Двойник любви. Ты моё наваждение. Тематика: Читать рассказы о любви

Глава 1

В заброшенном храме царила глубокая, почти осязаемая тишина. Лишь редкие капли дождя, падающие с потрескавшихся сводов, нарушали безмолвие. Внутри царил полумрак, освещаемый лишь несколькими тусклыми свечами, чьи дрожащие огоньки отбрасывали причудливые тени на стены. В этом таинственном свете, казалось, оживали древние легенды, веками хранившиеся в стенах этого священного места.

В углу храма, на старом каменном выступе, сидела девушка.

У неё были большие и выразительные глаза, цвет которых напоминал глубину осеннего неба. В них отражались её мысли и чувства, которые, казалось, были полны печали и одновременно надежды.

Длинные кудрявые рыжие волосы девушки спадали по плечам, окутывая её аурой загадочности и лёгкости. Их оттенок напоминал зрелую осеннюю листву, которая переливалась на солнце, играя золотистыми и медными тонами.

Нежное белое платье, в котором была одета девушка, подчёркивало её хрупкость и беззащитность. Оно развевалось на ветру, создавая ощущение лёгкости и свободы.

В руках девушка нервно держала нежный букет полевых цветов. Их яркие краски создавали контраст с её бледным лицом и добавляли образу яркости и свежести.

— Алисия, — прошептал голос, проникая в самые потаённые уголки её души. Этот голос был словно шёпот ночного ветра, холодный и манящий одновременно. Он исходил из темноты, обволакивая её, как густой туман. — Сердце моё, что тебя тревожит?

Рядом с ней появился мужчина, его силуэт казался сотканным из теней. Его глаза светились в темноте, как два изумруда, полные тайны и обещания. За его спиной возвышались чёрные крылья, словно крылья ворона, готовые унести её в неизведанные миры. На его голове блестели рога, острые и грациозные, как ветви древнего леса. Его уши были заострёнными, как у эльфа из древних легенд, а на губах играла нежная радостная демоническая ухмылка, полная магии и обещания.

— Расскажи мне, что у тебя на сердце, — повторил он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась сила, способная разрушить и создать миры. — Я хочу услышать твой шёпот, чтобы понять, что терзает твою душу.

— Вдруг священник не придёт? Вдруг он не сдержит обещания и не поженит нас? Или ещё хуже приведёт сюда людей из ордена! — полушёпотом спросила девушка, подняв на мужчину глаза, полные любви и надежды. — Эреб Хель, может, мы просто уедем отсюда, зачем нам жениться? Мы ведь и так любим друг друга, и наши чувства сильнее любых преград. Давай сбежим и начнём новую жизнь вместе, там, где никто не сможет разлучить нас.

Он опустился на одно колено у её ног, его глаза светились искренностью, а голос дрожал от волнения. Взяв её руки в свои, он коснулся губами её пальцев, словно пытаясь передать всю глубину своих чувств.

— Алисия, ты — свет моей души. Ты — мой смысл, мой якорь в этом мире. Помнишь, как ты мечтала о свадьбе? О том, как будешь стоять у алтаря в белоснежном платье, окружённая родными и друзьями, которые будут радоваться твоему счастью? — его голос звучал мягко, но в нём чувствовалась решимость. — Пусть никто не воспринимает меня как твоего избранника, ведь я инкуб. Но я дал тебе слово, что твоя мечта сбудется. Я сделаю всё, чтобы ты была счастлива. Всё, что в моих силах.

Инкуб огляделся вокруг заброшенного храма. В лунном свете, проникающем сквозь трещины в стенах, его глаза сияли потусторонним светом. Он нежно погладил пальцы своей возлюбленной, и его голос стал еще более проникновенным.

— Да, это место не такое уютное, но скоро сюда придет священник, и мы будем вместе навеки. Всю свою жизнь я испытывал влечение к противоположному полу, питаясь их энергией, чтобы выжить. Это моя сущность. Но только ты смогла принять мою внутреннюю суть и подавить во мне «энергетического зверя».

Воздух стал тяжелым, как перед грозой, и инкуб почувствовал, как его сердце забилось быстрее.

— Но теперь я понимаю, что нашел свою истинную пару, — продолжил он, его голос дрожал от эмоций. — Ты — мой свет во тьме, мое спасение от вечного голода. Только рядом с тобой я чувствую покой и гармонию.

Девушка осторожно отложила букет в сторону, её руки дрожали от волнения. Она медленно приблизилась к инкубу, словно завороженная его присутствием. Нежно обхватив ладонями его лицо, она провела пальцами по его щекам, коснулась кончика его острого носа и обвела контуры чувственных губ.

— Люди видят только внешнюю оболочку, — прошептала она, её голос был мягким, словно шелест ветра. — Они не способны разглядеть истинную красоту, скрытую внутри. Они видят лишь то, что позволяет им их страх и их ограниченность.

Инкуб, сидящий перед ней, был воплощением тьмы, света и соблазна. Его кожа сияла холодным блеском, а глаза горели огнем, который одновременно манил и пугал. Его крылья, темные едва заметно трепетали за спиной, как будто он был готов в любой момент взлететь.

— Ты — демон, — продолжила она, её голос стал чуть громче, но оставался таким же завораживающим. — Ты — воплощение искушения и соблазна. Но за этой маской скрывается нечто большее.

Она наклонилась ближе, её дыхание коснулось его лица, и он почувствовал, как её слова проникают в его душу. В её глазах он увидел отражение своей собственной сущности, той, которую он скрывал от всех.

— Люди думают, что ты угроза, — прошептала она, её губы почти касались его. — Но это не так. Ты — зеркало, в котором они видят свои самые темные и грешные мысли. Ты — напоминание о том, что красота может быть опасной, но она также может быть источником любви.

Демон смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. В этот момент он чувствовал, как её слова проникают в его сердце, разрушая стены, которые он так долго строил вокруг себя. Она была для него загадкой, и в то же время она была той, кто мог понять его лучше, чем кто-либо другой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Воздух вокруг них начал мерцать в свете луны, когда инкуб медленно наклонился к губам девушки. Его губы мягко коснулись её, вызывая приятное тепло и лёгкое покалывание по всему телу.

Инкуб нежно поцеловал её, его язык мягко исследовал её рот, вызывая табун мурашек. Их дыхание стало единым, когда они углубили поцелуй, наслаждаясь каждым мгновением.

Постепенно их страсть разгоралась, и они медленно начали двигаться ближе друг к другу, чувствуя нарастающее желание. Их объятия стали крепче, и они растворились в объятиях друг друга, создавая момент, полный тепла и близости.

Его руки медленно поднялись вверх по её платью, нежно касаясь её бёдер. Лёгкое прикосновение его пальцев к её коже вызвало дрожь, пробежавшую по всему её телу. Он нежно провёл пальцами по её влажному бутону, ощущая, как она вздрагивает от удовольствия.

Эреб Хель застыл, его глаза, пылающие ледяным огнём, впились в возлюбленную. Время будто остановилось, все его движения замерли, словно он превратился в изваяние. Девушка, почувствовав его напряжение, едва слышно спросила:

— Что случилось?

— Кто-то приближается к храму, — голос инкуба был холоден и твёрд, как зимний ветер.

Девушка мгновенно выпрямилась, её движения были плавными и точными. Она поправила одежду и встала рядом с инкубом, прячась за его широкой спиной. Её сердце билось быстро, но она знала: он защитит её, чего бы это ни стоило.

Шаги становились всё чётче и ближе из теней появилась фигура в белом одеянии. Это был священник, который пришел, чтобы благословить их союз.

— Вы опоздали, падре, — процедил инкуб, его голос был холодным и ядовитым. Он стоял в тени, скрестив руки на груди, и смотрел на пожилого мужчину с неприкрытой неприязнью.

Мужчина вздрогнул, услышав эти слова. Его лицо побледнело, а руки задрожали. Он медленно перевёл взгляд на инкубы, затем на Алисию, которая стояла рядом с ним, опустив глаза. Её лицо было напряжённым, а в глазах читалось волнение.

— Прошу прощения, — выдавил из себя падре, его голос дрожал, как осенний лист на ветру. Он сделал шаг вперёд, но остановился, словно боялся подойти ближе. — Я... я не знал, что так получится.

Инкуб лишь фыркнул, его глаза сверкнули злобой. Он знал, что падре лжёт. Он опоздал не случайно, а потому что боялся. Боялся его, боялся Алисии, боялся всего, что здесь происходило.

— Вы всегда находите оправдания, падре, — сказал инкуб, его голос стал ещё более ледяным. — Но правда в том, что вы боитесь. Боитесь того, что мы здесь делаем. Боитесь, что вас за это возненавидят.

Падре молчал, его лицо исказилось от боли и стыда. Он знал, что инкуб прав. Он действительно боялся. Боялся, что его вера может быть поколеблена, что после этого бракосочетания, его жизнь может измениться навсегда.

— Эреб Хель, прошу, не дави на священника. Пусть он просто нас поженит, и мы исчезнем. — Её голос звучал мягко, но в нём чувствовалась настойчивость. Она посмотрела на него с теплотой и нежностью, её глаза блестели, отражая свет свечей. Инкуб медленно кивнул, соглашаясь с её словами.

Падре медленно прошёл к алтарю, его шаги эхом отдавались в тишине храма. Остановившись напротив влюблённых, он поднял руки, и свет от десятков свечей вспыхнул, озаряя пространство мягким, тёплым сиянием.

— Пусть ваши сердца бьются в унисон, — произнёс он, и его голос, наполненный глубокой дрожью, разнёсся по залу, словно благословение, пришедшее из иного мира. — Любовь, чистая и сильная, будет вашей путеводной звездой. Пусть покой и гармония наполнят ваш дом, и каждый день вашей жизни будет освещён светом, который исходит из глубины ваших душ.

Пока священник произносил свою речь, глаза инкуба замерли в одном положении, словно он увидел нечто, что заставило его застыть. Его лицо исказилось тревогой и яростью, словно он столкнулся с чем-то, что не мог понять или принять. По его телу прошлась видимая огненная волна, словно внутри него бушевал неистовый пожар.

— Ты кого-то привёл сюда?! — гневно воскликнул Эреб Хель, его голос был полон такой силы, что священник отшатнулся. Инкуб прожигал мужчину взглядом, полным ненависти и презрения. Его глаза светились холодным, зловещим огнём, который, казалось, мог испепелить всё на своём пути. — Ты посмел нарушить наш договор! — продолжил он, его голос дрожал от гнева и напряжения. — Ты привёл сюда того, кто не должен был сюда попасть! Людей из ордена!

Священник побледнел, его голос задрожал, но он попытался сохранить спокойствие. — Я... я не понимаю, о чём вы говорите, — пробормотал он, отступая на шаг. — Я просто выполнял свой долг.

Эреб Хель сделал шаг вперёд, его тело излучало такой жар, что воздух вокруг него стал дрожать. Он протянул руку, и священник почувствовал, как невидимая сила сдавила его горло. Он захрипел, пытаясь вдохнуть, но воздух словно исчез.

— Ты знаешь, что бывает с теми, кто осмеливается нарушать со мной договор, — прошипел инкуб, его голос был полон угрозы. — Ты понимаешь, что я могу сделать с тобой?

Священник упал на колени, его глаза были полны ужаса. Он знал, что Эреб Хель не шутит. Инкуб был не только соблазнителем, но когда он был зол, он был воплощением тьмы и разрушения, и никто не мог противостоять ему.

Алисия медленно и осторожно коснулась руки инкуба, её голос дрожал от волнения и мольбы.

— Эреб Хель, любимый, пожалуйста, не делай этого. Остановись. Отпусти его. Он не заслужил такой участи. Ты же знаешь, как я тебя люблю. Ты можешь быть добрым, ты можешь быть милосердным. Я верю в тебя и в твою мудрость. Пожалуйста, остановись, пока не поздно.

Двери храма с грохотом распахнулись, и в зал ворвались двое мужчин. Их лица были искажены яростью, а глаза горели решимостью. Один из них держал в руках острый клинок, который зловеще блестел в свете свечей. Другой натянул тетиву лука, и его стрела, нацеленная прямо в сердце инкуба, готова была сорваться в любой момент. Воздух наполнился напряжением, и все присутствующие замерли в ожидании неизбежного.

Инкуб отпустил священника, и тот упал на землю, хватая ртом воздух.

— Демон соблазна и разврата, наконец-то орден нашёл тебя, — проговорил мужчина с клинком в руках, яростно смотря на инкуба. — Советую немедленно сдаться. Храм находится в окружении людей, тебе не выбраться отсюда.

Голос мужчины был твёрд и решителен, каждое слово звучало как приговор. Инкуб медленно повернулся, его изумрудные глаза сверкнули зловещим светом.

— Ты не понимаешь, с кем имеешь дело, — прорычал он, расправляя крылья. — Я не просто демон-соблазнитель, я повелитель ваших грязных тёмных желаний и страстей.

Священник, тяжело дыша, поднялся на ноги и выставил перед собой крест.

— В тебе нет ничего святого, — произнёс он, осенняя инкуба крестным знамением. — Именем Господа нашего, я изгоняю тебя!

Демон усмехнулся:

— На меня это действует.

Мужчина из ордена с тетивой в руках решительно шагнул вперёд:

— Отойди от него, женщина! Не бойся, он не причинит тебе вреда. Одно его движение — и моя стрела, пропитанная ядом, полетит ему в сердце.

— Послушайте, — голос Алисии дрожал, но в нём звучала твёрдая уверенность. — Он хороший. Я даю вам слово, что он больше никому не причинит вреда. Просто отпустите нас.

Её слова повисли в воздухе, как последний луч надежды. Все взгляды были устремлены на неё. Она чувствовала, как напряжены нервы, но не отступала. Её глаза встретились с глазами мужчины из ордена.

— Пожалуйста, — её голос дрожал, и в нём слышалась искренняя мольба. — Вам не понять, но мы любим друг друга. Эреб Хель — не чудовище, он... он особенный для меня.

— Ты не знаешь, что говоришь! Он — демон, который лишь принимает человеческий облик! — выкрикнул мужчина с клинком, его голос эхом разнёсся по храму, пронзая тишину. — Затем он соблазняет женщин, а потом безжалостно убивает их! Он манипулирует тобой, играет с твоими чувствами!

— Не верь его словам, Алисия! — гневным голосом произнес демон, пытаясь дотянуться до руки своей возлюбленной, чтобы исчезнуть из храма. Но тетива лука отпустила стрелу, и она устремилась в сторону инкуба.

— Не-е-ет! — раздался крик Алисии, прежде чем она ощутила, как острый наконечник пронзил ее грудную клетку.

Боль была невыносимой, разрывая её тело на части. Она знала, что это её последний шанс защитить свою любовь. Кровь, горячая и густая, хлынула из раны, заливая её одежду и окрашивая землю вокруг. Мир вокруг неё начал меркнуть, словно свет в конце туннеля. Её сознание постепенно угасало.

В последний момент, когда тьма почти поглотила её, она увидела Эреб Хеля. Демон склонился над её лицом. Его огненные глаза, полные ярости и боли, смотрели прямо в её душу. Слёзы, горячие и обжигающие, стекали по его щекам, оставляя за собой следы на её коже.

— Алисия, не-е-ет, не уходи, — его голос, глубокий и вибрирующий, как эхо в подземелье, разнёсся по храму, проникая в самые отдалённые уголки. Он прижал её безжизненное тело к своему сердцу, словно пытаясь вернуть к жизни. Стены храма задрожали, словно от невидимой силы, и по ним пробежали трещины, словно древние руны, ожившие от его слов.

Голос инкуба, полный отчаяния и боли, был как заклинание, вызывающее тёмные силы. Его тело покрылось мраком, словно тени обрели плоть. По венам, пульсирующим под кожей, пробегали красные нити, похожие на руки, тянущиеся к её душе. Они светились, как раскалённое железо, и казалось, что ещё немного — и они разорвут его на части.

Эреб Хель поднял свои яростные глаза и взглянул на людей из ордена.

— Вы все ответите за её смерть!

Он взмахнул крыльями, и все в радиусе пяти метров начали задыхаться, словно из них кто-то высасывал кислород.

Очередной взмах крыльев, и храм разлетелся в щепки, объятый пламенем. Огонь, словно живой, танцевал на руинах, пожирая всё на своём пути. Луна скрылась за тучами, и небо озарилось зловещим светом. Инкуб, тенью скользящий в ночи, взмыл в воздух, оставляя за собой шлейф из пепла и искр.

Глава 2

Бристоль наши дни...

— Эреб Хель, какого чёрта мы вообще сюда припёрлись? — раздражённо спросил молодой парень в кепке, слегка наклонив голову, чтобы лучше разглядеть многолюдный открытый ночной клуб. Его голос был пропитан недовольством, а взгляд метался по толпе, как будто он ожидал, что его сейчас кто-то узнает.

Он снова окинул взглядом помещение, где неоновые огни мерцали, создавая яркие вспышки, которые на мгновение ослепляли глаза. Музыка грохотала так, что казалось, будто пол клуба вибрирует. В воздухе витал густой запах алкоголя и пота, смешанный с ароматом духов.

— Если тебе приспичило найти очередную жертву, то можно спокойно взять любую из проституток — их никто искать не станет.

Эреб Хель медленно перевёл взгляд на парня, его глаза сверкнули холодным огнём. Он не ответил сразу, а просто смотрел на собеседника, словно оценивая его слова. В его молчании чувствовалось напряжение, которое висело в воздухе, как тяжёлая завеса.

— Я вообще не понимаю, зачем в этом деле нужен я? Ты ведь у нас настоящий мастер соблазнения, можешь использовать свою магию или что там у тебя, и любая девушка окажется в твоей постели в мгновение ока.

Парень говорил, не скрывая нотки зависти в голосе. Его взгляд скользил по полутёмному клубу, словно он пытался найти подтверждение своим словам в окружающей обстановке.

Инкуб усмехнулся на высказывание своего собеседника.

— Хм, Энтони, зависть — плохое качество, оно может съесть тебя изнутри, — сказал демон, смакуя глоток дорогого алкоголя. — А насчёт проституток, — инкуб замолчал на секунду, что-то обдумывая в голове. — Они не такие «сытные и вкусные».

Энтони удивился словам демона.

— Ха! И как же это ты понимаешь? Какие, по-твоему, бывают девушки на вкус и в чём разница между проституткой и хорошей?

Демон посмотрел на Энтони с хитрой улыбкой.

— Представь себе, что каждая девушка — это сложное блюдо с уникальными ингредиентами. Одни могут быть сладкими и ароматными, как свежеиспечённый пирог с ягодами. Другие — как изысканный стейк, приготовленный на медленном огне с добавлением редких специй. А третьи — как крепкий чёрный кофе с нотками шоколада и ванили.

Энтони задумался на мгновение, пытаясь понять, что имеет в виду демон.

— Ты хочешь сказать, что у каждой девушки свой уникальный вкус?

— Именно так, Энтони. Каждая девушка — это уникальное сочетание качеств, которые делают её особенной и неповторимой. И я как любитель изысканного, должен насладиться всеми этими вкусами и ароматами, чтобы не умереть от голода.

— А проститутки, значит, считаются чем-то второсортным? — с усмешкой спросил Энтони инкуба.

— Да, я так считаю. Они готовы прыгнуть к тебе в постель за деньги или подарки, не имея глубоких чувств. Это искажает восприятие настоящей близости и привязанности. От этого качества вкус, как у блюд из просроченных продуктов, теряет свою ценность и свежесть.

Инкуб произнес это с явным убеждением, подчеркивая свою точку зрения.

— Это значит, что ты… что ты относишься к женщинам как к еде? — спросил Энтони, нахмурившись.

Инкуб посмотрел на него с лёгкой улыбкой, в какой-то момент в его глазах мелькнуло что-то, что можно было бы назвать печалью.

— В каком-то смысле, да. Мы, инкубы, питаемся энергией и жизненной силой других существ. И для нас каждая девушка — это не просто человек, а источник этой энергии. Мы не выбираем их за что-то конкретное, мы просто наслаждаемся тем, что они могут нам дать.

Энтони замолчал, обдумывая услышанное. За три года знакомства с Эреб Хелем он всегда считал его холодным и расчётливым. Но теперь, наблюдая за ним, он начал замечать нечто большее, скрытое за этой маской.

— А что насчёт тебя? — голос Эреб Хеля прозвучал неожиданно серьёзно. — Почему ты мне нужен в этом деле? Всё просто: если я буду один, девушки увидят во мне навязчивого типа, и это их отпугнёт. А вот двое друзей, которые знакомятся в клубах, — это совсем другое дело. Это выглядит естественно и безобидно.

Энтони почувствовал, как внутри него что-то дрогнуло. Эреб Хель был прав. Вместе они могли создать образ, который не вызывал бы подозрений.

— К тому же, друг мой, за время нашего знакомства тебе не раз везло провести ночь с красавицами, — инкуб усмехнулся, хитро прищурившись. — Помнится, у тебя даже как-то были серьёзные отношения с одной из девушек.

— Ага, — вяло ответил Энтони, пытаясь скрыть досаду. — Но это было всего пару раз. Когда ты находишься рядом с девушками, они словно мухи липнут к тебе. А та девушка, с которой у меня были так называемые «отношения», постоянно говорила о тебе.

Эреб Хель поднял руки, словно сдаваясь, и усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень боли.

— Извини, друг, я не выбирал свою сущность. Демоны-инкубы — не зло. Мы просто... существуем. — произнёс он с едва заметной усмешкой, которая больше напоминала оскал. — Если бы у меня был выбор, я бы вообще предпочёл не существовать. Но, увы, судьба распорядилась иначе.

Его слова прозвучали как признание боли и сожаления, которые он носил в себе годами.

— Ладно, я понял, дело не в тебе, — Энтони поднял голову к небу, пытаясь разглядеть звёзды, а голос звучал горько и с досадой. — Я просто урод. Вот почему у меня никогда не было серьёзных отношений.

Эреб Хель разразился громким, почти истерическим смехом. Он запрокинул голову назад, его плечи тряслись, а из груди вырывались короткие, отрывистые смешки.

— Урод? Ты серьёзно? Ты же видел мою истинную сущность. Кто из нас урод, так это я. Просто ты ещё не встретил ту самую, которая разглядит в тебе что-то большее, чем просто внешность.

Эреб Хель замолчал, и Энтони почувствовал, как воздух вокруг стал густым и тяжёлым. Инкуб сглотнул, его кадык дёрнулся, на секунду в его воспоминаниях промелькнула Алисия и он опустил голову пряча взгляд.

— Джинни, ты уверена, что не хочешь остаться? Сейчас начнётся самое интересное! — с энтузиазмом воскликнула девушка с оттенком розовых волос, спрашивая свою подругу, её голос звенел от радости. Они вместе направились к выходу из клуба, где музыка гремела так, что всё вокруг дрожало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Джинни бросила взгляд на часы и вздохнула.

— Я бы с удовольствием Оливия, но завтра отец прилетает, и мне нужно хорошо выспаться, чтобы выглядеть нормально. — Её голос был твёрдым, но в глазах мелькнула тень сожаления.

В этот момент Эреб Хель, сидевший за столиком в углу вместе с другом замер, словно его пронзила невидимая стрела. Его взгляд, холодный и пронзительный, остановился на рыжих волосах, которые мелькнули в толпе. Сердце Эреба дрогнуло, а затем забилось быстрее, словно пытаясь вырваться из груди. Он резко поднялся с мягкого кресла. Инкуб, не теряя ни секунды, последовал за девушками, его шаги были быстрыми и уверенными, словно он преследовал свою добычу.

— Эй, ты куда? — хрипло крикнул Энтони демону. Он смотрел вслед демону, который только что покинул клуб. И он не понимал, что с ним происходит.

Но демон не обернулся. Он вышел за пределы клуба и замер в тени, его глаза были прикованы к рыжеволосой девушке с пронзительными голубыми глазами. Она стояла на тротуаре и ловила такси, её стройная фигура в кожаной куртке и короткой юбке казалась воплощением соблазна. Её лицо было таким же, как у Алисии.

Эреб Хель почувствовал, как по его спине пробежал ледяной холод. Его дыхание стало рваным, а пульс отдавался в висках оглушительным грохотом. Он не мог оторвать взгляд от незнакомки. Её черты лица, её движения — всё было до боли знакомо. Это не могла быть просто случайность.

— Алисия... — прошептал он себе под нос, и его голос сорвался.

Он закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках. В голове пульсировала только одна мысль:

«Это не может быть она. Это не Алисия».

— Ты уверена, что не хочешь остаться? — Оливия ещё раз посмотрела на подругу, она уже в третий раз задавала этот вопрос, но Джинни лишь покачала головой, устало опустив глаза.

— Извини, но не могу.

— Какой чёрт тебя дёрнул выбежать из клуба? — раздражённо бросил Энтони, подойдя к инкубу, который неотрывно следил за Джинни. — Ясно, нашёл новую «жертву».

— Мы едем за ней, — скомандовал инкуб, его голос был холодным и уверенным. Он сел в машину, и Энтони, вздохнув, последовал за ним.

Такси отъехало от клуба, увозя Джинни домой. Инкуб, сидя на переднем сиденье, смотрел ей вслед. Его глаза горели странным, почти одержимым блеском.

— Вы не боитесь ехать одна ночью в такси? — спросил водитель, его улыбка стала шире, а взгляд — пристальнее, когда он посмотрел на Джинни через зеркало заднего вида.

Джинни оторвалась от телефона, её лицо озарила яркая улыбка. Она подняла руку и указала на палец, где блестело обручальное кольцо.

— У меня есть жених, — произнесла она, её голос был ровным, но в нём слышалась сталь. — И если вы хотите познакомиться со мной, то лучше сразу забудьте об этом.

Водитель тяжело вздохнул, его лицо омрачила печаль.

— Опять я в пролёте, — пробормотал он с досадой. — Как люди умудряются так просто знакомиться?

Джинни, сидевшая на заднем сиденье, не могла сдержать улыбку. Её звонкий смех разнёсся по салону. Такси остановилось у въезда на территорию её дома.

— Главное, не теряйте надежду, — сказала она, открывая дверцу. — И у вас обязательно всё получится.

Она уверенно шагала к дому, не подозревая, что за ней следят. Инкуб стремительно выскользнул из машины друга, которая замерла неподалёку, и, словно тень, двинулся следом. Он укрылся за раскидистым деревом, погружаясь в густую тень его ветвей. С каждым шагом, с каждым взглядом на Джинни, воспоминания, как острые когти, впивались в его сердце. Он снова видел Алисию — её последние мгновения, её страх, её боль, когда жизнь покидала её тело. Эти мгновения, как ядовитые шипы, терзали его душу.

Джинни резко замерла на половину пути, она затылком чувствовала, как в её сторону был устремлён чей-то взгляд, пронизывающий обжигающий до самых глубин её души.

Девушка резко обернулась, но не заметила никого поблизости.

Её взгляд упал на старое раскидистое дерево, которое стояла у края дороги. В её кроне что-то мелькнуло — неясный силуэт, словно призрак, исчезающий в темноте. Джинни замерла, чувствуя, как холод пробежал по спине.

Только шелест ветра в листве, далёкий вой одинокой собаки и глухой звук её собственного сердцебиения нарушали тишину. Она стояла, напряжённо вглядываясь в темноту, чувствуя, как холод проникает сквозь тонкую ткань её одежды.

Где-то рядом шорохи стали громче, и она вздрогнула, когда из мрака к ней шагнул охранник. Он двигался уверенно, освещая путь фонариком, который выхватил из темноты её испуганное лицо.

— Чёрт возьми! Бруно, — её голос прозвучал хрипло и сдавленно.

— Джинни, я вас напугал? Я делаю очередной обход территории.

Девушка огляделась вокруг, всё ещё дрожа от страха. Её сердце колотилось, а дыхание было неровным.

— Да, вы меня немного напугали. — ответила она, стараясь скрыть волнение. — Я просто… мне показалось, что…

Она замолчала, пытаясь подобрать слова. Её взгляд метнулся в темноту, словно она пыталась найти там подтверждение своим страхам.

— Ерунда, не берите в голову. — наконец сказала она, пытаясь придать своему голосу уверенность. — Здесь просто темно. Фонари в этой части дома точно не помешают.

Джинни повернулась, чтобы уйти, но её шаги были неуверенными. Она продолжала оглядываться, словно боялась, что из темноты может выскочить что-то или кто-то.

— Кто такая Алисия? — спросил Энтони, его голос прозвучал неожиданно рядом с деревом, где стоял инкуб, наблюдая за незнакомкой.

Демон, не отрывая взгляда от девушки, коротко бросил через плечо:

— Не твоё дело.

Энтони лишь тихо вздохнул, его голос был ровным, но в нём чувствовалось лёгкое напряжение.

— Ясно, — произнёс он, глядя в сторону дома. — Но, Эреб Хель, это частная территория. Если нас поймают, у нас будут серьёзные проблемы с законом.

Инкуб, наконец, повернул голову, его глаза сверкнули холодным огнём.

— Я в курсе, — процедил он сквозь зубы, но его голос звучал дрожащим. — Можешь уходить, я останусь здесь, — буркнул инкуб, не отрывая взгляда от дома, где скрылась девушка. В этот момент голос звучал глухо, словно он уже смирился с тем, что останется здесь на всю ночь.

Энтони раздражённо выдохнул, глядя на демона. Его лицо исказила гримаса недовольства.

— Я сваливаю, и тебе советую сделать то же самое. Мне проблемы не нужны. Ты знаешь, где меня найти, если понадоблюсь.

С этими словами Энтони резко развернулся и направился к машине. Он бросил последний взгляд на инкуба, который остался стоять в тени, и сел за руль. Через несколько секунд автомобиль завёлся и скрылся в ночи, оставив демона одного в темноте.

Буквально через двадцать минут на втором этаже в окне одной из комнат вспыхнул свет. Демон, наблюдавший за домом, замер, его глаза, словно парализованные впились в силуэт, который двигался по комнате. Этим силуэтом была Джинни. Её движения были плавными и естественными, но каждое из них разрывало сердце демона на части.

Эреб Хель почувствовал, как внутри него всё сжалось от невыносимой боли, пронзающей грудь. Он схватился одной рукой за шершавый ствол старого дерева, который служил ему укрытием. Его пальцы сжали кору до хруста, а из-под ногтей вырвались острые, как бритва, когти. Они оставили глубокие следы на дереве, словно пытаясь пробиться наружу, чтобы дотянуться до неё.

Каждое движение Джинни было для него как удар кинжала в самое сердце. Демон закрыл глаза, но её образ продолжал стоять перед ним, как призрак, терзающий его душу.

— Это не она, — прошипел инкуб, его голос был полон холодной ярости и презрения. — Это не моя Алисия. Очередная «жертва», — повторил он, словно выплёвывая каждое слово. Его глаза вспыхнули огнём, а на лице застыла маска жестокого удовлетворения. — Я выпотрошу её жизненную энергию до последней капли, как и всегда. Она станет лишь очередным «трофеем» в моей коллекции.

Он открыл глаза и, подняв голову, увидел Джинни. Она стояла у окна в пижаме, её силуэт чётко выделялся на фоне светлого окошка. Её взгляд был прикован к чему-то за стеклом, она точно смотрела на дерево за окном, и на мгновение ему показалось, что их глаза встретились. Это длилось лишь мгновение, но оно было достаточно, чтобы его сердце забилось быстрее. Джинни резко отпрянула от окна, словно испугавшись чего-то, и быстро задёрнув плотные шторы. Инкуб почувствовал, как холодный пот выступил у него на лбу. Он отступил назад, его ноги бесшумно погружались в мягкую землю, пока он не скрылся за широкой кроной дерева.

Джинни стояла у закрытого окна, нервно сжимая пальцы. В её голове роились тревожные мысли, словно тени в темноте. Она чувствовала, как пульс колотится всё быстрее, а дыхание становится неровным. Девушка отвернулась от окна, её голос задрожал:

— У меня, кажется, какая-то паранойя разыгралась, — прошептала она, стараясь унять дрожь. Её шаги были неуверенными, когда она подошла к кровати. Сев на край, Джинни устало провела рукой по лицу и тяжело вздохнула.

— Это всё от предсвадебного волнения, — попыталась она убедить себя, но голос звучал неубедительно. — очень надеюсь, что после свадьбы со Стивом, мой мандраж пройдёт. — Она легла на кровать, укрылась одеялом, и закрыла глаза.

Эреб Хель вновь повернулся к дому, его глаза издали блёклый огненный свет.

— Мы ещё встретимся, — произнёс он почти хриплым голосом и покинул территорию.

Глава 3

Сквозь глубокую пелену сна Джинни ощутила прикосновение, чьи-то руки нежно коснулись её кожи. Ладони медленно скользили по её ноге, поднимаясь выше. Усталость не давала ей открыть глаза, но сердце бешено колотилось.

Джинни чувствовала, как по её телу пробегает дрожь, но не от страха, а от непонятного, но приятного волнения.

Мужские руки нежно сжали её кожу на внутренней стороне бедра, и девушка почувствовала, как дыхание её становится прерывистым.

Ладони на её бёдрах стали смелее, и Джинни сильнее зажмурила глаза, отдаваясь этому странному, но притягательному чувству.

Внизу живота мышцы сжались от мощной волны возбуждения. Она начала беспокойно ёрзать на кровати, крепко сжимая ткань простыни, когда ощутила как чьи-то горячие и влажные губы нежно коснулись её интимного места. Её тело охватила дрожь удовольствия, и она непроизвольно выгнула спину, погружаясь в ощущение полной расслабленности и блаженства.

А когда некто коснулся её клитора своим языком и стал исследовать его, она тихо простонала, наслаждаясь каждым мгновением этой ласки.

Затем Джинни почувствовала, как чьи-то сильные руки нежно прикоснулись к её груди, ритмично сжимая их в такт ласкающим движениям языка, нежно проходящим по её складочкам. Грубые пальцы мягко скользнули по её выпуклым соскам, вызывая волну наслаждения, которая прокатилась по всему её телу.

Девушка заёрзала сильнее, двигаясь бёдрами вверх, давая понять, что она почти достигла предела своих сил. Через минуту она ощутила, как острый шершавый язык начал нежно проникать в её плоть, исследуя каждую клеточку её тела с невероятной осторожностью и вниманием.

Его проникновения были одновременно настойчивыми обжигающими горячими и холодными, как лед, создавая контрастные ощущения, которые заставили её тело дрожать от удовольствия.

Джинни вдруг ощутила, как её грудь пронзила острая боль. Когти впились в её кожу, оставляя на поверхности царапины. Она замерла, её тело парализовало от ужаса. Резкая боль вернула девушку к реальности, и она распахнула глаза, наполненные страхом. В темноте был он — существо из самых кошмарных снов.

Его фигура была высокой и устрашающей. Мужчина возвышался над ней, его тело было покрыто чёрной кожей с красными венами, которая переливалась в тусклом свете. На голове у него росли острые рога, а за спиной виднелись огромные чёрные крылья, напоминающие крылья летучей мыши. Его лицо было искажено злобой и чем-то ещё, а глаза горели ярко-красным огнём, словно в них пылал адский огонь.

Он медленно поднял голову, его взгляд встретился с её взглядом. В его глазах читалась жестокая насмешка. Он улыбнулся, и эта улыбка была наполнена таким ехидством, что у Джинни перехватило дыхание.

В этот момент её страх достиг апогея. Сердце колотилось так сильно, что она чувствовала, как оно готово вырваться из груди. Она попыталась закричать, но её голос застрял где-то в горле. Её тело била крупная дрожь, и она не могла пошевелиться.

Она собралась с силами и тогда она закричала. Её крик был полон ужаса и отчаяния, он вырвался из глубины её существа, разрывая тишину ночи. Крик эхом разнёсся по комнате, отражая её страх.

— А-а-а-а-а-а-а-а!

Яркий свет вспыхнул в комнате, когда дверь с грохотом распахнулась, и мама Джинни вбежала внутрь, её лицо было искажено тревогой.

— Джинни, милая, что случилось? — голос женщины звучал тихо, она тяжело дышала.

Девушка резко села на кровати, её сердце колотилось в груди, а тело покрывал липкий холодный пот. Она смотрела по сторонам, её взгляд метался, словно она пыталась найти кого-то в пустоте своей комнаты. Её глаза расширились, когда она увидела, что мама стоит в дверях с битой, а её лицо искажено беспокойством.

— Мама, — голос девушки немного задрожал, и она прижала руки к лицу, пытаясь успокоиться. — Всё нормально, просто кошмар приснился.

Сказала девушка, тяжело выдохнув. Её взгляд всё ещё метался по комнате, словно она искала что-то или кого-то.

Женщина кивнула и тихо закрыла дверь, погружая комнату в густую темноту. Сердце Джинни забилось быстрее, и она почувствовала, как холодный страх подкрадывается к ней. Она замерла, пытаясь разглядеть хоть что-то в этом мраке. Внезапно, ее охватила паника, и она резко включила светильник, освещая комнату тусклым светом.

— У тебя точно паранойя, Джинни. Это был просто сексуальный кошмар, — прошептала девушка, обращаясь самой к себе. Она рухнула обратно на подушку, натянула одеяло до самого подбородка и закрыла глаза, пытаясь отгородиться от этого жуткого кошмара, который ей приснился.

Тем временем в доме Эреб Хеля...

Глаза Эреб Хеля резко распахнулись, пронзая темноту его спальни. Его сердце бешено колотилось, и он застыл, чувствуя, как дыхание застревает в горле. Вокруг царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь приглушённым шёпотом ветра за окном. Этот звук казался чужеродным в замкнутом пространстве, где всё остальное было поглощено безмолвием.

Демон медленно поднялся с кровати и направился в ванную, где его шаги эхом разносились по комнате. Подойдя к зеркалу, он замер. Его отражение, словно сотканное из тьмы, смотрело на него с холодной безразличностью. Затем, словно желая избавиться от наваждения, он умылся ледяной водой. Капли, падая на его лицо, оставляли мокрые дорожки, словно пытаясь смыть что-то невидимое. Его глаза, глубокие и бездонные, внимательно изучали отражение, пытаясь найти ответы на вопросы, которые терзали его изнутри.

Он долго смотрел в зеркало, пока не почувствовал, как воздух вокруг него стал холоднее. В отражении появилась Алисия. Она стояла у алтаря в белоснежном платье, которое словно светилось изнутри, и держала его за руки. Её улыбка была такой яркой, что казалась солнцем среди бушующего шторма.

Голубые глаза Алисии, полные тепла и нежности, смотрели на него. Но он знал, что это всего лишь иллюзия. Инкуб поднял руку и коснулся гладкой поверхности, ощущая прохладу стекла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Он услышал тихий, почти неслышный шёпот:

— Я здесь любимый. Всегда буду рядом.

Она указала в область сердце. А её слова отозвались в болью в его душе. Он почувствовал, как по щекам текут слёзы.

— Алисия, мне так тебя не хватает, — прошептал он, сжимая кулаки.

В тот же миг на её груди появилась кровавая рана, а улыбка медленно угасла. Её глаза, которые только что сияли, стали тусклыми и безжизненными.

