Разорвать тишину

Пролог

Ника сидела на пассажирском сиденье черной Audi Q7 и нервно теребила ремешок сумки, временами опуская солнцезащитный козырек, чтобы посмотреть в зеркало. Только бы не разреветься! Только бы он не увидел ее слез. Пусть она будет давиться ими, лишь бы не показать своей слабости.

Взгляд то и дело невольно возвращался к крыльцу загородного особняка. Ника молилась, чтобы двери поскорее открылись. Хотелось увидеть Ивана. Его улыбку… Как тогда… несколько месяцев назад.

Наконец, двери распахнулись, и Кирсанов ступил на дорожку, подсвеченную садовыми фонарями. Напряжен, словно струна, руки сжаты в кулаки, и даже темная щетина не скрывает, как нервно дергаются желваки на скулах. В глазах злость. Нет, даже не злость. Ярость! Но ведь Ника знала, что ждет ее впереди. Знала это, когда писала ему сообщение. Просто выхода другого не было.

Иван размашистым шагом приблизился к машине, не отрывая взгляда от бледной девушки, забившейся в угол салона. Он горько усмехнулся, отлично понимая, что сегодня не сможет держать себя в руках.

Ника заметила его усмешку. Именно она стала причиной той дрожи, что волной прокатилась по всему телу. Возможно, это был обычный страх. Но даже он не мог отвлечь Нику сейчас: она, как голодная волчица, глазами пожирала широкоплечую фигуру некогда любимого мужчины.

Идеал! Несмотря ни на что, просто идеал! Смотришь на него, и дух захватывает. От таких обычно кружится голова и путаются мысли. Из-за таких девушки с моста прыгают и вены режут. Ника не стала исключением. Нет… не прыгала и не резала. Он смог вскрыть ей вены и лишить кислорода одними лишь словами. Да, он такой. Если любит, то до беспамятства, а если ненавидит…

Ника смотрела в горящие яростью карие глаза и понимала: он молчать не будет. Все выскажет! Особенно когда увидит ее припухшую скулу. Причем вытащит на поверхность абсолютно все. И от этого по коже пробежал холодок. Потому что вспоминать не хотелось. Хотелось просто забыться. Уснуть надолго. А лучше навсегда. Ведь каждый день без него стал сном. Ночным кошмаром. После которого и рада бы проснуться, но желание умереть перевешивает…

Иван нервно дернул на себя дверь автомобиля и быстро устроился на водительском сиденье. Бросил взгляд в сторону своей спутницы и снова усмехнулся.

– Ну что, Ника? Задницу так и тянет на приключения? – Ирония, пропитанная злостью, полностью выдавала его состояние, но ему было плевать. Пусть знает, что он просто в бешенстве, что башку хочет ей оторвать, закопать где-нибудь в этой березовой роще слева от машины, чтобы никто и никогда больше к ней не прикасался.

А Ника сидела и молчала. Не знала, что сказать. Сама не понимала, какого черта сюда приехала. Может быть, от скуки?

– Повеселилась? Оторвалась? – Ваня так резко завел машину, что та буквально дернулась с места.

Ника вжалась в сиденье, только успевая наблюдать, как крепкая мужская рука переключает рычаг коробки передач. Первая, вторая, третья… А когда выехали на освещенную трассу, ведущую к городу, и до шестой добрался.

– Да, – зло выплюнула она, не зная, как еще прикрыть свою глупость. Рукой ухватилась за ремень безопасности и потянула на себя. Посмотрела на Ваню и уже не смогла отвести взгляд. Как забыть? Как выбросить из головы те счастливые минуты из прошлого? Как разорвать ту нить, что так крепко связала их, переплела не только тела, но и души?

Иван пытался сосредоточиться на дороге, но кожей чувствовал, что она смотрит. Только она могла так смотреть, что кости ломило от желания прикоснуться. Впервые в жизни испытывал такой водоворот чувств. Раньше стоило подмигнуть, и весь мир у его ног. А с Никой такая схема не работала. Стоило поймать ее взгляд, как она сразу отворачивалась, будто пойманная с поличным преступница. А в нем кровь закипала от возбуждения, когда понимал, что небезразличен ей. Что реагирует она на него так же дико, как он на нее.

– Можно узнать, какого хр*на ты там делала в час ночи? – бросил Иван, с трудом отгоняя ненужные мысли, избавиться от которых никак не получалось. Плотно сжал губы, пытаясь взять себя в руки, чтобы руль не сломать, или еще хуже – ее не сломать. Пополам. От бессилия и злости. И самому не сломаться бы. – Что ты там вообще забыла?!

– Я не обязана отчитываться перед тобой. Мы с тобой друг другу никто, – резко ответила Ника и сразу же прикусила язык, стоило Ване перевести на нее удивленный взгляд.

– Ах вот как? Что же ты Виталику своему не написала? То есть вытаскивать тебя из д*рьма должен я, а отчитываться перед ним будешь? – Иван скользнул взглядом по ее полуприкрытой груди, которая при каждом вдохе резко вздымалась, посмотрел на стройные голые ноги под короткой юбкой. В голове сразу всплыли воспоминания, как она этими ногами обхватывает его торс, пока он, как безумный, вдалбливается в ее податливое тело. Оба вспотевшие. Лишенные рассудка. И… любящие…

Гнев затуманил взор, когда вдруг понял, что в таком виде она поплелась в эту глушь… к друзьям, мать ее! Наслаждается жизнью!

Перевел взгляд на дорогу, но перед глазами так и мелькал калейдоскоп из картинок общего прошлого. Как, оказывается, легко все потерять. Все, что казалось важным и существенным, стало вдруг… прошлым. Его Ника – теперь не его. Его бешеный коктейль. Теперь другой наслаждается ее взрывным темпераментом, теперь другому она «наркотит» кровь…

Отпустил. Да, именно так. Не смог смириться. Только вот из сердца не смог выбросить. Это как из груди его вырвать, как душу вытянуть из тела. Просто нереально! Больно…

А Ника молчала. Не знала, что ответить. Про Виталия говорить не хотелось. И думать тоже. Потому и обратилась именно к нему, к своему Ване. Пусть это глупо, но она до сих пор называла его своим. Просто по привычке при воспоминании об Иване она мысленно добавляла «мой». Привычка. Не более…

– Мог бы не приезжать, если так трудно без лишних вопросов отвезти меня домой. И вообще мог мое сообщение удалить, не читая, – прошептала и сердце дрогнуло. Разве можно ехать и молчать, когда все внутри кричит от отчаяния? Когда просто ломает от боли, от осознания, что они сами виноваты в том, что имеют. Не он, не она. Оба!

– Ну и сука же ты, – больше ему нечего было сказать. Злость внутри закипала с неимоверной силой, отдавая в мозг команды, которые Иван рьяно пытался игнорировать. Много чего хотелось вытащить на поверхность: и сегодняшний случай, и прошлое, но понимал – пока лучше молчать. Пока не прибудут на место. Там его уже никто не остановит. Ни она, ни война, ни апокалипсис.

Так и проехали весь путь до города. Молча. Напряжение в салоне нарастало. Оба это чувствовали. Всеми фибрами души молясь, чтобы никто не разорвал тишину. Пусть все остается как есть.

Он молчит, но слышит стук ее сердца и неровное дыхание. А она ловит его запах и вбирает в себя. Чтобы утром было что вспомнить. Было ради чего день прожить. А потом снова все потеряет смысл.

Но при въезде в город нервы сдали окончательно. Ника уже не могла молчать. Не могла держать в себе все, что так и рвалось наружу. Хотелось рыдать, а еще больше бить кулаками по полу… как в детстве. Только проблемы это не решит. И их отношениям уже не поможет. Не поможет… никогда.

Ника расстегнула тонкие ремешки на босоножках и забралась с ногами на сиденье, прижав колени к груди. В глазах защипало. Тяжело вздохнула, пытаясь справиться с приближающейся истерикой, но одна слеза все-таки скатилась по щеке, задержавшись на какое-то время на губах, обжигая кожу.

– Я не могу так больше, – прошептала еле слышно, качая головой. Но Иван без труда расслышал каждое слово, потому и не повернулся в ее сторону, отлично понимая, что она имеет в виду. – Не могу. Ты сам виноват, что так все получилось. Сам виноват. Почему она? Почему? Зачем? Неужели ты не знал, что она сразу же мне все расскажет? Неужели думал, что будет молчать? Почему она? Вань, почему не выбрал другую, от которой я хотя бы ничего не узнала? Просто жила бы себе спокойно, не зная ничего! Просто жила бы, думая, что ты только мой. Мой!

Обхватив колени руками, Ника, словно в трансе, раскачивалась из стороны в сторону. Перед глазами пелена от невыплаканных слез. Внутри невыносимая боль. Она никогда не поймет его, никогда не простит. И он не простит ее. И от этого хотелось выть в голос…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 1

Несколькими месяцами ранее…

Ресторан «Del Mar», как и несколько лет назад, озарял улицу неоновой вывеской над дверью из темного тонированного стекла. Экзотические растения в кадках вдоль фасада отбрасывали неровные тени на тротуар. Теплый июньский ветерок развевал легкие занавески ресторанной террасы, которая уже была пуста.

С этим местом у Ивана Кирсанова были связаны приятные воспоминания: девять лет назад его класс праздновал здесь выпускной. А теперь он сидел в машине на стоянке ресторана и ожидал появления младшей сестры. Сегодня Алиса получила диплом бакалавра искусствоведения, и вместе с однокурсниками отмечала в «Del Mar» это событие.

Через несколько минут на крыльце стали появляться молодые люди. Многие, судя по невнятной координации, были уже под градусом. Затянувшись сигаретой, Иван стал высматривать Алису и почти сразу увидел ее: сестра, как всегда, выделялась на общем фоне ярким и экстравагантным платьем. Алиса любила удивлять, любила быть в центре внимания. С самого детства она притягивала к себе внимание мальчиков, парней, а затем и взрослых мужчин. Только про мужчин Иван еще не знал…

Кирсанов посмотрел на часы на приборной панели. Губы изогнулись в легкой улыбке. Три часа. Поздно уже. Или, скорее, рано. Выпустив струю дыма в приоткрытое окно, он ловким движением пальцев стряхнул пепел. Перевел взгляд на Громова, который, откинув голову на спинку кресла, тихо и мирно спал. Словно почувствовав на себе насмешливый взгляд друга, Алексей в тот же момент резко распахнул глаза. Пальцами надавил на веки, пытаясь отогнать остатки сна, и потер подбородок.

– Погулять они, конечно, любят, – с усмешкой заметил он, наблюдая за парочкой, которая отделилась от толпы и направилась в сторону машины.

– Можно подумать, ты в их годы был примерным семьянином, – в тон ему ответил Иван, но тут же осекся и покачал головой: – Ну да, был.

Едва он вышел из машины, Алиса с размаху бросилась в его объятия.

– Ванечка, как хорошо, что ты вернулся! – Сестра крепко обвила его руками и лбом уткнулась в грудь, отчаянно зевнув. Сама не могла понять: то ли от выпитого вина в сон клонило, то ли от раннего подъема.

Алиса очень ждала возвращения брата. Виделись они последний раз полгода назад, когда она вместе с родителями летала к нему на Новый год в Лондон. Из-за предстоящей встречи Алиса подскочила ни свет, ни заря, в полдень встретила Ваню в аэропорту, а спустя несколько часов уже сидела в актовом зале университета на вручении дипломов.

– Боже! Спать хочу больше, чем за мир бороться, – проговорила она, не переставая зевать.

– Поехали домой. Уложу тебя в кроватку, а мир спасет кто-нибудь другой, – с усмешкой проговорил Ваня и бросил взгляд на спутницу сестры, которая, обхватив голые плечи руками, смотрела в сторону крыльца, где однокурсники продолжали громко шутить и смеяться.

– Ты у нас останешься? – с надеждой в голосе спросила Алиса.

– Нет. Завтра встречу Димона и сразу приеду. Вернее, уже сегодня. – Иван отстранился от сестры и открыл заднюю дверь машины, жестом приглашая девушек внутрь.

– Наконец-то, впервые за три года вся семья соберется вместе, – протянула Алиса сонным голосом и шагнула к внедорожнику. Но вдруг резко обернулась: – Ой, совсем забыла. Вань, познакомься, это моя подруга.

С этими словами Алиса забралась в машину. Заметив на переднем сиденье Алексея, бросила короткое «привет» и закрыла глаза.

Подруга Алисы уверенно последовала за ней.

– Иван, – негромко представился Кирсанов, не отрывая внимательного взгляда от темноволосой девушки в бежевом платье чуть выше колен. Лиф без бретелей подчеркивал ее шикарную грудь. Платье настолько сильно облегало стройную фигуру, что смотрелось как вторая кожа. Иван сразу подумал, что в таком узком платье, наверное, непросто будет забраться в его внедорожник, и протянул ей руку, желая помочь.

– Ника, – ответила девушка и холодно кивнула, проигнорировав жест Кирсанова и даже не взглянув в его сторону.

Меньше всего ей сейчас хотелось казаться зажатой или неуклюжей из-за своего неудобного наряда, а потому она постаралась грациозно поднять ногу и ступить на высокую ступеньку самостоятельно. Все это Ника проделывала довольно медленно, боясь упасть или порвать платье. А вдруг оно разойдется по шву? Ведь она не рассчитывала, что придется забираться в нем в высокий внедорожник.

Но все мысли вылетели из головы, как только чьи-то теплые ладони коснулись ее ниже спины. Ника уже хотела обернуться и влепить пощечину нахалу, когда эти самые ладони как пушинку подбросили ее вверх и по-хозяйски усадили на сиденье. Она возмущенно ахнула и все-таки повернулась, но дверь машины захлопнулась прямо перед ее носом.

Иван почесал затылок и усмехнулся. Можно подумать, он предложил ей не руку, а ключ от номера отеля. И с каких это пор обычное проявление вежливости вызывает такую реакцию? Правду говорят, феминизм окончательно перевернул этот мир вверх дном.

Ника хмуро наблюдала, как высокий брюнет, только что облапавший ее задницу, обошел машину и забрался на водительское сиденье. Сердце при виде его почему-то забилось гулко и неровно. До сих пор не верилось, что перед ней тот самый Иван Кирсанов, о котором на протяжении трех последних лет она слышала столько всего… интересного.

Она, конечно, знала, что у Алисы есть старший брат, не раз рассматривала семейный альбом, когда бывала в доме Кирсановых, но никогда не думала, что их встреча все-таки состоится. За три года образ таинственного Ивана постоянно обрастал новыми слухами и историями, но так и оставался для нее всего лишь чем-то расплывчатым и эфемерным. И только сегодня, когда этот мужчина вышел из машины и нежно сгреб Алису в объятия, Ника поняла, по какой именно причине девушки сходили по нему с ума. Дело было не только в его бесспорно привлекательном лице и спортивной фигуре. Сам, похоже, того не осознавая, он обладал каким-то невероятным магнетизмом, каждый его жест, взгляд и даже мимика были настолько сексуальны, что в ладонях начинался нервный зуд. Иван излучал силу и расслабленную уверенность, которые действовали на женский пол, как афродизиак. И это еще сильнее разозлило Нику.

– Куда едем? – спросил Кирсанов и бросил взгляд в зеркало заднего вида.

Ника, все это время украдкой наблюдавшая за ним, резко отвернулась к окну:

– К Алисе домой, – сухо ответила она.

– Вань, – проговорила Алиса, не открывая глаз, – Ника у меня останется. Завтра вся наша группа собирается у нас дома на барбекю.

Иван кивнул и завел машину. В последний раз попытался поймать в зеркале взгляд неприветливой шатенки, но безуспешно. Та упорно продолжала смотреть в окно.

Машина плавно тронулась с места.

«Странная какая-то, – подумал он, – могла бы хоть улыбнуться в ответ, ведь я просто помог ей забраться в машину. Хотя, судя по ее напряженному виду, она явно нуждается в помощи другого рода». От этой мысли уголок его рта невольно дернулся в улыбке, а по коже пробежали мурашки.

***

– Нет, я, конечно, понимаю, что ты только вчера приехал, но я уже полтора года сижу без толкового финансиста. Четырех сменил. Чувствую себя проституткой. Понимаешь, к чему я сейчас клоню? – Громов сделал последний глоток виски и поставил пустой бокал на стол.

– Понимаю. Чего ж тут непонятного? Ты хочешь, чтобы и я себя так чувствовал. Ты ведь мне весь мозг вытр*хаешь, если буду работать на тебя. – Иван выпустил тонкую струю сигаретного дыма и теперь наблюдал, как тот медленно рассеивается в воздухе.

Друзья сидели вдвоем на террасе и расслаблялись на свой манер. Со стороны сада доносился женский смех. Сегодня, как и говорила Алиса, у них собралась почти вся ее группа, чтобы продолжить обмывать свои дипломы.

– Во-первых, не на меня, а со мной. А во-вторых, ты через пару лет войдешь в совет директоров. Думаешь, я тебе тогда спьяну ляпнул про акции компании?

Кирсанов в упор посмотрел на друга, но его тут же ослепило солнце, появившееся из-за угла дома. Он выставил ладонь козырьком, пытаясь скрыться от ярких лучей, и наклонил голову набок.

– Ты меня достанешь этой работой, верно?

– Вань, имей совесть. Твои мозги на рынке не продаются. Поделись ими, не жадничай. Ты не для того в Лондоне стажировался, чтобы терять сейчас драгоценное время на отдых. Пойми, я место финдиректора специально для тебя держал. Никого не брал, ребята из кредитного отдела по очереди твои обязанности исполняли. Ты еще даже работать там не начал, а тебя уже заочно все ненавидят. – Громов театрально закатил глаза.

Иван снова затянулся и лениво откинулся в плетеном кресле, заложив руки за голову, продолжая при этом губами сжимать сигарету.

– Говори, говори. Чего замолчал? Я только во вкус вошел. Когда буду у тебя работать, обещай, что на каждом совещании будешь всем рассказывать, какой я ценный кадр, – произнес он издевательским тоном, за что получил презрительный взгляд друга.

– Надо было через агентство человека взять и не париться. – Алексей отвернулся от Вани и руками уперся в деревянное ограждение, разделяющее террасу и сад. Он посмотрел на компанию студентов возле мангала. Их бурная беседа, то и дело прерывалась взрывами смеха. – А что Димон?

– Отсыпается после самолета. Так вымахал. Совсем взрослый стал. Когда я уезжал, он только в девятый класс переходил. Да и Алиска выросла. Парень у нее есть?

– Нет. Парня, вроде, нет. По крайней мере, она мне об этом не рассказывала. – Громов глянул на стол, где стоял пустой бокал. – Пойду за льдом схожу.

– Сиди, я принесу. – Иван бросил окурок в пепельницу и, поднявшись с кресла, направился вглубь дома.

По пути он тщательно обдумывал предложение друга, которое, несмотря на шутки, было более чем заманчивым. Стать финансовым директором в компании, которую много лет назад организовал отец Громова, было бы просто идеальным вариантом. О таком он примерно и мечтал, когда несколько лет учился в Лондонской школе бизнеса и финансов в Москве, а после три года стажировался за границей.

На кухне его ожидал приятный сюрприз. У островка, спиной к двери, в одиночестве стояла Ника и что-то мелко нарезала на разделочной доске. Она была так увлечена процессом, что даже не обернулась. Ваню это порадовало: можно было без помех рассмотреть новую подругу сестры. Девушка слегка притопывала ногой, качая головой в такт музыке, доносившейся из сада. От этих движений темно-русые волнистые пряди, собранные в высокий хвост, подпрыгивали и плавно растекались по хрупким плечам.

На Нике была надета бирюзовая бесформенная майка с глубокими вырезами по бокам, под которой просматривался короткий, прилегающий к телу топ. Белая мини-юбка подчеркивала упругие ягодицы, длинные стройные ноги с красиво очерченными икрами так и притягивали взгляд.

– Привет, – решил обнаружить себя Иван, желая, наконец, увидеть лицо шатенки. Да и не хотелось быть застигнутым за подглядыванием.

Ника вздрогнула от неожиданности, бросила через плечо быстрый взгляд и сразу же отвернулась.

– Здравствуйте, – ровным тоном проговорила она, продолжая нарезать… Иван на секунду застыл, опешив от такого официального приветствия, но затем приблизился к Нике и увидел, что все ее внимание, оказывается, занимали фрукты.

– Давай на ты. К чему этот официоз? – Он достал из холодильника лед и бутылку виски и поставил их перед собой на островок.

Ника уже открыла рот, чтобы ответить, когда на кухню зашел Дима. Судя по помятому внешнему виду, он только что проснулся. На щеке парня еще красовались розовые следы от подушки. Однако, заметив Нику, Дима моментально воспрял духом.

– А ноги-ноги-ноги, не будут одиноки. А ноги, а ноги-ноги-ноги даются лишь немногим… – не отрывая глаз от ног девушки, протянул он нараспев. – Ника, детка, привет.

Та в ответ насмешливо улыбнулась.

– И тебе привет, братец, – Кирсанов-младший кивнул Ване, который в это время распаковывал пакет со льдом и выгружал его содержимое в специальную емкость.

– С возвращением, Дим, – негромко сказала Ника. – Надеюсь, я сейчас разговариваю с чемпионом Европы?

Иван с любопытством наблюдал за изменениями, произошедшими с девушкой при появлении его младшего брата. Видно, что эти двое хорошо ладят. Даже слишком хорошо. Оставалось надеяться, что их связывала только дружба.

– Детка, ты же знаешь, что победа не идет мне в руки, когда тебя нет рядом, – усмехнулся парень, на что Ника только закатила глаза. – Поэтому перед тобой всего лишь серебряный призер Международного турнира по смешанным единоборствам.

– Еще скажи, что ты решил не жадничать и великодушно отдал первое место своему сопернику.

– Видишь, ты настолько хорошо меня изучила, что читаешь как открытую книгу. Не думаешь ли ты, что пора переводить наши отношения на новый уровень?

Ника бросила в него кусочек яблока, отложила нож и стала выкладывать фрукты на плоское стеклянное блюдо. Дима со смехом уклонился.

– Нет, не думаю. Малолетки меня не интересуют.

– Я помню, детка. Потому и берегу себя для тебя. Подожди еще немного и сможешь насладиться мною вдоволь.

Девушка с улыбкой покачала головой, продолжая заниматься своим делом. Однако Иван заметил румянец, отчетливо проступивший на ее щеках.

– Как же я мечтаю посмотреть на тебя, когда ты влюбишься. – Голос Ники прозвучал как-то неуверенно. Она все время чувствовала на себе пристальный взгляд, и от этого ее еще больше бросало в жар. Только она не понимала, с какой целью Иван на нее смотрит. И ей совсем не нравились ощущения, что поднимались откуда-то из глубины души при понимании, что ей это приятно.

– Не ревнуй. Ты же знаешь, ты – любовь всей моей жизни. Остальные так… суррогат. Но даже если я в кого-то влюблюсь, обещаю, для тебя место в моем сердце всегда найдется, – вкрадчиво произнес Дима и наклонился вперед, локтями упираясь в столешницу.

Иван тем временем уже открыл виски и собирался покинуть кухню, когда брат обратился к нему.

– А ты уже знаком с моей будущей женой? – парень кивком указал на Нику.

Та покраснела еще сильнее.

– Мечтай. – Девушка подхватила блюдо с фруктами и поспешила прочь.

Она не могла видеть, но сразу почувствовала, как две пары глаз уставились ей вслед и провожают пристальным взглядом. В спину ей донеслись Димины напевы: «Ноги сами разруливают процесс, Кем вам быть – служанкой или принцессой, Ноги важны, ноги нужны, ноги нежны».

Присоединившись к компании одногруппников, Ника поставила блюдо с фруктами на стол и только тогда заметила, что у нее трясутся руки. Неужели она всегда будет так реагировать на старшего брата Алисы? Ее нисколько не смутило поведение Димы. Для них считалось нормой общаться в подобном ключе: он признается ей в любви, она его отшивает. Все окружающие, и даже его родители, понимали, что все это забавы ради. Ника иногда ему даже подыгрывала.

Но сегодня в присутствии Вани, ее словно подменили. Как можно так реагировать на присутствие мужчины? Все это, наверное, оттого, что на протяжении трех лет ей весь мозг проели рассказами о знаменитом Иване Кирсанове. Можно сказать, накрутили. Да, именно так. Наконец-то, ей удалось дать название своему состоянию. Еще пара встреч, и буря в ее душе стихнет.

– Зачетная девчонка, скажи? – Дима продолжал пялиться на задницу уходящей девушки. Давно уже руки чесались прикоснуться, но… Одно дело заигрывать с Никой, а совсем другое – выходить за рамки дозволенного. Глухой номер, он даже не сомневался.

Кирсанов глянул на похотливо улыбающегося брата и нахмурился. Его почему-то взбесило, что Ника в компании Димона вела себя более чем раскованно, в то время, как на него даже не смотрела.

– Казанова хр*нов, – пробормотал он и направился в сторону террасы, где его по-прежнему ожидал Громов.

– Слушай, Леха… – проговорил Иван, слегка растягивая слова. Он подошел к столу и стал раскладывать лед в бокалы. – А расскажи-ка мне про подружку моей сестры.

Налив виски, он снова удобно устроился в кресле. А Громов перевел взгляд на шумную компанию, сразу сообразив, о ком из подружек идет речь. В окружении Алисы имелась только одна девушка, с которой Иван еще не был знаком. Она как раз вернулась в город тем летом, когда Кирсанов уехал в Лондон.

– Ника Ларина… – начал Алексей. – Я так понимаю, именно она тебя интересует?

– Где была твоя проницательность в семнадцать лет? – с сарказмом произнес Иван.

– Отвали, – усмехнулся Алексей и развернулся к другу лицом, руками обхватив деревянные перила позади себя. – Ника вернулась в город три года назад. Перевелась из Москвы, училась там в университете. Школу, кстати, окончила здесь. При переводе попала в группу Алисы, и они как-то сразу нашли общий язык.

Ваня отклонился немного в сторону и сощурил глаза. В поле его зрения сразу попала длинноногая шатенка, которая сексуально двигала бедрами в такт музыке. Танцем это трудно было назвать, она просто слегка пританцовывала, рассказывая что-то своим подружкам.

– Ну а подробнее? Кто такая? Откуда?

– Какие мы нетерпеливые. Ее отец – Михаил Ларин. Слышал, может? Владелец ювелирной сети «Diamond paradise». Имеет салоны в нескольких крупных городах России, недавно открыл пару филиалов за границей. Кроме того, Ларин входит в совет директоров нашей алмазной фабрики, гендиректором которой является…

– … Константин Васнецов! – закончил за друга Иван. Слишком известным было это имя в их регионе. – Вот как… Значит, бриллиантовый ангел…

– Точно, Константин Васнецов. Они партнеры на протяжении уже многих лет. Если я не ошибаюсь, друзья с детства.

Иван задумчиво молчал, вновь сосредоточив свое внимание на девушке. В это время к ней подошел один из парней и обнял ее за плечо.

– А это кто? – мотнул головой в сторону сада.

Громов обернулся.

– Просто одногруппник.

– Бросила Москву… Ради чего? Папина дочка?

– Я не знаю, почему она вернулась, слышал только, что перевелась после первого курса.

– Дочь бриллиантового магната – простой искусствовед. Занятно…

Алексей скептически посмотрел на друга, пожирающего глазами бедную девушку. Он-то точно знал, что за мысли бродят в голове у Ивана, и это настораживало. За три года, что Алексей «опекал» Алису, пока Кирсанов стажировался за границей, он смог неплохо узнать Нику. Девушка была на редкость скромна и располагала к себе людей ровным доброжелательным характером. Однако в случае необходимости в некоторых вопросах проявляла стальную решимость. Алексею нравилась Ника. Как человек. Ему приятно было, что у Алисы, наконец, появилась настоящая подруга. И внимание Вани к этой девушке, немного пугало. Достаточно было вспомнить, при каких обстоятельствах Алиса потеряла двух своих предыдущих подруг.

