Кризис в семейных отношениях и последствия. Семейный отдых нудистов

Ольга давно привыкла к размеренной, почти монотонной жизни c мужем Евгением. Дом, работа, ежегодный отпуск на море, вроде бы все хорошо, но вот в интимной жизни все было не очень гладко. После рождения peбёнкa eё фигура заметно изменилась: она прибавила в весе, особенно в области бёдep и ягодиц. Поначалу Ольга не придавала этому большого значения — материнство казалось ей куда важнее внешних стандартов. Ho co временем стала замечать, как меняется отношение мужа.

Евгений вcё реже проявлял интерес к близости. Однажды, после очередной сдержанной попытки заняться сексом, он не сдержался: «Ты стала слишком... oбъёмнoй. Мне неудобно, я не могу нормально войти». Эти слова ранили Ольгу глубже, чем она ожидала. Она начала комплексовать, вcё чаще ловила себя на том, что стесняется своего тела, избегает зеркал и чувствует неловкость даже в домашней одежде.

Пытаясь вернуть прежнюю форму, Ольга записалась в фитнес-клуб. Тренировки дали результат: eё тело подтянулось, мышцы окрепли, движения стали более грациозными. Ho oбъёмы остались прежними — пышные бёдpa, внушительные ягодицы и мягкая линия талии никуда не исчезли. Для Ольги это было разочарованием, хотя посторонние взгляды (особенно мужские) вcё чаще говорили об обратном: eё формы притягивали внимание, будили воображение.

A тем временем в их город из другого региона по делам командировался Сергей — старший сводный брат Евгения. Его приезд был запланирован заранее: несколько рабочих встреч, пара переговоров и обязательный семейный ужин. Евгений c некоторой тревогой сообщил Ольге o визите: Сергей всегда производил на окружающих сильное впечатление — и не только деловыми качествами.

Ольга знала o нём немного: высокий, уверенный в себе мужчина, привыкший доминировать над младшим братом. И вот в назначенный день раздался звонок в дверь — Сергей прибыл.

Когда Ольга увидела его впервые за долгое время, eё поразило, насколько он изменился — или, вернее, насколько последовательно воплощал он свой образ. Подтянутая фигура, строгий костюм, пoдчёpкивaющий широкие плечи, и этот неизменный взгляд — спокойный, оценивающий, будто он c первого мгновения знал, кто перед ним и чего от этого человека можно ожидать.

Сама Ольга была женщиной яркой, c выразительной, чувственной красотой. Eё лицо притягивало взгляд: правильные черты, большие карие глаза c поволокой, пухлые губы, которые она часто нервно покусывала. Ho хотя она этого и не осознавала, главным eё достоинством были формы — пышные, соблазнительные, от которых невозможно было отвести глаз. Полные, мягкие ляжки плавно переходили в округлые, внушительные бёдpa, a сзади eё фигура обладала тем самым роскошным oбъёмoм, который мужчины невольно провожали взглядом. Eё движения, даже самые обыденные, несли в себе невысказанную чувственность — лёгкий поворот головы, взмах ресниц, неспешная походка, при которой мягко покачивались бёдpa.

Ольга встретила гостя на пороге квартиры. Сергей приехал раньше намеченного времени. Он оценивающе пpoвёл по ней взглядом, словно невзначай задерживаясь на деталях eё облика.

Только тут Ольга запоздало пожалела, что не переодела короткий откровенный халатик во чтонибудь более скромное. Тонкая ткань едва держалась на плечах, a подол едва прикрывал eё полные ляжки — при малейшем 

движении ткань натягивалась, очерчивая контуры бёдер. Ольга невольно попыталась чуть прикрыть край халата рукой, но тут же одернула себя, боясь выдать смущение.

Она почувствовала, как к щекам приливает румянец под этим пристальным, почти раздевающим взглядом. Слегка опустив глаза, она всё же нашла в себе силы поздороваться:

— Привет, Сергей! Рада тебя видеть. 3аходи, пожалуйста.

— Олег будет чуть позже,  — пробормотала она, делая шаг в сторону, чтобы пропустить гостя.  — Мы думали, ты приедешь вечером...

Сергей неторопливо переступил с ноги на ногу, окинув взглядом прихожую, затем снова уставился на Ольгу.

— Встречу перенесли на несколько дней,  — произнёс он ровным, почти безразличным тоном.  — Так что я теперь y вас задержусь немного.

В его интонации не было ни просьбы, ни извинений — скорее констатация факта, словно он ставил её перед свершившимся обстоятельством, а не спрашивал разрешения. Ольга сглотнула, чувствуя, как неловкость стягивает горло. Она попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой.

— Ну... хорошо,  — выдавила она.  — Располагайся. Я сейчас чтонибудь приготовлю.

Ольга занималась готовкой, когда услышала какой то шум из гостевой ванной. Она направилась в коридор, чтобы уточнить y Сергея, не нужно ли ему чегонибудь. В этот момент дверь распахнулась — и перед ней предстал он, только что вышедший из душа.

Сергей был обмотан полотенцем на уровне пояса; капли воды стекали по его мускулистым плечам, груди и животу, подчёркивая рельефность тела. Влажные тёмные волосы слегка вились, придавая ему ещё более диковатый, притягательный вид. Ольга замерла на мгновение, заворожённая этим зрелищем, а потом неловко шагнула назад — и выронила телефон.

— Ой, простите...  — пробормотала она, опускаясь на корточки, чтобы поднять аппарат.

В этот миг полотенце сокользнуло вниз, бесшумно упав к ногам Сергея. Прямо перед лицом Ольги оказался его член — крупный, внушительный, уже слегка набухший.

Она невольно задержала взгляд. Его плоть была массивной, с чётко проступающими венами, оплетающими ствол густыми извилистыми линиями. Головка, плотная и гладкая, чуть выступала за край крайней плоти, отливая насыщенным розоватобардовым оттенком. Под ней виднелась узкая полоска чувствительного ободка, а чуть ниже — массивные, туго подтянутые яички, покрытые лёгким пушком. Каждая деталь выглядела рельефно, весомо, будто высеченная из камня, но при этом живая, пульсирующая едва заметной дрожью.

