фирмой. Всё это фиксируется. — Он замолчал, нажал на кнопку, и я приняла полулежачее положение.

К моим губам поднесли стакан с прохладной водой. Ничего вкуснее в жизни я не пила. Глаза закрылись от удовольствия.

Дмитрий Александрович промокнул мои губы салфеткой.

— Злата, я начал готовить бумаги к разводу. — Я слегка махнула головой. — Давид… Я запретил ему посещения.

— Спасибо… Не хочу его видеть, — я посмотрела на потолок. Слёзы лились по щекам и щипали глаза. Дмитрий Александрович осторожно промакивал их, а я плакала всё сильнее.

— Я не звонил твоим родителям. Подумал, что ты будешь против. — Я лишь угукнула в ответ.

— Сколько я тут?

— Двенадцать часов. Утром, если хорошо себя будешь чувствовать, выписывают.

В дверь палаты постучали. Дмитрий Александрович сжал мою руку и подошёл к двери. Тихий щелчок замка.

Макс шагнул из светлого коридора. Его маленькая, угловатая фигурка на фоне яркого света казалась кукольной.

— Я вас оставлю, — адвокат поздоровался с сыном и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

— Почему ты здесь, так поздно?

Макс огляделся. Вся его поза и поведение говорили, что он не испытывает неловкости или сострадания ко мне. Взгляд был равнодушным, немного отстранённым.

— Отца к тебе не пускают, — он махнул на дверь, где только что скрылся Дмитрий Александрович. — Этот запретил. Поэтому папа попросил меня к тебе прийти.

Его слова ранили куда сильнее, чем предательство Давида. Мой сын, мой любимый мальчик, с каким пренебрежением он это произнёс.

— Значит, ты за парламентёра? — Макс хмыкнул и облокотился на стенку. Засунул руки в карманы джинсов и просто смотрел на меня.

— И давно ты всё знаешь? — я задала мучивший меня вопрос.

— Не очень. — Он опустил глаза в пол — Удивился, когда понял, что ты была не в курсе.

— Почему?

— Потому что все! Все, всё давно знали — он снова посмотрел на меня — Все твои друзья. Его коллеги. Мамочки, с которыми ты общаешься. — Он сузил глаза — А, ты, получается, ничего не знала. Я раньше думал, что ты специально делаешь вид, чтобы сохранить семью.

— Почему?

— Мать Стаса так делает. Его отец постоянно гуляет, а она ему готовит, рубашки отстирывает. А он потом ей берёт, что она хочет. Они постоянно куда-то ездят отдыхать. Стас говорит, что его отец ни в чём, его мать не ограничивает. — Макс оттолкнулся от стены и подошёл к небольшому столу. — А, ты, значит, не знала. Ты и правда глупая. — Он на меня не смотрит, и я этому рада.

Рада, что он сейчас не видит ужаса в моих глазах.

Нет!

Это не мой сын. Это монстр.

— Макс… — я замолкаю. Слёзы текут без остановки. Руки ватные, но я вытираю влагу с лица — Да, я глупая. Когда любишь, становишься глупой, жертвуешь собой, стараешься сделать любимого счастливым. Не замечаешь или прощаешь недостатки. — Закусываю губу и шмыгаю носом. На этот звук Макс оборачивается. — Знаешь, очень больно, когда обижает родной, любимый человек. Безусловно, они поступили подло и очень плохо, но куда хуже поступил ты.

— Я? Почему я? — сын подходит ближе.

— Ты всё знал, видел, слышал. Пусть не сразу, но ты всё понял. И вместо того, чтобы меня защитить, поддержать, рассказать, ты просто молчал. — Мой судорожный вздох, трясущиеся губы — Это предательство, Макс. Оно хуже физического. Потому что ты предал меня, как маму. Предал духовно. Ты приравнял меня к пустоте. Просто отошёл и наблюдал со стороны. А теперь стоишь передо мной, обвиняя меня, что я глупая. Да! Я глупа! Потому что слишком сильно вас любила. Слишком верила, слишком… — дальше я не могла говорить, всхлипы душили, не давая произнести ни слова.

— А разве мы тебя об этом просили? Да, ты нас родила. Заботилась, воспитывала. — Сын снова отошёл от меня — Но ведь это не означает, что мы тебе что-то должны.

— Тебе всего тринадцать лет, — я закусила губу — Макс… — позвала я тихо сына — Сынок, мне очень страшно за тебя. Страшно видеть, что ты растёшь монстром, бесчувственным монстром. Почему? Когда ты стал таким? Ты был таким чудесным, милым мальчиком. Ты так смотрел на мир и радовался жизни, а теперь говоришь мне такие ужасные слова. Я…

— Не знаю… мама. Наверное, когда понял, что отец, несмотря на всю твою любовь, заботу, поддержку, тебя не любит, не уважает. Когда видел и слышал, как тебя оскорбляют взрослые, унижают, смеются над тобой, за спиной, иногда прямо в глаза, а ты в ответ лишь улыбаешься и тоже смеёшься.

— Я не думала, что они это делают со зла, — вскрикнула я. Отчаяние душило меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты не думала, а я решил, что это нормально. Так поступают мужчины — ведь отец так делает. Не сразу, но со временем привыкаешь. Может быть, сам не заметил, как стал к тебе так же относиться. Потом я узнал, что у нас есть брат. Да, они и не скрывали этого. Но ты никогда об этом не говорила — так же общалась с ними. Я подумал, что ты не против.

— НЕТ, НЕТ, НЕТ! Чёрт вас возьми! НЕТ! Я не знала. Я бы никогда этого не приняла. — Я обессиленно закрываю глаза руками.

В палате слышны лишь мои всхлипы. Макс молчит, я плачу.

— Он не знает, что мне теперь всё известно. Не говори ему. — Убираю руки от лица. — Ты же сумел мне ничего не говорить. Так и ему теперь ничего не говори.

Макс молчит. Смотрит на меня тяжёлым взглядом. Так смотрят взрослые, уставшие, прожившие непростые годы жизни. Так не должен смотреть ребёнок.

Сейчас, глядя на него, я готова убить Давида за то, что он сделал с нашей семьёй. За то, что заставил повзросле́ть моего маленького мальчика так быстро.

Макс молча идёт к входной двери. Тянет ручку и открывает дверь.

Я замираю. Он так и не сказал мне ответа.

— Я сделаю, как ты просишь... — Мамочка, — сын поворачивается. Я вижу в его глазах слёзы. Сердцебиение учащается. Закрываю рот руками, чтобы не закричать. — Прости меня, пожалуйста.

Макс быстро выходит, хлопнув дверью. Так и не дав мне ответить.

Резко разворачиваюсь и утыкаюсь лицом в подушку. Бью её кулаками. Кричу.

Легче не становится. Меня разрывает от эмоций.

Не знаю, сколько проходит времени. Но слёзы сами собой проходят.

Ложусь на спину и просто смотрю в потолок.

— Злата? Синицына, ты, случайно, не она? — Я поворачиваюсь на голос. Пухленькая медсестра стоит у моей кровати.

Тру глаза. Они сильно болят и слезятся.

— Простите, но я вас не помню. Да и не Синицына я уже. Шестнадцать лет как. — Приподнимаюсь, сажусь поудобнее.

— Ну так по мужу ты Князева, а я тебя по девичьей фамилии помню. Ну! Неужели совсем не узнаешь? — Я отрицательно мотаю головой. — Я Смирнова Екатерина. Катрин, как ты меня в школе всегда называла.

— Нахмурившись, внимательно всматриваюсь в её черты.

Точно! Как я могла её сразу не узнать?

— Катрин! Господи! Вот это неожиданность! — Я радостно улыбаюсь и тянусь к ней с объятиями.

Она тут же подходит и так крепко обнимает меня в ответ, что на душе становится тепло и спокойно.

— Ты как тут оказалась? Ой, ты тут работаешь! — Она отстраняется и садится на кровать.

— Да, уже десять лет. Мой муж — главврач. У нас трое детей. Собака и две кошки. Живём с родителями — своими и его — в одном большом доме. У нас весело. — Она беззаботно смеётся. — А ты почему здесь? Что случилось? Я видела твою карту. Сначала глазам не поверила. Бывает же такое совпадение. Кстати, мой Костик — твой лечащий врач. Я, увидев твоё имя, сразу сюда пришла.

Катя говорила быстро и эмоционально. Она всегда была такой. Зажигалочка. За годы почти не изменилась. Только стала немного старше.

Мне было неловко, что я её сразу не узнала.

— Злата, а почему ты запретила мужу приходить? Он что, тебя обидел? — лицо женщины стало воинственным. Она строго окинула меня взглядом: — Так, а ну рассказывай, что этот будущий инвалид тебе сделал?

Я замерла, а потом всё рассказала. Абсолютно всё. Катя слушала внимательно, не перебивая.

Было странно, но за всё это время я ни разу не заплакала.

Когда я замолчала, она задумчиво держала ручку в руках и щёлкала ею.

— Так. Сейчас ты умоешься, а потом мы с тобой куда-нибудь поедем. — Катя встала и попросила свою форму: — Костя нас прикроет. Никого к тебе не пустит.

— Куда поедем? — я встала и послушно пошла в сторону ванной комнаты.

— Увидишь. — она окинула меня придирчивым взглядом: — Будем воскресать мою подругу.

7 глава

Катя привезла меня в салон красоты. Перед входом я остановилась и неуверенно попятилась назад.

— Стоять! Ты же не рак. Нам только вперёд. — Подхватив меня под руку, она уверенно потянула вперёд.

Нас встретила молоденькая девушка модельной внешности. Она улыбалась и приветливо приглашала присесть и ознакомиться с их прайсом.

Я почувствовала себя ещё хуже. Рядом с ней мне было некомфортно.

Плечи опустились, сгорбившись, взгляд упал в пол. Детская привычка заламывать пальцы, когда нервничаю, напомнила о себе. Я попыталась максимально отодвинуться от неё.

Катя уверенно взяла предложенный нам прайс и подтолкнула меня к кожаным диванчикам, села рядом. Её теплая рука накрыла мои холодные пальцы и нежно их сжала.

— Злата, ты очень красивая женщина. Ты всегда такой была. А ещё ты как солнышко, что всем дарит своё тепло, любовь, заботу. — Катя по-доброму улыбнулась. — Уверена, ты даже и не помнишь, но именно благодаря тебе я осталась на этом свете. Ты пришла ко мне как раз тогда, когда все отвернулись и предали. Ты поддержала, подарила своё тепло. — Катя обняла меня за плечи и прижала к себе. — Я ведь тогда хотела покончить собой, если бы не ты, то не было бы ни меня, ни моих детей.

Я закусила нижнюю губу и улыбнулась, стирая слёзы со своих щёк.

* * * * * *

Я помнила тот день. За неделю до этого по школе прошёл бум. Мы учились в одиннадцатом классе. Первый красавец, мечта всех девчонок — Олег — начал открыто ухаживать за Катей. Конечно, девушка была в него влюблена. А потом я узнала, что он с ней провёл ночь. Утром к ним ввалились его друзья.

Это было так подло и низко.

Катю начали откровенно травить в школе, но не только школьники, но и учителя. Ей даже предложили раньше сдать экзамены и получить аттестат.

Я не знала, как её поддержать, да и она замкнулась, отдалилась.

В тот день она не пришла в школу. После первого урока я сбежала и пошла к ней. Дверь не открывала. Повезло, что её родители оставляли запасной ключ у соседки. Придумав банальное враньё, я зашла в квартиру.

Катю я нашла в ванной. Она лежала одетая в горячей воде, а в руках держала бритву.

Помню, как сильно испугалась. Первое желание было позвать на помощь, но увидев её глаза, остановилась.

Я подошла и села рядом с ней на пол. Не зная, что сказать, просто сидела и молчала. Катя не плакала. Потом бритва упала на пол.

— Ну, раз ты уже помылась, предлагаю выпить чая.

— Чай? — она смотрела растерянно.

— Ага. У твоей мамы очень вкусное клубничное варенье.

Мы потом долго сидели, пили чай, болтали, даже смеялись. В школе я была рядом.

А потом она поступила учиться, а я вышла замуж.

* * * * *

Мы выбрали всё!

Расплатилась картой и даже не взглянула на сумму.

Меня взяли в оборот. Мыли, натирали, скрабили, снова мыли. Втирали масла, кремы. Привели в порядок ногти, ноги.

Волосы я решила подровнять и окрасить в ярко-медный цвет. Брови и ресницы немного подправили и покрасили в чёрный. Мои зелёные глаза теперь казались колдовскими. Я зачарованно смотрела на своё отражение.

Там была не я.

Нет, зеркало больше не отражало уставшую тётку сорока лет. Теперь на меня смотрела молодая женщина, на вид не больше двадцати пяти лет. Правильно подобранный макияж идеально подходил под мой новый образ.

— Если вы не против, мы можем собрать вам полный комплект косметики и средств по уходу за телом и лицом. Так вам будет проще понять, что именно вам подходит. Ведь все эти средства вы уже сегодня опробовали, — приятная девушка, которая делала мне макияж, нанесла последний штрих в виде матовой помады.

— Да! Я буду вам очень благодарна, — какое-то забытое чувство восторга распирало меня изнутри.

Я не могла на себя насмотреться. Мне не верилось, что это я.

— Так. Раз мы здесь уже закончили, то предлагаю не тратить время — перекусим и продолжим наш маршрут, — Катя довольна потирала руки.

— Что? Куда ещё? — признаюсь, я уже устала. Совсем непривычная к такому, чувствовала себя вымотанной.

— В новую и интересную жизнь, — Катя загадочно мне подмигнула, и мы, попрощавшись, вышли на улицу.

Совсем рядом располагалось кафе. Тут в основном обитали подростки и студенты.

Катя уверенно заняла свободный столик. Сделав заказ, мы болтали на свободные темы.

Я не заметила, как начала смеяться.

Как выпрямились мои плечи, и я перестала сутулиться. Даже позвоночник приятно хрустнул, когда я выпрямила спину.

Следующая наша остановка была магазин одежды.

Если до этого я думала, что устала, то после всех примерок и показов была выжата полностью.

— Катрин, — взмолилась я, — я больше не могу, лучше убей. — я села на маленькую лавочку возле очередного бутика. — Зачем мне всего столько? Я же это и за всю жизнь не успею сносить.

— Одежду надо носить, а не снашивать, — терпеливо объясняла Катя. — Ты сама говорила, что всё выбросила. Вернее, сожгла. А тут, — она обвела пакеты с покупками руками, — только самое необходимое: бельё, семь комплектов, семь платьев на повседневную жизнь, семь костюмов — офисные варианты, обувь к каждому комплекту одежды, спортивный костюм…

— Вот он-то мне зачем? Я вообще никогда в спортзале не была! — возмущалась я.

— А вот это плохо! — строго сказала Катя. — Надо любить своё тело, — она меня окинула взглядом, — хоть у тебя фигурка и позволяет, это не значит, что он не нужен. Это в первую очередь для души.

Я скептически изогнула бровь.

— Да-да, и нечего на меня так смотреть, — она хлопнула себя по коленям. — А теперь осталось ещё одно местечко, — она улыбнулась, а я закатила глаза.

Это место оказалось бутиком верхней одежды. Там мы тоже приобрели несколько вариантов, а также головные уборы.

Всё это время мне настойчиво звонил Давид. Трубку я не брала, лишь написала короткое сообщение:

«Карту не украли, все расходы делаю сама».

Отправила и поставила на беззвучный режим. Была мысль, что он заблокирует карту, но после того, как прошёл очередной платёж, даже выдохнула с облегчением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А это мне зачем? — я рассматривала три пакета в руках Кати.

— Это тебе мой подарок. — Она настойчиво впихнула их мне в руки. — Они все просто потрясающие, но я рекомендую этот вариант. — Ткнула пальцем в один из пакетов. — А теперь нам и правда пора.

Она не дала мне заглянуть внутрь и потянула на выход.

— Костик звонил, сказал, что твой муж уже оборвал все телефоны. Несколько раз пытался попасть к тебе в палату.

Мы загрузили все наши покупки в такси и удобно расположились на заднем сидении.

— Его, конечно, никто не пустил. — Катя сдула упавшую чёлку с глаз. — Так, что можно считать день удался. Сделали всё, что я запланировала. — Она указала на себя пальцем. — И нервы твоему мужу помотали. — Катя рассмеялась, а я улыбнулась.

— Так. Все пакеты, пока предлагаю оставить в моей подсобке. Кроме этих. — Она отложила несколько и уверенно занесла в палату. — Завтра у нас встреча выпускников. — Я отрицательно замотала головой. — Да, Злата! Да! Мы пойдём, и для этого ты сейчас выбираешь наряд.