– Есть молодой человек, – поспешил сообщить Громов, пресекая ход мыслей Ивана.

– Молодой человек? А что же он вчера не забрал свою девушку из ресторана?

– В отпуск уехал. – Леша пожал плечами.

– Без нее?.. – Иван потер подбородок и снова взглянул на Нику, которая, к его удивлению, тоже смотрела в их сторону, но тут же отвернулась. – Давно вместе?

– С восьмого класса.

Иван округлил глаза и уставился на друга.

– Помолвлены? Кто вообще такой?

– Нет, официально не помолвлены. Виталий Васнецов. Учились в одном классе.

– Васнецов? Родственник, что ли?..

– Сын Константина Васнецова.

Иван откинулся на спинку кресла, пригубил глоток виски и медленно провел языком по нижней губе. Усмехнулся.

– Отцы решили скрепить дружеский союз не только пакетом акций, но и браком детей. Интересно… – Иван достал из пачки сигарету, поднес ее к губам и щелкнул зажигалкой. Затянулся и выдохнул, рассматривая кончик тлевшей сигареты. – И что, они влюблены и счастливы? Представляю, какая скука…

– Слушай, Вань. – Громов сжал переносицу двумя пальцами и зажмурился. – Не лез бы ты туда, а? Она хорошая девчонка. Ну да, красивая и тебя это притягивает, но ее жизнь уже давно распланирована, все решено. Причем не удивлюсь, если еще до ее рождения. Да и зачем тебе лишний геморрой? Она умная, скромная и однозначно не подпишется на легкую интрижку.

– Ты меня соблазняешь такой характеристикой.

– Тебе мало было проблем с Янкой?

– Ты сам только что сказал, что Ника умная девочка. Вот и проверим. Если это действительно так, то сценарий в стиле Яны маловероятен. Кстати, о Яне: ты же говорил, что Алиса с ней больше не общается. Разве это не она?

Иван указал на высокую блондинку в сиреневой футболке и джинсовых шортах, которая стояла недалеко от всей компании, спиной опираясь о садовые качели. Темные очки скрывали ее глаза, и трудно было определить, куда именно устремлен ее взгляд. Хотя и Ваня, и Леша догадывались.

– Пару недель назад снова подкатила, а ты же знаешь, что у твоей сестры душа нараспашку. Видимо, решила помириться с Алисой, узнав о твоем возвращении. Почву подготавливает, – усмехнулся Алексей, но быстро сменил игривое выражение лица на слегка озабоченное. – И что будешь делать с ней?

– С кем? С Яной? Я дважды в одну реку не вхожу. Перед отъездом я четко дал ей понять, что все кончено. Нет смысла возвращаться к прошлому, когда на горизонте маячит такое многообещающее будущее.

– У нее есть парень, Вань. Ты меня хоть слышишь?

– Парень не трамвай, – обронил Иван.

На протяжении дня Ника не раз, якобы случайно, посматривала в сторону террасы, где расположились Леша и Ваня. И несколько раз Кирсанов ловил ее на этом подглядывании. Настроение у девушки из-за этого испортилось окончательно. Ника любила все держать под контролем: и чувства, и слова, и даже действия. И потому странная реакция на этого темноволосого красавчика крайне ее раздражала. Она ведь знала, что Алиса потеряла двух подруг по той лишь простой причине, что брат крутил с ними шашни, а потом бросал практически без объяснений. Так разве не глупо вестись на внешнее обаяние этого мужчины и становиться одной из «бывших подружек Ивана Кирсанова»?

Ника вновь украдкой посмотрела в сторону террасы, да так и замерла, встретившись взглядом с карими глазами. Через пару секунд резко отвернулась, но успела заметить, как Иван медленно улыбнулся ей и отсалютовал бокалом.

Ей не понравился его самоуверенный взгляд. Ничего хорошего он не предвещал. Но сердце, словно бешеное, разгоняло кровь по венам и сладко туманило мозг. Зачем она перевелась из Москвы? Зачем судьба свела ее с Алисой? Какое-то странное предчувствие перемен сдавило грудь. Только вот о том, какими они будут, интуиция пока упорно молчала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2

– Вань, на улице уже темно, может, останешься? – Алиса прильнула к брату, когда тот попытался встать с дивана, собираясь в город.

– Я утром должен к Лехе на работу заехать. Отсюда далековато будет.

Сегодня вечером семья Кирсановых впервые за последние три года собралась вместе. Поужинали, потом перебрались в гостиную. Поговорить было о чем. Алиса получила диплом, Иван завершил стажировку, а Дима через неделю улетал в Питер поступать в университет. Вместе с ним уезжали и родители, чтобы проконтролировать своего легкомысленного отпрыска.

– Кстати, Вань, – Алиса взяла свою сумочку и вынула из нее ключи. – Ключи от твоей квартиры. Возвращаю. Я иногда приходила: цветы поливала, переночевала пару раз. Надеюсь, ты не против?

Девушка пожала плечами и забавно сморщила носик.

– Оставь их у себя на всякий случай. Если ты ночевала там одна, не с мужчиной, то не против.

– О чем ты, Вань? Громов от нее всех мужчин отгоняет, так что наша сестра умрет старой девой, – зевая, проговорил Дима, вальяжно развалившись на диване. Лариса Николаевна, проходившая как раз мимо, одарила его подзатыльником. – Ай, мам, за что?

– Остолоп, – беззлобно констатировал Александр Викторович и, развернув газету, углубился в чтение.

– Леша был очень внимателен к нам в твое отсутствие, – серьезно сказала мать, уже стоя в прихожей и стряхивая невидимые пылинки с Ваниной футболки. – Будь осторожен на дороге, сынок.

– Обещаю.

Через час Иван вошел в квартиру и остановился посреди огромного холла. Даже свет не включил. Эта вторая ночь, что он проведет здесь. Его отец, Александр Викторович, купил эту квартиру два года назад, когда Ваня был в Лондоне. Сестра и мать наняли дизайнера и сами принимали активное участие в оформлении. В итоге результат превзошел все ожидания.

В декоре стен, пола и потолка квартиры преобладали темные тона, лишь местами разбавленные вкраплением светлых оттенков. Все было продумано до мелочей: матовые поверхности, зеркала, зональное освещение. Бежевая мягкая мебель удачно контрастировала с мрачноватой обстановкой.

Ивана полностью устраивало его новое жилище, менять ничего не хотелось. Только вот уже второй день он стоял здесь и понимал, что чего-то не хватает. По коже пробегал холодок, от которого все внутри сжималось и мешало дышать. Даже несмотря на душную ночь, тело сковывал странный озноб. И причину этого состояния, сколько он ни старался, так понять и не мог.

***

– Иногда полезно прогуляться пешком. Чувствую себя заново родившейся, – Алиса чуть ли не подпрыгивала, пересекая городскую площадь, недалеко от которой находилась квартира Ники.

– Везет тебе. Если бы я знала, что тебя так внезапно прорвет поплавать, отказалась бы от утренней пробежки, – вяло отозвалась Ника. – Еще только обед, а я уже чувствую себя, как выжатый лимон.

– Не ной. Физическая нагрузка полезна для организма.

– Двойная нагрузка, да еще и до обеда, – это слишком даже для меня! – Ника закинула спортивную сумку на другое плечо и огляделась. – Такая жара, и столько народу на площади. И чего они все в городе торчат? Я бы сейчас на пляж рванула. Может, попросим Лешу, и он нас в свой загородный дом отвезет? Покупаемся, на лодке поплаваем…

– …Комаров покормим. Радужная перспектива! – недовольно протянула Алиса.

– Ты права. Лучше в бассейне плавать и хлоркой дышать. – Ника скорчила рожицу за спиной подруги.

– Ладно, ладно. Уговорила. Пойдем к Леше.

– Пойдем? Ты шутишь? Давай сначала переоденемся, а потом вызовем такси. – Ника посмотрела на свои светло-синие джинсы-бойфренды и тяжело вздохнула. Было глупо полагать, что в них не будет жарко, тем более после бассейна. Радовало, что хоть вьетнамки к ним догадалась надеть. – И все-таки плохо, что ваш дом так далеко от пляжа…

Спустя полтора часа девушки вышли из такси и направились в сторону восьмиэтажного здания инвестиционно-строительного холдинга «ГромOF standard», президентом которого был отец Алексея, Владимир Юрьевич Громов. Алексей занимал в компании пост генерального директора.

С первого же дня знакомства Леша Нике очень понравился. Он внушал доверие и подкупал своей искренней заботой об Алисе. С ним всегда было о чем поговорить. Несмотря на десятилетнюю разницу в возрасте, они с легкостью находили общие темы, много времени проводили втроем. Ника, конечно, не раз замечала, как Алиса поглядывает в сторону Громова.

Высокий, темноволосый, широкоплечий… Этот серьезный мужчина с неизменной легкой щетиной и задумчивым взглядом притягивал к себе внимание не одной девушки. Поэтому интерес подруги к нему был легко объясним. Однако Ника все же надеялась, что этот интерес быстро улетучится, если Леша не проявит ответных чувств. А что будет именно так, Ника даже не сомневалась, веря в порядочность Громова, зная, что мужчина не из тех, кто пойдет на поводу влечения, даже если оно имело место быть.

Девушки вошли в лифт, и Алиса нажала на кнопку восьмого этажа. Воодушевленная утренним плаванием и отличной погодой, она даже заехала по пути в ресторан, где заказала для Громова обед, и сейчас бережно прижимала к груди бумажный пакет.

Ника посмотрела на довольную Алису и улыбнулась.

– Ты чему так радуешься?

– Лету, дорогая, лету. Мне до сих пор не верится, что мы получили дипломы. Осталось подать документы в магистратуру и все, до сентября гуляем!

Выйдя из лифта, подруги пошли по длинному светлому коридору. С одной его стороны располагались кабинеты, а с другой – панорамные окна. Кабинеты руководства компании находились в отдельном крыле. Именно туда и направились Ника с Алисой.

Отсутствие секретарши на месте ничуть не удивило. В обеденный перерыв большинство сотрудников разбегались по окрестным кафешкам и ресторанам. Только немногие предпочитали заказывать обед в офис. И Алексей был в их числе.

Он и сегодня был на своем рабочем месте. И, как оказалось, не один. На светлом кожаном диване справа от двери, вытянув руки вдоль спинки, сидел Иван. Несмотря на жару, он был в темно-синем костюме: пуговицы пиджака расстегнуты, ослабленный узел галстука открывал взгляду крепкую загорелую шею. И этот строгий дорогой костюм, и непринужденная поза только добавляли ему привлекательности.

При виде вошедших девушек выражение невозмутимости на его лице сменилось явным удивлением, и это немного отрезвило Нику, с трудом оторвавшую от него взгляд.

Иван нахмурился. Похоже, появление сестры в офисе друга не вызвало у него восторга.

– А ты что здесь делаешь? – обратился Кирсанов к Алисе, не тратя время на приветствие, и Нике в какой-то момент показалось, что ее он вообще не заметил.

– Всем привет! – Алиса неуверенно помахала рукой и выставила перед собой, как щит, пакет с едой. – Я обед принесла, – добавила она дрогнувшим голосом.

– Привет, – голос Ники прозвучал гораздо спокойнее.

– О! Зря ты переживал, мы все-таки не останемся без обеда. – Алексей вскочил с кресла, подошел к Алисе и взял у нее из рук пакет. Подойдя к дивану, где сидел Кирсанов, он плюхнулся в одно из кресел рядом с ним и стал выкладывать контейнеры с едой на стеклянный журнальный столик. – Ух ты, сколько всего! Спасибо! Девчонки, садитесь, составите нам компанию.

Алиса устроилась рядом с Ваней, а Ника села в кресло слева от дивана и стала сосредоточенно поправлять подол короткого белого платья, пытаясь прикрыть бедра. Не помогло. Кожа на ногах в ту же минуту запылала от чьего-то пристального взгляда. Если учесть, что Алексей в это время увлеченно распаковывал обед, да и ранее никогда не лапал ее глазами, смотреть мог только Иван.

Девушка попыталась сохранять спокойствие и не обращать внимания на тепло, что медленно разливалось в груди от этого взгляда, но чувствовала, что проигрывает. Алиса и Алексей о чем-то оживленно беседовали, но она не могла уловить ни слова из их болтовни. Уши и щеки горели, кожа, казалось, полыхает огнем. Боковым зрением Ника видела, что Иван не отрывает от нее глаз. Глубоко вздохнув, она откинулась на спинку кресла, пытаясь расслабиться. Но тщетно. Мысленно взмолилась, чтобы Кирсанов хотя бы ради приличия отвел взгляд и дал ей возможность восстановить сбившееся дыхание. Но Бог ее не услышал.

А Иван сидел и получал эстетическое удовольствие от открывшегося ему вида. Короткая, чуть расклешенная юбка не скрывала покрытой легким загаром бархатной кожи бедер, а верх платья облегал и призывно приподнимал грудь. Он скользнул взглядом выше, мысленно проводя большим пальцем по нежным линиям ключицы и шеи, заметил, как учащенно бьется жилка у подбородка, как нервно дернулись скулы, как медленно Ника провела языком по нижней губе.

Наконец-то удалось рассмотреть ее с такого близкого расстояния. Гладкая кожа, чуть вздернутый аккуратный носик, темные густые брови… Их слегка удивленный изгиб и отсутствие косметики на лице придавали девушке такой невинный вид. Но пухлые губы так притягивали взгляд, так сексуально приоткрывались на вздохе, что моментально уводили мысли в совершенно иную плоскость. Черные густые ресницы полностью скрывали глаза. Иван не мог различить их цвет, хотя сейчас больше всего мечтал именно об этом. Волосы Ника сегодня распустила, и они легкими локонами лежали на плечах, а их кончики касались груди, которая нервно вздымалась. Иван точно знал, что ей тяжело дышать. И вовсе не уличная духота была тому причиной.

Ему нравилось смотреть. Но этого было уже недостаточно, он хотел еще и касаться. Кожу на ладонях от этого желания слегка покалывало. Странные ощущения и абсолютно для него непривычные.

Пока Иван пытался разобраться в себе, Ника еле справлялась с яростным желанием вскочить и залепить ему пощечину, высказать прямо в лицо, что некрасиво так рассматривать девушку, что это возмутительно и что ее это смущает! В итоге убедившись, что Алиса и Алексей увлечены беседой и обедом, она все-таки решила попытаться избавиться от навязчивого мужского взгляда. Потерла лоб пальцами, а затем резко повернулась к Ивану, взгляд которого тут же уперся в ее губы.

– Может, хватит пялиться? – прошипела Ника еле слышно.

На что Кирсанов поднял руки, будто в знак поражения, однако слова, последовавшие за этим жестом, показали, что он ни капли не раскаивается:

– Таблички «Смотреть запрещено» я не заметил. – А спустя секунду уголок его рта пополз вверх, и он тихо, но ясно, проговорил: – Голубые…

– Что? – невольно переспросила Ника и только потом, по неотрывному взгляду Ивана, поняла, что он говорит про цвет глаз. Полностью захваченная врасплох этим замечанием, девушка отвернулась и покачала головой, продолжая ощущать на себе тяжелый взгляд карих глаз.

Кирсанов же просто забавлялся. Ему определенно пришлась по душе ее взрывная реплика. Скромница оказалась с характером. Правда, в голове вдруг мелькнула раздраженная мысль, что он слишком часто и много думает об этой девчонке, у которой, между прочим, есть парень. Почти жених. И на какое-то мгновение подумалось, стоит ли лезть в ее отношения, не имея никаких серьезных намерений? По крайней мере, он уже не был так уверен, как вчера. А то, что Ника не подпишется на мимолетную интрижку, было ясно, как день.

Иван поднялся с дивана. Курить хотелось до боли в суставах. Дурная привычка, от которой он вряд ли уже когда-нибудь избавится. Да и не видел в этом особого смысла.

– Пойдем покурим? – бросил он Алексею, с аппетитом уплетавшему отбивную из контейнера. Затем перевел взгляд на сестру, которая не отрывала глаз от его друга. Нахмурился.

– Иду, – с набитым ртом ответил Громов и, отложив еду, встал с кресла.

Мужчины вышли на балкон и молча закурили.

– И давно Алиска тебе обеды носит? – не стал ходить вокруг да около Иван.

Громов, не успев выпустить сигаретный дым, закашлялся. Кирсанов заботливо похлопал друга по спине, ожидая ответа.

– Послушай, Вань. Вот давай сейчас не будем х*йню всякую думать. Алиса просто принесла обед. Да, это не в первый раз, но только, когда Инга уезжает из города.

– А сказать ей, чтобы она этого не делала, нельзя?

– Думаешь, я такой идиот, что не говорил? – Громов осекся, когда увидел, как зло и с неверием смотрит на него Иван. Тяжело вздохнул и затянулся сигаретой, судорожно соображая, как завершить этот неприятный разговор. – Мы просто друзья.

– Я тебя кастрирую, если что узнаю. – Ваня подошел к перилам балкона и стал наблюдать за мельтешащими внизу машинами.

– Спасибо за доверие, – огрызнулся Алексей и тоже устремил взгляд вниз.

– Черт, Леха, она моя сестра. А ты как хотел? Ты же отлично понимаешь, что в любой другой ситуации я бы и слова не сказал. Я бы даже на разницу в возрасте плюнул, но…

– Думаешь, я этого не понимаю? – вспылил Громов.

– Хр*ново понимаешь. – Иван замолчал, чувствуя, что все-таки переходит границы. Надавил пальцами на сомкнутые веки, мысленно успокаивая себя. – Давай договоримся так: я не хочу больше видеть тебя рядом с Алисой. Надеюсь, мы это прояснили? Дружба дружбой, но душевное спокойствие сестры мне дороже. Спасибо, что присмотрел за ней, вижу, ты справился с этой задачей на десять баллов. Но все же явно где-то перегнул, если она сейчас сидит и в рот тебе заглядывает.

– Я тебя услышал, – отрезал Алексей и попытался сменить тему. – Я так понимаю, ты после обеда в отдел кадров?

– У меня с собой только права. Так что оформлюсь завтра.

– Предупреждаю сразу: я не позволю крутить романы на работе.

– Мой роман с работой никак не будет связан.

– Алисе не понравится твоя связь с Никой, – тихо проговорил Громов и тут же понял, что сболтнул лишнего.

Иван в ответ сощурил глаза.

– С сестрой я сам как-нибудь разберусь.

Оставшееся время мужчины провели в полной тишине, нарушаемой лишь звуками большого города.

– Как там Инга с Петей? – затушив окурок в пепельнице, спросил Иван.

– Отлично. Через неделю возвращаются с моря и сразу к теще в деревню.

– Петька уже, наверное, совсем вымахал. В какой класс идет?

– В восьмой. Скоро меня догонит. А если в деда пошел, то через пару лет буду на него снизу вверх смотреть.

– Время летит… – усмехнулся Иван и открыл балконную дверь.

Вернувшись в кабинет, Кирсанов заметил, что Ника и Алиса, уткнувшись в телефон, сидят вместе на диване. Он не смог отказать себе в удовольствии и взглядом прошелся по стройным длинным ногам, по волосам, которые Ника перекинула через плечо. Когда она вдруг улыбнулась, продолжая смотреть на экран смартфона, в голове будто щелкнуло: нет, он не отступит. И то, что случилось минутой позже, лишь подкрепило его уверенность.

Девушки продолжали тихо посмеиваться над каким-то видео, когда тишину кабинета нарушил громкий звук рингтона. Звонили Нике. Она недовольно поморщилась и встала с дивана. Провела пальцем по сенсору, принимая вызов, и поспешила уединиться в приемной. Но еще не успела прикрыть за собой дверь, когда до Ивана донеслось тихое: «Да, Виталь». Тон ее голоса и предшествующее раздражение вызвали на лице Кирсанова удовлетворенную улыбку. Похоже, Ангел не особо истосковалась в разлуке с женишком. И это не могло не радовать…

– Привет, моя куколка, – проворковал Васнецов в трубку, отчего Ника снова поморщилась.

Ей уже давно перестало нравиться это обращение. Да и показные отношения утомили. Она терпела все только по одной причине: побаивалась бури, которую устроит ей отец в случае разрыва с Виталиком. Прошлым летом Ника уже пыталась разойтись с ним, но об этом практически сразу узнал отец, да и сам Виталик не желал расставания, потому и обивал порог ее квартиры практически каждый день. А отец пригрозил оставить без средств, если его «неблагоразумная дочь не одумается».

Нику не особо пугал подобный сценарий, она не гналась за деньгами. Но будучи реалисткой, понимала, что прожить без помощи отца, обучаясь на дневном, вряд ли сможет. Поэтому по инерции продолжала встречаться с Виталием.

В любом случае она ничего не теряла, находясь рядом с ним. И даже не обращала внимания на легкие интрижки, которые крутил за ее спиной Васнецов, полагая, что она настолько слепа и глупа, что не замечает. Замечала. Только вот сердце при мысли об этом билось ровно, и факт измены совсем не трогал. Ника как-то незаметно разлюбила своего парня и понимала, что их редкий секс однозначно приведет его в постель к другой женщине. Иначе говоря, Ника понимала, что сама является причиной его измен. Порой она даже надеялась, что Васнецов влюбится в кого-нибудь и порвет с ней. Только на протяжении нескольких лет этого почему-то не происходило.

Так Ника и жила. Вроде и вольная птица, да только летать не могла – крылья были обрезаны семейными обязательствами. И никогда раньше она не чувствовала того, что испытывала сейчас, находясь в одном помещении с Иваном, плавясь от одного его взгляда. Сердце, словно разбуженное от крепкого сна, бешено бьется в груди, в голове сплошной туман. И это ведь всего несколько дней, что он рядом. Страшно предположить, что будет дальше. Но она уже точно решила для себя, что сделает, как только вернется Виталий…

– Я тебя слушаю. – Ника старалась, чтобы голос звучал дружелюбно, но не была уверена, что у нее получается.

– Как вчера отметили с группой?

– Отлично. Сделали шашлыки, посмеялись, повспоминали и все разъехались по домам.

– А ты снова у Алисы осталась?

Ника отлично понимала, почему последовал такой вопрос. Виталия раздражало, что младший Кирсанов постоянно заигрывает с ней. Не то чтобы он чувствовал угрозу со стороны семнадцатилетнего парня, но мысль, что его девушка будет ночевать с этим сопляком под одной крышей особого восторга не вызывала.

Васнецов несколько раз сталкивался с мальчишкой в кинотеатре, кафе или дома у Алисы. И всегда этот смазливый недоносок вертелся возле Ники, открыто провоцируя конфликт.

Ника же относилась к нему снисходительно. Дима был избалован женским вниманием и любовью родных, а потому вел себя довольно развязно, однако границ дозволенного никогда не переходил. Внешне он был очень похож на старшего брата: брюнет с карими, слегка прищуренными глазами. Пониже ростом и более коренастый, он производил впечатление очаровательного раздолбая и частенько в случае нужды пользовался положением и должностью своего отца.

– Ника, ты меня слышишь? – голос Виталия вырвал Нику из размышлений, которые снова улетели к Ивану.

– Эм… Нет, домой уехала. Слушай, я сейчас немного занята. Мы с Алисой у Леши, давай вечером созвонимся.

– Я скучаю уже.

Ника закатила глаза, а вслух захотелось съязвить: если так скучаешь, почему уехал один? Да вот только знала, чем может грозить эта реплика: Виталий сразу же решит, что она расстроена его отъездом, закажет для нее билет и позвонит ее отцу, чтобы тот проконтролировал отъезд дочери. Поэтому, быстро прошептав: «Вечером спишемся», девушка сбросила вызов. Перевела дух, глядя в огромное окно приемной, и направилась к двери кабинета.

Только ступила за порог, как взгляд сразу же наткнулся на Кирсанова. Иван опирался о полированный стол позади себя, скрестив руки на груди, и в упор смотрел на нее, словно только и ждал ее возвращения. Он уже успел снять пиджак и закатать до локтей рукава рубашки, открывая взору крепкие загорелые руки.

– Что там нового у Виталика? – спросила Алиса с дивана. Рядом с ней с чашкой кофе пристроился Громов.

Вопрос застал Нику врасплох, она уже и думать забыла о звонке.

– Да так… Ничего. Просто узнал, как вчера отметили.

Девушка машинально поправила подол платья, как делала всегда, когда волновалась, чтобы отвлечь себя от глупых мыслей. А в данный момент все ее мысли были заняты самоуверенным кареглазым красавцем. Взглядом уткнулась в свои голубые балетки. «Удобные… очень, – отметила про себя, – но лучше бы туфли надела». И тут же прикрыла глаза, понимая, что никогда раньше так не заморачивалась из-за внешнего вида. Все чертов Кирсанов, откуда он только взялся на ее голову!

– Ну так что, Леш? Алиса уже сказала, что мы хотим на пару дней к тебе напроситься?

– Ага, без проблем. Можете хоть на все лето переезжать. Все равно дом сейчас пустует.

Ника боком села на диван рядом с Алисой и подогнула одну ногу под себя, натянув юбку до колен. Локтем уперлась в спинку дивана, а ладонью подперла щеку. Хотела влиться в разговор Алисы и Леши о поездке за город, но боковым зрением заметила, как Иван оттолкнулся от стола и приблизился к креслу. Злясь на себя, она развернулась в его сторону, и все мысли, до этого витавшие в голове, вылетели прочь.

Сквозь светлую рубашку на его правом плече проступали темные линии.

У него есть татуировка! От этой мысли почему-то пересохло в горле. Рассматривая Ванины фотографии в доме Кирсановых, она не замечала у него никаких татуировок. А там ведь были разные: и на озере из какого-то похода, и со всяких курортов. Да не было у него тату! Она бы точно запомнила. «Интересно, а еще есть?» – Ника тяжело сглотнула, отгоняя непрошеные мысли. Скользнула взглядом по красиво очерченному мужскому профилю, по густым черным бровям вразлет и небрежно взлохмаченным волосам. Опустилась на губы. Провела языком по своим, как будто они пересохли от жажды, и нахмурилась, когда заметила, что губы Кирсанова изогнуты в еле заметной улыбке.

А Иван сидел и чувствовал на себе ее взгляд, даже точно знал, в какой момент она посмотрела на его губы. Его как током шибануло. Хотелось повернуться, но знал, что Ника тут же спрячет свои голубые глазищи и вздернет подбородок, говоря тем самым, что ей нет до него дела. Да только не смотрят так на тех, к кому равнодушны. Потому и не смог сдержать улыбку. И не удержался от провокации. Нравится смотреть? Пусть смотрит. Пусть привыкает к нему. Чтобы в будущем и мысли не возникало оттолкнуть его или уйти к своему Виталию.

Рядом с контейнерами, в которых Алиса принесла обед, лежали салфетки. Кирсанов дотянулся до одной из них, вытащил из кармана пиджака, висевшего на спинке кресла, шариковую ручку и нацарапал на тонком листке свой номер телефона и пару слов. Проделывая это, он не переставал улыбаться, потому что по-прежнему ощущал на себе взгляд Ники. Его возбуждал этот взгляд. И девушка возбуждала. По телу волной прокатывалось дикое желание бросить ей в лицо все свои мысли, но он понимал, что спугнет девчонку. Уж лучше играть по ее правилам. Такие девушки привыкли к красивым ухаживаниям и прочей романтической мишуре. Ну что ж, он попробует.

Иван свернул салфетку и передал Нике, так и не взглянув на нее.

Она немного опешила, но салфетку взяла, стараясь не касаться его пальцев. Громов и Алиса, заметив телодвижения Кирсанова, дружно посмотрели на Нику, которая вглядывалась в послание.