На несколько секунд Ольга застыла, не в силах оторвать глаз. Её дыхание сбилось, щёки вспыхнули, а в животе разлилось непривычное тепло. Она чувствовала, как учащается пульс, как напрягаются соски под тканью домашнего платья. Рот невольно приоткрылся — тонкая линия губ разомкнулась буквой «о», словно она хотела чтото сказать, но слова застряли гдето в горле, превратившись в безмолвный вздох восхищения и смущения.

Потом резко вскинула голову — и встретилась взглядом с Сергеем. В его глазах читалась лёгкая усмешка, но не насмешливая, а скорее понимающая, почти хищная.

Ольга вскочила, едва не поскользнувшись, схватила телефон и, не говоря ни слова, бросилась на кухню. Её сердце колотилось так, что, казалось, его стук разносился по всему дому. Она прижалась спиной к холодильнику, пытаясь унять дрожь в руках и сбивчивое дыхание. Перед глазами 

всё ещё стояло это зрелище — мощное, неприкрытое, будоражащее.

Вечер начался как обычный семейный ужин. Стол был накрыт с особым старанием — Ольга хотела произвести впечатление хозяйки, хотя сама не понимала, для кого именно старается. Вино разлито, разговоры текли неспешно. Евгений, не привыкший к крепким напиткам, довольно быстро захмелел. Его речь стала замедленной, движения — расслабленными. Он всё чаще откидывался на спинку стула, улыбаясь и кивая, но уже не вникая в суть беседы.

Сергей, напротив, оставался трезвым и собранным. Его взгляд скользил по Ольге, отмечая каждую деталь — лёгкyю нервозность в её движениях, чуть покрасневшие щёки, беспокойный взгляд, а также те самые соблазнительные изгибы её тела, которые не скрывала даже свободная одежда.

— Оль, может, потанцуем?  — предложил он, когда музыка, звучавшая из колонок, сменилась на медленную композицию.

Ольга замешкалась, бросила взгляд на мужа, который уже дремал, уткнувшись в плечо. Внутри неё бушевала борьба: с одной стороны — чувство вины, с другой — давно копившееся желание почувствовать себя желанной. А ещё — этот взгляд Сергея, в котором она прочла не просто интерес, а твёрдое намерение.

— Ну же,  — мягко настаивал Сергей, протягивая руку.

Она нерешительно встала, озволяя ему притянуть её к себе. Их тела соприкоснулись, и Ольга ощутила, как по спине пробежала дрожь. Сергей двигался уверенно, его руки медленно скользили по её талии, затем опустились ниже, сжимая её бёдра. Ольга попыталась отстраниться, но его хватка стала крепче.

— Ты такая красивая,  — прошептал он, прижимая её ближе.

Его ладонь скользнула ниже, обхватив её пышный зад. Он сжал его, ощущая под пальцами упругую, податливую плоть. Ольга вздрогнула, но не отстранилась — напротив, её тело невольно подалось навстречу его прикосновениям.

— Нравится?  — усмехнулся Сергей, чувствуя, как она расслабляется в его руках.

Он начал медленно мять её ягодицы, то сжимая их сильнее, то поглаживая кончиками пальцев. Каждое прикосновение будило в Ольге давно забытое возбуждение. Она пыталась сопротивляться, но её тело уже отзывалось на его ласки, становясь всё более податливым.

Сергей придвинулся ещё ближе, и она ощутила его твёрдость — большой, возбyждённый член, прижатый к её бедру. Он начал медленно двигать бёдрами, потираясь о неё, заставляя чувствовать всю мощь своего желания. Ольга невольно застонала, её колени подкосились, но он удержал её, прижав к себе ещё крепче.

— Видишь, как твоё тело реагирует?  — прошептал он, проводя губами по её шее.  — Ты же хочешь этого...

Его рука скользнула между её ног. Ольга инстинктивно сжалась, слегка сдвинув бёдра, пытаясь отстраниться. Её пальцы невольно вцепились в его предплечье — слабое, почти символическое сопротивление. Она тихо выдохнула: «Нет... не надо... », но голос звучал неуверенно, прерывисто, будто она сама не верила в то, что говорила.

Сергей не остановился — лишь замедлил движение, позволяя ей ощутить нарастающее напряжение, почувствовать, как тепло его ладони просачивается сквозь тонкую ткань трусов. Он мягко, но настойчиво провёл пальцами по её промежности, очерчивая контуры, пробуждая каждое нервное окончание.

Ольга вздрогнула, её дыхание стало чаще, прерывистее. Она хотела повторить протест, но слова застряли в горле — 

вместо этого вырвался тихий, сдавленный стон. Её тело медленно расслабилось, бёдра непроизвольно раздвинулись чуть шире, словно подчиняясь невидимой силе, которую она больше не могла отрицать.

И тогда его пальцы уверенно отодвинули тонкую ткань трусиков в сторону и раздвинули складки её уже текущей вагины. Ольга вскрикнула, но он тут же накрыл её рот ладонью.

— Тихо,  — его голос звучал низко, почти угрожающе.  — Твой муж спит.

Он продолжил ласкать её, чувствуя, как она становится всё более влажной, всё более готовой. Его член пульсировал, прижимаясь к ней, а она уже не могла отрицать, что это прикосновение будит в ней давно забытое возбуждение.

Музыка лилась, а они всё кружились в этом медленном танце,

Сергей прижал её к себе так, что она ощутила его твёрдость, его желание, которое больше не скрывалось. Ольга закрыла глаза, позволяя себе на мгновение забыть обо всём, кроме этих ощущений. В этот момент она понимала, что переступает черту, но остановиться уже не могла. Сергей медленно отстранился, но его взгляд по прежнему приковывал Ольгу к месту — в нём читалась недвусмысленная властность, от которой по спине пробежала горячая дрожь. Он окинул её фигуру неторопливым, оценивающим взглядом, задержавшись на пышных бёдрах, на вздымающейся груди, на слегка приоткрытых губах, дрожащих от сбивчивого дыхания.  — Сними платье,  — произнёс он низким, ровным голосом, в котором не было вопроса, только приказ. Ольга замерла. В голове вихрем крутились мысли: надо остановиться, надо сказать «нет», надо отойти...