После долгих споров и уговоров я сдалась, а Катя, довольная собой, договорилась со стилистом на завтра.

— Злата, — Дмитрий Александрович неуверенно зашёл в палату. Не скрывая мужского интереса, медленно прошёлся взглядом по мне и улыбнулся. Его интерес был больше похож на отцовский, не имеющий сексуального подтекста. — Ты выглядишь невероятно. Признаюсь, я тебя не узнал.

Я смущённо улыбнулась.

Смена гардероба коснулась и домашней одежды. Вместо халата теперь были удобные короткие шорты и топ. Волосы больше не собирала в бабушкин пучок, а сделала высокий хвост. Макияж я ещё не смыла, а помада оказалась несмываемая.

— Спасибо. Мне самой так тоже больше нравится. — Я похлопала по постели, приглашая его сесть рядом. — Расскажите последние новости?

Он сел рядом и прочистил горло.

— Проверка проходит по плану, документы на развод почти готовы. Давид постоянно находится на работе. Я представил к нему несколько своих парней. Они не оставляют его ни на минуту.

— Разве это законно?

— Нет, но мне так будет спокойнее. — Он поправил очки и достал какие-то документы. — Я проверил состояние фирмы. Сейчас она на пике успеха. — Он замолчал, я взяла бумаги и пролистала их. — Злата, после развода половина фирмы будет твоя. Ваш дом делится пополам. Машина, загородный дом — также. — Он вздохнул. — Деньги вернулись насчёт. Не знаю, откуда он их взял, но подозреваю, что у него есть тайные сбережения. Ещё и поэтому я представил к нему своих людей. Твой счёт я закрыл и оформил новый. Давид больше не сможет к ним прикоснуться.

Я грустно хмыкнула. Было дико от того, что сейчас происходило. Давид столько лет был моим самым близким и родным человеком. А теперь я обрастаю от него непробиваемой бронёй.

— Хорошо, я вас поняла. Спасибо. Если это не срочно, то я позже ознакомлюсь с документами.

— Конечно. Есть ещё какие-нибудь пожелания?

— Да, скоро мне понадобится квартира. Хочу большую, с панорамными окнами и повыше. И пусть будет двухэтажная. — Я задумалась. — Вы сказали, что фирма на взлёте. Я же могу её продать. Не хочу каждый день сталкиваться с Давидом.

— Хорошо. После окончания проверки мы вернёмся к этому разговору.

Когда я осталась одна, на улице зажгли фонари. Мне совсем не хотелось оставаться в палате. Накинув на плечи тонкий плед, вышла в коридор. Спустилась по лестнице и вышла в маленький дворик. Яркая листва шуршала на ветру. Пахло сырой землёй, травой и дождём. Прошла вдоль забора. Недалеко, на одной из лавочек, что стояли перед входом в больницу, сидел Давид. Он курил, смотрел в окна, где расположены палаты. Телефон в его руках постоянно вспыхивал от входящих вызовов. Но он никак на него не реагировал.

Я подошла ближе к забору. Он меня не видел. Свет фонаря не попадал туда, где я стояла. Муж выбросил окурок в урну и встал. Телефон снова засветился.

— Да! Нет, я не приеду. — динамик в телефоне Давида был хорошим. Я на таком расстоянии отчетливо слышала женский голос: — Сколько можно говорить одно и то же. — Давид раздраженно провел рукой по волосам. — Нет! Тебе нечего делать в нашем доме! — голос истерически что-то кричал. — Да, блин! Я уже сказал, приеду, когда будет время.

Муж сбросил вызов. И кому-то позвонил. Телефон в моём кармане завибрировал. Осторожно вытащив его, посмотрела на экран.

«Любимый муж»

Снова посмотрела на Давида. Он поднял голову и смотрел вверх.

Сердце билось часто, часто. Ладони вспотели. Я приняла звонок и поднесла телефон к уху.

— Алло, — голос дрогнул.

Давид тоже вздрогнул и прижал телефон ближе к своему уху.

— Злата! Любимая! Злата, ты меня слышишь?

— Слышу, — тихо ответила я.

— Родная. Маленькая моя. Как ты? Я так по тебе скучаю. — Давид опять провёл рукой по волосам. — Прошу, позволь мне сейчас подняться. Нам нужно поговорить. Нам нужно… Чёрт! Злата, я понимаю, что очень виноват перед тобой, но всё же можно исправить. Мы столько лет вместе, у нас отличная семья, дети. Я безумно тебя люблю. — муж замолчал, сделав несколько быстрых вдохов. — Я поговорил с Ленкой, вразумил её. Прости, что сразу этого не сделал.

— Давид, — прервала я его тираду. — Уже поздно, я устала. Да и это не телефонный разговор. Поговорим, когда вернусь. — нажала на отбой и убрала телефон в карман.

Давид ещё несколько раз звонил, но не дождавшись ответа, всё-таки ушёл.

Для себя я отметила, как плохо он стал выглядеть. Меня не было всего два дня, а уже была видна разница.

Одежда выглядела помятой. Щетина гуще, под глазами темные круги и небольшие мешки, как будто он почти не спал.

И он курил. Давид очень редко курит. Лишь когда сильно нервничает или расстроен.

Чувство жалости и сожаления. Вот пожалуй, всё, что я сейчас к нему испытывала. За несколько дней он стал для меня чужим человеком.

Может, и я для него стала чужой? Тогда зачем эти громкие слова о любви, семье? Не хватает прислуги в доме? Или это из-за проверки и потому, что я стала лезть в его дела и наши финансы?

Может, он просто пытается меня умаслить?

Я закрыла глаза — столько вопросов и ни одного ответа. Не знаю, чего именно добивается Давид, но одно я знаю точно — я больше ему не верю.

А без веры не может быть ни любви, ни семьи, ни дружбы.

8 глава

Давид

Я подошёл к машине и облокотился на капот. В пальцах тлела сигарета. От никотина уже тошнило, но по-другому я не мог успокоиться.

Устало потёр лоб, выбросил окурок и сел в машину. Упёрся затылком в сиденье и закрыл глаза.

Злата не хотела со мной говорить, не хотела меня видеть.

Умом я понимаю, что она имеет на это полное право, а вот сердце, почему-то, болит от одной мысли, что это конец.

Нет, я никогда не хотел с ней разводиться или расставаться. Она меня полностью устраивает как жена, как подруга, как мать моих детей. Она надёжная и верная. Всегда поддержит, даст ценный совет.

Я потёр лицо руками. Телефон продолжал вибрировать. Лиза звонила не переставая. Вот уже второй день, как Злата попала в больницу, а она не перестаёт меня доставать.

Откинул телефон на соседнее кресло и закурил.

Я хорошо помню тот день, когда впервые увидел Злату. С того дня я больше не видел смысла без неё. Вот так просто — раз и полюбил.

Сначала чувства горели, пылали страстью.

Мы всё делали вместе. Когда открыл фирму, она была рядом, помогала, поддерживала.

А потом родилась Ленка. Я был очень счастлив, но у дочки появилась аллергия.

Теперь приходя домой, меня ждал не страстный поцелуй и горячий ужин, а жена с ручным пылесосом в руках. Какие-то антисептики. Наша квартира была стерильней операционной. Злата теперь была постоянно уставшей, взвинченной.

Конечно, я понимал, старался поддержать, но в итоге начал просто сбегать на работу.

Эти забеги дали плоды: компания вышла на новый уровень, а вместе с ней и я. Моя совесть успокоилась, ведь всё, что я делал, — это только во благо семьи.

Наверное, тогда всё и началось. Меня пригласили на приём. Там были важные для меня люди. Злата тогда меня ещё сопровождала. Оставив дочь с моей мамой, мы приехали в закрытый клуб. Вечер прошёл хорошо, я смог познакомиться и договориться о новых встречах с важными людьми. Настроение было на высоте, портило только постоянное нытье жены. Она бесконечно смотрела на часы, писала смс и спрашивала, когда мы уедем. Я понимал, что она волнуется за дочь, но ведь мы её не с чужим человеком оставили.

В итоге я не выдержал и отвёл её в сторону. Разговор вышел на повышенных тонах. Она тогда на меня так смотрела — долго, долго. А потом молча вернулась в зал. Больше я от неё не слышал никаких возражений.

Когда мы уходили, меня в сторону отвёл мой новый приятель Олег, с которым мы уже успели сдружиться.

— Дава, ты знаешь, что я считаю тебя другом. Я не раз бывал у вас в гостях. У тебя прекрасная жена. Она воистину хранительница очага и семьи, но... — Олег как-то замялся. — В общем, Дава, ты видел, с какими женщинами сегодня были все эти богачи? — Я недоуменно нахмурился. — Слушай, друг, Злата потрясающая, но не для таких мест. Понимаешь, здесь нужна другая женщина. А Злата... я понимаю, почему ты её выбрал, но если хочешь добиться успеха, то прислушайся к моему совету. Дома хороша домохозяйка, мать, нянька, домработница, прислуга. Дома тихо, спокойно. Секс по расписанию, отдых — в заранее запланированное время. А тут — он махнул в сторону клуба — нужна другая. Нужна богиня. Красивая, сексуальная. Готовая в любой момент и в любом месте доставить тебе удовольствие и снять напряжение. А домохозяйка должна оставаться дома. — Он похлопал мне ладонью по груди — Подумай. Лучше всё плохое оставлять за пределами дома, чем тащить в него. Да и к тебе будут более серьёзно относиться, вот увидишь.

Я тогда ничего не ответил. Растерялся.

После того разговора я несколько дней обдумывал слова Олега.

Злата по-прежнему носилась с дочкой. Я был на взводе. Горели сроки по поставкам. Клиент грозил штрафами. Дома из-за этого сорвался на жену. Сильно поругались. Ушёл, хлопнув дверью.

Когда уже сидя в баре, мне позвонил Олег и пригласил на покер-встречу, согласился не задумываясь.

Там я впервые и спустил пар, с одной из девушек сопровождения. Банальный минет, но как мне это тогда помогло прочистить мозги и успокоить нервы. За стол я так и не сел. Вернулся домой, помирился со Златой, а на следующий день поехал в командировку и лично решил проблему с доставкой.

Всё получилось. Злату я больше не брал с собой на приёмы и банкеты. Выбирал девушку из агентства. Всегда разные, всегда яркие, сексуальные, но дальше минета никогда дело не доходило.

По сути, разве минет можно считать за измену? Нет, конечно. Я был верен жене и спал только с ней.

Потом она забеременела Максом. Я был очень счастлив. Наследник. Но беременность проходила тяжело. Ещё и с Леной приходилось постоянно возиться. Врач запретил интимную жизнь. Злата из-за этого переживала, но я её успокоил. Приходил вовремя, помогал, а когда надо было снять стресс, шёл проверенным путём. И всё было хорошо, пока ко мне в компанию не пришла Лиза. Молодая, красивая, дерзкая, сочная. Только недавно из университета. Она мне чем-то напомнила Злату в юности.

В одной из командировок, куда она поехала со мной, я и сорвался. Трахал эту девочку всю ночь. Как я только её не вертел, какие мы только позы с ней не перепробовали. Она всё выдержала, была такой отзывчивой, горячей. Командировка продлилась дольше на неделю. Я каждый день звонил жене, рассказывал, как у меня дела, как скучаю и люблю, а потом шёл к Лизе и трахал её до черных мушек в глазах. Она стала для меня моим личным антистресс. Отлично снимала напряжение и помогала успокаиваться. А потом я возвращался к своей любимой жене. Я ничего не обещал Лизе. Сразу поставил границы. Да, меня мучила совесть, но лучше так, чем я буду срываться на жену.

Через месяц я понял, что пора заканчивать. Я оборвал связь с Лизой. Потом она уволилась. Я даже вздохнул с облегчением. Родился Макс. Злата стала поспокойнее. Всё вернулось в привычное русло. А потом я снова встретил Лизу. Когда я узнал, что она беременна от меня, чуть её не придушил. Но она гордо сказала, что справится сама. Разумеется, мне был не нужен этот ребёнок от чужой женщины. Но изменить я уже ничего не мог. Потом она сдружилась с моей женой. Тут я тоже оказался бессилен. Она родила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Когда Роме было три месяца, Злата попросила меня отвести им старые вещи Макса. Я согласился, я надеялся с ней поговорить и добиться, чтобы она уехала как можно дальше. Я бы их содержал, а они бы не отсвечивались. Когда приехал, сильно поругались, она наотрез отказалась уезжать. Слово за слово — и я уже готов был её убить, но Лиза резко подаётся вперёд и страстно меня целует. Я ответил. И понеслось. Домой в тот день я не вернулся. Сказал, что на работе проблемы и мне надо туда. На следующее утро уехал. Лиза продолжала общаться со Златой. Я пытался держаться в стороне, иногда приезжая к ней и трахал её. Я расслабился. Несколько раз мы чуть не спалились, но Злата, святая простота, ничего не заметила. Чего стоил минет Лизы, когда я через дверь в ванной разговаривал с женой. Пока Злата мне рассказывала, что она выбрала для детской Макса, я яростно вколачивал в рот Лизы.

Нет, чувств у меня к Лизе нет, банальная похоть. Ну не могу я так со Златой. Она же как цветочек. Нежная, хрупкая. Люблю её до безумия. Не могу её окунуть в ту грязь, что присутствует в моей жизни. Вот только всё усложнилось три года назад. Нас спалила Лена. Получилось глупо, но дочь спокойно на это отреагировала. Она даже обрадовалась. Как оказалось, она и Лиза хорошо дружили, ходили вместе по магазинам, гуляли, развлекались. Лена тепло приняла Ромку. Да и я сам не заметил, как полюбил пацана. Он так на меня похож, в отличие от Макса. Тот полностью пошёл в Злату. В отличие от Лены, Макс принял правду не так радужно. Пришлось ему соврать, что Злата в курсе, просто не хочется, чтобы кто-то знал. Сын согласился, но после этого мы с ним отдалились, зато Ромка каждый день радовал своими успехами. Макс больше времени стал проводить у моей матери, а Ленка — у Лизы. Я вел себя, как и раньше.

Я выкинул сигарету и завёл двигатель. В машине было зябко, и я поёжился, — Как я мог не заметить пренебрежительного отношения Лены к Злате? Когда Злата пару дней назад сказала об этом, я отмахнулся. Но потом, когда сказал Лене, что мама в больнице, она лишь безразлично махнула рукой.

— Ой, папа, да и фиг с ней. Даже хорошо, что её нет. Хоть отдохнём без неё. Ты лучше позови Лизу, а лучше давай я ей сейчас наберу. Закажем что-нибудь. Посидим по-семейному. Теперь нам никто не будет мешать.

— Что за хуйню ты несёшь?! Как ты смеешь так о материи говорить? Какая Лиза? Она не наша семья. И ею никогда не будет!

— В смысле не будет? Лиза лучше этой, она тебя любит. Она тебе сына родила. Терпит и ждёт, когда ты перестанешь эту жалеть, и поймёшь, что у тебя есть другая семья, где тебя любят и ждут.

— Рот закрой! С чего ты вообще взяла, что я разведусь со Златой? Я люблю твою маму. И всегда буду любить. И ты не смей о ней так говорить. Она самая лучшая женщина в мире…

— Ага! Лучшая. Вот только ты уже столько лет спишь с другой. И ребёнок у тебя от неё. — Лена скрестила руки на груди и ухмылялась.

Я тогда схватил её за горло и хорошо встряхнул.

— Запомни, дочка. Такие, как Лиза, — это шкуры, шлюхи. Они нужны только для того, чтобы снимать напряжение. Чтобы трахать их бездушно, а потом ехать к любимым и уже им дарить свою любовь, заботу. Делать их счастливыми. — Я оттолкнул дочь от себя. Лена не удержала равновесие и упала на диван. — С этого дня я больше не хочу слышать ни одного грубого слова в адрес твоей мамы.

— А, что ты будешь делать с остальными? Тоже им рот прикажешь закрыть? — Лена сидела на диване и плакала, прижав колени к груди.

— Не твоя забота. — Я присел перед ней на корточки. — Лена, дочка, послушай. Я виноват перед Златой. Она прекрасная мама и жена. Я действительно очень сильно её люблю. То, что происходит с Лизой... это ничего не значит. Она для меня никто. Я люблю Ромку, как сына, но это не значит, что я уйду от Златы. — Я вытер слёзы с щеки дочери. — Прошу тебя меня услышать. Ты ещё слишком мала, но со временем ты меня поймёшь. Злате не следует узнавать правду. Если тебе нужно время, чтобы подумать, отдохнуть — предлагаю взять путёвку. Выбирай, куда хочешь поехать.

