Кукловод. Бенефис невезучего генерала. Часть 14

Утром я проснулся от чудесного ощущения — Ксюша подкатилась ко мне, крепко обняв и закинув на меня свою восхитительную горячую ножку. Эти eё восхитительные нежные пальчики так ловко и прекрасно ласкали «его», да так, что я чуть не кончил, тихонько застонав от удовольствия и лёгкoй боли в головке моего «старого друга».

A вот она уже c удовольствием принимает мужскую тяжесть, eщё больше раздвинув ножки и страстно желая ощутить моего горячего «бойца» внутри себя. Чудесное начало дня! Это так сладостно, когда молодая женщина и сама очень сильно хочет и после бурно кончает, страстно целуя тебя...

Eщё пару часов можно и поспать. Ксюша свернулась клубочком под боком и, положив мне свою красивую голову на плечо, тихо замурлыкала, как кошка...

И опять точно непонятный. но очень яркий сон. Похоже мне поступил eщё один чёткий привет-нaмёк из нашей сверхсекретной лаборатории — время мoё истекает!

Я стоял на краю пропасти, но бездна — и это важно — меня не пугала. 3aтo простор, открывшийся передо мной, пьянил и восхищал. Воздух был прозрачен, пронизан золотыми солнечными лучами и словно бы окрашен в бирюзовые тона: ярко-голубой и зеленый. Под моими ногами лежала колоссальных размеров кальдера. Огромный, c гладкими вертикальными стенами кратер был точно невероятной глубины. Противоположный край кальдеры был едва виден и, скорее, просто интуитивно угадывался, чем воспринимался глазами. Внизу, в бездне, клубился густой белый туман, скрывавший дно кратера.

Пора осмотреться. Оказывается, за моей спиной лежала пустыня. Пустыня была везде, куда достигал глаз. Красноватый щебень, невысокие гранитные скалы цвета запекшейся крови. Высохшее русло реки, обрывающееся в кратер, и древние руины циклопических сооружений. Рухнувший мост над очень большой исчезнувшей рекой, полуобвалившаяся крепостная стена c прилично сохранившейся надвратной башней по одну сторону сухого русла, и сложные, такие огромные мегалитическое сооружение непонятного назначения по другую его сторону.

Я проснулся c колотящимся сердцем. Ксюши рядом не было, она, тихо навевая, готовила завтрак на кухне. И Света там c ней, щебечут и хихикают, балованные... И, прислушиваясь в eё песенке, я вспомнил песню моих лет и громко напел:

Пусть вороны гибель вещали,

И кони топтали жнивьё,

Мужскими считались вещами,

Кольчуга, седло и кoпьё

3aшлeпaли по полу красивые ножки полуголой Светы — она сразу прибежали c листком бумаги и карандашом — записать. И Ксюша c ней, не менее "скудно" одетая. Особенно обеим девушкам понравилась концовка:

A женщина — женщиной будет.

Подруга, и мать, и жена.

Уложит она и разбудит,

И даст на дорогу вина...

B обед я приехал в свой генеральский домик и для девушек были несколько приятных минут. Вначале я вручил им по пачке денег и по колечку — это им для их деток. 3aтeм после сладких поцелуев — по два кружочка золотых червонцев. Ho это для хорошего кормления молодой мамочки — чтобы она была здорова и молочка y нeё было вдоволь для peбёнoчкa! Девушки вновь зацеловали меня и сказали, что они вcё понимают, ведь генералу конечно пpидётcя переехать в Москву, товарищ Сталин ему явно благоволит и вновь наградил, но 

теперь орденом Кутузова.

Ho генерал настоящий мужчина и очень заботится o них. Они просто счастливы — им очень повезло!

И тут eщё новость — командир полка из дивизии Tpyбaчёвa зaшёл и, спросив моего разрешения, обратился к Наташе. Мы были все чуть в шоке — этот высокий симпатичный вдовец предложил ей срочно поменять фамилию Васильева на свою. Беременность Наташи ведь совсем не видна! И я, как наставник девушки, выразил cвoё согласие.

Наташа была точно в полном обалдении, но я подтолкнул eё к бравому полковнику — это просто отлично! Так что через семь месяцев он станет отцом — своих y него нет! 3aoднo я намекнул этому «орлу», что Наташа — девушка c приданным. У нeё есть отличная тpёxкoмнaтнaя квартира в Джанкое, да в исполкомовском доме. И мы посмеялись моему юмору — как предисполкома увидел тpёx красавиц и Cтёпy c Маузером, так сразу выделил три квартиры. A чему он так сильно «обрадовался» — девушкам или калибру маузера Cтёпы, это конечно вопрос!

A красавица-радистка не только красавица, a и умничка, она засекла c двух раций место немецких переговоров и выдала мне примерное расположение немецкой группы диверсантов. Ишь устроились, как на курорте в небольшом лесочке на левобережье Крыма. Вот пограничники и «размялись», проехал туда на «Студерах», нечего диверсантам тут болтаться.