«89*******. Сохрани на всякий случай»

Она вскинула голову и уставилась на Ивана. Тот сохранял полную невозмутимость: локтями уперся в колени и сцепил пальцы под подбородком. Его карие глаза теперь блуждали по лицу Ники, пытаясь прочесть реакцию.

– Это я должна тебе звонить? – громче, чем хотела, спросила Ника и, помахав перед собой салфеткой, бросила ее на стол. – То есть у тебя такого желания не возникнет, а вот мне без твоего номера уже никак?

Иван молча выслушал эту тираду и откинулся на спинку кресла. Задело девчонку.

– Даже мысли не было. Просто предложил сохранить на тот случай, если я позвоню. Вдруг ты на вызовы с незнакомых номеров не отвечаешь. Вот и подумал, что мой номер в твоих контактах лишним не будет. А раздобыть твой для меня не проблема.

– Вань, угомонись, а? – вдруг резко проговорила Алиса. В ней снова стал зарождаться страх, что брат закрутит роман с одной из ее подруг. А чем это обычно закачивалось, известно.

– У меня же должен быть номер подруги, с которой ты проводишь все свое свободное время. Мало ли что. – Глупый и невнятный аргумент, но Ивану сейчас было не до разбирательств с сестрой. С ней он поговорит позже.

Ника отлично понимала, что Кирсанов на ходу выдумал этот идиотский предлог. Ее даже восхитила его наглость. С одной стороны сердце сладко замирало при мысли, что у него появилось желание позвонить ей, а с другой… Алиса. Она против, и четко это сейчас обозначила. И Ника пока не знала, как быть. Но ведь она и не собиралась «крутить» с братом подруги.

Девушка взяла чистую салфетку и ручку, которую Иван положил на журнальный столик, и быстро написала ответ. Передала Кирсанову листок и, скрестив на груди руки, стала наблюдать за ним. Он развернул салфетку, прочитал и, прикусив нижнюю губу, медленно кивнул.

«Заслужи, и я сама дам тебе свой номер»

Иван с довольной усмешкой повернулся к Нике, которая к этому моменту уже внимательно разглядывала свой маникюр. Будь он проклят, если не примет этот вызов и не добьется чертового номера именно от нее. А в случае неудачи, всегда можно узнать его у Алексея. Громов не откажет.

Дело оставалось за малым: заслужить доверие бриллиантового ангела…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 3

Ника глубоко вздохнула и вышла из спальни, которую некогда считала своей. Вот уже несколько лет эта комната, да и дом в целом, были ей абсолютно чужими. Стены больше не притягивали к себе домашним теплом и уютом, а фотографии в гостиной лишь смутно напоминали, что когда-то и она была частью этого дома. Частью семьи…

Отныне она чужая. Гостья. Только родители не понимали, что виноваты в этом были они сами, так упорно отталкивающие дочь своими поступками, считая, что действуют во благо.

Грустно признавать, но даже в машине Ивана, который полчаса назад привез ее сюда из офиса Громова, ей было гораздо комфортнее. И даже его коронная игра в «гляделки» не портила уютной атмосферы в салоне. Только вызывала ощущение бабочек в животе, стоило Ване поймать ее взгляд в зеркале заднего вида.

Ей не особо хотелось ехать к родителям, но Кирсанов любезно предложил подвезти, а Ника вовсе не горела желанием раскрывать местонахождение своей квартиры. Она, конечно, не думала, что Иван, как маньяк, станет преследовать ее и ожидать каждый вечер у подъезда. Просто пока не хотела сообщать свой адрес. Даже представила его самодовольную ухмылку, когда он все-таки узнает. А ведь когда-нибудь это однозначно произойдет. Потому и решила изменить планы, да и маме давно обещала заехать на ужин.

Ника спустилась по лестнице и прошла в столовую. Олеся Игоревна хлопотала возле обеденного стола, но, увидев дочь, остановилась. Ее лицо озарила искренняя улыбка, глаза засветились теплотой и любовью. И от этого Нике стало еще хуже. Она любила мать, но не принимала того, что та во всем соглашалась с отцом.

– Я рада, что ты приехала на ужин. Папа сейчас подъедет.

Ника подошла к окну.

– Михаил Вадимович решил почтить семью своим присутствием? Надо же. Какая честь для нас, – не оборачиваясь, с сарказмом проговорила она. – И часто он так рано приезжает с работы?

– Если честно, впервые.

В это время ворота загородного дома Лариных открылись, и на заасфальтированную дорожку, ведущую к четырехместному гаражу, бесшумно въехал черный «Майбах-S600». Ника отпрянула от окна, дышать стало еще труднее. Хватит ли у нее сил на протяжении ужина молча выслушивать, как ей положено жить, а чего делать нельзя ни в коем случае? В такие моменты она жалела, что родилась именно в этой семье, что ее отец – искусный кукловод, для которого судьба дочери как разменная карта. Нику тошнило от подхалимов, окружавших отца, от бесконечной лести, от всей этой жизни, в которую она была втянута, будучи единственной наследницей Михаила Ларина.

– Даже не верится, что ты вспомнила о нашем существовании, – бесстрастно заметил Михаил Вадимович, входя в столовую. От тона его голоса по коже Ники пробежал холодок.

– И тебе добрый вечер, папа. – Она села за стол, наблюдая, как отец снял пиджак и повесил его на спинку стула, стоявшего, конечно же, во главе стола. – Ты, между прочим, тоже не частый гость на семейных ужинах.

– Как дела? – Ларин пристально посмотрел на дочь, игнорируя ее последнюю реплику.

– Как в сказке, – Ника пожала плечами, опустив взгляд в тарелку с ризотто. Мамино любимое блюдо. Только в этом доме как будто уже забыли, что Ника терпеть не может рис.

– Чем дальше, тем страшней? – поинтересовался Ларин. Сцепив пальцы в замок, а большими касаясь подбородка, он продолжал внимательно вглядываться в дочь, словно изучая. Давно не видел ее, месяц примерно. На вручение дипломов приехать не смог – внеочередное заседание совета директоров спутало его планы.

– Чем дальше от темного королевства, тем ярче солнце.

Отец с усмешкой кивнул в ответ, недовольно сжал губы и потянулся за вилкой.

– И что дальше делать планируешь? Так и будешь играть в свои мазилки и акварельки? Лампу Аладдина исследовать и рыночную стоимость ее оценивать? Не хочется чем-то серьезным заняться? – Михаил Вадимович отложил вилку и снова обратил свой пытливый взор на Нику.

– А что в твоем понимании «серьезное занятие»? Скупать бриллианты по бросовой цене и продавать по спекулятивной?

– Хочешь не хочешь, но именно тебе в итоге придется этим заниматься. Хотя после свадьбы с Виталием ты можешь вообще не работать. Управлять всем бизнесом он и сам сможет.

– Если свадьба состоится. – Ника с вызовом встретила хмурый взгляд отца. Держалась долго, не могла себе позволить опустить глаза, признавая тем самым его правоту.

– Тебе напомнить? У нас был уговор…

– Ты прав. Был! Пока меня не исключили из универа. – Ника медленно, почти по слогам, произнесла это предложение, не отрывая взгляда от голубых глаз отца. Хотела увидеть его реакцию.

Ларин взял со стола салфетку, расправил ее и положил на колени.

– Сама виновата. Я предупреждал, что учеба в Москве – это тебе не алмазы рассматривать. Если бы ты действительно занималась, ничего подобного бы не случилось.

– Я зубрила каждый чертов параграф, – процедила Ника. – Я все свое время тратила на учебу. Только почему-то на летней сессии меня вдруг на истории завалили, причем профессор задавал дополнительные вопросы, вообще не относящиеся к материалу первого курса. И самое странное знаешь что, пап?..

Михаил Вадимович был полностью поглощен ужином, казалось, он даже не слышит Нику. Только его быстрый взгляд исподлобья, во время затянувшейся паузы после вопроса, указал на то, что все это лишь видимость.

– …Что меня завалили сразу же после того, как ты пожертвовал универу энную сумму. Странно, не правда ли?

– Видимо, ты совсем не готовилась к экзамену, раз тебя не спасла даже моя финансовая помощь. Между прочим, благодаря этой помощи, тебя не отчислили, а перевели сюда, якобы по собственному желанию. – Ларин выпрямил спину, спокойно встречая прищуренный взгляд дочери. – Я изначально говорил, что ты должна учиться здесь, рядом со мной.

– Ты обещал не вмешиваться, – голос Ники стал срываться, от безысходности хотелось завыть волком. Один раз она убежала от отцовской опеки, но и этот план разрушился всего спустя год. – У нас был уговор: ты даешь мне полную свободу в выборе профессии и института, а я – отдаюсь в рабство семье Васнецовых.

Михаил Вадимович сделал глубокий вдох и покачал головой. Его дочь была мастером переворачивать все с ног на голову.

– Но ты нарушил свою часть уговора, соответственно, теперь и я не могу тебе обещать, что буду с Виталиком.

– Ника! Моя дочь – гребаный искусствовед! – Ларин резко наклонился в ее сторону. – По-моему, все так, как ты и хотела. Ты будешь с Васнецовым. Я не могу позволить, чтобы ты вышла замуж за какого-нибудь Ваню Сидорова, который после моей смерти приберет наш бизнес к рукам.

– Так возьми и перепиши наследство на Виталика, – съязвила Ника и посмотрела на мать, которая за время их разговора заметно побледнела.

Олеся Игоревна очень тяжело переносила стычки дочери и мужа. И когда Ника стала жить отдельно, женщина все надеялась, что на расстоянии отношения ее любимых людей наладятся. Но, увы, Ника своим упертым характером пошла в отца. Оба импульсивны, оба не умеют уступать…

– У меня есть дочь. И именно она моя наследница. Я не могу позволить нашему бизнесу вытечь из семьи. В Васнецовых я уверен, понимаешь, Ника? Не для того я столько лет горбатился, чтобы в итоге подарить все чужим людям! – Михаил Вадимович встал из-за стола, так и не завершив ужин, и бросил салфетку на стол. – Так уж вышло, что ты единственный ребенок в нашей семье.

Олеся Игоревна, терпевшая до этого момента, не выдержала и всхлипнула. И тут же зажала рот ладонью, чтобы ненароком не услышал муж.

– А если Виталик сам не захочет со мной быть. Что тогда? – слова дочери настигли Ларина уже в дверях.

Он на секунду замер, но не обернулся.

– Такого не будет, – прозвучало как приговор.

– А если будет? – не унималась Ника.

– Тогда я не посмею тебя больше ни о чем просить, – устало произнес Михаил Вадимович через плечо и вышел за дверь.

Эти слова стали для девушки маленьким лучом надежды. Конечно, наивно полагать, что Виталий сам расторгнет их отношения. Но… всякое в жизни случается. Она посмотрела на мать, и в груди защемило: та тихо всхлипывала, склонив голову над нетронутым ужином. Ника никогда не могла выносить ее слез, потому и приезжала сюда редко, чаще приглашала к себе.

– Мам… – Она поднялась с места, налила в стакан холодной воды и подала Олесе Игоревне. – Мам, прекрати.

– Он никогда не забудет и не простит меня, – тихо проговорила женщина, сделав глоток воды.

– Отец хотел напомнить мне о моих обязанностях перед ним, а не упрекнуть тебя. Папа любит тебя, и никогда не видел твоей вины в смерти Артема. Ты не виновата. Перестань думать об этом.

Ника села на корточки рядом со стулом и положила ладони на холодные руки матери. Этот холод передался и ей. Она вздрогнула, но повела плечами, словно отгоняя от себя неприятные ощущения.

– Не могу смотреть на твои слезы, мам.

– Все. – Олеся Игоревна запрокинула голову и глубоко втянула воздух. Протерла салфеткой влажные веки и посмотрела на дочь уже немного проясненным взглядом. – Останься сегодня у нас, дорогая.

Долго упрашивать Нику не пришлось. Отказать матери, когда та в таком состоянии, она не могла. Благо коттедж большой и вероятность еще раз столкнуться с отцом крайне мала.

– Ты даже к рису не притро… – Олеся Игоревна осеклась и слегка покраснела: – Прости, ты же не любишь рис.

Ника улыбнулась и покачала головой.

***

– И чем же вызвана такая резкая смена планов? Ты ведь говорил, что на выходных будешь занят, – с трудом сдерживая смех, Дима откровенно забавлялся, видя, как нервно дергаются желваки на скулах старшего брата.

Было около двух дня. Братья сидели в машине Ивана во дворе родительского дома. Кирсанов, даже не переодевшись после работы, приехал за сестрой, чтобы отвезти ее и Нику в загородный дом Громова. Алексей уехал туда еще раньше, проверить все ли в порядке.

– Я просто решил отвезти вас и не вижу смысла ночью возвращаться домой. – Иван посмотрел на Диму и, заметив его ухмылку, фыркнул, переводя взгляд на лобовое стекло. – И сотри эту идиотскую улыбку с лица.

– Но твое решение поменялось именно после того, как я заявил, что тоже поеду. Ты к Нике, что ли, решил подкатить? – продолжая ухмыляться, прищурился Дима. – Удачи пожелать?

Иван тяжело вздохнул, пытаясь взять себя в руки.

– И не п*зди, что ты просто так решил нас отвезти. Я умею водить, и сам бы доставил наших девочек в целости и сохранности без твоей помощи, – продолжал гнуть свое Дима, откинувшись на спинку сиденья.

– Умеет он. Весь Лондон видел на ютубе, как ты умеешь. Надо же быть таким придурком!

– Завидуешь моей славе?

Здесь уже усмехнулся Иван.

– Димон, ну ты бы хоть отца не подставлял. Какая, к черту, слава? Видео, как несовершеннолетний сын арбитражного судьи на отцовской машине уходит от полицейской погони…

– А у девчонок ветерок дует, дует между ног, когда такой как я проходит мимо паренек… – не обращая внимания на нравоучения старшего брата, стал напевать Дима.

– Угомонись уже, Киркоров. Чего Алиска так долго копается? – Ивану уже не терпелось поехать за Никой.

Он не видел ее несколько дней и, как ни странно, успел соскучиться. На память снова пришло, как мило она вздернула подбородок в их последнюю встречу. Ему определенно нравилась реакция Ники на его взгляды: никогда бы не подумал, что подобная игра будет так заводить. Чувствовал себя подростком, хотя даже в подростковые годы ему никто и никогда не отказывал. За эти дни вытянуть из девчонки номер телефона возможности так и не представилось. Но сегодня уж он приложит все силы. Впереди выходные, проявит бешеную активность, и тогда ей ничего другого не останется, кроме как сдаться…

– Да они с Никой все у зеркала красуются. – Дима увлеченно переключал песни в магнитоле, жуя жевательную резинку.

– Ника уже здесь? – с едва скрытой досадой поинтересовался Иван. Вот черт. Снова не получится узнать ее домашний адрес.

– Со вчерашнего дня. Мы почти всю ночь проболтали с ней на качелях… – издевательски произнес Дима, а после расплылся в мечтательной улыбке: – …под луной… Ах, как ярко светили звезды!

В это время на крыльцо дома вышли девушки: Алиса в длинном зеленом сарафане и Ника… Черт! Ивану показалось, что в салоне стало слишком душно, он даже бросил взгляд на кондиционер – тот работал вполне исправно.

Заметив Кирсанова за рулем черной «ауди», Ника тут же встретилась с ним взглядом. Нервно провела рукой по короткому черному комбинезону без рукавов, поправила на голове соломенную шляпу и следом за Алисой спустилась с крыльца.

– И все-таки хорошо, что Ваня с Лешей решили провести выходные с нами, правда? – беззаботно спросила Алиса, подставляя лицо обжигающим солнечным лучам. – М-м-м… Погода чудесная! Надеюсь, и выходные не подкачают.

Подруги устроились на заднем сиденье, и машина тронулась с места. Ника тихо радовалась, что до дома Громова ехать меньше получаса, потому что находиться в одной машине с Ваней оказалось довольно тяжело: дыхание сразу перехватило, когда до нее донесся запах его парфюма. Едва уловимый, но такой головокружительный. И она отчаянно убеждала себя, что реагирует так именно на этот приятный запах, а не на самого Ивана.

– Ника, сладкая моя, надеюсь, ты взяла свой золотой купальник? Я только ради него и поехал, – промурлыкал Дима, вырывая ее из круговорота тревожных мыслей.

– Жаль тебя разочаровывать, но сегодня я в черном. – Ника умышленно произнесла это тихим соблазнительным голосом, подыгрывая Диме. И сама того не осознавая, вызвала дрожь в теле Ивана, который только свыкся с ее присутствием в машине.

Дима застонал в голос и прикрыл глаза.

– Ты меня убиваешь, детка. Тот самый?

– Дим, не гони… – Ника рассмеялась и прикусила губу. – Когда ты уже уедешь?

– Ты еще локти грызть будешь, что не поехала со мной, – он обернулся к девушкам, взглядом прошелся по обнаженным ногам Ники и подмигнул.

Для Ивана ужимки брата не остались незамеченными, и именно поэтому он резко вырулил вправо, въезжая в поворот. Диму, так беспечно отнесшегося к его просьбе пристегнуться, подбросило на месте, и если бы он не успел опереться о приборную панель, припечатало бы к боковому стеклу.

– Пристегнись, – снова предложил Иван, еле сдерживая улыбку.

Дима в этот раз спорить не стал, но, пристегиваясь, подозрительно покосился на брата.

У Алисы зазвонил телефон. От неожиданности она вздрогнула и поспешила достать мобильный из сумки. Звонила ее одногруппница Яна Зацепина, по совместительству бывшая Ивана.

– Вы уже выехали? – даже не поздоровавшись, спросила Яна.

– Да. Ты же помнишь адрес?

– Конечно. Я тоже выезжаю. Встретимся на месте, – и сбросила вызов.

– Яна уже выехала, – смущенно проговорила Алиса. Она решила сразу предупредить присутствующих, так как переживала, что брат будет не особо доволен. Когда Зацепина узнала о поездке в загородный дом Громова и предложила составить компанию, Алиса не смогла отказать. И вот всегда она так.

– Янка тоже едет? – удивленно спросил Дима, не отрывая взгляда от Вани, который лишь криво усмехнулся.

– Да, – не стала оправдываться Алиса.

Иван от досады сильнее сжал руль и мысленно выругался. Твою мать! Появление Зацепиной абсолютно не вписывалось в его планы.

А Ника с заднего сиденья наблюдала, как побелели костяшки на пальцах Кирсанова, крепко сжимающих обод руля, как напряглись широкие плечи. Так вот значит, как мужчины, а в частности Иван Кирсанов, относятся к встречам со своими бывшими?

– Я так понимаю, мы решили бросить все дела в городе и приехать сюда только ради того, чтобы тухнуть в доме, пока все зависают на пляже? – Громов плюхнулся на диван в гостиной рядом с недовольным Иваном.

– Знаешь, я как-то не планировал встретить здесь Яну.

– Она тебя смущает?

– Смущать не смущает, но подкатывать к Нике в ее присутствии как-то не по-мужски, – поморщился Кирсанов, не в состоянии даже подобрать нужных слов, чтобы описать сложившуюся ситуацию.

Алексея его слова только рассмешили.

– Чего ржешь?

– В тебе совесть заговорила? Что же она так долго спала, когда ты одну за другой подруг сестры тр*хал? Ладно, не бесись. Пойдем лучше на пляж. Разберешься на месте.

Иван нехотя встал и последовал за Громовым.

На берегу реки стояли шезлонги, друзья направились прямо к ним. Алексей сразу же стянул с себя футболку и остался стоять, закинув руки за голову. Кирсанов сел в шезлонг и стал наблюдать, как его младший брат с сестрой и Никой прыгают в воду с высокого причала. Яна плавала поодаль от этого места и при виде Ивана поплыла к берегу.

– Будешь так загорать? – Громов кивком указал на футболку, в которой сидел друг, даже не собиравшийся ее снимать.

– Мне так спокойнее, – отрезал Кирсанов.

– Боишься, что все девушки, ослепленные твоей красотой, налетят как стервятники? – пошутил Алексей, скрестив руки на груди.

Иван резко вздернул голову.

– Ты чего пристал? Нечем заняться, иди поплавай.

Громов в ответ только расхохотался и направился к воде.

Иван собирался уже откинуться в шезлонге, когда заметил приближение Яны. Быстрым взглядом привычно пробежался по шикарному телу блондинки. Посмотреть там действительно было на что: высокая упругая грудь, округлые бедра, стройные ноги. Только на этот раз Ивана совершенно не возбуждали прелести бывшей, беспокоило только, что Ника может заметить его рядом с ней.

– Привет, Вань! С возвращением. – Девушка мило улыбнулась и села в соседнее кресло, поправляя купальник на груди.

– Привет, спасибо. – Кирсанов не стал улыбаться в ответ и посмотрел на воду, намекая тем самым, что не намерен вести светские беседы.

– Я надеялась, что ты позвонишь, как вернешься, – пропела Яна, замечая, как напряглось при этом лицо Ивана.

– А должен был? – он хмуро посмотрел на девушку, которая пристально рассматривала его шею у выреза футболки.

– Ты сделал татушку? – Яна потянулась рукой к вороту, намереваясь отодвинуть тот немного вниз, чтобы разглядеть рисунок. Но Иван перехватил ее руку и крепко сжал запястье, не рассчитав силу. Яна поморщилась.

– Не стоит. – Кирсанов отвел от себя ее руку но, увидев, как Зацепина прикусила губу, тут же отпустил. – Прости.

– Ничего. Я до сих пор помню, каким грубым ты иногда можешь быть. Мне это нравилось.

А вот Ивану не нравилось. Не нравилась тема их разговора, не нравилось, что Яна решила вспомнить прошлое, к которому лично он никогда серьезно не относился.

– Пора уже забыть, – пробормотал он, разглядывая купающихся.

– Не получается. Я дни считала до твоего приезда. – Зацепина интимно наклонилась в его сторону.

– Зачем? Мы, кажется, все выяснили перед моим отъездом.

– Ты прав… – согласилась блондинка, не в силах отвести взгляд от части темного рисунка, который скрывался под футболкой. Она была уверена, что сегодня ночью, как следует, его рассмотрит. И не только его… – Но я все равно ждала тебя.

– Ждала? – Иван усмехнулся, отлично понимая, что такие девушки, как Яна, вряд ли способны преданно ждать мужчину. Тем более три года.

– Ты остановился в той же спальне, что и раньше?

Кирсанов начал закипать. Она отлично знала, что у него в этом доме имеется комната, в которой они когда-то и… «встречались». И ее намеки уже откровенно бесили. Повернувшись к Зацепиной, он стал хмуро вглядываться в ее лицо. Надо же, раньше она не казалась ему такой надоедливой.

– С какой целью интересуешься? – Вопрос прозвучал довольно грубо, но на Яну он произвел обратный эффект: губы ее приоткрылись, дыхание участилось.

– Мои цели тебе всегда были известны, – томным голосом произнесла она.

– Извини, – Иван поднялся с места и бросил последний взгляд в сторону реки. Не было смысла здесь находиться. Не на такую компанию он рассчитывал, отменяя все свои дела в городе.

Кирсанов направился в сторону дома, даже не предупредив Яну и не попрощавшись, понимая, что это более чем некрасиво и даже грубо. Но он надеялся, что хоть это отрезвит бывшую и отобьет ее желание пойти за ним.

За спиной раздался громкий мужской смех, и следом – женский крик: судя по всему, Дима продолжал забавляться в воде с Алисой и Никой. Но когда Иван оглянулся, увидел, что сестра преспокойно плавала в компании Громова, а Димка только что в очередной раз сбросил Нику с причала.

Скрипнув зубами, Кирсанов отвернулся и пошел к дому. На кухне он вытащил из холодильника бутылку виски и лед, налил в бокал тройную порцию и поднялся к себе в комнату, желая уединиться. Достал ноутбук, который не успел завезти с работы домой, и решил немного поработать, чтобы хоть как-то отвлечься.

Спустя примерно полчаса на лестнице послышались шаги. Чтобы исключить рандеву с Яной, Иван поднялся с кровати и подошел к двери, намереваясь закрыть ее на замок. Но шаги принадлежали вовсе не Яне. По коридору в противоположную сторону направлялась Ника. На девушке был тот самый черный купальник, который вскружил голову его брату. Хотя трудно было назвать купальником крохотный треугольник ткани, который едва прикрывал упругие ягодицы…

Иван, как можно тише, последовал за ней, не отрывая взгляда от соблазнительной попки. По телу Ники стекали капли воды, и эти тонкие дорожки, которые они оставляли после себя, выглядели так сексуально…

Девушка явно не подозревала, что за ней кто-то идет. Она спокойно зашла в выделенную ей спальню, открыла дверцу платяного шкафа и ахнула, увидев в отражении зеркала на дверце Кирсанова.

– Что вы здесь делаете? – Она дотянулась до махрового полотенца, но не спешила им прикрыться.

– Мы снова на вы?

– Неважно. Что ты здесь делаешь? – Ника сделала акцент на местоимении, продолжая смотреть на Ивана в зеркало.

– Решил зайти и удостовериться, что ты удобно устроилась.

– За последние три года я бывала здесь чаще, чем ты. Так что, может, мне стоило прийти и проверить, все ли у тебя в порядке?

– О, я только за.

Иван стал медленно приближаться, не прерывая с Никой зрительного контакта, и остановился в шаге от нее. Девушка так и продолжала стоять к нему спиной, но чем ближе был Кирсанов, тем сильнее бегали мурашки по ее телу. Ее пугали эти неожиданно нахлынувшие чувства, она боялась… Только вот чего?

Очередная капля скатилась с плеча Ники, и Иван уже не мог просто наблюдать за этим. Он поднял руку и провел пальцем вдоль спины, стирая каплю. Обоих словно ударило током: Ника слегка пошатнулась, Кирсанов наоборот выпрямился, наблюдая в зеркале, как нервно вздымается женская грудь, едва прикрытая черной тканью. Места для фантазии это подобие купальника совсем не оставляло. И когда Иван взглянул в голубые глаза, в которых мелькнуло недовольство, он не смог сдержать улыбки.

– Что? И прикасаться тоже нельзя? – хрипло спросил, а взгляд снова невольно опустился к груди, прикрытой мокрым купальником.

– А тебя только запрещающие знаки могут удержать на расстоянии? – Ника, наконец, вспомнила для чего пришла в комнату. Когда она вышла из воды и укуталась в полотенце, то и это не остановило Димку – он подхватил ее на руки и побежал по причалу, после чего прыгнул в воду вместе с ней. Полотенце промокло, и ей пришлось подняться в комнату, чтобы взять сухое.

– А зачем нам держаться на расстоянии? – Иван подошел вплотную, пытаясь проверить, смутит ли Нику эта близость. Девушка осталась стоять на месте, только подбородок снова вздернула, вглядываясь в карие, чуть прищуренные глаза.

– Я не позволяла себя трогать.

– Обещаю, в следующий раз спрошу твоего разрешения.

– Если он будет, этот следующий раз. – Ника одарила его приторно-сладкой улыбкой и, развернувшись, направилась к двери.

– Ника… – У двери она обернулась и успела перехватить взгляд Ивана, прикованный к ее заднице. – Не хочешь вечером прогуляться по пляжу?

Несколько секунд она не отрывала взгляда от карих глаз, после чего ее губы медленно растянулись в улыбке.

– Нет. Не хочу.

Ника скрылась за углом, а Иван тупо уставился на дверь. «Неужели придется действовать неандертальскими способами, перебрасывать через плечо и тащить в свою пещеру?»

Оставалось только усмехнуться своим глупым мыслям.

