Королевский Крокет Киного и ВЭф

Великолепнейшая густая чорная волосня Лилли Карати из моих любимых семидесятых не только воскресила поспешно отстреленный ( не в первый раз ) накануне ВЭФ, но и запустила новейший цикл истинно Королевского Крокета, ведь черпал я вдохновение красивыми и настоящими, какими они и должны быть да и были вообще - то, но давно, когда коала был мал в виде младенца, женщинами на Киного, махом вбивая в поисковик поиск красотки и - вот вам результат.

- Главное, товарищи, результат !

Урки на верхних нарах загоготали, в очередной раз убедившись в мудрости пахана. А Сенечка, высказав мудрость отцов неприличным контральто, подозвал к себе Сумца. Коротко пошептавшись, отвалился на засаленных подушках и протянул руку, в которую ему тут же вложили предупредительно зажженную папиросу. Форсисто отставив грязный мизинец с чудовищно отрощенным ногтем, он с важностью затянулся и выпустил клуб сизого дыма в лицо подведенного Сумцом человека. Тот, коренастый и выглядящий авантажно, кутался в шикарную шубу - москвичку, насторожено озираясь, ведь привели его в блатной барак Индия по личному указанию пахана.

- Ты думаешь жить, тварь ? - негромко спросил Сенечка, стряхивая пепел на голову арестанта из свежего этапа, сохранившего вольную одежду и доарестный столичный лоск.

- Дддумаю, - запинаясь ответил москвич, насмешив блатных. Словно стая обезьян они завозились на нарах, зашумели и забормотали грозно, постепенно повышая голоса.

- Цыть, - цикнул пахан, милостиво улыбаясь почему - то мне. - А ты, Змей, лезь сюды.

Он похлопал ладонью рядом с собой. Оттуда сразу же слетел его шестерка Гвунт, подобострастно подсаживая меня под руки. Я лег рядом с паханом.

- Срядная шубейка, - произнес он, протягивая мне окурок папиросы. - На, зыбни, Змей, потом продолжишь. А ты, гад, скидывай шмотье.

Блатные набросились на москвича, очень быстро раздев его догола.

- Вот тебе на сменку, тварь, - захохотал Сумец, бросив дрожащему зэка рваную телогрейку. - Да лезь вон под юрцы, там твое место.

- Это, между прочим, - сказал я, докуривая папиросу пахана, - знаменитейший тенор из Большого театра.

- Ты ведь тоже академиком, вроде, был, - меланхолично заметил Сенечка, устраиваясь поудобнее. - А сейчас вот за птюху чорного и шлемку юшки романы травишь.

Мне нечего было возразить, поэтому я продолжил рассказывать ему тайны Нельской башни. А выжив назло и вопреки всему, написал рассказ, назвав его " Заклинатель змей."