Инкуб с яростью ударил по зеркалу, раздробив его на осколки. Образ Алисии растворился в зеркальном пространстве, оставив лишь звенящую тишину. Он резко опустил голову, стиснув пальцы на раковине так сильно, что фарфор треснул под его хваткой.

Его взгляд, полный отчаяния и ярости, вернулся к разбитому зеркалу. На его поверхности медленно проявился силуэт Джинни, словно мираж.

— Ты не моя, Алисия, — процедил он сквозь стиснутые зубы, его голос дрожал от сдерживаемой ярости. С диким ревом он снова ударил по зеркалу. Осколки разлетелись в стороны, а Джинни исчезла, оставив за собой лишь сетку трещин, которые, казалось, продолжали расширяться, словно зеркало было живым и страдало вместе с ним.

Утром Джинни проснулась от настойчивого звонка телефона, когда сквозь сон, нащупала его на тумбочке. На экране высветилось имя «Оливия». Прищурившись она дотянулась до трубки и нажала зелёную кнопку.

— Привет, соня! — раздался голос подруги. — Как насчёт прогуляться по магазинам после обеда? Если, конечно, у тебя нет никаких других планов.

Она открыла глаза и, зевнув, села на кровати. Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, создавая уютную атмосферу. Джинни представила, как они будут бродить по магазинам, примеряя новые вещи и болтая обо всём на свете. Тем более после кошмарного сна, что ей приснился, девушка осознала: ей просто необходимо развеяться.

— Звучит замечательно! — ответила она, улыбнувшись. — Встретимся в Харборсайде в два часа.

— Договорились! — Оливия радостно согласилась. — До встречи! И не опаздывай.

Джинни положила трубку, и её мысли сразу вернулись к странному сну, который не отпускал её. В тот момент, когда она осознала, что всё это было лишь плодом её воображения, её сердце замерло. Сон казался настолько реальным, что она почувствовала, как по спине пробежала холодная волна мурашек. Она резко выдохнула, пытаясь убедить себя, что это всего лишь игра её подсознания.

— Надо же было такому присниться, — прошептала она, стараясь вернуть себя в настоящее.

Медленно повернув голову, она внимательно осматривала свою комнату. Однако, несмотря на привычный порядок, её не покидало чувство, что кто-то невидимый наблюдает за ней, хотя никого не было видно. Сердце билось чаще, и её охватило необъяснимое беспокойство, словно в воздухе витало нечто неуловимое, но ощущение чужого присутствия не исчезало.

— Так, Джинни, спокойно, это всего лишь был дурной сон, не более того, — шепнула она сама себе. Но страх, сковавший её, не желал отступать. Она знала, что это просто сон, но её разум всё ещё цеплялся за образ, который казался слишком реальными.

Телефонный звонок, раздавшийся в тишине заставил Джинни вздрогнуть. На экране высветилось имя её жениха — Стивен. Увидев имя, она расплылась в улыбке, словно солнце выглянуло из-за туч и, не раздумывая, ответила на видеозвонок.

— Доброе утро, солнце моё! — голос Стива раздался так громко, что казалось, будто он был рядом. Его улыбка была настолько искренней и радостной, что Джинни не смогла сдержать ответную улыбку.

— Доброе-предоброе утро! Вы уже с отцом прилетели? — спросила Джинни, стараясь скрыть волнение.

— Конечно, уже здесь, — ответил Стивен, подмигнув. — Твой отец, наверное, сидит сейчас на кухне и пьёт свой любимый кофе. — Он сделал паузу, а затем добавил с усмешкой:

— Я бы очень хотел приехать к вам домой, но твой отец настоял, чтобы я отправился в офис на встречу с клиентом.

Он бросил взгляд на запястье, проверяя время.

— Мне уже пора идти. Если заявлюсь в офис позже, чем сам клиент, твой отец мне ноги переломает.

Джинни звонко рассмеялась, её смех разлетелся по комнате, как звон колокольчиков.

— Да, это он может. Я очень соскучилась по тебе, — прошептала она, заливаясь пунцовым румянцем. — Очень-очень.

Её голос дрожал от искренности, а глаза сияли, отражая всю глубину её чувств. Стивен улыбнулся в ответ.

— Я тоже соскучился, малышка. Поэтому завтра я приглашаю тебя на ужин у себя дома. Хочу, чтобы мы провели время вместе.

Джинни удивленно подняла глаза на экран, не веря своим ушам.

— Ты сам приготовишь ужин? — переспросила она.

Стивен молча кивнул, его улыбка стала еще шире, а в глазах заплясали искорки.

— Да. Хочу тебя порадовать. Я долго думал, как это сделать, и решил, что лучший способ — приготовить что-то особенное.

Добавил он, подмигивая и слегка наклоняя голову, словно извиняясь за свою идею.

— Ладно, — медленно произнесла Джинни, пытаясь скрыть улыбку. — Надеюсь, это будет что-то действительно вкусное.

На мгновение между ними повисла тишина, но она была наполнена теплом и предвкушением. Стивен открыл дверь машины и вышел, на мгновение задержавшись, чтобы взглянуть на Джинни.

— Увидимся завтра, любимая. Я очень тебя люблю, Джинни.

— И я тебя, Стивен. До завтра.

Джинни вышла из комнаты спустя примерно час, её волосы были аккуратно уложены, а на лице сияла свежая улыбка. Она спустилась в гостиную, где за обеденным столом сидели её родители. Мама, погруженная в свои мысли, листала блокнот, а отец, открыв ноутбук, потягивал ароматный кофе, читая утренние новости.

— Доброе утро, семья! — звонко воскликнула Джинни, её голос разнёсся по всей комнате. Она подошла к матери и крепко обняла её, а затем, сияя от радости, направилась к отцу. — Привет, пап, как прошла командировка?

Мужчина поднял взгляд от экрана и улыбнулся так тепло, что его глаза засияли. Он отложил ноутбук и, поднявшись из-за стола, раскрыл объятия. Джинни, не раздумывая, бросилась к нему, чувствуя, как родное тепло окутывает её.

— А вот и мой маленький медвежонок, — произнёс он, крепко прижимая её к себе. — И уже совсем не медвежоночек, без пяти минут невеста.

Они сели за стол и начали завтракать.

— Командировка прошла успешно. Мы со Стивеном заключили несколько важных контрактов. Ты знаешь, у него есть определённая хватка. Когда я решу уйти на пенсию, фирму можно будет смело доверить ему.

Джинни мило улыбнулась, но её глаза оставались задумчивыми, когда она ковыряла вилкой в тарелке.

— Поэтому ты не дал ему отдохнуть с самолёта и сразу отправил в офис? — спросила она, её голос прозвучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая нотка упрёка.

— Ну, дорогая, он моложе, у него ещё столько энергии! Пусть поработает, ничего с вашими отношениями не случится. Наоборот, когда вы реже будете видеться, то поймёте, как важны эти моменты вместе. Это только укрепит вашу связь, — отец Джинни с нежностью посмотрел на свою супругу и крепче сжал её руку.

Джинни вяло выдохнула, её плечи слегка опустились. Она медленно поднесла вилку к губам, едва касаясь еды. Её взгляд был устремлён в тарелку, словно она пыталась найти в ней ответы на свои мысли.

— Возможно, ты и прав насчёт этого, пап, — произнесла она, её голос звучал тихо, почти шёпотом.

Мама девушки внимательно посмотрела на неё и твёрдо спросила:

— Не хочешь поговорить о том, что случилось вчера ночью?

Девушка подняла взгляд, и её сердце забилось быстрее. Перед глазами снова появился образ того существа, словно оно было живым и находилось прямо здесь. По спине пробежала холодная дрожь. Она медленно сглотнула ком, который образовался поперёк горла.

— Что у вас произошло, пока меня не было дома? — взволнованно спросил отец, его голос звучал напряжённо.

— Джинни видела кошмар, она кричала так, что я подумала, будто что-то случилось, — ответила мама, её голос немного поник.

— И именно поэтому ты ворвалась ко мне с битой? — спросила Джинни, её голос был тихим, но в нём чувствовалось нервозность.

— Я думала, что к нам ворвались грабители. Бруно пытался их остановить, но их было слишком много. Я схватила первое, что попалось под руку, чтобы защитить нас.

Родители Джинни выжидающе смотрели на неё, ожидая рассказа о ночном кошмаре. В гостиной повисла тяжёлая тишина, которая действовала девушке на нервы.

«Господи, только не это. Ещё не хватало, чтобы я обсуждала с вами свои эротические сны, — пронеслось в голове Джинни. Она нервно теребила вилку, пытаясь унять мелкий мандраж в руках. — Если я и решусь кому-то рассказать, то уж точно не вам».

— Эм, честно говоря, я уже не помню, что за кошмар мне приснился, — выдавила Джинни, чувствуя, как по спине пробежали мурашки.

Она пыталась улыбнуться, но внутри всё сжималось от воспоминания о сне.

— Слушайте, с вами хорошо, но мы с Оливией собирались прогуляться по магазинам, — поспешно сказала она, стараясь сменить тему.

Джинни резко встала из-за стола, чувствуя, как её сердце бешено колотится, ноги стали ватными.

— Ты почти ничего не съела, — с упрёком заметила мама.

— Я и так опаздываю, — выпалила Джинни, хватая плащ и сумочку на ходу. — Увидимся вечером. Люблю вас, — добавила она, уже выбегая из дома.

Дверь громко хлопнула, оставив родителей в недоумении.

Она вышла на улицу, чувствуя, как напряжение покидает её тело. Свежий воздух наполнил лёгкие, и она с облегчением выдохнула, словно освобождаясь от невидимого груза. Не спеша, она направилась к своей машине, машинально перебирая ключи в сумке.

Проходя мимо дерева, под которым вчера стоял Эреб Хель, наблюдая за ней, она внезапно остановилась. Её взгляд упал на кору, покрытую глубокими царапинами. Следы от когтей были отчётливо видны, словно кто-то или что-то пыталось вырвать кусок древесины. Они выглядели так, будто их оставили не человеческие пальцы, а мощные лапы зверя. Сердце Джинни забилось быстрее, и она невольно сделала шаг назад, будто опасаясь, что из-за дерева сейчас выйдет нечто страшное.

Глава 4

— Нет, этого не может быть, — голос Джинни звучал тихо, почти шепотом, но в нём чувствовалась уверенность, которая пыталась убедить её саму. Она непроизвольно коснулась рукой грудной клетки, словно пыталась нащупать там что-то, что могло бы подтвердить её слова. — Это всё — неправда. Всего лишь плохой сон. Выброси это из головы, Джинни. Просто забудь, кошмары всем снятся, это как неотъемлемая часть нашей жизни.

Она сделала шаг к дереву, её ноги двигались механически, словно сами знали, куда идти. Когда её пальцы коснулись шершавой коры, она провела по глубоким, изрезанным линиям, которые казались следами чьих-то когтей. Эти линии напомнили ей о боли, которая преследовала её во сне.

Дыхание стало сбивчивым воздух с трудом проникал в лёгкие. Джинни оглянулась, её взгляд метался по округе, словно она искала кого-то или что-то. Но вокруг не было ни души. Только тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев и её собственными, тяжёлыми вздохами.

Она закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Но образ из сна не исчезал. Он был слишком реальным, слишком живым.

— Это просто сон, — прошептала она, хрипло. — Это неправда.

— Джинни, вам плохо? — сзади раздался голос Бруно, обеспокоенного тем, что девушка вдруг оперлась рукой о дерево.

— Нет, Бруно, всё в порядке, — ответила Джинни, повернувшись к нему с лёгким удивлением. Её взгляд скользнул по его лицу, а затем снова вернулся к дереву. — Странные следы, не правда ли? Выглядит так, будто их оставил огромный зверь.

Бруно подошёл ближе, внимательно изучая кору. Его лицо стало серьёзным.

— Это явно не соседский кот, — наконец сказал он, задумчиво нахмурившись. — Может, из зоопарка сбежал гепард или кто-то ещё?

Джинни задумчиво посмотрела на него, пожав плечами.

— Может быть. Но в новостях об этом бы уже сообщили, разве нет?

— Я ничего такого не слышал и не читал. Возможно, этого зверя уже поймали и не хотят пугать людей. Но всё же будьте осторожны, Джинни.

— Спасибо за беспокойство. Удачного дня.

— И вам, — сказал Бруно.

Джинни молча кивнула, стараясь не выдать тревоги. Она села в машину, завела двигатель и медленно выехала на дорогу. Её сердце билось быстрее, чем обычно. Она не могла избавиться от тревожного предчувствия. Джинни знала, что это просто слова, но они звучали как предостережение.

«Нужно быть осторожной», — повторяла она про себя.

Оливия шла навстречу Джинни быстрым шагом.

На ней была одежда, подходящая для летнего сезона. Короткая кожаная юбка выше колена, высокие сапоги, кофта с открытым плечом и два игривых хвостика на голове. Когда она приближалась к своей подруге, её улыбка стала шире.

Прогуливаясь с Оливией по ухоженной аллее в Касл парке, девушки наслаждались свежим воздухом и яркими красками природы. Солнечные лучи пробиваются сквозь листву, создавая причудливые узоры на земле, а шелест листьев и пение птиц наполняют парк мелодичными звуками.

— Ты сегодня какая-то неразговорчивая, Джинни, — заметила Оливия, глядя на свою подругу. Джинни бросила на неё взгляд, быстро окинула её глазами и снова отвернулась, погружённая в свои мысли.

— Ну же, не будь такой букой, Джинни! Мы же не для того вышли на прогулку, чтобы ты весь день предавалась своим мыслям. Расскажи, что случилось! — Оливия театрально топнула ногой и надула губы.

— Мне сегодня приснился странный сон. Точнее, я даже не знаю, он был таким реальным, возбуждающим и отвратительным одновременно.

Оливия удивлённо подняла брови, услышав слово «возбуждающий».

— Тебе приснился эротический сон? Ого! — воскликнула она с интересом. — Расскажи, что там было интересного, — и она рассмеялась, слегка приподняв бровь.

Джинни сглотнула, словно вновь ощутила те приятные прикосновения к своему телу, вызвавшие дрожь и медленно разлившееся тепло по её коже.

Оливия внимательно слушала рассказ Джинни, не перебивая её. Когда девушка закончила говорить, Оливия сказала:

— Я, конечно, не специалист в этой области, но, Джинни, ты, кажется, только что описала демона. То есть, по твоим словам, у тебя был сексуальный контакт с демоническим существом. — удивлённо произнесла Оливия, чуть ли не на всю улицу. — Подруга, тебе нужен хороший секс. Тогда твои эротические фантазии во сне исчезнут, и тревожность пройдёт. — Оливия улыбнулась своим мыслям. — Когда вы в последний раз были с Стивеном… — она сделала паузу, — ну, ты поняла.

Джинни закатила глаза и рассмеялась над словами подруги.

— Умеешь ты поддержать. А в последний раз, к твоему сведению, это было до его отъезда в командировку.

— Две недели назад, значит. Вот тебе и ответ на все твои вопросы. Тебе нужен страстный, может быть, даже грубый секс, вот и займитесь им, когда поедешь к нему на ужин. А ещё это, наверное, из-за предстоящей свадьбы. Моя мама рассказывала, что за месяц до своей она так много ела, что набрала вес и платье пришлось перешивать за день до церемонии. Она смеялась над этим, но потом призналась, что это было стрессово, — Оливия весело рассмеялась. — Тебе повезло, ты просто видишь такие яркие эротические сны с демоном.

Джинни вздохнула и натянула на лицо улыбку. Её рыжие волосы развевал тёплый ветер.

— Может, ты и права, Оливия, — произнесла она, стараясь скрыть беспокойство.

Они шли мимо аптеки. Оливия вдруг остановилась у двери.

— Купишь нам по кофе, — сказала она, указывая на кафетерий через дорогу. — А я пока забегу в аптеку. Нужно купить тест на беременность.

Голубые глаза Джинни широко раскрылись от удивления.

— Ты… беременна?

Оливия поморщилась, как будто Джинни сказала что-то неприличное.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Тьфу на тебя, Джинни. Не дай бог. Это для моей сестры. Кажется, она залетела. Если это правда, наша мать убьют её.

— Оливия, успокойся. Любой родитель будет рад стать дедушкой и бабушкой.

— Ага, ты забыла, какая у нас мать. Если что-то пойдёт не по её плану, всем нам конец.

Джинни нахмурилась, но её губы всё же растянулись в улыбке.

— Да перестань. Она будет счастлива. Вот увидишь. Я пойду куплю с кофе. Жду тебя у кафетерия.

Оливия закатила глаза, но ничего не ответила. Джинни не спеша направилась к кафетерию.

Девушка распахнула дверцу кафетерия и над дверью мелодично звякнул колокольчик, она шагнула внутрь полупустого заведения.

Внутри царила уютная атмосфера. Мягкие светильники создавали приятный полумрак, а на стенах висели декоративные элементы, придающие помещению особый шарм. Столы были накрыты чистыми скатертями, а в воздухе витали ароматы свежесваренного кофе и свежей выпечки. В помещении играла негромкая музыка, которая добавляла комфорта и расслабленности.

Джинни прямиком направилась к барной стойке.

— Добрый день, два кофе без сахара с собой, пожалуйста, — улыбаясь произнесла она, делая заказ.

Бармен, который в этот момент протирал бокалы, обернулся к ней и на улыбки, протянул:

— Добрый де-е-е-нь, — его лицо застыло, словно он не мог поверить своим глазам. Он около минуты молча смотрел на девушку.

«Да это же она. Та самая девушка, которую Эреб Хель вчера вечером выделил среди всех. Это случайность или он всё же вмешался?» — пронеслось у него в голове.

Джинни, не теряя самообладания, чуть склонила голову и внимательно посмотрела на бейдж бармена.

— Энтони, у вас всё в порядке? — спросила она мягко, но с ноткой любопытства. Её голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась лёгкая настороженность, что с парнем что-то случилось.

— Да, всё замечательно, — он широко улыбнулся. — Не каждый день в моём кафе появляются такие очаровательные посетительницы, — ответил Энтони первое, что пришло ему в голову.

Джинни смущённо улыбнулась от комплимента.

— Благодарю за комплимент. Но можно мне два кофе? — рассмеялась она.

— Разумеется, кофе для вас и… — Энтони сделал вид, что ищет взглядом спутницу или спутника девушки.

— Для меня и моей подруги, — сказала она.

Пока Энтони готовил кофе, он начал разговор с Джинни.

— Я вас раньше здесь не видел. Вы впервые в этом районе?

— Да, мы здесь не частые гости. Просто решили прогуляться с подругой и поболтать о своём, о девичьем.

Парень снова оглянулся назад, посмотрев за спину девушки.

— Она зашла в аптеку, — подтвердила Джинни, смеясь. — И если я не принесу ей кофе, она меня покусает, — добавила девушка с иронией.

— Мы с вами нигде не встречались раньше? Ваше лицо мне кажется знакомым, кстати, меня зовут Энтони, — он протянул ей руку для знакомства.

Джинни звонко рассмеялась.

— Я увидела ваше имя на бейджике, — Джинни протянула ему руку в ответ. — Меня зовут Джинни, приятно познакомиться, Энтони. И вряд ли мы где-то виделись раньше, я бы вас запомнила.

— Кофе, — ответил парень и поставил два бумажных стаканчика на стол. — Заходите ещё, буду рад видеть вас в своём кафе.

— Вы владелец этого заведения? — удивилась девушка, осматривая помещение. — Здесь очень уютно, почти как дома.

— Да, спасибо. Именно это я и хотел создать, чтобы посетителям здесь было комфортно и хорошо.

— У вас это получается, — сказала Джинни и, взяв кофе, направилась к выходу. — Хорошего дня, Энтони.

— И вам, Джинни, — протянул парень, провожая девушку взглядом.

— Интересно, что в ней такого особенного, что Эреб Хель так на неё запал? — начал он размышлять вслух. — Не уверен, что он мне расскажет. Сколько знаю Эреб Хеля, он немногословен.

Когда Джинни вышла в помещение, она смотрела себе под ноги, спускаясь по лестнице. Она ступила на последнюю ступеньку и неожиданно столкнулась с кем-то плечом. Стаканчик с кофе выскользнул из её рук и полетел вниз, но его ловко поймал мужчина.

— Осторожнее на лестнице, — сказал мужчина и, подняв голову, на мгновение замер.

«Алисия», — выскользнуло у него на автомате про себя, Эреб Хель не отрывал взгляда от Джинни.

Он крепче сжал стаканчик, чувствуя, как тёплое кофе обжигает его пальцы.

Внутри демона что-то кольнуло, словно в его сердце впились тысячи иголок.

Эреб Хель не мог отвести взгляд от девушки, её искренняя улыбка и голубые глаза словно затягивали его в омут воспоминаний. Когда-то он думал, что она была его спасением, его светом. Но теперь она была лишь тенью прошлого, а он — демоном, обречённым на вечные страдания.

— Простите, я смотрела только под ноги и не смотрела по сторонам, — ответила девушка, мило улыбаясь. Она на секунду посмотрела ему прямо в глаза, которые почему-то показались ей такими яркими, что казались ненастоящими.

— Всё в порядке, — ответил он хрипло, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Я тоже иногда отвлекаюсь. — он знал, что Алисия давно мертва, но облик Джинни — живой, тёплый, с этой искренней улыбкой — словно дразнил его, напоминая о том, что когда-то он её любил. Демон попытался отстраниться, но её взгляд, её запах, её голос проникали слишком глубоко.

— Спасибо, что поймали мой стаканчик, — продолжила Джинни, её голос был мягким и мелодичным, словно звон хрустальных колокольчиков. А искренняя улыбка так и притягивала к себе.

Её взгляд снова упал на его лицо, и она заметила, что он пристально смотрит на неё, будто пытаясь что-то понять.

Мужчина сглотнул образовавшийся ком и медленно передал ей стакан кофе, который поймал. Он знал, что должен был оставаться спокойным, но это было трудно. Он чувствовал, как его демон внутри него беснуется, требуя немедленных действий. Но он не мог позволить себе поддаться этому порыву.

— Вы часто здесь бываете? — спросил он, пытаясь отвлечься от своих мыслей, указывая на заведение позади неё. Хотя он знал, что она здесь впервые.

— Нет, я тут первый раз, — ответила Джинни, её взгляд снова метнулся к его глазам. — Но мне нравится это место. Здесь так уютно и спокойно.

Эреб улыбнулся, хотя внутри у него всё сжималось от напряжения. Он знал, что это их первая встреча за долгое время, и он не мог упустить шанс поговорить с ней.

— Да, хозяин этого места, действительно постарался. — тут же ответил демон. Он всем сердцем не хотел, чтобы их встреча закончилась.

— Джинни, — раздался голос рядом с девушкой. Она обернулась и увидела Оливию.

— А ты уже купила всё, что хотела? — спросила Джинни, отрывая взгляд от Эреб Хеля.

— Да, и теперь мне хочется выпить кофе со своей подругой, — ответила девушка, украдкой поглядывая на мужчину рядом с ними.

Джинни снова посмотрела на демона и улыбнулась ему.

— Ещё раз спасибо за помощь.

— Не за что, желаю вам хорошего дня, — ответил Эреб Хель, сверкая глазами.

Оливия взяла подругу под руку и повела в другую сторону. Джинни несколько раз обернулась и улыбнулась Эреб Хелю, который всё ещё стоял на тротуаре и смотрел ей вслед.

— Что это было, подруга? — спросила Оливия шёпотом. — Ты забыла, что скоро выходишь замуж?

— О чём ты говоришь, Лив?

— Что за взгляды были между вами с этим красавчиком? Он так и пожирал тебя своими зелёными глазами.

— Мы случайно столкнулись, и кофе чуть не упал на землю, но он его поймал. Это были не взгляды, а просто вежливое общение.

Оливия улыбнулась с иронией.

— Вот почему ты улыбалась ему, как дурочка.

— Лив, перестань. За кого ты меня принимаешь? — возмутилась Джинни, смеясь. — Я люблю Стивена. Просто этот человек показался мне знакомым. У меня такое ощущение, что я его уже видела.

Джинни задумалась и по инерции снова посмотрела назад, где всё ещё стоял Эреб Хель.

— Точно, я вспомнила его, — внезапно сказала Джинни. — Тот бариста в кафе сказал, что мы с ним где-то встречались.

— Так, значит, ещё и бариста? Подруга, не слишком ли много мужчин для тебя одной? — рассмеялась Оливия.

— Ой, Оливия, я серьёзно. Этот бариста Энтони и тот второй были в клубе. Я видела их, когда мы с тобой вышли на улицу.

— Я не видела этих парней, но мне стало завидно.

Оливия театрально вздохнула и изобразила на лице печаль. Отпив кофе, она сказала:

— Вокруг тебя постоянно вьются толпы поклонников, ещё со школьных времён. Я не говорю, что ты похожа на мисс Вселенную, но это уже не смешно. Может, мне тебя убить? — задумалась Оливия. — Потом провести какой-нибудь ритуал и забрать твою красоту.

Джинни рассмеялась на всю улицу.

— Боже, Оливия, ты сумасшедшая! Ты бы уже определилась. Только что говорила, что я не похожа на мисс Вселенную, а теперь хочешь забрать мою красоту.

Оливия театрально закатила глаза и захохотала.

— Оливия, ты просто гений самоиронии! А знаешь, что самое смешное? Я ведь действительно не похожа на мисс Вселенную. Зато у меня есть ты — самая настоящая мисс Вселенная сарказма!

Оливия нахмурилась, но потом не выдержала и тоже рассмеялась.

— Ну да, ну да, — проворчала она смеясь. — Зато я хотя бы не боюсь говорить правду. Даже если эта правда звучит как бред сумасшедшей.

Глава 5

Эреб Хель, стоя около кафе Энтони, всё ещё провожал взглядом удаляющуюся Джинни, которая, оборачиваясь, бросала на демона короткие взгляды и едва заметно улыбалась.

— Скажи, друг, это твоих рук дело? — внезапно раздался голос Энтони. — Может, ты вдруг применил какую-то демоническую магию, и девушка как бы случайно оказалась в моём заведении, куда ты часто заходишь.

— У нас, инкубов, нет магии, мы не ведьмы, — с усмешкой ответил Эреб Хель, не сводя глаз с фигуры Джинни, которая уже почти скрылась из виду. — И я здесь ни при чём, увы. — добавил он, развернулся и вошёл внутрь кафе.

— Как всегда, он слишком многословен, устанешь его слушать, — пробормотал Энтони, глядя вслед своему другу-инкубу. — И почему же ты так ею заинтересовался?

Парень быстро переступил порог кафе. Эреб Хель уже устроился за столиком в углу, потягивая эспрессо, который несколькими минутами ранее принесла официантка. Энтони сел напротив инкуба, сложив руки на столе.

— Что-то нужно? — с ухмылкой спросил Эреб Хель. — Кстати, эспрессо сегодня так себе.

— Бариста новенький, — коротко ответил Энтони, бросив взгляд на юношу за стойкой. — Ещё не освоился. Но я не о нём хочу поговорить. Кто эта рыжеволосая девушка?

— Не твоего ума это дело, Энтони, — инкуб громко процедил на всё помещение, и некоторые посетители обернулись. — Разговор окончен, иди лучше займись работой и научи баристу готовить кофе. — Глаза Эреб Хеля вспыхнули алым огнём, ясно давая понять парню, что душевного разговора не будет.

— Да что, чёрт возьми, с тобой не так?? — Энтони замер на мгновение, осознав, что упомянул чёрта. — Ладно, извини, за чёрта, но ты явно заинтересовался этой девушкой. — Он наклонился ближе и зашептал. — Ты смотришь на неё иначе, не знаю, с какой-то нежностью и, возможно, любовью. Я вижу, что для тебя она — больше, чем просто источник пищи.

— Энтони, мне не нужна психотерапия! — гаркнул инкуб, буравя друга взглядом. В помещении мгновенно стало жарко, вверх по стенам стало ползти огненное пламя, которое видел только Энтони, он схватился за горло. — Прекрати лезть в мою жизнь со своими расспросами. — Голос демона стал грубым и угрожающим, а парень начал хрипеть от недостатка воздуха.

— Ладно, ладно, — прошептал Энтони, когда инкуб ослабил хватку. — Понимаю, если ты не хочешь говорить по душам, — парень пытается восстановить дыхание и глотнул кофе инкуба. — но и ты пойми, если живёшь среди людей, то должен соответствовать им. Не будь, как не из мира сего. Может, если бы ты поделился бы своими проблемами и переживаниями со мной, как с другом, я бы смог помочь, хотя бы советом. Ты об этом думал?

Инкуб задумался, его изумрудный взгляд устремился куда-то вдаль, по его выражению лица стало заметно, что он сейчас находится где-то в другом месте.

Он снова ощутил её запах — сладкий, манящий аромат, который когда-то очень давно преследовал его во снах и наяву. Эреб Хель медленно моргнул, возвращаясь из своих мыслей. Его взгляд снова стал сосредоточенным, но в глазах читалась лёгкая тень печали. Он посмотрел на собеседника, который терпеливо ждал ответа, и вздохнул.

— Ты когда-нибудь чувствовал, что всё, что ты делаешь, не имеет смысла? — неожиданно спросил демон, его взгляд снова устремился куда-то вдаль, казалось, что он видит что-то, недоступное обычному человеческому глазу. — Что все твои усилия, все твои мечты — это просто мираж, который исчезнет, как только ты закроешь глаза?

— Да, — наконец сказал Энтони, — иногда мне кажется, что всё, к чему я стремлюсь, не имеет смысла. Но это чувство не отнимает у меня желания жить и двигаться вперёд. Иногда нам всем, даже демонам, нужна поддержка, иногда — помощь. А иногда мы просто должны остановиться и прислушаться к себе. Кстати, это один из моих советов, бесплатных, пока что. — усмехнулся Энтони.

Эреб улыбнулся, его лицо осветилось странной смесью восхищения и лёгкой грусти.

— Может быть, ты прав, — сказал он, отводя взгляд. — В конце концов, каждый из нас ищет свой смысл. Даже я.

— И? — Энтони приподнял бровь, ожидая продолжения, но его голос дрогнул от любопытства. — Кто эта рыженькая?

Эреб Хель замолчал, его взгляд устремился вдаль, словно он пытался поймать ускользающее воспоминание. Его лицо исказилось от боли, и он тяжело сглотнул, прежде чем продолжить.

— Когда-то, очень давно, в начале 15 века, я полюбил девушку, человека, — его голос дрожал, как лист на ветру. — Она была светом в моей жизни, и я был готов на всё ради неё. Но она умерла, защищая меня... защищая меня от того, от чего я даже не мог её спасти, от смерти. Теперь я вижу её как какой-то мираж, как призрак, который не может коснуться меня, а я её. И я знаю, что это не она... — его слова затихли, оставив в воздухе горький привкус утраты. — Она лишь тень того, что я потерял.

— Охренеть не встать! — Энтони буквально взорвался от радости. — Ты способен любить? Подожди, это она, рыженькая Джинни? Это она призрак-мираж той самой девушки, которую ты обожал до безумия? Ты хочешь сказать, что душа твоей возлюбленной возродилась в этой Джинни?

— Это не она! — демон ответил тихо, но в его голосе сквозила ярость. — Эта, как ты называешь, Джинни — всего лишь источник моего питания, как и все остальные девушки. — Инкуб резко поднялся из-за стола и бросил на стол несколько купюр. — Сеанс откровений окончен, тема закрыта. И лучше уволь своего баристу, если не хочешь, чтобы все посетители разбежались. — Эреб Хель бросил холодный взгляд в сторону барной стойки, где бариста застыл, услышав, что о нём говорят. — Если человек не понимает с первого раза, что от него требуется, толку с него никакого.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты, кажется, уже без ума от этой Джинни, иначе не кипятился бы так при каждом упоминании о ней, — пробормотал Энтони, когда инкуб наконец ушёл. — Надо же, демоны тоже способны на любовь, — с усмешкой произнёс он. — А ведь многие утверждают, что они отличаются от нас, людей, если только внешне.

После прогулки с Оливией Джинни вернулась домой с полными пакетами, в гостиной её встретила мама, читая что-то в журнале.

— Уже вернулась? Вижу, прогулка прошла весьма удачно, — усмехнулась женщина, показывая на пакеты в руках дочери.

— Да, мы с Лив все ноги отбили, я со времён старшей школы столько не ходила пешком, — смеясь, ответила Джинни и плюхнулась на диван рядом с матерью. — У меня для вас с папой имеются подарки. — Она открыла один из пакетов и достала две коробки. — Это тебе, а это для папы, кстати, где он? — спросила девушка, оглядываясь вокруг.

— Твой отец, как всегда, весь в работе, внизу в своём кабинете, просил его не трогать. — Женщина открыла свой подарок и ахнула, увидев миниатюрную кофейную кружку, покрытую серебряными узорами. — Ух ты, кружка для кофе, какая милота.

— Ты же свою любимую разбила, вот решила тебя порадовать, — улыбнулась девушка.

— Спасибо, моя девочка, — крепко обняв дочь, женщина чмокнула её в висок. — А это что тут у нас? — С ехидством интересуется она, доставая из второго пакета красное кружевное нижнее бельё, которое она увидела краем глаза. — Неужели это куплено для Стивена? — Рассмеялась женщина.

Джинни вспыхнула, но быстро взяла себя в руки и попыталась сохранить невозмутимое выражение лица.

— Ну, может быть, — уклончиво ответила она, стараясь не смотреть на мать. — Я просто купила его, потому что давно не обновляла свой гардероб.

— А-а-а, так вот оно что, — с хитрой улыбкой протянула женщина. — Ну что ж, думаю, твой красавчик это оценит, когда стянет это бельё с тебя, главное чтобы он его не порвал.

— Мама! — Джинни шутливо толкнула её в плечо, но сама не смогла сдержать улыбки.

— Ладно, всё молчу, — с иронией ответила мать. — иди отдыхай, а я пока спущусь к твоему отцу и отдам ему его подарок.

— Горячая ванна — это именно то, что мне сейчас нужно, — с улыбкой ответила девушка, подхватывая пакеты и направляясь в свою комнату.

Через полчаса Джинни вошла в ванную, где воздух был наполнен густым паром от горячей воды. Она сбросила халат, который мягко опустился на пол, и погрузилась в тёплую, успокаивающую воду.

Джинни вздохнула полной грудью, чувствуя, как напряжение скопившееся за день покидает её тело. Она закрыла глаза, позволяя себе полностью расслабиться. Тёплая вода мягко обволакивала, создавая ощущение невесомости.

Внезапно девушка осознала, что её мысли стали более смелыми и откровенными. Она представила, как бы было приятно, если бы Стивен присоединился к ней в этой ванне.

Мужская рука медленно скользила по её бёдрам, касаясь внутренней стороны. Пальцы другой руки нежно ласкали её грудь, поглаживая и слегка сжимая сосок. Джинни глубоко вздохнула, её дыхание стало прерывистым. Рука, ласкающая её грудь, начала опускаться ниже, вызывая волну наслаждения, которая разливалась по всему её телу. В этот момент Джинни почувствовала, как её мир сузился до одного момента — прикосновений чьей-то руки, дарящей ей блаженство.

— Ты даже не представляешь, как сильно ты зацепила моё чёрное сердце, которое давно уже мертво. Ты как наваждение, от которого мне никогда не избавиться, — хрипло прошептал Эреб Хель ей на ухо.

Она почувствовала его горячее дыхание на своей коже. Открыв глаза, Джинни увидела в запотевшем зеркале силуэт демонического существа.

Она медленно повернулась, и их губы оказались на расстоянии всего нескольких сантиметров друг от друга.

— А-а-а-а-а, — вскрикнула она и чуть не захлебнулась, когда внезапно проснулась и начала барахтаться в остывшей воде.

Глава 6

— Джинни, что с тобой творится? — прошептала она, выбираясь из воды. Дрожащими руками девушка накинула халат и подошла к зеркалу. — Нужно успокоиться, это просто кошмары. — Она сделала глубокий вдох и медленный выдох, протёрла зеркало ладонью и резко обернулась. — Здесь никого нет. Может, Лив права: мне просто нужен хороший секс со Стивом, я же не зря купила красивое бельё. — она начала нервно расчёсывать волосы. — А если это не поможет? Значит, я теряю рассудок и мне потребуется медицинская помощь или помощь экзорциста.

— Джинни, — послышался голос матери за дверью. — у тебя там всё в порядке?

— Да, я немного уснула и чуть не захлебнулась, но всё хорошо, не волнуйся, мам.

— Боже мой, Джинни! Сколько раз я говорила тебе не закрывать глаза в ванной. Это опасно. Ложись спать, милая.

— Да, прости. Я сейчас лягу, спокойной ночи, мам.

Она плеснула в лицо холодной водой, чтобы вернуть себе ясность мыслей, и, как бы невзначай, оглянулась на ванную, вздрогнув от воспоминаний и присутствия того существа.

«Если в ближайшие дни ничего не изменится, я поговорю об этом с мамой,» — она нервно покусывала кончик ногтя. — Или нет, обращусь за помощью к специалисту или, в крайнем случае, схожу в церковь.»

Подъехав к Стиву, она вышла из машины, нервно улыбнулась в зеркало и направилась к дому.

— Смотри, кто приехал, моя сладкая апельсинка, — радостно воскликнул Стив, когда Джинни буквально бросилась к нему, осыпая горячими поцелуями и обвивая его шею руками. — Ты чертовски хороша в этом платье, — добавил он, слегка отстранившись, чтобы окинуть взглядом её обтягивающее серебряное платье с глубоким декольте и разрезом на подоле.

— Я рада, что тебе нравится, Стив, — прошептала она, вновь прижимаясь к нему и страстно целуя его губы. — Я так соскучилась по тебе, — прохрипела Джинни возбуждённым голосом, её руки тут же начали расстёгивать рубашку Стива.

— Детка, детка, — остановил её Стив, схватив за руки и нежно чмокнув её пальцы. — Я тоже по тебе соскучился, — он впился в её губы, тяжело дыша. — Но пусть это будет на десерт, — хитро улыбаясь, добавил он.

Минут двадцать спустя Джинни неохотно ковырялась в тарелке. В её мыслях всплывал образ демонического существа, пугающего и одновременно притягательного в её кошмарах. Она украдкой бросала взгляды на Стива, разрываясь между желанием поделиться этим и желанием сохранить всё в тайне.

— Джинни, всё в хорошо? — голос Стива оторвал её от мрачных раздумий. — Ты совсем мало поела, неужели моя еда настолько ужасна? — Он подошёл ближе и встал за её спиной, нежно обнимая и массируя плечи. — Ты какая-то напряжённая. Может, сделаю тебе эротический массаж? Я в этом профи, — прошептал он ей на ушко ехидно, и от его дыхания по её телу пробежала дрожь.

— Нет, — она резко встала и понесла тарелку в раковину. — Еда была вкусной... — Джинни улыбнулась, включив кран. — Просто я сегодня плохо спала, кошмары мучили, — её голос дрогнул.

Стив подошёл ближе и выключил воду, разворачивая её к себе.

— Оставь эту посуду, апельсинка, — он подхватил её за талию и посадил на столешницу. — Что за кошмары? Хочешь рассказать? — Его руки скользнули по её бёдрам, задирая платье. — Расскажи мне, кто посмел обидеть мою девочку?