Лена согласилась, как и полагалось.

Но была ещё одна проблема — Дмитрий Александрович. У меня не было рычагов давления на него. Эта проверка, которую устроила мне Злата, могла выйти мне боком.

Телефон опять завибрировал. На экране высветилось имя дочки.

— Алло, пaпa! Ты где?

— Лен, уже еду. Скоро буду.

— А-а, ну хорошо. Ждём. — и положила трубку. Я нахмурился. Её «ждём» царапнуло.

Надеюсь, что это не то, о чём я думаю.

Подъехав к дому, заметил, что свет горит почти повсюду. В прихожей меня встретила Лена. Дома пахло едой и выпечкой. Дочка помогла мне снять одежду, а затем за руку повела в гостиную. Там, за накрытым столом, сидели Лиза и Рома. Лена подошла к ним, все одеты, как для приёма.

Я раздражённо провёл рукой по волосам.

— Значит, не поняла — лицо Лены застыло, а потом она растерянно посмотрела на Лизу. Та ей мило улыбнулась и похлопала по руке.

— Давид, давай поговорим наедине в твоём кабинете. — Она грациозно встала и направилась к кабинету. Я, сжав зубы, последовал за ней. Там была хорошая звукоизоляция, поэтому, как только дверь закрылась, я перестал себя сдерживать.

— Какого чёрта здесь происходит? Лиза, зачем ты сюда... — договорить мне не дали. Лиза вылила мне в лицо стакан холодной воды, а потом дала пощёчину. Я схватил её за горло и прижал к стене. Она снова ударила — по другой щеке. Я сжал сильнее. Лиза высокомерно подняла подбородок и облизнула пухлые губы. Потом схватила меня за пах и сжала член через брюки. Возбуждение прошло по телу. Резко развернул её и бросил на спинку дивана. Задрал платье и разорвал трусы. Расстегнул штаны, освободив член, и сразу вошёл в неё. Лиза вскрикнула, но я не обращал внимания на её чувства. Сейчас я её наказывал. Жёстко вколачивая в спинку дивана. Давил на спину, не давая подняться. Бил по ягодицам, оставляя красные отметины. В конце обильно, кончив на ковёр. Отступил в сторону и оделся. Лиза подошла и стала тереться о моё плечо.

— Любимый. Давай всегда так мериться — Лиза поцеловала меня в щеку.

— Я уже тебе говорил. Я люблю Злату. Развода не будет. Ты только для снятия стресса. — я повернулся к любовнице — Я никогда не выберу тебя.

Отодвинул её в сторону и пошёл на выход.

— Я беременна. Уже четыре месяца. Сказали, будет девочка. Сегодня мы хотели тебя порадовать. Наша семья становится всё больше и больше. — я повернулся. Лиза с блаженной улыбкой гладила пока ещё плоский живот.

— Завтра сделаете прерывание беременности. — глаза Лизы округлились.

— Нет! Ты с ума сошёл? Никогда!

— Мне не нужен ребёнок от тебя.

— А от неё нужен?

— Да, от неё нужен. Я не хотел и Ромку, но парень оказался смышлёным. Но это не значит, что я ещё хочу от тебя детей. Завтра избавишься от этого — я ткнул пальцем в её живот. — Я остаюсь со Златой, а ты, чтобы пропала из поля зрения. Всё кончено.

— Она тебя не простит! Это я молчу и принимаю тебя таким, какой есть, а она нет. Не простит, не примет. — Лиза зло шипела — Она не простит, что ты спишь со мной.

— Она об этом никогда не узнает — я подошёл ближе, а Лиза отступила назад — А ты, если и дальше хочешь жить хорошо, будешь молчать.

Я быстро вышел и сразу направился в нашу спальню. Голова разрывалась от мыслей.

Я не мог потерять Злату. Почему-то именно теперь я понял, как сильно она мне нужна. Как сильно я её люблю. Я не дам ей развод. Никогда этого не будет! Я её не отпущу.

9 глава

Давид

После душа гнев утих. Переодевшись, вышел из комнаты. В доме было тихо. В гостиной никого. Обошёл дом — тишина. Вздохнув с облегчением, подошёл к комнате дочери.

Дверь была закрыта, но из-под неё был виден слабый свет. Постучался, но Лена не ответила. Открыл дверь сам.

Она сидела на кровати с ноутбуком. На голове — наушники. Я подошёл и сел рядом. Лена никак не отреагировала.

— Лена, — коснулся плеча дочери. Она подняла голову, но не вздрогнула от моего прикосновения, значит, слышала, как вошёл. — Давай поговорим.

Дочь о чём-то задумалась, а потом убрала в сторону ноутбук и сняла наушники. Скрестила руки на груди. Сейчас она была так похожа на Злату, когда та злилась. Я невольно улыбнулся от этих мыслей.

— Ну, давай, говори, — она смотрела с вызовом.

— Лена, всё, что сейчас происходит — только моя вина. Я оступился, сделал неправильные поступки. — Было тяжело разговаривать со своей шестнадцатилетней дочерью, но иначе никак. Мне нужно было, как можно больше людей привлечь на свою сторону. — Лиза — она одна из них. Я не отказываюсь от Ромы, он хороший мальчик, я люблю его, как сына. Но это не значит, что я уйду от твоей мамы...

— А, что если я больше не хочу, чтобы она была моей матерью? Ты представляешь, что эта идиотка мне устроила? — Лена перевела голос на крик, возмущённо замахала руками. — Она сказала, что всё рассказала моим подругам. Ты представляешь, как я испугалась. Это ведь конец. — Она вскочила с кровати и стала метаться по комнате. — Я так боялась с ними встретиться и говорить. Потом Инга мне сама позвонила и пожаловалась, что наша прислуга их отчитала за плохое воспитание. — Лена остановилась напротив меня. — Мне столько понадобилось труда, чтобы её успокоить. За чем она это сделала? Мне соврала, ради чего? Она специально мне жизнь портит, какая она мне после этого мать?

— Лена! — крикнул я. — Я предупреждал, чтобы ты больше не смела так говорить о Злате. Как тебе вообще пришло в голову сказать всем, что она наша прислуга? Как ты смеешь её оскорблять?!

— Папа, вот только не надо мне нотации читать. Ты сам к ней так относишься. Я слышала, как ты с дядей Олегом маму обсуждал. — Я сжал челюсть. Тут мне нечего ей возразить.

Провёл рукой по волосам. Как же всё это достало.

— Папочка, — Лена села рядом и взяла меня за руку. — Я вижу, как ты устал. Я понимаю, что тебе тяжело. Я даже не злюсь, что ты меня ударил. Ведь ты никогда раньше меня не наказывал, но я действительно тогда немного перегнула палку. — Дочь робко улыбнулась. — Но я прошу тебя подумай. Ты же мучаешься рядом с ней, а Лиза тебя так любит. Она столько лет рядом, а сколько она хорошего для нас сделала. Я бы очень хотела, чтобы она была моей мамой.

Я пристально посмотрел Лене в глаза.

Хорошо её Лиза обработала. А я опять ничего не замечал.

— Я не люблю Лизу.

— Но почему? — Лена возмущённо сжала мою руку. — Она классная, добрая, меня дочкой называет. Да она мне как подруга. Я с ней могу говорить обо всём, а от этой только и слышно — «нельзя», «это», «туда не ходи», «так не одевайся». Надо учиться, поздно не гуляй. Только и может что жужжать, как старая бабка. — Лена отодвинулась. — А Лиза хорошая, она прекрасная мама. Я же вижу, как она к Ромке относится. Папа! Она беременна, и скоро у нас родится моя сестрёнка. Ну зачем тебе эта Злата?

Я встал и подошёл к двери.

— Ребёнка не будет, развода тоже. А Лиза, Лиза исчезнет из наших жизней. Рома останется с нами. — Глаза Лены расширились, а рот открылся. — С этого дня в нашей семье наступают перемены. Привыкай.

Я ушёл. Разговор вышел не таким, как я его планировал. Лиза заморочила голову Ленке. Ещё эта её беременность. Надо с утра заняться этим вопросом. Больше никаких отношений. От Лизы пора избавляться. Рома останется здесь. Злата — его крестная, она его примет. Конечно, придётся признаться, что он мой сын, но и это она простит. Не сразу, но простит. Окружу её заботой и любовью. Если надо будет, запру в комнате, пристегну к кровати — и буду трахать, пока она не забудет всё плохое.

А лучше — сделать ей ребёнка. Тогда она точно никуда не денется.

Я её не отпущу. Никогда!

Эти мысли помогли уснуть и хорошо выспаться. Утром меня никто не встретил за завтраком. Макс был у матери, Ленка тоже куда-то ушла.

Сильно соскучился по Злате. Огляделся. Здесь всё напоминало о ней.

Поесть не хотелось. Взяв телефон, набрал номер Лизы, но он был вне зоны действия сети. Неприятное предчувствие кольнуло меня. Набрал Лене. Она не сразу взяла трубку.

— Ты где? — крикнул я.

— В школе, — её голос дрожал. — Ты почему на меня кричишь, папочка?

Я глухо выругался.

— Извини, принцесса. Я проснулся, а тебя нет. Заволновался.

— Всё хорошо, папочка, — она вздохнула. — Папа... я тут подумала, после нашего разговора. Короче, ты прав. Не надо так с мамой. Мы семья, нам надо быть всем вместе.

Я облегчённо выдохнул.

— Я рад, что ты меня услышала. Ладно, беги на занятия. Вечером увидимся. Сегодня Злата возвращается, давай устроим семейный ужин. Уверен, что она тоже по нам скучала.

— Хорошо, папочка. Я люблю тебя, до вечера.

Она отключилась.

Ну, хоть с ней всё наладилось. С Максом поговорю позже. За Златой в больницу сам поеду, а пока — надо разобраться с Лизой.

Я быстро приехал к её дому. За столько лет этот маршрут отпечатался в моей памяти. Поднялся на лифте и подошёл к двери. Открыл своим ключом. В квартире было тихо. Прошёлся. Никого. На столе лежит её мобильный. Проверил вещи — их стало значительно меньше.

Вышел и позвонил в соседнюю дверь. Тут живёт пенсионерка. Я часто привожу ей продукты, помогаю деньгами, а она взамен следит за Лизой.

— Ой, Давид, здравствуй, дорогой, проходи, — Наталья Степановна радушно приглашает меня в дом. — А ты почему тут? Я думала, что ты с Лизочкой и Ромочкой уехал.

— Куда они уехали? — я стою в коридоре. Руки в карманах. Стараюсь сдерживаться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Как куда? В отпуск. Она же путёвку взяла, я же тебе говорила.

— Забыл, — я и правда забыл. Лиза взяла путёвку на какую-то базу. Я особо не вникал. Мы должны были поехать туда втроём. Но ввиду событий я просто забыл об этом. — Ладно. Спасибо, но мне пора.

— Ой, Давид. Ну разве можно так много работать? — она прижала руки к груди и покачала головой. — Надо беречь себя, отдыхать. Ну хоть твои отдохнут. Как я им завидую, мне с моей пенсией такое не светит. Но зато у меня есть дача. Там тоже можно хорошо отдыхать. Вот только с водой беда, трубы надо менять, а у меня сейчас нет таких денег. — издав страдальческий вздох, опустила голову.

Я молча достал портмоне, вытащил всю наличность и протянул ей. Судя по расширившимся глазам, там было больше, чем достаточно.

Без прощания вышел в подъезд и быстро стал спускаться по лестнице.

Лиза уехала. Ладно, подожду. Вечно отдыхать не получится. Как только вернётся, сразу в больницу. Надо решать с этой её беременностью.

Звонок отвлёк от мыслей.

— Давид, — голос Дмитрия Александровича был отстранённым, — я жду тебя в твоём кабинете. Есть важный разговор. Не задерживайся, это в твоих интересах. — и отключился.

Со злостью ударил по рулю. Эта проверка — как кость в горле. Но я тоже не дурак. Хорошо подчистил хвосты.

В офис захожу молча, не реагирую на приветствия. Сразу иду в свой кабинет. Света встречает меня взволнованным взглядом. Испуганно косится на дверь в мой кабинет. Молча прохожу мимо. В кабинете меня ждут двое мужчин. Если с Дмитрием Александровичем я знаком, то второго вижу впервые.

— Здравствуй, Давид. Хорошо, что смог так быстро приехать, — Дмитрий откладывает какие-то бумаги в сторону. — Это Игнат Маратович. Он занимается проверкой фирмы, которая принадлежит вашей семье. У него к тебе несколько вопросов.

Я не отвечаю на приветствие. Прохожу и сажусь в своё кресло.

— Не буду врать. Я не рад нашему знакомству и мне не нравится, то, что сейчас здесь происходит. Поэтому предлагаю перейти сразу к делу, — чётко даю понять свою позицию.

— Хорошо, что наши чувства взаимны, — отвечает холодно Игнат Маратович. — Вы мне тоже не симпатичны, но я привык всегда доводить дело до конца. Независимо от моего мнения. — он передаёт папку Дмитрию Александровичу, тот вручает её мне. — Ознакомьтесь. Надеюсь, что мы сможем получить разумные ответы на наши вопросы.

Стараясь держать себя в руках, беру документы в руки. Там — полный отчёт по проведённой проверке.

— Так быстро? — я не скрывал своего удивления и сарказма. — Вы хотите меня убедить, что всё сделали правильно?

— В этом нет необходимости, когда знаешь, где и что искать, — Игнат Маратович ухмыльнулся.

Я сжал челюсть. Так хотелось пройтись по его довольной роже.

Начал читать. Чем больше я читал, тем сильнее понимал, что мне конец. Они смогли раскопать все мои денежные операции. Даже нашли тайные счета, о которых не знал никто. Я поднял глаза.

— Да, Давид. Вижу, что ты всё прекрасно понял. Те деньги, что ты тратил на своё усмотрение, были частью семейного бюджета. Из чего следует, что ты их украл, — Дмитрий Александрович делает паузу. — Теперь у тебя есть два варианта. Первый — ты возвращаешь их, а они делятся на равные четыре доли.

То есть, на тебя, Злату, и на ваших детей. Или второй вариант. Ты продаешь часть своих акций, а полученные деньги также делятся на всех.

— Как хорошо вы всё распланировали! — я сжал бумаги и отшвырнул их в сторону. — Всё, что тут указано, было потрачено на благо семьи! А обо всём остальном я буду говорить со своей женой! А теперь покиньте мой кабинет!

— Разумеется, ты поговоришь со Златой. Она так же получит свою копию отчёта. — Дмитрий Александрович встаёт со стула, Игнат Маратович делает то же самое. — Но я, как её доверенное лицо, хочу тебя предупредить... заранее. Я не позволю тебе обобрать свою жену и детей.

Я тоже встал, сжимая кулаки.

— Я люблю свою жену и детей...

— Говори это себе по чаше, — перебивает меня Дмитрий Александрович, и они выходят из моего кабинета. Провожаю их взглядом и беру мобильный телефон.

— Ден, привет. Зайди ко мне, есть дело.

Денис, начальник охраны, немногословен. Когда он приходит, я вкратце объясняю ему суть дела. Он внимательно слушает и обещает всё сделать тихо.

После я полностью погружаюсь в работу. Стараясь не думать о том, что сейчас творится в моей жизни.

Уже вечером, раздав последние указания и заскочив в цветочный магазин, еду за Златой.

— Добрый вечер, Давид Маркович, — меня встречает лечащий врач Златы. — Какими судьбами к нам? Или вы что-то забыли? — я недоверчиво смотрю на него.

— Я приехал за женой. Где она?

— Но вашей жены тут нет. Её выписали ещё в обед, — он говорит спокойно. Но у меня такое чувство, что он смеётся надо мной.

Молча разворачиваюсь и выхожу из больницы. Кидаю букет на заднее сиденье. Набираю Злате, но она не отвечает на звонок. Завожу машину и срываюсь с места.

Домой приезжаю быстро и злой, как чёрт.

Но в доме тихо. Снимаю обувь и пальто, цветы бросаю на стол. Ко мне выходит Лена.

— Папуль, привет. А где мама? Я думала, что её сегодня выписывают?

— Разве она не дома? — неприятное чувство тревоги перекрывает злость.

— Нет, её не было, — отвечает Лена.

Снова пытаюсь дозвониться Злате, но она по-прежнему не берёт трубку.

Прошло четыре часа, а я по-прежнему не знаю, где моя жена.