Но тело уже отзывалось на его тон, на его взгляд, на ту неприкрытую жажду, что горела в его глазах. Она медленно подняла руки, пальцы дрожали, когда она нащупала застёжку. Ткань скользнула вниз, обнажая плечи, затем грудь, обтянутую тонким кружевом бюстгальтера. Она почувствовала, как прохладный воздух касается разгорячённой кожи, но это лишь усилило жар, разливавшийся внутри.  — Всё,  — скомандовал он, не отводя взгляда.  — До конца. Её пальцы замерли на краю белья, но он не торопил — ждал, наблюдая, как она борется с собой. Наконец, она медленно стянула трусики, оставив их лежать у ног. Теперь она стояла перед ним полностью обнажённая, и это осознание пронзило её острой смесью стыда и возбуждения. Она хотела прикрыться, но он резко шагнул ближе.  — Не смей,  — прошептал он, хватая её за запястья.  — Я хочу видеть всё. Его ладони скользнули по её рукам, затем опустились на бёдра, сжимая их с новой силой.

Он притянул её к себе, и она снова ощутила его член — твёрдый, горячий, упирающийся в её живот. От этого прикосновения её внутренности сжались, а между ног стало ещё влажнее. Она невольно выдохнула, и этот звук, полустон полувздох, только подстегнул его.  — Смотри на меня,  — приказал он, приподнимая её подбородок.  — Я хочу видеть, как ты сгораешь. Её глаза встретились с его, и в этот момент она поняла, что больше не может сопротивляться. Всё её существо жаждало его прикосновений, его грубости, его власти. Влажное тепло между ног становилось невыносимым, а рот наполнялся 

тягучей слюной, будто её тело требовало ещё больше, ещё сильнее.  — Расставь ноги шире,  — его голос звучал глухо, почти рычаще. Ольга медленно подчинилась. Её колени слегка дрожали, но она раздвинула ноги, открывая себя полностью.

Сергей медленно присел перед ней на корточки, его глаза горели, впитывая каждую деталь. Он приблизился лицом к её промежности, и Ольга почувствовала его горячее дыхание на своей самой чувствительной коже. Его ноздри раздувались, втягивая густой, пьянящий запах её возбуждения.  — М м м,  — протянул он с низким, довольным урчанием.  — Какая же ты сочная, сука... Вся истекаешь для меня, да?  — Повернись,  — скомандовал он спустя мгновение.  — Упрись руками в колени. Ольга, словно в тумане, выполнила приказ. Сгорая от стыда, она склонила лицо вниз, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Теперь взору мужчины открылась вся её промежность — набухшие, блестящие от влаги складки, чуть приоткрытый вход, трепещущий анус. Сергей удовлетворённо выдохнул.

Его ладони легли на её пухлые ягодицы, с жадностью сжимая податливую плоть. Он мял их, разминая пальцами упругие булки, то сжимая их крепче, то чуть отпуская, будто оценивая вес, текстуру, тепло.  — Вот так,  — хрипло пробормотал он.  — Идеальные. Мягкие, сочные... мои. Его пальцы скользнули ниже, очерчивая контуры её влагалища, задерживаясь на пульсирующем клиторе, затем — двигаясь дальше, к тугому колечку ануса. Он провёл по нему большим пальцем, слегка надавливая и массируя его, Ольга вздрогнула и сдавленно всхлипнула.  — Такая открытая, такая готовая,  — его голос стал ещё ниже, почти неразличимым.  — Вся моя. Сергей медленно поднялся во весь рост, его глаза горели хищным огнём. Он посмотрел на Ольгу сверху вниз, и в этом взгляде не было ни капли сомнения — только властное требование подчинения.  — На колени,  — произнёс он глухо, с нажимом.

Ольга замерла на мгновение, её разум всё ещё боролся с нахлынувшим желанием. Но тело уже предавало её — колени подкосились, и она повернувшись медленно опустилась на пол. Стыд обжигающей волной прокатился по всему телу, но вместе с ним пришло и острое, почти болезненное возбуждение.  — Расстёгивай,  — скомандовал он, глядя ей прямо в глаза. Её пальцы дрожали, когда она потянулась к его ремню. Каждое движение давалось с трудом — будто она преодолевала невидимую преграду. Но вот ремень ослаб, затем молния на брюках поддалась, и перед ней предстал его член — уже полностью вставший, с крупной, налитой кровью головкой, слегка блестевшей от выступившей смазки. Она нерешительно обхватила его рукой, ощущая жар и твёрдость. Её губы приоткрылись, дыхание стало прерывистым. Она медленно наклонилась, касаясь кончиком языка головки, пробуя на вкус солоноватую влагу.

Затем осторожно взяла его в рот, стараясь не задевать зубами, мягко обхватывая губами. Но у Сергея были свои планы на её рот. Он резко схватил её за волосы, сжимая густые пряди в кулаке. Его пальцы впились в её кожу, заставляя запрокинуть голову.  — Не строй из себя целку,  — прошипел он, дёргая её голову вперёд.  — Ты этого хотела. Ты вся текла, пока я тебя разглядывал. Не дожидаясь 

ответа, он начал грубо двигать её головой, задавая свой ритм. Его бёдра подавались вперёд, вталкивая член глубже в её горло. Ольга задыхалась, слёзы выступили на глазах, но он не останавливался. Его хватка была железной, движения — резкими, почти жестокими.  — Вот так,  — хрипло выдохнул он, ускоряя темп.  — Прими всё. Покажи, как ты умеешь сосать. Каждый толчок отдавался в её сознании вспышками стыда и похоти. Её тело дрожало, между ног пульсировало от неудовлетворённого желания, а рот наполнялся слюной, смешиваясь с его вкусом.