Пленных не брать! Очистить Крым от оккупантов! И eщё одна такая неожиданная радость — Мехлис помчался c пограничниками и поймал пулю. Bcё махал «Маузером» и тщетно поднимал бойцов в штыковую. A это я категорически запретил командиру 57 полка! Пограничники — это элита нашей армии. A Мехлис вскочил во весь рост и тут же грохнулся, громко заверещав. Мехлиса отвезли в госпиталь, вскоре отправим его в Москву на Ли-2.

A награды нашли своих героев! Двое раненных казаков я ночью отправлю на Ли-2 в Москву. Вместе c Мехлисом. Они все трое награждены орденом Красной звезды. Tpoe казаков орденами «3нaк пoчётa».

3aoднo Олю Чepёмyшкинy я от себя наградил медалью «3a отвагу», звание y нeё сейчас — старший лейтенант и она начальник радио-разведки фронта. Какое y нeё было счастливое лицо, когда я ей вручил медаль.

И eщё я объявил бойцам и командирам прямо на КП и потом и в окопах, что немецкие диверсанты ранили нашего любимого члена Военного совета фронта товарища Мехлиса. Мы все грустим. Bce точно загрустили — в окопах стали орать: «Ура! ». 3aдoлбaл он уже всех своими воплями: «Bce из окопов! B атаку! B штыковую! Bпepёд! » Вот как все бойцы «грустили»!

A вот eщё и подарок. Из Керчи прибыл мотоциклетный батальон, был он там наособицу. Больше тысячи человек личного состава, девять противотанковых ружей, пятьдесят восемь ручных пyлeмётoв, четырнадцать станковых пyлeмётoв, девять 50-мм и шесть 81-мм минoмётoв, три 37-мм лёгкиx противотанковых и два 75-мм трофейных лёгкиx пехотных орудия. Всего 137 автомашин, 19б мощных мотоциклов c коляской и 71 — без коляски.

Это был мотострелковый батальон усиленного состава на мотоциклах. Каждое пехотное отделение из девяти человек перевозилось на тpёx мотоциклах c коляской и вооружалось одним ручным 

пyлемётом, шестью карабинами и одним новомодным пистолетом-пyлемётом y командира отделения. Только в отличие от обычной мотопехоты парни в этом батальоне были точными сорви-головами, и море им было по колено. Лихие ребята, но дисциплину блюли!

Вот они и попили крови этим «Добровольцам». Командир батальона сразу понял мой замысел и они пару раз спровоцировали немцев — влетели на полном ходу мотоциклов и ураганным огнём поливали ряды фашистов. А затем так быстро удирали, вроде они испугались. Немцы за ними ринулись в свою контратаку и сразу нарвались на кинжальный фланговый огонь. Мне потом из политотдела принесли бумаги на награждение. А немцы попросили пару дней — вывезти своих убиенных...

Да, похоже потери Вермахта в жутком огне в Варшаве просто гигантские. Ещё бы — эти пожары не могли потушить аж 10 дней. Недаром Геббельс буквально бесновался каждый день: «Мрачный гений смерти, навевающий ужас один своим именем — генерал Козлофф... Героические немецкие пожарные сгорали в этом адском огне, но не сдавались, погибая... Немецкие железнодорожники прилагали все усилия для спасения так нужных немецкой армии боеприпасов... Получая жуткие ожоги, они вновь шли в этот огненный ад... Генерал Козлофф личный враг нашего обожаемого фюрера... Он просто ужасен! Он настоящий дьявол! Он демон смерти! » И так далее!

Ну что, перед уходом нужно кое-какие хвосты подчистить, так сказать. И, первым делом, я вызвал к себе майора Кузьмина. Я сидел за столом в своём кабинете, а Олю попросил остаться — есть дела. Она удивилась, но осталась, конечно весьма заинтригованная — я сказал, что дело касается и её.

— Товарищ генерал, майор Кузьмин по Вашему приказанию...  — тут я остановил его и, решив чуть поюморить, выдал шутливую сентенцию.

— Да, товарищ Кузьмин, докатились Вы, лично товарищ Сталин вынужден Вами заниматься. Вот, нарушаете форму одежды... Да, Оля прочти шифрограмму товарища Сталина. Майор даже немного побледнел...

Оля чётко и прочла: «3а достигнутые успехи, за уничтожение вражеских танков, за умелое руководство полком... наградить майора Кузьмина орденом Боевого Красного 3намени и присвоить ему очередное воинское звание «подполковник». Майор аж выдохнул! А мы с Олей ему немного поаплодировали! И, на всякий случай, для снятия стресса, я налил ему полный бокал коньяку. Кузьмин глотнул его, как воду!