Джинни смотрела ему в глаза с такой нежностью, что её взгляд проникал прямо в его душу. Её руки нежно обвили его шею, притягивая его ближе.

— Я не хочу об этом говорить, лучше поцелуй меня так, чтобы я забыла обо всём, — прошептала она, и её губы встретились с его губами в поцелуе, наполненном невероятной дикой страстью, вызывая в ней волну желания.

Каждый поцелуй становился всё глубже и горячее, разжигая в них обоих огонь, который невозможно было потушить.

Джинни чувствовала, как его руки становятся всё смелее, а её дыхание участилось.

— Ты сводишь меня с ума, апельсинка, — прошептал Стивен, касаясь её сокровенного места, где её плоть стала влажной от его ласки.

Она инстинктивно прильнула к нему, из её губ вырвался тихий, прерывистый стон, когда его пальцы проникли внутрь. Джинни вцепилась в его рубашку, её ногти впились в ткань, оставляя следы. В какой-то момент она почувствовала чьё-то присутствие, услышала шорох, резко открыла глаза и в ужасе взвизгнула, прикрыв рот рукой и отталкивая от себя Стивена. За его спиной, у панорамного окна, она увидела демоническое существо из своих кошмаров.

— Чёрт! Боже! — она соскочила со столешницы и отвернулась, закрыв лицо руками. — Нет, нет, нет! — её голос дрожал, тело сотрясала от испуга.

— Эй, детка, что с тобой? Ты меня пугаешь, — Стивен смотрел на неё в полном недоумении, не понимая, отчего она закричала.

— Мне показалось... показалось, что там кто-то есть, — Джинни обернулась, её глаза расширились от ужаса, она нервно смотрела в панорамное окно, где никого не было. — Прости, прости, — она нервно сглотнула и посмотрела в пустое окно, всё ещё дрожа от страха.

— Там никого нет, — Стивен подошёл ближе, обнял её и нежно поцеловал в лоб. — Ладно, я сейчас проверю, чтобы ты успокоилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она обхватила себя руками, дрожь усилилась, страх сковал её тело.

«Почему мне мерещится всякое? Почему я схожу с ума?» — Джинни начала сканировать дом, рассматривая каждую деталь, выискивая что-то потустороннее.

— Здесь никого, Джинни, — Стивен открыл дверь и вышел во двор. — Наверное, тебе просто показалось, может, это была соседская собака? Она частенько забегает на чужие участки. — Он вернулся, обнял её и посмотрел в глаза.

— Прости меня, — она уткнулась ему в плечо. — Может, ты и прав, наверное, это было боковое зрение.

— Всё хорошо, — Стивен приподнял её подбородок и провёл большим пальцем по губам. — И на чём мы остановились? — в его голосе послышались нотки игривости.

— Слушай, я так переволновалась, что... — она виновато отвела взгляд.

— Окей, я тебя услышал, — на его лице появилась понимающая улыбка, он снова чмокнул её в губы. — Может, посмотрим фильм с попкорном и недопитой бутылкой вина?

Она молча кивнула, её всё ещё губы дрожали, а глаза были полны страха. Прежде чем они успели войти в гостиную, свет в доме вздрогнул, как от удара, и затем погас, погружая всё в непроглядную тьму. Джинни вцепилась в руку Стивена, её сердце колотилось, как бешеное, и она замерла, не в силах пошевелиться.

— Что за чертовщина творится?! — Стивен достал телефон и включил фонарик. — Спокойно, ладно, апельсинка. Подожди здесь, наверное, пробки опять перегорели. — Он сделал шаг к лестнице, но вдруг остановился и подошёл к окну. — А, кажется, дело не в моих пробках, — его голос дрожал от напряжения. — Это у всей улицы света нет!

Джинни молчала, её взгляд был прикован к чему-то впереди. В пяти шагах от них светились два огненных глаза, пылающих злобой и ненавистью. Когда её глаза привыкли к темноте, она увидела того самого демона, его взгляд прожигал Стивена насквозь, а хруст его сжатых в кулак пальцев эхом отдавался в её ушах.

«Это не сон, я же сейчас не сплю! — прошептала она себе, её голос дрожал от ужаса. — Почему я тебя вижу?!»

Эреб Хель медленно перевёл взгляд на Джинни, и она почувствовала, как вокруг неё вспыхнуло невидимое пламя, обжигающее её до костей.

— Пожалуйста, не трогай его, — её голос был едва слышен, но в нём звучала мольба, полная отчаяния. — Чего ты хочешь от меня?

— Ты только моя, Алисия, — прошипел Эреб Хель сквозь стиснутые зубы, его голос был полон боли и гнева. — Он не достоин даже мизинца твоего, — добавил демон, его крылья расправились, словно готовясь к атаке, и он сделал решительный шаг навстречу Стивену.

— Не надо! — закричала она, её голос дрожал от страха, и она бросилась к своему жениху. Свет внезапно загорелся, освещая дом. Стивен, ошеломлённый, уставился на Джинни, которая в панике оглядывалась по сторонам, её лицо было искажено ужасом.

— Джинни? — его бровь приподнялась в удивлении, но в голосе звучала тревога. — С кем ты разговаривала?

— Я... — она сглотнула ком в горле, её голос дрожал, и Джинни не знала, как объяснить происходящее. Её глаза судорожно метались по комнате, словно ища выход. — Я боюсь темноты, — наконец выдавила она, первое, что пришло на ум. — У меня с детства никтофобия. Если долго нахожусь в тёмном пространстве, мне мерещится всякое…

Стивен нахмурился, пытаясь осмыслить слова Джинни. Он никогда не слышал о её страхе перед темнотой, и это казалось странным. Но он не стал спорить. Вместо этого он осторожно подошёл к ней и обнял за плечи, стараясь успокоить.

— Джинни, почему ты раньше мне об этом не сказала, — мягко проговорил он. — Я рядом. Ты в безопасности.

Она уткнулась лицом в его грудь.

— Извини, я не хотела тебя этим напрягать, — Джинни чувствовала, как страх постепенно отступает, но что-то внутри неё в этот момент изменилось.

В голове девушки вихрем кружились вопросы, каждый из которых казался всё более запутанным и тревожным. Почему это демоническое существо появилось здесь, в реальности, а не осталось в её мрачных ночных кошмарах? Кто такая Алисия, и почему её имя вызывает столько странных ощущений? И почему Джинни, вопреки здравому смыслу, чувствует необъяснимое притяжение к этому существу, словно невидимая нить связывает их, заставляя сердце биться чаще.

Глава 7

— Прости, что вчерашний вечер получился таким неудачным, — Джинни виновато обняла своего жениха.

— Да не стоит извиняться, моя сладкая, — Стивен шутливо ущипнул её за нос. — Хочешь, я тебя домой отвезу?

— Нет, не нужно, не хочу чтобы отец начал мне выговаривать, что я тебя от работы отвлекаю. — Джинни нежно поцеловала его в губы и с улыбкой добавила: — Я не принцесса, сама сяду за руль и доеду.

Они вышли из дома. Стивен снова поцеловал её и открыл дверцу машины.

— Кстати, моя мама просила передать, что мы ждём вас в эти выходные на семейный ужин.

— Точно, — рассмеялся Стивен, — мой будущий тесть мне об этом уже напоминал. Люблю тебя, Джинни.

— И я тебя, — она одарила его воздушным поцелуем.

Он закрыл дверь машины и она поехала в сторону дома.

Джинни не могла избавиться от мыслей о демоне, с которым она разговаривала. Имя Алисия постоянно всплывало в её сознании, вызывая странное ощущение, будто она уже слышала его раньше.

— Кто же эта Алисия? — размышляла она вслух, глядя на своё отражение в зеркале. — Я ведь не спятила, правда? Я видела его вживую, и он действительно говорил со мной. Значит, демоны существуют? — её взгляд был прикован к дороге. — А может, у меня и вправду есть никтофобия, о которой я даже не подозревала?

Все её размышления мгновенно улетучились, когда она заметила, как из-под капота машины начал подниматься дым.

— Вот, только этого не хватало, — пробормотала она, пытаясь понять, что именно пошло не так.

Она быстро припарковалась на обочине дороги и вышла из машины. Дым из-под капота становился всё гуще, и она, не теряя времени, открыла капот. Внутри было темно и жарко, и ей пришлось прищуриться, чтобы разглядеть что-то.

— Кхе-кхе, — голос Джинни сорвался на кашель, и она стала размахивать руками, чтобы хоть как-то избавиться от дыма. Осторожно засунув руку внутрь капота, пытаясь найти источник проблемы, её пальцы наткнулись на горячий провод, и она тут же отдёрнула руку, зашипев от боли. — Зараза, чтоб тебя! Зачем ты залезла туда, если ни черта не понимаешь в этом!Придётся вызывать эвакуатор.

Она резко развернулась, намереваясь вернуться в машину и позвонить, но тут её сердце подскочило к горлу, она испуганно взвизгнула, подпрыгнув на месте. Рядом с ней, словно из ниоткуда, оказался Эреб Хель в человеческом облике.

— Чёрт возьми! Господи! — её голос дрожал от испуга, и она инстинктивно схватилась за грудь, чувствуя, как сердце колотится, как сумасшедшее.

Эреб, с лёгкой улыбкой в зелёных глазах, произнёс:

— Извини, не хотел пугать. Что, сломалась? Нужна помощь?

— Я чуть со страху не умерла! Нельзя же так подкрадываться к людям! — Джинни глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и медленно выдохнула. — Я даже не слышала, как ты подошёл. — Она замерла на мгновение, пытаясь осознать происходящее. — Это ведь ты, да? Мы с тобой столкнулись у того кафе.

— Да, это я, — с широкой улыбкой произнёс демон. — Ты так увлеклась тем, что происходит под капотом, что не заметила мою машину, — он указал рукой на свой автомобиль, припаркованный неподалёку. — Так что, насчёт моей помощи? — Эреб Хель не стал ждать её ответа и подошёл ближе заглядывая под капот.

— Буду очень признательна, — сказала она и встала рядом, внимательно рассматривая детали. — К сожалению, я в этом ничего не понимаю.

— Хм, — протянул демон с лукавой улыбкой. — Похоже, проблема с двигателем.

— Похоже? — переспросила Джинни слегка нахмурившись. — Можно подробнее?

— Точную диагностику я смогу провести только после того, как двигатель остынет, — демон закрыл крышку капота и протянул ей руку. — Кстати, меня зовут Итан, — его изумрудные глаза блеснули и на мгновение задержались на Джинни, завораживающе. Она протянула руку в ответ. — У меня своя небольшая автомастерская, если хочешь, я могу отремонтировать твою машину абсолютно бесплатно, — добавил он и снова обаятельно улыбнулся.

— Бесплатно? С чего бы вдруг такая щедрость? — прищурившись, спросила она. На лице Джинни засияла улыбка, когда её оценивающий взгляд прошёлся по инкубу. И она ощутила как по её спине пробежали мурашки от его пронзительного взгляда.

— Что? Почему ты так странно смотришь? У меня что, грязь на лице или ус отклеился? — инкуб начал вытирать лицо.

— Нет, с твоим лицом всё в отличном, — рассмеялась Джинни. — Просто... Тогда у кафе ты показался мне каким-то подозрительным. Ты был чересчур серьезным, я бы даже сказала грустным, будто у тебя случилась какая-то трагедия. А сейчас ты даже шутишь.

— Тогда у меня был весьма утомительный день, как и у большинства из нас, — он одарил её взглядом, который, казалось, мог прожечь дыру в её коже. — Так что, вызовем тебе эвакуатор или отвезём твою машину в мой автосервис, и ты сэкономишь на ремонте.

— Бесплатно ничего не бывает. Всё в жизни имеет свою цену, Итан. — Она попыталась скрыть смущение за лёгким смехом.

— О, я прекрасно это знаю, — его голос стал бархатным, словно шёпот. — Но для тебя я готов сделать исключение. Твои невероятные голубые глаза, напоминающие небо, просто не дают мне покоя.

Уголки его губ приподнялись в хитрой улыбке, а зелёные глаза наполнились гипнотическим блеском.

— Итан, давай договоримся на берегу, что ты не будешь пытаться ко мне подкатывать, — Джинни с лёгкой улыбкой продемонстрировала своё кольцо. — Я почти замужем.

Эреб Хель внимательно посмотрел на кольцо на пальце Джинни, его лицо исказилось от едва сдерживаемой боли. Его скулы напряглись, а в глазах мелькнуло раздражение, но он быстро взял себя в руки и улыбнулся.

— Хорошо, я понял. Обещаю, что не буду к тебе приставать. Кто я такой, чтобы мешать счастью двух любящих людей. — демон направился к машине, чтобы взять трос, но его шаги были неровными, а мысли хаотичными. Он пытался сосредоточиться на работе, но всё его существо стремилось к ней. — Ты всё ещё не сказала, как тебя зовут.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Джинни, — представилась она, усаживаясь за руль. — Твоя мастерская далеко?

— Нет, минут двадцать езды отсюда. Я осмотрю твою машину, и, если это не двигатель, а какая-то мелкая поломка, то это займёт не так много времени, и, вероятно, ты сможешь уехать на ней.

— Спасибо, Итан. — с благодарностью ответила она, когда инкуб закрыл дверь.

Эреб Хель ощущал глубокую и всепоглощающую любовь к Джинни, видя в ней образ своей покойной возлюбленной Алисии. Его чувства к Джинни были настолько сильны, что он готов был на всё ради того, чтобы завоевать её сердце. Эреб чувствовал, что его связь с ней — нечто большее, чем просто притяжение, и теперь это было его смыслом существования. Каждый раз, когда он думал о Джинни и находился рядом с ней, сердце билось сильнее, а мысли наполнялись только ею.

— Я сделаю всё, чтобы ты была моей Джинни, — прошептал он, крепко сжимая руль своей машины. — Даже если это будет стоить мне всего. Даже если мне придётся пройти через ад или рай. Ты моя, и я не потеряю тебя, как потерял Алисию.

Глава 8

Когда Эреб Хель и Джинни прибыли в автомастерскую, он загнал её машину в просторный бокс. Прежде чем открыть капот, он предложил:

— Хочешь кофе, пока я буду проверять машину?

— Можно, только без сахара, если не сложно, — девушка села на стул у единственного стола. Её взгляд скользнул по помещению. — Ты здесь живёшь? — Она кивнула в сторону слегка приоткрытой двери, ведущей, по всей видимости, на задний дворик.

— Да, знаешь, это очень удобно — работа рядом с домом, — Эреб улыбнулся и, налив кофе, поставил кружку перед ней. — Будь осторожна, оно горячее.

Она аккуратно взяла кружку, подув на поверхность кофе. Её глаза всё ещё изучали мастерскую. В углу стоял старый деревянный шкаф, наполненный инструментами, а на стене висели полки с различными запчастями и расходниками.

— Как тебе моя машина? — спросила она, сделав ещё один глоток. — Можно что-то с ней сделать?

Эреб наклонился над капотом, внимательно изучая детали:

— Дай мне, пожалуйста, ключ на 15.

Джини слегка удивилась этой просьбе, и в мастерской воцарилась тишина.

— А как он выглядит? — она подошла к одной из полок и начала перебирать инструменты. — Этот? — В её руках оказались плоскогубцы.

— Нет, это плоскогубцы, — рассмеялся инкуб. — Ключ на 15 находится справа в сером ящике. — Он бросил быстрый взгляд в нужном направлении.

Джинни взяла инструмент и приблизилась к Эреб Хелю. Вокруг него витал удивительный, морозный мятный аромат, который она едва уловила на дороге. Этот запах мгновенно пробудил в ней сотни мурашек, словно электрический разряд пробежал по её телу.

— Вот, держи, — она протянула ему ключ. — Ты когда-нибудь думал о том, чтобы нанять помощника?

— Мне больше нравится работать в одиночку, — с ехидной улыбкой ответил демон, начав что-то делать под капотом. — Никто не зудит над ухом с советами, что и как делать. К тому же, если попадётся неумелый человек, он может всё испортить, а я слишком долго трудился, чтобы позволить этому случиться.

— Ты прямо как мой отец, только наоборот, — подавила она небольшой смешок, расхаживая по боксу. — Он тоже не любит, когда ему раздают советы, поэтому очень тщательно отбирает сотрудников в свою фирму. Они даже проходят какие-то супер мега сложные тесты.

— Правда? — демон оторвался от работы и поднял взгляд на девушку. — И как, много у него сотрудников?

— Не очень, — она пожала плечами, разглядывая инструменты на верстаке. — Но те, кто у него есть, действительно талантливы, — она заулыбалась. — это по его словам. Ведь, он сам их обучает всей работе, чуть ли не круглосуточно. Ну и какой там прогноз? — Джинни снова склонилась рядом с капотом.

— Ну, в целом, все не так плохо, как могло бы быть, — начал инкуб. — Но есть несколько проблем, которые нужно решить. Например, утечка масла, возможно, из-за прокладки. И, кажется, есть проблема с проводкой.

— Сколько времени это займет?

— Думаю, пару дней, — ответил инкуб. — Если всё пройдёт гладко, я закончу завтра к вечеру или послезавтра. — Он закрыл крышку и направился к крану, чтобы вымыть руки. — Тебе нужно заполнить бумаги, — Эреб Хель сел за стол и достал лист накладной. — Имя, адрес и телефон.

Джинни слегка улыбнулась, услышав про номер телефона.

— Итан, а телефон обязательно указывать? — спросила она, заполняя данные. — Может, достаточно адреса? Ты сделаешь машину и пригонишь её ко мне домой, я предупрежу охранника.

— Я не собираюсь беспокоить тебя звонками, — на лице демона появилась соблазнительная улыбка. — Просто сообщу, когда машина будет готова, и ты сможешь за ней приехать.

Джинни, смеясь, покачала головой, понимая, что он явно ищет повод для очередной встречи, но номер телефона она всё же написала.

— Отлично, — он поставил свою подпись и с шумом задвинул листок в ящик. Его глаза блестели уверенностью. — Постараюсь сделать ремонт твоей машины как можно быстрее. И, как я уже говорил, это будет совершенно бесплатно.

— Хорошо, — она поднялась со стула, её голос дрожал от внутреннего противоречия. Взгляд задержался на Эреб Хеле, и она нервно сглотнула. — Но всё же я не могу просто так воспользоваться твоей добротой. Я заплачу за работу, не хочу быть кому-то должна. — Джинни направилась к своей машине, чтобы забрать из неё сумочку.

— Я не возьму деньги, — голос инкуба звучал непреклонно и слегка ехидно. — Так что можешь не стараться меня переубедить. Я упёртый, когда мне это нужно.

Она забрала свои вещи из машины, захлопнула дверь и, обернувшись, потеряла равновесие, когда её каблук предательски зацепился за острый край железной детали на полу.

— Осторожно, Джинни! — воскликнул демон, мгновенно схватив её за талию, спасая от падения. — Смотри под ноги. Здесь можно убиться из-за разбросанных предметов.

Эреб оказался слишком близко, его дыхание обжигало, а сердце билось как сумасшедшее, когда он почувствовал её тёплое дыхание рядом со своими губами.

— Спасибо, что не дал мне упасть, Итан, — прошептала она сбивчиво, не в силах унять дрожь в голосе.

Джинни попыталась отстраниться, руки скользнули по его груди, но Эреб не отводил взгляда от её губ, его глаза, как два тёмных омута, гипнотизировали её, затягивая в бездну. Внутри неё всё сжалось от его пристального взгляда, и её пальцы с силой впились в его футболку.

Внезапно она осознала, что больше не может сдерживать свои чувства. Её сердце, словно взбесившийся зверь, рвалось наружу, а разум затуманился от безумного желания. С диким порывом она прижалась к его губам, словно пытаясь утопить в этом поцелуе все свои страхи и сомнения.

— Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента, — проговорил он, касаясь губами её шеи, оставляя на ней следы.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Джинни застонала, закрывая глаза, когда его рука скользнула в её нижнее бельё, касаясь того места где ныло от возбуждения больше всего. Дыхание участилось, и она чувствовала, как желание нарастает с каждой секундой.

— Мне ещё никогда за свою жизнь, не хотелось переспать с первым встречным, так сильно, как сейчас, — прошептала она, притягивая демона ближе, извиваясь в его объятиях. — Не останавливайся, прошу тебя.

— Ты моя, Джинни, — прошептал инкуб, задыхаясь от желания, и впился в её губы. Его пальцы ласкали её пылающую кожу, и он чувствовал, как каждое прикосновение вызывает в них обоих новую волну страсти. — Ты — всё, что мне нужно. Ты — моя радость, мой воздух, мой смысл жизни.

Их губы снова встретились в жарком поцелуе, а руки демона ласкали её тело всё настойчивее, заставляя стонать от удовольствия. Она чувствовала, как страсть захлестывает её с головой, и она не могла остановиться. Эреб Хель поднял Джинни на руки, покрывая её поцелуями, он понёс её внутрь дома.

Глава 9

Эреб Хель опустил её на пол и развернул спиной к себе. Руки начали медленно блуждать по телу, исследуя каждый изгиб и выпуклость. Джинни почувствовала, как её охватывает волна тепла, и её дыхание участилось. Он осторожно начал снимать с неё платье, обнажая спину и плечи.

Когда её нижнее бельё с треском разошлось по швам, она почувствовала лёгкую дрожь. Инкуб нежно провёл руками по её обнажённой спине, и Джинни закрыла глаза, наслаждаясь каждым прикосновением. Он начал целовать её шею, спускаясь всё ниже и ниже, пока не достиг её поясницы. Джинни почувствовала, как желание нарастает в ней, и она слегка выгнулась, чтобы быть ближе к нему.

Инкуб продолжал исследовать её тело, пока не добрался до её ягодиц. Демон начал ласкать их, вызывая у Джинни тихие стоны. Она ощутила, как её тело откликается на его прикосновения, и дыхание стало ещё более прерывистым. Эреб медленно скользнул рукой между её ног и улыбнулся, чувствуя, как тело Джинни дрожит под его пальцами. Его прикосновения становились смелее, дразня и обещая больше.

— Ты такая отзывчивая, — прошептал он низким, бархатным голосом, прижимаясь ближе.

Его рука продолжала бурно исследовать, вызывая новые вспышки удовольствия, пока её стоны не превратились в тихий, умоляющий шёпот, а после мир вокруг неё сузился до одного ритма и унёс в омут оргазма.

Джинни ахнула, когда губы демона, горячие и требовательные, захватили её рот в поцелуе, полном первобытной жажды.

Не сдержав силы, Эреб Хель в порыве пылких чувств ненароком начал поглощать её жизненную энергию. Лицо девушки покрылось тонкими чёрными линиями, кожа побледнела, а глаза когда она их открыла, из-за нехватки воздуха, заволокло белой пеленой. Инкуб, осознав, что зашёл слишком далеко, оторвался от губ девушки, продолжая тяжело дышать.

— Ты сводишь меня с ума, — прохрипел Эреб.

Он рычал тихо, почти утробно, пока его тело накрывало её, прижимая к мягким простыням кровати. Его рука скользнула по её бедру, раздвигая ноги шире, и пальцы коснулись влажного лона, вызвав у неё стон, который она пыталась подавить, но не смогла. Джинни выгнулась, её пальцы вцепились в его плечи, оставляя красные следы.

— П-подожди… это… слишком быстро, мне нужно перевести дыхание, — выдохнула она, но её голос дрогнул, предавая возбуждение, которое нарастало с каждой секундой.

Инкуб усмехнулся, его зубы слегка прикусили мочку её уха.

— Слишком быстро? Ты создана для этого… для меня. — С этими словами он вошёл в неё одним мощным толчком, заполняя полностью, растягивая до предела.

Джинни вскрикнула, её тело напряглось, а затем расслабилось в волне удовольствия, смешанного с лёгкой приятной болью. Он двигался ритмично, глубоко, каждый толчок сопровождался низким рычанием, эхом отдающимся в комнате. Свободная рука инкуба сжимала её грудь, большой палец теребил набухший сосок, посылая искры наслаждения по всему телу.

Она обхватила его талию ногами, инстинктивно подстраиваясь под его ритм, её дыхание сбивалось в короткие всхлипы.

— Скажи мне, чего ты хочешь, Джинни, — промурлыкал он, замедляя движения, чтобы дразнить её, заставляя бёдра двигаться навстречу. — Попроси… и я дам тебе всё.

Инкуб наклонился ближе, его губы снова нашли её шею, оставляя следы, которые жгли, как огонь, но не ранили.

— О боже, — единственное что могла прошептала Джинни, её щёки пылали, а глаза полу закрылись от переполняющих ощущений. — Не останавливайся Итан… пожалуйста, глубже, — простонала она, сдаваясь полностью, её тело дрожало под ним, приближаясь к краю.

Инкуб ускорил темп, его хватка на её груди стала крепче, а толчки — яростнее, пока комната не наполнилась их общими стонами и скрипом кровати. Волна оргазма накрыла Джинни первой — она закричала, сжимаясь вокруг него, и инкуб последовал за ней, изливаясь в неё с рыком, полным триумфа. Они замерли, тяжело дыша, его тело всё ещё накрывало её, а жар не угасал, обещая новые волны страсти.

Джинни, задыхаясь, прошептала:

— У меня никогда такого не было, — она прижималась к демону всем телом. — Это безумие — переспать с первым встречным, которого едва знаешь. Я всегда осуждала девушек, которые так поступают, а теперь сама оказалась на их месте. — Её пальцы нежно сплелись с его, и по телу пробежала дрожь.

— Здесь нет ничего постыдного, — ответил инкуб, слегка улыбаясь. Его рука мягко скользила по её телу, распространяя по ней мурашки. — У каждого есть свои маленькие секреты.

Джинни посмотрела в зелёные глаза инкуба и заметила, как он на мгновение отвернулся, когда на его лице промелькнула болезная улыбка.

— Значит, у тебя тоже есть девушка? — спросила она. — а я стала твоим секретом?

— Когда-то была, — его голос стал мягче, когда он провёл тыльной стороной руки по её скуле. — Теперь я свободен, — Он наклонился к ней, и его губы коснулись её губ в горячем, почти голодном поцелуе. — Ты мне очень нравишься, Джинни. В тебе есть что-то, что заставляет меня жить.

Поцелуй демона был жарким, словно огонь, сжигающий всё на своём пути. Джинни почувствовала, как её сердце начинает биться быстрее, а кровь закипает в венах, вызывая волну желания.

Они были на грани того, чтобы окунуться в очередной волнующий раунд страсти, когда их прервал звонок, раздавшийся из телефона Джинни. Она резко оторвалась от поцелуя, её глаза метались по сумке в поисках источника звука. Наконец, она достала телефон, и её лицо исказилось от ужаса.

— Чёрт, это мой жених, — выдохнула она, нервно глядя на экран. Её голос дрожал, а руки тряслись.

— Пусть он проваливает, — Эреб Хель ехидно улыбнулся, он хотел выхватить телефон и выбросить его в сторону. Но Джинни успела перехватить его руку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Нет, Итан, подожди! Мне нужно ответить, — она поднялась с кровати, прикрываясь простынёй, её движения были торопливыми и нервными. — Привет, любимый, — натянуто улыбнулась она в трубку, стараясь придать своему голосу уверенность, которой не чувствовала.

— Джинни, апельсинка, где ты? Ты не доехала до дома? — раздался взволнованный голос на другом конце провода. Эреб Хель сжал кулаки так сильно, что его ногти впились в ладони. — Твой отец сказал, что ты не вернулась домой до его ухода в офис. Мы переживаем за тебя.

— Стивен, всё в порядке, со мной случилось маленькое недоразумение, — Джинни бросила умоляющий взгляд на Эреба и приложила палец к губам, прося его молчать. — Моя машина сломалась, но мне повезло, и меня подвезли до автомастерскую. Я так расстроилась, что решила прогуляться по парку и побаловать себя мороженым, — она говорила первое, что приходило в голову, надеясь, что это убедит жениха.

— Давай я за тобой приеду? В каком ты парке? Твой отец уже на грани, чтобы подать в розыск.

— Передай ему, что я жива и здорова и скоро буду дома. Не волнуйтесь за меня, я вас люблю, — Джинни смотрела на Эреба, чувствуя, как её сердце разрывается от какой-то непонятной боли. А лицо демона в этот момент исказилось от ярости, и он сжал зубы.

— Хорошо, я тебя понял, любимая. Когда будешь дома, позвони мне или своему отцу. Мы будем работать допоздна, так что не теряй нас.

Она отключилась, и комната наполнилась мрачной, гнетущей тишиной.

— Мне нужно домой, — тихо сказала она, голосом полным грусти.

Джинни начала одеваться, а Эреб Хель, словно зверь в клетке, подскочил и начал нервно ходить по комнате, щёлкая пальцами. Его глаза метали молнии.

— Ты ведь его не любишь! — прошипел он громко крича на неё, его голос был полон яда. — Для чего тебе всё это? Зачем эта свадьба, это кольцо, этот притворный будущий «счастливый» брак?

— Итан! Прекрати на меня орать! — Джинни взорвалась, её голос яростно задрожал. — Я тебе ничего не обещала! — она остановилась, пытаясь подобрать слова, но голос начал предательски мямлить. — Да, мне понравилось, ты очень классный, но это не значит ничего! Я через месяц выхожу замуж! — она показала на своё кольцо, словно это было доказательством её слов, хотя где-то глубоко внутри себя, она начала сомневаться. — Со мной такое впервые, и я говорю тебе прямо: будем считать, что это было каким-то одноразовым безумие, которое больше не повторится!

Она схватила свою сумочку и, развернувшись, направилась к выходу, но Эреб схватил её за плечи, словно пытаясь удержать.

— Скажи мне, Джинни, ты его любишь? — его глаза загорелись злобой, пальцы сжимали её плечи с такой силой, что она думала, что её кости хрустнут. — Ты любишь своего жениха? Ответь мне!

— Итан, отпусти меня! Ты делаешь мне больно! — она попыталась вырваться, но он не отпускал. Её глаза наполнились слезами и страхом. — Это не твоё дело, Итан! Моя личная жизнь — она только моя! — выкрикнула она почти истерически. — Сообщи мне, когда моя машина будет готова, надеюсь после этого мы больше не увидимся!

Она вырвалась из его рук и, не оглядываясь, бросилась прочь. За её спиной раздался яростный крик инкуба.

— Али… Джинни, вернись!

Когда она исчезла за дверью, он остановился и с яростью ударил по стене, оставив на ней глубокую трещину.

— Прости, я не хотел делать тебе больно, — его голос был полон горечи и раскаяния, но Джинни уже не слышала.

Глава 10

Джинни, охваченная вихрем эмоций, стремительно покинула дом демона, её мысли метались, как неугомонные птицы, вокруг Итана, несмотря на то, что он сделал ей больно, когда схватил за плечи. Вина за измену Стивену терзала её сердце, но ряд вопросов не давали ей покоя:

«Почему это было так потрясающе, как никогда раньше? Почему при воспоминании об Итане её сердце начинает пылать, а душа стремится к нему, словно к свету в темноте?»

Она пересекла бокс и вышла на улицу, когда вдруг услышала уже знакомый голос, который заставил её вздрогнуть, а все её мысли мгновенно исчезли.

— Джинни? — произнёс Энтони с удивлением, замедляя шаги в сторону дома инкуба. — Что ты здесь делаешь?

Её сердце билось, как сумасшедшее, и она не могла найти слов, чтобы объяснить своё присутствие здесь.

— Энтони, — она слегка улыбнулась, а внутри всё сжалось. — Я? — она нервно сглотнула, её взгляд метался между Энтони и домом Эреб Хеля. — Моя машина сломалась, и Итан помог мне её сюда привезти. Он любезно согласился её отремонтировать. А что ты здесь делаешь?

— Итан? — друг Эреб Хеля воскликнул с удивлением, ведь он всегда обращался к инкубу только по его настоящему имени. — А, мы с Итаном друзья, представляешь? — Энтони рассмеялся, пытаясь разрядить напряжённую обстановку. Он быстро окинул девушку взглядом, и она смущённо начала поправлять свой растрёпанный вид. — У меня байк сломался, и я решил узнать, сможет ли Итан его починить, — добавил парень с улыбкой.

— Понятно, а он даже не упомянул, что вы друзья, — Джинни улыбнулась и поправила рыжую прядь волос, убирая её за ухо.

— Да я и не удивлён, Итан иногда бывает очень скрытным, но он отличный друг, — Энтони ответил с тёплой улыбкой, которая осветила его лицо.

— Ладно, рада была увидеть тебя, мне пора идти, — Джинни двинулась мимо парня, но он обернулся и крикнул ей вслед:

— Ещё увидимся, Джинни! Обязательно приходи ко мне в кафе, я угощу тебя кофе и пирожным, можешь и подругу с собой захватить!

— Обязательно загляну, — бросила она в ответ, не обернувшись, скрываясь из виду.

Энтони вошёл в бокс и увидел Эреба Хеля, копавшегося в машине Джинни с яростью, словно он собирался её уничтожить.

— И так, теперь тебя зовут Итан? — ухмыльнулся Энтони. — Хоть бы предупредил, чтобы я не выглядел идиотом.

Энтони почувствовал, как воздух в боксе становится тяжелее, взгляд парня прошёлся по полкам с инструментами.

— Теперь меня зовут Итан, — процедил Эреб Хель, не глядя на парня. — Доволен?

Энтони подошёл ближе к машине Джинни, обходя её медленно, словно это могло защитить его от бушующего демона.

— Значит, у неё сломалась машина? — парень как бы намекнул, на то что, это дело рук инкуба, но Эреб ничего н ответил. — И как успехи? Она буквально выбежала отсюда как ошпаренная, у меня сложилось впечатление, что она кого-то или чего-то испугалась.

Эреб Хель со злостью захлопнул капот машины, и по стенам бокса пробежала лёгкая дрожь. Он швырнул инструмент в сторону, и тот с грохотом упал на пол.

— Она собирается выйти замуж за этого урода Стивена! — голос демона разлетелся по боксу, словно гром, и стены начали трескаться, будто кто-то пытался вырвать их изнутри. — Она ведь его даже не любит!

Энтони почувствовал, как его сердце сжалось от страха. Он нервно огляделся, но стены бокса продолжали трескаться, словно сама реальность пыталась разорвать себя на части.

— Эй, дружище, Эреб Хель, выдохни! Я не хочу умереть под обломками твоей мастерской, — прокричал парень, судорожным голосом. — Пожалуйста, успокойся!

Энтони сделал шаг назад, стараясь не спровоцировать демона, который, казалось, был на грани взрыва. Эреб Хель стоял перед машиной Джинни, тяжело дыша и сжимая кулаки. Его глаза метали молнии, а губы плотно сжаты. Энтони почувствовал, как воздух с каждой секундой накаляется, и понял, что ему нужно действовать быстро, чтобы разрядить обстановку.

— Послушай, Эреб, — начал он, стараясь говорить спокойно. — Я понимаю, что ты злишься, но давай не будем устраивать здесь погром. Из любой дерьмовой ситуации, можно найти выход.

— Я не могу её отпустить и не хочу, — наконец тихо произнёс Эреб. — Она моя, и я не позволю ей уйти к тому, кого она не любит.

— Почему ты решил, что она не испытывает любви к своему жениху? — спросил парень.

— Энтони, напряги свои мыслительные способности, — раздражённо ответил демон, снова открывая капот её машины. — Если бы ты, например, был безумно влюблён в кого-то, стал бы ты искать утешения в объятиях другой женщины?

— Ну, если бы она не была суккубом и не использовала свои чары, чтобы меня соблазнить, то, вероятно, нет.

— Я, в сущности, ничего не делал, — сказал инкуб своему другу. — Она сама проявила инициативу. А когда я спросил её о чувствах к своему жениху, она промолчала.

— И что ты собираешься предпринять? Я понимаю, что Джинни напоминает тебе твою покойную возлюбленную, но это не она. — Парень на мгновение замолчал. — На твоём месте я бы рассказал ей всё о себе, ну если она тебе стала дорога. Если вдруг, она узнает правду, кто ты такой, от кого-то другого, вряд ли простит тебя.

— Ты не на моём месте, Энтони. И я не настолько глуп, прекрасно понимаю, что Джинни и Алисия, это два разных человека, — Эреб задумался на несколько минут, продолжая возиться с машиной. — Я решил, что докажу ей, что я гораздо лучше этого Стивена. И ты мне здесь пригодишься.

Энтони был немного озадачен.

— Послушай, если ты задумал её похитить и удерживать в плену, то я в этом не участвую. Мне не нужны проблемы с полицией.

— Энтони, — Эреб улыбнулся. — Если бы я хотел похитить Джинни, то справился бы и без твоей помощи. У тебя скоро день рождения, так что организуй праздник и пригласи туда Джинни.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Но как я её приглашу, если у меня нет её контактов?

— Твоя задача — устроить праздник, а я сам её приглашу к тебе на день рождения.

— Ладно, — парень недовольно поморщился. — Но с одной оговоркой: Джинни должна прийти на мой день рождения не одна, а с подружкой. Может и мне в этот раз повезёт в любви.

Эреб Хель рассмеялся, услышав слова друга.

— Будет тебе подруга. Попрошу Джинни взять с собой ту девушку, с которой она была в тот день, когда мы столкнулись возле твоего кафе.

Глава 11

Джинни зашла в дом и, проходя мимо кухни, услышала голос мамы:

— Подожди минутку, милая.

— Привет, мам, — ответила девушка, натянуто улыбнувшись, и зашла в кухню. На столе она увидела букет цветов и удивилась. — Папа решил сделать тебе сюрприз? Это на него не похоже.

Мать девушки поднялась со стула и взяла корзину с цветами.

— Нет, это не от папы и не для меня! — Джинни подняла бровь от неожиданности. А мама продолжила: — Это для тебя. Вы со Стивеном поругались? — Она достала из корзины записку и прочитала: — «Джинни, прошу прощения за то, что накричал на тебя, я идиот. И я не хотел тебя обидеть или напугать». — женщина посмотрела на дочь. — Их принесли двадцать минут назад. Скажи, что у вас стряслось со Стивеном? Он тебя обидел? Ты ведь скоро выйдешь за него замуж, но если это так, я ему голову оторву!

Джинни почувствовала, как её охватывает волна жара. Она нервно метала глазами по помещению, лихорадочно придумывая оправдание. Слова застревали в горле, а ком в груди мешал дышать. Мысль об Итане снова всплыла в голове, окрасив её лицо лёгким румянцем

— Стивен меня не обижал, и это не от него! — воскликнула девушка, с трудом пытаясь унять дрожь в голосе.

Мать Джинни, нахмурившись, устремила на дочь взгляд, полный недоумения и тревоги.

— Джинни, где ты была? — начала она, как можно спокойнее. — Стивен сказал, что у тебя сломалась машина. Но я не понимаю, почему ты так долго не возвращалась. И почему ты такая нервная? — женщина скрестила руки на груди, недовольно поставив корзину на стол.

— Да, у меня сломалась машина. Я отвезла её в мастерскую, а потом пошла прогуляться, — она подошла к столу, стараясь не встречаться взглядом с матерью. — Не против, если я поставлю их у себя в комнате?

Не дожидаясь ответа, она потянулась к корзине, но её мама внезапно схватила её за руку.

