Давным-давно. третий фрагмент

Дома Таня радикально пересмотрела свой гардероб. Первым делом спрятала на дно полки шкафа теплые панталоны, с ужасом представив себе, что Паша лезет ей под юбку, а это уже не казалось ей ужасным и недопустимым и натыкается на этот предмет белья.

Она давно поглядывала на молодых девчонок, с которыми приходилось переодеваться до и после работы и поражалась тому, как в холодную погоду они щеголяют в маленьких трусиках и тонких колготках.

С точки зрения здоровья и здравого смысла это было недопустимо и Таня, помня заветы мамы утеплялась как могла. Да и кто мог увидеть, что там у нее под юбкой. Теперь же вдруг оказалось, что в эту потайную зону может кто-то проникнуть и, о ужас увидеть все это.

Единственное с чем она не готова была расстаться это капроновые чулки, вернее не столько капрон, а то, что называется «дедерон» вожделенная мечта советских модниц конца шестидесятых, начала семидесятых годов двадцатого столетия. И «грация» утягивающий корсет, подчеркивающий талию и крепко обнимающий значительные Танины бедра с четырьмя резинками две впереди и две по бокам, для удержания чулок в натянутом состоянии, не то, что вечно спускающиеся колготы.

На работу, в кои-то веки Татьяна пошла без штанов в одних трусиках. Погода не радовала и ветер холодил голые бедра в тех местах, где чулок уже заканчивался, а трусы еще е начинались. Таня несколько раз непроизвольно проводила рукой по юбке опасаясь, что та задралась. Может быть надевать брюки, думала она, но модных широких брюк в ее гардеробе не было, а штаны, в которых она ходила на субботники по уборке территории выглядели совсем убого. Да и юбки, теплые юбки, которые она сама вязала и создавала из них костюмы, связав в пару и кофту и жилет и которыми так гордилась…На фоне молодых девчонок, а себя Таня давно уже не считала молодой, ее наряды выглядели смешно, если не сказать убого.

Ну вот пригласит ее Пашка куда-нибудь, а теперь такая надежда появилась, в чем она пойдет? В мамином выходном, как в старом фильме. Приходится задуматься. Нет, она, конечно, не готова, как некоторые заголяться и надевать короткую юбку, но все-таки.

Пашка вон какой модный и штаны у него широкие, клеш от зауженного бедра и рубаха в крупный белый горох по черному полю с длинными мысками воротника и печатка на пальце.

Надо подумать и обновить гардероб не позволяя себе, конечно, никаких вольностей. Хотя, что считать вольностями вот, например трусы. Девчонки, когда переодеваются сверкают маленькими трусиками причем часто черными или другими цветными, а у некоторых и кружевными. Ее же купленные мамой огромные просторные, исключительно белые или в мелкий цветочек высокие до талии вряд ли можно назвать эротичными.

У Пашки вон сквозь тонкую ткань брюк, когда он наклоняется просматривается контур плавок или трусов похожих на плавки, а никак не ситцевых цветастых до колена. Значит он за этим следит и, если вдруг случится, перед ним заголится не хотелось бы предстать в убогом бельишке.

Паша действительно следил за своим гардеробом. Возможности покупать дорогие вещи, такие как джинсы у него не было, но штаны и модную рубашку пошить он сумел. Что касается нижнего белья, то еще со времен старшей школы он носил плавки, поскольку другого пристойного белья в продаже не было. Правда теперь в магазине стали появляться импортные трусы, похожие по форме на плавки и, однажды ему удалось такие купить, оказалось удобно и не стыдно перед девушкой снять штаны.

Белье на девушке его, конечно тоже волновало, но учитывая возраст и постоянно гудящий и зовущий член, опять же принимая во внимание советские традиции заниматься любовью в кромешной темноте он частенько пока снимал не успевал разглядеть, что снимает, главное было добраться до сосков груди и не мешкая проникнуть ниже и ухватившись за волосистый лобок протолкнуть палец ниже в скользкую влажную глубину.

Порою он не мог вспомнить до какой степени кудрявым оказывался у дамы лобок. По первости он удивлялся, ощутив рукой густую жесткую поросль у маленькой худенькой девочки, а у широкобедрой белотелой матроны едва заметный мягкий пушок. Сбривать или корректировать волосяной покров в интимных местах советские женщины еще только учились и было сие действо привилегией очень немногих.