За окном давно уже стемнело. Иван слышал, как во дворе дома разжигали костер, но так и не спустился вниз. Во-первых, не было желания встречаться с Яной, а во-вторых, на него вдруг накатила дикая усталость. Веки отяжелели, и он прикрыл ноутбук, отставляя его в сторону. Откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

В голове сразу возник образ Ники в купальнике. Вспомнил, как по ее атласной коже скатывались капли воды, вспомнил, какая приятная она на ощупь, как его словно током ударило, стоило коснуться ее. Это прикосновение стало для него спусковым крючком: хотелось, чтобы принадлежала ему, хотелось ее всю… Иван не сомневался, что этот момент настанет, ведь их тянуло друг другу. Он чувствовал, что все шипы, которые выпускал этот упрямый ангел, – всего лишь блеф.

Дверь спальни открылась, и Кирсанов резко распахнул глаза. На пороге стояла Яна. Усталость сняло как рукой.

– Какого черта? – Он не стал церемониться, не любил, когда его не понимают с первого раза.

Помолчав несколько секунд, Яна стянула с себя длинную футболку и бросила на пол. Затем так же молча завела руки за шею и развязала тонкие бретельки ярко-синего купальника, открывая Ваниному взгляду свою роскошную грудь. Провела пальцами вдоль ребер, подбираясь к трусикам. Но Иван тут же вскочил и схватил со спинки кровати свою рубашку.

– Твою мать, Яна, может, хватит устраивать цирк? – Он подошел к девушке и схватил ее одной рукой за локоть, а другой – постарался натянуть на нее рубашку. – Живо одевайся.

– Вань, я просто хочу секса, ни на что больше не претендую. – Яна попыталась вырвать из захвата свою руку и грудью прижалась к Ивану.

– Ничем не могу помочь, – сквозь зубы проговорил он, заводя ее руки за спину. После чего глянул вниз, на обнаженную грудь, и прикрыл глаза. – Ян, проваливай по-хорошему, а?

Он вновь посмотрел в лицо Зацепиной, которая заметила, как потемнели его глаза. И вовсе не от бешенства. Вырвав одну руку, она положила ладонь на его возбужденный пах, и именно это стало для Кирсанова последней каплей.

Он грубо откинул Янину руку и поднял с пола футболку. Прижал ее к груди надоедливой девицы, открыл дверь и под недовольные вскрики вытолкал ее из комнаты.

– Сволочь, – выплюнула Яна, но злость на ее лице тут же сменилась ядовитой улыбкой. Иван насторожился. – Если хочешь тр*хаться, к чему строить из себя святошу?

Кирсанов молча захлопнул дверь перед ее носом. Самое поганое, что Зацепина была права. Он не железный, и при подобных провокациях долго не продержится. При этом Иван отлично понимал, что этот секс может стать для него серьезной проблемой.

Еще несколько минут он, как заведенный, мерил шагами комнату, после чего схватил пачку сигарет и вышел в коридор. Слева за стеклянными дверями находился общий балкон. Кирсанов давно не курил и подумал, что причина его напряженности, возможно, именно в этом.

Выйдя на балкон, он сразу заметил Алексея, докуривающего сигарету. Иван поджег свою, прикурил и резко выпустил дым.

– Зацепина так утомила, что решил устроить перекур? Я думал, у тебя на другую подругу сестры планы, – усмехнулся Громов, за что получил в ответ уничтожающий взгляд.

– А ты почему не со всеми? – поинтересовался Кирсанов, пытаясь сменить тему.

– Староват я уже для этих посиделок.

– Не дай бог мне в тридцать лет нести такую фигню. – Иван замолчал, наблюдая, как тлеет сигарета между пальцами. – Я с утра возвращаюсь в город. Ты с девчонками побудешь? Отвезешь их потом?

Алексей не стал задавать лишних вопросов, только кивнул.

***

Утренний прохладный ветерок приятно обвевал тело. Ника сделала глубокий вдох и ускорила темп. В наушниках Келли Кларксон задавала ритм и распевала о мелодии своего сердцебиения. Когда вдали показалась крыша многоэтажного дома, девушка перешла на шаг. Мышцы в ногах скрутило, но это была приятная боль, какая бывает только после хорошей пробежки.

Их компания вернулась в город накануне поздно вечером, и Ника сразу завалилась спать. Почти все воскресенье они с Димой дурачились в воде, в то время как Алиса с Алексеем загорали в шезлонгах. Яна уехала утром, сославшись на головную боль. И Нику это не особо расстроило. А вот то, что Кирсанов покинул их еще в субботу, немного удивило.

Спокойным шагом она пересекла площадь, направляясь к повороту, ведущему во дворы высоток. По пути к ней привязалась какая-то мелкая мошка. Отмахиваясь от надоедливого насекомого, Ника слишком резко взмахнула рукой и случайно выбила из уха беспроводной наушник. Тот отлетел вправо, к припаркованным в ряд автомобилям.

Ника подбежала к наушнику, подняла его и, убедившись, что тот цел, шагнула вперед. Послышался свист покрышек, кто-то резко вжал педаль тормоза в пол. Девушка толком не успела среагировать, только заметила огромный внедорожник, который уже почти притормозил, но все же в последний момент сбил ее с ног.

Нику отбросило влево, и она упала на бедро, упираясь ладонями в асфальт. Все произошло настолько неожиданно, что она даже не почувствовала боли.

– Мать твою! Ты откуда взялась? – знакомый низкий голос с приятной хрипотцой заставил ее поднять голову. Попыталась встать, но ногу свело судорогой от боли.

Иван!

– Ника? Ты что здесь забыла? – Кирсанов присел рядом на корточки и взял в руки ее ладони, которые были расцарапаны до крови. Она продолжала молчать, просто пожирала глазами его хмурое, озабоченное лицо. И чтобы убедиться, что с ней все в порядке, Иван пару раз щелкнул пальцами у нее перед носом. – Ты в порядке?

Ника моргнула пару раз, а потом посмотрела на свои ладони и кивнула. Снова попыталась подняться, но Иван опередил ее и легко подхватил на руки, как будто она ничего не весила.

– Скажи хоть слово, – потребовал он, усаживая девушку на переднее сиденье, и только тогда заметил глубокие царапины на ее бедре. – Черт! Тебе в больницу надо!

Он собирался уже захлопнуть дверь машины, но Ника схватила его за запястье.

– Какая больница? Из-за царапин, что ли? – Она не видела смысла обращаться к врачам, находясь во дворе собственного дома. Да и смешно это, из-за царапин устраивать такой переполох.

– Давай тогда хоть раны обработаю. – Кирсанов потянулся к заднему сиденью, достал аптечку и выудил оттуда ватный тампон и пузырек с перекисью.

– Ты меня вообще-то чуть не убил, – пожаловалась Ника.

Иван рассмеялся.

– Я не ожидал, что какая-то сумасшедшая выпрыгнет из-за машины. Поверь, убивать тебя намеренно у меня пока желания нет. – Он склонился над ней и жестом попросил показать ладони. И только тогда она заметила в его руке вату.

– Пока? – Ника кивком указала на вату, а исцарапанные ладони прижала к груди. – Это что?

– Обычная перекись. Больше ничего путного в аптечке не нашел.

Она молча выставила ладони вперед, позволяя их обработать. Было любопытно наблюдать за Иваном, который так искренне о ней заботился.

– Так что ты здесь в такую рань делала? – Кирсанов осторожно прикоснулся к царапинам, и по его телу прокатилась дрожь. Причем он почувствовал, что и Ника напряглась. Поднял на нее глаза, она прикусила губу. И, как обычно, отвернулась.

Иван стал обрабатывать царапины, изучая нежную кожу на руках, с каким-то непонятным наслаждением трогая тонкие пальцы, на которых не было ни одного кольца.

– Я бегала. Я каждое утро бегаю, – зачем-то уточнила Ника, наблюдая за тем, как Иван касается ее кожи, как хмурит брови, как проводит языком по нижней губе.

Сегодня он снова был в деловом костюме, только на этот раз в темно-сером. Ника смотрела на него и понимала, что ей нравится в нем абсолютно все: каждая черточка на лице, его движения, запах, даже эти слегка взлохмаченные волосы. Она бы с удовольствием стала встречаться с таким мужчиной, если бы не знала, как легкомысленно Иван относится к девушкам.

– Повернись немного на правый бок, – просьба Кирсанова ее отрезвила.

– Что?

– Немного вправо наклонись, мне надо твою ногу осмотреть, – сказал Иван, не отрывая взгляда от ее обнаженных ног. Летом Ника всегда надевала для пробежки короткие спортивные шорты и топ.

– Это так необходимо?

– Надо промыть, чтобы заражения не было.

– Я сама могу это сделать. – Ника вырвала у Ивана ватный тампон, но он резким движением перевернул ее на сиденье и вернул тампон назад.

– Эй! А поласковее можно? Вообще-то я здесь жертва! – возмутилась она и вздрогнула, когда он обхватил ее ногу с внутренней стороны бедра.

– Не волнуйся. Лаской ты обделена не будешь, – хрипло пообещал Иван, еле сдерживаясь, чтобы его рука не скользнула выше. Еще никогда в жизни прикосновения к женщине не вызывали такой эффект: ладони тряслись, во рту пересохло, словно он пересек Сахару, по коже проносилась волна мурашек, а сердце как заведенное отбивало в груди бешеный ритм, отдаваясь гонгом в голове.

Закончив, наконец, обрабатывать рану, Кирсанов убрал аптечку на место.

– Не переживай, скоро снова сможешь в юбке щеголять.

– Синяк будет, так что если только в длинной. – Ника оглядела свои ладони и вздохнула. – Спасибо.

– Пожалуйста. Если в следующий раз решишь броситься под машину, выбирай другое время. – Иван посмотрел на часы. – У меня сегодня планерка, на которую я, видимо, опоздаю.

– Так надо было заранее выезжать. – Ника собралась спрыгнуть из салона на землю, но Иван проворно придержал ее за талию.

– Эй, ты куда? – Он продолжал ее обнимать, большими пальцами вычерчивая круги на ее коже.

Ника уперлась ладонями в его плечи, чтобы оттолкнуть, но так и застыла, наслаждаясь ощущениями от этих прикосновений. Даже через ткань пиджака она почувствовала твердость мускулов, которые вмиг напряглись. Взглядом уперлась в его шею, не решаясь посмотреть в глаза, но через пару секунд все же подняла голову и остановилась на плотно сомкнутых губах. Воздуха становилось все меньше и меньше…

– Домой, – прошептала Ника. – Ты же опаздываешь.

– Я отвезу. – Иван постарался не думать о приятных касаниях, которые так возбуждали. Впереди рабочий день, и с самого утра терять голову из-за девчонки совсем не хотелось. Поэтому он резко усадил ее, почти забросил, на сиденье и прикрыл дверь машины. Сделал глубокий вдох, отгоняя извращенные мысли. Затем устроился на водительском месте и завел машину.

– Вань, поверь, не стоит…

– Адрес называй, – перебил Кирсанов.

– Да мне два шага дойти, – попыталась возразить Ника, но он уже выруливал из двора. Оставалось только откинуться на подголовник, прикрыть глаза и с улыбкой скомандовать: – Развернись здесь и вернись во двор.

– Ты что-то забыла?

– Что-то в этом роде.

Иван молча вернулся во двор и притормозил у места аварии.

– Чуть дальше, вон к тому дому. – Ника указала на высотку, которая располагалась справа, и которую он каждый день проезжал, направляясь на работу или возвращаясь домой. – Третий подъезд.

Машина остановилась у подъезда, и Ника потянулась к двери.

– Спасибо за помощь, за то, что сбил, и за то, что… подвез, – со смешком проговорила она и собралась уже выйти на улицу, когда Иван схватил ее за запястье.

– Ты здесь… – Он даже не смог закончить вопрос, растерянно рассматривая высотку.

– Да, я здесь живу, – Ника кивнула, пытаясь сдержать улыбку.

Кирсанов перевел взгляд на противоположный дом. Несколько секунд молчал, после чего с довольной усмешкой обернулся.

– И ты знала, что я живу напротив?

Ника кивнула еще раз. Ее глаза лукаво блеснули.

– Более того, я даже была в твоей квартире. Приходила с Алисой пару раз поливать твой фикус.

– Ты была в моей квартире, – повторил Кирсанов, рассматривая ее дом. Сказать, что он был приятно удивлен, – ничего не сказать. – А я у тебя не был, вот несправедливость… – Он произнес это медленно, делая паузы после каждого слова. А затем посмотрел на Нику в упор. И каково же было его удивление, когда он понял, что она смотрит на его губы.

Девушка поспешно отвернулась, как только поняла, что ее поймали. Но на самом деле отворачиваться не хотелось. Хотелось коснуться пальцами его губ, провести по ним…

– Может, исправим это, и ты пригласишь меня к себе на чашку кофе…

– А может, оставим все, как есть?

– Назови номер квартиры.

Ника только улыбнулась и повторила попытку покинуть салон.

– Стоп! Назови номер квартиры. – Иван держал ее запястье и водил по нему большим пальцем.

– Не наглей. – Ника пожала плечами, на что Кирсанов потянул ее на себя.

– И даже номер телефона я не заслужил? Мог ведь бросить тебя на дороге истекать кровью. – От его серьезного выражения лица при этих словах Ника запрокинула голову и рассмеялась.

А Иван уже пялился на нее, как кот на новогоднюю елку, совершенно растеряв свой хваленый контроль.

– Если бы ты сам не был причиной того, что я, как ты выразился, истекала кровью на дороге, то, безусловно, заслужил бы.

Ника снова дернулась в сторону двери, но он еще ближе притянул ее к себе. Теперь их лица были всего лишь в нескольких сантиметрах друг от друга. Ника тяжело дышала, даже не осознавая, что тем самым выдает свою слабость.

– А поцеловать на прощание? – Очередная шутка слетела с его губ, вовсе без расчета на положительный результат. Ведь это всего лишь флирт.

А Ника настолько запуталась в своих мыслях, чувствах и ощущениях, что от простого слова «поцеловать» снова перевела взгляд на мужские губы. И больше не смогла отвести его. Боясь задохнуться от переполняющих ее противоречивых эмоций, она закрыла глаза и поцеловала Ивана… с каждой секундой углубляя поцелуй.

За пару мгновений до этого он видел, как потемнели ее глаза, чувствовал, как взаимное притяжение поглощает их обоих, но никак не мог даже предположить, что в итоге Ника сама сделает первый шаг.

Как только ее губы коснулись его, Иван сразу же отпустил ее руку и, прикрыв глаза, обхватил девушку за шею, прижимая к себе. Трудно было поверить, что это действительно происходит наяву, но стон, сорвавшийся с ее губ, развеял последние сомнения.

В жилах закипала кровь, по коже пробегали мурашки, вызывая дрожь во всем теле. Голова шла кругом, мысли не вязались. Когда Ника снова застонала, плотнее прижимаясь к Ивану, и приоткрыла, словно в приглашении, свои сладкие губы, впуская его язык, у него окончательно сорвало крышу. Второй рукой Иван обхватил ее щеку, лихорадочно поглаживая скулу и наслаждаясь долгожданной близостью. По венам растекалось возбуждение, устремляясь прямиком в пах. Он готов был взять ее прямо здесь, в машине. Про совещание и вовсе позабыл…

Он целовал ее, как сумасшедший, пожирал ее стоны, жадно ловил их ртом. Проложив дорожку из поцелуев к уху, по пути пару раз прикусил кожу на скуле. Но когда добрался до мочки, Ника резко отстранилась. Иван открыл глаза и первые секунды смотрел на нее в полном недоумении. Девушка тяжело дышала, словно пробежала марафонский забег, в глазах читалось неприкрытое желание, а опухшие губы блестели, напоминая о незабываемом поцелуе, который закончился так же неожиданно, как и начался.

В попытке произнести хоть слово, Кирсанов открыл было рот, но Ника прижала палец к его губам. Она не была готова отвечать на вопросы, а анализировать свои действия тем более. Ее палец по-прежнему касался губ Ивана, кружа ей голову, не позволяя прийти в себя.

Ивану же казалось, что его облили кипятком. Все тело горело, желание рвалось наружу, крича о том, что нужно срочно заблокировать двери и продолжить начатое.

Ника медленно убрала палец с плотно сжатых губ, как только почувствовала, что напряжение в салоне возрастает. Кирсанов подался вперед и снова повторил попытку произнести хоть слово, но Ника снова приложила палец к его губам, взглядом умоляя молчать. Другой рукой она открыла дверь машины, а затем убрала палец с его губ и стала выбираться из салона, не прерывая зрительного контакта. Она смотрела на Ивана с надеждой, что он промолчит, он на нее – в полной растерянности.

И только оказавшись на улице, Ника коротко улыбнулась.

Иван не мог понять, что означает эта странная улыбка: обещание чего-то большего или же сожаление о случившемся.

А Ника быстро развернулась и молнией влетела в подъезд. Прикрыв за собой металлическую дверь, прислонилась к ней спиной. Попыталась восстановить сбившееся дыхание, но тщетно… Боже! Зачем она его поцеловала? Она что, совсем с ума сошла?..

Но этот поцелуй… Такой сладкий, такой волнительный, возбуждающий. Никогда еще она не испытывала такого безумного влечения к мужчине. Никогда еще ей не хотелось раствориться в нем без остатка…

Кирсанов увидел, как за Никой закрылась дверь, перевел взгляд на лобовое стекло и хмыкнул. И что это было?

Он на автомате снял машину с ручника, завел ее, выехал со двора и привычным маршрутом направился на работу.

Сумасшествие какое-то… Ни одна женщина не вызывала в нем таких эмоций. Понимая, что сейчас не в состоянии сосредоточиться на дороге, он притормозил у обочины и, откинув голову на сиденье, прикрыл глаза.

Что, мать вашу, это все значило? Именно этот вопрос беспокоил его в данный момент больше всего.

– Зараза, – прошептал Иван и засмеялся, понимая, что не скоро получит ответ.

Полностью дезориентированный утренними событиями, он нервно провел рукой по лицу и продолжил путь до работы, пытаясь выкинуть этот странный поцелуй из головы.

Поцелуй, который одурманил, заворожил и впустил яд под кожу. Только Иван об этом еще не знал…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 4

Ника глубоко вздохнула и вышла из спальни, которую некогда считала своей. Вот уже несколько лет эта комната, да и дом в целом, были ей абсолютно чужими. Стены больше не притягивали к себе домашним теплом и уютом, а фотографии в гостиной лишь смутно напоминали, что когда-то и она была частью этого дома. Частью семьи…

Отныне она чужая. Гостья. Только родители не понимали, что виноваты в этом были они сами, так упорно отталкивающие дочь своими поступками, считая, что действуют во благо.

Грустно признавать, но даже в машине Ивана, который полчаса назад привез ее сюда из офиса Громова, ей было гораздо комфортнее. И даже его коронная игра в «гляделки» не портила уютной атмосферы в салоне. Только вызывала ощущение бабочек в животе, стоило Ване поймать ее взгляд в зеркале заднего вида.

Ей не особо хотелось ехать к родителям, но Кирсанов любезно предложил подвезти, а Ника вовсе не горела желанием раскрывать местонахождение своей квартиры. Она, конечно, не думала, что Иван, как маньяк, станет преследовать ее и ожидать каждый вечер у подъезда. Просто пока не хотела сообщать свой адрес. Даже представила его самодовольную ухмылку, когда он все-таки узнает. А ведь когда-нибудь это однозначно произойдет. Потому и решила изменить планы, да и маме давно обещала заехать на ужин.

Ника спустилась по лестнице и прошла в столовую. Олеся Игоревна хлопотала возле обеденного стола, но, увидев дочь, остановилась. Ее лицо озарила искренняя улыбка, глаза засветились теплотой и любовью. И от этого Нике стало еще хуже. Она любила мать, но не принимала того, что та во всем соглашалась с отцом.

– Я рада, что ты приехала на ужин. Папа сейчас подъедет.

Ника подошла к окну.

– Михаил Вадимович решил почтить семью своим присутствием? Надо же. Какая честь для нас, – не оборачиваясь, с сарказмом проговорила она. – И часто он так рано приезжает с работы?

– Если честно, впервые.

В это время ворота загородного дома Лариных открылись, и на заасфальтированную дорожку, ведущую к четырехместному гаражу, бесшумно въехал черный «Майбах-S600». Ника отпрянула от окна, дышать стало еще труднее. Хватит ли у нее сил на протяжении ужина молча выслушивать, как ей положено жить, а чего делать нельзя ни в коем случае? В такие моменты она жалела, что родилась именно в этой семье, что ее отец – искусный кукловод, для которого судьба дочери как разменная карта. Нику тошнило от подхалимов, окружавших отца, от бесконечной лести, от всей этой жизни, в которую она была втянута, будучи единственной наследницей Михаила Ларина.

– Даже не верится, что ты вспомнила о нашем существовании, – бесстрастно заметил Михаил Вадимович, входя в столовую. От тона его голоса по коже Ники пробежал холодок.

– И тебе добрый вечер, папа. – Она села за стол, наблюдая, как отец снял пиджак и повесил его на спинку стула, стоявшего, конечно же, во главе стола. – Ты, между прочим, тоже не частый гость на семейных ужинах.

– Как дела? – Ларин пристально посмотрел на дочь, игнорируя ее последнюю реплику.

– Как в сказке, – Ника пожала плечами, опустив взгляд в тарелку с ризотто. Мамино любимое блюдо. Только в этом доме как будто уже забыли, что Ника терпеть не может рис.

– Чем дальше, тем страшней? – поинтересовался Ларин. Сцепив пальцы в замок, а большими касаясь подбородка, он продолжал внимательно вглядываться в дочь, словно изучая. Давно не видел ее, месяц примерно. На вручение дипломов приехать не смог – внеочередное заседание совета директоров спутало его планы.

– Чем дальше от темного королевства, тем ярче солнце.

Отец с усмешкой кивнул в ответ, недовольно сжал губы и потянулся за вилкой.

– И что дальше делать планируешь? Так и будешь играть в свои мазилки и акварельки? Лампу Аладдина исследовать и рыночную стоимость ее оценивать? Не хочется чем-то серьезным заняться? – Михаил Вадимович отложил вилку и снова обратил свой пытливый взор на Нику.

– А что в твоем понимании «серьезное занятие»? Скупать бриллианты по бросовой цене и продавать по спекулятивной?

– Хочешь не хочешь, но именно тебе в итоге придется этим заниматься. Хотя после свадьбы с Виталием ты можешь вообще не работать. Управлять всем бизнесом он и сам сможет.

– Если свадьба состоится. – Ника с вызовом встретила хмурый взгляд отца. Держалась долго, не могла себе позволить опустить глаза, признавая тем самым его правоту.

– Тебе напомнить? У нас был уговор…

– Ты прав. Был! Пока меня не исключили из универа. – Ника медленно, почти по слогам, произнесла это предложение, не отрывая взгляда от голубых глаз отца. Хотела увидеть его реакцию.

Ларин взял со стола салфетку, расправил ее и положил на колени.

– Сама виновата. Я предупреждал, что учеба в Москве – это тебе не алмазы рассматривать. Если бы ты действительно занималась, ничего подобного бы не случилось.

– Я зубрила каждый чертов параграф, – процедила Ника. – Я все свое время тратила на учебу. Только почему-то на летней сессии меня вдруг на истории завалили, причем профессор задавал дополнительные вопросы, вообще не относящиеся к материалу первого курса. И самое странное знаешь что, пап?..

Михаил Вадимович был полностью поглощен ужином, казалось, он даже не слышит Нику. Только его быстрый взгляд исподлобья, во время затянувшейся паузы после вопроса, указал на то, что все это лишь видимость.

– …Что меня завалили сразу же после того, как ты пожертвовал универу энную сумму. Странно, не правда ли?

– Видимо, ты совсем не готовилась к экзамену, раз тебя не спасла даже моя финансовая помощь. Между прочим, благодаря этой помощи, тебя не отчислили, а перевели сюда, якобы по собственному желанию. – Ларин выпрямил спину, спокойно встречая прищуренный взгляд дочери. – Я изначально говорил, что ты должна учиться здесь, рядом со мной.

– Ты обещал не вмешиваться, – голос Ники стал срываться, от безысходности хотелось завыть волком. Один раз она убежала от отцовской опеки, но и этот план разрушился всего спустя год. – У нас был уговор: ты даешь мне полную свободу в выборе профессии и института, а я – отдаюсь в рабство семье Васнецовых.

Михаил Вадимович сделал глубокий вдох и покачал головой. Его дочь была мастером переворачивать все с ног на голову.

– Но ты нарушил свою часть уговора, соответственно, теперь и я не могу тебе обещать, что буду с Виталиком.

– Ника! Моя дочь – гребаный искусствовед! – Ларин резко наклонился в ее сторону. – По-моему, все так, как ты и хотела. Ты будешь с Васнецовым. Я не могу позволить, чтобы ты вышла замуж за какого-нибудь Ваню Сидорова, который после моей смерти приберет наш бизнес к рукам.

– Так возьми и перепиши наследство на Виталика, – съязвила Ника и посмотрела на мать, которая за время их разговора заметно побледнела.

Олеся Игоревна очень тяжело переносила стычки дочери и мужа. И когда Ника стала жить отдельно, женщина все надеялась, что на расстоянии отношения ее любимых людей наладятся. Но, увы, Ника своим упертым характером пошла в отца. Оба импульсивны, оба не умеют уступать…

– У меня есть дочь. И именно она моя наследница. Я не могу позволить нашему бизнесу вытечь из семьи. В Васнецовых я уверен, понимаешь, Ника? Не для того я столько лет горбатился, чтобы в итоге подарить все чужим людям! – Михаил Вадимович встал из-за стола, так и не завершив ужин, и бросил салфетку на стол. – Так уж вышло, что ты единственный ребенок в нашей семье.

Олеся Игоревна, терпевшая до этого момента, не выдержала и всхлипнула. И тут же зажала рот ладонью, чтобы ненароком не услышал муж.

– А если Виталик сам не захочет со мной быть. Что тогда? – слова дочери настигли Ларина уже в дверях.

Он на секунду замер, но не обернулся.

– Такого не будет, – прозвучало как приговор.

– А если будет? – не унималась Ника.

– Тогда я не посмею тебя больше ни о чем просить, – устало произнес Михаил Вадимович через плечо и вышел за дверь.

Эти слова стали для девушки маленьким лучом надежды. Конечно, наивно полагать, что Виталий сам расторгнет их отношения. Но… всякое в жизни случается. Она посмотрела на мать, и в груди защемило: та тихо всхлипывала, склонив голову над нетронутым ужином. Ника никогда не могла выносить ее слез, потому и приезжала сюда редко, чаще приглашала к себе.

– Мам… – Она поднялась с места, налила в стакан холодной воды и подала Олесе Игоревне. – Мам, прекрати.

– Он никогда не забудет и не простит меня, – тихо проговорила женщина, сделав глоток воды.

– Отец хотел напомнить мне о моих обязанностях перед ним, а не упрекнуть тебя. Папа любит тебя, и никогда не видел твоей вины в смерти Артема. Ты не виновата. Перестань думать об этом.

Ника села на корточки рядом со стулом и положила ладони на холодные руки матери. Этот холод передался и ей. Она вздрогнула, но повела плечами, словно отгоняя от себя неприятные ощущения.

– Не могу смотреть на твои слезы, мам.

– Все. – Олеся Игоревна запрокинула голову и глубоко втянула воздух. Протерла салфеткой влажные веки и посмотрела на дочь уже немного проясненным взглядом. – Останься сегодня у нас, дорогая.

Долго упрашивать Нику не пришлось. Отказать матери, когда та в таком состоянии, она не могла. Благо коттедж большой и вероятность еще раз столкнуться с отцом крайне мала.

– Ты даже к рису не притро… – Олеся Игоревна осеклась и слегка покраснела: – Прости, ты же не любишь рис.

Ника улыбнулась и покачала головой.

***

– И чем же вызвана такая резкая смена планов? Ты ведь говорил, что на выходных будешь занят, – с трудом сдерживая смех, Дима откровенно забавлялся, видя, как нервно дергаются желваки на скулах старшего брата.