— А что у тебя с кольцом? — лицо женщины вытянулось до невозможности от удивления, когда она заметила, что обручальное кольцо дочери потемнело. — Почему оно стало таким тёмным?

Кольцо выглядело так, будто его покрыли сажей.

— Я понятия не имею, — Джинни удивлённо пожала плечами и покрутила рукой, разглядывая кольцо. — Может, Стивену продали подделку в ювелирном салоне?

— Это странно, — женщина нервно потёрла подбородок, явно волнуясь. — Тот салон очень престижный. В любом случае, я бы на месте Стивена разобралась с этим.

— Мам, это всего лишь кольцо. Не стоит так переживать, — Джинни взяла букет и направилась к двери, чувствуя, как её сердце сжимается от тревоги. За спиной она услышала голос матери:

— Джинни, если у тебя на стороне какая-то интрижка, то, ради всего святого, прекрати это, пока не поздно. У вас скоро свадьба!

Девушка замерла, её тело словно окаменело. Она обернулась и бросила:

— Всё нормально, мам, — тихо сказала она, прочистив горло. — Это больше не повторится. И мы с ним больше не увидимся.

Она быстро поднялась наверх и, закрывшись в своей комнате на ключ, прижалась к двери. Джинни сделала глубокий вдох, наслаждаясь нежным ароматом полевых цветов из корзины. Достав записку, она снова перечитала строки, написанные Эреб Хелем. Её лицо тут же озарила улыбка.

Ближе к ночи телефон Джинни тихо зазвенел на тумбочке, нарушая тишину уютной комнаты. Она поспешно схватила его и открыла сообщение от неизвестного номера. Сердце её замерло на мгновение, а затем забилось быстрее.

«Джинни, ты получила мой букет? Это Итан», — гласила надпись на экране.

Она неотрывно глядела на экран, и губы непроизвольно озарила улыбка до ушей. Руки слегка дрожали, но она быстро набрала ответ, глядя на букет, который стоял рядом.

«Да, спасибо за цветы, Итан. Они такие красивые!» — написала она, добавив эмодзи с милой улыбочкой.

Не успела она отложить телефон обратно, как пришло ещё одно сообщение.

«Надеюсь, ты меня простила. Я был не прав, когда сорвался. Мне так жаль, что я кричал и сделал тебе больно. Прости меня, пожалуйста», — Итан отправил эмодзи с умоляющим взглядом, который пускает слезинку, словно пытаясь передать свои искренние чувства.

Джинни не смогла сдержать смешок, увидев забавный эмодзи на экране.

«Я прощаю тебя, Итан», — быстро напечатала она и следом отправила спящего эмодзи. «Спокойной ночи, Итан!»

Отложив телефон, Джинни уютно устроилась на кровати. Она нежно коснулась своих губ, вспоминая их поцелуй, и расплылась в счастливой улыбки. Тихо прошептала себе:

— Ты, наверное точно, сошла с ума, Джинни.

Телефон снова мягко завибрировал, оповещая о новом сообщении от Итана.

«Может, встретимся? Я хочу показать тебе одно место. Оттуда на город открывается красивый вид, мы могли бы устроить маленький пикник. Как тебе идея?»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Итан, ты же обещал не докучать мне», — ответила она, добавив улыбающийся смайлик.

«Да, обещал... Но уже поздно, и ваш охранник может меня увидеть на твоём балконе. Пожалуйста, впусти меня».

Прочитав сообщение, Джинни замерла, её глаза расширились от изумления, а телефон мягко выскользнул из пальцев на пушистое покрывало кровати. Сердце забилось чаще — неужели это правда? Она вскочила, словно подхваченная лёгким ветерком, и поспешила к балконной двери, распахивая шторы с трепетом в груди.

— Только не говори мне, что это правда! — прошептала она, голос дрожал от смеси восторга и неверия.

За стеклом, в лунном сиянии, стоял Итан, и его улыбка была такой нежной, словно тёплый летний рассвет. Он помахал ей рукой.

— Ты совсем с ума сошёл? — тихо рассмеялась Джинни, открывая дверь. Её щёки порозовели, а в глазах заплясали искорки радости.

Но прежде чем она успела вымолвить хоть слово, Итан шагнул ближе, и его губы накрыли её в поцелуе, полном огня и отчаянной страсти — жаркой, требовательной, от которого Джинни задрожала, растворяясь в вихре ощущений, где мир угас, оставив лишь их слившиеся дыхания и бьющееся в унисон сердце.

— М-м-м… — проурчала она, неохотно отстраняясь, но с сияющей улыбкой. — Ты спятил, Итан? Как ты сюда залез? А если бы тебя кто-то увидел?

— Дай угадаю, к тебе ещё никто и никогда не влезал на балкон, как Ромео? — засмеялся инкуб.

— Естественно, нет! Ты единственный сумасшедший человек, который на это решился, и как только ты не убился.

Она оглянулась и заметила как внизу Бруно, направлялся в сторону балкона. Джинни схватила Итана за руку и быстро увлекла его в комнату, скрывая их от любопытного взгляда.

— Прости, я знаю, что обещал не беспокоить тебя… Но я не мог не увидеть тебя снова, — прошептал инкуб, заглядывая в её глаза с такой нежностью, что сердце Джинни растаяло. — Я должен был услышать от тебя лично, что ты меня простила.

Девушка скрестила руки на груди, и её губы тронула лёгкая, но неуверенная улыбка, словно маска, скрывающая бурю внутри.

— Я же ответила тебе в сообщении, Итан, — произнесла Джинни, стараясь звучать твёрдо, но голос предательски дрогнул.

— Да, но слова на экране не передают настоящих эмоций, — он шагнул ближе, и воздух между ними, наполнился его ароматом. Пальцы демона, нежно скользнули по её рыжим локонам, убирая непослушные пряди за ухо, и от этого прикосновения по коже Джинни пробежала волна тепла, заставившая сердце колотиться чаще. — Мне правда не следовало повышать на тебя голос. И хватать за плечи, причиняя боль. Не знаю, что на меня нашло… — его искренний голос опустился до шёпота, от которого у неё перехватило дыхание.

— Я прощаю тебя, но… Тебе не следовало пробираться на мой балкон, — прошептала она, и её грудь начала вздымалась чаще. — Если родители увидят, или что-то заподозрят… Хотя мама и так уже меня раскусила… И вообще, Итан, мы же договорились: между нами ничего больше не произойдёт.

Внутри неё бушевала буря. Часть души кричала: «Прогони его! Скажи, чтобы он ушёл навсегда, пока не разрушил всё!» Её разум рисовал картины — родители в ярости, что свадьба со Стивеном рухнула…. Но тело… Тело жаждало иного. Его близость будила воспоминания о поцелуях, его руки, что обнимали крепко, но нежно, о том, как его губы могли стереть все сомнения одним касанием. Сердце колотилось, предательски ускоряясь, а кожа горела там, где он только что коснулся.

«Поцелуй его, — шептал инстинкт, — всего один раз, чтобы почувствовать снова этот огонь, эту запретную связь…»

— Тогда прогони меня, Джинни, — в его глазах вспыхнули игривые искорки. — Скажи, чтобы такой подонок, как я, свалил отсюда раз и навсегда. В чём проблема? Я уйду. Клянусь.

Глава 12

Она не могла отрицать, что Итан пробуждал в ней что-то запретное, что-то, что она никогда раньше не испытывала.

«Почему я не могу просто сказать это? — крутилось в голове, пока она смотрела в его глаза, где плясали эти проклятые искорки, манящие и опасные. — Он прав, он подонок, он разрушит всё, что я строила со Стивеном. Но… если он уйдёт, то уйдёт этот огонь, эта связь, которая делает меня живой. Нет, Джинни, соберись. Скажи ему уходить. Ради всего святого.»

Она сглотнула, пытаясь найти голос, но слова застревали в горле.

«В чём проблема?» — эхом отозвались в ней его слова.

Проблема была в том, что её тело помнило тепло его ладоней, когда разум уже давно вынес приговор. Проблема была в том, что этот «подонок» говорил голосом, от которого по спине бежали мурашки, а в груди сжималось что-то сладкое и удушающее.

Проблема была в том, что «прогнать» означало сделать окончательный выбор. А выбор — это навсегда.

А «навсегда», когда сейчас это стало касаться его, было словом, полным пустоты. Инкуб стоял и ждал, едва заметная улыбка тронула уголок его губ.

Мысли Джинни метались, как пойманные птицы:

«Сказать. Просто сказать эти слова. «Уходи». Одно слово. Оно разорвет петлю. Но что, если он и правда уйдет на этот раз? Что, если этот взгляд — не игра, а последняя черта? А если он уйдет… станет ли на душе легче? Или просто появится тишина, которую уже нечем будет заполнить?»

Она сделала глубокий вдох, вбирая воздух, словно перед прыжком в ледяную воду.

— Итан… — прошептала Джинни хриплым от желания голосом, её пальцы вцепились в край его куртки, резко притягивая его ближе.

Руки инкуба мгновенно обвили ее талию, прижимая к своему твердому, разгоряченному телу. Страсть вспыхнула в нём неукротимым пламенем — его язык властно вторгся в её рот, сплетаясь с её языком в жарком, мокром танце, посылая по венам Джинни электрические разряды удовольствия и в порыве страсти они упали на кровать. Она застонала в поцелуй, её тело выгнулось навстречу, соски затвердели под тонкой пижамой, а между бедер разгорелась сладкая, пульсирующая тянущая боль.

Демон не смог удержаться — одна рука скользнула вниз, сжимая упругую плоть ее ягодиц, прижимая ее еще теснее, чтобы она ощутила всю его мощь. Другая рука нырнула под майку, пальцы грубо прошлись по её коже, дразня, заставляя дрожать от волн жара, что накатывали внизу живота. Поцелуй углубился, он кусал её нижнюю губу, желая раствориться в этой буре похоти, где каждый вдох был пропитан запахом их взаимного желания.

В какой-то миг Джинни, с хриплым стоном, отпихнула инкуба от себя, её грудь вздымалась в лихорадочном ритме, а воздух вырывался из лёгких горячими, прерывистыми порывами.

— Я… я не могу… — выдохнула она, задыхаясь от волны удовольствия, что всё ещё пульсировала в венах, и прижалась лбом к его груди, дрожа всем телом. — Мы не должны… нам нужно остановиться, — слова вырвались из неё рваными, неуверенными клочьями, полные смятения.

Эреб издал тяжёлый, разочарованный вздох, полный неутолённой жажды, и обессиленно рухнул обратно на кровать, простыни смялись под его весом.

— Да, ты права, Джинни, — пробормотал он хрипло, борясь с внутренним огнём. — Заниматься этим, когда в доме родители — и они могут вломиться в любой миг, — это как-то не айс.

Она неловко одёрнула пижаму, пытаясь скрыть следы их безрассудства, и присела на край кровати, сгорбившись, словно под невидимым грузом.

— Заниматься этим, когда ты почти замужем… вот что не айс, — её пальцы судорожно вертели кольцо от Стивена, словно талисман вины, а взгляд застыл в пустоте, полный муки и сожаления.

Эреб едва сдержал бурю внутри, его глаза вспыхнули алым огнём, словно в них отразилась вся ярость, которую он испытывал. Скулы сжались, кулаки непроизвольно сжались, а затем он медленно выдохнул, пытаясь унять свой гнев. Он сел рядом с Джинни, стараясь не выдать своих эмоций, но его взгляд был полон подозрения и тревоги.

— Ты ведь можешь расторгнуть эту свадьбу, никто не заставляет тебя выходить за него, правда? — его голос был ровным, но в нём звучала скрытая угроза.

Джинни посмотрела на него, её голубые глаза блестели от слёз, которые она с трудом сдерживала. Она знала, что Эреб не оставит это просто так.

— Итан, не будем об этом, — её голос дрожал, но она старалась звучать уверенно. — Я должна выйти за Стивена, так нужно.

— Нужно кому? Тебе? Или твоим родителям? — его тон стал резче. — Давно вы вместе? Где вы вообще с ним познакомились?

Эреб не мог успокоиться. Его вопросы сыпались, как стрелы, пронзая воздух. Он чувствовал, что что-то здесь не так, и его инстинкты инкуба начали подсказывать ему, что это кольцо — не просто украшение и знак любви этого Стивена.

— Это брак по договорённости, — произнесла Джинни, сглотнув комок в горле. — Нас познакомил мой отец год назад. Стивен работает у него на фирме, и наши родители давно дружат, а его отец является компаньоном моего. Я обещала Стивену, что выйду за него, и тогда мой отец, когда уйдёт на пенсию, отдаст ему фирму. И да, он меня любит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Демон внимательно посмотрел на кольцо на её пальце, которое потерялось свой внешний вид, оно словно впитало в себя всю тьму мира. Он взял её руку.

— И именно поэтому этот Стивен дарит тебе такое дешёвое кольцо? — его голос звучал параноидально. — Мог бы и раскошелиться на что-то более дорогое.

Его взгляд остановился на металле, и Эреб почувствовал, как по спине пробежал холодок. Что-то в этом кольце было не так, и он знал это.

Джинни резко отдёрнула руку.

— Да что вы все прицепились к этому кольцу?! — воскликнула она, кипя от гнева. — Сначала мама, теперь ты! Какая разница, дешёвка это или нет? Это не меняет того факта, что нам с тобой не быть вместе!

В комнате повисло напряжённое молчание. Эреб игриво толкнул её плечом и заулыбался.

— Ладно, не будем ругаться. Если ты действительно обязана выйти за него замуж, это твоё право, — его голос слегка дрогнул. — Но мы ведь можем остаться друзьями? — он приподнял бровь с надеждой.

— Нет! — Джинни громко рассмеялась, но в её смехе не было радости. — Как ты себе это представляешь? Мы с тобой… можем сорваться в любой момент и переспать друг с другом. Как мы можем быть друзьями, когда нас так тянет друг к другу?

— Ну-у-у, — протянул демон. — тоже

верно…..

— Джинни, ты спишь? — ручка двери зашевелилась. — С кем ты там разговариваешь?

Девушка резким движением толкнула инкуба, и тот скрылся под кроватью. Она тут же схватила ноутбук, открыла его и направилась к двери, слегка приоткрыв её.

— Я ни с кем не разговариваю. Мне просто не спится, решила фильм посмотреть.

Мама Джинни с подозрением взглянула через плечо дочери, внимательно осматривая комнату.

— Ты меня в чём-то подозреваешь? — поинтересовалась Джинни.

— Нет, но мне показалось, что в комнате помимо тебя кто-то есть. — женщина снова посмотрела за спину дочери с недоверием.

— Я уже говорила, что больше не будет никаких интрижек. Здесь только я и ноутбук с фильмом, — Джинни раздражённо фыркнула. — Если хочешь, можешь провести здесь обыск.

— Спокойной ночи, дорогая, — мама поцеловала дочь в щёку. — Просто будь осторожна и не делай того, о чём потом пожалеешь. Стивен — хороший парень, и он действительно тебя любит.

— Я всё понимаю, мам. Спокойной ночи, — Джинни закрыла дверь и прижалась к ней лицом, слушая, как шаги матери удаляются по коридору.

Инкуб медленно вышел из тени под кроватью, его силуэт окутан мягким лунным светом. Подойдя к девушке сзади, он нежно обнял её, словно боясь спугнуть.

— Одевайся, — прошептал он, его голос был полон таинственной притягательности. — Я хочу отвезти тебя в одно местечко.

Девушка обернулась, её глаза расширились от удивления и любопытства.

— Куда это ? — спросила она, не веря своим ушам.

— Тебе там понравится, — он мягко улыбнулся. — Я же писал тебе про пикник.

— Пикник? — она тихо рассмеялась, её голос был полон нежности. — Сейчас половина второго ночи, и никто не ест в такое время.

— Я знаю. Это было просто образное выражение. Обещаю, что не буду приставать, если ты сама не будешь приставать первая.

Он подмигнул ей и нежно подтолкнул к шкафу, словно приглашая в увлекательное приключение.

Глава 13

День спустя….

Эреб сидел в кафе у Энтони, нервно постукивая пальцами по столу, словно его нервы были натянуты, как струны на лютне. Его глаза, полные тревоги, метались по помещению, словно он искал что-то, чего не было.

— Чего ты такой нервный? — спросил Энтони, пододвигая кружку с дымящимся кофе к демону. — Вроде с Джинни у тебя всё складывается, или я ошибаюсь?

— Она в опасности! — рявкнул Эреб, сжав челюсти так сильно, что на скулах заиграли желваки. Его голос был полон ярости, а глаза пылали, как раскалённые угли. — Этот Стивен не так прост, как кажется! — добавил он, бросив взгляд на Энтони, который приподнял одну бровь, не понимая, о чём речь.

— Поясни, что опять не так? — терпеливо спросил Энтони, хотя в его голосе уже слышалось лёгкое раздражение.

— Обручальное кольцо, которое он ей подарил, сделано из феларума! — Эреб сжал кружку так сильно, что фарфор заскрипел, а пальцы побелели от напряжения. — Это проклятый металл! Он реагирует на таких, как я. Изначально феларум имеет золотой цвет, как чистое солнце, но стоит инкубу или суккубу оказаться рядом, как он тут же чернеет, словно поглощая их сущность!

Энтони нахмурился, пытаясь понять, что всё это значит.

— И что это должно значить? — спросил он, стараясь скрыть своё беспокойство. — Может, перестанешь говорить загадками?

— Это значит, что Стивен знает, о существовании таких как я! — Эреб ударил кулаком по столу, заставив чашку подпрыгнуть. — И он состоит в ордене охотников на инкубов и суккубов!

— Погоди, погоди! — Энтони потёр виски, чувствуя, как его голова готова взорваться от напряжения. — Давай-ка по порядку, орден охотников всё ещё существует?

Ответ инкуба прозвучал как раскат грома в ночи:

— Как видишь, да... Но, видимо, они не могли меня вычислить, потому что я умудрялся ускользать от них, не задерживаясь с одной девушкой надолго.

— Кроме Джиннов... — добавил Энтони.

Инкуб сжал кулаки, его глаза сверкали, как у дикого зверя, загнанного в угол.

— Мне нужно увести её отсюда! Пока с ней не произошло того же, что и с Алисией... Ты придумал, где будет твой день рождения?

Энтони на мгновение задумался, а затем улыбнулся, но в этой улыбке сквозила печаль.

— Да, за городом, у озера. Сниму домик на ночь, приглашу друзей. — Он взглянул на инкуба, его голос был твёрд, но в глазах читалась тревога. — Объясни мне, ты собираешься силой увести Джинни?

Инкуб замер, его дыхание стало прерывистым.

— Нет же! — его голос сорвался на крик. — Просто расскажу ей про Стивена, что он притворяется! Что он не тот, кем кажется!

— А как же ты? — Энтони посмотрел на инкуба с сочувствием. — Ты ведь тоже притворяешься человеком, хотя на самом деле...

Инкуб выпрямился, его глаза вспыхнули зловещим светом.

— Я ей всё расскажу, — прошипел он, его голос был ядовит, как змеиный укус. — Когда придёт для этого время... И тогда она поймёт, что я не угроза и не враг, что я просто другой и что я её люблю, в отличие от него, который преследует свои коварные цели.

В тот же день в доме Джинни состоялся семейный ужин со Стивеном и его родителями. Девушка сидела за столом, улыбалась и пыталась создать впечатление, что всё идёт по плану.

Но в душе она уже сомневалась, нужна ли ей эта свадьба и Стивеном, когда все её мысли и мечты были заняты Итаном.

— Джинни, дорогая, ты уже решила, какое свадебное платье хочешь? — с улыбкой спросила Дебора, мать Стивена.

— Нет, пока не выбрала, — нервно ответила девушка, почувствовав вибрацию телефона в кармане. Она достала его и увидела сообщение от Итана:

«Твоя машина готова, можешь за ней заехать. Я до сих пор помню нашу прогулку по ночному городу», — рядом с текстом было сердечко и Джинни слегка улыбнулась.

— Может, вам со Стивеном стоит вместе выбрать свадебное платье? — предложила Дебора, отвлекая Джинни от телефона.

— Вместе со Стивеном? — удивилась девушка, убрав телефон обратно в карман. — Но разве жених может видеть невесту в свадебном платье до свадьбы? Говорят, это плохая примета. Я думала, мы втроём поедем в салон и выберем мне платье.

— Ой, все эти приметы — ерунда сплошная, — расхохоталась Дебора, и мама Джинни поддержала эту идею, сверкнув глазами. — Как по мне, это, наоборот, прекрасно выглядит, у вас будет возможность побыть наедине, — женщина игриво подмигнула своей будущей невестке, но Джинни почувствовала странное напряжение.

— Я не против, — лицо Стивена озарилось широкой, но какой-то вымученной улыбкой, и он присел рядом с Джинни, притягивая её в свои объятия, но его прикосновения были уже не такими тёплыми и родными, как раньше. — Обещаю, после свадьбы мы отправимся в свадебное путешествие и будем больше времени проводить вместе, — он дотронулся до её кольца. — Жаль, что это кольцо стало таким, я, наверное, поеду в тот салон и устрою там конфликт, пусть они возмещают материальный ущерб или дают другое кольцо.

Джинни натянула фальшивую улыбку, стараясь скрыть свои переживания.

— Ладно, если ты хочешь, чтобы мы с тобой вместе поехали выбирать мне платье, то я за, — её голос дрогнул, и она посмотрела на него мимолётно, избегая его взгляда. — А насчёт кольца, пусть это останется на совести салона. Зачем тебе устраивать конфликт и трепать себе нервы?

Но её слова остались без ответа. Мама девушки, кажется, заметила её напряжённость, но не подала виду.

— Кстати, милая, — прервала их мама, пытаясь сменить тему, — что насчёт твоей машины? Скоро её починят?

— Если у тебя сломалась машина, нужно было позвонить мне, — вмешался отец девушки, делая глоток виски и его голос стал каким-то недовольным и даже раздражённым. — Мы бы отвезли её в нормальную автомастерскую, а не в какую-то непонятную контору.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Папа, это нормальная автомастерская, и машина уже готова, — фыркнула девушка, чуть повысив голос.

— Мэтью, перестань нападать на Джинни, она взрослая девочка и сама разберётся, как ей быть, — проговорил отец Стивена, пытаясь натянуть улыбку, но его глаза подозрительно блестели. Он чокнулся с ним стаканом и добавил: — Это ведь всего лишь машина, давайте не будем ругаться из-за этого. — он подмигнул отцу Джинни, и тот заметно смягчился, но его взгляд по-прежнему оставался настороженным.

— Отлично, тогда предлагаю завтра забрать твою машину из мастерской и оттуда поехать в свадебный салон за платьем, — Стивен попытался улыбнуться, но его лицо выдавало внутреннее напряжение. Он ждал ответа от Джинни, но она молчала, её глаза бегали по гостиной, словно пытаясь найти выход из этой ситуации.

Её сердце колотилось, как бешеное, готовое вырваться из груди. Она явно не хотела, чтобы Итан и Стивен виделись, и это подозрение, казалось, читалось в глазах всех присутствующих. Джинни налила себе вина, надеясь, что алкоголь поможет ей успокоиться, но дрожь в руках выдавала её с головой.

— Хорошо, так сделаем, — произнесла она, стараясь говорить как можно спокойнее, и не смотреть в глаза своего жениха, но её голос предательски дрогнул.

— Стивен, Алекс, — с нотками напряжения в голосе проговорил отец Джинни, резко поднимаясь с кресла. Его взгляд был сосредоточен и даже немного встревожен. — Можно вас на пару минут в мой кабинет? Нужно кое-что обсудить по поводу нашего проекта.

Отец девушки поставил пустой стакан на стол и посмотрел на свою жену, дочь и Дебору. Его глаза на мгновение задержались на Джинни, и в них мелькнуло что-то, что она не смогла понять.

— Мэтью, — с легкой усмешкой ответила мама Джинни, покосившись в сторону дочери. — Опять разговоры о работе? Разве нельзя подождать до рабочего дня? Никуда ваша стройка не денется!

— Несса, это очень важный проект, который не терпит отлагательств, — почти хмуро проговорил мужчина, его голос звучал твердо, но в глазах читалась тревога. — Джинни, ты не против, если Стивен отлучится ненадолго?

Джинни, сидя на диване, почувствовала, как внутри у нее все сжалось. Она снова осушила бокал вина.

— Нет, если это важно для вас, то идите, — ответила она.

— Я тебя люблю, апельсинка, — Стивен, не теряя времени, подошел к Джинни и без малейшего стеснения впился в ее губы. Его поцелуй был коротким, но страстным, но она лишь почувствовала, некую неприязнь от него.

— Да пускай идут, — отмахнулась рукой Дебора, но в глазах женщины мелькнуло подозрение. — Мы тут пока устроим небольшой девичник и посплетничаем.

Глава 14

Отец Джинни, Стивен и Алекс покинули гостиную и спустились в подвал, где располагался кабинет Мэтью. Мужчины вошли внутрь и закрыли за собой дверь на ключ. После этого Мэтью достал из-под ткани рубашки другой ключ, который висел на его шее в виде замысловатого кулона. На его поверхности вырезаны загадочные символы, которые переливаются разными цветами в зависимости от освещения. Отец девушки отодвинул одну из книг в шкафу влево и прислонил к замочной скважине странный ключ, который снял с себя. Механизм медленно начал двигаться, и шкаф с книгами отстранился, образовывая проход.

Когда мужчины шагнули в открывшуюся дверь, она медленно захлопнулась за ними. Свет в комнате вспыхнул, как по команде, и Стивен, кипя от ярости, бросился к мини-бару. Схватив первую попавшуюся бутылку, он плеснул себе в стакан и залпом осушил его, словно пытаясь утопить свою злость в алкоголе.

— Это просто немыслимо! — взревел парень, и голос его дрожал от ярости. — Кольцо Джинни почернело, словно выжженное адским пламенем, а я… я был слепцом! Шептала с кем-то в темноте, твердила о никтофобии, словно это кошмар мог коснуться её! — Стивен сжал кулаки до побелевших костяшек, ногти впились в ладони, оставляя багровые полумесяцы. — Я наивно полагал, что эта скверна её не тронет! Но нет! Какая-то дьявольская тварь все же сумела опутать мою Джинни своими мерзкими сетями! Мы должны действовать! Немедленно! Пока не стало слишком поздно, пока она окончательно не растворилась в этой тьме, не превратилась в безвольную куклу, пляшущую под дудку этого проклятого инкуба!

— Нужно всё тщательно продумать! — наконец прорезался голос отца Джинни, до этого утонувший в пучине тревожных раздумий.

Мужчина остановился у стола, на стене которого висел герб тайного ордена охотников на инкубов и суккубов. Его взгляд задержался на изображении, где в центре пылал меч, символизирующий борьбу с тёмными силами. Этот меч пересекал стилизованного демона, олицетворяя победу света над тьмой. Над мечом возвышалась пятиконечная звезда, символизирующая защиту и бдительность ордена. Фон герба был лазуревым, что говорило о благородстве и верности целям.

— Кто это может быть? У кого-нибудь есть идеи? — Алекс нарушил тишину своим напряжённым тоном.

— Да это он, к гадалке не ходи, чую нутром! — парень подскочил, глаза метали молнии, и плеснул себе ещё выпивки. — Несси сказала, кольцо почернело, когда Джинни из автомастерской вернулась! Да она сама не своя ходит, слепой заметит! — Стивен опрокинул стакан залпом и с грохотом водрузил его на стол. — Я из этого ублюдка душу вытрясу!

— Стивен, позволь напомнить тебе, что мы не вольны распоряжаться жизнями инкубов и суккубов, попавших в наши сети, — произнес Мэтью сдержанно, но непреклонно, словно высекая каждое слово в камне. Его взгляд был прикован к гербу на стене, в его неподвижности читалась нерушимая верность уставу ордена. — Вершить их судьбу – прерогатива лишь высших чинов.

— Почему вы так спокойно об этом говорите?! — Стивен взорвался и его чуть ли не затрясло от ненависти. — Вам плевать на вашу собственную дочь?!

— Стивен, прекрати! — Алекс вмешался, его голос был строгим, но в нём слышалась тревога. — Уверен, у Мэтью есть план, — он перевёл взгляд на отца Джинни, в его глазах читался вопрос. — Ведь так, Алекс?

— Безусловно! Остаётся лишь один путь — заманить мерзавца в ловушку! — Мэтью обвёл взглядом мужчин, словно нащупывая невидимые нити замысла. — Придётся сыграть свадьбу как можно скорее. Он явится за своей добычей, и тогда мы его поймаем!

— А что будет с Джинни потом? — Стивен тяжело опустился в кресло и вздохнул.

— Она еще долго будет плестись в паутине его влияния, но ваше путешествие станет глотком свежего воздуха, который развеет морок. Все вернется на круги своя, поверь, — Мэтью ободряюще хлопнул парня по плечу, стараясь вдохнуть в него уверенность. — Главное, не ослаблять хватку, быть начеку. Мы закроем эту охоту и поставим точку.

Атмосфера в салоне такси была напряжённой. Джинни не могла успокоиться и постоянно теребила застёжку на рукаве своей куртки. Стивен заметил её нервозность и, нежно сжав её руку, оставил на ней поцелуй.

— Что ты так разнервничалась, апельсинка? Мы же просто едем за твоей машиной, — его лицо озарила лёгкая улыбка.

— Я не из-за машины переживаю, а из-за того, что потом нам нужно будет выбрать свадебное платье, — с натянутой улыбкой ответила Джинни. — Вдруг это плохая примета? Вдруг если ты увидишь меня в платье до свадьбы, мы расстанемся? — она смущённо опустила взгляд.

— Ну что ты, мы же не разлей вода, — Стивен рассмеялся и крепче сжал её ладонь. — Никакие суеверия нам не страшны. Вместе навсегда, в радости и в горе, верно?

Джинни кивнула, улыбнувшись:

— Верно, в радости и в горе, — повторила она.

Джинни думала о словах Стивена, но её голова была занята только Итаном. Она не могла перестать думать о нём. И Джинни не знала, как ей поступить. С одной стороны, она обещала Стивену выйти за него замуж, и это был её долг. С другой стороны, её сердце уже принадлежало Итану. Она чувствовала, что попала в ловушку, и её мысли метались между тем, что она должна сделать, и тем, чего хочет её сердце. С каждой минутой девушка всё больше сомневалась. Итан был её мечтой, её настоящей жизнью, её болью и наваждением.

Когда Джинни и Стивен подъехали к дому Итана, её сердце начало биться быстрее. Выйдя из машины вместе со своим парнем, она направилась в бокс. Эреб Хель услышал цоканье её каблуков и обернулся, ожидая увидеть её одну.

— Джинни, наконец-то ты здесь, я так… — начал он, но фраза замерла, словно птица, столкнувшаяся с невидимой преградой, когда он увидел её лицо, омраченное тенью печали. За её спиной, точно незваный гость на празднике жизни, маячил Стивен. Взгляд Итана, до этого лучистый и полный надежды, вмиг заледенел, превратившись в маску обжигающего гнева.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Привет, Итан, я приехала за машиной, — проговорила она, словно извиняясь, и шагнула к столу. — Это мой… жених, — с натянутой, словно треснувшей, улыбкой она обернулась к Стивену, застывшему рядом непроницаемой глыбой.

— Рад знакомству, — промурлыкал Стивен, растягивая губы в фальшивой улыбке и протягивая руку. — Благодарю за помощь моей невесте, когда её автомобиль решил сыграть в капризную принцессу.

Эреб Хель ощутил, как костяшки его пальцев побелели, сжимаясь в кулаки, а на шее забилась ядовитая пульсация вен. Его взгляд, обжигающий ненавистью и презрением, пронзил Стивена насквозь. Пусть этот смертный – всего лишь мотылёк, посмевший подлететь слишком близко к пламени Джинни, ярость инкуба лишь разгоралась от подобной наглости.

Инкуб скользнул холодным взглядом по протянутой руке Стивена, не удостоив её даже мимолетным касанием. Злоба шипела между его зубов:

— Мужчина, достойный этого имени, не оставил бы девушку в одиночестве на обочине, особенно если она беспомощна перед капризами железа.

Стивен усмехнулся, отдергивая повисшую в воздухе руку, и демонстративно притянул Джинни в объятия.

— Что ж, выходит, Итан, ты наш рыцарь в сияющих латах, — пропел он насмешливо. — Итак, герой, верни ключи от колесницы, нас ждёт бал.

В боксе духота стала невыносимой, словно предвестница грозы, и Джинни почувствовала, как вокруг нее сгущается марево знойного напряжения. Взгляд ее метнулся между женихом и инкубом, словно между двумя полюсами магнита.

— Спасибо, Итан, за помощь, — проговорила она, натянуто улыбаясь, и потянулась за ключами.

— Сколько мы должны за ремонт? — голос Стивена прозвучал резче, чем обычно. Он достал бумажник и принялся отсчитывать купюры с нарочитой небрежностью.

— Расценки на стене, — буркнул демон, не удостоив Стивена взглядом. Он открыл ящик стола. — Вот, Джинни, твои ключи. Надеюсь, работа тебя порадует, и твоя «ласточка» больше не подведёт. — Инкуб вложил ключи в ее руку, и на мгновение его пальцы коснулись ее ладони, словно случайно.

Джинни поймала на себе испепеляющий взгляд Стивена и поспешно отдернула руку.

— Сдачу оставь себе, — проворчал он, швыряя деньги на стол. — Не возражаешь, если я сяду за руль?

Джинни едва успела кивнуть Стивену, как он уже взревел мотором, покидая бокс. Не успела она сделать и шага к выходу, как цепкая хватка инкуба обвила её запястье, увлекая за угол в сумрак, чтобы тут же впиться в губы, словно жаждущий путник в оазис.

— Итан, что ты творишь?! — выдохнула она, отталкивая его и лихорадочно оглядываясь, не стал ли Стивен свидетелем этой сцены. Сердце бешено колотилось.

— Джинни, ты должна разорвать помолвку! — прошипел Итан, в его голосе звучала неприкрытая угроза. — С ним ты в опасности!

— Итан, прекрати сейчас же, — прошептала Джинни, вкладывая в свой взгляд всю злость и отчаяние. — Мы же это обсуждали. Я должна выйти замуж. — Она вновь оглянулась, убеждаясь, что Стивен уже в машине. В уголках её глаз заблестели предательские слезы. — Итан, ты мне очень дорог, но если ты хочешь сохранить хоть какую-то искру нашей дружбы, прошу, никогда больше не поднимай эту тему.

— Да пойми же ты наконец! — его голос сорвался в утробный рык, он впился пальцами в её запястье так, что на коже выступила белая полоса. — Этот выродок не тот, кем кажется! Он оплетает тебя ложью, словно паутиной, использует, как марионетку!

— Итан, угомонись! — Джинни вырвала руку из его железной хватки, её лицо исказила гримаса ярости. — Довольно этого бреда! Ещё хоть слово против него, и нашей дружбе конец. И винить в этом будешь только себя!

Эреб, сломленный её гневным взглядом, тяжело вздохнул и отступил, плечи его поникли. В его позе читалось раскаяние, но в глубине глаз клокотала злоба.

— Прости… Поверь, он не способен любить. Взгляни на плоды его трудов — это скажет тебе больше, чем любые слова.

— Я уже говорила, он работает в компании моего отца, — не успела она закончить, как Эреб, словно коршун, перехватил её слова.

— Значит, и твой отец в этом замешан! — выпалил он с яростью, намекая на тайный орден.

— У них строительный бизнес. Там нет места криминалу, — Джинни тяжело вздохнула, глаза её заблестели от сдерживаемых слез. — Мне пора идти.

Эреб осторожно коснулся её руки.

— Джинни, как насчет дня рождения Энтони? Ты ведь приедешь?

Она подалась к нему навстречу, губы её затрепетали в нерешительности. И, словно хрупкую надежду, оставила на его губах легкий, невесомый поцелуй, полный любви и робкой мечты.

— Я постараюсь. Но ничего не обещаю. Пока, Итан…

Глава 15

Стивен, не проронив ни слова, наблюдал, как Джинни исчезает за плотной занавеской примерочной. Наконец, полог раздвинулся, являя взору его невесту, облаченную в платье цвета слоновой кости. Открытые плечи, струящийся до пола силуэт…

— Ну как? — Джинни, взволнованно кружась, коснулась подола. — Не слишком откровенно?

Широкая улыбка расцвела на лице Стивена, словно солнечный блик. Джинни, словно завороженная, кружилась перед зеркалом, утопая в шелковых волнах платьев.

— Ты неотразима в любом наряде, — прошептал он, касаясь губами нежной мочки её уха, обвивая руками талию. — Даже Итан не устоял перед твоим очарованием, — неосторожно обронил Стивен. Джинни замерла, словно пойманная в ловушку, и ее взгляд, полный смятения, устремился на жениха.

— О чём ты? Какое отношение Итан имеет к этому платью? — В голосе девушки просквозила легкая дрожь.

— Да он же глаз с тебя не сводил, — беззаботно рассмеялся Стивен, нежно поглаживая плечи Джинни. — Ты у меня такая красивая, что я не виню этого Итана. Мне даже льстит, что моя будущая жена покоряет сердца, значит, я сделал правильный выбор.

Джинни судорожно сглотнула, словно пытаясь проглотить ледяной комок страха, сковавший ей горло.

— Ты преувеличиваешь, милый, — попыталась она отвести взгляд от своего отражения, где теперь видела не невесту, готовящуюся к заветному дню, а испуганную девушку, чьи секреты вот-вот будут раскрыты.

Но Стивен, казалось, был увлечен игрой слов. В нем проснулось ревнивое любопытство. Он изучал лицо Джинни, пытаясь разгадать ее реакцию.

— А ты, заметила его интерес? — Стивен прищурился, наблюдая за ней. — Признайся, Джинни, тебе льстит его внимание? Неужели Итан покорил твоё сердце?

Джинни почувствовала, как пол уходит у нее из-под ног. Слова Стивена, сказанные с такой легкостью, звучали как обвинение. Она лихорадочно пыталась найти оправдание, придумать убедительную ложь, но слова застревали в горле. Итан… его имя, внезапно всплывшее в примерочной, словно призрак из прошлого.

— Ты не понимаешь, — прошептала она, отступая от Стивена. — Это всё не так, как ты думаешь. Мы с ним просто друзья.

Но Стивен не слушал. Ревность, словно яд, проникла в его сердце, отравляя разум. Он видел только ее смущение, ее попытки уйти от ответа, и в его глазах разгорался гнев.

— Тогда почему ты так нервничаешь? Почему твое лицо стало белым как мел? Ты боишься меня, Джинни, или боишься, что я узнаю правду?

Джинни замолчала. Она знала, что любые слова, будь то правда или ложь, только усугубят ситуацию. В примерочной повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь ее прерывистым дыханием. В зеркале она видела не отражение невесты, а картину надвигающейся катастрофы.

— Да что с тобой такое, Стивен? — голос Джинни прорезал тишину примерочной, словно осколок стекла. — Бес в тебя вселился?

Консультант салона, словно испуганная птица, метнула взгляд в их сторону. Стивен устало потёр переносицу, и на его лице промелькнула виноватая улыбка.

— Извини, Джинни… Просто глупая ревность. Слушай, а может, пригласим Итана на нашу свадьбу?