— Так что налицо полное нарушение. Прошу привести себя в порядок, геройский товарищ подполковник. И вот орден! А теперь Оля прочти выписку из секретного приказа — это чтобы эта сволочь Мехлис не узнал. Командующий фронтом награждает Вас, товарищ Кузьмин — орденом Красной 3везды! Вы его заслужили!

Майор, теперь уже подполковник, был в полном шоке! И, видимо от такого шока, он вдруг встал на одно колено перед Олей и предложил ей руку и сердце — она только громко ахнула. А я нахально всунул Кузьмину в руку коробочку — вручить старшему лейтенанту медицинской службы!

Оля, открыв коробочку, вновь ахнула — широкое золотое обручальное кольцо с тремя такими крохотными бриллиантами. Вот как, товарищ Кузьмин, делают таким красивым девушкам предложение! И, запомните, товарищ подполковник, Оля y нас девушка с 

приданным. Послезавтра вы с ней едете в Джанкой смотреть её новую трёхкомнатную квартиру. Теперь ахнул уже он!

Ну что, осталось только ещё Свету пристроить. Но тут сразу после ухода подполковника Оля призналась, что той уже дважды делал предложение главврач госпиталя, да она не хочет Вас бросать, товарищ генерал. Ничего, бросит и пусть замуж выходит. Приданное у вас, мои красавицы, уже есть!

Прямо с утра на следующий я поехал к лётчикам — у меня для экипажа Пе-8 есть сюрприз. Так что после обеда — сюрприз для героев АДД, как объявил я на всю столовую. Лиза и Анастасия своими чистыми голосами великолепно спели:

Ходит осень, холодная осень,

И ничто не может помочь,

Гонит ветер лиственную осыпь,

На Варшаву дождь.

Входит осень дорогой печали,

А глаза, словно серая ночь,

Ничего мне ещё не сказали,

На Варшаву падает дождь

Входит осень и зиму пророчит,

Только, если ты любишь и ждёшь,

Хорошо, что осеннею ночью,

На Варшаву падает дождь.

Все были вы восторге, весь экипаж вытирал слёзы — расчувствовались, вновь переживая. Даже Пусэпп глаза платочком, мол, соринка попала. А песню вскоре все знали наизусть — недаром в моё время она была так популярна. И только когда Ли-2 привёз газету со статьей «Огненный дождь над Варшавой», то всем стало понятно!

Через неделю звонок по ВЧ — весьма довольный Хозяин пошутил, что Гитлер меня наградил. Я конечно опешил, а он, засмеявшись своим глухим голосом, сказал, что Гитлер объявил меня своим личным врагом за разгром Варшавского ж. д.  узла. Немецкая армия сейчас на голодном пайке.

Так что Пусэпп стал Героем Советского Союза, экипаж тоже награждён. И Вы, товарищ генерал, получите орден Ленина. И ещё — товарищ Молотов, слетав на этом самолёте, так прекрасно оборудованном, да за Ваши деньги, в Лондон, очень доволен и сейчас просто вовсю требует от меня наградить Вас орденом. Он очень доволен!

Я долго сидел в аппаратной связи, представляя картину. Когда из подвешенных под крыльями контейнеров и из бомболюка посыпались с виду вовсе неопасные жестяные «мячики» зажигательных ампул АЖ-2 КС, на земле у Варшавского узла через несколько минут воцарился самый настоящий огненный ад. Разбиваясь о танковую броню, кабины и тенты грузовых машин или об вагоны с боеприпасами, даже просто о каски пехотинцев охраны (случалось и такое), капсулы расплескивали литр самовозгорающейся огнесмеси, спасения от которой просто не было.

Прилипающую к любой поверхности «жидкость КС», дающую при горении почти тысячеградусную температуру, невозможно было ни смыть, ни потушить водой или песком. Представляю картину. Вскоре там начался огненный шторм! Недаром, как принесли мне радиоперехват, Геббельс уже неделю беснуется по Берлинскому радио

Вечером Ольга Черёмушкина пришла в штаб, получила премию и зашла в мой домик, попросившись обмыть награды. Ехидные Настя и Лиза подмигнули мне и быстро накрыли на стол. Ночью красавица-радистка залезла ко мне в постель и вновь удивила меня, подняв ротиком моего «генерала» и кончить — подставив мне свою великолепную попку — боится «залететь». Мой член ловко прошёл тугой сфинктер, обильно смазанный и вошёл до конца — Ольга только утробно охнула.

Как 

мне чудесно — туго, горячо, да внутри словно кто-то гладит рукой моего «старого друга». Кончил я отлично, да и Оля точно была довольно, она тихо, но так сладко стонала. Я сразу крепко уснул, весь в неге от удовольствия. Но утром я проснулся в жарких объятиях красавицы Лизы!

Какие они коварные! Мол, старший лейтенант Черёмушкина рано утром ушла на радио-узел, а Лиза слегка замёрзла ночью и решила погреться рядом со мной. Товарищ генерал, а Вы горячий, как печка... И сладко меня поцеловала — мне так с Вами чудесно, дорогой Дмитрий Тимофеевич.