Было около двух дня. Братья сидели в машине Ивана во дворе родительского дома. Кирсанов, даже не переодевшись после работы, приехал за сестрой, чтобы отвезти ее и Нику в загородный дом Громова. Алексей уехал туда еще раньше, проверить все ли в порядке.

– Я просто решил отвезти вас и не вижу смысла ночью возвращаться домой. – Иван посмотрел на Диму и, заметив его ухмылку, фыркнул, переводя взгляд на лобовое стекло. – И сотри эту идиотскую улыбку с лица.

– Но твое решение поменялось именно после того, как я заявил, что тоже поеду. Ты к Нике, что ли, решил подкатить? – продолжая ухмыляться, прищурился Дима. – Удачи пожелать?

Иван тяжело вздохнул, пытаясь взять себя в руки.

– И не п*зди, что ты просто так решил нас отвезти. Я умею водить, и сам бы доставил наших девочек в целости и сохранности без твоей помощи, – продолжал гнуть свое Дима, откинувшись на спинку сиденья.

– Умеет он. Весь Лондон видел на ютубе, как ты умеешь. Надо же быть таким придурком!

– Завидуешь моей славе?

Здесь уже усмехнулся Иван.

– Димон, ну ты бы хоть отца не подставлял. Какая, к черту, слава? Видео, как несовершеннолетний сын арбитражного судьи на отцовской машине уходит от полицейской погони…

– А у девчонок ветерок дует, дует между ног, когда такой как я проходит мимо паренек… – не обращая внимания на нравоучения старшего брата, стал напевать Дима.

– Угомонись уже, Киркоров. Чего Алиска так долго копается? – Ивану уже не терпелось поехать за Никой.

Он не видел ее несколько дней и, как ни странно, успел соскучиться. На память снова пришло, как мило она вздернула подбородок в их последнюю встречу. Ему определенно нравилась реакция Ники на его взгляды: никогда бы не подумал, что подобная игра будет так заводить. Чувствовал себя подростком, хотя даже в подростковые годы ему никто и никогда не отказывал. За эти дни вытянуть из девчонки номер телефона возможности так и не представилось. Но сегодня уж он приложит все силы. Впереди выходные, проявит бешеную активность, и тогда ей ничего другого не останется, кроме как сдаться…

– Да они с Никой все у зеркала красуются. – Дима увлеченно переключал песни в магнитоле, жуя жевательную резинку.

– Ника уже здесь? – с едва скрытой досадой поинтересовался Иван. Вот черт. Снова не получится узнать ее домашний адрес.

– Со вчерашнего дня. Мы почти всю ночь проболтали с ней на качелях… – издевательски произнес Дима, а после расплылся в мечтательной улыбке: – …под луной… Ах, как ярко светили звезды!

В это время на крыльцо дома вышли девушки: Алиса в длинном зеленом сарафане и Ника… Черт! Ивану показалось, что в салоне стало слишком душно, он даже бросил взгляд на кондиционер – тот работал вполне исправно.

Заметив Кирсанова за рулем черной «ауди», Ника тут же встретилась с ним взглядом. Нервно провела рукой по короткому черному комбинезону без рукавов, поправила на голове соломенную шляпу и следом за Алисой спустилась с крыльца.

– И все-таки хорошо, что Ваня с Лешей решили провести выходные с нами, правда? – беззаботно спросила Алиса, подставляя лицо обжигающим солнечным лучам. – М-м-м… Погода чудесная! Надеюсь, и выходные не подкачают.

Подруги устроились на заднем сиденье, и машина тронулась с места. Ника тихо радовалась, что до дома Громова ехать меньше получаса, потому что находиться в одной машине с Ваней оказалось довольно тяжело: дыхание сразу перехватило, когда до нее донесся запах его парфюма. Едва уловимый, но такой головокружительный. И она отчаянно убеждала себя, что реагирует так именно на этот приятный запах, а не на самого Ивана.

– Ника, сладкая моя, надеюсь, ты взяла свой золотой купальник? Я только ради него и поехал, – промурлыкал Дима, вырывая ее из круговорота тревожных мыслей.

– Жаль тебя разочаровывать, но сегодня я в черном. – Ника умышленно произнесла это тихим соблазнительным голосом, подыгрывая Диме. И сама того не осознавая, вызвала дрожь в теле Ивана, который только свыкся с ее присутствием в машине.

Дима застонал в голос и прикрыл глаза.

– Ты меня убиваешь, детка. Тот самый?

– Дим, не гони… – Ника рассмеялась и прикусила губу. – Когда ты уже уедешь?

– Ты еще локти грызть будешь, что не поехала со мной, – он обернулся к девушкам, взглядом прошелся по обнаженным ногам Ники и подмигнул.

Для Ивана ужимки брата не остались незамеченными, и именно поэтому он резко вырулил вправо, въезжая в поворот. Диму, так беспечно отнесшегося к его просьбе пристегнуться, подбросило на месте, и если бы он не успел опереться о приборную панель, припечатало бы к боковому стеклу.

– Пристегнись, – снова предложил Иван, еле сдерживая улыбку.

Дима в этот раз спорить не стал, но, пристегиваясь, подозрительно покосился на брата.

У Алисы зазвонил телефон. От неожиданности она вздрогнула и поспешила достать мобильный из сумки. Звонила ее одногруппница Яна Зацепина, по совместительству бывшая Ивана.

– Вы уже выехали? – даже не поздоровавшись, спросила Яна.

– Да. Ты же помнишь адрес?

– Конечно. Я тоже выезжаю. Встретимся на месте, – и сбросила вызов.

– Яна уже выехала, – смущенно проговорила Алиса. Она решила сразу предупредить присутствующих, так как переживала, что брат будет не особо доволен. Когда Зацепина узнала о поездке в загородный дом Громова и предложила составить компанию, Алиса не смогла отказать. И вот всегда она так.

– Янка тоже едет? – удивленно спросил Дима, не отрывая взгляда от Вани, который лишь криво усмехнулся.

– Да, – не стала оправдываться Алиса.

Иван от досады сильнее сжал руль и мысленно выругался. Твою мать! Появление Зацепиной абсолютно не вписывалось в его планы.

А Ника с заднего сиденья наблюдала, как побелели костяшки на пальцах Кирсанова, крепко сжимающих обод руля, как напряглись широкие плечи. Так вот значит, как мужчины, а в частности Иван Кирсанов, относятся к встречам со своими бывшими?

– Я так понимаю, мы решили бросить все дела в городе и приехать сюда только ради того, чтобы тухнуть в доме, пока все зависают на пляже? – Громов плюхнулся на диван в гостиной рядом с недовольным Иваном.

– Знаешь, я как-то не планировал встретить здесь Яну.

– Она тебя смущает?

– Смущать не смущает, но подкатывать к Нике в ее присутствии как-то не по-мужски, – поморщился Кирсанов, не в состоянии даже подобрать нужных слов, чтобы описать сложившуюся ситуацию.

Алексея его слова только рассмешили.

– Чего ржешь?

– В тебе совесть заговорила? Что же она так долго спала, когда ты одну за другой подруг сестры тр*хал? Ладно, не бесись. Пойдем лучше на пляж. Разберешься на месте.

Иван нехотя встал и последовал за Громовым.

На берегу реки стояли шезлонги, друзья направились прямо к ним. Алексей сразу же стянул с себя футболку и остался стоять, закинув руки за голову. Кирсанов сел в шезлонг и стал наблюдать, как его младший брат с сестрой и Никой прыгают в воду с высокого причала. Яна плавала поодаль от этого места и при виде Ивана поплыла к берегу.

– Будешь так загорать? – Громов кивком указал на футболку, в которой сидел друг, даже не собиравшийся ее снимать.

– Мне так спокойнее, – отрезал Кирсанов.

– Боишься, что все девушки, ослепленные твоей красотой, налетят как стервятники? – пошутил Алексей, скрестив руки на груди.

Иван резко вздернул голову.

– Ты чего пристал? Нечем заняться, иди поплавай.

Громов в ответ только расхохотался и направился к воде.

Иван собирался уже откинуться в шезлонге, когда заметил приближение Яны. Быстрым взглядом привычно пробежался по шикарному телу блондинки. Посмотреть там действительно было на что: высокая упругая грудь, округлые бедра, стройные ноги. Только на этот раз Ивана совершенно не возбуждали прелести бывшей, беспокоило только, что Ника может заметить его рядом с ней.

– Привет, Вань! С возвращением. – Девушка мило улыбнулась и села в соседнее кресло, поправляя купальник на груди.

– Привет, спасибо. – Кирсанов не стал улыбаться в ответ и посмотрел на воду, намекая тем самым, что не намерен вести светские беседы.

– Я надеялась, что ты позвонишь, как вернешься, – пропела Яна, замечая, как напряглось при этом лицо Ивана.

– А должен был? – он хмуро посмотрел на девушку, которая пристально рассматривала его шею у выреза футболки.

– Ты сделал татушку? – Яна потянулась рукой к вороту, намереваясь отодвинуть тот немного вниз, чтобы разглядеть рисунок. Но Иван перехватил ее руку и крепко сжал запястье, не рассчитав силу. Яна поморщилась.

– Не стоит. – Кирсанов отвел от себя ее руку но, увидев, как Зацепина прикусила губу, тут же отпустил. – Прости.

– Ничего. Я до сих пор помню, каким грубым ты иногда можешь быть. Мне это нравилось.

А вот Ивану не нравилось. Не нравилась тема их разговора, не нравилось, что Яна решила вспомнить прошлое, к которому лично он никогда серьезно не относился.

– Пора уже забыть, – пробормотал он, разглядывая купающихся.

– Не получается. Я дни считала до твоего приезда. – Зацепина интимно наклонилась в его сторону.

– Зачем? Мы, кажется, все выяснили перед моим отъездом.

– Ты прав… – согласилась блондинка, не в силах отвести взгляд от части темного рисунка, который скрывался под футболкой. Она была уверена, что сегодня ночью, как следует, его рассмотрит. И не только его… – Но я все равно ждала тебя.

– Ждала? – Иван усмехнулся, отлично понимая, что такие девушки, как Яна, вряд ли способны преданно ждать мужчину. Тем более три года.

– Ты остановился в той же спальне, что и раньше?

Кирсанов начал закипать. Она отлично знала, что у него в этом доме имеется комната, в которой они когда-то и… «встречались». И ее намеки уже откровенно бесили. Повернувшись к Зацепиной, он стал хмуро вглядываться в ее лицо. Надо же, раньше она не казалась ему такой надоедливой.

– С какой целью интересуешься? – Вопрос прозвучал довольно грубо, но на Яну он произвел обратный эффект: губы ее приоткрылись, дыхание участилось.

– Мои цели тебе всегда были известны, – томным голосом произнесла она.

– Извини, – Иван поднялся с места и бросил последний взгляд в сторону реки. Не было смысла здесь находиться. Не на такую компанию он рассчитывал, отменяя все свои дела в городе.

Кирсанов направился в сторону дома, даже не предупредив Яну и не попрощавшись, понимая, что это более чем некрасиво и даже грубо. Но он надеялся, что хоть это отрезвит бывшую и отобьет ее желание пойти за ним.

За спиной раздался громкий мужской смех, и следом – женский крик: судя по всему, Дима продолжал забавляться в воде с Алисой и Никой. Но когда Иван оглянулся, увидел, что сестра преспокойно плавала в компании Громова, а Димка только что в очередной раз сбросил Нику с причала.

Скрипнув зубами, Кирсанов отвернулся и пошел к дому. На кухне он вытащил из холодильника бутылку виски и лед, налил в бокал тройную порцию и поднялся к себе в комнату, желая уединиться. Достал ноутбук, который не успел завезти с работы домой, и решил немного поработать, чтобы хоть как-то отвлечься.

Спустя примерно полчаса на лестнице послышались шаги. Чтобы исключить рандеву с Яной, Иван поднялся с кровати и подошел к двери, намереваясь закрыть ее на замок. Но шаги принадлежали вовсе не Яне. По коридору в противоположную сторону направлялась Ника. На девушке был тот самый черный купальник, который вскружил голову его брату. Хотя трудно было назвать купальником крохотный треугольник ткани, который едва прикрывал упругие ягодицы…

Иван, как можно тише, последовал за ней, не отрывая взгляда от соблазнительной попки. По телу Ники стекали капли воды, и эти тонкие дорожки, которые они оставляли после себя, выглядели так сексуально…

Девушка явно не подозревала, что за ней кто-то идет. Она спокойно зашла в выделенную ей спальню, открыла дверцу платяного шкафа и ахнула, увидев в отражении зеркала на дверце Кирсанова.

– Что вы здесь делаете? – Она дотянулась до махрового полотенца, но не спешила им прикрыться.

– Мы снова на вы?

– Неважно. Что ты здесь делаешь? – Ника сделала акцент на местоимении, продолжая смотреть на Ивана в зеркало.

– Решил зайти и удостовериться, что ты удобно устроилась.

– За последние три года я бывала здесь чаще, чем ты. Так что, может, мне стоило прийти и проверить, все ли у тебя в порядке?

– О, я только за.

Иван стал медленно приближаться, не прерывая с Никой зрительного контакта, и остановился в шаге от нее. Девушка так и продолжала стоять к нему спиной, но чем ближе был Кирсанов, тем сильнее бегали мурашки по ее телу. Ее пугали эти неожиданно нахлынувшие чувства, она боялась… Только вот чего?

Очередная капля скатилась с плеча Ники, и Иван уже не мог просто наблюдать за этим. Он поднял руку и провел пальцем вдоль спины, стирая каплю. Обоих словно ударило током: Ника слегка пошатнулась, Кирсанов наоборот выпрямился, наблюдая в зеркале, как нервно вздымается женская грудь, едва прикрытая черной тканью. Места для фантазии это подобие купальника совсем не оставляло. И когда Иван взглянул в голубые глаза, в которых мелькнуло недовольство, он не смог сдержать улыбки.

– Что? И прикасаться тоже нельзя? – хрипло спросил, а взгляд снова невольно опустился к груди, прикрытой мокрым купальником.

– А тебя только запрещающие знаки могут удержать на расстоянии? – Ника, наконец, вспомнила для чего пришла в комнату. Когда она вышла из воды и укуталась в полотенце, то и это не остановило Димку – он подхватил ее на руки и побежал по причалу, после чего прыгнул в воду вместе с ней. Полотенце промокло, и ей пришлось подняться в комнату, чтобы взять сухое.

– А зачем нам держаться на расстоянии? – Иван подошел вплотную, пытаясь проверить, смутит ли Нику эта близость. Девушка осталась стоять на месте, только подбородок снова вздернула, вглядываясь в карие, чуть прищуренные глаза.

– Я не позволяла себя трогать.

– Обещаю, в следующий раз спрошу твоего разрешения.

– Если он будет, этот следующий раз. – Ника одарила его приторно-сладкой улыбкой и, развернувшись, направилась к двери.

– Ника… – У двери она обернулась и успела перехватить взгляд Ивана, прикованный к ее заднице. – Не хочешь вечером прогуляться по пляжу?

Несколько секунд она не отрывала взгляда от карих глаз, после чего ее губы медленно растянулись в улыбке.

– Нет. Не хочу.

Ника скрылась за углом, а Иван тупо уставился на дверь. «Неужели придется действовать неандертальскими способами, перебрасывать через плечо и тащить в свою пещеру?»

Оставалось только усмехнуться своим глупым мыслям.

За окном давно уже стемнело. Иван слышал, как во дворе дома разжигали костер, но так и не спустился вниз. Во-первых, не было желания встречаться с Яной, а во-вторых, на него вдруг накатила дикая усталость. Веки отяжелели, и он прикрыл ноутбук, отставляя его в сторону. Откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

В голове сразу возник образ Ники в купальнике. Вспомнил, как по ее атласной коже скатывались капли воды, вспомнил, какая приятная она на ощупь, как его словно током ударило, стоило коснуться ее. Это прикосновение стало для него спусковым крючком: хотелось, чтобы принадлежала ему, хотелось ее всю… Иван не сомневался, что этот момент настанет, ведь их тянуло друг другу. Он чувствовал, что все шипы, которые выпускал этот упрямый ангел, – всего лишь блеф.

Дверь спальни открылась, и Кирсанов резко распахнул глаза. На пороге стояла Яна. Усталость сняло как рукой.

– Какого черта? – Он не стал церемониться, не любил, когда его не понимают с первого раза.

Помолчав несколько секунд, Яна стянула с себя длинную футболку и бросила на пол. Затем так же молча завела руки за шею и развязала тонкие бретельки ярко-синего купальника, открывая Ваниному взгляду свою роскошную грудь. Провела пальцами вдоль ребер, подбираясь к трусикам. Но Иван тут же вскочил и схватил со спинки кровати свою рубашку.

– Твою мать, Яна, может, хватит устраивать цирк? – Он подошел к девушке и схватил ее одной рукой за локоть, а другой – постарался натянуть на нее рубашку. – Живо одевайся.

– Вань, я просто хочу секса, ни на что больше не претендую. – Яна попыталась вырвать из захвата свою руку и грудью прижалась к Ивану.

– Ничем не могу помочь, – сквозь зубы проговорил он, заводя ее руки за спину. После чего глянул вниз, на обнаженную грудь, и прикрыл глаза. – Ян, проваливай по-хорошему, а?

Он вновь посмотрел в лицо Зацепиной, которая заметила, как потемнели его глаза. И вовсе не от бешенства. Вырвав одну руку, она положила ладонь на его возбужденный пах, и именно это стало для Кирсанова последней каплей.

Он грубо откинул Янину руку и поднял с пола футболку. Прижал ее к груди надоедливой девицы, открыл дверь и под недовольные вскрики вытолкал ее из комнаты.

– Сволочь, – выплюнула Яна, но злость на ее лице тут же сменилась ядовитой улыбкой. Иван насторожился. – Если хочешь тр*хаться, к чему строить из себя святошу?

Кирсанов молча захлопнул дверь перед ее носом. Самое поганое, что Зацепина была права. Он не железный, и при подобных провокациях долго не продержится. При этом Иван отлично понимал, что этот секс может стать для него серьезной проблемой.

Еще несколько минут он, как заведенный, мерил шагами комнату, после чего схватил пачку сигарет и вышел в коридор. Слева за стеклянными дверями находился общий балкон. Кирсанов давно не курил и подумал, что причина его напряженности, возможно, именно в этом.

Выйдя на балкон, он сразу заметил Алексея, докуривающего сигарету. Иван поджег свою, прикурил и резко выпустил дым.

– Зацепина так утомила, что решил устроить перекур? Я думал, у тебя на другую подругу сестры планы, – усмехнулся Громов, за что получил в ответ уничтожающий взгляд.

– А ты почему не со всеми? – поинтересовался Кирсанов, пытаясь сменить тему.

– Староват я уже для этих посиделок.

– Не дай бог мне в тридцать лет нести такую фигню. – Иван замолчал, наблюдая, как тлеет сигарета между пальцами. – Я с утра возвращаюсь в город. Ты с девчонками побудешь? Отвезешь их потом?

Алексей не стал задавать лишних вопросов, только кивнул.

***

Утренний прохладный ветерок приятно обвевал тело. Ника сделала глубокий вдох и ускорила темп. В наушниках Келли Кларксон задавала ритм и распевала о мелодии своего сердцебиения. Когда вдали показалась крыша многоэтажного дома, девушка перешла на шаг. Мышцы в ногах скрутило, но это была приятная боль, какая бывает только после хорошей пробежки.

Их компания вернулась в город накануне поздно вечером, и Ника сразу завалилась спать. Почти все воскресенье они с Димой дурачились в воде, в то время как Алиса с Алексеем загорали в шезлонгах. Яна уехала утром, сославшись на головную боль. И Нику это не особо расстроило. А вот то, что Кирсанов покинул их еще в субботу, немного удивило.

Спокойным шагом она пересекла площадь, направляясь к повороту, ведущему во дворы высоток. По пути к ней привязалась какая-то мелкая мошка. Отмахиваясь от надоедливого насекомого, Ника слишком резко взмахнула рукой и случайно выбила из уха беспроводной наушник. Тот отлетел вправо, к припаркованным в ряд автомобилям.

Ника подбежала к наушнику, подняла его и, убедившись, что тот цел, шагнула вперед. Послышался свист покрышек, кто-то резко вжал педаль тормоза в пол. Девушка толком не успела среагировать, только заметила огромный внедорожник, который уже почти притормозил, но все же в последний момент сбил ее с ног.

Нику отбросило влево, и она упала на бедро, упираясь ладонями в асфальт. Все произошло настолько неожиданно, что она даже не почувствовала боли.

– Мать твою! Ты откуда взялась? – знакомый низкий голос с приятной хрипотцой заставил ее поднять голову. Попыталась встать, но ногу свело судорогой от боли.

Иван!

– Ника? Ты что здесь забыла? – Кирсанов присел рядом на корточки и взял в руки ее ладони, которые были расцарапаны до крови. Она продолжала молчать, просто пожирала глазами его хмурое, озабоченное лицо. И чтобы убедиться, что с ней все в порядке, Иван пару раз щелкнул пальцами у нее перед носом. – Ты в порядке?

Ника моргнула пару раз, а потом посмотрела на свои ладони и кивнула. Снова попыталась подняться, но Иван опередил ее и легко подхватил на руки, как будто она ничего не весила.

– Скажи хоть слово, – потребовал он, усаживая девушку на переднее сиденье, и только тогда заметил глубокие царапины на ее бедре. – Черт! Тебе в больницу надо!

Он собирался уже захлопнуть дверь машины, но Ника схватила его за запястье.

– Какая больница? Из-за царапин, что ли? – Она не видела смысла обращаться к врачам, находясь во дворе собственного дома. Да и смешно это, из-за царапин устраивать такой переполох.

– Давай тогда хоть раны обработаю. – Кирсанов потянулся к заднему сиденью, достал аптечку и выудил оттуда ватный тампон и пузырек с перекисью.

– Ты меня вообще-то чуть не убил, – пожаловалась Ника.

Иван рассмеялся.

– Я не ожидал, что какая-то сумасшедшая выпрыгнет из-за машины. Поверь, убивать тебя намеренно у меня пока желания нет. – Он склонился над ней и жестом попросил показать ладони. И только тогда она заметила в его руке вату.

– Пока? – Ника кивком указала на вату, а исцарапанные ладони прижала к груди. – Это что?

– Обычная перекись. Больше ничего путного в аптечке не нашел.

Она молча выставила ладони вперед, позволяя их обработать. Было любопытно наблюдать за Иваном, который так искренне о ней заботился.

– Так что ты здесь в такую рань делала? – Кирсанов осторожно прикоснулся к царапинам, и по его телу прокатилась дрожь. Причем он почувствовал, что и Ника напряглась. Поднял на нее глаза, она прикусила губу. И, как обычно, отвернулась.

Иван стал обрабатывать царапины, изучая нежную кожу на руках, с каким-то непонятным наслаждением трогая тонкие пальцы, на которых не было ни одного кольца.

– Я бегала. Я каждое утро бегаю, – зачем-то уточнила Ника, наблюдая за тем, как Иван касается ее кожи, как хмурит брови, как проводит языком по нижней губе.

Сегодня он снова был в деловом костюме, только на этот раз в темно-сером. Ника смотрела на него и понимала, что ей нравится в нем абсолютно все: каждая черточка на лице, его движения, запах, даже эти слегка взлохмаченные волосы. Она бы с удовольствием стала встречаться с таким мужчиной, если бы не знала, как легкомысленно Иван относится к девушкам.

– Повернись немного на правый бок, – просьба Кирсанова ее отрезвила.

– Что?

– Немного вправо наклонись, мне надо твою ногу осмотреть, – сказал Иван, не отрывая взгляда от ее обнаженных ног. Летом Ника всегда надевала для пробежки короткие спортивные шорты и топ.

– Это так необходимо?

– Надо промыть, чтобы заражения не было.

– Я сама могу это сделать. – Ника вырвала у Ивана ватный тампон, но он резким движением перевернул ее на сиденье и вернул тампон назад.

– Эй! А поласковее можно? Вообще-то я здесь жертва! – возмутилась она и вздрогнула, когда он обхватил ее ногу с внутренней стороны бедра.

– Не волнуйся. Лаской ты обделена не будешь, – хрипло пообещал Иван, еле сдерживаясь, чтобы его рука не скользнула выше. Еще никогда в жизни прикосновения к женщине не вызывали такой эффект: ладони тряслись, во рту пересохло, словно он пересек Сахару, по коже проносилась волна мурашек, а сердце как заведенное отбивало в груди бешеный ритм, отдаваясь гонгом в голове.

Закончив, наконец, обрабатывать рану, Кирсанов убрал аптечку на место.

– Не переживай, скоро снова сможешь в юбке щеголять.

– Синяк будет, так что если только в длинной. – Ника оглядела свои ладони и вздохнула. – Спасибо.

– Пожалуйста. Если в следующий раз решишь броситься под машину, выбирай другое время. – Иван посмотрел на часы. – У меня сегодня планерка, на которую я, видимо, опоздаю.

– Так надо было заранее выезжать. – Ника собралась спрыгнуть из салона на землю, но Иван проворно придержал ее за талию.

– Эй, ты куда? – Он продолжал ее обнимать, большими пальцами вычерчивая круги на ее коже.

Ника уперлась ладонями в его плечи, чтобы оттолкнуть, но так и застыла, наслаждаясь ощущениями от этих прикосновений. Даже через ткань пиджака она почувствовала твердость мускулов, которые вмиг напряглись. Взглядом уперлась в его шею, не решаясь посмотреть в глаза, но через пару секунд все же подняла голову и остановилась на плотно сомкнутых губах. Воздуха становилось все меньше и меньше…

– Домой, – прошептала Ника. – Ты же опаздываешь.

– Я отвезу. – Иван постарался не думать о приятных касаниях, которые так возбуждали. Впереди рабочий день, и с самого утра терять голову из-за девчонки совсем не хотелось. Поэтому он резко усадил ее, почти забросил, на сиденье и прикрыл дверь машины. Сделал глубокий вдох, отгоняя извращенные мысли. Затем устроился на водительском месте и завел машину.

– Вань, поверь, не стоит…

– Адрес называй, – перебил Кирсанов.

– Да мне два шага дойти, – попыталась возразить Ника, но он уже выруливал из двора. Оставалось только откинуться на подголовник, прикрыть глаза и с улыбкой скомандовать: – Развернись здесь и вернись во двор.

– Ты что-то забыла?

– Что-то в этом роде.

Иван молча вернулся во двор и притормозил у места аварии.

– Чуть дальше, вон к тому дому. – Ника указала на высотку, которая располагалась справа, и которую он каждый день проезжал, направляясь на работу или возвращаясь домой. – Третий подъезд.

Машина остановилась у подъезда, и Ника потянулась к двери.

– Спасибо за помощь, за то, что сбил, и за то, что… подвез, – со смешком проговорила она и собралась уже выйти на улицу, когда Иван схватил ее за запястье.

– Ты здесь… – Он даже не смог закончить вопрос, растерянно рассматривая высотку.

– Да, я здесь живу, – Ника кивнула, пытаясь сдержать улыбку.

Кирсанов перевел взгляд на противоположный дом. Несколько секунд молчал, после чего с довольной усмешкой обернулся.

– И ты знала, что я живу напротив?

Ника кивнула еще раз. Ее глаза лукаво блеснули.

– Более того, я даже была в твоей квартире. Приходила с Алисой пару раз поливать твой фикус.

– Ты была в моей квартире, – повторил Кирсанов, рассматривая ее дом. Сказать, что он был приятно удивлен, – ничего не сказать. – А я у тебя не был, вот несправедливость… – Он произнес это медленно, делая паузы после каждого слова. А затем посмотрел на Нику в упор. И каково же было его удивление, когда он понял, что она смотрит на его губы.