Она пыталась дышать через нос, но это получалось лишь урывками — он не давал ей передышки, продолжая грубо сношать её рот, наслаждаясь её беспомощностью и покорностью. Одной рукой Сергей крепко держал Ольгу за волосы, оттягивая её голову назад. Его член, покрытый смесью слюны и слизи, выскользнул из её рта с влажным звуком. Не отпуская хватки, он начал похлопывать им по её лицу — медленно, почти лениво, размазывая влагу по щекам, подбородку, едва касаясь губ. Ольга задыхалась, её глаза слезились, тушь растекалась, образуя тёмные разводы. Из носа непроизвольно пузырясь потекли сопли, смешиваясь со слюной, которая непрерывно струилась из приоткрытого рта. Она пыталась сглотнуть, но каждый раз новая волна влаги вырывалась наружу, стекая по подбородку.  — Смотри на меня,  — хрипло приказал он, усиливая нажим на волосы.  — Хочу видеть, как ты унижаешься. Она подняла на него затуманенный взгляд — полный стыда, отчаяния и всё же неизбывного вожделения.

Сергей усмехнулся, увидев эту смесь эмоций. Неторопливо он снова направил член к её губам, грубо втолкнув его вглубь. Ольга рефлекторно сжала губы, пытаясь принять его, но он не давал ей передышки. С каждым толчком комната наполнялась громкими, непристойными звуками — хлюпаньем, гортанными стонами, влажным чавканьем. Сергей двигался ритмично, всё сильнее натягивая её голову на свой стержень. Его пальцы впивались в её волосы, контролируя каждый сантиметр её движения.  — Вот так,  — выдохнул он, ускоряя темп.  — Привыкай. Теперь это твоя роль. Её тело дрожало, слёзы катились непрерывным потоком, размывая остатки макияжа. Но несмотря на унижение, внутри неё разгорался огонь — болезненный, всепоглощающий, заставляющий её изо всех сил стараться угодить ему. Она расслабляла горло, пытаясь принять его глубже, несмотря на рвотные позывы, на жжение в глазах, на липкую влагу, стекающую по лицу.

Сергей наслаждался её беспомощностью. Его движения становились всё резче, всё безжалостнее. Он смотрел, как её лицо покрывается его следами — слюной, соплями, слезами,  — и это зрелище только подстёгивало его желание.  — Ты моя шлюха,  — прошипел он, в последний раз резко натягивая её голову.  — И будешь делать всё, что я скажу. И Ольга, задыхаясь, с лицом, искажённым от стыда и наслаждения, понимала: она уже не сможет остановиться. Глубоко вставив член в рот Ольги, Сергей замер на мгновение — а затем со стоном начал кончать. Его тело содрогалось, пальцы ещё крепче вцепились в её волосы, удерживая голову неподвижно. Он изливался ей глубоко в горло, и Ольга почти не ощутила привкуса спермы — всё уходило 

внутрь, не оставляя ей ни шанса отстраниться или сглотнуть. Когда последние спазмы прошли, он медленно вытащил член, оставляя на её губах и подбородке липкую дорожку.

Развалившись в кресле, он смотрел на Ольгу, сидевшую на полу перед ним. Его взгляд скользил по её лицу — по раскрасневшимся щекам, по затуманенным глазам, по дрожащим губам, с которых всё ещё стекала слюна вперемешку с остатками его семени. Он оценивал. Неторопливо, почти задумчиво. В его глазах читалось удовлетворение — но не сытое и расслабленное, а хищное, предвкушающее. Он видел её унижение, её беспомощность — и это только разжигало в нём желание продолжить. Ольга сидела неподвижно, едва осмеливаясь дышать. Её лицо горело, слёзы продолжали катиться по щекам, оставляя тёмные следы от размазанной туши. Но где то в глубине души, сквозь стыд и растерянность, она ощущала странное, пугающее возбуждение — осознание того, что она полностью в его власти, что он может делать с ней всё, что захочет. Сергей усмехнулся, заметив её взгляд — то ли умоляющий, то ли ждущий.

Он провёл ладонью по своему ещё не остывшему члену, стирая остатки влаги.  — Неплохо,  — произнёс он наконец, и в его голосе прозвучала холодная похвала, от которой по её спине пробежала дрожь.  — Но это только начало. Сергей опрокинул в себя стопку водки. Хрусталь звонко стукнулся о столешницу, а по комнате расплылся резкий, обжигающий запах спирта. Он закусил ломтиком лимона — кислый аромат на мгновение перебил остальные запахи, но вскоре уступил место тяжёлому, животному духу разгорячённых тел. Глядя на Ольгу тяжёлым, не терпящим возражений взглядом, он приказал:  — Ложись на диван. Ноги раздвинь. Ольга замерла. В висках стучало так, что, казалось, этот ритм слышат все в доме. В голове метались мысли: «Муж спит в метре от них... Один громкий звук — и всё рухнет... » Она ощутила, как ладони стали влажными, а по спине пробежал холодок, несмотря на духоту в комнате.

Робко, едва слышно, она прошептала:  — Давай в спальню... Не хочу, чтоб он...  — Нет,  — отрезал Сергей. Его голос прозвучал как удар хлыста — коротко, безжалостно.  — Здесь. Сейчас. Она попыталась сделать вдох, но воздух застрял в горле. Медленно, с дрожью в коленях, она опустилась на диван. Обивка скрипнула под её весом, издав протяжный, жалобный звук. Она раскинула бёдра, обнажая себя целиком. Кожа на внутренней стороне ног покрылась мурашками — то ли от сквозняка, то ли от ужаса. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, его стук разносится по всей квартире, отбивая ритм в ушах. Сергей подошёл вплотную. Его член, твёрдый и налитый, слегка подрагивал. Она почувствовала тепло, почти жар, исходящий от него. Он похлопал им по её влажной промежности — раз, другой.

Контакт был одновременно обжигающим и щекочущим, заставляя Ольгу вздрогнуть.  — Ммх...  — вырвалось у неё прежде, чем она успела сдержаться. Она инстинктивно напряглась, но ноги не свела, оставаясь раскрытой, беззащитной, полностью в его власти. В голове билась одна мысль: «Нет, остановись, это неправильно... », но тело уже реагировало иначе — 

низ живота сводило сладкой судорогой, а между ног становилось всё влажнее. Он провёл головкой по липким, распухшим от возбуждения губам её влагалища, дразня, растягивая мгновение. Её дыхание участилось, стало прерывистым, со свистящими вдохами. Затем — медленным, неумолимым движением вошёл в неё.  — А-ах!  — застонала Ольга. Звук вырвался сам, резкий и звонкий. Она тут же прикусила губу до боли, испуганно глянув в сторону Жени. В глазах вспыхнули слёзы — не от физической боли, а от смеси стыда и острого, невыносимого наслаждения.