Мобильный завибрировал. На экране высветилось имя «Денис».

— Алло.

— Давид Маркович… — он замолчал. — Я вам сейчас на телефон скинул несколько фото и видео. Так получилось, что выполняя ваше поручение, я смог это заснять. — я скидываю звонок и открываю присланные файлы.

Сначала я не понимаю, зачем он мне это прислал. Да, безусловно, на фото очень красивая и сексуальная девушка. С отличной фигурой. Я засматриваюсь на то, как она двигает телом во время танца. Невольно чувствую возбуждение. Она определённо хороша собой. Но вот свет падает на её лицо, и я могу его рассмотреть. От осознания того, что эта нимфа — моя жена, Злата, сжимаю телефон так сильно, что он трещит. Я ближе наклоняюсь к экрану, теперь более внимательно вглядываюсь в каждую деталь. Почти в конце записи вижу, как к ней подходит мужчина, с которым я познакомился сегодня, Игнат. Он обнимает Злату, а она его. Они танцуют медленный танец.

Она смеётся, а этот смертник гладит её по пояснице и прижимает к себе.

Ревность застилает глаза красной пеленой. Со всей силы кидаю телефон об стену — он разлетается на кусочки.

Вскакиваю, схватив напольную вазу, разбиваю об пол.

— Папа! Папочка! Что случилось? Что происходит? — Лена выбегает из комнаты. Она напугана.

Я пытаюсь успокоиться, но картина, где этот урод касается моей жены, стоит перед глазами.

Быстро достаю второй телефон и звоню Денису.

— Адрес, живо!

Одеваюсь и, схватив ключи от машины, выбегаю из дома. Лена что-то кричит вслед, но я не слышу.

Уже в машине приходит СМС с адресом, где сейчас моя жена.

Выруливаю руль и несусь на полной скорости. Сейчас меня никто не остановит. Есть только одно желание — убивать. Я разорву мудака, что посмел прикоснуться к Злате.

Она моя!

10 глава

За несколько часов до описанных ранее событий с Давидом.

— Турутутуу! Рота подъём! — Катя шумно врывается в мою палату. В руках скрученный листок бумаги, который она использует как рупор. — Давай, давай, подымайся. Солнце уже встало, а у нас дел вагон и маленькая тележка.

Я сонливо потираю глаза, зеваю, потягиваясь. С трудом, но я уснула только под утро, а теперь эта ненормальная заставляет меня вставать... Глянула на часы.

— Шесть тридцать?! Ты рехнулась? Никуда не пойду — снова ложусь и укрываюсь с головой одеялом.

Чувствую, как мою лодыжку сжимает теплая рука. Постепенно она подползает к бедру. По коже проходит рой мурашек. Распахиваю глаза и резко сажусь.

— Катя! Ты что творишь? — Катя стоит рядом и довольна улыбается.

— Ну вот, проснулась. Молодец. Вставай, давай. — Она убирает руку и отходит от меня. — У тебя через полчаса процедуры. А потом придет стилист. Так что приводи себя в порядок и... Да здравствует новый день! — кричит последнюю фразу и поставив на столик стаканчик с кофе, выходит из палаты.

Обречённо вздыхаю, ложусь обратно. Сон пропал. Знаю, что от Кати мне не скрыться. Кряхтя и вздыхая, иду в душ. Водные процедуры бодрят и пробуждают организм.

Кофе очень вкусный. Процедуры приятные, в комплекте с витаминами, массажем и лёгкой гимнастикой.

Потом был сбалансированный завтрак. Недолгая прогулка и разговоры ни о чём.

Зазвонил телефон. Номер незнакомый. Немного задумавшись, отвечаю на звонок.

— Мама — голос Макса вызывает улыбку на губах — Доброе утро, мамочка.

— Доброе утро, милый. Как твои дела? — так хочется задать много вопросов, но сдерживаюсь. Наши отношения только начали налаживаться. Не хочу его спугнуть или оттолкнуть.

— Всё хорошо, мам. Ты как? Как ты себя сейчас чувствуешь? — Макс, как обычно, говорит спокойно.

— Отлично. Сейчас гуляю.

— Мама, в общем… Отец хочет за тобой сегодня приехать. Устроить семейный ужин. — сын делает паузу — Ленка тоже… Короче, они оба хотят нас собрать всех вместе. Чтобы, как раньше.

— Как раньше не будет — говорю резко и замолкаю — Извини.

— Мам, да всё нормально. Я тоже не хочу, чтобы было, как раньше. — Макс вздыхает — Я у бабушки пока поживу, а ты, как решишь, что дальше делать, мне скажи. Если ты захочешь, чтобы я с тобой жил, то говорю сразу, я за! — он так быстро это произнёс, как будто боялся, что я его перебью.

— Максим, я буду очень рада, если ты будешь жить со мной. — слёзы текут по моим щекам. — Я очень тебя люблю, сынок. — шмыгаю носом. Сын молчит.

— И я тебя люблю, мама… Мне пора. — хочу сбросить звонок, но сын меня останавливает — Ой, чуть не забыл. Сохрани этот номер. Про него никто не знает. Звони на него смело.

— Хорошо, милый.

Мы прощаемся. А я стою и улыбаюсь, чувствуя себя самой счастливой женщиной в мире.

— Как приятно видеть тебя с улыбкой на губах — я оборачиваюсь. Дмитрий Александрович подходит ближе. Он по-отцовски меня обнимает и приглашает присесть на лавочку. — Ты ознакомилась с отчётом? — я махнула головой — Тогда тебе известно, что большую часть денег Давид потратил на улучшение жилищных условий для Лизы и её сына.

— Известно. У меня есть подозрения, почему. Но более точный ответ скажу через полторы недели. — отворачиваюсь. Странные создания — женщины. Чудит муж, а стыдно его жене.

— Я поговорил с ним. Дал время, чтобы он вернул деньги. — Дмитрий Александрович берёт мою руку в свою. — Злата, тебе надо подготовиться к битве. Твой муж — сильный противник с хорошими связями.

— Это мне известно. — измученно улыбаюсь в ответ. — Сегодня подруга ведёт меня на встречу выпускников, а потом я хочу уехать, на время. Понимаю, что это выглядит как бегство, но у меня нет сил. Сейчас нет. Мне надо восстановить свой внутренний мир. Обрести гармонию. — поджимаю губы, прикусив нижнюю. — Я не знаю, куда поеду. Но если останусь… Если останусь, Давид меня прогнет под себя. Убедит, замаслит. Он может быть очень убедительным, если ему это нужно.

— Понимаю. Делай так, как тебе советует твоё сердце. — он похлопал ладонью по моей руке. — Только у меня будет просьба — я придвинулась. — Обязательно сообщай мне лично о своих передвижениях. Я хочу быть в курсе, где ты находишься и что делаешь. Ну, знаешь, на всякий случай.

— Конечно, не волнуйтесь. Я буду держать вас в курсе.

Мы попрощались, и я вернулась в палату. Вскоре пришла Катя и стилист.

Мне сделали лёгкую причёску и макияж. Волосы теперь волнами спадали вниз, только немного собрали с одной стороны.

Катя выбрала мне платье. Решили остановиться на длинном зелёном платье в пол, бутылочного оттенка. С боковым разрезом до бедра.

На тонких бретельках. Весьма простое, не вульгарное, с закрытой спиной и неглубоким вырезом. В котором хорошо видна моя высокая грудь и ложбинка между ними. С таким платьем из белья одеваю только тонкие кружевные стринги. Они настолько тоненькие, что я их почти не ощущаю. Как будто я совершенно голая. От стыда щеки становятся красными, но я заставляю себя успокоиться. Ведь решила измениться — значит, надо идти до конца.

Надо отметить, что несмотря на всё это, я чувствую себя куда увереннее, чем раньше. Надеваю чулки и туфли на высокой тонкой шпильке.

Чтобы к ним привыкнуть и не упасть, дефилирую по палате, даже пробую немного побежать.

Маленькая чёрная сумочка, на цепочке, и чёрное тонкое пальто завершают мой образ.

Ровно в четыре за нами приезжает такси. Катя прощается с мужем, оставляя последние наставления, и мы уезжаем. Сразу пишу Максу на его новый номер, чтобы меня не искал. И ставлю телефон на беззвучный режим.

Встречу решили провести в закрытом загородном клубе.

Если сначала я сомневалась в своём решении, то стоило мне войти внутрь — все мои сомнения развеялись. Нас встретили очень радушно. Я давно не обнималась и не здоровалась так много.

Мы сели за свободный столик. Потекли разговоры со всех сторон. Все рассказывали, как сложилась их жизнь. Кто-то показывал фото жен и мужчин, детей, даже своих питомцев. Мы смеялись, шутили.

Мне постоянно говорили комплименты. Несколько раз поймала на себе завистливые взгляды бывших одноклассниц.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я старалась общаться со всеми, но с непривычки разболелась голова от этого шума.

Предупредив Катю, вышла на террасу. Здесь было значительно тише. Взяв один из пледов, что лежали стопкой в углу, накинула на плечи и прошла немного вглубь. Среди высоких кустов стояла маленькая скамейка. Присев на неё, закрыла глаза и вздохнула, набрав воздуха полной грудью.

Потянуло сигаретным дымом, а вскоре я услышала женские голоса.

— Ты видела, кто приехал? Я глазам своим не поверила?

— И не говори. Если бы я знала, что и он тут будет, выбрала бы себе другое платье.

— Интересно, а почему он здесь? Он ведь нас на три года старше. Слушай, а может, он к кому-то из наших приехал? Интересно, а он женат?

— Ой, да какая разница! Жена — не стена. Не знаю, как ты, но я попытаю удачу.

Голоса стали отдаляться, а я задумалась, про кого они говорили. А ещё было неприятно, что они так спокойно говорят об измене жене.

Немного посидев, вернулась обратно. Катя танцевала с нашим бывшим одноклассником, они весело смеялись и казались очень довольными.

Я подошла к своему столику и села на место.

— Привет, Злата, — раздался приятный голос за моей спиной. Обернувшись, увидела высокого мужчину. Он был одет в белоснежную рубашку и чёрные брюки. Волосы коротко стрижены, торчали в искусственном хаосе. Лицо гладко выбрито. Красивые чёрные брови и длинные ресницы. Темно-синие глаза смотрели с озорным прищуром.

— Простите, а мы знакомы? — я прошлась взглядом по его фигуре. Да, хорош. Из-под рубашки выступали накачанные мышцы. Мужчина улыбнулся, обнажая ряд белоснежных зубов.

— Игнат, мы, хоть и учились в разные годы, но в одной школе. А лично с тобой мы познакомились, когда я был в выпускном классе. Тогда ты мне ещё щёлкнула по щеке за мой непристойный комплимент в адрес твоей сексуальной попы, — он наклонился почти к самому моему уху — И спустя годы я всё равно считаю, что это была самая охренительная попка, что мне приходилось видеть. — Игнат скосил глаза на мою грудь — А сегодня хочу добавить, что твоя грудь чертовски сочная. — он облизнул губы, и наши глаза встретились. Я сидела с открытым ртом, а он жадно исследовал моё лицо взглядом.

— Так значит, ты пришёл за добавкой? Так бы сразу и сказал. За эти годы мой удар окреп. Думаю, ты не будешь разочарован. — я отодвинулась от него максимально далеко. Игнат рассмеялся глубоким смехом с хрипотцой.

Сел на соседний стул.

— Мне нравится, как ты реагируешь. Конечно, я на много чего рассчитываю, — он прищурился. — И мы много чего попробуем и испытаем. — Подмигнул. Игнат протянул мне визитку.

Не совсем понимая, зачем она мне, взяла её. Прочитав название фирмы, удивлённо посмотрела на него.

— Да, я работаю у Дмитрия Александровича. Когда он поручил мне проверку на твоей фирме, я поверил в судьбу. — Игнат откинулся на спинку стула и опёрся локтем на стол. — Злата, не стану врать и притворяться жилеткой. Очень рад, что твой муж оказался таким долбаебом, что так глупо проебал такую женщину, как ты.

Я сидела и хлопала глазами, не зная, что ему на это ответить. Его напор и манеры обескуражили.

— Я ещё со школы по тебе с ума схожу. Думал, пока ты закончишь, успею поступить, а потом за тобой приеду, а ты выскочила замуж. — Игнат наклонился, уперев локти в колени. — Опоздал. Но тут я сам виноват. Прошляпил, но теперь я не отступлю. Буду завоёвывать, пока ты меня не полюбишь.

Я наконец пришла в себя. Дрожащей рукой схватила фужер с вином и выпила его залпом. Посмотрела на Игната.

— Ты принимал что-то? Или перепил? Я тебя даже не помню! — взяла Катин фужер и тоже весь выпила. — Да, даже если бы и помнила. Я замужем. У меня есть дети.

— Да, но муж у тебя — мудак. И ты готовишься к разводу. Дети — это прекрасно. Я люблю детей. Сейчас воспитываю двоих племянников. Их мать — моя сестра — ускакала с очередным любовником, а отец малышей живёт своей жизнью.

— Как ускакала? Она их бросила? — от удивления забыла, что мы говорим на другую тему.

— Очень просто, — Игнат равнодушно пожал плечами. — Когда Ника поняла, что дети не нужны их отцу, собрала вещи и ушла в закат. Им по шесть лет, они двойняшки. С года я официально их отец. Все документы составлены правильно, так что даже если бы она или он захотели, то не смогли бы на них претендовать. Они — никто.

— Ого! — теперь я смотрела на него другими глазами. Но всё равно, странный он. Или я просто не привыкла к таким мужчинам. Мне ведь даже и сравнивать не с кем. В моей жизни был только один мужчина — Давид.

А тут такой напор, такая подача.

— Злата, — Игнат вырвал меня из размышлений, — А давай ты сейчас просто забудешь обо всём, что я тебе сказал, и просто насладишься этим вечером и моей компанией. — Он поднял руку вверх. — Обещаю вести себя как истинный джентльмен.

Хотела новую жизнь и ощущения? Нати, пожалуйста, примите и распишитесь.

— А давай, хорошо. Но учти, если что…

— Ты мне врежешь, я уяснил.

Мы замолчали, а потом одновременно рассмеялись. Игнат рассказывал забавные случаи из своей практики. Мы так были увлечены друг другом, что совсем не замечали никого вокруг.

Когда к нам подошли две девушки, я почувствовала знакомый запах сигарет. Игнат быстро их спровадил, и снова вернул всё своё внимание мне.

— Надо было с ними потанцевать, — всё-таки сказала я.

— Зачем? — изумился Игнат.

— Ну, они специально к тебе подошли, надеялись, что ты уделишь им время. — говорю это, а самой неприятно от своих слов. Игнат слегка наклонил голову и улыбнулся глазами. Я даже засмотрелась на него в этот момент.

— Злата. Зачем мне уделять кому-то своё время, если сейчас рядом со мной та, кто безраздельно владеет моими снами, мечтами и желаниями.

Пользуясь тем, что я растерялась, Игнат потянул меня на танцпол.

Сначала я была немного напряжена, но Игнат обнял меня сзади и прошептал на ухо: «Расслабься, позволь музыке увлечь тебя». Лёгкий поцелуй в висок — и он отошёл. Я закрыла глаза. Музыка полностью завладела мной. Я танцевала, не думая ни о чём.

Кто-то обнял меня за шею. Я открыла глаза и увидела счастливую Катюшу. Она закружила меня вокруг своей оси. Мы смеялись, дурачились. Я чувствовала себя легко и свободно.

Заиграла медленная музыка. Игнат подошёл, обнял за талию, я обняла его в ответ, он прижал меня ближе. Так мы и танцевали. Он шептал на ушко разные глупости, я смеялась.

Ноги начали болеть. Туфли давили.

— Я устала, Катя. Вызову такси и поеду. Ты со мной? — Катя задумалась и отрицательно замотала головой.

— За мной через... — она посмотрела на часы — ...через три часа муж приедет. Буду ждать. А ты, как до отеля доберёшься, позвони.

— Договорились.

Я встала, забрала пальто и решила уйти по-английски. Долгие проводы могли затянуться, а я и так уже еле стояла на ногах.

Вышла на улицу и полезла в сумочку за телефоном.

— Злата! — Игнат выглянул из внедорожника. — Давай быстрее. Не нужно себя мучить. И так уже час на каблуках страдаешь.

— Ааа... — как он это понял, я так и не поняла, но послушно подошла к машине.

Игнат вышел, открыл мне дверцу и помог сесть. Потом сел сам и пристегнул мой ремень.