Девушка поспешно отвернулась, как только поняла, что ее поймали. Но на самом деле отворачиваться не хотелось. Хотелось коснуться пальцами его губ, провести по ним…

– Может, исправим это, и ты пригласишь меня к себе на чашку кофе…

– А может, оставим все, как есть?

– Назови номер квартиры.

Ника только улыбнулась и повторила попытку покинуть салон.

– Стоп! Назови номер квартиры. – Иван держал ее запястье и водил по нему большим пальцем.

– Не наглей. – Ника пожала плечами, на что Кирсанов потянул ее на себя.

– И даже номер телефона я не заслужил? Мог ведь бросить тебя на дороге истекать кровью. – От его серьезного выражения лица при этих словах Ника запрокинула голову и рассмеялась.

А Иван уже пялился на нее, как кот на новогоднюю елку, совершенно растеряв свой хваленый контроль.

– Если бы ты сам не был причиной того, что я, как ты выразился, истекала кровью на дороге, то, безусловно, заслужил бы.

Ника снова дернулась в сторону двери, но он еще ближе притянул ее к себе. Теперь их лица были всего лишь в нескольких сантиметрах друг от друга. Ника тяжело дышала, даже не осознавая, что тем самым выдает свою слабость.

– А поцеловать на прощание? – Очередная шутка слетела с его губ, вовсе без расчета на положительный результат. Ведь это всего лишь флирт.

А Ника настолько запуталась в своих мыслях, чувствах и ощущениях, что от простого слова «поцеловать» снова перевела взгляд на мужские губы. И больше не смогла отвести его. Боясь задохнуться от переполняющих ее противоречивых эмоций, она закрыла глаза и поцеловала Ивана… с каждой секундой углубляя поцелуй.

За пару мгновений до этого он видел, как потемнели ее глаза, чувствовал, как взаимное притяжение поглощает их обоих, но никак не мог даже предположить, что в итоге Ника сама сделает первый шаг.

Как только ее губы коснулись его, Иван сразу же отпустил ее руку и, прикрыв глаза, обхватил девушку за шею, прижимая к себе. Трудно было поверить, что это действительно происходит наяву, но стон, сорвавшийся с ее губ, развеял последние сомнения.

В жилах закипала кровь, по коже пробегали мурашки, вызывая дрожь во всем теле. Голова шла кругом, мысли не вязались. Когда Ника снова застонала, плотнее прижимаясь к Ивану, и приоткрыла, словно в приглашении, свои сладкие губы, впуская его язык, у него окончательно сорвало крышу. Второй рукой Иван обхватил ее щеку, лихорадочно поглаживая скулу и наслаждаясь долгожданной близостью. По венам растекалось возбуждение, устремляясь прямиком в пах. Он готов был взять ее прямо здесь, в машине. Про совещание и вовсе позабыл…

Он целовал ее, как сумасшедший, пожирал ее стоны, жадно ловил их ртом. Проложив дорожку из поцелуев к уху, по пути пару раз прикусил кожу на скуле. Но когда добрался до мочки, Ника резко отстранилась. Иван открыл глаза и первые секунды смотрел на нее в полном недоумении. Девушка тяжело дышала, словно пробежала марафонский забег, в глазах читалось неприкрытое желание, а опухшие губы блестели, напоминая о незабываемом поцелуе, который закончился так же неожиданно, как и начался.

В попытке произнести хоть слово, Кирсанов открыл было рот, но Ника прижала палец к его губам. Она не была готова отвечать на вопросы, а анализировать свои действия тем более. Ее палец по-прежнему касался губ Ивана, кружа ей голову, не позволяя прийти в себя.

Ивану же казалось, что его облили кипятком. Все тело горело, желание рвалось наружу, крича о том, что нужно срочно заблокировать двери и продолжить начатое.

Ника медленно убрала палец с плотно сжатых губ, как только почувствовала, что напряжение в салоне возрастает. Кирсанов подался вперед и снова повторил попытку произнести хоть слово, но Ника снова приложила палец к его губам, взглядом умоляя молчать. Другой рукой она открыла дверь машины, а затем убрала палец с его губ и стала выбираться из салона, не прерывая зрительного контакта. Она смотрела на Ивана с надеждой, что он промолчит, он на нее – в полной растерянности.

И только оказавшись на улице, Ника коротко улыбнулась.

Иван не мог понять, что означает эта странная улыбка: обещание чего-то большего или же сожаление о случившемся.

А Ника быстро развернулась и молнией влетела в подъезд. Прикрыв за собой металлическую дверь, прислонилась к ней спиной. Попыталась восстановить сбившееся дыхание, но тщетно… Боже! Зачем она его поцеловала? Она что, совсем с ума сошла?..

Но этот поцелуй… Такой сладкий, такой волнительный, возбуждающий. Никогда еще она не испытывала такого безумного влечения к мужчине. Никогда еще ей не хотелось раствориться в нем без остатка…

Кирсанов увидел, как за Никой закрылась дверь, перевел взгляд на лобовое стекло и хмыкнул. И что это было?

Он на автомате снял машину с ручника, завел ее, выехал со двора и привычным маршрутом направился на работу.

Сумасшествие какое-то… Ни одна женщина не вызывала в нем таких эмоций. Понимая, что сейчас не в состоянии сосредоточиться на дороге, он притормозил у обочины и, откинув голову на сиденье, прикрыл глаза.

Что, мать вашу, это все значило? Именно этот вопрос беспокоил его в данный момент больше всего.

– Зараза, – прошептал Иван и засмеялся, понимая, что не скоро получит ответ.

Полностью дезориентированный утренними событиями, он нервно провел рукой по лицу и продолжил путь до работы, пытаясь выкинуть этот странный поцелуй из головы.

Поцелуй, который одурманил, заворожил и впустил яд под кожу. Только Иван об этом еще не знал…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 5

– Кто это был? – Ника испуганно уперлась руками в плечи Кирсанова, но тот даже не шелохнулся, взглядом лаская ее губы.

– Понятие не имею, – тяжело выдохнул, по-прежнему прижимая ладонь к ее груди и мысленно проклиная того, кто только что прикрыл дверь.

Ника сильнее надавила на плечи Ивана, пытаясь сдвинуть его с места. Только, похоже, даже танку это было бы сейчас не под силу.

– Да прекрати ты меня… лапать! – вспылила она, отбросив его руку. Сердце бешено колотилось, и она приложила ладонь к груди, чтобы хоть как-то утихомирить бушевавший внутри шторм.

Иван в ответ на эту вспышку только усмехнулся и сделал шаг назад, поправляя выбившуюся из брюк рубашку. Ника спрыгнула со стола и рванула к двери, хотела приоткрыть ее и выглянуть в приемную, но не решилась. Только тяжело вздохнула, прикоснувшись лбом к дверному косяку. Как она могла снова потерять контроль? Причем настолько, что забыла, где находится! Ведь их могла увидеть Алиса!

– А если это была твоя сестра? – Ника озвучила свою мысль, вслушиваясь в тишину. И затаила дыхание, когда услышала за спиной Ванины шаги.

– Алиса взрослая девушка. Не вижу проблемы, если она увидит, как ее брат целует ее подругу.

– Ты прав. В первый раз, что ли? – съязвила Ника.

Кирсанов в это время приблизился вплотную и положил руки ей на талию, отчего она вздрогнула. И вовсе не от страха, а от смятения. Только немного пришла в себя и снова оказалась в его объятиях. И снова в голове сумбур! Борясь со своими желаниями, Ника продолжала молча стоять, а Иван уткнулся носом в ее макушку, вдыхая запах волос. Чувствовал, как она дрожит в его руках, от этого, казалось бы, совсем невинного жеста. Улыбнулся и плотнее сжал ладони вокруг талии, на что Ника только прерывисто вздохнула.

– Останься со мной до вечера, – прошептал глухо и сам усмехнулся тому, как прозвучал его голос. И тут же заметил, как плечи девушки стали подрагивать от беззвучного смеха. – Что смешного?

– И что мне здесь делать до самого вечера?

– Закончу дела, заедем в какой-нибудь ресторан, поужинаем вместе, – будто не слыша ее вопроса, продолжил Иван.

– Тебя заносит, Кирсанов. – Ника сделала резкий шаг назад, и Ивану ничего другого не оставалось, как последовать ее примеру, но руки он не убрал. Ника открыла дверь и положила ладони на его запястья, пытаясь убрать его руки со своей талии. – Пойду все-таки поздороваюсь с Алексеем.

Иван нехотя убрал руки и пошел следом за ней, любуясь ее стройной фигурой и легкой походкой. Она была без каблуков, в обычных белых кедах, а ему вдруг до безумия захотелось снова увидеть эти длинные ноги на тонких шпильках. Как тогда, в день их первой встречи.

У приемной Громова он все же нагнал ее, и, схватив за руку, развернул к себе.

– Так ты останешься?

– Нет. – Ответ прозвучал слишком категорично и даже грубо, но Кирсанов уже не мог остановиться, войдя в азарт.

– Тогда я вечером после работы буду ждать тебя у подъезда. В восемь.

– Спасибо, что предупредил. Домой спешить не буду. – Ника пожала плечами и одарила его сладкой улыбкой.

– Да что здесь такого? Я ведь не в постель тебя тащу, просто хочу встретиться. – Иван тяжело вздохнул, а затем бросил на нее взгляд исподлобья. – Что мне сделать? Чего ты хочешь?

– Я хочу сказку, – прошептала Ника, встав на цыпочки и приблизившись губами почти к самому его уху. – Сможешь устроить?

– Это как в «Гарри Поттере»? Махнула палочкой и все желания исполнились?

– Нет, Кирсанов, – фыркнула Ника. – Вот все вы мужчины такие. Мы мечтаем о сказке, а вы нам суровое фэнтези в ответ.

Она смерила Ивана загадочным взглядом, улыбнулась и продолжила путь в приемную Громова.

Дверь в кабинет директора была распахнута, оттуда доносились знакомые голоса и смех. Алексей и Алиса были не одни.

Переступив порог кабинета, Ника с Иваном замерли. Голоса стихли, все внимание присутствующих вмиг переключилось на вошедшую пару.

– Как вас много, – обронил Кирсанов и направился к дивану, где сидели Алиса с матерью. В кресле напротив развалился Дима, с ухмылкой переводя взгляд с Ивана на Нику.

Иван поцеловал сестру и мать, пожал руку брату. А Ника просто неловко помахала всем рукой. В этот момент ее голову занимал только один вопрос: кто из них заходил в кабинет Кирсанова?

Ее настораживали и насмешливая улыбка Димона, и какой-то странный взгляд Ларисы Николаевны.

– Мы с Димой решили в город выбраться, – начала Лариса Николаевна, – купить все необходимое перед завтрашним отъездом. Заодно по пути к вам заскочили.

– И правильно. Сейчас обед доставят. Составите нам компанию? – спросив это, Иван подошел к Нике, которая скромно стояла у стола.

– Мы только что из ресторана, – Дима откинул голову на спинку кресла, не отрывая взгляда от Лариной. – Ника, детка, пообещай, что будешь ждать меня. Иначе мое сердце будет разбито.

Для убедительности он театрально стукнул пару раз кулаком в грудь, на что Ника только закатила глаза.

– Я иногда сомневаюсь, что отправить тебя в Питер было удачной идеей. – Иван прислонился к столу и скрестил руки на груди, плечом почти касаясь Ники. Девушка почувствовала, что краснеет. Хотела немного отодвинуться, но понимала, что этим только выдаст себя. Хотя… она уже сделала это несколько недель назад…

– И напрасно, – Дима расслабленно потянулся. – Питер ждет меня, и это будет триумф!

– Могу себе представить, – усмехнулся Иван и обратился к матери: – Вы потом сразу домой?

– Нет. Нам еще в банк надо заехать, карту его забрать. – Лариса Николаевна посмотрела на часы и добавила: – Наверное, уже пора. Как раз обед закончится, когда доедем. Девчонки, вас довезти?

Ника с Алисой переглянулись и согласно кивнули.

Иван, нервно дергая желваками, наблюдал, как Ларина подхватывает с пола свою спортивную сумку, как проверяет мобильный на наличие пропущенных сообщений или вызовов. Она словно тянула время. Все остальные уже покинули кабинет.

А Нике действительно не хотелось уходить. Каждый раз рядом с Ваней она словно терялась во времени, забывала про проблемы с отцом, про уговор… Ей нравилось выпадать из жизни. Хотя… Именно рядом с Кирсановым она чувствовала себя живой. Настоящей.

– Ника. – У самой двери Иван подошел к ней и взял за локоть. – Сегодня в восемь я буду ждать у твоего подъезда.

Девушка долго молчала, вглядываясь в его карие глаза, прежде чем ответить. А потом вдруг легко улыбнулась, кивнула и выскользнула за дверь.

– Хоть бы Димон там не чудил. В Питере, я имею в виду, – сказал Громов, входя в кабинет, после того как проводил гостей до лифта. В руках у него было несколько пакетов с обедом, доставленным из ресторана.

– Он не сможет не чудить. – Иван поднялся с дивана и забрал у Алексея часть свертков. – И даже не представляю, что сможет его изменить.

– Время. Оно многому научит. Или любовь…

– Любовь и мой брат – абсолютно несовместимые понятия.

– А ты?

Взяв со стола пачку сигарет, Алексей жестом указал на стеклянную балконную дверь.

– А что я?

– Смотрю, у вас с Никой любовь в самом разгаре, – говоря это, Алексей, зажал губами сигарету и пытался прикурить зажигалкой, но ту заклинило, и вместо огня она выдавала противный свистящий звук. – Черт. Дай зажигалку.

– Что? Даже зажигалка отказывается работать после сказанной х*рни? – Иван кинул зажигалку, и Громов, прикурив, с наслаждением затянулся.

– А что? Я думал, под вами стол расплавится.

– Так это ты заходил, что ли?

– Ну а кто?

– Да Димон так подозрительно ухмылялся, я уж решил, что он.

– Когда я вернулся и предупредил, что вы сейчас придете, твой брат поинтересовался, чем это вы там занимаетесь. Я уж не стал в красках расписывать ваши брачные игрища.

Ника освободилась только к семи часам. Все это время она ездила по городу вместе с Кирсановыми, которые улаживали дела перед отлетом. Потом решила составить компанию Диме во время, как он пафосно выразился, «прощального ужина в этом городе».

Перед уходом, когда уже собиралась вызывать такси, чтобы ехать домой, ей позвонил отец. Спросил, где она, и заявил, что заберет сам. Буквально через полчаса его черный «майбах» подъехал к коттеджу Кирсановых.

– Во-первых, для чего тебе телефон, а во-вторых, тебя постоянно нет дома. Как прикажешь с тобой связываться? – пошел в нападение Михаил Вадимович, как только дочь устроилась в салоне.

– Что-то случилось? – Ника по привычке мысленно отгородилась от отца невидимой стеной и уставилась в лобовое стекло. – Конец света близко, а я не в курсе?

– Не смешно. Ты почему на звонки Виталия не отвечаешь?

– О господи, он тебе нажаловался, что ли? – Ника редко выходила из себя в присутствии отца, но при упоминании о Виталике ее аж затрясло.

– Парень беспокоится. Ты неделю трубку не берешь, он уже не знает, что думать. Позвонил нам, спросил все ли у тебя в порядке. Жива ли ты, в конце концов!

– Не защищай его! Он как какой-то… папенькин сынок, нажаловался тебе. Это, по-твоему, по-мужски?

– Если некогда отвечать на его звонки (хотя я не понимаю, чем таким ты занята целыми днями), то хотя бы настрочи ему сообщение, – гнул свое Ларин. – Ты дождешься, что мы с матерью отправим тебя к нему.

– Я не хочу это обсуждать. Предлагаю хоть раз в жизни посидеть в тишине. – Ника отвернулась к окну, прикусив губу.

Ей было обидно. Обидно и как-то тоскливо. Отец не хотел ее понимать, а мать никогда не шла против него, тем самым принимая его сторону. Еще и Виталик! Бесит все. Как только он додумался позвонить ее отцу? В голове невольно проскользнула мысль, что Ваня никогда бы так не поступил.

Когда Михаил Вадимович свернул с главной дороги, ведущей в город, Ника насторожилась.

– Куда мы едем?

– Домой. Мать тебя на ужин ждет.

Девушка посмотрела на часы на приборной панели и ужаснулась. Половина восьмого. Скоро приедет Иван! В груди защемило от непонятного чувства. Если бы она не пообещала…

– Мне надо домой. Пап, давай в другой раз, обещаю завтра приеду. Мне в восемь надо быть дома. – Ника произнесла это ласковым тоном, надеясь смягчить отца.

– Еще одно слово, и я продам квартиру в городе. Будешь жить с нами, – отрезал Ларин, даже не взглянув на дочь. – Ты хоть помнишь, что за дата на следующей неделе? Меня в городе не будет, на кладбище вас отвезет Васнецов. Я с ним договорюсь.

Ника не забыла. Она никогда не забывала. Из года в год в этот день приезжала с матерью и отцом на кладбище… к своему брату. Если бы только он был жив, ее судьба сложилась бы совсем иначе…

***

Иван снова и снова бросал взгляд на часы: то на наручные, то на мобильном. В голову стали закрадываться сомнения о точности и тех, и других. Ведь не может такого быть, что Ника… Неужели продинамила?

Да нет, исключено. Оставалось только усмехнуться этой мысли.

Тогда какого черта он, как последний кретин, стоит почти сорок минут у ее подъезда, а она… Где она?! Иван оглядел окна, в которых постепенно загорался свет. Неужели она забыла? Или, может, смотрит сейчас из окна и насмехается над ним? Бред какой-то! Он, конечно, плохо знал Нику, но сомневался, что она устроила бы такой детский сад.

Когда часы показали девять, его терпение лопнуло.

– Зашибись. Шикарный вечер, – процедил сквозь зубы Кирсанов и схватил телефон. Проклиная все на свете, стал набирать номер сестры.

– Чем могу помочь любимому братику? – ответив на вызов, поинтересовалась Алиса.

– Номер квартиры у Ники какой? – Иван не стал церемониться. Их с Лариной уговор касался только номера ее телефона, все остальное туда не входило.

– Сто сорок седьмая. А тебе зачем?

– Спасибо, – бросил Иван и отключился. Вышел из машины и подошел к подъезду. Набрал номер квартиры, но в ответ услышал только тихую трель домофона.

Нет дома.

Полностью потеряв контроль, Кирсанов пнул железную дверь ногой и чертыхнулся. Вернулся в машину и откинулся на подголовник. Все-таки уделала его. Чего только добивается? Что бегать за ней будет? Нашла идиота.

Он взял с соседнего кресла смартфон, который бросил туда после звонка сестре, и набрал другой номер.

– Да.

– Ты дома?

– А где мне еще быть?

– Сейчас приеду.

Через полчаса Иван поднимался на лифте в квартиру Громова, который уже стоял на пороге, ожидая незваного гостя.

– Чем обязан столь неожиданным и поздним визитом? Ты так торопился сегодня с работы… – Громов отошел в сторону, пропуская друга в прихожую. – О-о-о… И кто это нас так разозлил?

Все эмоции Кирсанова легко можно было прочесть по его перекошенному лицу.

– Я спокоен как удав. Но с удовольствием бы придушил кое-кого.

Он сразу же направился в гостиную к мини-бару. Достал бутылку виски, налил немного в бокал и… залпом выпил. Алексей только иронично изогнул бровь.

– Может, лучше водки и огурчик?

– Еще бородинским занюхать предложи.

– Закончился, а так бы предложил. Так что случилось? – Громов с интересом наблюдал, как друг снова наливает виски в бокал.

– Ты будешь? – поинтересовался все же гость у хозяина.

– Ну не одному ж тебе спиваться. Сейчас лед принесу.

Спустя некоторое время друзья развалились на диване перед телевизором, бессмысленно клацая пультом. Кирсанов уже сбросил пиджак и галстук, расстегнул рубашку, выпустив ее из брюк. В голове раз за разом прокручивалась мысль о неудачном свидании. Или, вернее сказать, об обычном обломе. Однако признавать поражение ему не хотелось. Злость подталкивала бросить эту затею с Никой, но чувство азарта брало верх. Как же ему хотелось сейчас добраться до Лариной и наказать ее, как следует. Причем способы наказания в голове крутились отнюдь не детские. Понимая, что даже в таком взбешенном состоянии, он все равно хочет ее, Иван тяжело вздохнул и посмотрел на друга.

– Может, в стриптиз-бар сгоняем? – вяло спросил он, в принципе догадываясь, каков будет ответ.

– Сейчас, только у жены разрешения спрошу, – отозвался Алексей, продолжая тупо «листать» каналы и не отрывая взгляд от телевизора.

Кирсанов притворно зевнул и похлопал себя по губам, всем своим видом демонстрируя скуку.

– Неужели ты никогда не изменял Инге? – спросил он после небольшой паузы.

Алексей не торопился отвечать, думал о чем-то своем, и Ивану даже показалось, что тот не расслышал вопрос. Он повернулся к Громову, намереваясь повторить, но заметил, что тот замер с бокалом почти у самых губ, явно что-то прокручивая в голове.

– Что ты вкладываешь в понятие измены? Просто секс или эмоциональную связь?

– Давай только не будем грузить мой пьяный мозг своей бредовой философией. – Иван отставил бокал на широкий кожаный подлокотник и устало потер лицо руками. – Ты тр*хался на стороне или нет?

– Нет.

– Ни разу за столько лет? И даже не хотелось? – Иван не унимался. Ему действительно сложно было понять друга, который женился в восемнадцать и все это время оставался верен одной женщине. У самого Ивана самые длительные отношения продолжались всего пять месяцев. Даже полгода не протянул. Душа и тело требовали разнообразия.

Алексей снова медлил с ответом, на что Кирсанов закатил глаза.

– Все? Мыслительные процессы дали сбой?

– Просто пойти с какой-то бабой и тр*хнуть ее? Не испытывая при этом чувств? Нет, не хотелось. – Громов продолжал гипнотизировать экран телевизора. Затем резко отхлебнул из бокала и повернулся к другу. – Что с тобой сегодня? Вечер откровений? Давай тогда и ты колись, что стряслось? Так рвался с работы, а в итоге весь вечер торчишь у меня.

Иван прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Несколько минут молчал, затем посмотрел на Громова.

– Я, кажется, пьян. Еще домой надо как-то добираться.

И снова замолчал, уставившись в потолок.

– Ника меня, кажется, отшила, – спустя минуту пробормотал он.

– Отши… Тебя? – Громов уставился на него с искренним изумлением.

– Ага, – угрюмо проговорил Кирсанов, чувствуя, как внутри снова все закипает от злости. – Просто вот так вот взяла и… Как пацана какого-то… Как лоха!

– И каким образом?

– Договорились встретиться. Час ждал…

– Ну, девушки порой непунктуальны. Может, опоздала? – попытался пошутить Алексей, но когда Иван перевел на него скептический взгляд, просто пожал плечами. – И что она сказала на это?

– А ничего. Еще не видел и не слышал ее.

– Странно, не похоже на Нику. Может, что-то случилось?

– Что, например? Платье не смогла выбрать? – Кирсанов посмотрел на часы на экране мобильного, устало провел ладонью по лицу и, немного пошатываясь, поднялся с дивана. – Уже поздно. Домой пора. Вызову такси.

Как Ника ни отбивалась, отец и домой ее после ужина отвез самолично. Причем еще и в квартиру зашел, проверил содержимое холодильника, осмотрелся кругом. Нике даже показалось, что он как будто стал проявлять интерес к ее жизни, в хорошем смысле этого слова. Правда эта мысль быстро покинула ее, стоило отцу на прощание заявить, чтобы она обязательно позвонила Виталию. Из последних сил девушка согласно кивнула в ответ.

Но первое, что она сделала после ухода отца, подбежала к окну на кухне. Не смогла удержаться. Ей было жутко неудобно перед Иваном. Если бы она только не обещала ему, а так…

Свет в его окнах не горел. Ника понимала, что, вполне возможно, он в гостиной или спальне, окна которых выходят на другую сторону, но почему-то чувствовала, что его вообще нет дома. Что он не рядом с ней. Не хотелось в этом признаваться даже себе, но, похоже, она влюбилась. Как ни отбивалась от его настойчивости, какой холодной ни старалась казаться в его присутствии, сердце обмануть не могла. Чем чаще они виделись, тем больше она утопала в нем. И, к ее глубокому сожалению, уже не знала, как выбраться.

Сегодня они могли провести весь вечер вместе. Хотя неизвестно чем бы закончилась эта встреча, потому что впервые в жизни Ника не могла контролировать свои мысли и поступки в присутствии мужчины. Только вот судьба распорядилась иначе, словно оберегая ее от неверного шага.

– Значит, так надо, – тихо проговорила Ника, по-прежнему глядя на окна Кирсанова, после чего развернулась и направилась в сторону ванной, чтобы смыть в душе весь негатив от общения с отцом, а затем, уже добравшись до кровати, утонуть в мыслях об идеальном мужчине с неидеальным образом жизни.

Только вот планы нарушил телефонный звонок, который она сегодня уже не ждала, собираясь решить эту проблему завтра на ясную голову. Но раз уж он сам торопит события…

– Почему ты целую неделю не отвечала на мои звонки и сообщения? – Голос Виталия даже немного подрагивал от волнения. Только Нике все равно это показалось напускным.

– Потому что была занята. – Она включила телефон на громкую связь, расправила постель и стала переодеваться. – Виталь…

И замолчала. Не представляла, что говорить дальше. Как объяснить, что не может больше так жить, что хочет прекратить весь этот фарс? Ведь уже пыталась…

– Что?

– Как только вернешься, нам нужно серьезно поговорить.

В трубке послышался тяжелый вздох. Ника даже представила выражение лица Васнецова в этот момент. С одной стороны странно все перечеркивать: за столько лет она уже успела изучить этого мужчину, даже, можно сказать, привыкла к нему. Только хотелось не привычки, а счастья… Сказки, как она сегодня заявила Ивану. И понимание того, что эту сказку ей сможет подарить только один человек, делало ее очень несчастной. Отец никогда не смирится…

– Ты опять начинаешь? – Виталий еще раз вздохнул, он не раз уже слышал от нее эту фразу. И, конечно же, отлично знал предмет «серьезного разговора».

– Наоборот, я предлагаю закончить, – устало произнесла Ника и села на кровать, сжимая в руках пижаму. Дотянулась до мобильного, отключила громкую связь и поднесла его к уху, вслушиваясь в неровное и частое дыхание мужчины. Васнецов был раздражен. Она могла определить это даже по его молчанию.

Ника никогда не понимала, почему все эти годы он так прогибается под своего отца. Неужели его все устраивало? Хотя… Он-то ни в чем не отказывал себе, страдала в этих отношениях только она.

– Ты права. – Услышав эти слова, Ника уже хотела вздохнуть с облегчением, но… – Обсудим это, когда я вернусь. И, знаешь… я скучаю.

Ларина прикрыла глаза, не зная, что ответить.

– Спокойной ночи, Виталь.

– Спокойной, куколка.

Она отключила телефон и отбросила его в сторону. Локтями уперлась в колени и закрыла ладонями лицо. Первый шаг сделан. Пусть Виталик не надеется на продолжение отношений. Осталось только поставить точку, когда он вернется в город. Только вот ждать еще почти месяц.

Уже в душе, стоя под струями воды, обжигающей, но в то же время такой успокаивающей, она вдруг представила на своем теле Ванины руки. Вместо воды теперь ее кожу ласкала горячая мужская ладонь, и, казалось, она даже чувствует его запах. Такой приятный, мужественный, волнующий… А затем… резко распахнула глаза, понимая, что слова, сказанные сегодня Иваном в его кабинете, настолько глубоко проникли в мозг и засели там, что она уже сходит с ума.