Таня и не помышляла о вмешательстве в естественный процесс роста волос. Более того, скажи ей кто-нибудь, что такое возможно, сочла бы это неприличным. Она подмышками-то волосы бреет изредка летом, когда одевает отрытый сарафан.

Правда сказать волосы в интимной зоне росли у нее аккуратно, сами собой формируясь в русый равнобедренный треугольник вершиной вниз, конечно, рассматривать ЭТО в зеркале Тане в голову не приходило, но все же иногда боковым зрением в зеркале на двери ванной комнаты она это замечала.

Однажды, еще до появления Павла в их чисто женском коллективе зашел разговор о том, что якобы в Европе женщины проводят стрижки волос на этих самых местах, мало того существуют специальные салоны для таких целей.

Большинство, Таня в том числе в такую чушь не поверили, но одна из девочек, к которой приехала подружка из Польши уверяла, что все это правда. И стригут, и бреют и делают это регулярно, чем вызвала возмущение у здоровой части коллектива, но одна из совсем молоденьких сотрудниц, покраснев сказала, мол, а что такого, я тоже подбриваю. После чего возникла неловкая пауза и в результате многие, и Таня тоже, не признаваясь в этом самим себе, задумались.

Тогда Татьяна и осмотрела себя в зеркале внимательнее. Отметила, что грудь, конечно, не как в восемнадцать, но ничего, не висит и кожа гладкая и живот плоский, но брить ничего она не собирается, все-таки это извращение.

Что касается Павла, то ему наличие волос нисколько не мешало, тем более, что в большинстве случаев до лобка он добирался в темноте, хотя старая его подружка удивила, в день первого же соития, мягко отведя его руку потянувшуюся к выключателю и, надобно сказать акт любви не прикрытый стыдливо темнотой не на шутку пробудил его и без того немалое либидо и с тех пор он пытался предпринять меры для того, чтобы встреча состоялась белым днем, а еще лучше утром. Да и ночью, как бы ненароком он забывал погасить свет отчего акт оказывался намного красочней и приятней, не только для него, но и для нее тоже. Особенно ценил он то выражение восторга и небывалого удовольствия, которое озаряло самое заурядное и часто нарочито безразличное личико партнерши.

И, вдруг становилось ясно, что некоторые девушки после таких встреч, теряли ложную, как оказывалось стыдливость и охотно демонстрировали самые интимные полости своего тела, сами намеренно раздвигая большие половые губы и, краснея показывали вход во влагалище.

Павлик с удовольствием вглядывался в скользкую розовую, а порой и рубиново-красную глубину, дотрагивался пальцами, а иногда и кончиком языка до клитора, вслушиваясь в прерывающееся вдруг дыхание, охи и постанывания и пытался представить себе, что испытывает женщина при касании им клитора и вообще, похожи ли ощущения мужчины и женщины при оргазме.

Он сам, например не смог бы описать словами всей бездны ощущений, которые испытывал во время финальной стадии соития. Подходило только одно определение – ничего более приятного он в жизни не испытывал.

Интересно, у женщин тоже так?

Иногда он вспоминал свой первый в жизни оргазм, не только не доставивший ему удовольствия, но, отчасти даже напугавший его, тогда тринадцатилетнего мальчишку.

Как всякий мальчишка, Паша в пубертатный период болезненно интересовался не столько проблемой полов, сколько новыми ощущениями возникающие в его теле.

Возникающая ниоткуда эрекция, с которой непонятно, что делать. Болезненное желание заглянуть девчонкам под юбку и испытать при этом приятную ломоту в мошонке.

Однажды подговорил друзей, когда в классе никого не было они окружили безответную девчонку, вечно сверкающую ляжками из-за коротких чулок и такого же платья. Пашка нагнувшись поддел ее за подол, пытаясь увернуться она сделала круговое движение, от которого юбочка взвилась вверх, мелькнули уже не только ляжки, но и трусы. Убежать ей было некуда она оказалась окруженной мальчишками, которые не выпускали ее из круга и каждый, к кому она приближалась задирал ей подол.

Раскрасневшиеся мальчишки во все глаза рассматривали резинки удерживающие чулки, голые ляжки выше чулок, но ниже черных трусов, которые обтягивали круглую попку.

Неизвестно чем бы все это закончилось если бы не прозвенел звонок, и вошедшие в класс девчонки не отбили подругу.

Возбужденный Пашка, сгоряча попытался задрать юбку и другим девчонкам, но получив от первой же оплеуху смешался, да и учительница вошла в класс.