— Скидывай свои туфли, а ноги положи на мои.

— Это ещё зачем? — удивилась я.

— Дела, что говорю. Лечить твои красавицы буду.

Я скинула туфли и положила ноги на его колени. Игнат плавно выехал с парковки. Мы ехали молча, в салоне тихо звучало радио. Он держал руль одной рукой и сосредоточенно следил за дорогой, а я наблюдала за ним. Он вёл ровно, аккуратно. Когда мы выехали на автостраду, Игнат свободной рукой обхватил мою стопу и начал её массировать.

От удовольствия я запрокинула голову назад и застонала. Было слишком хорошо. Машина вильнула в сторону.

Затуманившимся взглядом посмотрела на Игната. Он пристально смотрел на меня. Глаза потемнели, дыхание участилось. Я буквально кожей ощущала его взгляд на себе.

Облизнула пересохшие губы. Его рука на моей лодыжке сжала её сильнее. Игнат сглотнул.

— Злата… я очень терпелив, но ты… — он не договорил, отвернулся.

Я сжала губы. Массажные действия продолжались. Держалась из последних сил. Кусала палец, но это не помогало. Когда он перешёл на вторую ногу, меня пронзил неожиданный оргазм. Я выгнулась в спине, упираясь в сиденья локтями. Головой — в дверь.

— Ооо… Да! Игнат…

Машина резко свернула на обочину. Меня подхватили и посадили сверху. Губы Игната впились в мои, я отвечала на поцелуй. Обнимая и прижимаясь к его телу. Он целовал мою шею. Я облокотилась назад, легла спиной на руль. Громкий сигнал заставил вздрогнуть. Я упёрлась руками в плечи мужчины.

— Стой! Пожалуйста. Я не готова, не сейчас, не так.

Игнат сильно обнял меня, и мы замерли.

— Не шевелись. Просто не двигайся. — он уткнулся носом мне в шею. Я чувствовала его дыхание. Мы просто сидели. Постепенно наше дыхание выровнялось. Игнат помог пересесть обратно. Завёл машину, и мы поехали дальше. Ехали молча. Чувствовалось напряжение.

— Извини… я…

— Не извиняйся. — он перебил меня. — Всё правильно. Нельзя начинать что-то новое, пока не закрыто старое. — он повернулся и нежно провел пальцами по моей щеке. — Но зато у меня есть твой первый оргазм, который ты получила со мной. — подмигнул и улыбнулся.

Я не стала отвечать. Закатила глаза, отвернулась и тоже улыбнулась.

Назвала адрес отеля, а потом сама не заметила, как уснула.

11 глава

Я проснулась от яркого света, что светил мне в глаза. С трудом проснувшись, посмотрела на часы. Было начало третьего дня. Повернулась на спину и осмотрелась. Комната напоминала гостиничный номер. Приподняла одеяло. Мужская футболка. Вспомнила, как Игнат мне помог переодеться, а потом я залезла под это самое одеяло и всё — пусто. Видимо, я сразу уснула.

На душе стало спокойнее.

Взяла телефон с тумбочки. Игнат поставил его на зарядку. Мелочь, но было приятно почувствовать заботу. Пусть маленькую, но заботу.

Улыбка растянула губы, до той поры, пока я не разблокировала телефон. Пятьдесят три пропущенных звонка от Давида и тридцать две смс от него же.

Читать их не хотелось от слова совсем.

Очистила экран и набрала сыну. Макс долго не брал трубку.

— Здравствуй, Кирилл, — приветствие сына вызвало лёгкий ступор.

— Здравствуй, — пробасила я. Откашлялась. Голос после сна был ниже и грубее. — Макс, ты не один?

— Да, братан. Я помню о нашем уговоре, но сейчас никак. Семейные проблемы. Я тебе сам напишу, как освобожусь. — Макс говорит спокойно, как будто и правда общается с одним из своих друзей. А у меня сердце стучит, как у зайца.

На заднем фоне слышу голос Давида. Муж с кем-то ругается и требует, чтобы усилили силы...

Я скидываю вызов первой. Немного подумав, звоню мужу — он сразу берёт трубку.

— Злата! — от его крика звенит в ухе. — Злата, ты где, девочка моя? — раньше мне нравилось, как он меня называл, теперь это вызывает раздражение.

— Давид. Со мной всё хорошо. — я вздыхаю. Почему-то страшно говорить с ним, вот так. Ведь я всегда старалась ему угождать, я никогда не начинала вне дома. — Давид, я уезжаю. Я её знаю точно, как долго продлится мой отъезд. Все вопросы по фирме будет решать Дмитрий Александрович, у него генеральная доверенность. Номера я отключу. Не звони и не пиши. Присмотри за детьми. — быстро нажимаю отбой, не давая вставить Давиду и слово.

Аккуратно вытаскиваю SIM-карту и прячу её в чехол.

— Доброе утро, а точнее день, — я вздрагиваю от неожиданности. Игнат стоит в дверях с подносом в руках. — Тебе пора поесть. Поднос плавно опускается на кровать. Игнат придвигает стул и садится рядом.

— Спасибо, — благодарю я. — А ты?

— Я уже поел. — Он продолжает сидеть, а я смущаюсь под его пристальным взглядом.

— Ты можешь не смотреть так пристально. Меня это смущает. — Последнее слово говорю тихо и чувствую, как щеки начинают пылать от смущения.

Игнат рассмеялся и встал. Подошёл к двери и на пороге обернулся.

— Не торопись. Ешь спокойно. Я сейчас должен уехать, на пару часов. Так что квартира в полном твоём распоряжении. — Он подмигнул и закрыл дверь за собой.

Пока я ела, мозг без перерыва обрабатывал информацию.

И так, что мы имеем. Я сбегаю. Это раз. За фирмой есть кому присмотреть, это два.

Макс уже наверняка знает, что я уеду, а если нет, то позже напишу ему и предупрежу. Уверена, что он поймёт. А Лена — при мысли о дочери сердце болезненно сжалось, а на глазах выступили слёзы. — Пусть сама решает.

Моя любовь к дочери никуда не делась, просто теперь она обрастает коркой.

Возможно, это правильно. И это три.

Меньше чем через две недели будет готов тест. Я точно буду разводиться, у нас нет брачного договора, но и эта бумажка может пригодиться. Четыре.

Я встала и отнесла поднос с пустыми тарелками на кухню. Смотрелась. Типичная квартира холостяка, теперь не удивительно, что она мне напомнила гостиничный номер.

Водные процедуры, осмотр жилплощади, уборка на кухне.

Я быстро освоилась. К тому моменту, когда Игнат вернулся домой, я сидела на диване, в его банном халате, и смотрела какую-то мелодраму.

— Тебе он идёт больше, чем мне, — он подошёл ко мне и, наклонившись, чмокнул меня в губы. Я замерла, пара раз захлопала ресницами, а потом подняла брови и повернулась к нему. — Злата, — он улыбнулся и поставил рядом со мной несколько пакетов, — у тебя сейчас такое удивлённое и одновременно милое личико, что так и хочется впиться поцелуем в твои губы. — он наклонился к самому уху — И на них одних я не намерен останавливаться.

Я отшатнулась в противоположную сторону, а этот провокатор расплылся в улыбке, как чеширский кот.

— Я привёз тебе вещи. Посмотри, выбирал на глаз. — Игнат сел рядом на диван — Злата, у меня к тебе есть предложение. — он делает паузу, а потом продолжает — Ты сейчас переодеваешься, и мы едем в одно место. Если тебе там понравится, останешься.

Через час мы уже ехали в его машине. Решение поехать с этим мужчиной было принято спонтанно. Просто сказала ему — да.

Мы выезжаем за пределы города. Пару раз останавливаемся. Первый раз, чтобы перекусить, а второй — чтобы полюбоваться природой.

Я звоню Максу и вкратце ввожу его в суть дела. Сын одобряет мой поступок и обещает молчать. Потом снова отключаю телефон, потому что тут же начинают приходить уведомления о звонках и смс от Давида.

Весь путь мы ведём непринуждённый разговор. Мне впервые так легко с кем-то общаться.

Я смеюсь до слёз над шутками Игната. Он смотрит так, что дух замирает. Я краснею и чувствую себя школьницей.

В какой-то момент меня сморил сон.

Когда мы приехали, уже стемнело. Мы остановились у двухэтажного деревянного дома. К нам на встречу вышла женщина лет шестидесяти. Она обняла Игната и пожурила его за долгое отсутствие.

Я вышла из машины и тут же оказалась в объятиях. Женщина ласково улыбалась мне.

— Злата, познакомься, это Светлана Леонтьевна, моя мама. — я растерянно хлопаю глазами и смущённо улыбаюсь.

— Очень приятно познакомиться.

— Взаимно, дочка. Пойдёмте в дом, поздно уже. Ребята уже спят. Вы поешьте и тоже ложитесь.

Лёгкий ужин и удобная постель. Я сразу засыпаю.

Утром просыпаюсь сама. Водные процедуры и домашний костюм из трикотажа, с длинными штанами и топиком на толстых лямках.

За столом уже собралась вся семья. Меня по очереди знакомят со всеми. Родители Игната мне сразу понравились. А его племянники покорили моё сердце.

Мы завтракаем в семейной обстановке. На глазах невольно наворачиваются слёзы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Как давно я так ела со своей семьёй?

Решение, что я остаюсь, озвучиваю сразу. Игнат довольно улыбается и обещает, что я не пожалею об этом.

Следующие дни потекли один за другим. Я была окутана заботой и любовью. Если что-то нужно было сделать, то делали это все вместе, дружно. Никто никого не ругал обидными словами и не кричал. Всё объяснялось и показывалось спокойно, с терпением.

Вечерами, когда я сидела на веранде и пила чай, Игнат приносил плед. Он аккуратно укрывал меня им. Мы разговаривали или просто молчали. За всё это время я ни разу не почувствовала себя ненужной или нежеланной. Мою помощь принимали с благодарностью, а Игнат постоянно дарил мне ласку и нежность. Я краснела и смущалась, а его близкие лишь улыбались.

В тот день, когда я получила результаты и уже успела с ними ознакомиться, к нам нагрянули нежданные гости. Я поняла, что их приезд неожиданный для хозяев, по их скованному поведению.

— Злата, там ко мне приехали. — Игнат заметно нервничал, хоть и пытался это скрыть. — Я не надолго выйду, хорошо? — он поцеловал меня в висок и быстро вышел на улицу.

Через открытое окно я услышала голоса. Один из них был женским. Голоса звучали приглушённо, но некоторые слова я сумела разобрать.

— Ты зачем приехала… нет, не время… я потом сам приду… уходи. — Игнат говорил то громко, то снова тихо.

— Да в чём проблема… ты не рад мне… соскучилась… ты кого-то прячешь от меня… кто там у тебя? — последнюю фразу женщина произнесла особенно громко.

После предательства мужа я больше не хотела лжи в своей жизни, поэтому толкнула дверь и смело шагнула на крыльцо. И тут же замерла. Передо мной стояла моя копия. Не точная, но очень на меня похожая.

— Эээ… — я посмотрела на Игната. Он закрыл глаза и рукой потёр лоб.

— Злата, ну… — он вздохнул и повернулся к женщине. У неё тоже был ошарашенный вид. — Злата, это Яна, моя бывшая жена. — я махнула головой и молча зашла в дом.

Голоса на улице отдалились, а потом я услышала звук отъезжающей машины.

Игнат медленно вошёл в дом и подошёл ко мне.

— Объяснишь? — он кивнул, взял меня за руку и повёл на веранду. Мы сели на плетёные кресла.

— Как я уже говорил, я очень давно в тебя влюблён. Когда я понял, что ничего не получится, ты замужем и счастлива, то решил жить дальше, своей жизнью. Только через некоторое время осознал, что все девушки у меня по определённому типу. Все они похожи на тебя. А потом я познакомился с Яной. Как ты уже заметила, она больше всего напоминала мне тебя. Мы поженились, жили нормально. А потом я узнал, что не могу иметь детей. Потом — усыновление. Сейчас я владею частным приютом для детей. Также занимаюсь финансированием раковых больных, участвую в благотворительности. Когда Дмитрий Александрович предложил мне помочь ему с проверкой твоей фирмы, я очень обрадовался. У меня немалый опыт в этой сфере, именно поэтому удалось всё так быстро провернуть. И вот ты здесь.

— Ты поэтому занервничал, когда она приехала? Не хотел, чтобы я её увидела?

— Да, именно так. Яна о тебе знает. Мы расстались хорошими друзьями. Она сейчас замужем за моим другом. Я крестный у их сына. Злата — он взял меня за руку — Пойми, я боялся, что ты подумаешь, что я ненормальный сталкер. Я боялся, что ты испугаешься.

— Признаюсь. Я действительно испугалась, но по другой причине. — я сжала его пальцы — Я боялась, что она твоя любовница, возлюбленная. Что у тебя есть другая, а я так… — я закусила губу и опустила глаза — Мне сложно доверять. Иногда мне кажется, что я всегда буду всех подозревать и проверять. — Игнат обхватил моё лицо руками и приподнял его, так, чтобы наши глаза смотрели друг на друга.

— Я понимаю тебя, Злата. Не стоит из-за этого переживать. — он почти коснулся моих губ своими губами — Я знаю отличное лекарство. Любовь…

Игнат целовал нежно, не торопясь. Он ласково ласкал мои губы губами и языком. Руками массировал кожу головы. Тихо порыкивал, но не заходил за чёрту. Сильно прижав к себе, пересадил меня на свои колени. Я обняла его за шею, позволяя полностью взять контроль над ситуацией.

Вечером, когда все уже легли спать, мы лежали в его комнате. На ноутбуке шёл комедийный сериал, мы ели попкорн и комментировали сюжет.

— Злата, ты так и не сказала, что там с результатами? — Игнат нажал на паузу.

— Как я и думала. Рома — сын Давида. — я равнодушно пожала плечами. Сейчас я не испытывала той боли, что убивала меня сначала.

— Хорошо. — он закинул попкорн в рот — Это поможет при разводе.

— Да. Теперь осталось разобраться с имуществом и детьми. — сердце болезненно кольнуло.

— Я говорил с Максом. Он сказал, что если его спросят, то он хочет остаться с тобой.

— Я знаю. — тяжёлый вдох вырвался из груди — А Лена останется с Давидом. — Игнат взял мою руку и поцеловал пальцы.

— Она уже достаточно взрослая. Это будет её выбор. Не дави. Пройдёт время, и она пожалеет. — я вопросительно посмотрела на него — Не смотри на меня так. Я сужу по своему мнению и по опыту.

Больше мы не возвращались к этому разговору. Я каждый день созванивалась с Максом. Скидывала ему фото, говорила по видеосвязи. Сын каждый раз раскрывался и чувствовал себя всё комфортнее и увереннее. Он хорошо общался с Игнатом.

Тему отца мы не поднимали, но Макс сам иногда вскользь говорил об Давиде. Сын всё это время жил у свекрови. С ней я не говорила, как и со своим мужем и дочерью.

Через полтора месяца я вернулась в город. Игнат подвёз меня, и очень переживал о моём возвращении.

— Может, не стоит возвращаться в тот дом. Поедем ко мне?

— Нет. Ты сам говорил, что сначала нужно закончить старое, прежде чем начинать новое. К тому же, Макс обещал приехать. Так что я буду не одна. — быстро поцеловала его в щеку и вышла из машины.

Вещей у меня было мало. Один чемоданчик. Я подошла к калитке. Внутри всё дрожало.

— Мама! — я резко обернулась. Ко мне бежал Макс. От его счастливой улыбки и радости в глазах хотелось плакать от счастья.

Я оставила чемодан и пошла на встречу к сыну. Он подбежал и крепко меня обнял. Я вздохнула его запах и заплакала. Сильно прижимая его к себе. Было страшно его отпускать. Он сопел мне в шею, я чувствовала, как он тоже плачет.

— Сыночек мой, моя радость, — я шептала и целовала его щеки и лоб. Макс прижимался сильнее и вытирал глаза. — Как же сильно я по тебе скучала.

— Мамочка… Ты больше не уедешь? — он посмотрел мне в глаза своими чистыми глазами.

— Нет, я всегда буду рядом. А если и случится так, что мне придётся уехать, то ты поедешь со мной. — я гладила его по голове и вытирала слёзы с его щёк, а он улыбался и довольно щурился.

Мы вместе зашли в дом. Было тихо, но чисто. Ни одного постороннего запаха. Разувшись, прошли по дому. Я заглянула в комнату Лены.

— Макс, а ты не знаешь, Лена живёт в доме? — я повернулась к сыну.