«Что засыпаешь с мыслями обо мне и просыпаешься также. И даже в душе, вместо воды, представляешь мои руки на своем обнаженном теле…».

Надо ж быть таким самоуверенным! Он что, наперед знает, что происходит с девушками после встречи с ним?

– Сволочь ты, Кирсанов, – прошептала Ника, но не смогла сдержать улыбку. Потому что эта «сволочь» занимала теперь все ее мысли…

***

– Все? Улетели? – спросил Громов, войдя в кабинет Ивана, когда тот вернулся из аэропорта.

– Да. – Кирсанов перебирал бумаги на столе, которые ему только что принесла секретарша. – Ничего срочного.

– Мог бы сразу домой, машину ведь еще утром забрал. – Леша устроился на небольшом диване слева от двери и вытянул руки вдоль спинки, предварительно поправив галстук. – Я тоже хочу пораньше свалить. Вчера перебрал, голова гудит весь день.

– Да я бумаги заехал проверить. Честно говоря, сам чувствую себя хр*ново.

Пока Иван просматривал документы, Алексей молча наблюдал за ним, после чего отвернулся к окну.

– Где Алиса сейчас? – спросил будто невзначай.

Кирсанов бросил на него взгляд исподлобья и нахмурился.

– А где она должна быть? Дома.

– Может, к себе ее заберешь, пока родители в отъезде? Все-таки одна в огромном доме…

– Отец усилил охрану коттеджа. Но я предложил ей переехать ко мне, она не захотела. Сказала, что уже не маленькая. Буду каждый вечер заезжать к ней тогда и все.

– Смотри сам, тебе виднее.

– Ты прав. Она моя сестра, и мне виднее. Не буду же я насильно тащить ее к себе. Может, у нее планы какие, пока родителей нет. Ну, вечеринки, мужской стриптиз и все такое… – усмехнулся Иван.

Но Алексей как будто и не слышал его, продолжая смотреть в окно.

Иван снова нахмурился.

– Ладно. Если ты сейчас домой, то и я тоже.

Выйдя из кабинета, мужчины обнаружили в приемной молодую и очень даже симпатичную, как заметил про себя Кирсанов, брюнетку. Она скромно сидела на диване, кого-то ожидая. Секретарши, Лидии Васильевны, на месте не было.

– Вы ко мне? – поинтересовался Иван, с любопытством рассматривая девушку. Скользнул взглядом по стройным ногам в светло-голубых джинсах и красных туфлях на высокой шпильке; светлая полупрозрачная блузка с короткими рукавами оставляла простор для воображения. Волосы брюнетки были собраны в высокий хвост, и лишь пару коротких прядей спадали на лицо и плечи.

– Пойдем, она не к тебе. – Алексей сделал шаг к двери в коридор. – Здравствуй, Лен.

– Здравствуйте, – смущенно произнесла девушка, обращаясь сразу к двум мужчинам.

Громов остановился у двери, взглядом показывая Ивану, что им пора, но тот не двинулся с места.

– Иван Александрович, это Лена, дочь Лидии Васильевны, – официальным тоном представил девушку Алексей. Таким образом он попытался напомнить Кирсанову, где они находятся.

– Я в отдел кадров бегала, – влетела в этот момент в приемную Лидия Васильевна, сразу же устраиваясь за своим столом. – Вы уже не вернетесь, Иван Александрович?

– Нет, не вернусь. Если будет что-то срочное, пришлите мне на электронную почту. – Проговорив это, Иван подмигнул Лене, которая тут же потупила взгляд и покраснела.

– Конечно. До свидания, Иван Александрович, Алексей Владимирович.

Выйдя из приемной, друзья направились к лифту.

– У нашей Лидии Васильевны такая дочь, а я даже не знал. Надо бы получше узнать людей, с которыми работаю, – Иван напустил на себя глубокомысленный вид.

– Никаких романов на работе, – проворчал Громов, заворачивая по пути в свой кабинет за вещами.

– Да я и не собираюсь крутить шашни с Лидией Васильевной. Остынь, – невозмутимо проговорил Иван в спину другу, на что тот резко развернулся.

– Ты отлично понял, что я не ее имею в виду.

– Так, а другая не сотрудник компании. Или у тебя, как при крепостном праве: родился у одного из твоих работников сын и автоматически уже твой сотрудник?

– Смотрю, из-за провала с Никой, ты совсем отчаялся?

– Отвали. Да и не собираюсь я к этой Лене подкатывать. Расслабься. Ладно, до завтра, поехал я домой.

Зайдя в квартиру, Иван уже по привычке направился на кухню. Помедитировать на ее окна. Хотя и не понимал, зачем это делает и что надеется там увидеть. В аэропорт Ника не приехала. А он так на это рассчитывал. Но выяснилось, что с братом она попрощалась еще вчера, а значит… продолжала его избегать.

После душа, натянув джинсы и футболку, Иван взял ноутбук, чтобы проверить почту. В этот момент в дверь постучали. Удивило, что именно постучали, а не позвонили. Интересно, кто так несмело напрашивается к нему в гости?

Кирсанов положил ноут на журнальный столик и направился к двери. Открыл ее и замер. Несколько секунд молча смотрел в широко распахнутые голубые глаза, после чего усмехнулся и покачал головой.

Нет, ему никогда ее не понять. Что вообще творится у этой девушки в голове? Еще вчера четко дала понять, что ей на него наплевать, а сегодня что?

Ника хотя и была смущена, но глаз не отводила. Смотрела прямо, как будто изучала его. Мало того, на ее губах появилась легкая улыбка, которую она отчаянно пыталась скрыть. Даже губу прикусила.

Иван скрестил руки на груди, плечом опираясь о дверной косяк. Наклонил голову набок, всматриваясь в лицо девушки. Она пришла сама! Это, конечно, не могло не радовать. Осталось только выяснить, зачем?..

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 6

С самого утра Ника ломала голову, приезжал ли Кирсанов к ее дому, и если приезжал, долго ли прождал у подъезда? И чем дольше она об этом думала, тем больше сомневалась, что он ее вообще ждал. Но в обед позвонила Алиса и развеяла ее сомнения, сообщив, что вчера вечером Ваня интересовался ее адресом. После этого Нике стало как-то совсем не по себе.

Ближе к вечеру она вышла прогуляться по городу. Хотелось хоть немного освежить голову, потому что мысли об Иване не покидали ни на минуту. Вернувшись домой, она остановилась у подъезда и уныло оглянулась на соседний дом: неподалеку в одном из трех рядов парковки стоял черный внедорожник. Конечно, он мог принадлежать кому угодно, но сердце нашептывало, что это Кирсанова, что он уже дома… А еще оно шептало, что было бы лучше поговорить с ним и извиниться прямо сейчас, не дожидаясь следующей случайной встречи.

И Ника решилась. Неуверенно преодолела расстояние между домами, подошла к подъезду и нажала кнопку вызова консьержа. Поднимаясь в лифте на двадцать пятый этаж, она уже сильно сомневалась в правильности своего поступка. Что она творит? Подумаешь, не получилось встретиться, ну и что? Какая разница, что Кирсанов об этом подумал? Наоборот нужно радоваться возможности избавиться от его чрезмерного внимания. Но… Стыд! Именно он сейчас толкал ее в квартиру Ивана, заставляя принять как данность очевидное – ей не все равно, что он о ней подумал.

Лишь когда дверь перед ней распахнулась, и на пороге появился удивленный Кирсанов, она стала понимать, что совершила ошибку. Непростительную и фатальную ошибку!

При взгляде на этого мужчину в потертых джинсах и простой серой футболке, открывающей крепкие мускулистые руки, у Ники перехватило дыхание. Так бы стояла и смотрела на него целую вечность, но понимала, что пока это будет выглядеть со стороны более чем глупо и странно. И на губах от мысленно произнесенного «пока» стала появляться, наверное, не менее глупая улыбка. Оттого, что сама вдруг признала: ей хочется, чтобы их отношения дошли до той точки, когда можно будет разглядывать его, уже не таясь.

Пока Ника предавалась приятным размышлениям, Иван плечом уперся в дверной косяк и скрестил руки на груди, видимо, ожидая от нее первого слова. На губах, как всегда, усмешка. Кто бы сомневался? Несколько мучительных минут они вглядывались друг другу в глаза, пытаясь прочесть в них нечто большее. Но в итоге Ника сдалась и опустила голову, не зная, что сказать, с чего начать разговор. С извинений?

– Пришла молить о прощении? – самодовольно протянул Кирсанов.

– С чего бы это? Просто вспомнила, что ты однажды на чай приглашал. – Ника вздернула подбородок, смело встречая его пристальный взгляд.

Скулы на лице Ивана нервно дернулись, при этом губы изогнулись в странной улыбке, отчего Ника снова затаила дыхание, признавая свою очевидную слабость перед этим мужчиной.

Он оттолкнулся плечом от дверного косяка и отошел в сторону, пропуская ее в квартиру. Ника прошла мимо, оставляя после себя шлейф легкого цветочного аромата. Кирсанов закрыл глаза и глубоко вдохнул ее запах. Но когда представил, каким идиотом выглядит со стороны, резко распахнул их и пальцами сжал переносицу, отгоняя от себя непривычные ванильные мысли.

Ника была очаровательна: белые облегающие брюки чуть выше щиколоток, такого же цвета топ без бретелей и ярко-красные балетки в тон помады. «Снова без каблуков», – мысленно усмехнулся Кирсанов.

– Значит, голый… чай, – в его голосе звучал неприкрытый сарказм.

– Да. Голый чай и никаких извинений, – бодро ответила Ника, разуваясь и оглядываясь по сторонам. – Я буду черный с бергамотом.

Она посмотрела через плечо на Ивана и улыбнулась, в то время как он из последних сил пытался сдержаться, чтобы раньше времени не начать распускать руки.

– Налью кофе, – поторопился ответить, опомнившись. – Компенсирую отсутствие чая с бергамотом двумя кусочками сахара.

– А если я третий попрошу? – Ника прошла в гостиную и села на светлый кожаный диван, поджав под себя ноги.

Кирсанов внимательно проследил за ее действиями и облапал взглядом розовые пальчики на ногах.

– Так и быть.

Пару секунд они молча смотрели друг другу в глаза, после чего Иван развернулся и пошел на кухню, а Ника откинулась на спинку дивана и прикусила губу. Только когда осталась одна, смогла немного перевести дух. Сердце гулко колотилось в груди, ладони вспотели. Да уж… Изображать абсолютную незаинтересованность становилось все труднее. Да и Кирсанов не дурак, отлично понял, что привело ее к нему в квартиру.

– С молоком? – крикнул Иван из кухни.

– Конечно, – тихо проговорила Ника, даже не задумываясь, услышит ли он ее. Она внимательно оглядывала гостиную, подмечая новые детали, указывающие на то, что здесь теперь живет мужчина. На журнальном столике стоял включенный ноутбук. Лариной очень хотелось протянуть руку к тачпаду и убрать с экрана заставку, но она все же сдержала свое любопытство.

– Не скучала без меня?

Ника вздрогнула от неожиданности, мгновенно оглянувшись на дверь. И удивленно уставилась на Ивана: в руках он держал не обещанный кофе, а бутылку вина и два бокала.

– Интересный у тебя кофе. – Кивком она указала на бутылку и усмехнулась. – Хочешь утопить мою бдительность в вине, а потом соблазнить?

– Мне для этого вино не нужно.

Иван поставил бутылку и бокалы на журнальный столик, захлопнул крышку ноутбука и подошел к дивану, чтобы устроиться рядом с Никой.

– Боюсь, Вань, втроем мы здесь не уместимся.

– Втроем?

– Я, ты и твое раздутое эго.

Кирсанов сел на край дивана, дотянулся до уже откупоренной бутылки и стал разливать красное вино по бокалам.

– И про эго мне говорит девушка, которая вчера продинамила меня на ровном месте, и которой я после этого дружелюбно наливаю вино?

Протянув бокал Нике, Иван снова обратил внимание, что на ее пальцах нет ни одного кольца. Девушка, чей отец занимается бриллиантами, равнодушна к украшениям? Тем более зная женскую тягу к этим цацкам? Да… Она действительно отличалась от всех, с кем он ранее… кхм… общался.

– Ну что, потешила свое самолюбие? – Иван повертел в руке бокал, позволяя красной жидкости омыть его края, вдохнул аромат вина и сделал небольшой глоток. Все это он проделывал настолько уверенно и… сексуально, что Ника, засмотревшись, не отреагировала на вопрос.

Кирсанов провел языком по нижней губе и пристально посмотрел ей в глаза. Ника тут же опомнилась и покраснела.

– Ох… Нет. – Она сделала глоток и прикрыла глаза: – Я не хотела. Так сложились обстоятельства. Какой изумительный вкус…

Поставив бокал на стол, она взяла в руки бутылку и стала изучать этикетку. При этом глаза ее с каждой секундой становились все шире, что весьма позабавило Ивана.

Он тоже поставил свой бокал на стол и развернулся к ней, одну руку вытягивая вдоль спинки и пальцами почти касаясь ее волос.

– «Romanee Conti»… Ваня, я ваша навеки, – потрясенно проговорила Ника. – Бургундское 1934 года. Но… Откуда?

– Из Лондона привез. Один из моих приятелей, Джон (он работает в компании, где я стажировался), коллекционирует вина. Это из его коллекции. А ты разбираешься в винах?

Ника вернула бутылку на столик и, взяв бокал, сделала глоток.

– Я ведь искусствовед.

– И?

– Искусствоведение и виноделие всегда были взаимосвязаны.

– Да? И что же их связывает?

– Ну, это же колоссальный источник вдохновения. – Ника улыбнулась. – Если бы не вино… не было бы искусства. Вот, к примеру, разве человек в трезвом уме смог бы создать такой «шедевр», как «Черный квадрат»? А другой такой же трезвый – оценить эту картину в миллионы долларов?

– Для искусствоведа весьма крамольные мысли, – усмехнулся Иван, потирая подбородок.

– Ну, назовем это моей личной позицией. Ну а ты? Разбираешься в винах? Честно говоря, всегда считала, что такие мужчины, как ты, больше специализируются по виски, коньяку…

– Ты права. – Кирсанов уперся локтем в спинку дивана, пальцами касаясь губ. Прищуренный взгляд медленно скользил по телу Ники, отмечая, как от выпитого вина она постепенно начинает раскрепощаться. – Я небольшой любитель вина. Вернее, вообще его не пью. Но не буду же я предлагать девушке, которую, как ты сама говоришь, хочу соблазнить, виски или коньяк. Это уже извращение.

– А мне казалось, ты сторонник извращений, – Ника с улыбкой покрутила перед собой пустой бокал, и Иван тут же наполнил его на треть.

– Да? А мне казалось, я отлично маскировался. Боялся спугнуть тебя этим своим… недостатком. – Он произносил каждое слово медленно, наблюдая за реакцией Ники. Ему нравилось смотреть на нее. Она была такая легкая, открытая, и не лезла из кожи вон, лишь бы произвести на него впечатление. Она просто была собой. И эта естественность так привлекала.

– В определенные моменты этот «недостаток» будет твоим явным преимуществом.

Черты лица Ивана вмиг стали жестче, глаза потемнели. Он придвинулся к Нике, касаясь ее своим коленом. Почувствовал, как от нее ему передается мелкая дрожь, а в ушах эхом отдает бешеный ритм сердца.

– Не провоцируй меня, – прошептал хрипло. Поднял руку и большим пальцем провел по ее щеке, а когда достиг губ, легко надавил на нижнюю.

Ника, полностью захваченная ощущением его близости, невольно вздрогнула. И бокал чуть было не выпал из ее рук. Кирсанов успел его подхватить, но немного вина все-таки успело выплеснуться на белоснежный наряд гостьи.

– Ох! – Ника вскочила, оглядываясь по сторонам в поисках салфеток или полотенца. Посмотрела на диван и поморщилась, заметив и на нем бордовые брызги. – Прости, Вань. Мне так неловко.

– Да что ему будет?

Иван направился в кухню за полотенцем, девушка последовала за ним.

– У тебя влажные салфетки есть?

Он обернулся и иронично изогнул бровь.

– Для тебя найдутся.

Ника еще раз осмотрела себя и мысленно чертыхнулась: темные пятна еще сильнее расплылись на одежде.

– Я, пожалуй… – Она не договорила, только мотнула головой в сторону выхода и отступила назад.

– Куда ты собралась?

– Как куда? Посмотри на меня… – Ника приложила ладонь ко лбу, думая, чем бы прикрыться и скорее добежать до дома.

– Смотреть на тебя я люблю, но это чуть позже. Жди здесь.

Иван быстро вышел из кухни. А Ника схватила полотенце, смочила его водой и стала лихорадочно тереть пятна на брюках и топе. Именно за этим занятием и застал ее вернувшийся Кирсанов.

– Эээ… Что ты делаешь? – Он забрал у нее полотенце и повесил на спинку стула.

– Отдай. Я хоть немного этот ужас затру, чтобы домой добежать.

– Вот. Переоденься, а свои вещи брось в стиральную машинку. – Иван положил майку на кухонный островок, избегая при этом взгляда девушки, а сам взял со стула полотенце и пошел в гостиную стирать пятна с кожаной обивки дивана.

Ника взяла майку, развернула ее и несколько секунд просто разглядывала, пытаясь понять, пошутил ли Кирсанов или вполне серьезно думает, что она наденет это.

– Вань, может, я тогда вообще лучше без одежды похожу? По-моему, разницы никакой. – Ника зашла в гостиную, продолжая вертеть в руках его майку-борцовку. Глубокие вырезы по бокам однозначно не оставят Кирсанову места для фантазии. Единственный плюс – это длина майки, учитывая невысокий рост Ники.

Неужели в его гардеробе не нашлось лишней рубашки или футболки? Да и почему вообще она должна стирать свои вещи у него, ведь можно просто уйти домой и спокойно переодеться. Можно. Но ей вдруг так захотелось принять правила игры, которые предлагал Кирсанов.

– Ты хочешь, чтобы я это надела? – спросила она, так и не дождавшись ответа.

– Ага, хочу, – сухо произнес Иван, как будто ему было абсолютно все равно, в чем Ника будет расхаживать по его квартире.

Изначально ведь он схватил в гардеробной одну из своих рубашек. Только у двери спальни вдруг замер, словно молнией шибануло: Ника сама плыла к нему в руки. Изогнув бровь, он посмотрел на рубашку в руке и швырнул ее на кровать. Вернулся в гардеробную, взял майку-борцовку серого цвета. Тут же представил в ней Нику… Черт… Вряд ли она согласится…

– Думаешь, я страдаю излишней скромностью? – вырывая Ивана из его сумбурных мыслей, с легкой усмешкой спросила девушка.

– А что? Нет? Значит, меня дезинформировали.

Уголок его рта дернулся в подобии улыбки, отчего по телу Ники пробежала мурашки. Только он мог, даже не касаясь, вызывать у нее такое состояние, до бабочек в животе. Именно так она сейчас и чувствовала себя, но до последнего надеялась, что причина тому – недавно выпитое вино.

– Ванная в конце коридора. – Сказав это, Кирсанов вспомнил, что Ника уже бывала в его квартире. И по ее улыбке понял, что она отлично ориентируется здесь. Впервые в жизни Ивана не раздражало, что девушка так свободно ведет себя на его территории. Словно так и должно быть. Словно все на своих местах.

Ника, ничего не сказав, вышла из гостиной. Иван вернулся в кухню, сполоснул полотенце и прислушался к звукам, доносящимся из ванной. Услышал, что заработала стиральная машинка, и не смог сдержать улыбку. Ника в очередной раз удивила его, он был уверен, что она пошлет его с этой майкой.

– И что мы будем делать, пока мои вещи будут стираться, а потом еще сушиться? – раздался через пару минут тихий голос у него за спиной.

Иван резко развернулся и замер, только глаза продолжали блуждать по стройной женской фигуре. Майка, прикрывая колени, практически висела на девушке, открывая взгляду тонкую талию. Вырезы по бокам были настолько глубокими, что Кирсанов заметил край белых кружевных трусиков. Больше разглядеть ему ничего не удалось, так как Ника стояла, обхватив плечи руками. В данный момент она смотрела куда-то ему под ноги. Проследив за ее взглядом, он увидел, что полотенце, которое только что было у него в руках, теперь валяется на полу.

Иван поднял его и нахмурился. Тот факт, что он каждый раз распускает слюни в ее присутствии, что не замечает ничего вокруг, начинал уже порядком подбешивать. Раньше все было предельно просто – никаких привязанностей, никаких обещаний, никаких проблем при расставании. Сейчас же все вышло из-под контроля, и это непривычное чувство собственной уязвимости наносило ощутимый удар по его самолюбию.

– Иди в гостиную. Я сейчас приду, – хмуро сказал он, не поднимая на Нику глаз. Только отбросил полотенце в раковину и пальцами надавил на веки, пытаясь взять себя в руки. В голове вдруг мелькнула мысль, что это помутнение пройдет, как только Ника окажется в его постели. Да, это обязательно должно пройти. По-другому и быть не может…

Услышав, как босые ноги прошлепали по паркету в сторону гостиной, Иван убрал руку от лица и исподлобья взглянул на удаляющуюся девушку. Черт! Это какой-то кошмар! Она в этой майке практически голая, а он возбужден так, что сейчас просто взорвется.

Ника присела на диван и смущенно положила подушку на колени, не понимая, что случилось с Кирсановым за время ее недолгого отсутствия. Ей показалось, что она достигла своей цели, ведь его голодный взгляд говорил сам за себя. Но грубо брошенные слова пошатнули ее уверенность. Лезть к нему в душу не хотелось, но и уйти уже не представлялось возможным. Оставалось как-то разрядить обстановку.

Кирсанов вернулся в гостиную и сел на диван на достаточно приличном от нее расстоянии. Взгляд его по-прежнему выражал непонятное ей недовольство. Надо было все-таки уйти домой.

– Так почему же все-таки искусствовед? – Он первым нарушил неловкое молчание. Заметил, как немного расслабились ее плечи, при этом взглядом невольно скользнул по груди с выделяющимися сосками под тонкой тканью. И тут же отвел взгляд к окну, пытаясь отвлечься. На улице уже совсем стемнело.

– Эм… Стыдно признаваться, – тихо проговорила Ника. Иван посмотрел на нее, и действительно заметил легкий румянец на щеках. – Назло отцу. И не смотри на меня так.

– Как «так»?

– Удивленно. – Ника замолчала, обдумывая, стоит ли все рассказывать. В итоге, когда заметила, что он собирается ответить, продолжила: – Меня просто душила отцовская опека, он вмешивался во все, даже в выбор университета. Настаивал на юридическом или экономическом. И я догадываюсь, куда бы он меня пристроил в итоге.

Ника горько усмехнулась, на время замолчав.

– К концу одиннадцатого класса я не выдержала. Когда отец узнал, какие предметы я выбрала для экзаменов, он чуть не разнес весь дом в пух и прах. Но потом отошел, и мы заключили своего рода сделку.

Ника перевела дыхание, понимая, что остальное скрывать уже нет смысла. Да и не хотелось скрывать. Почему-то чувствовала, что может все рассказать Кирсанову, захотелось с ним поделиться.

– Перед экзаменами я попросила отца разрешить мне уехать на учебу в Москву и самой выбрать профессию, но взамен пообещала в будущем выйти замуж за Виталия. У отца есть лучший друг, так вот Виталий – его сын, и он считается моим парнем… Или женихом. Вот так. Это потом, когда я поступила и стала учиться, меня затянуло. Реально затянуло. Теперь мне нравится заниматься искусством.

Иван молча смотрел на Нику, не зная, что сказать. Вот так беспечно она продала свою личную жизнь, лишь бы вырваться из-под опеки отца. Видимо, дошла до края, раз не задумывалась о последствиях. Но тогда что она делает здесь, в его квартире? И почему уехала из Москвы, если так рвалась подальше от дома?

– Почему ты перевелась из столицы?

– В конце первого курса за мной стал ухаживать один парень. Мне же просто нравилось проводить с ним время, как с другом. Я не собиралась нарушать уговор с отцом, уже свыклась с ним. Так вот, как позже выяснилось, это дошло до отца. Он, видимо, испугался, что я сойдусь с тем парнем и втихую выйду замуж. Не знаю… Короче, на летней сессии профессор по истории меня завалил. Я ответила на все вопросы, но он стал задавать дополнительные. В итоге я не сдала. Меня собирались отчислить. Помню, как сгорала от стыда, когда декан меня отчитывал. А потом мне предложили перевестись в наш университет. Либо позорное отчисление, либо перевод. Надо было наплевать на все и забрать документы, поступить в другой вуз… Но я… просто струсила и вернулась домой. Вскоре случайно узнала, что во всем этом замешан отец. Ругаться и выяснять было бесполезно. Я просто молча переехала в квартиру, которую он подарил мне на восемнадцатилетие. Мне было так плохо от всей этой лжи, что хотелось просто его не видеть.

Пока Иван слушал Нику, на лице его не отражалось никаких эмоций. На самом же деле он был в шоке. Все выходило гораздо серьезнее, чем представлялось ему поначалу. Оказывается, Ларин не просто контролирует жизнь своей дочери, он еще и решает за нее буквально все. Средневековье какое-то.

– Ты должна будешь выйти замуж за этого Виталия, но сидишь сейчас рядом со мной. Почему? Назло отцу?

Ника удивленно посмотрела на Кирсанова, замечая, как нервно дергаются его скулы, как прищурен взгляд карих глаз в неприкрытом ожидании ответа.

– Мне кажется очевидным, почему я здесь. – Она уставилась на фотографию на стене за его спиной, чтобы сосредоточиться и не покраснеть от такого нелепого умозаключения.

– Почему ты вчера не встретилась со мной? – неожиданно сменил тему Иван, придвигаясь к ней ближе. Пальцами обхватил ее подбородок и повернул к себе, внимательно вглядываясь в глаза.

– Отец, – почти шепотом ответила Ника. – Он вчера забрал меня от твоих родителей и повез к себе домой. Сказал, что мама ждет на ужин. Я пыталась объяснить, что у меня планы на вечер, но когда его волновали мои планы?

В конце голос Ники дрогнул, и Ивану захотелось обнять ее или поцеловать. Но он отмел это странное чувство, как очередное проявление своей слабости.

– Мне тяжело понять намерения твоего отца. И мне жаль. Хотя… если бы ты не вернулась в город, мы бы не познакомились.

Кирсанов продолжал пальцами удерживать подбородок Ники, с замиранием сердца наблюдая, как ее пухлые губы медленно растягиваются в улыбке. Когда Ника провела языком по нижней губе, его сердце вдруг бешено застучало, разгоняя кровь по венам. Желание целовать эти губы и снова услышать ее стоны затмило все. Он уже наклонился к ней, но Ника в последний момент отвернулась, продолжая улыбаться. Она с ним играла! Ее дрожь передавалась ему, ее кожа горела под его пальцами. Он отчетливо слышал стук ее сердца, неровное дыхание выдавало ее желание с головой. И она все равно продолжала играть.

– А твой приятель из Лондона так легко расстался с таким редким экземпляром?

Неожиданная смена темы сбила Ивана с толку. Он проследил за взглядом Ники, который был устремлен на бутылку, и нахмурился. Выпустил ее подбородок из легкого захвата и откинулся на диван, снова вытягивая руки вдоль спинки.

– Легким это расставание не назовешь. – Продолжая буравить взглядом бутылку, он почувствовал, что Ника в данный момент смотрит на него. Резко повернулся к ней, но она сразу же отвернулась.

– Вы с ним так подружились, что Джон ее тебе подарил? – хрипло спросила Ника, чем окончательно доконала Кирсанова. От этих хриплых ноток его бросило в жар.

– Я выиграл эту бутылку вина. В споре.

– В споре? – Ника бросила на Ивана удивленный взгляд, но, наткнувшись на потемневшие от страсти глаза, тут же опустила голову.