Сердце Джинни рухнуло в пропасть, оставив после себя ледяную пустоту. Глаза расширились, вбирая в себя непонимание и зарождающийся гнев.

— Ни за что! — выдохнула она, словно отталкивая от себя эту мысль. — С какой стати тебе это взбрело в голову? Я едва знакома с этим Итаном и считаю его присутствие на нашей свадьбе совершенно неуместным!

Она резко отдернула полотно занавески, словно отгораживаясь от Стивена и его безумной идеи.

— Вы друзья, к тому же там будет Оливия… Вдруг они с Итаном найдут общий язык?

Джинни снова распахнула занавеску, словно приглашая Стивена в свой мир логики и здравого смысла.

— У Оливии уже есть парень, — отрезала она. — Его зовут Энтони. У него собственное кафе.

Стивен удивленно приподнял бровь.

— Давно у Лив появился этот Энтони? Она что, меняет их, как перчатки? — он едва заметно усмехнулся, стараясь разрядить обстановку.

— Дело не в том, как быстро она их меняет, а в том, что Итан здесь вообще ни при чем! Это наша свадьба, Стивен и мы приглашаем только самых близких. Итан в этот список не входит. — Джинни поджала губы, чувствуя, как внутри разгорается пламя. — Если тебе так интересно Лив и Энтони познакомились месяц назад, но она молчала, боялась спугнуть своё счастье.

«Боялась спугнуть счастье, — пронеслось у неё в голове. — Счастье, которое Стивен сейчас, намеренно пытается разрушить своей маниакальной идеей с Итаном.»

— Ладно, не будем об этом, — пробормотал он, опуская взгляд. — Просто… забудь. Как тебе платье? Оно сидит идеально, думаю надо брать его.

Джинни бросила взгляд на свое отражение в зеркале. Платье, действительно, было великолепным. Кружево мягко обнимало фигуру, подчеркивая достоинства и скрывая недостатки. Но сейчас, в этот момент, даже самое красивое платье в мире не могло заглушить ту глухую боль, которая поселилась в ее груди.

На следующее утро Джинни, словно яркая комета, влетела в свой спортивный костюм кричащего оранжевого цвета, подхватила рюкзак и вихрем спустилась по лестнице. Едва её ноги коснулись пола, оглушительный звонок прорезал тишину дома. Промелькнув мимо родителей, застывших в гостиной, она, словно стрела, помчалась к двери:

— Я открою! Это Оливия за мной.

— Ну что, готова к приключениям? — прощебетала Оливия, врываясь в дом. — Привет, — Лив одарила родителей Джинни сияющей улыбкой. — Как ваше ничего?

— Лив, милая, как я рада тебя видеть! — мама Джинни заключила девушку в объятия. — Расцвела, Оливия, глаз не оторвать. Неужто любовь окрыляет? — лукаво подмигнула она, отчего Лив чуть не поперхнулась воздухом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кхе-кхе, ну что вы такое говорите!

— Да что тут такого? Кстати, куда это вы намылились в такую рань? — Несси с любопытством взглянула на дочку и Лив.

— Мы за город! У Энтони, парня Лив, день рождения. Завтра к обеду вернёмся, — отчеканила Джинни, натягивая кроссовки.

— У Оливии появился парень? — отец Джинни расплылся в улыбке. — И почему это мы только сейчас узнаём о вашей вылазке за город?

Глаза Джинни заметались, словно испуганные птицы, а Лив почувствовала, как внутри всё обледенело.

— Я же говорила вам! — попыталась возразить Джинни, и голос её дрогнул.

— Впервые слышу, — буркнул отец, не отрываясь от бумаг на столе.

— Ну… значит, я думала, что сказала, а на самом деле забыла. Бывает же! Вот сейчас и говорю: мы едем на день рождения за город.

Мама Джинни в недоумении покачала головой.

— Мои поздравления, Оливия! Желаю вам счастья с твоим новым кавалером, — с тёплой улыбкой произнесла женщина. — Кстати, надеюсь, вы вместе посетите свадьбу Джинни?

— Обязательно, — нервно рассмеялась Лив, стараясь не смотреть на подругу. — Честно говоря, я сама до сих пор в шоке, что у меня кто-то появился. Никогда не думала, что влюблюсь, а тут – на тебе! Всё так неожиданно закрутилось с Энтони. Он, вообще, классный.

— Ладно, нам пора, — Джинни, будто подгоняемая невидимой пружиной, почти выпихнула подругу за порог. — Люблю вас! — крикнула она родителям, захлопывая дверь.

Машина вздохнула мотором, и они помчались прочь из города, навстречу загородному веселью и дню рождения Энтони.

— Не успела я на неделю пропасть, как ты уже тут бог знает что вытворила, Джинни! — Лив хохотала, не сводя глаз с дороги, убегающей под колеса. — Могла бы и предупредить заранее, что у меня, оказывается, парень появился! А не огорошивать новостью прямо перед тем, как я к вам на порог ступила.

— Сори, — Джинни немного стушевалась. — Всё как-то быстро завертелось… Я импровизирую в режиме реального времени.

Оливия бросила мимолетный взгляд на подругу, чье лицо омрачила задумчивость.

— Итак, пока я отсутствовала, ты успела разделить ложе с тем ослепительным незнакомцем, с которым столкнулась у кафе моего, теперь уже, парня? Все верно? — Лив растянула губы в широкой. — И даже успела влюбиться.

— Я не влю… — Джинни запнулась, порываясь возразить, но внезапное осознание пронзило ее: Лив прозрела ее тайну. — Я… надеюсь, что после свадебного торжества это пройдет. Спишем все на мимолетную слабость, с кем не бывает.

— Главное, сама не забывай, что до алтаря рукой подать, — предостерегла Лив, вперив в подругу пристальный взгляд. — Хотя, на твоем месте, я бы отправила Стивена ко всем чертям. Если сердце твое к нему уже равнодушно, зачем терзать себя этим? Ну и что, что ваш брак по договорённости? К черту условности, не отталкивай настоящее счастье.

Глава 16

Прибыв за город, Оливия и Джинни выбрались из машины, бережно подхватили подарки для Энтони и направились к значительному двухэтажному особняку, чей вид говорил о роскоши и празднике.

— Ну наконец-то, посмотрите, кто почтил своим присутствием мой скромный День рождения! — Энтони расплылся в лучезарной улыбке, встречая подруг.

— Всем приветик! — Оливия, словно солнечный лучик, озарила поляну своим голосом, приветливо махая рукой гостям.

— Это Оливия, моя давняя подруга, — представила Джинни, слегка подталкивая Лив вперед.

Энтони в свою очередь, с энтузиазмом принялся знакомить девушек со своими друзьями. Минуту спустя, когда все формальности были соблюдены и имена произнесены, Джинни украдкой окинула взглядом окрестности, надеясь увидеть только одно лицо — Итана.

— Он уже на подходе, — Энтони расплылся в понимающей улыбке, заметив, как влюбленное лицо Джинни невольно вспыхнуло румянцем. — У меня совсем вылетело из головы купить выпивку, а верный друг, как всегда, по первому зову помчался в ближайший магазин, чтобы наш праздник не зачах от тоски.

Примерно через двадцать минут в беседке возле дома вовсю царило беззаботное веселье. Звук подъехавшего автомобиля заставил всех обернуться. Дверца хлопнула, рядом с багажником появился Эреб, неся в руках два ящика пива и огромный букет цветов. Он направился к дому, словно спаситель, несущий долгожданную прохладу.

— А вот и пиво! Мы уж думали, ты решил нас оставить без этого живительного напитка, — шутливо воскликнул один из друзей Энтони.

— И кому это такой букет? — ошеломленно выдохнула одна из девушек, с нескрываемым восхищением разглядывая инкуба. — Только не говори, что эти дивные цветы для Энтони.

Взрыв хохота прокатился по беседке, словно стая перепуганных птиц взмыла в воздух.

Тем временем, друг Энтони ловко извлек один из ящиков и принялся перекладывать звенящие бутылки в сумку-холодильник. Взгляд Эреб Хеля, словно луч солнца, на мгновение коснулся Джинни, и в глубине темных глаз вспыхнула мимолетная искра.

— Сорри, дружище, хоть у тебя сегодня и праздник, но увы, цветы не тебе, — усмехнулся Эреб, лукаво прищурившись.

— А я уж было губу раскатал, — расхохотался Энтони, запрокидывая голову и делая большой глоток пива. — Жаль, что я не девушка, да еще и не Джинни, — Энтони подмигнул Оливии, вызывая у той широченную улыбку.

— Не поможешь мне с дверью? Надо спрятать этот ящик в холодильник, иначе они меня живьем съедят за то, что пиво теплое, — с обаятельной улыбкой попросил инкуб, кивнув на заветный ящик. — Заодно и цветы в вазу поставишь, — демон протянул Джинни благоухающий букет, и улыбка его засияла ярче солнца.

— Да, конечно, идём, — отозвалась она, оставила свою тарелку на столе и торопливо направилась за Эребом.

Когда они вошли в дом, он проворно убрал оставшееся пиво в холодильник. Едва дверца захлопнулась, Эреб, словно хищник, набросился на ее нежные губы. Джинни вздрогнула от неожиданности, но не оттолкнула его. Его губы были влажными и требовательными, в них чувствовалась необузданная страсть, которая мгновенно вскружила ей голову. Она ответила на поцелуй, отдаваясь чувствам, которые так долго скрывала все эти дни. Время словно остановилось, и вокруг не существовало ничего, кроме их двоих, объединенных внезапно вспыхнувшим влечением. Руки скользнули по ее спине, притягивая ближе, а ее пальцы запутались в его темных волосах. Поцелуй становился все более жарким и настойчивым, в нем читалось желание, которое невозможно было сдержать. Джинни знала, что это неправильно, что так не должно быть, но она не могла сопротивляться его чарам. В этот момент она принадлежала только ему, и ничего другого не имело значения. Наконец, воздух закончился, и они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Лицо Джинни горело, а глаза были полны возбуждения. В его глазах она увидела страсть, которая все еще бушевала с новой силой.

— Я ужасно по тебе соскучился, — прошептал он ехидно, проведя рукой по ее щеке.

Она знала, что эта встреча, этот украденный поцелуй – безумие. Но разве возможно оставаться рассудительной, когда рядом Итан? В его присутствии все чувства обострялись до предела, а реальность отступала на задний план, уступая место необузданным желаниям.

— Нам нужно вернуться к остальным, — пробормотала она, пытаясь прийти в себя. Джинни повернулась, чтобы уйти, но Эреб схватил ее за руку, не давая сделать и шагу.

— Постой, — его голос был полон мольбы. — Нам нужно поговорить.

— Хорошо, — тихо ответила Джинни, чувствуя, как дрожат ее колени. — Но не здесь. Пойдем куда-нибудь, где нас никто не побеспокоит.

Оказавшись наверху, в уединенной комнате, Эреб, словно обуреваемый пламенем, захлопнул дверь. Он припечатал Джинни к стене, и его губы, словно хищный зверь, набросились на её рот, выпивая каждый вздох, каждый стон. Руки скользнули под тонкую ткань кофты, лаская разгоряченную кожу. Джинни судорожно вздохнула, отвечая на его безудержную страсть, пальцы, словно когти, впились в его плечи, царапая ткань рубашки. В полумраке комнаты сгустился дурманящий аромат их возбуждения – терпкий мускус смешивался со сладостью запретного плода.

— Итан … разве ты не хотел поговорить? — прохрипела она, едва разлепив обожженные губы.

Он оторвался от её губ лишь на мгновение, словно для передышки, и одним небрежным движением сорвал с неё кофту. В пляшущем свете обнажились упругие груди, вздымающиеся в такт её дыханию.

— Я схожу по тебе с ума, Джинни, – прошептал он в ответ, и этот шепот был жарче пламени.

Джинни выгнулась навстречу, её дыхание превратилось в прерывистое томление, когда его губы оставили её рот, чтобы усыпать поцелуями шею, ключицы, пока, наконец, не настигли ее сосок, жадно обхватывая его горячим языком.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Боже, Итан… Мы не должны… Нас там ждут друзья… — выдохнула она, утопая пальцами в его волосах, прижимая к себе как можно крепче, словно боясь, что это наваждение развеется.

Властные руки тем временем стянули ее джинсы вниз, увлекая за собой и кружевные трусики, оставляя обнаженной и беззащитной перед его страстью. Она почувствовала, как его пальцы, словно языки пламени, проникают между бедер, находят сокровенную влагу, и ее тело пронзила дрожь предвкушения. Эреб опустился на колени, и его губы, его язык начали исследовать заповедные уголки ее тела, доводя до грани безумия – медленные, дразнящие движения, что заставляли задыхаться от наслаждения, а ее стоны эхом отражались от каменных стен.

Наконец, он поднялся, сбросил с себя остатки одежды, и, не давая ей опомниться, подхватил на руки, заключая в объятия, и вошел одним мощным, обжигающим толчком.

Джинни ахнула, когда Эреб вошел в нее, заполняя полностью, растягивая ее до предела. Его толчок был как удар молнии – резкий, неумолимый, заставивший ее тело изогнуться дугой от стены. Она обхватила его ногами за талию, ногти впились в спину, оставляя красные следы на коже, пока он начинал двигаться, вбиваясь в нее с первобытной силой. Каждый толчок отзывался в ней вспышкой жара, ее влага обволакивала его член, делая скольжение гладким и жгучим. Комната наполнилась ритмичными шлепками тел, ее прерывистыми стонами и его низким рычанием, которое вибрировало в ее ушах, как обещание большего.

— Да… Итан, глубже… — простонала она, ее голос сорвался на хрип, когда он прижал ее сильнее к стене, одна рука сжимала бедро, а другая – грудь, пальцы теребили сосок, посылая искры удовольствия вниз, к тому месту, где они соединялись.

Его член пульсировал внутри, терзая чувствительные стенки, нащупывая точку, от которой ее бедра начинали дрожать. Она чувствовала, как он растет еще больше, набухая от ее стонов, от того, как она сжимала его внутри, не в силах сдержать волны наслаждения.

Эреб замедлил темп на миг, выходя почти полностью, чтобы она ощутила пустоту, а потом вонзился снова, глубже, задев клитор основанием. Джинни закричала, ее тело содрогнулось, оргазм накатил внезапно, как цунами – мышцы сжались вокруг него, выжимая, пульсируя, и она кончила, изливаясь влагой по его бедрам. Но он не остановился, продолжая входить в неё сквозь оргазм, продлевая агонию удовольствия, пока слезы не выступили на ее глазах от переизбытка ощущений.

— Я люблю тебя, Джинни, — прорычал он, отрывая ее от стены и неся к узкой кровати в углу комнаты.

Он уложил ее на спину, раздвигая ноги шире, и вошел снова, теперь медленнее, но с такой силой, что кровать скрипела под ними. Его губы поймали ее в поцелуе, язык сплетался с ее, пока он наращивал ритм, бедра бились о бедра, пот стекал по его груди на ее кожу. Она царапала его спину, оставляя борозды, и шептала его имя, как молитву, чувствуя, как второй оргазм зреет внизу живота, готовый взорваться.

Эреб ускорился, его дыхание стало тяжелым, член внутри нее дергался, приближаясь к пику. Джинни выгнулась, едва слышно, крича его имя, когда волна накрыла ее снова, сильнее первой, тело сотрясалось в конвульсиях, сжимая его так, что он не выдержал. С хриплым стоном он излился в нее, горячие струи заполнили ее, смешиваясь с ее влагой, пока он не замер, прижимаясь лбом к ее плечу, оба задыхаясь в послевкусии.

Они лежали так, переплетенные, пока сердцебиение не унялось, но Эреб уже шевелился, его рука скользнула вниз, намекая, что всё только начинается.

— Итан, прошу, перестань. Нас, должно быть, уже хватились, и, признаться, это как-то… неловко, мы ведь на дне рождения Энтони, — она обезоруживающе улыбнулась, мягко убирая его руку. — Так о чём ты хотел поговорить?

— Давай уедем, только ты и я, туда, где нас никто не найдёт, — серьёзно произнёс демон, не отрывая взгляда от Джинни.

— Итан, — она горько вздохнула, поднимаясь с кровати и собирая разбросанную одежду. — Всё не так просто, мои родители… да и Стивен, кажется, что-то заподозрили.

— Тем более, расскажи им правду! Ты ведь не любишь Стивена? Или любишь? — его взгляд стал жёстким, пронзительным. — Скажи мне честно, что ты чувствуешь ко мне?

— Я… я люблю тебя, — вырвалось у Джинни, помимо воли. — ты мой родной человек.

— Тогда чего ты боишься, Алисия? Скажи мне, чего?

— Я боюсь… — Джинни сорвалась на крик, голос дрожал от ярости и подступающих слез. — Боюсь, что ты бросишь меня, как сломанную игрушку, когда я перестану быть для тебя нужной и любимой! — Она замерла, взгляд ее застыл на лице Итана, словно ища там ответ, которого она боялась найти.

Имя, сорвавшееся с его губ, словно удар грома, окатило её ледяным ужасом. Инкуб, осознав, что в порыве злости назвал имя своей покойной возлюбленной, замер, словно окаменев. Сердце Джинни болезненно сжалось, пропустив удар, а затем забилось оглушительно громко.

— Как… как ты меня назвал, Итан?

Глава 17

Тишина, повисшая в комнате, казалась осязаемой, давящей. Джинни смотрела на Итана, словно на незнакомца. В его глазах плескалось нечто, что она никогда прежде не видела – смесь боли, раскаяния и… чего-то еще, чего она не могла понять.

И тут в сознание вихрем ворвался тот демон из ночных кошмаров, обжигая память тем же проклятым именем.

— Кто ты? — прошептала она, хотя сама не понимала, зачем задаёт этот вопрос.

В голове всплывали обрывки воспоминаний, как кадры из старого фильма. Их первая встреча, робкие прикосновения, жаркие объятия. Все это казалось теперь ложью, тщательно срежиссированным спектаклем. Неужели она была настолько слепа, чтобы не видеть правду?

Инкуб вздохнул, глубоко и тяжело, и поднял на нее взгляд.

— Скажи мне, кто такая Алисия? — голос девушки яростно задрожал ещё сильнее. — И почему ты назвал меня этим именем? Сколько еще секретов ты скрываешь от меня, Итан? Все это время… сколько раз ты видел в моих глазах не меня, а эту девушку?

Он, не проронив ни слова, пулей вылетел из комнаты и едва не сбил с ног Энтони на лестнице. Тот, уже предвкушая вечер, весело воскликнул:

— Итан, Джинни, не хочу нарушать вашу идиллию, но мы с ребятами собираемся у костра страшилки травить. Вы с нами?

Инкуб, словно одержимый, промчался мимо друга, не замечая ничего вокруг, и лишь крик Джинни, полный отчаяния, преследовал его:

— Итан, вернись!

Она выбежала следом, в отчаянии заламывая руки.

— Да что это с ним? Какая муха его укусила? Чего у вас там стряслось? — озадаченно спросил Энтони.

Крупные слезы, словно жемчужины, покатились по щекам девушки. Прерывисто дыша, она прошептала:

— Энтони, ты знаешь, кто такая Алисия?

Парень замялся, неловко переминаясь с ноги на ногу и виновато оглядываясь туда, где только что скрылся Эреб Хель.

— Я… знаю не больше твоего, Джинни. Тебе стоит поговорить о прошлой жизни Итана с ним самим. Впрочем, судя по тому, как он вылетел отсюда, разговор не задался, верно?

Она лишь молча смахнула непрошеные слезы. В голове Джинни бушевал настоящий ураган, сознание терзали темные предчувствия. Она отчаянно не хотела признавать, что с появлением Итана демоническое существо перестало навещать её в ночных кошмарах.

— Слушай, может, спустимся вниз? Выпьем чего-нибудь, немного повеселимся, — голос Энтони вырвал её из пучины мрачных дум. — Пусть он немного остынет, а потом вы поговорите. Мне кажется, вам обоим давно пора это сделать. Все зашло слишком далеко.

— Хорошо, идём, — Джинни спешно вытерла следы слёз и, стараясь скрыть волнение, спустилась в беседку.

Инкуб, с лицом, высеченным из бездушного базальта, покинул дом, словно изгнанник. Не обронив ни единого слова, он скользнул в чащу леса, мимо веселого костра, вокруг которого теснились друзья Энтони.

Достигнув одинокого, искореженного дерева посреди леса, он в отчаянии вцепился в свои волосы. Голос его, хриплый от злости и бессилия, прозвучал, словно раскат грома:

— Идиот! Всё испортил… Она… она не Алисия.

При звуке этого имени в самое сердце вонзилась острая игла, пронзив его мучительной болью утраты. Вокруг инкуба заклубился ледяной туман, сотканный из его боли, обволакивая его, словно саван. Внутри этого зыбкого кокона прозвучал тихий, словно эхо из другого мира, голос:

— Ты должен меня отпустить… Любовь не знает замены, Эреб. Любовь – это дар, который нужно ценить и оберегать. Если ты действительно любил меня, то позволь мне уйти. Не мучай ни себя, ни Джинни.

Демон, закружившись в панике, стал искать источник голоса, но вокруг царила лишь непроглядная мгла.

— Она никогда не станет мной… Ты ведь это прекрасно понимаешь, — прошептала она, пытаясь заглушить отголоски её голоса в его сердце.

Эреб резко обернулся, и замер, пораженный видением. Перед ним, в туманном мареве, возник образ Алисии, сотканный из света и воспоминаний. Она сделала шаг к нему и невесомо коснулась его щеки. Демон ощутил тепло её прикосновения, такое реальное, будто Алисия вновь была жива.

— Я знаю… Джинни похожа на тебя, но это — не ты… — Голос Эреб Хеля охрип, словно от многовекового крика.

— Если ты любишь её, Эреб, по-настоящему любишь, то ты обязан меня отпустить. Дай мне успокоиться в тишине, а ей — жить. Не держи её в тени моей памяти, Эреб. Позволь ей быть собой, позволь ей любить и быть любимой без сравнений и сожалений.

Эреб закрыл глаза, чувствуя, как горячие слезы катятся по его базальтовому лицу. Он боролся с самим собой, с отчаянием, с желанием удержать ускользающий призрак. Он понимал, что Алисия права. Джинни, его новая любовь, заслуживала свободы от призраков прошлого. Он должен научиться видеть в ней не отражение потерянной любви, а уникальную личность, со своими достоинствами и недостатками.

— Боги, как же это тяжело… — прохрипел он в густой туман, словно слова выдирали из самой его души. — Я… я любил тебя так, как умеет любить лишь тот, кто познал бездну. Но ты права. Джинни… она не виновата в том, что я потерял тебя. Она заслуживает солнца, а не вечной тени моей скорби. — Он набрал в грудь воздуха, словно ныряльщик перед погружением в ледяную воду. — Я тебя отпускаю. И прости меня… за то, что так долго не мог тебя отпустить. Прощай, Алисия.

Видение Алисии начало меркнуть, растворяясь в тумане, как утренний сон. Эреб протянул руку, пытаясь удержать ее образ, но сквозь пальцы сочилась лишь ледяная пустота. Кулаки Эреба разжались, и он опустил руки. Туман вокруг него рассеялся, оставив после себя лишь сырость и запах прелой листвы. В сердце еще ныла боль, но вместе с ней росла и новая надежда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

— Ну, кто первый осмелится душу вывернуть наизнанку? Страшилку из жизни, чтоб кровь стыла в жилах? И чтоб ни капли выдумки, только правда! — захохотала девушка и, подхватив подол платья, уселась на покосившийся стул у костра.

Вокруг сразу стихло. Каждый погрузился в лабиринт памяти, перебирая зловещие отголоски прошлого.

— Я расскажу, — голос Джинни прозвучал громче треска поленьев, глаза ее не отрывались от пляшущих языков пламени.

В этот момент из темноты возник Итан. Молча достал из сумки-холодильника запотевшую бутылку пива и устроился напротив Джинни.

— Ну-ну, Джинни, поведай нам свою жуткую быль. Только чур, без фантазий, — ехидно протянул один из парней.

Джинни подняла взгляд и встретилась глазами с Итаном, выискивая в его взгляде хоть малейшую искру понимания или отрицания. Внутри нее все сжалось от страха перед тем, что ей предстояло произнести.

— Около недели назад… ко мне во сне явился демон, — выдохнула она, сглатывая ком, застрявший в горле. Итан хранил ледяное молчание, ни единый мускул не дрогнул на его лице, но Джинни видела, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих бутылку.

Эреб Хель чувствовал, как внутренний холод сковывает его сильнее, чем содержимое сумки-холодильника. Слова Джинни резали, словно осколки стекла, впиваясь в самую суть его естества. Признание Джинни, озвученное у всех на виду, стало его личным кошмаром. Он понимал, что каждое слово, каждое мгновение приближает его к точке невозврата.

— Да ладно, Джинни, это же всего лишь сон! — воскликнул парнишка, расплываясь в усмешке.

— Дуайт, дай ей договорить. Чувствую, сейчас такое начнется… — его подруга игриво толкнула его локтем в бок.

— Я видела этого демона дважды… — Джинни замолчала на мгновение, а Лив украдкой взглянула на нее, затем быстро перевела взгляд на Итана. — Во сне… этот демон… ну, у нас с ним была… близость.

Встретившись взглядом с глазами полными страха Джинни, Эреб почувствовал укол вины.

Волна возбужденных возгласов прокатилась по поляне. Джинни почувствовала, как кровь отлила от лица, а внутри все похолодело от ужаса, представляя, кем может на самом деле оказаться Итан.

— Так, вот это уже интересно, — Дуайт с предвкушением потер ладони, глядя на Джинни.

— А потом… этот демон явился ко мне в реальности. Я видела его так же ясно, как вижу сейчас вас. Ещё он назвал меня другим именем… Алисия, — Джинни не отрываясь смотрела на Итана, вкладывая в этот взгляд весь свой страх. Он же, в свою очередь, пристально смотрел на неё, прерывисто дыша и делая большие глотки пива, словно пытаясь унять внутренний пожар.

— И что же это был за демон? Рогатый, с копытами и серным запахом? — попытался разрядить обстановку Дуайт, но его шутка прозвучала неестественно и натянуто.

Сердце Эреб Хеля, казалось, замерло, а в голове набатом стучала мысль о том, что его тщательно скрываемая тайна вот-вот станет достоянием всех вокруг. Дыхание участилось, вызывая жжение в груди.

— То есть ты хочешь сказать, тебя во сне инкуб навестил? — выдохнула одна из девушек, в голосе — смесь ужаса, робкого восхищения и беззаботное веселье. Под всеобщими взглядами она покраснела. — Что вы все так вылупились? Я про инкубов читала книгу, в фильмах видела…

— Лори, серьезно? Ты веришь в демонов? — хмыкнул парень, сидевший рядом с Джинни. Презрительный взгляд скользнул по девушке. — Бред какой-то. Джинни, у тебя, конечно, фантазия буйная… Тебе романы надо писать.

Джинни перевела взгляд на парня, силясь сдержать дрожь в голосе.

— Это не фантазии, Сэм. Я знаю, что это звучит безумно, но я видела его.

«Может, это и правда просто сон? Игра воображения? — промелькнула робкая мысль. Но затем она вспомнила ледяной взгляд, обжигающее прикосновение, ту нечеловеческую силу, которую ощущала… Она снова посмотрела на Итана, и в этот раз в его глазах плескалась некая тень – не боль, не страх, а скорее… признание. — Он здесь, рядом».

— Мы сейчас сидим и обсуждаем демонов? — наконец прорезал тишину голос Итана, ставя пустую бутылку на землю с глухим стуком. Энтони бросил мимолетный, оценивающий взгляд на Эреба. — Как по мне, Джинни просто решила подшутить над вами, — инкуб едва сдержал смешок. — И, кажется, ей это удалось. Вы все купились на её рассказ. — Он повернулся к Джинни, и в его глазах мелькнул лукавый огонек. — Ну, если это действительно произошло, то что было дальше? Что случилось, когда ты, якобы, увидела его в реальности?

Джинни не успела ответить, как тишину разорвал трезвон телефона в ее кармане. Экран высветил имя: «Стивен».

— Ничего не было, — торопливо ответила она, не отрывая взгляда от Итана, и резко поднялась на ноги. — Мне нужно ответить, это мой жених. — С этими словами она отошла в сторону, оставив за собой шлейф напряжения.

Итан, казалось, окаменел, его челюсть судорожно сжалась, выдавая кипящую внутри злость при упоминании имени Стивена.

— Джинни, — тихий голос Итана прозвучал совсем рядом, словно бархатное прикосновение, едва она закончила разговор со Стивеном. — Нам нужно поговорить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Она обернулась, и между ними пролегла невидимая пропасть в один шаг.

— Кто такая Алисия? — Голос Джинни дрожал от повторяющегося вопроса.

— Она… была моей невестой. Очень давно, — демон замолчал, словно на краю пропасти, раздумывая, стоит ли обрушить на неё правду о себе, здесь и сейчас, в этот зыбкий миг. — Прости меня за то, что назвал тебя её именем. Она умерла, — в голосе инкуба прозвучала глухая, нестерпимая горечь. — Но люблю я только тебя, Джинни.

Эреб протянул руку, желая коснуться её, но Джинни отпрянула, ища защиты у шершавой коры дерева. Страх, темной тенью, залег в ее глазах.

— Джинни, неужели ты думаешь, что я… монстр? Демон? На свете существует немало девушек с именем Алисия. Это просто… совпадение.

— Я тебя совсем не знаю, — прошептала она сквозь слезы, видя в Итане лишь отголоски кошмарного демона. — Ты ворвался в мою жизнь, как ночной вихрь, перевернув все с ног на голову. И это имя… Алисия… оно словно эхо преследует меня. Кто ты на самом деле? — голос Джинни сорвался на истеричный крик.

— Я тот, кто любит тебя, Джинни, — проговорил он тихо, бережно обнимая её лицо ладонями и нежно касаясь лбом её лба. — Ради тебя я готов на все. Поверь мне, я никогда не причиню тебе вреда.

— Не прикасайся ко мне! — Джинни в ярости отшатнулась, будто от прикосновения раскаленного железа, и, не помня себя, ударила его по лицу. — Держись от меня подальше! — с этими злобными словами она сорвалась с места, оставив Итана в одиночестве.

Глава 19

Джинни проснулась под утро и спустилась вниз, где ее встретила лишь Лив, увлеченно болтавшая с Энтони. В кухне также сидели Дуайт и Лори, но Итана нигде не было.

— О, соня, проснулась, — Энтони, виновато взглянув на девушку, освободил место за столом и протянул ей кружку дымящегося кофе. — Итан сорвался ни свет ни заря. Просил передать, чтобы ты позвонила ему или написала, как доберешься до дома. Говорит, что будет волноваться.

— Спасибо, — отозвалась Джинни безучастно, пропуская мимо ушей слова об инкубе. Она перевела взгляд на подругу. — Ты готова ехать?

— Да, — произнесла Лив, пожав плечами и бросив мимолетный взгляд на ребят.

— Тогда поехали, — Джинни поднялась, стараясь скрыть волнение за напускной бодростью. Она направилась к Энтони, и натянутая улыбка дрогнула на ее губах. — Еще раз с днем рождения и спасибо за приглашение.

Энтони по-дружески обнял Джинни, притянув ее чуть ближе, чем требовалось, и шепнул на ухо:

— Он хороший парень, просто со своими тараканами, как и все мы. И, кажется, он действительно от тебя без ума. Дай ему шанс.

Что-то кольнуло Джинни в груди, болезненное и непонятное. Она не ответила, словно слова застряли в горле, лишь сильнее стиснула зубы.

— Всем пока, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и поспешно попрощалась с остальными. Словно спасаясь от удушающей атмосферы, она покинула дом. Буквально следом за ней вышла Лив, и они сели в машину.

— Расскажешь, что у вас с Итаном произошло? — Оливия не выдержала гнетущей тишины, сковавшей салон автомобиля. — Почему ты плакала вчера? И к чему были эти откровения о снах?

— Ты веришь в демонов? — Голос Джинни был почти шепотом, словно боялся спугнуть что-то невидимое, и она не отрываясь смотрела в окно, где мелькали размытые очертания пейзажа.

— Ну… — Лив слегка опешила от неожиданного вопроса. — Я верю в то, что можно увидеть, а ещё лучше потрогать. Если мне скажут, что видели демона, я в этот бред не поверю, извини конечно. Мало ли что может привидеться в бреду или почудиться в полуночном кошмаре. — Лив бросила мимолетный взгляд на Джинни и снова сосредоточилась на дороге. — К чему такие вопросы?

— Вчера Итан назвал меня Алисией.

Оливия резко ударила по тормозам, и машина взвизгнув резиной, прижалась к обочине.

— Что? — Лицо Лив исказилось от крайнего изумления.

— Он сказал… так звали его невесту, которая умерла давным-давно, — прошептала Джинни, смахивая дрожащей рукой слезы.

— Постой, Джинни, постой, — Лив в недоумении нахмурила брови. — Ты хочешь сказать… Итан тот самый… демон, что являлся тебе во снах?

— Я… я не знаю, кто он… — пробормотала Джинни, в голосе затаился страх. — И знаешь, что самое жуткое? С появлением Итана тот кошмарный демон просто испарился, словно его и не было. Тогда я даже не обратила на это внимания, но сейчас…

Лив повернулась к подруге, вглядываясь в её заплаканное лицо, пытаясь уловить хоть какую-то зацепку, рациональное объяснение происходящему.

— Джинни, послушай, — начала она мягко, — может, Итан просто перепил вчера? С кем не бывает? Слова перепутал… Ты же знаешь, как алкоголь влияет на людей. Не нужно сразу демонов приплетать. — попыталась успокоить её Лив, хотя сама не очень-то верила в свои слова.

— Он был трезв, Лив. Абсолютно трезв. Это был не Итан… Это был кто-то другой, — Джинни затрясла головой, пытаясь отогнать все воспоминания. — Он смотрел на меня как на… Алисию. С такой тоской и болью…

— Если демоны-инкубы и правда существуют, — Оливия сглотнула, страх сковал ее горло ледяным кольцом, — то получается, он тебя одурманил? Что же ты теперь будешь делать?

— Я больше не знаю, что правда, а что нет, — в голосе звучала усталость, граничащая с отчаянием. — Выйду замуж за Стивена, как и собиралась. Мы с ним уедем вместе, начнем новую жизнь… Только представлю Итана… в этом обличье… — она содрогнулась.

Оливия протянула руку и сжала ладонь подруги.

— Может, стоит рассказать Стивену? Он ведь тебя любит, он поймет. Вместе вы сможете разобраться с этой проблемой.

Джинни покачала головой, отводя взгляд в сторону окна.

— Нет. Ни в коем случае. Он просто не поверит. Он решит, что я сошла с ума. И потом… как я ему скажу? «Дорогой, я тут с демоном переспала, но в целом, я все еще хочу за тебя замуж». Это абсурд.

Оливия крепче сжала ее в объятиях.

— Это не твоя вина. Ты была не в себе, под его влиянием. И, пожалуйста, забудь все, что он тебе говорил. Инкубы — мастера лжи и манипуляций. Он хотел сломать тебя, завладеть твоей душой.

— Легко сказать, — прошептала Джинни, смахивая непрошеную слезу. — А как забыть это? Как забыть его прикосновения, его слова… даже если это ложь, они звучали так правдоподобно. Я чувствовала себя… желанной.

Оливия отстранила ее и посмотрела прямо в глаза.

— Ты желанна, Джинни. Ты желанна для Стивена, для всех, кто тебя знает и любит. Кто бы ни скрывался под маской Итана, не позволяй никому и дальше отравлять твою жизнь.

Джинни вздрогнула, словно от удара. Итан… само имя обжигало нутро, растекалось ядом по венам. Желанна? Он заставил её чувствовать себя так, как ни один мужчина прежде не смел. Как будто она - центр вселенной, единственное, на что стоит смотреть. Образ Итана, его пронзительный взгляд, бархатный голос, горячие губы, настойчиво всплывали в памяти, терзая и мучая. Она ненавидела его. И в то же время… крошечная, гадкая часть её души продолжала тосковать по тем ощущениям, по той опьяняющей власти, которой он наделил ее на короткое время. Эта двойственность рвала её на части.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Если что звони мне, ладно? — Лив обняла подругу около её дома. — и помни, ни один мужик будь он демоном или человеком, не достоин того чтобы ты ревела в три ручья.

Попрощавшись с подругой, девушка вошла в дом. В гостиной царил радостный переполох: Дебора и мама Джинни, склонившись над старым фотоальбомом, заразительно хохотали, оглашая комнату волной счастливого шума.

— Всем привет, — тоскливо проронила она, подходя ближе из одной лишь вежливости. — Что тут у вас?

— Да вот, перебираем твои фотографии. Организатору свадьбы понадобились фото для коллажа, — улыбка матери засияла ярче. — Посмотри, какая ты здесь прелесть! — Мама протянула Джинни снимок, на котором она была совсем крохой. — Ах да, чуть не забыла. Нам пришлось немного приблизить дату свадьбы.

— Приблизить? Зачем? — Голос Джинни, словно хрупкий кристалл, раскололся о царящую безмятежность.

Новость прозвучала как удар под дых. Образ Итана, его истинное лицо, до сих пор терзал ее сознание, но вопреки всему, она чувствовала к нему непреодолимое притяжение, словно её тянет магнитом.

— В компании твоего отца возникли небольшие… осложнения, — натянуто улыбнулась Дебора. — Крупный заказчик требует завершить строительство в кратчайшие сроки. Поэтому вашу свадьбу перенесли на эту пятницу. Мы с твоей мамой уже всех оповестили.

Слова о приближении свадьбы отошли куда-то назад, когда Джинни увидела как между страниц фотоальбома виднеется уголок потёртого листочка, где проглядывается рыжий цвет волос.

Любопытство, словно тонкий червь, прогрызало ее изнутри. Она выхватила альбом из рук матери, и, как будто повинуясь неведомой силе, словно он был заразной болезнью, раскрыла его на нужной странице. Сердце колотилось, предчувствуя недоброе. На пожелтевшей странице, выцветшей от времени, улыбалась девушка с копной рыжих волос, как две капли воды похожая на Джинни. Она попыталась ухватиться за обрывки воспоминаний, сложить их в единое целое, но все рассыпалось прахом, оставляя лишь липкий страх и отвращение. Джинни почувствовала, как мир вокруг нее рушится, как реальность искажается, превращаясь в зловещую карикатуру. Свадьба в пятницу… портрет Алисии… Тот демон…. Итан, называющий ее именем покойной невесты… Все это складывалось в жуткую мозаику, финал которой она боялась представить.

— Что с тобой, милая? Ты вся побледнела, — обеспокоенно спросила мама, касаясь ее руки.

— Кто это? — хрипло спросила девушка, стараясь не смотреть в глаза матери.

— Это… — мама Джинни вздохнула, словно собираясь с духом. — Это… старый нарисованный портрет из архива твоего отца. Семейная реликвия.

Мама попыталась забрать листок, но Джинни вцепилась в него мертвой хваткой. Перед глазами стояла рыжеволосая незнакомка, словно призрачное отражение самой Джинни в кривом зеркале времени.