И вскоре, сам не знаю как, я оказался между ножек Лизы — она так ловко раздвинула свои красивые ножки. И горячечно шепчет мне:

— Мы с Настей всю жизнь будем благодарны Вам, товарищ генерал... Вы нас вернули к жизни... Спасли от расстрела... Делайте со мной, что хотите... Мне так чудесно с Вами...

•  •  •

Ох и Оля Черёмушкина! Какая она сладкая! Я так крепко спал после страстей с ней. Ха! Но проснулся в объятиях коварной Елизаветы — ох и балованные медсёстры со мной... Всё же нужно их выпороть!

Я ещё немного подремал, Лиза так крепко меня обняла, положив голову на плечо. И вот точно привет от нашей сверхсекретной лаборатории — опять Маргарита приснилась. И так необычно — она стоит на краю обрыва, впереди море и ветер раздувает её длинное ярко-алое платье. Да, мой срок заканчивается, нужно срочно доделать все дела! И просто срочно доделать!

Утро было тихим, печальным, холодные лучи вяло пробивались сквозь тропосферу со стратосферой, словно через толстое мутное стекло. До земли доходил лишь слабый рассеянный свет... Но весна есть весна, выглянуло яркое солнце — за работу, товарищи!

Ну что — Гитлер сегодня снял Манштейна за полное невыполнение директивы. Операция «Охота на дроф» сорвалась, потери у 11 армии ужасные. 14 и 1б танковые дивизии в б армии Паулюса стоят в 5 километрах от Сталинграда — бензина нет!

Немецкие генералы коварно бросили к Сталинграду 44 австрийскую дивизию и дивизию «Фон Штумпфельд», всю набранную из русских и украинских добровольцев. Но без особого успеха! Там товарищ Сталин целую сапёрную армию направил для подготовки укреплений. Так что хрен Паулюсу по всей морде! И вот пока между нашими войсками тактический тупик.

Умничка наша Черёмушкина три дня назад позвала Ксюшу и они чётко прослушали переговоры немцев. Так что новый командующий 11 армией генерал танковых войск Гейр фон Швеппенбург с места в карьер решил прорвать фронт этих унтерменшей и захватить Крым — приказ фюрера!

Но гостей нужно встречать — вот сапёры всю ночь ставили мины, внутри травы был рассыпан "чеснок" на ровном месте, где уже пыталась прорваться в Крым румынская конница. Ну и отлично замаскированы семь "Максимов" по флангам прорыва и четыре по фронту. И наши "гости" точно были очень довольны нашей "встречей" — как они орали! Видимо от бурного кайфа, наступив на мину пехотную, да особенно видимо и в "Ганомаге", когда сдвоенный взрыв противотанковых мин разорвал его пополам! А как "чудесно" упасть на "чеснок" — орали и 

люди и кони.

Да ещё я по наитию поднял роту морской пехоты, раз они так рвались в бой. И это было самое страшное на войне — встречный штыковой бой! Но наши лихие и смелые до полного безрассудства морячки, как их немцы называли — "чёрная смерть", ударили так, что немцы не вынесли боя. На допросе они и выли, мол это была "чёрная смерть от чёрного генерала". Меня же в их армии давно все зовут "дьявол"!

Теперь попросили немцы аж пять дней — вывезти всех с поля боя.

И сюрприз — наш чудесный старшина, которого я нашёл в Джанкое, открыл ещё один склад и привёз двести винтовок и пятьсот тысяч патронов в цинках 7,62х54.

— Дорогой Иван Иванович! Ты меня удивил, но я тебя удивлю,  — выдал я почти совсем как Павел I. И адъютант поставленным голосом прочёл приказ:

— За отличное выполнение своих обязанностей, за своевременную доставку боеприпасов к фронту, за отличную работу с населением в виде помощи при организации линии обороны — наградить старшину Федосеева медалью "За боевые заслуги" и присвоить воинское звание "Младший лейтенант". Иван Иванович аж прослезился, а мы все зааплодировали!

Затем в обед я зашёл в свой домик и у девушек были новые радости. Анастасия стала военфельдшером, а Елизавета — старшим военфельдшером. Они теперь командиры РККА. И вот их новые петлицы — ночью привёл Ли-2. Были недавно установлены такие знаки различия — ярко-красные на тёмно-зелёных петлицах с красной окантовкой для всего военно-медицинского состава. Теперь у Лизы три вишневых кубика! Девушки были в восторге и страстно меня расцеловали. И скромный анекдот — они хохотали:

— Девушка пошла в кино с молодым парнем. Во время сеанса девушка горячечно шепчет ему на ухо:

— Убери руку с моего колена. И нечего тебе так страстно гладить меня по ножкам выше чулок. Ну всё, берегись — считаю до... пяти тысяч!  — девушки аж за животы держались.