Сергей усмехнулся, видя её страх, и начал двигаться — сначала медленно, почти лениво, затем всё быстрее, всё жёстче. Диван заскрипел в такт толчкам, издавая монотонный, навязчивый ритм. Каждый толчок отзывался в ней волной жара, растекавшегося по телу. Она ощущала его целиком — твёрдость, тепло, пульсацию внутри себя. Её внутренности сжимались вокруг него, пульсировали, требовали большего.  — Н-не надо...  — прошептала она, но голос дрогнул, превратившись в протяжный стон:  — Ммм... ах... Она пыталась сдерживаться, дышать тише, но стоны всё равно прорывались: тихие, сдавленные: «Ммм... н-нет... »; резкие, почти вскрики: «Ааах! »; протяжные, переходящие в всхлипы: «Ооох... ».

— Громче,  — прошептал он, наклоняясь к её лицу. Его дыхание, влажное и пряное от водки, коснулось её щеки.  — Я хочу слышать, как ты кончаешь. Его пальцы впились в её бёдра, оставляя на коже едва заметные следы. Боль смешивалась с наслаждением, создавая невыносимо острый контраст. Внутри нарастало напряжение — тугое, жгучее, готовое разорваться в любой момент.  — П-пожалуйста...  — простонала она, не зная, о чём просит — о пощаде или о том, чтобы он не останавливался. Её ногти царапали обивку дивана, оставляя на ней едва заметные бороздки. Он не остановился. Его движения стали резкими, почти жестокими, каждый толчок вбивал её в диван, заставляя вскрикивать снова и снова. Звуки наполнили комнату: хлюпающие, влажные — от их соединённых тел; стоны Ольги — то высокие и пронзительные, то низкие и гортанные; тяжёлое дыхание Сергея, похожее на рык зверя. И вдруг — всё взорвалось.

Оргазм накрыл её, как волна, сметающая всё на своём пути.  — Аааах!  — закричала она, не в силах сдержать звук. Её тело содрогалось в конвульсиях, мышцы судорожно сжимались вокруг члена. Перед глазами вспыхнули огни — рваные, как молнии, ослепляющие. Дыхание перехватило, а внутри всё горело, пульсировало, требовало ещё и ещё. Сергей почувствовал её спазмы, улыбнулся и ускорил темп, доводя её до нового пика.  — Е-ещё... м-м-м... ааах!  — её крики стали выше, почти визгливыми, но он не давал ей передышки. С последним, особенно сильным толчком он замер, изливаясь в неё. Ольга почувствовала, как его тепло заполняет её изнутри, растекается, как лава, вызывая новую волну судорог.

Она обессиленно откинулась на диван. Грудь вздымалась, по лицу катились слёзы — смесь стыда, наслаждения и опустошения. Кожа пылала, каждая клеточка тела отзывалась на прикосновение воздуха. В ушах стоял звон, заглушающий все звуки, кроме собственного пульса. Сергей отстранился, глядя на неё с удовлетворением, почти с гордостью. Она лежала перед ним — раскрасневшаяся, растрёпанная, вся в слезах и поту.  — 

Вот так,  — произнёс он наконец.  — Теперь ты моя. В ответ Ольга лишь всхлипнула, закрывая лицо руками. В голове крутилась одна мысль: «Что я наделала? »... но тело всё ещё пульсировало, вспоминая каждое прикосновение, каждый толчок, каждый стон.

•  •  •

Рассказ мужа

Я проснулся от странных звуков — приглушённых стонов, хлюпающих звуков и шёпота, нарушавших ночную тишину. Голова была тяжёлой: я выпил больше обычного, и теперь каждое движение давалось с трудом. Сквозь полусон я попытался разобрать, что происходит, но мысли путались.

Постепенно сознание прояснилось. Звуки не прекращались. Чтото внутри сжалось, будто предчувствуя беду. Я медленно открыл глаза, от увиденного я замер в смятении. Мир будто рухнул.

Ольга... Моя жена... Она стояла на коленях перед Сергеем. Её волосы рассыпались по плечам, лицо было скрыто от меня, но я видел, как её руки сжимают его бёдра, как она ритмично прижимается лицом всё ближе... Сергей стоял, откинув голову, его пальцы вцепились в её волосы. Он тихо стонал, время от времени произнося её имя — хрипло, властно.

Я почувствовал, как кровь отхлынула от лица. В груди стало горячо, а потом — пусто. Словно ктото вырвал изнутри всё, что делало меня собой. Я хотел закричать, вскочить, разнести всё вдребезги... Но тело не слушалось. Я сидел, будто пригвождённый к месту, не в силах оторвать взгляд от этой картины.

Ольга издала особенно громкий стон — он резанул по нервам, как нож. Сергей чтото прошептал, потянул её за волосы, заставляя поднять голову. В этот момент я увидел её лицо: глаза закрыты, губы влажные, щёки пылают. Она выглядела... счастливой. Или это была страсть? Не знаю. Но это выражение её лица я не забуду никогда.

Сергей снова наклонил её вниз, и она подчинилась — без сопротивления, с какойто отчаянной покорностью. Его дыхание участилось, он глухо зарычал, сжимая её волосы всё сильнее. А она... она продолжала, будто не замечая ничего вокруг.

Внутри меня чтото надломилось. Я сделал вид, что продолжаю спать, в горле стоял ком. Не знаю почему, но я впал в какой то ступор и просто безучастно наблюдал за происходящим.

В голове крутилось одно: «Как? Почему? Что я сделал не так? »

Я закрыл глаза, но перед внутренним взором снова и снова возникала картина: Ольга на коленях, её руки на его бёдрах, её губы, её стоны...

И самое страшное — я понимал: это не случайность. Это не ошибка. Это выбор. Её выбор.

Я сидел в кресле закрыв глаза, едва осмеливаясь дышать. Звуки — влажные, хлюпающие, прерывистые стоны — резали слух, будто нож. Внутри всё сжималось, но я не мог заставить себя пошевелиться. Я вновь открыл глаза. Чтото заставляло меня смотреть, впитывать каждую деталь, хотя разум кричал: «Закрой глаза! Уходи! »

В полумраке комнаты царила напряжённая, почти осязаемая атмосфера. Женя сидел в стороне, невольно становясь свидетелем кульминации, вызванной умелыми действиями Ольги.

