Подруга жены в гостях: втроем на диване. Попка жены

Голова гудела, как улей. В квартире стояла звенящая глухота, которая наступает после шумной вечеринки, когда гости разошлись, а ты остаёшься один на один с горами грязной посуды. Мы с Ирой, моей женой, и её лучшей подругой Леной сидели на диване в полной прострации. Выпито было изрядно.

Лена — это такой вечный двигатель, громкая, с хрипловатым смехом и взглядом, который всегда будто ищет приключений. Они с Ирой дружат давно, и я к ней уже привык: шумной, яркой, иногда слегка нагловатой. Ира уже клевала носом, облокотившись на подушку.

«Всё, ребята, я не дойду», — Лена развалилась на диване, закинув ноги на кофейный стол. Она была в коротком чёрном платье, которое давно съехало вверх, обнажив бедра. — «Отосплюсь у вас, ладно? »

Ира, не открывая глаз, мутно пробормотала: «Конечно, спи тут. Только ноги убери, раздавишь печеньки». И, словно выключившись, погрузилась в сон, съехав на бок и уткнувшись лицом в спинку дивана.

Я потянулся за последней сигаретой. «Пойду на балкон, проветрюсь».

«А мне, — голос Лены прозвучал неожиданно близко и тихо. Я обернулся. Она смотрела на меня не моргая, пьяный, но цепкий взгляд. — Оставь. Посиди. Мне скучно».

Я пожал плечами, сел в кресло напротив, закурил. В свете торшера её размазанная тушь делала взгляд ещё более томным, а губы, стёршие помаду, казались мягкими и влажными.

«Ты знаешь, — начала она, не отводя глаз, — я всегда завидовала Ире. Не только тебе. Всему вот этому». Она обвела рукой комнату — уютный хаос после вечеринки, спящую жену, меня. — «Тишине. Такой… домашней пошлости».

«Это ты о чём? » — я сглотнул, чувствуя, как по телу разливается тревожное тепло. Алкоголь и усталость смешивались, границы начинали плыть.

«О том, что я устала быть подругой, которая только приходит в гости», — она медленно, очень медленно провела ладонью по своему бедру, от колена вверх, подол платья пополз ещё выше. Я не мог отвести глаз. — «Хочу побыть тут своей. Хотя бы на одну ночь».

Сердце уже колотилось. «Лена, ты пьяна. И Ира спит тут же».

«Ира спит, — она повторила, как будто это был не аргумент, а условие игры. — А ты не спишь. И я не сплю».

Она встала. Неуверенно, пошатываясь, подошла ко мне. И опустилась на корточки прямо перед моим креслом, положив руки мне на колени. От неё пахло вином и духами.

«Я хочу, чтобы ты мне охуенно вылизал», — сказала она просто, безо всякого кокетства, грубо и прямо. Её глаза были темными безднами. — «Я вся мокрая от одной мысли. Смотрю на вас двоих, и внутри всё сводит. Сделай мне куни».

Это было не просьбой. Это был приказ. И в нём было что-то настолько животное, что все мои внутренние барьеры рухнули разом. Измена? Риск? Мысли путались, оставался только плотский интерес и пьяная смелость.

Я молча кивнул. Она ухмыльнулась уголком рта, встала и, взяв меня за руку, потянула к дивану. К дивану, где в метре от нас спала моя жена.

Мы улеглись. Я — с краю, Лена — посередине, её спина упиралась в сонное тело Иры. Лена закинула ногу мне на бедро, широко раздвинув их. Чёрные кружевные трусики были тёмным пятном на светлой коже. Она взяла мою руку и сунула её себе между ног. Ткань была действительно мокрой насквозь, горячей.

«Живьём, — прошипела она. — Снимай их».

Пальцы дрожали, когда я зацепил тонкое кружево и стянул его вниз по её ногам. Она даже не приподняла таз, просто позволила это сделать. И вот она лежала передо мной обнажённая, а я, муж её лучшей подруги, ползал между её ног, как пес.

Первый прикосновение языком заставило её вздрогнуть всем телом и тихо, сдавленно выдохнуть: «Да…». Вкус был терпким, солоноватым, с горьковатым оттенком алкоголя. Я забыл обо всём. Обо всём, кроме этого влажного, тёплого мира, который трепетал у меня под губами. Я водил языком, по кругу, вверх-вниз, находил её клитор и сосредотачивался на нём. Она извивалась, упираясь пяткой мне в спину, её рука запуталась в моих волосах, то притягивая, то отпуская.