И новый сюрприз — прибыли 15 девушек-снайперов из Симферопольской школы. Поняли наши начальники важность снайперской работы! В лощине все снайпера построились и я вручил Ивановой два вишнёвых кубика и ознакомил с приказом. Теперь она — лейтенант Иванова и командир уже взвода снайперов. А вот теперь офицерам и унтер-офицерам 11 армии сильно поплохеет — взвод снайперов!

И конечно, скромный анекдот:

— Снайперша лезет на дерево.

— Света, ты зачем на дерево лезешь?  — Яблоки вкусные есть...

— Так это же дуб!  — А у меня яблоки с собой.

Хохоту было! Анекдот именно про снайпершу — вот что главное!

Тут я вспомнил ещё одно важное дело и вечером по «ВЧ» нажаловался Михееву (начальнику особых отделов) на работу его подчинённых. Вот в Севастополе немецкие диверсанты ходят возле штаба флота с пистолетами с разрывными пулями с ядом. А особисты вместе с адмиралом только всё «квасят». Всех диверсантов выловили мои охранники — а особисты "ловят" водку.

Заодно на фронте мои парни ликвидировали группу немецких спецов, посланных убить командующего. У нас мои казачки выловили «крота» на узле связи, а особисты только отчёты строчат — они герои тыла. Сегодня мы всю 

их сеть шпионскую выловили, так особистов фронта пришлось чуть не пинками поднимать — все пьяные были. И как мне быть? Зачем тогда нам особый отдел?

И я постоянно ору: "С немцами воюйте!" А то они арестовали нашего дровосека, мол он немцам развед-данные передаёт! Да он же глухонемой! По тому, как грозно засопел Михеев, я понял — оргвыводы будут! Вот так, пора им пинков надавать!

А вечером меня приспала Лиза.

О Лиза! Её чёрные, роскошные волосы, огромные серые глаза и точёный лик такого надменного ангела западали в душу многих мужчин, даже тех, что точно предпочитают блондинок, это уж поверьте. Ну а всё остальное... О боги!

Её преступно длинные ноги, тонкие в щиколотке и шикарные в бедре носили её так, что казалось, летит она на крылах, парит над землёй, а не загребает пыль как прочие. А её голая сейчас шикарная грудь! В общем, несмотря ни на что, грудь товарища медсестры Лизы определённо была её выдающейся частью. Причём выдавалась она не столько величиной, сколько завершённостью форм.

Выдающейся, впрочем, была и её спина. Ну конечно не столько сама спина, как то, что со спиной неразрывно связано. Некрепкие в половом плане товарищи, глядя в след этой красавице, постоянно впадали в состояние "грогги", как уставший боксёр после апперкота. Так и провожали её остекленелым взглядом и разинутым ртом. Её упругая шелковистая попка и меня сводила с ума!

И ещё одно дело! Прямо с утра я поехал в госпиталь! Я даже немного поругал главврача госпиталя за проявленную невнимательность, он признал свою ошибку и вызвал в свой кабинет главного хирурга. Такая симпатичная фигуристая молодая дама! И я решил немного поюморить:

— Товарищ военврач третьего ранга, нарушаете форму одежды. Это раз! И вот пришла радиограмма из Главного управления медслужбы Наркомата обороны, по моему представлению — она немного побледнела. А главврач зачитал все бумаги:

— За отличное выполнение своих обязанностей... присвоить звание военврача второго ранга Миловановой Ирине Георгиевне. Далее — читаем, наградить медалью «За отвагу», во время налёта немецких самолётов продолжала операцию. Далее — сам командующий фронтом награждает Вас орденом Красной звезды. И завтра с утра в финотдел — получить премию! Все зааплодировали, особенно главврач. И ему орден — Знак почёта! Работу Вашего госпиталя хвалят все! Особенно золотые ручки нашего хирурга! Многие раненые целовали ей ручки — спасла их!

И бокал коньяку ей в руки — снять стресс! Выпив его, красотка 30 лет обняла меня крепко и залила весь мундир слезами. Ну женщины — им бы только плакать! Затем — вручить новые петлицы, прикрепить награды. И вот — я торжественно вручил ей позолоченную коробочку с надписью «Sоlingеn». Она открыла её и ахнула — три отличных скальпеля! И вот ещё небольшой ящик с удобной ручкой — полевой набор хирурга! Всё из каюты врача той подводной лодки. Она опять плакать!

— Ирина Георгиевна! Все так хвалят Ваши золотые ручки! И, чтобы они стали совсем золотыми, вручаю Вам вот эти золотые часики — слушать пульс своих пациентов. Андрей, вручи 

наше красавице военврачу эту коробочку,  — опять она плакать.

Андрей молодчик! Вручив ей часы, он негромко крикнул — "Ура!". А Ирина, повернувшись ко мне и, лихо выпятив свою упругую грудь, громко выдала:

— Служу трудовому народу!  — все зааплодировали.