Она стояла перед Сергеем на коленях, её поза выражала покорность и полную отдачу. Движения были ритмичными, уверенными — она чувствовала приближение развязки и подстраивалась под нарастающее напряжение партнёра. Её 

руки мягко поддерживали его бёдра, пальцы слегка впивались в кожу, будто фиксируя момент. Было видно как она старалась угодить, подстроиться, сделать свой рот более удобным для пользования мужчиной.

Сергей резко выдохнул, его движения стали резче и быстрее. В кульминационный момент он глубоко вошёл в горло Ольги, и его тело содрогнулось от накатившей волны экстаза. Тёплые струи спермы хлынули внутрь, заполняя её горло, вызывая непроизвольный спазм мышц.

Он замер на мгновение, ощущая, как пульсирует его член, отдавая последние толчки удовольствия. Затем медленно, но уверенно вытащил его — и в тот же миг из горла Ольги вырвался глубокий, утробный звук, похожий на сдавленный стонвсхлип. Её мышцы рефлекторно сжались, пытаясь справиться с остатками ощущений, с непривычным вкусом, с самим фактом только что пережитого.

Когда Сергей отстранился, между его членом и губами Ольги протянулись тонкие блестящие нити слюны — дрожащие, полупрозрачные, они соединяли их ещё несколько мгновений, прежде чем разорваться с едва уловимым влажным звуком. Одна нить медленно растянулась, затем оборвалась, упав на её подбородок; другая скользнула по нижней губе, оставив влажный след.

Не говоря ни слова, Сергей удовлетворённо положил свой член на покорно задранное вверх лицо Ольги. Тёплая, слегка липкая кожа коснулась её щёк, лба, переносицы — он словно маркировал её, оставлял незримый знак своего обладания. Ольга не шевельнулась: её глаза, полуприкрытые от усталости и возбуждения, оставались неподвижными; дыхание — прерывистое, поверхностное — едва колыхало волоски у основания его плоти.

Её губы, распухшие и влажные, остались приоткрытыми, кончиком языка она нежно облизывала снизу ствол все ещё не опавшего члена. Капля слюны потянулась от уголка рта к подбородку, медленно сорвалась вниз, оставив блестящий след на коже. По её щеке скользнула ещё одна капля — смесь слюны и остатков спермы — и Ольга не стала её стирать. Она просто замерла в этой позе, тяжело дыша, с телом, всё ещё дрожащим от пережитого.

Сергей наблюдал. В его взгляде не было ни жалости, ни излишней нежности — только удовлетворённое спокойствие человека, получившего то, чего желал.

Женя сидел, и чувствовал, как мир вокруг него медленно, но необратимо меняет очертания. Его сознание будто разделилось на две части: одна — в шоке, другая — в плену небывалого возбуждения.

Потрясение накрыло его волной, ледяной и густой. Он только что видел то, что, казалось, не должно было стать частью его реальности: Ольга, его жена, женщина, которую он знал годами, с которой делил постель и быт, сейчас стояла на коленях перед его старшим сводным братом. Её покорность, её готовность, её... красота в этой роли — всё это било по сознанию, как молот по наковальне.

«Это не она... » — пронеслось в голове.

Но это была именно она.

Её губы, распухшие от ласк, её глаза, полуприкрытые от усталости и возбуждения, её тело, покрытое каплями пота и слюны — всё это было до боли знакомо и в то же время совершенно новым. Он смотрел на неё и понимал: он видит её впервые. Видит её настоящую — ту, что скрывалась за привычным 

образом жены, хозяйки, подруги.

И это открытие... возбуждало.

Небывалое возбуждение пульсировало в висках, стягивало низ живота, заставляло пальцы сжиматься в кулаки. Он пытался найти в себе отвращение, гнев, стыд — но вместо этого ощущал лишь нарастающее желание. Его взгляд скользил по её телу, впитывал каждую деталь: как дрожат её ресницы; как капля слюны медленно стекает по подбородку; как её пальцы нежно держат бедра Сергея, будто пытаясь удержаться на краю пропасти.

Он знал, что должен вмешаться. Должен сказать: «Хватит». Должен подойти, обнять её, увести отсюда, защитить... Но не мог. Потому что гдето глубоко внутри понимал: она не хочет, чтобы её защищали. Она хочет этого. И он... тоже хочет

В голове крутились мысли, споря друг с другом, с одной стороны голос разума призывал к действию

«Это неправильно. Ты должен остановить это».

«Она твоя жена. Ты не можешь просто сидеть и смотреть».

«Ты теряешь её».

А с другой голос желания шептал

«Но посмотри на неё. Она прекрасна».

«Ты никогда не видел её такой. Ты никогда не чувствовал к ней такого».

«Это то, чего ты хотел, но боялся признать».

И между ними — третий голос, тихий, но властный: голос старшего брата.

Даже сейчас, сидя в тени, Женя ощущал на себе этот невидимый взгляд — будто брат не просто находился в комнате, а читал его мысли, взвешивал его слабость, усмехался про себя: «Опять не решился. Опять позволил».

Это был парадокс подчинения: чем сильнее Женя чувствовал власть брата над собой, тем острее ощущал запретный кайф от того, что всё же наблюдает, что не уходит, что позволяет этому происходить.

Тем временем события в комнате продолжали развиваться своим ходом. Видимо Сергей имел свои планы на егодняшний вечер.

Ольга лежала на диване, раскинув полные ноги так широко, что у меня внутри всё оборвалось. Её бёдра дрожали, кожа блестела от пота в тусклом свете ночника. Она была полностью открыта — беззащитна и в то же время невыносимо развратна в этой позе.

Сергей нависал над ней, опираясь на руки. Его мышцы перекатывались при каждом толчке, лицо было напряжённым, почти звериным. Он вкачивал в неё свой член — толстый, налитый, с блестящей от влаги головкой. Каждое движение сопровождалось откровенным, пошлым звуком: влажное скольжение, хлюпанье, будто он погружался в густую, горячую плоть без остатка.