— Семейная реликвия? Но кто она? Почему она так похожа на меня? — Джинни не узнала собственного голоса, дрожащего и сорванного от ужаса.

Мама замялась, отводя взгляд.

— Твой отец был очень увлечен генеалогией нашей семьи. Он долго искал информацию о наших предках, и однажды наткнулся на упоминание об одной дальней родственнице, жившей задолго до твоего и нашего рождения, еще в пятнадцатом веке.

— Но почему… почему у вас ее портрет? И почему ты никогда мне о ней не рассказывала?

Мать Джинни присела рядом, стараясь говорить как можно спокойнее.

— Это долгая история, Джинни. И не самая приятная. Твой отец считал, что эта история должна остаться в прошлом. Он верит, что лучше не ворошить старые тайны. — женщина вздохнула и обняла дочь за плечи. — Эта Алисия… она умерла молодой. При трагических обстоятельствах. Говорили, что на ней было проклятие. Твой отец решил сохранить ее портрет, чтобы почтить её память.

Мать Стивена взяла листок из рук девушки.

— Поразительно! Вот что значит хорошая генетика. Столько поколений минуло, а Джинни — словно отзеркаленное отражение ее.

— Да уж, — с тихой улыбкой отозвалась мать девушки. — Только, говорят, та девушка была ангел во плоти, сама доброта и отзывчивость. А вот наша Джинни… Джинни, если ее задеть, может и в клочья разорвать, не то что зубки показать.

Джинни, словно перехватывая ускользающую петлю времени, снова взяла к себе портрет Алисии и прошептала, запинаясь от волнения:

— Можно… можно я оставлю его себе?

— Конечно, думаю, отец не будет против, если он будет у тебя, — ответил голос матери, словно издалека. — К тому же, мы должны знать тех, кто был до нас. Ведь они часть нашей истории.

Не отрывая взгляда от листка, словно ведомая невидимой рукой, Джинни, погруженная в свои мысли, на автопилоте поднялась к себе в комнату.

Глава 20

Автомобиль Стивена застыл на парковке парка, словно хищник, выслеживающий добычу. Молодой человек, чьи движения выдавали нетерпение, выскользнул из салона и направился вглубь аллеи. Пройдя несколько шагов, он опустился на скамейку и, словно сбрасывая маску, снял тёмные очки.

— Привет, Индира, — произнёс он с нарочитой надменностью. — Чудный денёк, не находишь?

Индира медленно повернула голову, и ветер, играя её волосами, обнажил точёные черты лица.

— Что тебе нужно, Стивен? — спросила она, поправляя непослушную прядь. — Перейдём к делу, у меня мало времени.

— Хорошо, к делу так к делу. Как убить инкуба?

Внезапный смех Индиры прозвучал нервно. Она оглянулась, словно опасаясь, что его слова достигли чужих ушей.

— Ха-ха, понятия не имею, Стивен. Неужели вы нашли одного из этих… существ?

— Допустим, да. И всё же, как убить этого… — в голосе Стивена зазвучала неприкрытая злоба. — Демона?

— Ты знаешь правила, только высшее руководство ордена имеют право на подобное. — Индира поднялась со скамейки, готовясь уйти. — Если вы нашли инкуба, Мэтью должен немедленно передать его высшим чинам.

Внезапно Стивен, словно выпущенная пружина, схватил её за руку и грубо усадил обратно. Кровь прилила к его лицу, окрашивая его багровым гневом.

— Индира, твоя мать вхожа в высшие круги ордена, и ты думаешь, я поверю, что ты не знаешь, как их убивать?! Говори!

Индира попыталась вырваться, но хватка Стивена была железной. В её глазах мелькнул страх, который она тут же постаралась скрыть за маской презрения.

— Ты переходишь границы, Стивен, — прошипела она сквозь зубы. — Отпусти меня, пока я не позвала на помощь.

— Зови кого хочешь. Мне плевать. Я знаю, что ты знаешь. Мы отсюда не сдвинемся, пока ты мне не расскажешь.

Индира замолчала, уставившись в землю. Ветер продолжал играть её волосами, и на мгновение Стивену показалось, что она сейчас заплачет.

— Хорошо, — тихо произнесла она. — Но я не скажу тебе всего. Есть вещи, которые тебе знать не следует. Во-первых, инкубы восприимчивы к серебру. Во-вторых, их жизненная сила связана с их жертвами. Убей жертву — убьёшь и инкуба. Но это крайняя мера, Стивен. Абсолютная. И ты должен быть уверен в своих действиях.

Стивен сглотнул. Адская смесь. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Слова Индиры прозвучали как приговор. Джинни… Он не мог даже помыслить об этом. Но если это единственный способ остановить чудовище? Он стиснул зубы, пытаясь прогнать эту мысль.

— Просто серебряного лезвия будет недостаточно, верно? Да и вообще, есть другой способ? — прохрипел он, чувствуя, как в горле пересохло.

Индира отрицательно покачала головой.

— Серебро лишь ослабит его, даст тебе преимущество. Но связь… Эта связь — его якорь в этом мире. Разорвав её, он исчезнет. Но цена непомерно высока.

Стивен отдернул руку, словно коснулся раскаленного угля. Девушка, поднимаясь со скамьи, проговорила:

— Вот почему уничтожение этих существ – привилегия высших чинов ордена. Не каждый способен на убийство человека. Сначала этих демонов тщательно изучают, ученые корпят над вопросом, возможно ли извлечь их силу. И лишь потом, взвесив каждое «за» и «против»… Потом они… ну, ты понимаешь… — Она надела темные очки, словно пытаясь скрыть что-то в глубине своих глаз. — Лучше вам привести это существо. Не стоит брать на душу грех, убивая незнакомого человека.

Сжав кулаки, Стивен закрыл глаза, пытаясь унять дрожь. Он должен мыслить рационально, найти другой выход. Но слова Индиры звучали в голове настойчивым приговором:

«Убей жертву – убьешь и инкуба».

И чем дольше он медлил, тем слабее становилась Джинни, тем сильнее становился демон. Решение висело над ним, как дамоклов меч, подталкивая к роковому шагу.

Стивен ворвался в кабинет отца Джинни, словно ошпаренный.

— Мэтью, вы знали, что для убийства инкуба нужно уничтожить его жертву? — выпалил он с порога.

Мэтью резко поднялся с кресла и торопливо закрыл дверь.

— Стивен, не стоит обсуждать такие вещи во всеуслышание! — строго осадил он парня.

Прежде чем вернуться в кресло, хозяин кабинета налил виски себе и гостю.

— Откуда у тебя сведения о том, как уничтожать этих существ? — Мэтью нахмурился, пронизывая Стивена пристальным взглядом. — Кто поделился столь секретной информацией?

— Это не имеет значения, — сквозь зубы процедил молодой человек. — Мне сообщили, что инкуб неразрывно связан со своей жертвой. Чтобы разорвать эту связь, нужно убить её — вашу собственную дочь! Вы готовы на такое?

Мэтью молча опрокинул в себя виски.

— Тебе дали не совсем точные сведения. Да, инкубы и суккубы привязаны к жертве, но для их уничтожения достаточно серебряного клинка. То, о чём ты говоришь, — это уже крайняя стадия их связи.

Стивен недоумённо сдвинул брови.

— Объясните, что вы имеете в виду? О какой такой ещё связи идёт речь?

Мэтью тяжело вздохнул, и в кабинете повисло напряжённое молчание.

— Я говорю о беременности, — наконец произнёс он. — Это редчайшее явление в природе подобных существ. Если жертва носит дитя инкуба, между ними образуется тройственная связь. Только в этом случае действует правило: «убьёшь жертву — убьёшь инкуба». Вот о чём идёт речь.

— Значит, если Джинни не беременна от этого адского отродья, его можно уничтожить серебряным оружием, не навредив ей?

Мэтью тяжело провёл рукой по лицу, словно стирая следы изнуряющей усталости, и с глухим стуком поставил стакан на стол.

— Именно так. Сейчас остаётся лишь молиться, чтобы наша девочка не была… осквернена этим существом. — Он вновь наполнил бокал янтарной жидкостью, пальцы слегка дрожали. — Но есть ещё одна пугающая деталь. Ходят слухи, что если жертва инкуба или суккуба добровольно отдаст свою жизнь за демона, тот не погибнет — напротив, обретёт новую силу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Стивен злобно опрокинул в себя янтарную жидкость.

— Что за бред?! — он с грохотом поставил стакан на стол. — Ты хочешь сказать, что если Джинни… если она решит пожертвовать собой, этот демон только укрепится?

Мэтью медленно покрутил стакан в пальцах, наблюдая, как янтарная жидкость вихрится по стенкам.

— Добровольная жертва — это не просто смерть, это дар силы для него.

Стивен вскочил с кресла, его кулаки непроизвольно сжались.

— Значит, мы должны сделать всё, чтобы она даже не подумала об этом. Ни за что не позволим ей пойти на такое.

— Легко сказать, — Мэтью поднял усталый взгляд. — Ты же знаешь, какая она. Если решит, что это единственный способ спасти кого‑то… — Мэтью сделал небольшой глоток. — А ещё нам нужно выяснить, беременна ли она. Пока мы не знаем этого наверняка, любые действия могут быть смертельно опасны для неё.

В кабинет повисла тяжёлая тишина. За окном начал моросил дождь, монотонно стуча по подоконнику, словно отсчитывая секунды.

— Есть способ узнать наверняка? — наконец спросил Стивен, не поднимая взгляда. — мы же не можем спросить её об этом напрямую.

— Есть. Нужно провести своего рода ритуал выявления, используя кровь Джинни и освящённое серебро. Если в её жилах уже течёт демоническая сущность, серебро отреагирует… особым образом.

— А если она действительно беременна? Что тогда?

Мэтью надолго замолчал, глядя в пустоту.

— Тогда у нас останется лишь один вариант. Древний обряд разделения. И сделать его придётся, до того как о беременности узнает высший орден, тогда они заберут Джинни. Для обряда потребуется… — он запнулся, словно не решаясь произнести вслух, — …частица небесного огня. То, что осталось от падшего ангела.

Стивен резко выпрямился в кресле.

— Ты говоришь о реликвии из собора? Но её охраняют не только люди. Там… другие стражи из ордена.

— Знаю. — Мэтью поставил бокал на стол с решительным стуком. — Но выбора нет. Если Джинни носит в себе это существо, мы должны действовать.

Стивен провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть навалившуюся тяжесть.

— Сколько у нас времени? — не оборачиваясь, спросил он.

— До новолуния…. Оно будет в эту пятницу в день вашей свадьбы. Небесный огонь выступает как катализатор, разрывающий связь между человеческой и демонической природой. Но важно провести его до того, как связь между матерью и плодом станет необратимой, а именно в новолуние. После новолуния это будет невозможно.

Стивен резко развернулся, в глазах вспыхнул неистовый огонь.

— В день свадьбы?! Ты понимаешь, что это значит? Церемония начнётся в полдень, а новолуние — ближе к полуночи. Между ними всего несколько часов!

Мэтью тяжело опустился в кресло, словно вдруг лишился последних сил.

— Понимаю. Но иного шанса не будет. Нужно успеть провести обряд сразу после церемонии, пока орден не заподозрил неладное.

Мэтью достал из ящика стола потрёпанный кожаный блокнот.

— Вот план собора. Здесь отмечены тайные ходы, которые я обнаружил ещё в юности. Один из них ведёт прямо к реликвии.

Стивен склонился над чертежом, внимательно изучая линии и пометки.

— Этот проход… он же заперт на магический замок. Как мы собираемся его открыть?

— У меня есть кое‑что, что может помочь. — Мэтью приоткрыл верхний ящик стола и достал небольшой хрустальный купол, внутри которого мерцал тусклый камень. — Это осколок лунного камня. Он способен нейтрализовать охранные чары на короткое время.

Они одновременно поднялись, собрали вещи и направились к выходу. Дверь тихо скрипнула, пропуская их в тёмный коридор.

Глава 21

Джинни, словно прикованная, застыла у окна, вцепившись в портрет Алисии. Бумага подрагивала в ее руках, вторя дрожи во всем теле. Рыжие волосы девушки на портрете словно сочились огнем, прожигая ее насквозь взглядом, полным тайн и укора. Воспоминания, словно осколки разбитого зеркала, кружились в голове, чужие чувства отзывались болью в груди. Её ли это мысли, ее ли жизнь? Всё смешалось в зловещий водоворот.

Поспешным движением она отпрянула от окна, словно от пропасти, и, сунув портрет в сумку, метнулась к двери. Движения рваные, почти конвульсивные — бегство не из комнаты, а из самой себя, из кокона чужих страстей. Накинула куртку, не глядя схватила ключи, выскользнула из дома, точно воровка, и юркнула в машину.

Дорога к дому Итана тянулась, словно предсмертный вздох. Каждый поворот – пытка, каждый светофор – вечность в ожидании. В зеркале заднего вида, как наваждение, возникал образ Алисии: манящее лицо, гипнотические глаза, призрачная улыбка. Джинни встряхивала головой, отгоняя морок, но он возвращался, неотступный свидетель чужой судьбы.

Резко затормозив, она выскочила из машины и, не давая себе времени на раздумья, толкнула тяжёлую дверь дома. Инкуб не шелохнулся, лишь в глубине его глаз вспыхнул неясный огонь — то ли тревоги, то ли мучительного предчувствия.

Она бросила ему в лицо пожелтевший портрет, словно оружие. Бумага, скользнув, едва не задела его щеку. Итан поймал листок, нахмурив брови в недоумении.

— Откуда это у тебя?

— Ты видишь во мне не меня! Ты смотришь сквозь меня, в неё! А я… я лишь тень, дешевая копия, призванная заткнуть дыру в твоей проклятой душе! — Слова вырывались вместе с рыданиями, захлестывая ее, как бурный поток. Слезы обжигали щеки.

— Джинни! Откуда у тебя этот портрет? — Голос инкуба дрогнул, в нём прорезались стальные нотки.

— Ты… ты, то самое исчадие ада… — Голос предательски дрогнул, но она заставила себя говорить. — Ты играл со мной, кормил ложными чувствами… Ты хоть понимаешь, что ты со мной сделал? Эти сны, видения… Я думала, я схожу с ума! — Истерика вырвалась наружу криком, полным боли и отчаяния.

— Я люблю тебя, Джинни, — прошептал он, сжимая её похолодевшие ладони в своих. — Не как Алисию. Как тебя. Только тебя.

— Ты говоришь, что любишь меня? Но любовь — это не сеть тайн, не искусство манипуляций, не отголоски каких-то древних проклятий. Любовь — это свет честности, а ты… ты лжец!

Она вырвала свои руки из его хватки, отпрянула, словно от огня.

Лицо его дрогнуло. Впервые за все время мучительных встреч в его глазах промелькнуло нечто человеческое — надлом, уязвимость.

— Если бы я мог все изменить… Но я лишь пешка в этой игре. Это не моя воля. Это судьба, Джинни. Неотвратимая, как смерть.

— Судьба? — Она издала подобие смеха, громкое, горькое, почти безумное. — Ты смеешь говорить о судьбе, ты, кто манипулировал мной с самого начала! Ты знал, что я почувствую, знал, как я привяжусь… и всё равно продолжал разыгрывать эту дьявольскую пьесу! Я тебя ненавижу!

— Потому что без тебя всё рухнет, — прошептал он, словно рушится мир. — Без тебя я потеряю всё… и себя самого. Я знаю, я виноват. Но если ты уйдешь сейчас…

Она зажмурилась, тщетно пытаясь заглушить пульсирующую боль в висках. Всё, во что она верила, рассыпалось в прах, оставляя лишь пепел разочарования. Но где-то глубоко, за толщей гнева и обиды, тлел уголёк — странное, робкое, пугающее, но неоспоримое чувство. Чувство, что в его словах есть правда.

— У меня свадьба в пятницу, — прошептала она тихо, словно вынося смертный приговор. — Я выхожу за Стивена!

Итан побледнел, словно на его глазах умирал мир.

— Ты не можешь…

— Могу, — Она подняла голову, глядя ему прямо в глаза, полные решимости и отчаяния. — И я сделаю это. Потому что я хочу нормальной жизни. Хочу быть просто Джинни, а не чьей-то жалкой реинкарнацией.

Он отшатнулся, словно от удара. В его глазах промелькнула боль — настоящая, не сыгранная, человеческая.

— Если таков твой выбор, я не буду тебя останавливать. Но знай: я всегда буду ждать. Даже если ты навсегда забудешь меня, даже если выберешь другую жизнь. Я буду ждать до скончания времён.

Джинни не ответила. Она развернулась и, не оглядываясь, пошла к двери, чувствуя, как сердце разрывается на части. Где-то внутри, в самой глубине души, ещё теплилась едва заметная искра — то ли надежды, то ли предчувствия неминуемой катастрофы. Но она знала: назад пути нет. Ни для неё. Ни для него.

Итан смотрел ей вслед, чувствуя, как мир вокруг меркнет и рассыпается на осколки тусклых пикселей. Каждое её слово, словно отравленный кинжал, вонзалось в самое сердце, оскверняя его бессмертную сущность. Неведомая доселе боль, чуждая вечности, терзала его изнутри, разрывая древние узы, связывавшие его с этим миром, на тысячи истлевших нитей.

«Джинни… Кто я без тебя? Лишь тень, блуждающий призрак, пустая оболочка, – прошептал он, и её имя прозвучало погребальным звоном в пустых стенах дома. – Я, вечный охотник за душами, сам угодил в липкий капкан любви… Какая горькая ирония судьбы».

Он опустился на колени, впиваясь пальцами в ледяной паркет. Тысячелетняя броня безразличия, окутывающая его бессмертную душу, дала глубокую трещину. Инкуб, питающийся чужими страстями, сам пал жертвой чувства, которое должен был лишь умело использовать.

«Быть может, это и есть моя истинная судьба… Вечное одиночество…», – взревел он, и его крик, полный тоски и вселенской беспомощности, разбился о стены дома, подобно хрупкому, драгоценному хрусталю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22

Вернувшись от Итана, Джинни, ни с кем не обмолвившись ни словом, проскользнула в свою комнату. Захлопнув дверь, она беззвучно рухнула на кровать, и рыдания хлынули потоком, обжигая щеки.

«Как же я могла быть такой слепой? Неужели я настолько глупая? Влюбилась в… в адское существо! – Джинни отчаянно пыталась унять слезы, но они, казалось, только распалялись от ее бессилия. — Я должна вырвать Итана из сердца… Я не Алисия, не какая-то там реинкарнация и копия… Я – это я! — Всхлипывая, она уткнулась лицом в подушку, словно пытаясь заглушить голос, который шептал ей обратное.»

Собравшись с остатками сил, Джинни поднялась с кровати и подошла к зеркалу. В отражении на нее смотрела незнакомая женщина с опухшими от слез глазами.

— Это не я, — прошептала она одними губами. — Я должна вернуть себе себя.

Решимость, едва заметная искорка, вспыхнула в ее душе. Она натянуто улыбнулась и направилась в ванную комнату, Джинни подошла к самой ванне и открыла кран, вода начала неспешно литься. Она отрегулировала температуру, убедившись, что вода достаточно теплая, но не обжигающая. Пальцы слегка подрагивали, когда она тянулась к стеклянному флакону с пеной для ванны. Аромат лаванды и ромашки наполнил воздух, обещая мгновения расслабления и покоя.

Она вылила щедрую порцию пены в струящуюся воду, наблюдая, как образуются густые, белоснежные пузыри. Их нежная текстура казалась почти ощутимой, манящей. Джинни медленно начала раздеваться, отбрасывая одежду на пол. Отражение в зеркале не вызывало радости – уставшее лицо, темные круги под глазами. Только она хотела залезть в ванную, как в её воспоминаниях появился Итан в своём демоническом обличии, Джинни тут же отстранилась назад учащённо дыша.

— Нет, этому больше не бывать, — прошептала с неприкрытой решимостью, словно ставя печать на своих словах, и, отринув сомнения, нырнула в душевую кабинку.

Горячая вода наполнила кабину паром, Джинни прислонилась лбом к стеклу. Мысли, как клубы тумана, кружились в голове, не давая покоя. Она закрыла глаза, пытаясь укрыться от навязчивых воспоминаний, когда вдруг почувствовала странное покалывание в кончиках пальцев.

Пар вокруг нее стал сгущаться, обретая форму. Джинни вздрогнула, открывая глаза. То, что она увидела, заставило ее сердце бешено заколотиться. В за стеклом душевой кабинки, сотканная из пара и света, возникла фигура. Она узнала ее сразу - Алисия. Полупрозрачный призрак, с печальной улыбкой на бледном лице, смотрел на Джинни.

Джинни замерла, дыхание перехватило.

— Не может быть, — проговорила Джинни, но видение не исчезало. Алисия протянула руку, сквозь пар казалось, что она вот-вот дотронется до стекла. Внутри Джинни все сжалось от ужаса.

— Не бойся, Джинни, — шепнул голос в ее сознании, словно эхо далекой звезды. — Я пришла не для того, чтобы причинить тебе вред, а чтобы сказать… — Голос двойника затих, словно растворился в тумане воспоминаний, прежде чем вновь прозвучать: — Ты не моя реинкарнация, ты другая, ты можешь за себя постоять. Ты та, которую Эреб действительно полюбил. Ваша связь… она доказывает его любовь. Нити такой связи — редчайшее исключение… Ты очень скоро это поймешь. — Она умолкла, пристально глядя на Джинни. — И ещё… Я здесь, чтобы предупредить… Ты в опасности.

Джинни отпрянула назад, спиной вдавливаясь в шершавую стену.

— Оставьте меня в покое! Ты не настоящая… Это всего лишь кошмар, злой дурман, сотканный из теней и лжи. Ты это грязные проделки Итана!

Фигура Алисии начала медленно таять, растворяясь в плотном пару, словно сон, ускользающий из памяти при пробуждении. Последним исчезла ее печальная улыбка, оставив Джинни в оцепенении. Горячие струи воды обжигали кожу, возвращая ее в реальность.

Джинни выключила воду, чувствуя, как дрожь пробирает все тело. Быстрым движением схватив полотенце, она накинула его на плечи, пытаясь согреться не только физически, но и морально.

В зеркале отражалось ее бледное, испуганное лицо.

«Это всего лишь игра разума, — твердила она себе. — Усталость, стресс…».

Джинни, окутанная влажным паром, вышла из ванной и вернулась в спальню. Шкаф скрипнул, приветствуя её, когда она достала и натянула пижаму. Едва коснувшись дверцы, чтобы закрыть её, Джинни ощутила холодное прикосновение чужого взгляда к своей спине. Она резко обернулась, и сердце её замерло, словно ледяная статуя. В комнате стоял Итан.

— Как… как ты здесь оказался? — прошептала она, лихорадочно ощупывая взглядом запертую балконную дверь. — Тебя здесь нет, — слова рассыпались хрустальными осколками, а из глаз вновь хлынул поток слез.

— Джинни… Я знаю, обещал оставить тебя в покое, — голос Итана звучал призрачным эхом. — Но ты не должна выходить за Стивена. Он… и, скорее всего, твой отец… они состоят в тайном ордене. Они охотятся на таких, как я. Лгут тебе… Все они. Они использовали тебя, Джинни. Твое кольцо… оно потемнело, потому что сделано из металла, способного вычислять инкубов и суккубов.

Она прошла мимо него, сжимая кулаки до побелевших костяшек, и процедила сквозь зубы слова:

— Проваливай из моей жизни! Исчезни навсегда! Довольно отравлять мой разум ядом сомнений, сеять ложь о тех, кто любит меня искренне и беззаветно! Ты лжец! И я больше не верю не единому твоему слову!

В порыве гнева она схватила со стола глянцевый журнал и швырнула его в Итана. Предмет пролетел сквозь его призрачную фигуру, глухо шлепнувшись об пол.

— Не смей больше являться мне ни в каком обличье!

Итан, Эреб Хель, безмолвно растаял в воздухе, словно мираж, оставив после себя лишь слабый запах серы и привкус пепла на языке. На месте, где он стоял, мерцала едва уловимая рябь, словно комната на миг заглянула в другое измерение.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Доброе утро… — прозвучало в кухне вяло, словно выцветшая фотография. Джинни потянулась к кружке в шкафчике, словно к спасательному кругу, в надежде, что кофе разгонит туман в голове.

— Доброе утро, солнышко, — отец оставил на её виске легкий, словно пушинка, поцелуй. — Лицо у тебя как полотно, на котором забыли нарисовать краски. Ты как, в порядке?

— И правда, вид у тебя… неважный, а завтра, между прочим, свадьба, — встревоженно проговорила мама, прикладывая ладонь ко лбу дочери. — Жара нет. Может, доктора вызвать?

Джинни резко захлопнула дверцу шкафчика, словно отгораживаясь от нахлынувшей злобы.

— Всё в порядке, правда. Просто не выспалась…

И в этот момент кружка, словно преданная подруга, выскользнула из ослабевших пальцев и с оглушительным звоном разлетелась на тысячи осколков.

— Черт! Сейчас уберу, — Джинни бросилась собирать хрупкие обломки, но лишь обожглась об их остроту. — Ай! Проклятье!

— Оставь, — в голосах родителей прозвучала настойчивая тревога. Мать рванулась к Джинни, словно тигрица, защищающая детеныша. — Идем, надо обработать рану.

Поспешно достав аптечку, мать повела дочь в гостиную. Мэтью, вынырнув из кухни, наблюдал за ними, а затем, опустившись на колени, бережно поднял один окровавленный осколок и, завернув его в платок, спрятал в карман. Остальные осколки отправились в мусорное ведро, словно ненужные свидетели маленькой трагедии.

— Представляешь, перед самой свадьбой с твоим отцом, как назло, поскользнулась на мокром полу и сломала ногу, — начала мама, и в голосе её зазвучали нотки воспоминаний. — Так что вместо первого танца у меня был гипс, вот такая ирония судьбы, — рассмеялась она, словно вспоминая забавный анекдот. — Да и твой отец, честно говоря, танцор так себе.

Джинни, словно зачарованная, не вникала в мамины слова. Взгляд её, неподвижный и пустой, был прикован к собственной раненой руке.

— Ну что, все в порядке? Швы не нужны? — встревоженно спросил отец, возвращая её в реальность.

— Пап, да ладно тебе, — отозвалась Джинни, стараясь звучать бодро. — Это всего лишь царапина, не умру же я от неё.

Мужчина напоследок чмокнул дочь и скрылся в своем кабинете, словно уходя в крепость. Замок щелкнул, отрезая его от остального мира. На столе заблестел осколок. Из чрева нижнего ящика он извлек клинок: серебряный, с рукоятью в виде змеи, обвитой багряной кожей. Лезвие, словно жаждущее прикосновения, коснулось крови Джинни. Металл вздрогнул, словно от первого глотка, и по его поверхности пробежала рябь. Цвет начал меняться: серебристый клинок темнел, словно его окутывала ночная тень. Багряная кожа на рукояти запульсировала, словно живое сердце, а змеиные глаза вспыхнули двумя зловещими рубинами.

Клинок с лязгом отлетел в сторону, а Мэтью, обессиленный, обеими руками ухватился за край стола, ловя ртом воздух. Сердце бешено колотилось, отзываясь болью в каждой клетке тела.

— Джинни… Джинни, моя бедная, моя маленькая девочка… — шептал он, словно молитву.

Ноги подкосились от ужаса и отчаяния, охвативших его. В голове пульсировала мысль: спасти, любой ценой спасти свою дочь. Дрожащими пальцами он выхватил телефон и, не глядя на экран, набрал номер Стивена. Голос сорвался:

«Всё плохо, Стивен… Очень плохо. Готовься к обряду разделения».

В каждом слове звучала обреченность и надежда, страх за Джинни и готовность пойти на всё ради дочери.

Глава 23

Энтони переступил порог дома инкуба и тут же споткнулся о баррикаду пустых бутылок.

— Твою… Эреб Хель, да ты решил уйти в запой? — парень пробрался в гостиную, где на диване, словно подкошенный, восседал сам демон, жадно прикладываясь к бутылке виски. — Что у тебя здесь, за чертовщина происходит?

— И тебе не хворать, Энтони, — сухо отозвался инкуб. — Составишь компанию?

Энтони брезгливо поднял с пола полупустую бутылку, поморщившись.

— Я за рулем, а у тебя тут что, поминки? Хотя, судя по твоему виду, скорее, персональный ад. Что стряслось?

— Джинни… она все узнала. Про меня, про Алисию… — Эреб Хель с силой швырнул недопитую бутылку в угол, не заботясь о последствиях, и тут же открыл новую. — Ненавидит меня теперь… — Последовал жадный глоток, словно обжигающий не только горло, но и саму душу. — Так мне и надо, я проклятый идиот! Не достоин я ее! — Голос сорвался, превращаясь в отчаянный крик. — Я, наивный, думал, что даже мы, демоны, можем быть любимыми… Но, — он истерично расхохотался, — наша проклятая сущность не позволяет нам этого. Мы обречены на вечные муки одиночества.

— Может, хватит? — с тревогой прошептал Энтони, выхватывая из ослабевших пальцев друга наполовину осушенную бутылку.

— Единственная привилегия нашего существования, — усмехнулся демон, поднимаясь с продавленного дивана, — бессмертная трезвость от слова совсем.

И побрел за новой порцией янтарного пойла.

— Тебе стоит отпустить Джинни и всю эту ситуацию, — раздался голос Энтони позади. — Ну, подумаешь, не сложились отношения. С кем не бывает? Жизнь — штука непредсказуемая.

Демон с грохотом поставил бутылку виски на стол. Сжав кулаки, он резко обернулся к парню, вцепился в его рубашку, злобно зашипел и процедил:

— Любовь так быстро не проходит… Особенно у меня. Я… я видел в ней отражение самой зари. Понимаешь? В этой смертной девчонке горит огонь, который освещает мою вечную тьму. Её смех звучит как музыка сфер, а взгляд… в нём я тону, как в бездонном океане, забывая, кто я есть на самом деле. Она не испугалась, когда поняла кто я есть на самом деле. И ты говоришь – отпустить? Это как вырвать сердце и приказать ему не болеть.

Инкуб резко побледнел и скривился в лице, почувствовав, как по его коже на руке что‑то кольнуло. Одёрнув руки, он отстранился от Энтони, и его взгляд упал на кровавую рану, которая появилась из ниоткуда.

— Что за дичь? — удивился парень, глядя на руку демона.

Эреб шагнул назад, инстинктивно прижимая раненую руку к груди. Кровь проступала сквозь пальцы, оставляя алые разводы на коже.

— Это… это не моя кровь, — прошептал он.

Энтони медленно поднял ладони, словно пытаясь показать, что не причастен к случившемуся. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глубине зрачков промелькнуло что‑то неуловимое — то ли удивление, то ли настороженность.

— Я не делал этого, — запинаясь протараторил он, не отводя взгляда от раны.

Инкуб сглотнул, чувствуя, как холод пробегает по спине. Рана не болела — лишь лёгкое покалывание, будто тысячи невидимых иголок впивались в плоть. Он снова посмотрел на свою руку: кровь продолжала сочиться, но края раны уже начинали странно мерцать, словно затягиваясь изнутри. Искрой перед глазами промелькнула картинка – белое платье, алтарь, чужое лицо рядом, и пронзительное ощущение ловушки. Но сквозь это пробивался слабый, но упорный сигнал, словно маленький маяк в бушующем море. «Итан…» – прозвучало в его голове не словом, а чувством, хрупким и испуганным.

— Джинни… — в его голову ворвался вихрь эмоций. Глаза инкуба расширились, а дыхание участилось. Внезапная догадка оглушила его, словно удар грома.

Демон начал истерично, и в то же время радостно, заливаться смехом. Его плечи дрожали, а смех то и дело прерывался судорожными вздохами. Его пронзило осознание – это не просто связь, это крошечное существо, частичка его самого и Джинни, живет и чувствует. И ей страшно. Страшно за маму, страшно за себя, страшно за будущее. Эреб ощутил прилив нежности, ранее ему неведомой. Он должен защитить их, чего бы это ни стоило.

— Она… она беременна! — выкрикнул он, и в его голосе смешались восторг, изумление и неверие.

Эреб резко шагнул к Энтони и в порыве безудержной радости схватил лицо парня в ладони, глядя на него широко раскрытыми, блестящими от слёз глазами.

— Я стану отцом! — повторил инкуб, и каждое слово звучало как откровение, как самое невероятное чудо, которое только могло произойти. Его смех перешёл в хриплые, прерывистые всхлипы, а на губах расцвела безумная, счастливая улыбка. — Отец… Я — отец!

Энтони был поражён услышанным.

— Так… Мне надо выпить, иначе я не переварю всё это… — он сделал пару глотков виски и поднял взгляд на друга.

— Для нас это редкость, — демон не мог скрыть своей радости. — Мы с ней теперь связаны… Ребёнок объединяет и укрепляет наши чувства и для Джинни это доказательство того, что я люблю только её.

— То есть, вы теперь как истинная пара, — добавил Энтони, пытаясь осознать всю глубину изменений в жизни друга.

Инкуб кивнул, продолжая широко улыбаться.

— Это действительно так. Я очень надеюсь, что Джинни просто поранилась и это отразилось на мне….

Энтони поставил бутылку и подошёл к другу, положив руку ему на плечо.

— Эреб, я очень рад за тебя. Это действительно важное событие в жизни. Поздравляю! — парень замешкался в своих словах. — И что ты думаешь делать дальше? Она выходит замуж, она тебя ненавидит, она злая на тебя, в конце концов.

Эреб тяжело вздохнул, его улыбка померкла.

— Знаю, всё выглядит безнадёжно. Но я не могу просто взять и отказаться от неё. От них обоих. — Он опустил взгляд на свои сжатые кулаки. — Я буду бороться. За неё, за ребёнка, за наше будущее.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Энтони слегка сжал плечо друга, стараясь придать ему уверенности.

— И как ты собираешься это делать? Она ведь даже видеть тебя не хочет.

Эреб провёл рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость.

— Я найду способ достучаться до неё. Даже если придётся ждать годами.

— Ты уверен, что это не просто упрямство? Может, стоит принять реальность и…

— Нет! — резко перебил его инкуб. В его глазах вспыхнул неистовый огонь. — Я чувствую её. Нашу связь, нашу малышку. Джинни, моя Джинни всё ещё там, под этой бронёй. И я знаю, что она тоже чувствует меня и любит, просто боится признать.

Энтони молча смотрел на друга, взвешивая его слова. В тишине было слышно лишь тиканье старинных часов в углу.

— Ладно, — наконец произнёс парень. — Если ты решил идти до конца, я поддержу тебя. Чем могу помочь?

Эреб улыбнулся — на этот раз искренне, с благодарностью.

— Ты в курсе, где пройдёт её свадьба? — голос демона дрожал, едва он произнёс слово «свадьба».

— Да, это будет в храме. Джинни пригласила меня на свою свадьбу, когда была на моём дне рождения, как парня Оливии, но я отказался.

— И почему же? — удивлённо спросил инкуб.

— Там я никого не знаю, к тому же не люблю чувствовать себя не в своей тарелке, — ответил Энтони, делая ещё один глоток виски.

— Значит, завтра мы с тобой отправимся на её свадьбу. Ты войдёшь в храм и постараешься вывести Джинни на улицу. А я покажу ей, что она носит нашего ребёнка, и мы уедем туда, где нас никто не сможет найти, — решительно заявил инкуб.

— Думаешь, это хорошая мысль? Вдруг меня не пропустят на церемонию? А ты ведь можешь использовать свои способности и проникнуть внутрь.

Демон тяжело опустился на диван, растягивая слова:

— Я не могу находиться в храмах и церквях и в других подобных местах, они оказывают на меня негативное влияние.

— Что, ты можешь там сгореть? — с усмешкой спросил Энтони.

— Очень смешно, Энтони, — холодно ответил демон. — Я не сгорю, но эти места забирают у меня силы.

— Но что, если Джинни не захочет выходить? Что, если она вообще не поверит тебе? Что, если она решит остаться с ним?

Инкуб замер, и на мгновение в его взгляде промелькнула боль, тут же скрытая под решительной маской.

— Она не откажется. Потому что любит меня. Просто пока не осознаёт этого до конца. Её будущее — со мной. Всё, что было до этого, — лишь сон. — демон снова искренне улыбнулся. — Она сама поймёт, когда увидит то, что я покажу. А ты… — он пристально посмотрел на Энтони, — ты просто помоги мне встретиться с ней. Один на один.

Энтони вздохнул и поднялся с дивана:

— Ладно. Я помогу. Но если что‑то пойдёт не так…

— Не пойдёт, — твёрдо перебил инкуб. — Завтра будь у храма.

Эреб не знал, что ждет его и Джинни впереди, но одно он знал точно: он не позволит ничему и никому причинить вред его малышке и ее матери.

Глава 24

В утро, сотканное из предсвадебного волнения, Джинни пробудилась задолго до рассвета. Взгляд её, пленённый невидимой силой, застыл в одной точке, а пальцы нервно крутили потемневшее кольцо на безымянном пальце.

Вибрация телефона разорвала тишину.

«С добрым утром, моя будущая любимая жена, — прозвучало в сообщении от Стивена. Не успела она и слова вымолвить, как экран опять загорелся: — Я тебя очень сильно люблю и с нетерпением жду нашей сегодняшней свадьбы».

В ответ – лишь молчание. Джинни опустила телефон на тумбочку, отгораживаясь от внешнего мира, погружаясь в омут собственных мыслей. И вдруг — едва уловимое движение внутри, будто лёгкий пузырь воздуха мягко коснулся изнутри. Она замерла, затаила дыхание, пытаясь понять: было это на самом деле или лишь мечта?

«Спазм? — мелькнула мысль. — Или просто мята из маминого чая так странно отзывается?»

Она прислушалась к себе, пальцы невольно легли на живот, но под ладонью — лишь привычная мягкость кожи.

«Не придумывай, — строго одёрнула она себя. — Это просто стресс. Столько всего произошло за это время… Нельзя цепляться за призрачные ощущения».

Она почти убедила себя в этом, как снова — то же тёплое, едва заметное касание внутри. На секунду время остановилось, а потом сердце пустилось в бешеный пляс. Ладонь сама собой сжала край ночной рубашки.

«А если всё‑таки? — хрупкая мысль обожгла. Перед глазами вспыхнул образ — крошечный, едва различимый, ещё не ставший реальностью. в памяти снова возник Эреб. — Нет, — твёрдо сказала она себе, сжимая кулаки, в горле моментально образовался горький комок, который мешал вздохнуть, а в уголках глаз защипало».

Даже в этом отчаянном «нет» таилось нечто большее — не отрицание, а мучительная борьба между предстоящей свадьбой и тем, чему она не смела дать имя.

Она закрыла глаза — и тут же, словно вопреки её воле, перед внутренним взором возник он. Резкие черты лица, будто высеченные из тёмного камня; взгляд, в котором тонуло время, — глубокий, пронзительный, способный вывернуть душу наизнанку. Вспомнились его руки — одновременно жестокие и нежные, прикосновение, от которого по телу пробегал огонь, а сердце замирало в сладком ужасе.

— Почему именно он? — тихо всхлипнула Джинни. Ответ был не нужен. Она знала.