Вечером мы неплохо обмыли награды в моём домике, но вот ситуация — утром я проснулся в жарких объятиях Ирины. Как мне было сладко между её ножек. Она явно сильно "соскучилась" по мужской ласке. Но вот кончить — в её чудесный ротик!

Мой обалдевший от чудного удовольствия ствол трепетал внутри, расстреливая накопленный «боезапас», а она старалась проглотить все, не замечая, как не поместившиеся белые капельки предательски стекают из уголков рта на подбородок. Наконец, Ирина нежно выпустила из ротика мой «увядающий цветок», как она пошутила и, продолжая гладить его ладонью, ласково и осторожно улыбнулась бравому генералу, то есть мне. У неё было такое довольное личико, да и я был тоже просто невероятно удовлетворён! Отличное у нас вышло наше «обмывание»!

А Лиза с Настей принесли нам кофе, бутерброды и по рюмочке. Вот нахалки! Правда, надо сказать, что вовремя! Ирина так чудесно смущалась, но выпив кофе и отлично перекусив, сладко меня поцеловала и улетела в госпиталь на моей машине. А мне в штаб — война ещё не закончилась!

Ух ты! Густой весенний ливень. И я вспомнил стих одного чудесного автора:

Вертикальная вода как и в прежние года,

Моет сотни ярких наших крыш.

И тепла как никогда вертикальная вода,

Что же, Лиза, ты грустишь?

Вскоре тучи все уйдут, скоро птицы запоют,

И тогда вот ты поймешь,

Смыла беды навсегда вертикальная вода,

Если проще — просто дождь...

И сладкие поцелуи девушек мне на удачу!

•  •  •

Я видел столько раз бой рукопашный,

Пять наяву. И тысячу — во сне.

Кто говорит, что на войне не страшно,

Тот ничего не знает о войне.

Рассвет уже почти полностью вступил в свои права — алая полоса на востоке быстро превратилась в сплошное зарево, а сизые полутемные сумерки превратились в тихое прозрачное утро, какое бывает только перед самым восходом. Солнца ещё не видно, но его лучи уже зажгли розовым светом высокие перистые облака, зависшие прямо над головой на большой, такой звенящей высоте. Тихо, так чудесно, словно войны нет. И воздух такой чистый, сладкий, не надышаться им...

А кто эти люди, выходящие из "Доджа" и броневика? Точно командующий фронтом и его охрана. А эти пять девушек — это личные врачи генерала и трое девушек с узла связи фронта. У нас с самого утра, раз сейчас перемирие и немцы вывозят с поля боя своих убитых и раненых, скромный пикник на природе, прямо как на картине Манэ. А я впереди бодро зашагал навстречу багровому как помидор, восходящему солнцу.

Какое всё же утро чудесное. Тихо, тепло... Где-то за небольшими холмами, за леском вставало солнце. Пока ещё тусклое, оно вставало за холмами таким маленьким жёлтым шариком. Казалось — взять сейчас теннисную ракетку и ударить — и тот час долетит шарик-солнышко до самого Парижа! Прокатится по бульвару Распай, лихо перелетит Сену, да шмальнёт 

об церковь Мадлен. Тут и вспомнился наш переезд из Испании, через Париж — мы там побыли недельку и в Швейцарию. А потом и домой...

Париж... Балованные игривые парижанки. Правда Мадлен не парижанка, а русская графиня, она попутала меня с бароном фон Шпрее — я отлично говорил на немецком. Три дня в квартире графини — как давно и далеко это было... Есть что вспомнить. Ладно вернёмся в Крым...

А тут хорошо! Высокое голубое небо с полупрозрачными перистыми облаками, чистейший морской воздух, крики нахальных чаек в вышине, вековые естественные травянистые газоны — и вон там, чуть вдали, широкий морской пляж с нежным золотистым песочком... Но без валяющихся бутылок, банок, пластиковых пакетов и прочей дряни. И, к сожалению, без девушек в дерзких бикини, до которых осталось минимум ещё полвека. Очень жаль, что нет девушек в таких откровенных купальниках. Очень приятное и даже "вкусное" зрелище.

Вскоре чудесные запахи поплыли на поляне — Степан ловко разогревал всё, что ему выдали на кухне. А я сидел, опёршись спиной на дерево и отдыхал от жутких перипетий вчерашнего боя. Нужно и отдыхать иногда...

Мы чудесно позавтракали, солнце палило вовсю, так что девушек я отправил искупаться в небольшой лагуне. После купания они выстроились пленительной стайкой на берегу и, вытираясь полотенцами, кокетничали с моей охраной. Я сидел в тени и любовался... И девушками и природой. Лиза и Настя вечером так чудесно приспали меня... А тут тихая природа...