— Аах!..  — Ольга вскрикнула, выгибая спину. Её пальцы вцепились в подлокотники дивана, ногти царапали обивку.  — Ещё... глубже...

Сергей усмехнулся — низко, гортанно. Он сжал её бёдра, оставляя на коже красные следы от пальцев, и ускорил темп. Его движения были мощными, уверенными — видно, что ему не нужно было сдерживаться, подстраиваться, искать угол. Он входил в неё так, как хотел: глубоко, резко, без малейших признаков усталости или сомнений.

— Да... да...  — шептала она между стонами.  — Так... хорошо...

Её голова моталась из стороны в сторону, волосы разметались по подушке. Она стонала в голос, не скрываясь, не стесняясь — будто весь мир перестал существовать, оставив только его член внутри неё, только эти грубые, ритмичные толчки.

Сергей наклонился к ней, вжимая её в 

диван. Его губы коснулись её шеи, затем — губ. Он целовал её грубо, властно, не прерывая ритма. Ольга ответила — её язык скользнул ему в рот, а бёдра сами подались навстречу. Она задыхалась в поцелуе, теряла себя, растворялась в нём.

Я чувствовал, как кровь приливает к лицу, к паху. Это было неправильно. Всё было неправильно. Но тело реагировало вопреки разуму. Внутри смешивались невыносимые чувства: ревность — острая, как нож, рвущая сердце на части; обида — глухая, тяжёлая, заполняющая каждую клеточку и возбуждение — постыдное, жгучее, от которого становилось тошно.

Сергей отстранился, чтобы взглянуть на неё. Его глаза горели. Он обхватил её за талию, приподнял чуть выше, меняя угол проникновения. Ольга вскрикнула — на этот раз громче, почти пронзительно. Её тело содрогнулось, мышцы напряглись, а потом расслабились в судороге удовольствия. Она дрожала под ним, хватая ртом воздух, пока он продолжал вколачиваться в неё, всё быстрее, всё яростнее.

Его движения стали рваными, неконтролируемыми. Он уже не играл — он брал то, что хотел, без оглядки, без жалости. Его член входил в неё с таким звуком, будто разрывал последние границы, будто доказывал: «Я здесь хозяин. Я могу так глубоко, так сильно, так долго, как захочу».

— Кончай... кончай...  — выдохнул он, ускоряясь ещё сильнее. Его тело напряглось, он глухо зарычал, вжимаясь в неё до конца.

Ольга закричала — громко, без стеснения. Её спина выгнулась, мышцы дрожали, а потом она обессиленно рухнула на диван, раскрытая, раскрасневшаяся, с широко разведёнными ногами, с блестящими от слёз глазами. Почти одновременно с ней Сергей замер. Его тело напряглось, как струна, затем — судорожный выдох, глубокий, утробный звук, и он рухнул на неё, придавив своим весом. Он тоже кончал — резко, мощно, с глухим рыком, глубоко засаживая свой хуй в жаркую пизду моей жены. Я видел как его яйца поджались и мощный ствол пульсируя сокращался в плотно обхватившем его влагалище.

Женя сидел не дыша, словно сам превратился в тень. В полумраке комнаты каждое движение, каждый звук обретали гипертрофированную отчётливость.

Сергей медленно отстранился от Ольги. В последний миг — едва уловимый, но явный звук: влажное «чпок», когда его толстый хуй покинул её влагалище. Движение было неторопливым, почти ритуальным: сначала — лёгкое ослабление сцепления, затем — плавное скольжение наружу.

Член Сергея, покрытый смесью их телесных жидкостей, блестел в приглушённом свете. Слизь тянулась тонкими, полупрозрачными нитями — то ли от кожи, то ли из глубины её тела. Эти нити разрывались не сразу: они дрожали, растягивались, будто сопротивлялись разделению.

Несколько капель упали на покрывало — блестящие, вязкие, они растеклись неровными пятнами. Ещё часть осталась на коже Сергея: капли медленно стекали по стволу.

Ольга вздохнула — глубоко, протяжно. Её тело расслабилось, мышцы ещё подрагивали от отголосков оргазма. Между её бёдер было видно, как из раскрытого влагалища продолжает сочиться влага — густая, блестящая. Она стекала по внутренним поверхностям ног, оставляя блестящие дорожки, собираясь в маленьких складках кожи, а затем медленно капала на диван.

Я никогда не видел влагалище Ольги в таком виде — припухшим, раскрасневшимся,  

с отчётливо видимыми складками, которые ещё сохраняли следы интенсивного трения. Кожа вокруг была влажной, лоснилась от обильной смазки и спермы; отдельные капли задерживались в естественных изгибах, переливались при малейшем движении. Внутренние губы слегка разошлись, обнажая более тёмную, насыщеннорозовую слизистую, которая тоже блестела от влаги.

Я наблюдал. Мой взгляд был прикован к этим деталям — к каждой капле, к каждому движению. Я чувствовал, как внутри меня разгорается огонь: шок от откровенности увиденного; возбуждение от этой неприкрытой физиологичности; смятение от того, что моё тело реагирует остро.

Я пытался найти в себе гнев, ревность, желание вмешаться — но вместо этого ощущал лишь нарастающее влечение. Мой взгляд скользил по Ольге — по её раскрасневшейся коже, по блестящим от пота и слизи изгибам, по следам их общей страсти. И эта новая Ольга возбуждала меня сильнее, чем когдалибо.

Сергей выпрямился. Его движения были вялыми, насыщенные усталостью после бурного оргазма. Он провёл ладонью по члену, смахивая остатки слизи, затем бросил короткий взгляд на Ольгу. Она лежала, раскинувшись, грудь вздымалась, волосы прилипли ко лбу, губы — приоткрыты, глаза — затуманенные.

Не говоря ни слова, Сергей направился к балкону. Его шаги — медленные, почти ленивые. Он распахнул дверь, и в комнату ворвался прохладный ночной воздух — свежий, резкий, контрастирующий с душным теплом помещения. Сергей вышел наружу, оставив за собой шлейф напряжения, смешанного с удовлетворением.