«Глубже, — стонала она, уже не скрывая голоса. — Сильнее, да, вот так, о боже…»

И вот тогда Ира пошевелилась. Сначала просто повернулась на другой бок. Потом — тихий, сонный голос: «Ребята… что вы там…»

Я замер, сердце упало в пятки. Лена — нет. Она лишь приподняла голову, глядя через своё обнажённое тело на полусонную Иру.

«Мы тут развлекаемся, Ир, — хрипло сказала Лена, не переставая двигать бёдрами. — Он у тебя гений куни. Присоединяйся, а то скучно одной».

Я ожидал крика, слёз, скандала. Но Ира, пьяная, разморённая сном, лишь приподнялась на локте. Её глаза, мутные, смотрели на нас, на моё лицо между ног её подруги. И в них не было ярости. Было… любопытство. А потом — тень улыбки.

«Мерзавцы, — тихо сказала она, но в её голосе не было злости. Была усталость и какая-то странная игривость. — Прямо при мне…»

«А ты что, ревнуешь? — Лена выпустила мои волосы и потянулась рукой к Ире. — Иди к нам. Он и тебя не обделит».

И, ошарашивая меня до глубины души, Ира поднялась и bukvoeb. run пристроилась рядом. Не с той стороны, где спала, а с другой, лицом к Лене. Они поцеловались. Сначала нежно, пробуя, а потом — глубоко, страстно, со стоном. Я смотрел на поцелуй своей жены с её лучшей подругой, и мир окончательно перевернулся.

«Продолжай, — сказала мне Ира, отрываясь от губ Лены. Её глаза горели. — Я хочу посмотреть».

Это было разрешение. Больше того — это было участие. Я снова погрузился в Лену, а Ира в это время целовала её шею, грудь, брала её сосок в рот. Лена выла, закинув голову назад, одна её рука была в волосах Иры, другая — снова в моих.

«Хочу его, — задыхаясь, выговорила Лена. — Дай мне его, Ира. Дай на минуту».

Ира кивнула, её пальцы расстегнули мой пояс, стянули штаны и боксёры. Я был готов, твёрдый как камень. Лена перевернулась, почти сталкивая Иру, и вползла на меня сверху, не дав даже сесть. Она была узкой, обжигающе влажной. Она села на весь мой член одним резким, глубоким движением и замерла, закатив глаза от удовольствия.

«Боже, какой же он у тебя… — выдохнула она, глядя на Иру. — Я всегда мечтала».

Ира смотрела, как её подруга скачет на мне, и её руки сами потянулись к себе. Она расстегнула халат, её грудь выпрыгнула наружу. Она начала теребить свои соски, не отрывая взгляда от нашего соединения.

Потом всё смешалось. Мы двигались, как в каком-то пьяном, диком танце. Лена сверху, я снизу, Ира рядом, целующая нас обоих, трогающая нас обоих. Потом Лена слезла, и Ира, не говоря ни слова, забралась на меня сама. Это было знакомо и дико ново одновременно — видеть над собой её лицо, а рядом — похотливое лицо её подруги. Лена пристроилась сзади, обняв Иру за талию, целуя её плечи и шепча что-то на ухо, пока я входил в свою жену.

Запах секса, пота и алкоголя висел в воздухе. Звуки были неприличными, громкими, животными. Лена подставила свою киску мне в лицо снова, и я лизал её, пока трахал Иру. Потом Лена потребовала анал. Ира, уже на грани, лишь кивала, и Лена, плюнув себе на пальцы, смочила мой член и её задний проход, прежде чем я вошёл в её узкую, сжимающуюся попку, а Ира в это время ласкала её клитор.

Кончили мы почти одновременно. Сначала Лена — с долгим, срывающимся стоном, всем телом обмякнув на Ире. Потом я — вырываясь из её упругой задницы. И, наконец, Ира, которую Лена довела до оргазма языком, пока я, обессиленный, лежал и смотрел.

Мы лежали втроём на проминающемся диване, в полном хаосе и беспорядке, обнажённые, липкие, пахнущие друг другом. Никто не говорил ни слова. Лена первой поднялась, пошатываясь, собрала свою одежду.

«Я в душ», — буркнула она и ушла.

Я посмотрел на Иру. Она смотрела в потолок.

«Ира, я…»

«Молчи, — перебила она. Не зло, а устало. — Не надо слов. Просто… молчи».

Она повернулась ко мне спиной, прижалась. Я обнял её, чувствуя, как бьётся её сердце. Мы не спали до утра, слушая, как в ванной шумит вода. А потом — как Лена тихо вышла, оделась и ушла, хлопнув входной дверью.

Утром мы с Ирой пили кофе. Никто не проронил ни слова о вчерашнем. Но что-то сломалось. Или, может быть, наоборот — встроилось, как новый, тёмный и неизведанный механизм в нашу семейную жизнь?!