— Нет. Она сейчас живёт у Лизы. Та куда-то уехала отдыхать. Ленка за её квартирой следит. — сын подошёл ко мне и тоже заглянул в комнату. — Она все вещи забрала туда, здесь только то, что ей не нужно.

— Оставила только мусор, — я грустно хмыкнула и закрыла дверь.

Макс пошёл к себе, а я — в нашу спальню. Прошлась по ней, заглянула в шкафы. На мне совершенно другая одежда, не та, что была раньше. То, что мы взяли с Катей, по-прежнему хранится у неё. Игнат покупал мне новые вещи. В этом доме больше нет ничего, что раньше было моим.

Так странно, совсем недавно эти стены были моей крепостью, а теперь они мне безразличны.

Внизу хлопнула входная дверь. Я посмотрела на часы. Слишком рано для возвращения мужа, но я была уверена, что это именно он.

— Злата… — голос Давида не стал для меня неожиданностью. Я спокойно повернулась и посмотрела на человека, которого когда-то любила больше жизни.

— Здравствуйте, Давид. Ты сегодня рано.

Муж широкими шагами подошёл ко мне и обхватил за плечи, прижав к себе.

— Злата, — простонал он, — моя девочка, любимая. Как же я скучал. — Его губы коснулись моей кожи. Я отстранилась, но сильные руки мужа прижали меня обратно. — Не отпущу. Я так хочу тебя. Почти с ума не сошёл, пока тебя не было. — Давид целовал шею, размазывая по ней свои слюни.

— Странно, а я думала, что для этого у тебя есть эскортницы. Они же всегда тебе помогали снять всё напряжение и расслабиться.

Муж замер, больно прикусив нежную кожу у уха. Я вздрогнула и ударила его по плечу. Давид посмотрел мне в глаза. Злость и похоть отражались в его взгляде.

— У меня никого нет. То, что было, осталось в прошлом. Больше этого не повторится.

— Это уже не имеет значения. Мне неприятны твои прикосновения, поэтому буду тебе очень признательна, если такого больше не повторится. — муж встряхнул меня за плечи.

— Ты моя жена, ею и останешься. Я дал тебе достаточно времени, чтобы успокоиться. Я даже не стану тебе выговаривать за тот вечер, когда ты была на встрече выпускников. Мы оба совершили ошибки. Я твои принял и простил. То же сделаешь и ты. Мы семья. — он до боли впился пальцами в мою кожу. — С сегодняшнего дня у нас начинается новая жизнь. — он окинул меня взглядом. — Злата, ты сейчас невероятно сексуальна. Я хочу тебя до одури. — он впился поцелуем в мои губы, а я открыла рот и сжала зубы на его губе. Давид замычал и ослабил хватку. Я разжала зубы и оттолкнула его.

— Не смей меня трогать! Мы больше не семья. Мне противно с тобой находиться. Только подумаю о тех женщинах, что прошли через тебя... — я отошла к двери. — Господи, Давид! Меня тошнит от этих мыслей. Ты дал мне время? Прощаешь какие-то мои поступки? Как же смешно! Мне не нужно твоё прощение. Мне не нужно время. Для себя я всё решила. Мы разводимся.

— Нашла себе ёбара? — он оскалился и вытер рукой губы, размазывая кровь по подбородку. — Сколько раз ты мне уже изменила, шлюха! — Давид закричал и шагнул ко мне. Схватил за горло и прижал к стене. — Говори! Сколько? Понравилось, когда он тебя трахал? Сколько раз ты с ним кончила? — он кричал, сильнее сжимая моё горло. Я била его по груди и пыталась оттолкнуть.

— Ни разу! Я тебя не изменяю. — Давид отпустил моё горло и пристально посмотрел мне в глаза. — Я не такая, как ты! Я не прыгаю по чужим членам.

— Хорошо, что ты так и не научилась врать. — муж отстранился, а я смогла сделать вдох. Горло саднило, глаза слезились. Немного отдышавшись, устало облокотилась на стену.

— Я падала на развод. Скоро ты получишь бумаги. Очень надеюсь, что ты их подпишешь.

— И не надейся. Никогда! — Давид вышел из комнаты. Через несколько секунд хлопнула входная дверь. Я закрыла глаза и сползла по стене вниз.

Я понимала, что не будет легко. Но чтобы настолько.

Обхватила руками колени и прижала их к груди. Опустила голову на них.

Кто-то коснулся моих волос.

Макс сидел рядом и гладил меня по голове.

— Мама, я больше никогда не дам тебя в обиду. Никому. — я притянула его к себе и заплакала.

Так мы и сидели с ним на полу комнаты, крепко обнявшись. Я положила голову на его плечо и зажмурилась.

Мой маленький, взрослый мужчина.

Моя гордость, мой сын.

12 глава

Вечером на телефон Макса пришло SMS от Давида. Он просил сына, чтобы тот приехал вместе со мной в ресторан. Номер Давида у меня в чёрном списке — я так его и не вытащила.

Макс показал мне сообщение. Я растерянно посмотрела на сына.

— Мама, если не хочешь, мы не пойдём.

— Не хочу. Я вообще не понимаю твоего отца. Я ясно дала понять, что мы разводимся. Зачем это всё?

Макс написал Давиду, что мы не придём. Весь вечер мы провели с сыном вдвоём. Говорили о школе, о его друзьях. Он рассказал, что всерьёз увлёкся плаванием. Но хочет после школы поступать на ветеринара.

Я поддержала его выбор. Мне всегда нравилась медицина, нравилось помогать людям и животным.

В тот вечер муж не вернулся домой. А утром приехала его помощница и попросила собрать его вещи. Оказалось, что у Давида образовалась срочная командировка.

Вещи я собрала, даже больше, чем нужно было.

Игнат каждый день забирал нас с Максом и проводил с нами вечера. Мы ходили гулять в парк, на аттракционы, в кино. Заходили в пиццерию и кафе. Игнат не заморачивался по поводу внешнего вида, мнения окружающих. Он смеялся громко и открыто, когда было смешно. Ухаживал и помогал, просто так. Играл с Максом в игровые автоматы. Дурачился и свободно общался на любые темы.

Когда Макс поделился с ним, что хочет стать ветеринаром, скинул ему несколько ссылок и адреса учебных заведений. А потом увёз нас на все выходные к себе домой. Познакомил со своей семьёй и отвёл сына к местному ветеринару.

Я внимательно наблюдала за Максом. Очень переживала, как он будет реагировать на чужого мужчину, но сын был всем доволен. Они отлично ладили, а Макс ещё взял шефство над двойняшками. Они вместе играли и шалили. Макс везде ходил с ними, и при этом был очень счастлив.

— Как ты, сынок? — я присела рядом с Максом.

— Всё хорошо, мама, даже отлично. Мне тут очень нравится, — сын довольно улыбнулся, — Игнат хороший и добрый, а ещё... — он замолчал, — А ещё я вижу, как он тебя любит. — Мои щёки вспыхнули красным цветом.

— Ну о любви ещё рано говорить, — мне стало как-то неловко.

— Мам, — сын придвинулся ближе и обнял меня, — Я говорю то, что вижу со стороны. Когда ты рядом, ваши глаза светятся. Ты вся светишься, как и он.

Через две недели вернулся Давид. Мы как раз пришли с Максом домой. Муж встречал нас с улыбкой и объятиями. Сын безразлично пожал отцу руку, а я и вовсе прошла мимо. Муж недовольно скривился, но быстро взял себя в руки.

После совместного ужина, за которым в основном говорил Давид, мы перешли в гостиную.

— Макс, во время командировки я познакомился с одним профессором. Я захватил буклеты, ознакомься, — муж протянул сыну яркие бумажки, — Это отличное место для поступления.

— Я уже решил, куда буду поступать. Я пойду учиться на ветеринара, — Макс взглянул на буклеты, но не стал их брать в руки.

— Что за бред? — Давид громко возмутился, — Мой сын не будет каким-то ветеринаром! Что это за профессия? Работать за копейки, а на что ты жить будешь? У меня фирма, мне нужен наследник, приёмник. Тот, кто примет бразды правления после меня.

— Нет! Я не буду учиться так, где хочешь ты! И фирма меня не интересует. У тебя есть и другой сын. Вот пусть Рома и берёт бразды правления, а я для себя всё решил.

В комнате повисла тишина. Давид растерянно смотрел на меня, а я спокойно сидела рядом с Максом.

— Злата, любимая. Я всё объясню. — Он кинулся ко мне и встал передо мной на колени.

— Папа. Мама знает о Роме и Лизе. — Давид злобно посмотрел на сына.

— Живо в свою комнату. С тобой я позже поговорю.

Я сжала руку Макса и улыбнулась. Он встревоженно посмотрел на нас.

— Иди, всё будет хорошо. — На удивление мне было спокойно. Неприятно, но слёз не было.

Макс встал и медленно пошёл в комнату, постоянно оглядываясь назад. Когда дверь за сыном закрылась, Давид обхватил мои плечи и развернул к себе. Его глаза лихорадочно блестели. Над верхней губой были маленькие капельки пота. Лицо побледнело.

— Выслушай, прошу. Да, Рома — мой сын. Так получилось, но я не знал, что она беременна. Когда вы познакомились, я впервые её увидел с того дня, как она ушла. Я не люблю её. Она — ошибка, как и Рома, но я прикипел к мальчишке. Злата, милая, любимая моя девочка. Прошу прости меня и поверь. Ты самая важная женщина в моей жизни. Всё, что происходило или происходит вне нашей семьи, для меня не имеет никакого значения. — Он обнял меня и жарко зашептал мне в ухо: — Я заберу Ромку у Лизы. Я отец, официально. У меня лучше жилищные условия. Я богат. Его отдадут нам. Мы станем одной большой семьёй. — Давид упёрся своим лбом в мой лоб.

— С чего ты взял, что я приму твоего нагуляша? — я говорила ровно и спокойно, хотя внутри всё дрожало. Сейчас меня очень пугал Давид, этот его нездоровый блеск в глазах. — Ты мне постоянно изменяешь, у тебя другая семья и ребёнок. Зачем нам всё это?

Муж посмотрел в мои глаза и отстранился. Он отошёл в сторону. Я осталась сидеть на диване.

— Просто признай, что не переставал мне изменять. Что по-прежнему живёшь, как и прежде. Не надо громких речей о любви и семье. Ничего не надо.

Муж продолжал молчать. Я слышала, как он дышит.

— Я тебе изменяю, — сказал муж, стоя рядом со мной и сверля меня взглядом.

— Как и я тебе, — спокойно ответила ему.

В комнате повисла тишина. Давид встаёт передо мной, хватает за подбородок и тянет наверх, заставляя смотреть ему в глаза.

— Повтори, сука! — он рычит. Глаза наливаются кровью, челюсть сжата. Вижу, как на шее пульсирует вена.

— Я тоже тебе изменяю, — говоря спокойным голосом, скидываю его руку. Отодвигаюсь корпусом назад, не разрывая зрительного контакта.

Он продолжает стоять, а потом на его лице появляется язвительная ухмылка.

— Хорошо, попытка засчитана. — Давид расслабляется и делает пару шагов назад, оттягивает галстук.

Я безразлично смотрю ему в глаза. Медленно встаю и надеваю любимые мохнатые тапочки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Как тебе удобно. — Пожимаю плечами и ухожу в сторону спальни.

— Ах, да. Завтра меня не жди. Буду поздно. «Работа» — делаю пальцами воздушные кавычки.

— Сам понимаешь, — подмигиваю и скрываюсь за плотно закрытой дверью.

Принимаюсь спиной к двери и пытаюсь отдышаться. Меня всю трясёт. Иду в ванную и брызгаю в лицо холодной водой.

В этот момент раздаётся хруст древесины и дверь в спальню с силой врезается в стену. Я вздрагиваю и оборачиваюсь. В комнату заходит разъярённый Давид. Он быстро меня находит и приближается. Успеваю только закрыть дверь в ванную комнату. Муж начинает бить по ней кулаками и требует, чтобы я её открыла.

Я упорно продолжаю держать дверь и молюсь, чтобы Макс не влезал. Очень страшно за сына в этот момент. От ударов Давида об дверь болит всё тело. Отдача разносится болью по всей коже.

Я кричу и прошу его успокоиться, но он меня не слышит.

В какой-то момент он наносит сильный удар и меня отбрасывает в сторону. Дверь жалобно трещит, и муж врывается ко мне. Он хватает меня за руку и тащит в комнату. Бросает на кровать и переворачивает на живот. Руки перевязывает галстуком.

— Мне плевать, Злата, слышишь? Плевать. Ты моя! Ты моя жена, — он кричит мне в ухо и больно шлёпает меня по попе. — Теперь мы оба натворили дела, но сейчас мы всё исправим. Ты понесёшь от меня. Будешь дома, теперь никуда не выйдешь без моих людей. Я буду всегда рядом, как и должен быть муж. Больше никаких отношений на стороне. Теперь всё в доме. — Он переворачивает меня на спину, я морщусь от боли. Из-за связанных рук очень больно лежать на спине. — Это даже интересно будет. Я всему тебя научу. Обещаю, тебе понравится. — Давид целует меня в губы и лезет рукой в мои трусы.

Я мычу, пытаюсь его оттолкнуть, но ничего не получается. Он придавливает меня своим телом, сжимает челюсть, не давая мне его укусить.

Громкие голоса, чьи-то шаги. Рывок — и я могу сделать вдох. Сквозь слёзы вижу лицо Игната. Он помогает мне сесть и развязывает мои руки. На полу лежит Давид. Его держат двое полицейских. Он яростно вырывается и кричит. Игнат обнимает меня и прижимает к себе.

— Макс! — я вскакиваю, но меня тут же снова сажают.

— С ним всё хорошо. Он в безопасности. — Давида уводят под его громкие крики и мат. — Давид запер его в комнате, а потом пошёл к тебе. Когда он понял, что сам не сможет выбраться, то позвонил мне. У Макса был телефон, Давид, наверное, забыл его забрать или решил, что мальчик ему не опасен. — Игнат нежно гладит меня по плечам. — Когда Макс всё рассказал, я сразу рванул сюда. По пути вызвал патруль и попросил знакомого о помощи.

Я прижалаcь к мужчине и горько заплакала.

Позже меня допросили и осмотрели врачи скорой помощи.

Макс не отходил от меня ни на шаг. Я видела, как сильно он переживает и волнуется. Попросила Игната дать мне время и отвела сына в сторону.

Посадила на кресло, а сама села рядом и обняла.

— Спасибо, сынок, большое тебе спасибо. Если бы не ты, всё могло закончиться куда хуже. — я поцеловала его в висок — Ты вырос настоящим мужчиной. Я так тобой горжусь.

Макс смотрел мне в глаза, а потом заплакал. Я прижала его к груди и плакала вместе с ним.

В этот момент я благодарила небо, за то, что оно меня услышало и сберегло моего мальчика и меня.

Давида посадили на пятнадцать суток. Его адвокаты устроили целое шоу, но это им не помогло. А через день, после случившегося, к нам пришла Лена.

Она кричала и обвиняла меня во всём. Требовала, чтобы я сразу же забрала заявление и вернула Давида домой. Она называла меня шлюхой и ужасной матерью.

Я её не перебивала. Слушала спокойно. Дочь тыкала в меня пальцем и говорила, что я неблагодарная.

От её криков разболелась голова. Я открыла входную дверь.

— Пошла вон отсюда, дрань малолетняя. Ничего я забирать не буду. А Давиду будет полезно посидеть и подумать.

— Вот как ты заговорила? Папа сказал, что у тебя появился мужик. — она с омерзением окинула меня взглядом — Ты мне противна. Как ты посмела посадить отца. Да кто ты такая, чтобы...

Договорить ей не позволило ведро с мусором, которое Макс надел ей на голову. Я только рот успела открыть от неожиданности, а он уже вытолкал её за порог и захлопнул дверь.

— Что? Ты же сама говорила, что надо выкинуть мусор из дома, — он меня обнял, а я положила ему голову на плечо. А на улице раздавались гневные крики Лены.

13 глава

Давида отпустили. Его вещи я собрала заранее и перенесла в гостевую комнату. Он несколько раз пытался вымолить прощение, но не я, не Макс, не пошли на мировую. Лена полностью от нас отреклась. Мне было больно, что моя дочь стала мне чужой, но изменить что-либо было не в моих силах. Меня поддерживал Макс. Отношения с сыном вышли на новый уровень. Он сам сильно изменился, повзрослел.

Я чувствовала вину и сожаление за это, ведь по сути, он ещё ребёнок, но как и с Леной, я ничего не могла поделать.