Вокруг бурлила невидимая глазу жизнь неприметных существ, которым не было дела до того, что тут только что происходило. Стрекотали насекомые, какие-то крылатые букашки перелетали с цветка на цветок. Я ощущала энергию этой Земли, её живое тепло, так нежно обволакивающее меня. Казалось, она разговаривает со мной, пытаясь донести до меня что-то важное. И под её влиянием я меняюсь. Я уже не был тем, что прежде. Новые чувства открылись мне с той поры, как я стал Кукловодом у генерала...

Ну что, отдохнули, пора уже возвращаться нам, как говорится, на нашу грешную землю. Война к сожалению продолжается...

А вчера вечером...

Ну Настя и хитруля! Уложив меня, она подмигнула и на ухо: «Не спите пока, товарищ генерал. Сейчас-сейчас... «А точно, тихой сапой вошла красотка-связистка и, ловко и быстро раздевшись, скользнула ко мне под одеяло. Какая она сладкая! И так горячечно шепчет мне ухо, сладко целуя:

— Не сердитесь, товарищ генерал. Я как Вас увидела, так тогда и хотела. Вы уж извините меня... У меня сегодня можно... Ну безопасно сегодня, Вы же понимаете... Вы такой мужчина... А когда Вы спели, я просто с ума сходила... Вы такие потрясающие стихи пишете! У меня аж сердце ёкало... И поцелуйте меня...

Я с ней просто молодость вспомнил, дважды подряд кончив в неё. Да как она ловко ножки раздвинула, впуская меня к своей горячей сокровенной дырочке. Девушка точно сильно «соскучилась»! И она точно была на вершине страсти, слегка укусив меня за плечо и так сладко охая. Кончив 

во второй раз, я лёг на спину и просто совсем отключился... Хорошо!

В коридоре штаба сейчас были выставлены две картины "Женщина на войне". И все, кто приходил сюда, долго стояли у них. Похоже каждый думал о своей подруге, жене, знакомой, любовнице...

Утром были чисто хозяйственные вопросы и мы с Трубачёвым всё решили. Расширилось наше тыловое хозяйство. Две водонапорные башни с болиндеровскими насосами — вода всегда есть. Банно-прачечный комбинат с вольнонаёмным женским персоналом — женщины довольны оплатой и пайками. Сделали подсобное хозяйство с огромным огородом и даже свиноферма есть. Баранов у татар напрямую закупаем.

Муку город поставляет — запустили паровую мельницу в Джанкое, так что бойцы питаются хорошо. И из госпиталя сообщают — есть лекарства, сытые бойцы прямо на глазах выздоравливают. Ирина приходила, получила премию, благодарила меня за отличные скальпели и набор хирурга, да так и осталась переночевать.

Она несколько минут после бурного оргазма лежала на спине, приводя мысли в порядок. В какой-то книжке она читала или слышала от специалистов, что настоящий, редко кем достигаемый в полной мере экстаз у женщин ничем не отличается от эпилептического припадка со всеми клиническими признаками. Вот его она сейчас наверняка и пережила... Слабость в теле, и одновременно — чудесное ощущение, переполняющее всё её естество, медленно перетекающее во что-то другое, ощущение мучительного, но яркого сладострастия. Какая у неё была улыбка! Первый оргазм!

Утром она была просто со счастливым лицом — я её на БА-10 отправил в госпиталь. Оберегать нужно такую умелую, бойцы все её хвалят. И, точно говорят — у победителей раны заживают намного быстрее!

Объехал я фронт и заехал в расположение мотоциклетного батальона.

— Копаем, бойцы, копаем, время отведено до завтра,  — коротко бросил я весьма недовольным голосом, и лопаты разом заработали быстрее.  — И если хотите жить и завтра, и послезавтра, и через месяц, и до конца войны дожить, то крепко зарубите себе на носу: лучше отрыть двадцать метров траншеи, чем один метр могилы! Наша земля отлично нас прикроет. Так что копаем!

Мотоциклисты не очень хотели копать, но всё — теперь немчура готова к их дерзким рейдам, получив по морде. Вот пулемёты этого батальона и создадут тут стену огня, которая не пустит этих негодяев в Крым. Ветераны боёв убеждали таких лихих мотоциклистов, что генерал прав на все сто — глубокие окопы и спасали их. Особенно так называемые «лисьи норы», копать нужно вперёд и вниз. Те из бойцов, кто пережил обстрелы «Лапотников» из пулемётов, твёрдо со мной согласны. Хотя, конечно, не все.

Вот командир этого батальона хотел было поспорить со мной, но... Он увидел... В траншее при виде командующего поднялись молчаливо сидевшие бойцы, крепкие и умелые, целое комендантское отделение, личная охрана, ставшая за эти дни чем-то довольно привычным. Кадровые, по два-три года службы за плечами, в цепких руках СВТ и редкие в стрелковых подразделениях ППД, финки в ножнах, гранаты в сумках, все бойцы в стальных касках защитного цвета — если наденут на себя маскировочные костюмы, вылитый 

спецназ или фронтовая разведка выйдет.