Но ладонь, снова потянулась к животу, осторожно, почти невесомо коснулась его. В этом прикосновении было всё: и страх, и надежда, и бесконечная, щемящая нежность к тому, что могло там быть — или только казалось. Она глубоко вздохнула, пытаясь унять внутреннюю бурю.

«Сегодня свадьба, — напомнила она себе. — Может это снова его проделки? — она глубоко вздохнула, вставая с кровати. — Ладно, сейчас не время для сомнений и догадок. Разберусь с этим позже. Когда свадебное торжество закончится».

Через пару часов Джинни открыла дверцу шкафа и достала свадебное платье. Она долго всматривалась в его нежные детали, пытаясь уловить отголоски грядущего события.

— Надеюсь, ты не передумала? — мягко прозвучал голос матери, стоявшей у двери.

— Конечно… — буквально секундное молчание. — нет, мама. Поможешь мне с замком?

Женщина с тёплой улыбкой кивнула, одобряя просьбу дочери. Джинни аккуратно распаковала платье и, волнуясь, дрожащими руками надела его. Когда все мелкие нюансы были улажены, мать, не скрывая слёз, внимательно осмотрела дочь:

— Боже, ты такая красивая…

Джинни улыбнулась, но в груди сжималось колючее чувство сомнения. Она шагнула к зеркалу, и отражение словно разделило её надвое: одна — сияющая невеста в воздушном платье, другая — испуганная девушка, чьи мысли путались в лабиринте «а если…».

«А вдруг я не готова? — шептал внутренний голос. — Вдруг это не моя дорога? — Но тут же, словно в ответ, другой голос — тихий, но настойчивый, прошептал: — Посмотри, как ты прекрасна. Это твой день. Твой выбор, выкинь из головы того, кто искушает тебя».

— Мам, — тихо произнесла она, не отрывая взгляда от своего отражения, — а если… если я ошибаюсь?

В комнате повисла тишина, наполненная чем‑то большим, чем слова. Джинни снова погрузилась в это ощущение: будто невидимая нить связывает её с кем‑то, кто уже существует, кто уже любит её, кто уже выбирает её — несмотря на страхи, ошибки, неуверенность. В голове кто-то тихо прошептал:

«Ты не одна…» — Эти слова эхом отозвались в душе Джинни, и вдруг всё вокруг будто замедлилось.

— Сомнения — это нормально, милая. — голос матери вывел Джинни из «коматозного» состояния. — Это значит, что ты живёшь, чувствуешь, думаешь. Помнишь, как ты в детстве боялась кататься с горки? — мать мягко коснулась её плеча. — А потом сама тянула меня за руку: «Ещё! Ещё!» Сомнения — они как та горка. Страшно, пока не решишься.

«Не бойся…» — Снова голос — или не голос, а поток чувств — прозвучал прямо в сознании. Не словами, а образами: крошечная рука, протянутая сквозь туман света. Не страх, не упрёк — только любовь, чистая и безусловная.

Джинни вздрогнула. Оглянулась на мать — та стояла, погружённая в свои эмоции, явно ничего не услышав. Когда фата опустилась на рыжие волосы, она снова ощутила тихий импульс:

«Я с тобой. Всегда.»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25

Подъехав к храму вместе с матерью и отцом, Джинни ощутила, как всё её тело дрожит от волнения. Она нервно взяла отца под руку, и они переступили порог здания, где должно было состояться её свадебное торжество со Стивеном. Внутри их ждали лишь самые близкие люди. Среди них была лучшая подруга Оливия, родители Стивена, а также его родные: бабушка, приехавшая из Швейцарии, тётя с дядей, их двое детей, двоюродный брат Джинни со своей невестой.

Джинни медленно шла по проходу, и каждый шаг отдавался в висках глухим стуком. Взгляд невольно цеплялся за детали: Подруга, в её глазах Джинни прочла не только одобрение, но и затаённую тревогу. Мерцание свечей, радостные лица гостей, букет в дрожащих руках… Но главное — фигура у алтаря. Стивен. Её будущий муж.

«Он смотрит на меня так, будто пытается прочесть мысли», — мелькнуло в голове Джинни.

Стивен же стоял у алтаря, стараясь удержать на лице спокойную улыбку. Когда Джинни появилась в дверях, его сердце на миг остановилось — она была прекрасна, как рассвет. Но за этой красотой таилось нечто неуловимое, что сжимало его грудь тревогой.

«Она смотрит на меня… но видит ли? — думал он, впиваясь взглядом в её глаза. — Эти мгновения, когда её взгляд становится отстранённым — она там, с ним. С этим инкубом. Он оставил на ней след, и я не знаю, смогу ли когда‑нибудь его стереть».

Он незаметно для других сжимает в кармане флакон с «небесным огнём», и холод стекла леденит ладонь.

«Я не позволю ему украсть её у меня. Даже если придётся… — Мысль оборвалась. Он видел, как Джинни колеблется, делая последний шаг к алтарю. — Она боится. Но чего? Меня? Или того, что я знаю правду?»

Когда они наконец оказались рядом, воздух между ними словно наэлектризовался. Джинни подняла глаза, и Стивен прочёл в них смесь любви к инкубу и вины.

«Она всё ещё думает, что любит его, — понял он с холодной яростью. — Но я не сдамся. Я сделаю всё, чтобы она забыла».

— Боже, Джинни, я влюбляюсь в тебя с каждой секундой все сильнее, — прошептал Стивен, едва касаясь ее губ.

— Смотри у меня, Стивен, за обиду Джинни пеняй на себя! Я её с пелёнок от хулиганов оберегал, а тут ты со своими нежностями… Шучу, шучу! Главное, чтобы счастлива была, — отец девушки подмигнул Стивену, и смех прокатился по храму. А мама Стивена, украдкой утирая слезу, промолвила:

— Ну, гляньте на них! Как два голубка, ей-богу. Словно ангелы на небесах сговорились их вместе слепить. Такая парочка – прямо бальзам на душу! Глядя на них, даже в моём сердце расцветают ромашки, как в юности. Вот увидите, скоро и внуков нянчить будем!

Машина Итана замерла у обочины, напротив храма. Энтони, не говоря ни слова, выскользнул из салона и сделал пару нерешительных шагов к священному месту, но тут же резко обернулся.

— Что еще? — прорычал демон, почти злобно сверкнув глазами на друга. — Только не вздумай сказать, что передумал помогать.

— Цветы забыл, — отозвался тот, открывая заднюю дверь и извлекая оттуда букет, обернутый в шуршащую бумагу. — И вообще, если сказал, что на твоей стороне, значит так оно и есть. Всё, я пошел. Постараюсь выманить Джинни на улицу.

Двери храма распахнулись, и головы присутствующих разом обратились к источнику эхом прокатившихся по залу шагов. Лив, словно громом пораженная, застыла, глядя на вошедшего Энтони, а глаза Джинни беспокойно заметались, словно предчувствуя недоброе.

— А это ещё кто такой? — прозвучал любопытствующий голос кого-то из родственников Стивена.

— Это мой парень, немного задержался, — с едва уловимой натяжкой произнесла Оливия, бросив мимолетный взгляд на подругу, а потом быстро направилась к парню. — Ты же говорил, что не придешь? — прошептала она, приблизившись к нему.

— Ну, как видишь, всё изменилось, — неловко усмехнулся Энтони и, не обращая внимания на смущение Лив, нагло прильнул к ее губам.

Опешив на мгновение, Лив взяла его под руку, пытаясь скрыть замешательство. Вместе они направились к Джинни и ее жениху.

— Энтони, — представила Оливия своего спутника собравшимся. Парень протянул Джинни букет – те самые цветы, которые однажды прислал ей Итан. Сердце девушки пропустило удар.

— Поздравляю с таким важным событием, Джинни, — с натянутой улыбкой произнес он, переводя взгляд на Стивена и протягивая ему руку. — Привет, рад знакомству.

— Наконец-то я увидел парня Лив, — прозвучало от Стивена с широкой, но настороженно-выжидательной улыбкой.

— Спасибо, Энтони, — прошептала Джинни, принимая из его рук букет.

В тот самый момент, когда лепестки коснулись её пальцев, волна тепла опять прокатилась от живота к сердцу. В сознании вспыхнул тихий, нежный шепот, словно эхо из другого мира. Воздух сгустился, а звуки отдалились, будто Джинни погрузилась под воду.

«Мамочка…. Мы в опасности…Беги отсюда….»

— Дорогая, позволь, я пристрою этот букет, чтобы он не заслонял твою красоту, — вклинилась мать Стивена, выхватывая цветы из рук Джинни.

— Джинни, уделишь мне пару минут? Хотел переговорить с тобой с глазу на глаз. Дело деликатное, — Энтони обезоруживающе улыбнулся девушке, которая казалась отрешенной от всеобщего веселья.

— У нас ведь нет секретов, моя апельсинка? — Стивен фамильярно обнял Джинни, притягивая к себе и невесомо целуя в висок. — Так что можешь смело говорить при мне, Энтони. Ничего щепетильного от меня не скроешь, — прозвучало вкрадчиво-ядовито в голосе Стивена.

Джинни мгновенно напряглась. Замешательство сковало ее движения, взгляд лихорадочно заметался по лицам окружающих. Дыхание стало рваным, а сердце забилось где-то далеко, словно отстукивая чужой, панический ритм.

— Да… Говори здесь, Энтони, — с натянутой улыбкой ответила она другу Итана. — Что у тебя за дело?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лицо Энтони помрачнело, и взгляд его забегал – то к Лив, стоявшей в стороне центрального входа, то к самому входу, словно он ждал некоего знака или, наоборот, пытался избежать чьей-то неминуемой встречи.

— Здравствуйте всем, — тихий голос священника, словно колокольный звон, проплыл над собравшимися. — Рад видеть вас в столь знаменательный день. Итак, думаю, мы можем начать церемонию.

— Кажется, все в сборе, — Стивен, шутливо хлопнув Энтони по плечу, подмигнул. — Прости, приятель, твои философские изыскания с моей без пяти минут женой придется отложить. — Он взял Джинни за руку, и, лучась счастьем, повёл её к алтарю, словно к маяку надежды.

Гости зашелестели и стали рассаживаться по скамьям. Энтони, стиснутый предостережением, нервно сглотнул, предчувствуя, что если Эреб Хель осмелится войти в этот храм, случится нечто непоправимое.

Глава 26

Эреб вцепился в руль так, что побелели костяшки пальцев, но тут же нервно забарабанил ими, словно отбивая похоронный марш. Зубы стиснуты, взгляд прикован к храму, словно он мог испепелить его одним усилием воли.

— Что же ты так долго копаешься, Энтони? — прорычал он сквозь сжатые челюсти. — Неужели так сложно выдумать жалкую отговорку, чтобы Джинни вышла на улицу?

Внезапный удар, словно ледяная игла, пронзил его разум. Невыносимая, обжигающая боль смешалась с отчаянием и едва слышимым шепотом:

«Папочка… помоги…»

Голос нерождённой дочери, такой родной и в то же время чужой, оплёл нити ужаса в глубине его сознания. Эреб задохнулся от нахлынувших чувств, осознавая: они с Джинни в смертельной опасности.

Он распахнул дверцу машины, не заботясь о том, как она ударится о бордюр. Эреб ощутил, как кровь приливает к вискам, адреналин мощным толчком разгоняет его по венам. В голове пульсировала лишь одна фраза: « Джинни и малышка».

«Я иду, Джинни! Держитесь мои любимые девочки!» — прошептал инкуб, врываясь в храм, не смотря на то, что это священное место отнимет у него силы.

— Согласны ли вы? — голос священника расколол тишину, словно удар грома среди безоблачного неба.

Для Джинни этот вопрос прозвучал как набат, пробудивший смутные тени прошлого. Не слова священника, но чье-то знакомое присутствие, воспоминание или наваждение, вдруг окутало ее. Стивен заметил мимолетную тень сомнения, скользнувшую по ее лицу. Последовавшая за вопросом тишина сгустилась, словно давящий груз, и каждый вздох в зале замер, затаив дыхание в ожидании ответа.

— Да… — голос Джинни прозвучал не как уверенное согласие, а как сломленный шепот, сорвавшийся с губ помимо воли.

Распахнувшиеся врата храма всколыхнули тишину, заставив всех обернуться. И тогда она увидела его. Время замерло. Итан. Неужели это он? Демон, которого она безумно, до потери пульса, полюбила. Он стоял здесь. Ее взгляд метался от него к лицам окружающих, ища подтверждение, что это не морок отчаявшейся души. Они тоже видели его. Лед страха сковал ее сердце, перемешанный с безумной, неистребимой любовью к нему.

Энтони крепко сжал руку Лив и прошептал ей в самое ухо:

— Нам нужно исчезнуть отсюда, сейчас же, — не успела Лив и слова вымолвить, как Энтони потянул ее за собой, пробираясь к выходу.

Каждый его шаг давался с неимоверным трудом — священные стены храма обжигали его сущность, словно раскалённое железо. Воздух вокруг него задрожал. Кожа покрылась мерцающей испариной, а по венам будто пустили раскалённую лаву. Каждый вдох обжигал лёгкие, будто он вдыхал не воздух, а расплавленный металл. Но он шёл — шёл сквозь невыносимую боль, потому что впереди была она.

— Джинни, ты в опасности! — его голос прорвался сквозь пелену мучительной агонии. Слова давались с трудом, будто сквозь сжатые тисками горло. — Они хотят разорвать нашу связь!

Она вздрогнула. Её пальцы судорожно сжали край платья. В глазах застыли слёзы — не от страха, а от невыносимой боли, которую она видела в его взгляде.

— Итан… — дрогнул её голос.

Священник резко закричал со своего места, его голос загремел, наполненный злостью:

— Демон! Ты не имеешь права находиться в этом святом месте!

Итан лишь усмехнулся, его глаза вспыхнули ярче:

— А кто сказал, что любовь — не святое? Это моё святое место. Потому что здесь она. Я пришёл не воевать. Я пришёл спасти ту, что дороже мне собственной бессмертной души.

В храме повисла гробовая тишина. Свечи дрогнули, словно от порыва невидимого ветра. Джинни посмотрела на священника, на застывших родственников, на Стивена, чей гневный взгляд говорил: «Я тебя не отпущу».

Только она сделала шаг, как Стивен грубо схватил её за руку и яростно выкрикнул:

— Она не твоя любовь! Хватайте его!

Зал взорвался суматохой. Родственники со стороны жениха ринулись к Итану. Один из них с ловкостью фокусника накинул на демона серебряную сеть — древнее фамильное орудие, созданное специально для поимки потусторонних существ. Итан не успел сориентироваться. Сеть сомкнулась вокруг него, и он рухнул на пол. Серебряные нити капкана впивались в кожу, словно раскалённые иглы, оставляя алые ожоги. Каждый контакт с металлом вырывал из его груди приглушённый стон. Демон извивался, пытаясь разорвать путы, но чем сильнее он сопротивлялся, тем глубже серебро проникало в плоть.

— Оставьте его! — закричала Джинни, бросаясь к инкубу. Сердце разрывалось от вида его мучений.

В этот момент отец Джинни схватил один из концов капкана и начал помогать удерживать демона.

— Папа, прекрати! Ты делаешь ему больно! — её голос сорвался на крик. — Ты не понимаешь!

— Джинни, беги отсюда! — истошно кричал Итан, извиваясь в серебряной ловушке.

Его глаза пылали алым огнём, но даже в этом пламени читалась не ярость, а отчаяние за неё. Он пытался превратиться в свой истинный облик — огромные крылья, когти, демоническая сущность, — но серебро подавляло, лишало сил.

— Джинни, перестань! Ты разве не видишь, он играет тобой! — Стивен шагнул к ней, его лицо исказилось от гнева. — Это тварь, а не человек!

Джинни резко оттолкнула его. В порыве отчаяния она швырнула в Стивена обручальное кольцо — оно со звоном покатилось по каменному полу.

— Ты ничего не знаешь о нём! — её голос дрожал, но в нём звучала непоколебимая решимость. — Он — всё, что у меня есть!

Она рванулась к Итану, но Стивен успел схватить её за плечо и с силой отшвырнуть. Джинни упала на пол, ударившись локтем. Перед глазами вспыхнули искры боли, но она тут же вскочила, игнорируя саднящую рану. Итан, увидев, как она падает, издал звериный рык. Он собрал последние силы, сконцентрировал остатки — и серебряная сеть вдруг задымилась, начала плавиться под воздействием его демонической энергии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Джинни бросилась на Стивена с неистовой силой. Она била его — не осознавая, куда попадают удары. Слова вырывались сами:

— Ты не знаешь, что такое любовь! Не знаешь, как это — гореть изнутри и всё равно идти вперёд!

Стивен пытался закрыться, отступить, но она преследовала его, не давая передышки.

Внезапно она почувствовала, как чьи‑то сильные руки схватили её сзади. Чьи‑то пальцы впились в плечи, оттягивая назад. Джинни извивалась, пыталась вырваться, но хватка была железной.

— Пустите! — закричала она, дёргаясь изо всех сил. — Я не люблю тебя Стивен! Будьте вы все прокляты, садисты!

В тот же миг она ощутила резкий укол в шею. Мгновенная острая боль пронзила кожу, а затем по телу разлилось странное тепло, быстро сменившееся ледяной вялостью.

Мир перед глазами начал расплываться. Силуэты людей, свечи, своды храма — всё смешалось в пёстрый вихрь. Очертания становились всё более размытыми.

— Итан… — прошептала она, чувствуя, как ноги подкашиваются.

Руки, державшие её, не дали упасть. Кто‑то подхватил её, прижал к себе — это была её мама. Она хотела сопротивляться, но тело уже не слушалось. Мысли путались, слова тонули в нарастающей темноте.

— Держись, Джинни! — донёсся до неё словно сквозь толщу воды голос Итана. — Я не дам тебя в обиду!

Но она уже не могла ответить. Глаза закрылись сами собой. Последнее, что она ощутила, как всё погрузилось в безмолвную тьму. Он всё ещё пытался скинуть с себя расплавленную, но не сдавшуюся до конца серебряную сеть, взмахивая крыльями за спиной. Они вспыхивали багровым отблеском в свете свечей, но каждый взмах давался с неимоверной болью — священные нити, даже оплавленные, продолжали жечь его плоть. Лицо Стивена было в ссадинах, глаза горели смесью гнева.

— Это… это ради её же блага, — пробормотал он, но его слова звучали неуверенно, почти жалко.

Новая сеть упала на Итана — не просто серебро, а сплетение рун, выжженных на металле. Каждая линия пульсировала, высасывая силы, словно пиявки. Он попытался рвануться, но руны вспыхнули ярче, пригвоздив его к полу. Итан, едва сдерживая ярость, смотрел на безжизненное тело Джинни, которое держали руки её матери. В глазах демона разгорелось багровое пламя. Голос, когда‑то ласковый, теперь звучал как скрежет камня по стали:

— Если с ними что‑то случится… — Он не договорил. Руны на сети впились глубже, заглушая не только магическую силу, но и слова. — Я вас всех уничтожу…..

Инкуб почувствовал, как его тело становится тяжелее, а сознание — всё более расплывчатым. Он посмотрел туда, где лежала Джинни, но взгляд уже не мог сфокусироваться.

Глава 27

Тяжёлые веки Джинни едва смогли открыться. Она всё ещё сонная от снотворного, которое ей вкололи, приподняла голову, с трудом фокусируя взгляд на чужом, безликом помещении.

Внутри — только железная кровать с жёстким матрасом, небольшой журнальный столик у стены и ни единого намёка на окна. Глухие серые стены давили, как свинцовые плиты. Её будто запечатали в коробку, лишённую воздуха и надежды.

Девушка, пошатываясь, присела на край кровати. Боль стучала в висках, как молот. В горле пересохло, каждый вдох давался тяжело. Она провела дрожащей рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки дурмана.

— Нет… нет, этого не может быть… — прошептала она, голос звучал хрипло, почти неузнаваемо.

Собрав остатки сил, Джинни медленно поднялась. Ноги подкашивались, мир плыл перед глазами, но она упрямо двинулась к железной двери. Холодная поверхность под ладонями заставила её вздрогнуть. Она прижалась ухом к металлу, надеясь уловить хоть какой‑то звук снаружи — шаги, голоса, любой признак жизни. Тишина.

И тогда страх, до этого тлеющий где‑то внутри, вспыхнул ярким пламенем. Джинни забила по двери, сначала неуверенно, потом всё сильнее, пока руки не заныли от боли.

— Там есть кто‑нибудь?! — её крик разорвался эхом отражаясь от стен. — Выпустите меня отсюда! Выпустите немедленно!

Удары становились всё яростнее, она уже не чувствовала боли в руках.

— Изверги! — голос срывался на визг, слёзы катились по лицу, но она не останавливалась. — Итан! ИТАН! Ты меня слышишь?! Что вы с ним сделали?

Сердце колотилось так, что в ушах шумело, а перед глазами поплыли тёмные пятна. Она схватилась за горло, пытаясь вдохнуть, но воздух словно сгустился в вязкую массу.

«Я задыхаюсь…» — мысль промелькнула, как молния.

Её крики перешли в истеричный вой, она обхватила себя руками, сползая по двери на пол. В груди разрывалась паника, дыхание сбивалось, а в голове крутилась одна мысль:

«Я что здесь одна… совершенно одна…»

Она заметила в углу комнаты камеру видеонаблюдения — холодный, бесстрастный объектив, неотрывно следящий за каждым её движением. Джинни вздрогнула: по спине пробежала дрожь.

«Они видят всё… видят, как я ломаюсь».

Смахивая слёзы, она встала с пола. Движения стали резкими, почти механическими — страх сменился отчаянной решимостью. Подвинув журнальный столик в угол, она огляделась в поисках хоть чего‑то, чем можно было бы сбить камеру.

На том месте, где находился столик, она заметила царапины на полу. Приблизившись, Джинни провела пальцем по шероховатым краям: «Я не первая, кто здесь боролся».

Девушка сглотнула, а затем продолжила искать. Пусто. Ни инструментов, ни тяжёлых предметов — только её собственная беспомощность, застывшая в четырёх стенах. В висках стучало:

«Найди способ. Найди. Найди!»

Тогда, не раздумывая, она сняла туфли. Холодный пол обжёг босые ступни, но это было неважно. Встав на шаткий столик, она подняла туфлю — хрупкое оружие против всевидящего ока.

— Ну давай же! — вскрикнула она, замахиваясь и с яростью обрушивая удар на объектив.

В какой‑то момент ей показалось, что камера насмешливо подмигивает — этот поганый красный огонёк, будто следящий за её агонией.

— ЗАТКНИСЬ! — вопль вырвался из самой глубины души.

Туфля стучала по пластику с глухим, бесполезным звуком. Камера дрожала, но держалась. Джинни била снова и снова, каждый удар сопровождался срывающимся криком:

— Выпустите меня. Мама, папа! Вы не родители… вы — предатели. Вы всё знали и позволили этому случиться! Ненавижу вас!

Её волосы растрепались, дыхание вырывалось рваными всхлипами, но она не останавливалась. Всё её внимание поглотила камера — символа её заточения, её бесправия. Ещё один удар, ещё… пластик затрещал, как сухие ветки, наконец поддаваясь. Объектив покосился, экран на корпусе моргнул и погас.

Джинни замерла, прислушиваясь. Ей показалось, что где‑то далеко, за стенами, раздался едва уловимый стон. Или это просто эхо её собственного крика? Туфля выпала из ослабевших пальцев, стукнув по столику. Она смотрела на повреждённую камеру, и на секунду ей показалось, что воздух стал чуть свободнее.

— Хоть что‑то я смогла сломать… но это лишь иллюзия контроля.

Но тут же на смену мимолётному триумфу пришла новая волна отчаяния:

— Они же наверняка придут посмотреть, всё ли со мной в порядке?

Она медленно опустилась на столик, обхватила колени руками и беззвучно заплакала. Тишину нарушало лишь её дыхание и далёкий, едва уловимый гул вентиляции. И самое страшное — она не знала, сколько ещё сможет выдержать. Каждая секунда тянулась, как час, мысли жгли изнутри:

«Что они сделают со мной дальше?»

А главное — как жить, зная, что те, кто должен был любить её больше всего на свете, оказались самыми страшными предателями в её жизни.

Приблизительно через полчаса дверь с тихим скрежетом отворилась. Джинни резко повернулась и увидела свою мать и Дебору, вошедших в помещение.

— Где Итан? И что это за странное место? Почему я здесь заперта? — незамедлительно с гневом выпалила девушка.

— Дорогая, мы делаем это ради твоего спасения, — на секунду замерла, её взгляд скользнул к камере, потом к царапинам на полу. Рука дрогнула, когда она ставила тарелку. — Здесь тебе ничего не угрожает, ты в безопасности. Лучше поешь.

— В безопасности от кого, скажите на милость? — взвизгнула Джинни, в приступе ярости бросив тарелку в стену. — Где Итан, ответьте!

— Джинни, забудь о нём, это исчадие ада вскружил тебе голову. Это скоро пройдет, мы тебя вылечим, — Дебора попыталась подойти ближе, но разъяренная Джинни оттолкнула ее, из за чего женщина почти потеряла равновесие.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кто из нас больной, так это вы все! Держите меня взаперти, словно дикого зверя! — Джинни указала на Дебору, злобно процедив: — А ваш отпрыск меня толкнул! Значит он и ударить меня может! Это по вашему любовь?

— Милая, не волнуйся, это просто последствия воздействия инкуба, — пробормотала мать. — Твои поступки и речь сейчас не отражают тебя настоящую.

«Они учили меня доверять семье. Говорили, что родные — это крепость. А теперь сами стали тюремщиками». — Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Девушка злобно взглянула на мать.

— То есть, всё это правда? Вы, охотники на демонов?! — Она быстро перевела взгляд на дверь, затем снова на женщин. — Я хочу уйти, — выпалила Джинни и рванулась к выходу, но мать успела схватить ее за руку, притягивая к себе. — Не прикасайся ко мне, предательница! Что вы с ним сделали? — Джинни начала отчаянно вырываться. Её крик эхом отразился от стен, но в последний момент она уловила ответ — не словами, а вибрацией в воздухе:

«Он уже идёт».

Мать побледнела. Дебора резко повернулась к двери.

Глава 28

— Долго ещё будете сверлить меня взглядом, словно на диковинного зверя в цирке? — прохрипел инкуб, в голосе слышалось клокочущее отчаяние и презрение. — Или у вашего хвалёного ордена, как обычно, духу не хватает? Действуйте же, трусы!

Эреб скривил губы в подобии усмешки, но в ней не было ни тени веселья, лишь горечь и вызов. Серебряные оковы обжигали кожу на шее и запястьях, словно клеймо позора.

Полутёмное помещение, где его держали, дышало сыростью и древними тайнами. Каменные стены, испещрённые выцветшими руническими письменами, поглощали звуки, превращая их в приглушённые стоны. Узкое окно под самым потолком пропускало лишь бледный свет, который ложился на пол рваными пятнами, напоминая оскал хищника.

— Где моя Джинни? Где она? — его голос дрогнул, и в этом мгновенном сбое интонации проступила настоящая боль, которую он тщетно пытался скрыть за бравадой.

Воздух вокруг него колебался, словно от невидимого жара — это его сущность бунтовала, пытаясь разорвать оковы. Но серебро держалось, высасывая силы, оставляя лишь горькую пустоту.

— Если с моей семьёй что‑то случится… — он не закончил фразу, но в тишине она повисла, как обнажённый клинок. — Вы даже не представляете, на что я способен.

Разъярённый Стивен сделал глоток виски — жидкость обожгла глотку, но не заглушила кипящую в груди ненависть. Комната расплывалась перед глазами, однако фигура инкуба оставалась резкой, словно вырезанная из самой тьмы. С глухим рыком он шагнул вперёд и с размаху ударил демона ногой в живот.

— Завались! Ты её не получишь! — голос сорвался на хриплый вопль, отдавшийся эхом от голых стен. Каждый нерв в теле Стивена кричал об одном: уничтожить эту тварь. — Я тебя на куски изрублю!

Эреб скривился от боли, но уже в следующий миг разразился звонким, почти безумным смехом. Звук отскочил от каменных стен, разбившись на десятки насмешливых отголосков.

— Какой же ты придурок, Стиви, — инкуб сплюнул кровь на пол. — Ты состоишь в ордене, но ни хрена не знаешь, как мы устроены. Думаешь, эти побрякушки могут меня сдержать? — он дёрнул запястьями, и оковы засияли ярче, испустив тонкий шипящий звук.— Ты думаешь, что защищаешь её? — продолжил Эреб, понизив голос до шёпота, от которого по спине Стивена пробежали ледяные мурашки. — Но ты даже не представляешь, что Джинни значит для меня… что мы значим друг для друга. Ваш орден — просто кучка слепцов, играющих с огнём.

Стивен сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Ненависть жгла изнутри, превращая разум в раскалённую лаву.

«Убить. Уничтожить. Стереть с лица земли», — билось в голове.

— Ты ничтожество, — прошипел он, наклоняясь к лицу демона. — Ты даже не понимаешь, с кем связался.

Эреб лишь расхохотался в лицо Стивену.

— Ничтожество, говоришь? — инкуб издевательски прищурился, его голос сочился ядом. — Ах, дай-ка вспомнить… Не твои ли дрожащие руки толкнули Джинни, обрекая её на боль и падение? Так кто же из нас, Стивен, носит маску ничтожества? Не ты ли, трусливо прячущийся за лицемерным фасадом благодетеля?

Слова, точно лезвие, вонзились в самую суть. На миг ярость в глазах Стивена сменилась растерянностью, но уже в следующее мгновение она вспыхнула с новой силой — жгучим стыдом, превращающимся в бессильную злобу.

— Замолчи! — рыкнул он и обрушил на инкуба первый удар.

Это был уже не расчетливый удар, а слепой взрыв ярости…

Каждый удар сопровождался глухим стуком и хриплым выдохом — не столько от усилия, сколько от кипящей внутри ненависти. Кулаки горели, костяшки уже саднило, но он не чувствовал боли. В голове билась единственная мысль:

«Сломать. Стереть. Избавить мир от этой твари».

— Ты её не получишь! — выкрикнул он, и голос сорвался на рычание. — Не получишь, пока я жив!

Зрачки расширились, превратив взгляд в бездонные провалы ярости. Он не видел перед собой даже лица — только размытую маску врага, которую нужно разбить вдребезги.

Удары сыпались хаотично: в скулу, в переносицу, в челюсть. Кровь брызгала на руки, на одежду, на стены — алый узор безумия. Стивен не замечал ни запаха железа, ни липкости на пальцах. Всё слилось в единый поток — ненависть.

— Ты ничто! — прохрипел он, на мгновение отстранившись, чтобы перевести дух. Его грудь тяжело вздымалась, а в ушах стучала кровь. — Ты — пыль под моими ногами.

Он снова занес кулак, но на этот раз Эреб, несмотря на оковы, резко вскинул голову. В его глазах, залитых кровью и презрением, мелькнул ледяной огонь.

— И это всё, на что ты способен, Стиви? — прошептал инкуб, сплюнув кровавую слюну. — Такая злость… такая пустота. Ты даже не понимаешь, против кого встал.

Эти слова, тихие и ядовитые, лишь подлили масла в огонь. Вложив в следующий удар всю свою ярость. Стивен потерял контроль. Полностью.

Джинни чувствовала всё: хруст костяшек Стивена о скулу Эреба — как будто кто‑то бил молотком по её собственным костям. Резкий рывок за волосы — словно её собственную голову дёргали назад, натягивая кожу на затылке. Тёплый поток крови, стекающий по лицу инкуба — она ощущала его на своих щеках, губах, подбородке, хотя на её коже не было ни царапины.

— Джинни! — раздался встревоженный голос матери, и тёплые, дрожащие руки обхватили её плечи. В голосе женщины смешались ужас, беспомощность и отчаянная попытка сохранить спокойствие: — Милая, посмотри на меня! Я здесь, я с тобой… Скажи, что мне сделать? — Её пальцы лихорадочно ощупывали дочь, пытаясь найти источник боли, но видели лишь бледное, искажённое страданием лицо.

— Они что там с ума посходили! — закричала Дебора, склонившись рядом. Она достала телефон из кармана, пальцы дрожали так, что едва попадали по сенсорным кнопкам. — Алекс, прекратите его избивать, вы её убиваете! Вы слышите меня?!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Пальцы Джинни судорожно царапали пол, пытаясь ухватиться за что‑то реальное, но всё вокруг расплывалось, теряло очертания. Только боль была чёткой, ясной, беспощадной. Она проникала в каждую клетку, заполняла собой всё пространство между рёбрами, под кожей, в костном мозге.

— Перестань… перестань… — шептала она, хотя не знала, к кому обращается.

Джинни с трудом перевернулась на бок, чувствуя, как по щекам катятся слёзы, смешиваясь с воображаемой кровью. Она хотела закричать, потребовать, чтобы всё прекратилось, но голос застрял в горле. Вместо этого из груди вырвался тихий, надломленный стон.

— Я чувствую тебя… — прошептала она, дрожащим губами, и это было её признанием, её клятвой. — Я чувствую всё.

Мир вокруг качался, расплывался, а затем она провалилась в темноту. Тишина накрыла её, как тяжёлый саван, а где‑то на краю угасающего сознания мелькнул слабый детский отголосок:

«Он всё ещё там… Но скоро всё закончится мамочка….».

Глава 29

Стивен зарычал, и уже собирался нанести очередной удар, как вдруг дверь с грохотом распахнулась — первым в помещение ворвался отец Джинни. Его лицо было искажено гневом, седые волосы растрепались, а глаза метали молнии. Он ринулся к Стивену, вцепился в его плечи железной хваткой и с недюжинной силой оттащил парня от инкуба.

— Стивен, хватит! Ты делаешь Джинни больно! — голос Мэтью сорвался на крик.

Мэтью резко оттолкнул парня к Алексу. Тот, не теряя ни секунды, схватил Стивена за плечи и с усилием усадил на диван, словно пытаясь приковать его к месту.

— Сделай глубокий вдох! — Алекс подошёл ближе, голос стал тише, но не менее настойчивым. — Успокойся. Ты не властен над собой сейчас.

— Давай, Стивен, я ведь знаю, что ты горишь желанием меня убить, — инкуб усмехнулся, его глаза блеснули холодным, издевательским светом. Он слегка дёрнул цепями, морщась от боли, которое приносило серебро и их звон разнёсся по помещению, словно зловещий колокольчик. — Только ты не можешь, — демон рассмеялся звонко, почти весело, но в этом смехе не было ни капли тепла. — Теперь, когда она носит под сердцем нашу дочь, наша связь стала ещё крепче. Убьёшь меня — убьёшь Джинни.

Стивен подскочил с дивана, его кулаки сжались до побелевших костяшек, а глаза пылали неистовой яростью. Но прежде чем он успел сделать шаг, отец снова толкнул его обратно, на этот раз с такой силой, что диван скрипнул под весом парня.

— Уймись, Стивен! Он тебя провоцирует! — в голосе отца звучала не только строгость, но и отчаянная мольба.

— Да, дьявол меня упаси быть провокатором, — инкуб снова заговорил, его голос был, как натянутая струна. Во взгляде мелькнуло что‑то хищное. — Вашему сыну плевать на Джинни, потому что он её не любит. Дайте ему волю — и он и глазом не моргнёт, убьёт меня.

Тишина, давящая со всех сторон, словно густой туман, заполнивший каждую щель, вдруг разорвалась холодным, издевательским голосом Эреба. Он медленно обвёл взглядом присутствующих — в его глазах плясали зловещие отблески, а на губах застыла едкая усмешка.

— Молчание — знак согласия, — произнёс инкуб, и каждое слово звучало как удар хлыста в застывшем воздухе. Он слегка наклонил голову, будто рассматривая своих недоброжелателей сквозь призму невидимого стекла. — Что и требовалось доказать.

— Ты ни хрена обо мне не знаешь! — выкрикнул Стивен, и его голос дрогнул, а на губах буквально пузырилась пена. Глаза горели неистовым огнём, кулаки сжались так, что побелели костяшки.

— Ой, да ладно, Стиви! — небрежно бросил демон, лениво поигрывая когтем на кончике пальца. В его ухмылке сквозила ледяная насмешка. — Твои вопли о том, что ты не отдашь мне Джинни, твоя «якобы» любовь к ней — всё это пустые слова. Жертва — вот главное доказательство любви. — Инкуб склонил голову набок, и в его зрачках вспыхнули багровые отблески. — Ты готов пожертвовать собой ради неё? Не думаю.

Эреб медленно обвёл взглядом комнату. Он кинул хмурый, пронизывающий взгляд на отца Джинни, словно пытался прочесть в его душе самые тёмные тайны.

— А ты, дедуля, — протянул он с едким сарказмом, растягивая слова, будто смакуя их горечь, — что ты будешь делать, когда люди из ордена узнают о её беременности?

— Они не узнают, — отрезал Мэтью холодным, как сталь, голосом. Он шагнул вперёд, его движения были точными и выверенными, словно у хищника перед броском. Подойдя к Стивену, он резко выхватил из его рук реликвию «небесного огня». — И я сделаю всё, что потребуется, чтобы спасти свою дочь от кого угодно.

— Обряд разделения, — произнёс инкуб, и в его тоне смешались удивление и суровая решимость. Его глаза на мгновение потемнели. — Ты ведь в курсе, что если всё пройдёт гладко, они всё равно заберут у тебя дочь? Они будут её изучать, пытать, а потом убьют.

— Из‑за таких, как ты, гибнут люди! — в голосе Мэтью, звучала непоколебимая твёрдость. — К примеру, Алисия — ты её погубил, и ты погубишь Джинни!

Инкуб взревел, и этот звук, полный ярости и боли, разорвал напряжённую тишину. Он рванулся вперёд, цепи с грохотом ударились о стены, металл заскрипел, будто протестуя против его неистовой силы.

— Я не виноват в смерти Алисии! — его голос сорвался на хриплый рык. — Её убили такие, как ты! Люди из ордена, которым плевать на чувства других! И я её любил! Хотя вам, людям это не понять.

Мэтью, не ответив на яростные высказывания инкуба, бросил ледяной взгляд, едва заметно скрипнул зубами и, резко взглянув на часы, направился к выходу. Движения его были чёткими, почти механическими — словно он уже отключил эмоции, погрузившись в предстоящий ритуал.

— Новолуние близится, — произнёс он глухо, не оборачиваясь. — Пора проводить обряд разделения. Будьте здесь. — Он наконец обернулся, пронзив Стивена тяжёлым, не терпящим возражений взглядом. — И не убивайте его раньше времени.

— Ты же знаешь! — взорвался инкуб, дёргаясь в цепях так, что металлические звенья заскрежетали, впиваясь в кожу. Его голос дрожал от бешенства и отчаяния, глаза пылали неистовым огнём. — Одно маленькое неверное действие! Одно неверное слово! — Он рванулся снова, вены на шее вздулись, кулаки сжались до побелевших костяшек. — И ты убьёшь не только меня, но и свою дочь с внучкой!

Его дыхание стало прерывистым, хриплым — он то ли задыхался от ярости, то ли пытался сдержать подступающую панику.