Давид редко бывал дома. Теперь он чаще ездил в командировки и оставался ночевать в офисе. Обо всём постоянно мне докладывал. Дата первого слушания была назначена. Я морально подготовилась к тому, что Давид устроит шоу и будет всячески мешать.

Игнат был настроен решительно. Я сократила наше общение, не хотела давать Давиду лишний повод для разговоров.

За короткое время я успела привязаться к Игнату. Я скучала. Несколько раз порывалась ему написать, но останавливалась.

Сейчас я не знала, что именно чувствовала к Давиду. Не просто перестать чувствовать, когда столько лет любила.

На календаре сменился месяц. Декабрь ощущался по утрам морозной свежестью, вот только снег в этом году так и не лег на землю.

Я поставила последнюю партию домашних булочек, когда в дверь настойчиво постучали. Вытирая руки об передник, посмотрела в экран домофона.

Лиза, а это именно она сейчас тарабанила в мою дверь, стояла в какой-то непонятной одежде. Не было желания с ней говорить, но с другой стороны, встречи нам не избежать.

— Ну и зачем ты пришла? — я открыла дверь. Лиза, вся красная, грубо оттолкнула меня в сторону и вошла без приглашения. — Если ты ищешь Давида, то его здесь нет. — я закрыла дверь и повернулась к незваной гостье.

— Я знаю. — Она по хозяйски плюхнулась на диван, издав при этом хрюкающий звук. — Он сейчас с Ромочкой, нашим сыном, на тренировке. — Она ждала ответа, а я равнодушно осматривала свой новый маникюр.

— Так зачем ты пришла? — со вздохом повторила свой вопрос.

— Узнать, когда ты уже найдёшь себе квартиру и съедешь из дома Давида. — Лиза высокомерно вздернула подбородок.

— А с чего это я должна съезжать со своего дома? К тому же дом принадлежит не только нам, но и нашим детям.

— Этот дом — Давида! — завизжала Лиза. — Лена живёт сейчас с нами, а тебе с Максом слишком много места. Тогда, как мы ютимся впятером в трешке.

— Почему впятером? — не поняла я её арифметики. На лице Лизы засияла довольная улыбка.

— Потому что я родила от Давида. У нас дочка. Маленькая его копия. Он с неё пылинки сдувает. Сам памперсы меняет, ночами качает. Гуляет. Золото, а не отец.

Я растерялась, смотря на неё. Только теперь заметила, что она стала хуже выглядеть. Сильно поправилась, точнее расплылась. Лицо отёкшее, с тёмными кругами под глазами. Волосы собраны в низкий пучок, тусклые, нечёсанные. Ногти короткие, без маникюра. Да и одежда на ней в каких-то странных, белых пятнах. Возможно, младенец срыгнул или что-то разлил.

Новость, что Давид снова стал отцом, была для меня шоком, но кроме этого я ничего не почувствовала.

Вчера он звонил нам по видеосвязи и в красках описывал природу Урала, где он сейчас должен находиться в командировке, а получается — опять у них.

Я начала смеяться. Лиза недоуменно встала и немного отошла от меня.

— Ты чего? — как-то испуганно прошептала она, а потом, возможно, взяв себя в руки, стала смелее — Злата, собирай вещи и уходи отсюда! Это больше не наш дом. Злата, ты слышишь, что я тебе говорю?! — кричала мне Лиза, а я не могла остановиться и уже смеялась сквозь слёзы. — Убирайся отсюда вместе со своим щенком! Это теперь мой дом, мой и моих детей. Пошла вон, прямо сейчас!

Я в несколько шагов оказалась рядом с ней и отвесила ей пощёчину, а потом вторую. Лиза не ожидала нападения. Её заминка позволила мне ударить её ещё несколько раз. А потом схватила её за волосы и поволокла к выходу. Вытолкнула за порог и захлопнула дверь.

Облокотилась спиной о дверь, пытаясь перевести дыхание.

Во мне бурлила злость. Как же хочется закопать их всех вместе взятых.

Не теряя времени, позвонила Давиду. Он не сразу взял трубку. Что разозлило меня ещё больше.

— Давид! — закричала я — Объясни-ка мне, муж мой, почему твоя любовница приходит в наш дом, называет нашего сына щенком и требует, чтобы мы немедленно освободили территорию для вашей большой семьи?

— Злата, любимая, успокойся. Я действительно не понимаю, о чём ты говоришь.

— Я говорю о том, что ты мудак, Давид! Ты скотина и тварь! Господи, как же я тебя ненавижу! — меня всю трясёт — Мои поздравления, молодой папаша!

Скидываю вызов и отбрасываю его в сторону. Тут же телефон начинает надрываться от звонков. Давид звонит не переставая. Не хочу сейчас с ним разговаривать, но понимаю, что он, скорее всего, уже на полпути сюда.

Кидаю номер будущего бывшего мужа в чёрный список и звоню Максу.

— Макс. Ты можешь сегодня остаться у бабушки?

— Мама, что случилось?

— Я недавно узнала, что у твоего отца родилась дочь — от Лизы. — в трубке повисла тишина.

— Мам, я её знал. Честно — Макс встревожен, но я не хочу, чтобы он ещё больше переживал.

— Я знаю, сынок. Скоро твой отец приедет. Я не хочу, чтобы ты слышал, как мы будем ругаться.

— А если он опять... как в прошлый раз...

— Не волнуйся. Я теперь знаю, на что он способен. Да и не думаю, что прошлый случай повторится. Мы просто поговорим. Я тебе потом позвоню.

— Мама, бабушка спрашивает подробности, ну, того, что происходит в нашей семье. — голос Макса звучит расстроено. Я чувствую, как он переживает за меня.

— Расскажи ей всё. Она меня не любит, поэтому, может, и не поверить.

— Хорошо. Мам, ты только сразу звони, ладно?

— Обещаю.

Давид приехал через час. Забежал в дом, тяжело дыша. Я встретила его стоя у окна.

— Злата! Любимая, прошу, выслушай. — он обхватил мои плечи, но я оттолкнула его. Давид отступил немного в сторону. — Она специально забеременела. Я хотел, чтобы она сделала аборт, но Лиза сбежала. Вернулась и тайно родила. Ну куда я должен был девать этого ребёнка? Я помогал, как и при Ромке. А вчера она вечером позвонила. Плакала, что у Ани поднялась температура, просила о помощи, ну я и приехал. — Давид сел на стул и понуро опустил голову. — Я не люблю её, не хочу с ней жить. От детей не откажусь, но её… — он посмотрел на меня. — Злата, прошу, не бросай меня. Не разрушай нашу семью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Семью? Давид, о какой семье ты говоришь? Её уже давно нет. Ты говоришь, что любишь, но любимым не изменяют. Не делают больно, не обманывают. Когда любишь, то идёшь по жизни рядом с любимым, рука об руку. Нет больше нашей семьи. Давно нет. И мне очень жаль, что я поняла это слишком поздно.

— Ты не можешь вот так всё разрушить! Это наша семья! Да, я виноват. Я не отрицаю, но ты должна меня понять. Я не идеален, но всё можно исправить.

— Да не чего уже исправлять. Всё! Понимаешь, всё! Конец. Уходи из дома. Иди к той семье, тебе там будут рады. — я кричала на него, а он лишь злобно сверлил меня глазами.

— А почему я должен уходить? Это и мой дом тоже. После раздела имущества я намерен жить тут. Я так же имею право на этот дом. — Давид встал и теперь гневно взирал на меня с высоты своего роста.

— Ты не будешь здесь жить с ними! Я выплачу тебе деньги за твои метры и катись на все четыре стороны. Этот дом я создавала сама. Каждая деталь тут подобрана по моему вкусу.

— Да, у нас уютный дом и большой. Всем места хватит.

Я потеряла дар речи от его нахального заявления. Стояла, как мешком прибитая. Давид довольнo улыбался. Наслаждался моей растерянностью. Шок прошёл. Опустила взгляд. На полу стояла напольная ваза, которую мне привезли в подарок из Италии.

Схватила её и бросила в Давида. Он увернулся.

— Ты что творишь? Совсем рехнулась?

Злость, азарт, агрессия — всё смешалось во мне в бешеный коктейль чувств.

Схватила следующую вазу и тоже кинула в него. Следом полетели статуэтки, рамка с фотографиями, маленькие вазочки и всякая мелочь. Давид уворачивался через раз, я не останавливалась. Он пятился назад, в какой-то момент он выбежал за дверь, а я закрылась на замок. Но его бегство не принесло мне успокоения. Крушила всё, что попадалось под руку. Взяла нож и разрезала всю мягкую мебель. Разбила телевизор и всё, что было на кухне.

Я с огромным удовольствием крушила дом, рвала вещи.

Когда сила закончилась, села на пол. Вокруг была разруха.

Я сидела на полу в спальне. Что-то блеснуло под кроватью. Это была золотая зажигалка. Когда-то давно я подарила её ему на день рождения.

Чиркнула.

Пламя согревало слабым теплом. Подняла к тюлю. Ткань вспыхнула.

Быстро собрала документы и вышла из комнаты. Запах гари распространялся по дому. В комнате Макса выбросила некоторые его вещи и технику. Надела куртку и вышла из дома на задний двор.

Здесь, сидя на земле, среди опавшей листвы, я смотрела, как горит мой бывший дом. Место, где я была счастлива и мечтала прожить до самой старости.

Вдали раздавались звуки сирены. Огонь уже охватил пол дома. Чёрный дым возвышался в небо. Я смотрела на это и плакала. Душа разрывалась от боли и отчаяния.

Кто-то коснулся моего плеча.

— Злата Олеговна? — я подняла голову. Рядом со мной стоял полицейский и пожарный. — С вами всё в порядке? Вы не пострадали? — я отрицательно замотала головой. — Что случилось? Кто устроил пожар?

— Я. Это я подожгла свой дом. — говорила спокойно. Слёзы больше не шли.

— Зачем?

— Это было последнее, что я должна была сделать. Больше нет нашей семьи, больше нет нашего дома.

— Я должен вас арестовать. — Мне на руки надели наручники. Я лишь пожала плечами. — Я отойду, там ваш муж и сын рвутся во внутрь. Надо их успокоить, что с вами всё хорошо.

— Хорошо.

Они ушли, а я смотрела, как пылает дом.

Сзади хрустнула ветка и затылок пронзила острая боль. А дальше — темнота.

14 глава

Прихожу в себя от ноющей боли в затылке. Пытаюсь поднять руку, но что-то не даёт мне это сделать. Открываю глаза. На руках наручники.

Точно! Мне же их надели после моего поджога.

Присмотрелась. К цепочке, между наручниками, привязана верёвка. Другой её конец обвязан вокруг дерева. Я полусижу на земле. Ноги затекли. Холодно.

— Очнулась? — Лиза появляется сбоку. Её одежда в грязи, в руках она держит лопату. — Хорошо, значит, дальше сама пойдёшь. — Из кармана куртки она достаёт пистолет. Снимает с предохранителя и направляет на меня. — Встала!

У меня нет страха, я спокойно смотрю на неё. Видимо, все эмоции перегорели.

Пытаюсь подняться, но ноги не слушаются.

Падаю.

Лиза обрезает верёвку.

Держась за кору дерева, медленно встаю на ноги.

Лиза нервничает. Постоянно оглядывается, вытирает пот над верхней губой. Я вижу, как по её вискам текут капельки пота. Она протирает свободной рукой лицо. Отходит от меня на несколько шагов.

Я зеваю. Устала, адски.

Улыбаюсь, чтобы не рассмеяться, от этой абсурдной ситуации. У неё в руках пистолет. У меня наручники. Моя жизнь полностью зависит от неё, но из нас двоих боится именно она.

— Иди! — командует она. Вопросительно смотрю на неё. — Иди! Туда — машет пистолетом в сторону.

Покорно следую в указанном направлении.

Идём недолго.

— Всё-таки красиво тут. Как считаешь? — спрашиваю у моего будущего убийцы. То, что она решится на это, нет сомнений.

— Ты нормальная вообще? Ты ведь не настолько дура, чтобы не понимать, куда я тебя веду, — чувствую в голосе Лизы раздражение.

— Ты меня ведёшь? — я слегка оборачиваюсь. — Странно. Тот, кто ведёт, идёт вперёд, а ты за мной следуешь. Значит, это я тебя веду. — Лиза молчала. Я немного замедлила шаг.

— Что ты мне голову морочишь! Я тебя сюда притащила, всё подготовила и сказала, куда идти! — крикнула она.

— Верно. Только я сама пошла. Хоть и по твоему пути, но сама.

— Хватит! — Лиза догнала меня и, схватив за локоть, резко развернула. — Хватит чушь нести! — Толкнула меня в грудь. По инерции шагнула назад, зацепилась пяткой за корень и полетела вниз.

Упала, больно ударившись спиной и затылком. От острой боли в глазах потемнело. Привалившись на бок, осторожно поднялась. Села.

Только сейчас заметила, что земля на уровне моей головы, а Лиза возвышается надо мной.

— Хоть и не слишком глубоко, но тебе и так сойдёт, — она засмеялась, а я заворожённо смотрела на неё.

— Для чего тебе это? Я и так разведусь. Мне не нужен Давид. Забирай.

— Конечно, заберу. Я всё заберу, что принадлежит тебе. — Она присела на край ямы. — Ты ведь даже не знаешь, как долго я к этому шла. Что мне пришлось пройти и вытерпеть.

— Так расскажи. Облегчи душу. Мне не убежать. Я в твоей власти. Посмотри, я на дне ямы, на наверху. Ты выше. Ты уже победила.

— Да! Я победила. Я и только я достойна быть с ним! — её глаза лихорадочно блестели. Сейчас она мне напоминала Давида. Он тоже был безумен, когда напал на меня в комнате.

Лиза встала и стала ходить туда-сюда. Она тёрла лоб и сжимала рукоять пистолета.

— Я тогда его увидела впервые. Подрабатывала официанткой. Он с другом был. Я слышала, как тот ему предлагал расслабиться. — Лиза продолжала ходить. Она передёрнула плечами, облизала сухие губы — Он выбрал какую-то девку, а я ей заплатила. Пошла вместо неё, он даже не понял. Давид так стонал. Я никогда не чувствовала такого напора. А потом он кинул деньги и ушёл. Сказал, что секс с проституткой его не интересует. Что у него есть жена. — она остановилась и рассмеялась — Я тогда так разозлилась. Но потом решила, что это не конец. Я его нашла. Следила издалека. Смотрела, запоминала. Я изменилась. Стала той, кого он точно выберет. И он выбрал. Мы начали работать вместе. А потом спать. Он был всегда ненасытен. Такой страстный, темпераментный. Он дарил подарки, заботился. — Лиза снова стала ходить — А потом он меня послал. Мол, всё, я женат, люблю жену, а ты свободна. Даже уволил меня. А я уже была беременна. И снова я ушла, ждала. А потом я, как бы случайно, познакомилась с тобой. Как же я тебя ненавидела. Смотрела на тебя и мечтала придушить. А он вокруг тебя вьётся. Любит — Лиза смотрела на меня с лютой ненавистью — Как он орал, когда понял, что я беременна от него, но потом смирился. Начал помогать. Купил нам квартиру. Машину. Теперь он мне дарил дорогие подарки. Оставался у меня, а тебе говорил, что в командировке или на работе остаётся. Когда Ромка родился, он был при родах. Давид был так счастлив. А вскоре он вернулся в мою постель. Какие это были жаркие ночи. — Лиза встала напротив меня и наклонилась вперёд — Помнишь, ты пришла ко мне в гости. Я тогда долго тебе не открывала, потом сказала, что была в ванной. Это была ложь. Всё то время, что ты стояла под дверью, как собака в ожидании своего хозяина, Давид трахал меня на кухонном столе. Мы тогда ножку сломали, а ты её помогла починить. Ты такая дура. Он всё то время лежал на постели, в моей комнате, а когда ты ушла, мы продолжили. И таких случаев было очень много.

— Тогда зачем сейчас, ты всё это делаешь? — я не понимала её. Для чего это нужно. Её лицо покраснело.

— ПОТОМУ ЧТО ТЫ ДОЛЖНА СДОХНУТЬ! — она резко встала и опять заметалась — Он сказал, что никакого развода. Что тебя любит, что с тобой будет. А Я ЕГО ЛЮБЛЮ, ЛЮБЛЮ! ОН МОЙ! МОЙ!