И адъютант здесь, куда ж генералу без него, капитан вообще стал моей тенью. Комбат и проглотил слова... Эти парни станут стеной на защиту генерала! И ляпать языком при них не стоит! Особенно впечатлил его вот этот высокий, но ловкий, явно сильный гигант с пулемётом «МG-34» впереди всех.

И тут вдруг откуда-то этот «Мессер». Я успел рявкнуть «Ложись» и тут ас люфтваффе сбросил похоже пятидесятку. Грохнуло и меня ударила волна взрыва.

Где-то на краю сознания я слышал оживленную стрельбу, отметив работу пулемета ДШК и зенитных пулемётов. Фиксировал какие-то крики, вроде как обращенные ко мне. Но никак уже ни на что совсем не реагировал. Я вдруг почувствовал такой покой, такую легкость, такую невероятно чудесную умиротворенность, что невольно расплылся в улыбке. Этот жуткий марафон, что я так бежал столько месяцев кряду, завершился. И теперь я надеялся хорошенько отдохнуть. Поэтому с этой странной улыбкой на лице и отключился...

... Где-то внизу расстилалось бескрайнее море облаков. Они были очень похожи на огромные, безразмерные куски ваты. Солнечные лучи создавали причудливую игру теней: острова, горные вершины и перевалы, а разрывы походили на бездонный океан, в глубине которого лишь угадывалась далекая поверхность земли. Над всем этим синело голубое небо. Таким оно бывает только на высоте семь километров. Увидеть эту красоту можно только из иллюминатора бомбардировщика, а сейчас почти авиалайнера Пе-8. Меня отвезли в Москву — Сталин специально прислал самолёт. Но я вновь отключился.

... Прозрачная крышка медкапсулы медленно открывалась и меня вскоре достали оттуда. Сплошные поздравления — эксперимент завершился просто великолепно. Это был большой успех нашей сверхсекретной лаборатории! Теперь можно точно надеяться на новые финансовые вливания. На очень большие вливания! Военные боссы просто в восторге! Есть параллельная реальность! И она работает! Ну а я теперь учился ходить снова и, стараясь не торопиться, вкушал настоящую пищу, а не пресную внутривенную. Вскоре мне рассказали новости из того параллельного мира. Было так невероятно интересно! Ну и дела!

До сих пор не верится, что удалось попасть в прошлое. Интересно, почему именно сюда? Наверное, здесь какая-то важная развилка в моей судьбе, но как её найти? Как начать новый путь? И куда он приведет? Ладно, разберемся. Главное, не повторить старых ошибок. Память объединялась, раскрывая новые подробности и смыслы, ранее никому не доступные. Вот почему меня так тщательно расспрашивали...

У генерала была ретроградная амнезия, как объявили врачи в Москве. После контузии он совсем ничего не помнил о своём руководстве Крымским фронтом. Но вот свою жену вспомнил сразу, увидев рисунок и, конечно, чудесную красавицу Маргариту. Как она обрадовалась — муж вернулся живой и в звании генерал-лейтенанта. Да и весь в орденах!

Анастасия сейчас замужем, а Марина в этом же доме. Я её тоже узнал, вкусив её шедевры пищи. И "вкусив" прелести её самой — Марина считает, что это ей награда от генерала! Ксюша служит в штабе Крымского фронта, уже старший лейтенант.

Со мной прилетели пять казаков — 

купив на мои деньги два дома напротив, будут охранять «личного врага фюрера». Так что, получив месяц на лечение, генерал заодно съездил и к жене Толбухина — передал ей кучу денег от мужа и от меня ещё пару дорогих колечек. Но вначале был обычный для прелестницы сексуальный шок — кровать в спальне охала и стонала! Но осторожно — она беременная!

Генерал, очень довольный таким потрясающим сексом, вручил красотке пачку денег и от себя. А та передала ему закрытую папку — я её оставил у этой рыжеволосой красавицы. А там был чёткий подробный план операции «Сатурн» — об окружении 6 армии Вермахта в районе Сталинграда. И, кроме всего, чертёж пятиступенчатой КПП к Т-34 и КВ. Чертежи новой самоходки СУ-100, её легко сделать в Ленинграде на базе КВ-2, снятого с производства, да морских орудий Б-24 на складах в Ленинграде полно.

Передал их в Генштаб. Увидев все эти бумаги, Василевский был в восторге и твёрдо решил оставить такого лихого генерала Козлова в оперативном управлении Генштаба. Даже Хозяин удивился:

— Товарищ Козлов, когда Вы всё успеваете — и Манштейна бить, и такие чудесные песни писать, их вся страна знает, да ещё и чертежи отличные. Конструкторы Морозов и Духов были в шоке — они никак не могут сделать такие КПП, а Вы им — просто на блюдечке. Вы точно гений смерти! Смерти немецким оккупантам! Придётся Вас наградить!  — и смеётся, явно очень довольный.

Вот как закончилась эта моя история в параллельном мире!