— И тогда я тебя на том свете достану! — выкрикнул он, и в этом крике слились ненависть, боль и безудержная любовь к тем, кого он пытался защитить. — Пересчитаю все твои косточки, ублюдок! Не вздумай трогать мать моей дочери! Не вздумай трогать мою дочь!

В воздухе повисла тяжёлая, почти осязаемая волна напряжения. Казалось, даже тени в углах комнаты замерли, прислушиваясь к этой схватке воли и отчаяния. Инкуб обессиленно повис в цепях. Металл по‑прежнему впивался в кожу, но боль от ран уже слилась с той, что терзала изнутри — с невыносимым чувством беспомощности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

«Если он совершит обряд… если ошибётся хоть в одном движении… » — Перед глазами вспыхнули образы: улыбающаяся Джинни, крохотная ручка дочери, доверчиво вложенная в его ладонь. Сердце сжалось так, что стало трудно дышать.

Он снова рванулся, хотя знал — бесполезно. Цепи лишь глубже врезались в запястья и шею, тёплая кровь струйками потекла по рукам. Но физическая боль была ничто по сравнению с тем, что творилось в душе.

— Ты не посмеешь… — закричал инкуб, и в этом крики слились угроза и мольба. — Они ни в чём не виноваты.

Но Мэтью уже ушёл. Дверь захлопнулась с глухим стуком, от которого всё внутри оборвалось. Тишина обрушилась на инкуба, давя тяжестью безысходности.

Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, отыскать хоть малейшую лазейку. Но силы были на исходе, а демоническая сущность — подавлена. Вдруг Эреб ощутил — мерцание и открыл глаза. Слабый, дрожащий свет возник перед ним, складываясь в очертания маленькой фигурки. Инкуб прищурился, не веря своим глазам: перед ним стояла его нерождённая дочь.

— Папа… — её голос звучал словно далёкая мелодия, проникая в самое сердце.

— Ты… ты здесь? — прошептал инкуб, не смея поверить.

Алекс и Стивен напряглись, услышав, как инкуб с кем‑то разговаривает. В полутёмном помещение, его голос звучал странно — то ли наяву, то ли в бреду.

Стивен медленно повернул голову, прищурившись. Его пальцы невольно сжались в кулаки, а на скулах заиграли желваки.

— С кем ты там разговариваешь? — буркнул он злобно. В его глазах мелькнуло недоверие, смешанное с раздражением.

Алекс, стоявший у массивного дубового буфета, лишь небрежно махнул рукой. Не оборачиваясь, он налил себе виски в тяжёлый гранёный стакан. Лёд тихо звякнул о стекло, а янтарная жидкость наполнила комнату терпким ароматом.

— Не обращай внимания, сын, — бросил Алекс через плечо, голос его звучал глухо, почти равнодушно. — Он, наверное, опять пытается мозги нам запудрить.

Он поднёс стакан к губам, сделал долгий глоток, и на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от всего происходящего.

— Тьфу! — сплюнул Стивен на пол, резко развернувшись. Его ботинки глухо стукнули по полу, когда он направился к двери. — Пойду подышу воздухом, иначе я его точно прибью!

Дверь захлопнулась с глухим стуком, оставив Алекса в одиночестве с инкубом, который продолжал говорить с дочерью:

— Я всегда с тобой, — она подошла ближе, и от её прикосновений цепи словно засияли изнутри. — Ты не один.

Девочка подняла крошечную руку, и звенья начали медленно светиться, раскаляясь добела. Инкуб почувствовал, как по венам разливается тепло — не обжигающее, а живительное, наполняющее силой каждую клеточку тела.

— Не сдавайся, папа, — её голос стал твёрже. — Ты должен бороться. За нас, за себя.

— Но как? — он сжал кулаки, чувствуя, как возвращается способность ощущать свою демоническую энергию — Мои силы подавлены…

— Твоя сила — не только в демонической природой, — девочка улыбнулась, и её образ стал ярче. — Она в любви. В вере. В желании защитить тех, кто тебе дорог. — её образ начал растворяться в воздухе, оставляя после себя лишь мягкий свет. — Найди нас. Спаси нас.

Инкуб глубоко вздохнул, ощущая, как древняя сила пробуждается в его крови. Теперь он знал: даже перед лицом тьмы у него есть оружие, которое нельзя подавить — любовь.

Глава 30

Инкуб медленно поднял голову. В его глазах, ещё мгновение назад тусклых и безжизненных, вспыхнули алые искры. Они разгорались, словно угли в кузнечном горне, пока не превратились в два пылающих озера чистой ярости.

— Я… не сдамся, — произнёс он, и голос, прежде слабый и надломленный, обрёл глубину и мощь.

Серебряные цепи, ещё недавно казавшиеся нерушимыми, вдруг задрожали. Звенья засветились изнутри — сперва бледно‑голубым, затем янтарным, а после раскалились до ослепительного белого. Металл впивался в кожу, оставляя огненные следы, но боль лишь подпитывала пробуждающуюся силу.

С рёвом, от которого содрогнулись каменные стены, инкуб рванулся вперёд. Первое звено с шеи лопнуло с пронзительным звоном, второе — с треском, третье — с оглушительным грохотом. Оковы разлетались на раскалённые осколки, осыпая пол сверкающим дождём.

И тогда началось преображение.

Кожа переливалась алыми и чёрными оттенками. Из спины с хрустом вырвались перепончатые крылья, с грохотом ударившись о каменные своды. Когти удлинились, превратившись в смертоносные клинки. Зрачки сузились в вертикальные щели, пылающие багровым огнём, а на голове извивались рога. Он изменился — не просто освободился, а вернулся к своей истинной сущности.

Инкуб поднялся во весь рост, и зал словно сжался под тяжестью его присутствия. Каменные плиты под его ногами трескались. В углу, прижавшись к стене, стоял Алекс. Его лицо побелело, руки дрожали, а в глазах застыл первобытный ужас.

— Ты… ты не можешь… — пролепетал он, отступая.

— Могу, — голос инкуба прозвучал как раскат грома, отразившись от стен. — Потому что ты забыл, с кем имеешь дело.

Он молниеносно двинулся вперёд. Каждое движение отдавалось в пространстве вибрацией. Алекс бросился к двери, но не успел сделать и двух шагов. Инкуб настиг его молниеносно. Одна когтистая рука схватила Алекса за горло, другая — за запястье. Хруст ломающихся костей смешался с хриплым воплем.

— Ты, как и другие, отняли у меня самое дорогое, — инкуб приблизил своё искажённое яростью лицо к лицу врага. — Теперь ты узнаешь, что значит настоящая боль.

Он сжал пальцы. Алекс закричал, но крик тут же оборвался — горло не выдержало. Тело обмякло, но инкуб не отпускал. Медленно, с холодной расчётливостью, он переломил вторую руку, затем третью кость, наслаждаясь каждым хрустом, каждым судорожным вздрагиванием.

Когда всё было кончено, он разжал пальцы. Безжизненное тело рухнуло на пол, оставляя на камнях тёмные пятна крови. Эреб отступил на шаг, тяжело дыша. Кровь стучала в ушах, но в груди разливалось странное спокойствие. Он опустил взгляд на свои когтистые руки — они всё ещё дрожали, но теперь это была дрожь власти.

Где‑то вдали, словно эхо, прозвучал голос дочери:

«Ты справился, папа…»

Он закрыл глаза, впитывая эти слова. Тьма всё ещё ждала за порогом, но теперь у него было оружие, которое нельзя отнять.

Любовь.

Ярость.

Месть.

Внезапно в воздухе замерцал мягкий свет. Перед ним возник едва различимый силуэт дочери. Она улыбнулась, и в этой улыбке было всё — надежда, любовь, обещание будущего.

— Теперь ты свободен, — прошептала она. — Спаси нас…

Эреб протянул руку, пытаясь коснуться её, но образ растаял, оставив после себя лишь тёплый след на ладони.

Убедившись, что от Алекса осталась лишь груда истерзанной плоти, инкуб развернулся. Спокойствие, на миг наполняющее его, улетучилось, оставив лишь холодную пустоту и жажду действия. Оставив позади окровавленный зал, превратившийся в его личную камеру пыток и возмездия, он шагнул в длинный коридор, где царила зловещая тишина.

Внезапно в конце коридора появилась фигура. Стивен замер, увидев перед собой обезображенного демона, еще недавно закованного в цепи. На его лице отразились ужас и отчаяние.

— Ты… Что ты наделал? — голос Стивена сорвался, — Эти цепи… они не отпускают никого.

Инкуб остановился. Его глаза, пылающие багровым огнём, впились в противника.

— Ты ошибаешься, — голос демона прозвучал низко, с хриплым призвуком, от которого по спине Стивена пробежал ледяной озноб. — Ты забыл, что значит иметь дело с тем, кто уже побывал в аду и вернулся.

Стивен сглотнул, но попытался взять себя в руки. Он сделал шаг назад, затем ещё один, пока не упёрся спиной в холодную каменную стену. Инкуб, словно тень, скользнул навстречу. Злоба и ярость затопили его, лишая остатков человеческой иллюзии.

— Где Джинни? — прорычал инкуб, приближаясь к Стивену. Голос звучал как похоронный звон.

Не дожидаясь ответа, инкуб схватил Стивена за голову. Пальцы, превратившиеся в когти, впились в череп. Стивен закричал. Крик перешел в хрип. Итан, наслаждаясь каждым мгновением, сдавливал голову Стивена.

— Говори! Где вы держите Джинни?— инкуб усилил давление.

Стивен издал хриплый стон, пытаясь что‑то произнести, но слова тонули в боли.

— А-а-а-а-а, пожалуйста не убивай меня, я не хочу умирать… Она… Она в соседнем здании….

Кости парня треснули, и из глазниц брызнула кровь. Бездыханное тело обмякло, упав к ногам демона.

— Слабак, — процедил Эреб, и его голос прозвучал как скрежет стали по камню. — Я же говорил: ты не способен любить по‑настоящему. Ты никогда не принёс бы себя в жертву ради той, которую любишь.

Он отвернулся, даже не удостоив мёртвого взглядом. В его сознании пульсировало лишь одно: соседнее здание. Где‑то там, за этими стенами, ждала Джинни. И теперь ничто не остановит его на пути к ней.

Вдали, эхом, прозвучал тихий голос дочери:

«Ты близок, папа… Поторопись»

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 31

Джинни почувствовала странное, пугающее стеснение в движениях. С усилием приоткрыв тяжёлые веки, она различила в полумраке комнаты силуэт матери. Женщина сидела у кровати — всё в том же месте, словно и не отходила ни на миг.

— Дорогая, мама рядом, — дрожащим голосом прошептала женщина, осторожно убирая с лица дочери влажную от пота прядь волос. Её глаза, полные слёз, блестели в приглушённом свете. — Вот увидишь, скоро всё наладится…

Джинни резко дёрнулась, и тут же ощутила жёсткое давление на запястьях и лодыжках. Паника ледяной волной накрыла её, когда взгляд сфокусировался на грубых верёвках, оплетающих руки и ноги. Сердце заколотилось где‑то в горле, дыхание стало прерывистым, а язык онемел.

— Мама, что… Что вы задумали?! — голос сорвался на крик. — Развяжи, пожалуйста! — солёные дорожки на коже, застилали глаза. — Это же я, твоя маленькая принцесса… Зачем вы меня связали?!

Женщина вздрогнула, но не двинулась с места. Её пальцы судорожно сжали край матраса.

— Тебя надо исцелить, — едва слышно, сквозь сдавленные рыдания, проговорила она. В глазах читалась мука, но в них же горела странная, пугающая решимость. — В тебе сидит тьма… Она пожирает тебя изнутри.

В комнате повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь прерывистыми всхлипами Джинни и тихим, монотонным бормотанием матери, которая начала что‑то шептать. Запах ладана, до того едва уловимый, вдруг стал резким и навязчивым, заполняя пространство удушающей завесой.

— Какая тьма? О чём ты, мама? — голос Джинни стал почти хриплым от слёз. Она рванулась в путах — верёвки врезались в кожу, оставляя красные полосы. Паника смешивалась с отчаянием. — Пожалуйста, посмотри на меня! Это же я, твоя дочь!

Мать замерла, её пальцы, всё ещё сжимали край матраса побелели от напряжения. В глазах металась буря — любовь и страх, сомнение и непоколебимая решимость.

— Тьма, которую в тебя запустил инкуб, — прошептала она, и каждое слово давалось ей с видимым трудом. — Она уничтожит мою маленькую девочку. Но мы с папой тебя спасём. Мы обязаны.

— Мама, во мне нет никакой тьмы! — Джинни закричала, и в этом крике смешались боль, гнев и мольба. Слёзы катились по её щекам. Она подняла связанные руки, пытаясь дотронуться до лица матери, но не смогла дотянуться. — Во мне живое существо, ребёнок! Я слышала её голос… тихий, нежный… Она зовёт меня мамой!

— Ты не понимаешь, — мать покачала головой, и в её взгляде промелькнуло что‑то неуловимое — то ли сожаление, то ли твёрдая уверенность в своей правоте. — Это не ребёнок. Это ловушка. Тьма маскируется под свет, чтобы крепче вцепиться в твою душу. Этот инкуб… Он сделал тебя больной, помутил твой разум…

Джинни закрыла глаза, пытаясь унять бешеный ритм сердца.

— Это не Итан держит меня здесь взаперти, будто я ненормальная! — выкрикнула девушка, и голос её дрогнул, переходя в истерический взвизг. Она рванулась в путах с такой силой, что грубые верёвки врезались в кожу, оставив на запястьях багровые следы. — Это вы… вы все спятили!

Её дыхание вырывалось рваными, судорожными толчками. Слёзы заливали глаза, размывая черты материнского лица — в это знакомое до боли лицо, которое сейчас казалось чужим, застывшим.

— Ты говоришь о моём ребёнке как о какой‑то тьме! Дети — это самое прекрасное создание на свете, в них не может быть тьмы, — слова рвались сквозь стиснутые зубы, обжигая горло. — но это у вас чернота в сердце! Это у вас помутнение рассудка! Вы даже не слышите меня! Не видите!

— Он не человек. У него нет сердца, чтобы любить. Нет души, чтобы сострадать. Есть только голод. И ты — его пища. И чем сильнее ты любишь его, тем крепче он держит тебя. — мать горько усмехнулась, и в этой усмешке не было ни капли материнской нежности.

В проёме возник отец Джинни. Его лицо, обычно исполненное спокойной уверенности, теперь было искажено внутренней борьбой: в глазах — мука, в складках у рта — нечеловеческая усталость. За ним, словно безмолвная тень, скользнул священник. Тот самый, что стоял у алтаря во время их свадебного торжества со Стивеном. Его бледное лицо казалось высеченным из камня, а взгляд — холодным, отрешённым, будто он уже пребывал не здесь, а в каком‑то ином месте.

— Прости, милая… — голос отца дрогнул, но он всё же наклонился, и его губы, холодные как мрамор, прикоснулись к лбу Джинни. От этого поцелуя по её спине пробежал ледяной озноб, а в груди сжался крошечный комок ужаса. — Так нужно. Нам нужно провести обряд разделения. Разделить тебя и ребёнка… Иначе орден не оставит тебя в живых.

Слова повисли в воздухе, словно ядовитый туман, пропитанный безысходностью. Джинни почувствовала, как дыхание сбивается, а сердце колотится о рёбра, будто пойманная птица.

— А так есть вероятность, — продолжил отец, и в его голосе прорезалась отчаянная, почти безумная надежда, — что если мы избавим тебя от этого маленького существа, орден заберёт инкуба и оставит тебя в покое.

Мэтью торопливо, с почти ритуальной тщательностью, достал из футляра серебряный клинок. Его извилистая, словно тело змеи, рукоять мерцала в тусклом свете, будто пропитанная лунным ядом. Затем, словно совершая последний акт предательства, он вытащил из кармана флакон. Внутри пульсировала субстанция, похожая на расплавленное стекло — она переливалась багряными и золотыми всполохами, будто живое сердце, бьющееся в плену хрусталя.

Священник, не говоря ни слова, раскрыл Библию. Страницы зашелестели, словно крылья воронов, слетающихся на падаль.

— Папа‑папа, не делай этого! — взмолилась Джинни, её голос сорвался на хриплый шёпот. Она металась взглядом по лицам:

Мать стояла, опустив глаза, её губы беззвучно шептали молитву, а пальцы судорожно сжимали край платья. Священник смотрел сквозь неё, будто она уже стала призраком, его руки крепко держали раскрытую книгу, словно щит. Дебора отвернулась, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони, а на щеках проступили бледные пятна.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Все они были заодно.

Она вцепилась пальцами в край постели, костяшки побелели.

— Пожалуйста, остановись! Ты же мой отец… Ты должен защищать меня, а не… не делать этот кошмар!

Она метнулась взглядом к матери, но та по‑прежнему стояла, опустив глаза, беззвучно шептала молитву.

— Мама! — в голосе Джинни прорвалась ярость. — Как ты можешь просто стоять и молчать?! Ты даже не пытаешься меня спасти!

Мать вздрогнула, но не подняла взгляда. Её губы лишь зашевелились чуть быстрее.

Джинни повернулась к священнику. В её глазах вспыхнул огненный протест.

— Вы же служитель Бога! — её голос задрожал от гнева. — Где ваше милосердие? Где сострадание? Вы готовы совершить убийство во имя веры? Это не разделение — это жертвоприношение!

Священник не ответил. Его руки, крепко сжимающие раскрытую Библию, казались каменными. Взгляд по‑прежнему скользил мимо неё, будто она уже перестала существовать.

— Дебора! — Джинни ухватилась за последнюю надежду. — Пожалуйста… скажите им, что это неправильно!

Джинни почувствовала, как внутри что‑то надломилось. Слезы обожгли глаза, но она сжала зубы, пытаясь удержать их.

— Вы говорите, что Итан демон и что он опасен, — её голос, сначала дрожащий, постепенно наливался стальной твёрдостью, — но я вижу одержимость только в вас! Вы самые настоящие адские существа! Это вы готовы убить невинное дитя! — Её дыхание сбивалось, но она не останавливалась. Слова рвались наружу, как давно сдерживаемый крик: — Где ваша любовь? Вы говорите об ордене, о опасности… Но настоящая опасность — это вы! Ваши руки уже в крови, хотя клинок ещё не коснулся моей кожи!

Отец медленно, с почти ритуальной торжественностью, открыл крышку флакона с «небесным огнём». В тот же миг из него вырвался едва заметный дым — не клубами, а тонкими, извивающимися струйками. Они потянулись в воздух, оставляя за собой мерцающий след, будто рассыпанный звёздный прах. Комната наполнилась запахом чего‑то древнего и запретного.

Священник начал читать молитву. Его голос, глухой и монотонный, раскатывался по помещению, сливаясь с тихим шипением субстанции во флаконе. Пару капель «небесного огня» было нанесено на остриё клинка — и в тот же миг металл вспыхнул.

Клинок засветился не просто ярко — он горел. Не огнём, а чем‑то иным: холодным, пронзительным светом, от которого рябило в глазах и слёзы непроизвольно выступали на ресницах. Свет был настолько интенсивным, что тени в углах комнаты словно съежились, отступая перед его безжалостной чистотой.

Мэтью поднял нож над головой. Его руки дрожали — не от слабости, а от напряжения, от борьбы, которая всё ещё шла в его душе. Но взгляд был твёрд, почти остекленевший, как у человека, переступившего черту.

— Прости, малышка, — прошептал он, и в этом шёпоте смешались любовь, страх и отчаяние. — Сейчас будет немного больно.

Остриё опускалось невыносимо медленно. Каждая секунда растягивалась в вечность, будто сама реальность замерла в ожидании неминуемого.

Когда клинок наполовину вонзился в живот Джинни, её крик разорвал тишину, как молния — резкий, пронзительный, полный нечеловеческой боли. Он отразился от стен, заставив всех вздрогнуть, даже священника, который на миг запнулся в молитве.

Свет клинка вспыхнул ещё ярче, озарив комнату естественным сиянием. Джинни выгнулась, хватая воздух ртом, её пальцы вцепились в края кровати. Слезы ручьём катились по лицу, смешиваясь с испариной, а в глазах застыл ужас — не только от физической боли, но от осознания, что самые близкие люди стали её палачами.

Маленькая, детская ручка сжала ладонь Джинни — невесомо, но в этом прикосновении была невероятная, почти нечеловеческая сила. Она с болью вздрогнула, медленно повернула голову — и замерла.

Около неё стояла девочка. Не более пяти‑шести лет от роду, с лицом, похожим на хрупкий фарфор: миловидные черты, бледная, почти прозрачная кожа, обрамлённая белоснежными, словно подсвеченными изнутри волосами. Серо‑голубые глаза смотрели с пронзительной ясностью, а на макушке, контрастируя с ангельской внешностью, темнели небольшие чёрные рожки. Но взгляд… взгляд был до боли родным — в нём читалась такая любовь, что у Джинни перехватило дыхание.

— Ты сильная, мамочка… — прошептал детский голосок, и этот звук не достиг ушей остальных: он прозвучал только в её сознании, тёплый и успокаивающий.

Девочка чуть сжала её пальцы, и Джинни ощутила, как по телу разливается странное тепло — не обжигающее, а целительное, будто каждая клеточка вдруг вспомнила, что значит жить.

— Чтобы совершить обряд разделения, нужно нанести три удара… — продолжила девочка, и её голос звучал всё тише, словно она тратила последние крохи сил на эту речь. — Но они не успеют. Папа уже рядом…

Глава 32

Колкая, пронизывающая боль вонзилась в область живота Эреба, словно раскалённые иглы, разрывающие плоть изнутри. Его когти с резким скрежетом оставляли глубокие, неровные борозды на каменной стене, когда демон, содрогаясь всем телом, корчился в мучительной агонии.

— Джинни, я уже иду, я рядом, — его голос, обычно властный и громовой, теперь звучал надломлено. Он упёрся ладонью в стену, пытаясь выпрямиться. — Я не оставлю тебя. Слышишь? Ни за что не оставлю… — Каждое слово вырывалось сквозь стиснутые зубы, будто ему приходилось пробиваться сквозь стену. — Я знаю, тебе больно…. Представь, что я держу тебя за руку… чувствую тепло твоих пальцев…

Переведя дух и собрав всю волю в железный кулак, он выпрямился, несмотря на то что каждая мышца кричала от боли. С глухим рыком, в котором смешались отчаяние и ярость, пошёл вперёд:

— Джинни! Отзовись!

Вдали, в зыбком полумраке, вновь возник силуэт их дочери. Она стояла неподвижно. Не говоря ни слова, она медленно указала в сторону, где, как Эреб чувствовал каждой клеточкой своего измученного тела, находилась Джинни. Затем силуэт ребёнка растаял, словно утренний туман, оставив после себя лишь лёгкое мерцание.

Не раздумывая ни секунды, инкуб быстрым движением направился дальше. Каждый шаг отдавался острой вспышкой боли, но он не замечал её — всё его существо было сосредоточено на одной цели. В ушах стучала кровь, в груди пылал огонь, но в сердце горела лишь одна мысль: она ждёт.

«Если она умрёт, я разворую этот мир до основания», — пронеслось в голове Итана.

Только отец вынул сияющий клинок и поднял над головой, чтобы вонзить его вновь в тело дочери.

— Нет! — рванулся из темноты голос, полный ярости.

Дверь с грохотом отлетела в сторону, врезалась в Дебору. Женщина вскрикнула, захлебнулась криком и замертво отлетела в угол, ударившись о каменный пол.

Эреб замер. Взгляд метнулся к телу любимой, которое было без сознания. В груди что‑то треснуло, будто раскалённая стрела пронзила сердце. Кровь зашумела в ушах, а перед глазами вспыхнуло алое пламя.

— Я уничтожу тебя! — прошептал он, и голос дрогнул, превращаясь в звериный рык.

Отец Джинни, не теряя ни мгновения, метнул клинок в инкуба. Лезвие сверкнуло в воздухе — но демон ловко поймал его грукой, с ледяной усмешкой повертел между пальцами. Металл пах кровью и железом.

— Слабовато, старик, — прошипел он и с размаху швырнул клинок обратно. Воздух загудел, а единственный свет лампы замигал.

Остриё вонзилось в горло священника. Тот захрипел, схватился за рукоять, но кровь уже хлынула между пальцев. Он рухнул на колени, затем опрокинулся навзничь заливая пол багряной лужей.

Мать девушки уже кинулась на демона, сжав кулаки.

— Убирайся! Убирайся прочь! — её голос дрожал от ненависти и страха.

Он лишь усмехнулся, поднял ладонь — и, не касаясь женщины, отбросил её в стену. Тело глухо ударилось о каменную поверхность, обвалив штукатурку. Женщина осела, без сознания, с разбитой губой.

— Теперь ты, — демон обернулся к Мэтью, оказавшись рядом схватил его за горло железной хваткой.

Мужчина захрипел, попытался вырваться, но пальцы демона сжались сильнее. Хрустнуло — и правая кисть Мэтью безвольно повисла, сломанная в нескольких местах.

— Итан… — тяжело простонала Джинни, её голос звучал словно из бездонной пустоты. Демон обернулся на девушку — её веки дрожали, а затем снова сомкнулись.

Мэтью с глухим стоном рухнул на пол. Эреб метнулся к кровати. Его пальцы, ещё хранящие отблеск демонической силы, бережно коснулись бледного лица Джинни. Он шёпотом, почти молитвенно, начал легонько похлопывать её по щекам:

— Джинни, родная, очнись… Прошу тебя, открой глаза. Всё закончилось. Я здесь. Я с тобой. — Её кожа была ледяной, но под пальцами он чувствовал слабый, неровный пульс.

Она медленно приоткрыла глаза — взгляд был туманным, будто она балансировала на грани двух миров. Губы дрогнули, и едва слышно, с надрывом, она прошептала:

— Ты пришёл за мной… — Сознание вновь померкло.

— Я буду приходить за тобой куда угодно, — его голос дрогнул, но в нём звучала непоколебимая решимость. Он быстро разорвал верёвки, опутывающие её тело, и прижался губами к её лбу, к щекам, к дрожащим ресницам. — Я тебя люблю. Люблю больше жизни. Ты — моё дыхание, моё сердце, моя душа. Без тебя я — ничто.

Джинни с трудом приподняла руку, вцепилась в его шею, словно боясь, что он исчезнет. Второй рукой она прижала ладонь к окровавленному животу, и сквозь рыдания выдавила:

— Наша дочь… Они… Она…

— Я её чувствую, — Эреб прижал её к себе, закрывая от всего мира. Его голос стал твёрдым, но в глазах плескалась безграничная нежность. — Она в порядке. Обряд разделения не был завершён. Они не успели отнять её у нас.

Он подхватил Джинни на руки, ощущая, как её тело дрожит от боли и слабости. Каждый шаг к выходу был для неё испытанием — он боялся причинить ей ещё больше страданий, но знал: оставаться здесь нельзя.

— Орден будет искать вас, — раздался хриплый, едва слышный голос отца Джинни. Его глаза, смотрели прямо на свою дочь. — Они не остановятся, пока вы не будете уничтожены.

Эреб замер в проёме, медленно повернулся. В его взгляде не было страха — только холодная, неумолимая решимость.

— Пусть попробуют, — его голос прозвучал как раскат грома, низкий и угрожающий. — Прежде чем навредить тем, кто дорог мне больше всего на свете, им придётся убить меня. И не один раз. Я стану их кошмаром, их проклятием. Я буду сражаться за свою семью до последнего вздоха, до последней капли крови. Ни один клинок, ни одно заклинание, ни одна армия не остановит меня.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Джинни прижалась к его груди, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её собственным. Её голос был тихим, но в нём звучала несгибаемая воля:

— Итан, увези меня отсюда, пожалуйста. Туда, где нас никто не найдёт. — Она бросила последний взгляд на родителей, и в её глазах отразилась боль предательства. — Из семьи у меня остались только ты и наша дочь.

Эреб крепче прижал её к себе, чувствуя, как в груди разгорается огонь — не демонический, а человеческий, полный любви и защиты.

— Мы найдём место, где сможем быть вместе, — прошептал он. — Где ты сможешь исцелиться, а наша дочь родится в спокойствии. Я построю для вас целый новый мир, если потребуется. Ты и наша дочь — единственное, что для меня имеет значение.

В этот момент отец Джинни, собрав последние силы, тихо произнёс:

— Прости нас. Мы не смогли защитить тебя… Но я вижу, что он… он действительно любит тебя. И пусть боги хранят тебя и твоего ребёнка.

Джинни на мгновение закрыла глаза, чувствуя, как слёзы катятся по её щекам. Она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле и она лишь сильнее прижалась к инкубу.

Выйдя на улицу, Итан усадил её в первую попавшуюся машину. Эреб сел за руль, резко откинул крышку панели управления и начал запускать двигатель, скручивая нужные провода. В темноте салона вспыхивали синие искры, отражаясь в его сосредоточенных глазах. Треск контактов разорвал тишину, смешиваясь с отдалёнными раскатами грома.

— Теперь наша семья вместе. Пока папа рядом, нам никто не сможет навредить, — раздался детский голос на заднем сиденье.

Джинни резко обернулась. Там, в полумраке, сидела их малышка. Девочка улыбнулась сияющей улыбкой, и от этой улыбки словно потеплело в промозглом салоне.

— Я вас очень сильно люблю, — прошептала она.

Джинни, ощутила, как сердце сжимается от нежности, а в глазах вновь собираются слёзы. Итан замер на мгновение, его пальцы на проводах дрогнули. Джинни протянула руку, пытаясь уловить мерцающий образ дочери. Пальцы прошли сквозь призрачный силуэт, но она всё равно улыбнулась, смахивая слёзы.

— Ты ещё не родилась, но мы уже тебя любим, — сказала она.

Девочка кивнула, и её глаза засветились ещё ярче.

— Я знаю. Потому что семья — это навсегда.

Он обернулся на заднее сиденье, но силуэт их дочки уже растворился в воздухе, оставив после себя лишь лёгкое мерцание, похожее на угасающую звезду. В этот момент рана на животе Джинни начала заживать. Кожа медленно смыкалась, словно время поворачивалось вспять, а боль утихала, оставляя лишь тонкий шрам — немой свидетель их борьбы.

— Итан… Я люблю тебя. Не просто как партнёра, не только как отца нашего дочери. Я люблю тебя всего — твою истинную сущность, которая сейчас рядом со мной, твою нежность, твою ярость, когда ты защищаешь нас. Люблю твой взгляд, когда ты смотришь на меня. И я буду с тобой — в любом мире, в любой реальности, пока бьётся моё сердце.

Итан замер, словно каждое её слово достигло самых глубоких уголков его души. Он сжал её руку крепче, и в этом прикосновении было всё: благодарность, обещание, клятва.

— Я тоже люблю тебя, Джинни, — прошептал он.

В холодном салоне чужой машины, окружённые ночной тьмой и грозовым воздухом, они чувствовали то, что их дочь назвала семьёй: неразрывную связь, способную преодолеть всё.

Эпилог

На ноутбуке зазвучал сигнал вызова видеозвонка — резкий, пронзительный, будто нарушающий вязкую тишину ночного дома. Нажав кнопку принятия вызова, тут же раздался мужской голос на экране:

— Сеньора Вивьена, доброй ночи. Прошу прощения, что так поздно.

Статная женщина взяла ноутбук и присела на кожаный диван, чьи тёмные складки поглощали свет одинокой настольной лампы. В воздухе витал едва уловимый аромат сандала — остаток вечернего ритуала, теперь казавшийся неуместным в этой внезапной тревоге.

— Слушаю вас, мистер Ли. Вам удалось выяснить, кто, как и для чего похитил реликвию из собора?

— Это был Мэтью, и сын Алекса и Деборы, — тут же ответил мужчина по ту сторону экрана. Его лицо, освещённое холодным голубым светом монитора, выглядело измождённым. — Они обнаружили демона, который овладел дочерью Мэтью.

«Значит, Индира говорила правду. Её подруга Джинни влюблена в инкуба», — прошептала она в мыслях.

Она на мгновение замолчала, взгляд её устремился в темноту за окном, где дождь тихо стучал по стеклу, рисуя на нём хаотичные узоры. В комнате царила полутьма, лишь лампа отбрасывала дрожащие тени на стены, словно пытаясь оживить забытые образы прошлого.

— Обряд разделения… — проговорила она вслух, сама себе, тоскливо, укутавшись в мягкий кашемировый плед, будто он мог защитить её от холода, проникающего не извне, а изнутри. Её пальцы невольно сжали край ткани, а в глазах мелькнуло что‑то неуловимое — воспоминание и боль.

За окном ветер усилился, ветви старого дуба скребли по стене, создавая странный, почти ритуальный ритм. Вивьена глубоко вздохнула, собирая мысли, и вновь обратила взгляд на экран, где лицо мистера Ли казалось частью этой ночной мистерии.

— Так что прикажете делать? — спросил мужчина после длительной паузы, его голос звучал глухо. — Мне сообщить об этом совету из ордена?

— Уверена, они уже всё знают. Спасибо за проделанную работу, мистер Ли. Если вы мне понадобитесь, я с вами свяжусь. — Женщина отклонила вызов и убрала ноутбук в сторону.

Выражение её лица немного поменялось, когда она интуитивно оглянулась через плечо, глядя за спину, словно там, было что-то для неё больное.

— Мам, можно к тебе? — В дверях появилась девушка, её силуэт дрожал в неровном свете лампы, отбрасывая причудливые тени на стену.

— А, Индира, радость моя, — на лице Вивьен озарилась улыбкой. — Конечно, заходи. — Женщина похлопала по дивану, приглашая девушку сесть рядом. Мягкий свет лампы окутывал их тёплым сиянием, создавая островок уюта в сгущающейся тьме.

— Мам, ты ведь знаешь, где Джинни? — судорожно задала вопрос Индира, присев рядом и положив голову на колени Вивьен. Её голос дрожал, а в глазах читалась неподдельная тревога. — С ней всё хорошо? Мы с Энтони убежали, когда в храме начался хаос.

Вивьен нежно гладила дочь по голове с лёгкой улыбкой, её движения были размеренными, успокаивающими, словно она пыталась передать ей частицу своего внутреннего спокойствия.

— Я уверена, что с твоей подругой и её ребёнком всё в порядке.

Индира взглянула на свою маму ошарашенными глазами, в которых отражались и страх, и надежда.

— Джинни беременная от Итана? Но… Орден, они наверняка будут за ними охотиться?

Вивьен усмехнулась.

— Тогда им крайне не повезло. — Женщина на минуту задержала слова, её взгляд стал пронзительным, словно она видела нечто далёкое и грозное. — Если такие, как мы — инкубы и суккубы — кого‑то любим до потери пульса, мы будем защищать своих любимых несмотря ни на что.

— Значит, и ты будешь горой за меня стоять? — заулыбалась Индира, посмотрев на мать, которая немного сморщилась от боли и размяла шею.

— Тебе всё ещё кажется, что у тебя за спиной крылья, а на голове рога? — голос девушки наполнился пониманием, в нём звучала тихая нежность, словно она пыталась обнять мать словами.

— Эта фантомная боль остаётся с нами навсегда. Я уже и так отдала ордену за тебя крылья и рога. Если потребуется, я и душу продам за свою дочь. — Вивьен прижалась к девушке, чмокнув её в лоб. В этом движении была вся её безмерная любовь — тихая, но несокрушимая.

— Почему я родилась обычным человеком, если ты — суккуб? — в голосе Индиры сквозила не обида, а искреннее недоумение, словно она пыталась разгадать великую тайну мироздания.

— Я была суккубом, — ответила Вивьен, прикрыв глаза на секунду. В полумраке комнаты её черты казались одновременно и человеческими, и чем‑то большим, словно сквозь обыденность проступала иная сущность. — Вернее, я и сейчас суккуб по своей сущности, только… сломанный. Когда меня поймал орден и они, так сказать, изучали, они сказали, что я беременна. Для меня это было самым лучшим подарком судьбы.

Она сделала паузу, словно заново переживая тот миг, когда мир перевернулся, обретя новый смысл.

— Ты родилась обычным человеком, потому что я на тот момент никого не любила. Это была абсолютно случайная беременность. Я умоляла орден не забирать тебя у меня и заключила с ними договор.

— Ты отдала им свои крылья и рога, и тебе приходиться работать на них, — почти слёзно договорила за мать девушка. Её пальцы невольно сжали край платья, выдавая внутреннюю бурю.

— Да. Орден по‑прежнему думает, что я могу применять свою силу на ком‑нибудь, но это не так. Мои силы умерли, когда они забрали крылья и рога. — Вивьен говорила спокойно, без тени сожаления. — Но я об этом ни капли не жалею. У меня есть ты — это самое главное.

В комнате повисла тишина, наполненная невысказанными словами и глубокой, почти осязаемой любовью.

— Итан будет защищать свою дочь и твою подругу до конца своих дней… Которые для него могут закончиться очень быстро… — Вивьен произнесла это тихо, почти шёпотом, и в её голосе сквозила горькая печаль, словно она делилась чужой болью как своей собственной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— В каком это смысле? Он живёт уже сотни веков, — Индира резко подняла взгляд на мать, в её глазах вспыхнуло недоумение, сменившееся тревогой. Она невольно сжала пальцами край дивана, будто искала опору в этой внезапной вести.

Вивьен медленно выдохнула, её пальцы дрогнули, прежде чем она продолжила:

— Мы живём, потому что питаемся сексуальной энергией за счёт своих жертв. Он безумно любит твою подругу, и у них будет ребёнок. Его совесть не позволит ему питаться другими девушками — он будет думать, что изменяет ей.

— Но… они с Джинни ведь будут… Ну, у них ведь будет интимная близость. Разве этого недостаточно, чтобы он восполнял свои жизненные силы? — голос девушки дрогнул, в нём смешались надежда и страх услышать правду.

Вивьен мягко, но твёрдо покачала головой. Её взгляд стал пронзительным, словно она видела сквозь время судьбу инкуба и Джинни.

— У инкубов и суккубов это так не работает. — Она сделала паузу, давая словам осесть в сознании дочери. — И с каждым годом он будет слабеть. Он и Джинни не умрут в один день и не состарятся вместе. Этот Итан пожертвовал собой ради любви к Джинни.

Индира замерла, словно слова матери сковали её невидимыми цепями. В её глазах отразилась буря эмоций — от неприятия до глубокого сострадания. Она представила Эреба, могущественного и бессмертного, медленно угасающего ради любви, и сердце сжалось от боли.

За окном ночь окутала мир непроглядной тьмой, лишь редкие звёзды пробивались сквозь плотные облака, словно молчаливые свидетели этой трагической судьбы. Ветер тихо шелестел листьями, принося с собой прохладу.

— Это… так несправедливо, — наконец прошептала Индира, её голос задрожал, а на глазах выступили слёзы. — Почему любовь должна быть такой жестокой?

Вивьен притянула дочь к себе, обняв её крепко, как будто пытаясь защитить от всей боли мира.

— Иногда любовь требует жертв, — тихо сказала она, гладя Индиру по волосам. — Но именно в этом её сила. Итан выбрал свой путь осознанно, и это делает его любовь ещё более великой.

«Любовь — это когда ты знаешь цену своего бессмертия и всё равно отдаёшь его в обмен хотя бы на миг рядом с любимым человеком».

Конец