— Хорошо, он твой. Я с ним не буду. Не прощу. Я другого люблю — я пыталась её успокоить. Лиза застыла — Его зовут Игнат. Мы давно знакомы. Он мне помогает с разводом. Я с ним буду, не с Давидом.

— Неетт! Ты врешь! Ты сейчас специально меня обманываешь. Ты с ним хочешь быть, его у меня заберёшь. А я не дам! Не дам! — кричала до хрипоты Лиза — ОН МОЙ! МОЙ!

— Да твой, твой. Не ори только, башка раскалывается. Ты кстати, чем меня ударила, что так больно? — искренне поинтересовалась я. Лиза растерянно захлопала глазами.

— Этим — она показала пистолет.

— Понятно. — я вытерла лоб. Голова болела всё сильнее — Так, но мне всё понятно, а что дальше будешь делать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В смысле, что? Буду счастлива с любимым мужчиной и детьми. — наивно ответила Лиза.

— А вот это уже навряд ли. — Она возмущённо раскрыла рот, но я её остановила.

— Подожди. Давай рассуждать логически. После моей смерти меня будут искать. И найдут, будь уверена. Начнётся расследование. А кого первым заподозрят? Правильно, мужа. — спокойно рассуждала я. — Потом начнут и тебя проверять. Они выйдут на тебя, будь в этом уверена. Ну, а дальше… — я выжидающе замолчала. Видела, как Лиза обдумывала мои слова.

— Хватит! — она вся задрожала от возмущения. — Ты сейчас мне специально голову морочишь. Пытаешься уговорить, уболтать. Хочешь сохранить свою жалкую жизнь.

— Конечно хочу. — не стала скрывать своего мотива. — Лиза, пойми, мне есть, что терять. Дети, любимый мужчина, и я сейчас говорю не про Давида. Да у меня ещё вся жизнь впереди, чёрт тебя дери! — закричала я, не в силах больше сохранять спокойствие. — Ты подумай о детях. Что будет с ними. Тебя посадят. Да, Давид их не бросит. Но на них пожизненно остаётся клеймо детей убийцы. Они всю жизнь будут с этим жить. Ты этого для них хочешь? О такой жизни для них мечтала?

Из её глаз потекли слёзы. Она села на землю и заплакала. Я медленно встала на колени и потихоньку к ней приблизилась. Рука с пистолетом была на уровне глаз. Лиза вся тряслась от истерики.

— Лиза. Лиза, посмотри на меня. — Она подняла затравленный взгляд. — Давай вместе уйдём отсюда, пока ещё можно, что-то изменить. Я не хочу такого будущего для твоих деток. Не хочу, чтобы мои дети стали сиротами. — протянула руку. — Пожалуйста, отдай мне пистолет. Клянусь, я не скажу полиции, что ты хотела сделать. Это останется между нами. Обещаю. — аккуратно обхватила заледеневшими пальцами холодную сталь и потянула к себе.

Сначала Лиза сжала его крепче, но я неотрывно смотрела ей в глаза. Она расслабилась, я забрала пистолет, поставила на предохранитель.

— Молодец. — погладила её по руке. — Ты умница. Всё будет хорошо. Давай выбираться отсюда.

Когда мы вышли к остаткам того, что раньше было моим домом, уже все потушили.

Я подвела Лизу к плетёному креслу. Она послушно села. Вид при этом был потерянный.

— Злата! — Игнат бежал ко мне, за ним бежал Макс. Мужчина схватил меня и обнял.

Я жадно вдохнула его запах и наслаждалась теплом его тела. — Совсем ледяная. — Он взял мои ладони и стал растирать их своими руками.

Макс накинул мне на плечи куртку.

— Ты обещала, что позвонишь, — со слезами в голосе говорил сын. — Ты обещала!

— Знаю, прости меня. Не успела. — Я обняла его и поцеловала. Макс обнял за талию и крепко прижал к себе. Игнат снял наручники. Кожа на запястье неприятно ныла и тянуло.

— Где ты была? Почему ушла? — Игнат обнял нас с Максом, уткнулся носом мне в макушку. Я застонала. Он отступил и потрогал мой затылок.

— Не здесь. Потом. Прошу. — я с мольбой смотрела на него. Игнат сжал челюсть и перевёл взгляд на Лизу. Она по-прежнему сидела на кресле и смотрела в одну точку.

— Хорошо.

— Пожалуйста, давайте уйдём отсюда. Я очень устала.

Конечно, мы не поехали к Игнату домой. Сначала меня отвезли в больницу и подвергли полному обследованию.

Измученную и еле стоявшую на ногах, меня доставили домой к Игнату.

Мужчина сам занёс меня на руках домой. Раздел и вымыл, вытер и одел. Положил в постель. Уснула по дороге.

15 глава

Через две недели нас развели.

Давид пытался выставить меня сумасшедшей и оформить опеку, но благодаря Дмитрию Александровичу, у него ничего не вышло.

Как я и думала, Лена осталась с отцом. Макс на слушании сказал, что будет жить со мной.

Давид не смог вернуть деньги, что вытащил из фирмы. Я предложила, чтобы он не подавал на меня в суд за порчу имущества, а то, что останется от разницы, делил поровну, на двоих, и переводил на счёт на наших детей.

Часть своей фирмы я продала. Игнат нашёл хорошего покупателя. Он в свою очередь обещал, что не будет уничтожать бизнес и лишать людей работы.

Давид сопротивлялся такому развитию событий, но сделать ничего не мог.

Удивила бывшая свекровь. Мы никогда с ней особенно не ладили, но за день до суда она пришла ко мне.

— Злата, прошу, выслушай меня, — она скромно стояла в прихожей, теребя в руках маленький платочек. — Все эти годы я считала, что ты поймала моего сына на пузо. Специально под него легла. — Инга Сергеевна виновато опустила взгляд. — Когда он начал от тебя гулять, твёрдо была уверена, что так он отдыхает от навязанной семьи. Да и видела я, как у вас всё в семье было. Как все к тебе относились, а ты лишь улыбалась. Решила, что всё знаешь, но молчишь. — Она промокнула одну единственную слезу. — Про Лизку и её приплода я не знала, христом богом клянусь! — с горящими глазами перекрестилась бывшая свекровь. — Не нужны мне те... ну... эти... — она тяжело вздохнула. — Злата, плохая я тебе была свекровь, слепая, да глухая. И сына упустила. И тебя не защитила. Надо было тогда его лопатой отходить, а не потакать. Правильно говорят, материнская любовь слепа. — Она разрыдалась, закрывая глаза платком.

А я стояла напротив неё и не знала, что ей сказать. Обида давно прошла. Осадок остался, как и воспоминания, но зла я больше не держала ни к кому из них.

— Инга Сергеевна, что вы хотите? — я была морально истощена, поэтому хотела, как можно скорее закончить этот разговор.

— Я... — она встревоженно вскинула голову и пристально посмотрела в глаза. — Позволь с вами уехать, — быстро проговорила она. Я опешила, а она продолжала: — Макс сказал, что вы уезжаете, я всё продам. Куплю себе отдельный дом, вам мешать не буду, только не гоните. Позвольте с вами... ну... туда... — снова тяжело вздохнула.

До нового года оставались четыре дня. Дом, куда я переехала вместе с Максом и Ингой Сергеевной, уже полностью оборудовали. Так и не скажешь, что мы здесь всего неделю, как живём. Дом небольшой, уютный. Из дерева и кирпича. Два этажа, есть камин. Большие панорамные окна. А кухня — просто моя мечта. Большая, светлая. Вокруг дома есть зона отдыха, грядки, маленький бассейн.

Когда я рассказала Максу о разговоре с Ингой Сергеевной, сын сказал, что решать мне, но я видела, как светились его глаза. Так она и осталась с нами.

Как она и говорила, бывшая свекровь поставила на продажу всё своё имущество. На удивление, в новом доме мы быстро нашли общий язык. Никто никому не мешал.

Мои родители, когда узнали о моём разводе, очень расстроились.

Конечно, я не рассказала им всё, что произошло со мной за это время. Они пообещали, что приедут к нам на Новый год.

В доме кипела жизнь. Шли приготовления к предстоящему празднику и приезду долгожданных гостей.

Игнат принёс большую пышную ёлку. Его дети, вместе с Максом и Ингой Сергеевной, изготавливали ручные игрушки.

Светлана Леонтьевна помогала мне на кухне.

Игнат со своим отцом чистил снег.

Да-да, он наконец-то выпал. Он пошёл в тот же день, как я получила свидетельство.

Не знаю, сколько бы я потратила времени, сил и нерв, если бы не Дмитрий Александрович. Благодаря ему получилось всё сделать быстро.

Днём мы обустраивали дом, готовились, играли на улице в снежки, построили отряд из снеговиков. Сделали ледяные разноцветные шары изо льда.

А вечером, когда весь дом засыпал, я сидела у камина, в объятиях Игната.

Нам не надо было говорить, достаточно было того тепла, что было между нами.

* * * * *

Давид устало закрыл дверь в туалет. С недавних пор это место стало его спасением. Спасением от капризов и претензий Лены и Лизы. От, как оказалось, глупого и ленивого сына Ромы. От маленькой девочки. Да, она ещё очень мала, но уже успела вытрепать своему отцу все нервы. Он пытался вспомнить, как это было, когда росли его другие дети, но не мог. Злата всегда как-то с ними справлялась, а Давид и не заметил, как они выросли. Сейчас ему за сорок. Охота дома тишины и покоя, но единственное место, где он это может получить, — туалет.

— Давид! Давид, выходи! Хватит там прятаться! Давид! — кричала и стучала в дверь Лиза. — Мне нужна твоя помощь. Выходи.

Давид вздохнул, нажал на слив и вышел из временного укрытия. Лиза встретила его с недовольным лицом. Если раньше она выглядела всегда ухоженной и сексуальной, то теперь перед ним стояла абсолютная её противоположность. Да и секс у них пропал. Лиза каждый день его донимала, требовала, но он не мог. Он больше не хотел её ни физически, ни морально.

— Присмотри за ней, — она отдала ему малышку. — Мне в магазин надо. И скажи уже своей старшей дочери, чтобы убралась. Я не её мать, в прислуги к ней не нанималась.

При упоминании о Злате сердце забилось чаще. До одури захотелось её увидеть. Обнять, вдохнуть такой родной, любимый запах.

Пах стянуло от возбуждения. Впервые за это время его член встал. Давид проглотил вязкую слюну.

Лиза уже ушла в их комнату. Наказав Роме присмотреть за сестрой, Давид быстро вошёл в спальню. Лиза стояла в одном белье. Повезло, что она так и не открыла до конца штору. Полумрак сыграл ему на руку.

Не говоря ни слова, развернул опешившую женщину к себе спиной. Она только успела ойкнуть.

— Не смей говорить, — это всё, что он сказал, и сразу перешёл к желаемому. Ему было наплевать, что ей может быть неприятно или больно. Он ритмично двигал бёдрами, а перед глазами была она. Та, что снилась ему по ночам, та, кого он потерял.

Оргазм заставил сотрясаться всё тело. Обессиленный, рухнул на кровать. Лиза села на пол, подтянув под себя ноги, и заплакала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Давид лежал с закрытыми глазами. Сейчас он был счастлив. Сейчас мысленно он был с ней.

— Ты меня её именем сейчас называл, — Лиза размазывала слёзы по щекам. Давид скривился.

Вот зачем она рот открыла. Ведь так хорошо всё было.

Он ничего не ответил. Молча оделся и вышел из квартиры. Сел в машину и поехал. Сам не понял, как оказался у её дома. Просто сидел и смотрел, как она счастлива с другим. Как Игнат, а не он обнимает её, а она смущается и прячет лицо.

В тот день было много народу. Приехали её родители, куча ребятишек, его собственная мать, что ушла к ней, отказавшись от него.

Он сидел долго и смотрел за ними, а когда стемнело, вышел и подошёл к забору. Он как вор стоял в тени и смотрел в чужое окно. Там, за стеклом, было тепло и уютно. Горели огни, дети бегали и громко смеялись. Злата, в шелковом платье цвета золота, помогала накрывать на стол. Игнат ей помогал.

Давид нахмурился. Он совсем не помнил, чтобы помогал ей. Возможно, в самом начале? Да! Тогда, когда они только начинали жить, он так же помогал.

Хотя нет, не так. Он делал это с неохотой, и был рад, когда перестали его об этом просить.

Игнат постоянно её касался, целовал, что-то говорил, а она светилась.

Давид отвернулся. Было больно смотреть на них. Больно от осознания, что он сам всё разрушил. Своими руками.

Домой вернулся к одиннадцати. Лена куда-то ушла, да он и не спрашивал особенно куда. Рома в комнате, пользуясь отсутствием нежеланного соседа, играл в компьютерную игру.

Лиза уже укачала дочь и сидела на кухне.

Он молча сел напротив. Они молчали. Она устала, а он не хотел говорить.

Он по-прежнему был там, под окном, за которым осталась его жизнь и любовь.

Пять лет спустя.

Злата гуляла по парку. Два месяца назад у них с Игнатом родилась дочь. Он не мог поверить, ведь все врачи твердили одно и то же. Но чудо свершилось. Злата сама настояла на ДНК-тесте. Когда Игнат возмутился, она просто ответила: «Так будет спокойнее».

Она шла медленно, наслаждаясь солнечным днём.

— Мама? — забытый голос окликнул её.

Злата остановилась и обернулась. Недалеко от неё стояла худощавая девушка. Она нервно сжимала сигарету. На окрашенных волосах давно отросли корни. Дешёвый макияж прибавлял ей возраст. Застиранная форма продавца была смята. Девушка прятала пальцы с облезшим лаком.

— Лена? — растерянно спросила Злата.

— Да, — тихо ответила она, стыдливо опустив глаза.

Два года назад дочь ей звонила. Злата долго смотрела на её номер, а потом вызов завершился. Тогда, с болью в сердце, но она заблокировала её. Сегодня, глядя на неё, Злата не могла понять своих чувств. Дочь стояла напротив неё, но ей совсем не хотелось её обнять или узнать, как она жила.

Внутри было пусто. Они стали чужими.

Лена вздрогнула. Видимо, увидела что-то в её глазах.

— Ты родила… поздравляю — Лена выбросила поломанную сигарету.

— Да. У меня всё хорошо. Теперь хорошо.

Они ещё немного постояли в тишине и разошлись не прощаясь. Злата медленно шла по парку, а Лена стояла у окна магазина, где теперь работает.

— Кто это? — спросила её напарница. Лена смахнула незаметно слезу. — Знакомая — тихо сказала она.

— Красивая — протянула девушка.

Они видели, как рядом со Златой остановился большой внедорожник. Красивый мужчина подарил букет пионов. Легко подхватил коляску и помог устроиться Злате и малышке на заднем сиденье. Аккуратно тронулся и выехал на дорогу. Лена с горечью следила за ними.

~°~°~

Макс положил документы на стол отца. Давид что-то набирал на ноутбуке.

— Я завтра уезжаю. Заехал попрощаться. — Макс прошёлся по кабинету.

— Я буду там в следующем месяце, созвонимся. — Давид закрыл ноутбук. — Как вообще дела?

— Нормально. — Макс подтолкнул папку. — Не забудь посмотреть.

Макс ушёл. Давид откинулся на спинку и повернулся к окну. Через год после развода он купил Лизе и детям дом за городом. Обновил её машину. А себе взял другую квартиру. Нет, они не стали жить вместе. Он не мог. Он больше ни с кем не сумел построить отношений. Были женщины, были связи. Но никто не занял место в его сердце.

Он часто вспоминал Злату. Он скучал, хотел, мечтал. Его любовь никуда не делась. Она не давала покоя. Он страдал, сильно, но был бессилен.

~°~°~

Лиза смотрела, как играет её дочь. Ромка снова не ночевал дома. Её сын жил своей жизнью. Ни где не учился. После школы бросил аттестат и с головой ушёл в мир развлечений. Давид не хотел помогать. Он присылал деньги на детей, но больше ни как не участвовал в их жизни. Лиза страдала. Ведь она не переставала его любить. Постоянно следила за бывшим любовником, но он даже близко не подпускал её к себе. Цветочная лавка приносит небольшой доход. Можно жить, но всё это было не в радость. Не об этом она мечтала. Всё превратилось в прах. Она тихо умирала без него. Даже обращалась к помощи специалистов, но ничего не помогло.

Она была одна. Единственное, что её держало в этом мире, — её маленькая дочка.

Лиза села рядом с малышкой. Погладила по голове и обняла. Слёзы обжигали нежную кожу. Малышка обняла маму за шею и прижалась к ней.

— Всё будет хорошо, обязательно будет.

Конец.

Конец