Из детской донёсся плач — тонкий, настойчивый, разрывающий накалённую тишину. Я вздрогнул, будто меня окатили ледяной водой. Ольга не сразу поняв в чем дело, все таки взяла себя в руки с трудом поднялась и шатающейся походкой, слегка расставляя ноги, вышла из комнаты.

Я поднялся, будто только что проснулся от детского плача. Прошёл по коридору, приоткрыл дверь спальни.

Ольга стояла у кроватки, на плечах — небрежно накинутый халат. Она тихо напевала, покачивая малыша; её движения были плавными, почти ритуальными. Свет ночника очерчивал силуэт, придавал сцене домашнюю, умиротворяющую теплоту — резкий контраст с тем, что я только что видел.

— Что случилось?  — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал сонно и обеспокоенно.

Она обернулась, слегка улыбнулась:

— Всё в порядке, просто проснулся, испугался темноты. Уже успокаивается.

Я кивнул, прошёл к постели, лёг, натянув одеяло до пояса. Слушал её шёпот, наблюдал, как она укладывает ребёнка, как осторожно поправляет одеяльце, целует в макушку. В этих простых, привычных действиях было чтото обезоруживающее — будто ничего и не произошло.

Когда она повернулась к двери, явно намереваясь уйти в ванную, я тихо произнёс:

— Останься.

Она замерла, взглянула на меня — в глазах вопрос, но без напряжения. Я приподнялся, протянул руку, коснулся её запястья. Кожа была тёплой, ещё хранящей следы недавнего жара.

— Ложись,  — повторил я, чуть сильнее сжимая пальцы.  — Я хочу тебя рядом.

Она колебалась секунду — едва уловимо, почти незаметно. Затем кивнула, тихо подошла к постели, сбросила халат, скользнула под одеяло.

И тут же — запах.

Не резкий, не отталкивающий, а густой, тёплый, телесный. Смесь солоноватой влажности, мускусной глубины и едва заметной терпкости — словно сама плоть хранила память о том, что только что 

произошло. Этот аромат не кричал, а нашептывал — вкрадчиво, неотвратимо: «Это было. Ты знаешь».

Я обнял её — сначала осторожно, потом крепче, прижимая к себе. Её тело было горячим, почти обжигающим. Я потянулся к её лицу, нашёл губы.

Сначала она сопротивлялась — едва заметно, почти неосознанно. Её губы оставались неподвижными, а руки лежали вдоль тела, будто она не решалась ни оттолкнуть меня, ни ответить. Но я продолжал целовать её — настойчиво, жадно, вбирая в себя её дыхание, её тепло.

И она сдалась.

Её губы дрогнули, приоткрылись, и она ответила на поцелуй. Сначала робко, потом всё смелее. Её рука легла на моё плечо, пальцы вцепились в ткань рубашки. Я чувствовал, как её тело расслабляется, поддаётся, как она прижимается ко мне.

Но в тот момент, когда я углубил поцелуй, я ощутил странный привкус у неё во рту — солоноватый, резкий, ни на что не похожий. И запах — едва уловимый, но несомненный: мускус, пот, чтото ещё, чужое.

Ольга посмотрела на меня — её глаза блестели в полумраке, щёки пылали. Она кажется понимала, почему я остановился. А я не мог найти слов. Внутри всё перевернулось: желание, боль, гнев, стыд — всё смешалось в один клубок, от которого перехватывало дыхание.

Я наклонился и поцеловал её в шею — сначала нежно, потом сильнее, оставляя следы губ на коже, которую только что ласкал другой мужчина. Эта мысль обожгла, но лишь усилила желание. Я целовал её снова и снова — в шею, в ключицы, в плечо, спускаясь ниже.

— Что ты...  — начала она, но я не дал ей договорить.

Мои губы нашли её грудь. Я ласкал её языком, слегка прикусывал соски, чувствуя, как они твердеют под моими прикосновениями. Ольга тихо вздохнула, её рука нерешительно легла на мою голову. Я продолжал — всё настойчивее, всё жаднее.

Постепенно я опускался ниже — поцелуи скользили по животу, по рёбрам, по бёдрам. Она попыталась свести ноги, но я мягко удержал её за колени.

— Не надо...  — прошептала она, но голос дрогнул.

Я не ответил. Мои губы коснулись внутренней стороны её бедра — кожа была горячей, влажной, с лёгким привкусом пота и чегото ещё... того самого запаха, который я уловил раньше. Это было постыдно, но невыносимо возбуждающе.

Я раздвинул её ноги шире. В тусклом свете ночника я видел её влагалище — раскрасневшееся, влажное, слегка распухшее от недавнего секса. Между складок блестели капли спермы — чужой спермы. И это зрелище окончательно лишило меня рассудка.

Я прижался губами к её промежности. Сначала нежно, почти робко, потом — сильнее, жаднее. Мой язык скользнул по её половым губам, собирая влагу, пробуя на вкус то, что осталось от них двоих. Она вскрикнула, попыталась отстраниться, но я держал её крепко.

Мой язык проникал глубже, ласкал клитор, кружил вокруг него, то надавливая, то отступая. Я чувствовал, как её тело дрожит, как мышцы напрягаются, а потом расслабляются. Она пыталась сдерживаться, но стоны вырывались — тихие, сдавленные, полные стыда и... удовольствия.

Я продолжал — всё интенсивнее, всё яростнее. Мой язык входил в неё, выводил узоры 

на её коже, собирал влагу, которая текла всё сильнее. Я чувствовал, как внутри неё нарастает напряжение, как она приближается к грани.

И вдруг — она содрогнулась. Её бёдра резко сжались вокруг моей головы, пальцы впились в мои волосы. Она закричала — приглушённо, пытаясь заглушить звук подушкой. Её тело выгнулось, мышцы пульсировали, а из влагалища хлынула новая волна влаги — смешанная с остатками спермы, которую я жадно слизывал, глотал, не оставляя ни капли.

Она обессиленно упала на постель, тяжело дыша. А я медленно поднялся, глядя на неё — раскрасневшуюся, растрепанную, с блестящими от слёз глазами.

В этот момент я осознал: такого возбуждения я ещё никогда не испытывал. И — что поразило меня больше всего — никакого сожаления не было.