– Да. Я как-то обмолвился ему, что никогда в жизни не сделаю татуировку, без разницы какую.

При упоминании слова «татуировка» взгляд Ники сразу же устремился к растянутому вороту футболки Кирсанова, из-под которого выглядывали очертания тату. Во рту у девушки мгновенно пересохло, в горле образовался ком, мешающий нормально дышать.

– Однажды возвращаясь из бара (оба изрядно набрались), мы проходили мимо круглосуточного тату-салона. И тут Джона дернул черт ляпнуть, что я слабак и просто боюсь боли, поэтому и не хочу делать тату. Спьяну я стал доказывать, что готов хоть сейчас, просто не вижу смысла. Он поставил на кон бутылку самого дорого вина из своей коллекции, продолжая твердить, что мне все-таки слабо.

За время рассказа Ника не отрывала глаз от того места на футболке, под которым находился темный рисунок.

– Покажи, – попросила дрогнувшим голосом, после чего откашлялась. – Можно?

Она уже потянулась рукой к краю ворота, намереваясь оттянуть его немного вниз, но в этот момент Иван встал с дивана и одним движением стянул футболку через голову. Мышцы на его предплечьях напряглись, вырисовывая сексуальный рельеф. Перед глазами девушки предстал стальной пресс, который до этого она видела только на обложках глянцевых журналов, и считала всегда, что без фотошопа там не обходилось.

Как какая-то маньячка, Ника во все глаза смотрела на его плоский живот, на котором вырисовывались рельефные кубики, так и притягивая не только ее взгляд, но и руки… и даже губы. Внизу живота вдруг как-то странно заныло, и эта ноющая боль стала спускаться все ниже, настойчиво требуя мужской ласки. Впервые в жизни Ника готова была послать все к черту и отдаться мужчине, но не потому, что он был идеален внешне, а потому что он был идеален во всем!

Спустя минуту она, наконец, вспомнила, что Кирсанов не просто так снял футболку, и нехотя перевела взгляд от твердых мышц груди ниже. С левой стороны вдоль ребер черной краской была набита надпись «I can cross the line» (Я могу преступить черту (англ.)).

– В память о дурацком споре, – хрипло прошептал Иван в ответ на ее невысказанный вопрос.

Он подошел ближе и наклонился к ней, одной рукой упираясь в спинку дивана и открывая, таким образом, рисунок на своем правом плече: орел с широким размахом крыльев, выпустив свои когти, пикирует на воображаемую жертву. На птице так отчетливо было прорисовано каждое перо, что, казалось, она сейчас взмахнет крылом и действительно взлетит.

Ничего более сексуального в своей жизни Ника еще не видела.

Иван пристально наблюдал, как темнеют ее ярко-голубые глаза, как она медленно проводит языком по нижней губе и выдыхает.

– Ты набил себе птичку, Кирсанов? Серьезно? – Ника попыталась усмехнуться, но вместо этого вдруг посмотрела на его губы.

– Говорю же, пьяный дурак был, – негромко отозвался Иван, тоже не отрывая взгляда от ее губ.

Ника опустила взгляд на татуировку вдоль ребер и, прикусив губу, дотронулась до нее пальцами. Оба вздрогнули от пробежавшего между ними разряда. Она нежно провела по черным слегка растянутым буквам, чувствуя, как учащенно забилось при этом Ванино сердце.

– Мне кажется, ты должен был выиграть две бутылки… – Ника еле разлепила губы, чтобы произнести эти слова.

Услышал ли он? Она подняла голову и встретилась с его темными глазами, не в силах отвести взгляд.

Это и стало для Ивана последней каплей. Он наклонился и завладел ее губами в страстном, настойчивом поцелуе, обхватив ладонями щеки, грубо вторгаясь в рот языком. В ответ Ника приподнялась на носочки и обняла его за шею, пальцами цепляясь за волосы на затылке и отвечая не менее страстно. Она словно горела в огне, остатки здравого смысла затмило жгучее желание, ей хотелось подняться еще выше, ногами обвить его талию, быть еще ближе к нему, раствориться в нем без остатка.

Кирсанов опустился ниже, заставляя Нику откинуться на диван, ни на секунду не прерывая поцелуй, который становился все яростнее и глубже. Он вел себя, словно голодный зверь, добравшийся до своей жертвы. Когда Ника полностью расслабилась в его руках, Иван проложил дорожку обжигающих поцелуев вдоль ее шеи и ниже, к груди. Как и мечтал, зубами подцепил кожу над бьющейся жилкой. Руками жадно водил вдоль ребер. Сходил с ума. Касался нежной кожи и из головы улетали все мысли. Чувствовал себя подростком, утратившим контроль. Не замечал ничего вокруг. Лишь разгоряченное тело под собой, жаркие поцелуи, еле слышные стоны и лихорадочную дрожь от ее несмелых прикосновений. А Ника наслаждалась теплом его бархатистой кожи, под которой перекатывались стальные мышцы. Сходила с ума от близости и буквально умирала от желания.

Иван еще раз медленно провел пальцами по ребрам, и только потом, боясь свихнуться от переполнявших его эмоций, стал подниматься к груди. Но вдруг остановился и приподнялся, на что Ника издала недовольный стон и выгнулась ему навстречу. Он коснулся рукой внутренней стороны ее бедра и надавил, заставляя раздвинуть ноги. Оба не прерывали зрительного контакта, словно боялись, что от этого реальность происходящего рассеется. Он устроился между ее ног, руками поднимаясь вверх, пальцами обжигая каждый участок кожи. Ника прикрыла глаза и откинула голову назад. Добравшись до груди, Иван сжал упругие полушария, отчего Ника раздвинула ноги еще шире, призывно приподняв бедра.

Он прижался к ней еще сильнее, давая почувствовать, насколько сильно она его завела. И от ощущения его твердого члена Ника застонала в голос. Не имея больше сил сдерживаться, Иван ухватился за нижний край ее майки. Потянул вверх, и Ника поспешно подняла руки, позволяя полностью стащить ее с себя. При виде обнаженной груди Иван, так и не успев до конца стянуть с девушки майку, припал губами к нежной коже, медленно обвел языком возбужденный сосок, а затем втянул его в рот, заставив Нику застонать еще громче. Одной рукой он продолжал держать майку у самых ее запястий, отчего Ника лежала с вытянутыми вверх руками, а другой начал ласкать ее грудь, наслаждаясь тем, как она дрожит и стонет под ним. Но ему хотелось большего. Хотелось войти в нее резко и глубоко, начать двигаться, чтобы почувствовать, какая она влажная и горячая там, внутри.

– Ника, – хрипло шептал Иван, приподнимаясь на локтях и обжигая своим дыханием ее припухшие от поцелуев губы. – Я не хочу останавливаться. Хочу тебя. Чего хочешь ты?

После каждого слова он губами и языком чуть заметно касался кожи, намеренно распаляя желание Ники. Девушка приоткрыла веки и, продолжая двигать бедрами ему навстречу, попыталась вырвать руки из захвата, но Иван крепче сжал майку, которая не позволила ей даже шелохнуться.

– Хочу сойти с ума… – Простые слова, которые Ника выдохнула ему в губы, сорвали последнюю заслонку, и он опустил руку, сначала коснувшись ее трусиков, чувствуя через кружевную ткань, какая она влажная, а затем, приподнявшись, стал расстегивать ширинку на джинсах.

И в тот момент, когда Кирсанов стал стягивать с себя джинсы вместе с боксерами, когда Ника в предвкушении широко распахнула глаза, в тишине квартиры, нарушаемой только стонами и тяжелым дыханием, раздался звонок в дверь.

Ника в испуге посмотрела на Ивана, который, как будто не слыша, продолжал пожирать ее взглядом.

– Ты кого-то ждешь? – шепотом спросила она. Ее руки по-прежнему находились над головой, в крепком захвате его ладоней.

– Нет, – с трудом выговорил Иван, прерывисто вздохнув. Он оглянулся в сторону прихожей, а затем снова на Нику, и мысленно проклял того, кто посмел испортить такой момент. – Наверное, кто-то ошибся.

В подтверждение того, что этот «кто-то» и не думал ошибаться, в дверь снова позвонили. Кирсанов склонился над Никой и стал осыпать ее грудь нежными поцелуями. Девушка прикусила губу и сладко застонала.

– Сейчас уйдут, – словно в бреду, прошептал Иван. Рукой сжал ее бедро и стал медленно вести вверх, пальцами цепляя край трусиков.

Но у «кого-то» явно были свои планы. В замочной скважине заскрежетал ключ, выталкивая молодых людей в суровую реальность, в которой судьба снова сыграла с ними жестокую шутку.

Оба резко вскочили с дивана, с досадой взглянув друг на друга. Лариной хотелось провалиться сквозь землю, потому что ее мозг, наконец, медленно стал проясняться, а Кирсанову – что-нибудь сломать. Они слышали, как открывается дверь, и Ника, позволив Ване натянуть на нее майку, села на диван, из последних сил пытаясь изобразить на лице полное спокойствие.

– Кто это?

Иван, заметив румянец на ее щеках и раздражение на шее от его щетины, улыбнулся.

– Алиса. Только у нее есть ключи. – Он застегнул ширинку, сел рядом с Никой и схватил диванную подушку, пытаясь прикрыть эрекцию. Затем нервно провел ладонью по лицу и тяжело вздохнул: – Бл*дь, кто вообще придумал эти двери?

– Без дверей, боюсь, она бы нас уже застукала.

На паркетный пол прихожей что-то плюхнулось, после чего послышались легкие шаги.

– Вань, ты дома? Я все-таки решила принять твое предложение, – крикнула Алиса, приближаясь к гостиной.

Ника с Иваном переглянулись, но ничего не ответили. Синхронно обернувшись в сторону арки, ведущей в прихожую, они увидели Алису, которая, как и ожидалось, замерла, заметив гостью брата. Медленно прошлась взглядом по ее майке, посмотрела на журнальный стол, где стояли открытая бутылка вина и бокалы, нахмурилась и скрестила руки на груди.

Ника и вовсе перестала дышать. Что сейчас скажет подруга?

Один только Кирсанов имел абсолютно безмятежный и расслабленный вид.

– Что ты здесь делаешь? – не задумываясь о том, как грубо прозвучал вопрос, спросила Алиса, окидывая Нику недовольным взглядом. Взглядом, который словно говорил: «И ты тоже подвела меня, тоже оказалась слаба перед ним, как те, другие».

– Я… – Ника запнулась, не зная, что ответить. Она была в полной растерянности, но в этот момент стиральная машинка коротким звуковым сигналом оповестила о завершении стирки. Девушка поднялась с дивана и обхватила плечи руками, пытаясь хоть как-то прикрыться. – Я стирала свою одежду. Сейчас вернусь…

Не дожидаясь реакции Алисы, она прошла мимо нее в ванную. Ноги еле держали, в горле образовался ком. Казалось, что от нехватки кислорода она просто рухнет сейчас на пол. Стыд! Боже, как стыдно! И перед Иваном, потому что не смогла устоять, поддалась на его ласки, и перед Алисой…

Когда Ника скрылась из вида, Алиса перевела возмущенный взгляд на брата, который почему-то странно улыбался, глядя Лариной вслед. Потом он нехотя посмотрел на сестру и, заметив ее хмурый взгляд, почесал подбородок. Тяжело вздохнул и взял со стола бутылку с бокалами, собираясь отнести на кухню. Надо же чем-то руки занять, да и вообще как-то отвлечься.

– Ты снова тр*хаешь мою подругу? – Грубость сестры резанула, и Иван, качнув головой, плотно сжал губы.

– Выбирай выражения, дорогая, – проговорил он холодно, проходя мимо Алисы.

Его совсем не удивил недовольный взгляд ее прищуренных глаз. И он ответил ей тем же, показывая, что не считает сложившуюся ситуацию столь трагичной.

– Ты хочешь, чтобы я осталась совсем одна? Тебе в кайф смотреть, как твои брошенки предъявляют претензии, а потом поворачиваются ко мне спиной?

Кирсанов никогда еще не видел Алису в таком состоянии.

– Не накручивай, пожалуйста. – С этими словами он направился на кухню, где поставил бутылку на островок и провел ладонью по лбу, чувствуя, как внутри растет раздражение от поведения сестры. Он очень любил ее, но в данный момент считал, что она перегнула палку.

– Вань, – услышал он за спиной уже более мягкий и даже умоляющий голос Алисы. – Оставь эту затею, прошу. Пока не поздно, оставь…

– Уже поздно, – не оборачиваясь, проговорил Иван и вжал кулак в столешницу.

– В смысле? Вы уже переспали, что ли?

Ваня молча потянулся к верхнему шкафу, где хранились чашки для кофе, и взял сразу три. Ему не нравилось, что Алиса лезет в его личную жизнь. И даже несмотря на то, что Ника была ее лучшей подругой, их отношения ее никак не касались, и указывать, как и что ему делать, ей точно не стоило.

– Ты что, влюбился? – Казалось, своим взглядом Алиса сейчас прожжет дыру на его затылке. Иван чувствовал это, и заводился еще больше.

Он услышал собственный скрежет зубов. Объясняться перед сестрой не входило в его планы, только вот, как уладить все без ссор, тоже пока не представлял. Потому и затянул с ответом, который так жаждала получить Алиса.

И как выяснилось не она одна. Воспользовавшись тем, что ее никто не видит, Ника стояла на пороге ванной и прислушивалась к разговору, в волнении кусая губы. Раньше она никогда не занималась подслушиванием чужих разговоров, но сейчас впервые в жизни ей было ужасно интересно услышать то, что слышать она явно не должна. И впервые в жизни ей было очень страшно…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 7

Ника собиралась выйти из ванной, когда услышала вопрос подруги, заставивший ее замереть на пороге.

– Вы уже переспали, что ли? – В голосе Алисы отчетливо читалось недовольство.

И ее можно было понять. После знакомства с Иваном Ларина ежедневно вспоминала признание Алисы о том, сколько она натерпелась от интрижек брата с ее близкими подругами. Ника тогда и представить не могла, что между ней и Кирсановым что-то может быть. Правду говорят: «Не зарекайся!». Зареклась…

– Ты что, влюбился?

Ника чуть не задохнулась, кровь прилила к щекам. А ведь Кирсанов, по сути, вообще не виноват в сложившейся ситуации. В том, что Ника сейчас находится в его квартире, в его вещах… Стоит и подслушивает, ожидая ответа на этот провокационный вопрос.

Она отлично понимала, что Ваней сейчас движут отнюдь не высокие чувства. Симпатия? Возможно. Желание? Вполне вероятно. Страсть? Определенно. Но не любовь. И это не он притащил ее сюда, так почему же должен сейчас отдуваться и отвечать на глупые вопросы своей сестры?

Ника сняла с крючка у дверей мужской халат и быстро накинула на себя. Расхаживать перед подругой в майке Ивана было неловко. Девушка представила, как все это выглядит со стороны: она в гостях у Кирсанова, полуголая, а на столе бокалы и бутылка вина. Интересно, а он надел футболку? И тут же в голове мелькнуло: «Хоть бы не успел…»

– Вань, надеюсь, ты не против, что я надела твой халат? – Ника напустила на себя безмятежный вид и вошла на кухню, где обнаружила недовольную Алису и хмурого Ивана. Все еще без футболки… Прикусила губу, чтобы не дай бог в такой напряженный момент не расплыться в глупой улыбке.

Кирсанов окинул взглядом ее одеяние и сдержанно кивнул. На кухне повисло гробовое молчание. Ника нервно сжимала концы пояса халата, не зная, куда деть руки, и буквально заставляла себя не опустить голову. Алиса с прищуром посмотрела на подругу, после чего перевела взгляд на спину брата, который, как ей казалось, спокойно разливал кофе.

– Будете делать вид, что ничего не произошло? Ваше право. – Алиса подняла руки в знак поражения. – Какую комнату я могу занять?

– Любую, Алис.

Она прошла в прихожую, схватила сумку с вещами и скрылась в одной из гостевых спален. Ника с Иваном посмотрели ей вслед. После чего встретились взглядами и улыбнулись.

Кирсанов приблизился к притихшей Нике и дернул ее за пояс халата, резко притягивая к себе. Он явно сходил с ума, не мог к ней не прикасаться. Все в этой девушке казалось ему идеальным: густые, шелковистые волосы, в которые он запустил руку, черные длинные ресницы, из-под которых на него в упор смотрели голубые глаза, затянутые дымкой желания. Видит Бог, он мечтал удовлетворить это желание прямо сейчас. Но вместо этого только слегка прикоснулся губами к ее лбу, понимая, что, если позволит большее, не сможет остановиться.

– Как ребенка… – усмехнулась Ника и лбом уткнулась в плечо Ивана, незаметно для самой себя царапая его грудь.

Она нервничала. Но ни за что бы не призналась ни себе, ни ему. Только вот пальцы, которые то и дело сжимались в кулак, царапая его кожу, выдавали ее. И Ваня заметил, но ничего не сказал, просто улыбнулся, понимая, что ему это даже нравится.

Никогда раньше не позволял девушкам оставлять следы на своем теле, терпеть не мог женские царапины и укусы, а тут впервые в жизни изменил своим принципам. Вернее, желание изменило его. Готов был даже руку позволить себе сломать, если Лариной это будет угодно.

– Ва-ань… – услышали они окрик Алисы из спальни, – тебе Леша не может дозвониться. Ты ему срочно нужен.

Кирсанов обнял Нику за талию и прижал к себе еще плотнее, словно желая слиться с ней в одно целое. Не хотелось ни на минуту выпускать ее из рук.

– В спальне телефон оставил, – проговорил он, не отрывая взгляда от Ники, которая в ответ обняла его за шею. Прищурил глаза, как будто о чем-то раздумывая: – Сходишь со мной?

– Куда?

– В спальню.

– В спальню… – повторила Ларина, улыбаясь. – Меня еще никто под таким предлогом не приглашал в свою спальню.

– И много спален ты посетила? – Смешинки в его глазах исчезли, взгляд стал колючим и при этом таким жарким, что Ника почувствовала, как ее щеки заливает румянец.

– Ревнуешь, что ли?

– Тебе повезло, я не ревнивый. Жди здесь.

Иван выпустил девушку из объятий, но перед уходом все же дал волю своим желаниям. Одной рукой обхватил ее затылок, приближая к себе, а другой нагло пробрался в вырез халата и сжал грудь. Ника не успела произнести ни звука, вырвавшийся из нее стон был сразу же проглочен Кирсановым, который закрыл ей рот быстрым, но глубоким и страстным поцелуем. Она вцепилась в его плечи, боясь потерять равновесие, и раскрыла губы, позволяя огню желания сжечь все на своем пути. В том числе и разум.

Также неожиданно Ваня отстранился и покинул кухню. Ника, возбужденная и слегка ошарашенная, смотрела ему вслед. Никогда она не позволяла такого Виталию. Да тот никогда и не вел себя так. Видимо, с Ваней у нее многое будет впервые.

Витая в облаках, Ника не заметила появившуюся на пороге Алису. Подруга скрестила руки на груди и неодобрительно покачивала головой.

– Ника, что ты делаешь?

Ларина подошла к островку и села на высокий стул, пальцами обхватив чашку с кофе. Она пыталась казаться спокойной, но от волнения и непонятного страха у нее так некстати затряслись руки, что чашка стала монотонно постукивать о столешницу.

– Алиса, прошу, не осуждай, – проговорила Ника, склонив голову набок.

– Я не осуждаю. Меня просто волнует, чем это все закончится. А еще… Что с Виталей?

– Я порву с ним, когда он вернется. Мы говорили по телефону, и я уже намекнула, что хочу расстаться.

– Насколько помню, ты уже намекала. Почему ты думаешь, что на этот раз он поймет намек? – Алиса села на стул напротив Ники, пытливо всматриваясь в ее лицо. До сих пор не верилось, что любимая подруга все-таки связалась с ее братом.

– На этот раз все будет по-другому, – твердо произнесла Ника.

– Не боишься отца? А если у вас с Ваней ничего не выйдет?

– Я… готова рискнуть.

– Тогда пообещай, – Алиса положила руки поверх ладоней Ники, сжимающих чашку, и продолжила: – Пообещай, что каким бы ни был исход ваших отношений, это никак не отразится на нашей дружбе.

– Алиса, – Ника взглянула на нее с укором, – ты же знаешь меня.

В это время в коридоре показался Иван и тут же скрылся в гостиной, прижимая к уху мобильник. Девушки проводили его взглядом и пожали плечами.

– С Лешей, видимо. – Алиса встала и тоже взяла чашку с кофе. – У них там новый контракт, похоже, наклевывается.

– А с чего это Громов у тебя Ваню искал? – с улыбкой поинтересовалась Ника.

– Он просто позвонил узнать, добралась ли я сюда и дома ли он.

– А ты сообщала Леше, что собираешься переезжать?

– Вообще-то он сам настоял на переезде. – Алиса закатила глаза и тяжело вздохнула, показывая, как устала от опеки Громова. Только Нику это не убедило. – И все-таки, что ты здесь делаешь? Да еще в таком виде…

– Вино на себя пролила. – Ника отвернулась к окну, подперла подбородок ладонью и замолчала. Сдерживать улыбку было сложно, хотелось смеяться от необъяснимой радости, которая опьяняла и кружила голову. Она чувствовала себя влюбленной дурочкой и считала, что со стороны всем заметно ее глупое настроение.

– Вино… – Алиса посмотрела на бутылку, которую Иван принес на кухню, – … «для особого случая».

Алиса вспомнила слова брата, когда рассматривала эту бутылку с потертой этикеткой после его возвращения из Лондона, и усмехнулась, что «особым случаем» стала его встреча с Никой.

В этот момент Кирсанов зашел на кухню и сразу направился к Нике, которая обернулась и спрятала улыбку за чашкой кофе. Он был уже в футболке, но воспоминания о его обнаженном торсе, татуировках, гладкой коже, под которой чувствовалась твердая сталь мышц, заставили ее сердце ускорить ритм. Его стук затмил все остальные звуки, дыхание сбилось, особенно когда Иван встал у нее за спиной и по-хозяйски положил ладони на талию. Ника даже вздрогнула. Не привыкла к подобным проявлениям чувств. Да и не ожидала от Кирсанова такого при сестре. Но как же все это было приятно…

– Завтра вечером мы улетаем в Самару. Поступил новый заказ. – Иван проговорил это, обжигая ухо Ники своим дыханием, пальцами сильнее обхватил талию, пытаясь почувствовать тепло нежной кожи.

– Ты и Леша? А твой день рождения? – удивилась Алиса, стараясь не смотреть на «сладкую парочку».

– Всего на пару дней, осмотрим местность под строительство и сразу обратно. Документами здесь будем заниматься.

Ника невольно поежилась от мысли, что Иван завтра уедет. Оставалось только надеяться, что очередная командировка не затянется…

***

Утро для Кирсанова началось с неприятного открытия – вещей Ники, как и ее самой, в квартире не оказалось. Чтобы убедиться в правильности своих догадок, он даже не стал заходить в спальню, которую выделил для девушки вчера вечером.

А так хотелось перед уходом на работу вломиться к ней и… Да просто хотя бы увидеть ее. Но не успел. Будильник сработал в половину седьмого, а Ники уже и след простыл.

Вчера им так и не удалось толком поговорить (Иван допоздна занимался изучением контракта), хотя столько всего хотелось обсудить, о многом договориться. Например, о встрече после его возращения, ведь он так и не узнал номер ее телефона. Оставалось снова надеяться на случайную встречу.

Уже полностью одетый Кирсанов зашел на кухню за сигаретами и вдруг взглядом зацепился за оранжевый стик на дверце холодильника. Он замер и несколько секунд просто смотрел на крупно написанные цифры. Не нужно было быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, чей это номер телефона!

Иван прикоснулся ладонью к холодильнику и усмехнулся, не отрывая взгляда от цифр.

– Ника, Ника… – прошептал он, хлопнув по дверце, и достал мобильный, в который сразу же вбил впервые так нелегко доставшийся ему номер. После чего подбросил телефон в воздух и поймал его с победной улыбкой на лице. День однозначно будет удачным.

Уже заводя машину, Иван все-таки решил удовлетворить свое любопытство и быстро набрал ей короткое сообщение.

Ника как раз выходила из душа после утренней пробежки, когда из спальни донесся звук входящего сообщения. Она сразу догадалась, кто был отправителем. Никто раньше не писал ей в девятом часу утра. Ответ был очевиден – это Ваня, который с утра обнаружил номер ее телефона на своем холодильнике.

Схватив одной рукой айфон с прикроватной тумбы, Ника упала на кровать, другой сжимая края халата у горла. Увидела незнакомый номер и еле сдержалась, чтобы не закричать в голос от радости. Она не ошиблась! Ваня! Не стал дожидаться вечера. От этого бабочки в животе по крутой спирали вспорхнули вверх. Прямо к сердцу. А оно как заведенное колотилось в груди, делая бессвязными мысли. И хотелось только одного: кричать и смеяться от счастья! Ника отлично понимала, что небезразлична Ивану. И эта мысль окрыляла ее. Было абсолютно все равно, надолго ли затянутся их столь стремительно развивающиеся отношения. Она не желала размышлять о том, что может быть потом, когда Ванина симпатия пройдет. Ей хотелось жить сегодняшним днем. Хотелось наслаждаться жизнью. Любить жизнь. Любить Кирсанова…

Девушка прикусила нижнюю губу и, затаив дыхание, открыла сообщение.

«И чем же я заслужил такой щедрый подарок?»

Прикинув в уме пару вариантов, которые не выдали бы истинных причин ее шага, Ника дрожащими от волнения пальцами набрала: «Хорошо целуешься». Отлично! Вроде и правду сказала, но в то же время не призналась, что по уши влюбилась в него. И зачем только решила уйти с утра?

Она положила телефон на живот и уставилась в потолок, пытаясь угадать, вызывают ли эти сообщения такую же глупую улыбку на лице Кирсанова. Или даже во время смс-флирта он остается сдержанным и невозмутимым?

Телефон издал короткий сигнал, и Ника подпрыгнула от неожиданности, устроившись на кровати в позе лотоса.

«А мы ведь еще толком не начали…»

– Ваня-я-я! – простонала она в голос, снова плюхнувшись на подушки в изголовье кровати.

В животе от вчерашних воспоминаний сладко заныло. Они чуть не переспали! Она чуть не отдалась мужчине, с которым едва знакома. Хотя «едва» ли? На протяжении нескольких лет Кирсанов, находясь заграницей, умудрялся постоянно незримо быть рядом. Все эти рассказы Алисы или Яны настолько разжигали интерес к его персоне, что он казался Нике одновременно загадочным и очень близким. Сам того не подозревая, Ваня вошел в ее жизнь еще три года назад.

Снова вспомнились его поцелуи. Никогда она еще не испытывала подобных чувств. Их переизбыток, казалось, задушит ее. Хотелось дождаться вечера, чтобы снова увидеть его, пусть даже всего на несколько минут перед отлетом. И Ника была уверена, что Кирсанов снова поцелует ее, снова сожмет ее тело в своих крепких объятиях, снова заставит умирать от желания.

По телу пробежала дрожь при мыслях о его прикосновениях. Прикосновениях, которые заставляли кожу гореть. Как далеко они бы зашли, если бы не пришла Алиса? Хотя куда уж дальше? Исход вчерашнего вечера мог быть только один. Ника прикрыла глаза, понимая, что уже предвкушает этот момент.

Телефон снова пиликнул, и она, покраснев от собственных мыслей, поспешила открыть сообщение.

«Я тоже думаю о вчерашнем вечере. И хочу завершить его…»

– Кирсанов, прекрати! – снова простонала Ника, чувствуя внизу живота томительную боль. Ее желание росло с каждой проклятой минутой, которую она решила провести дома, вырвавшись из квартиры Ивана.

«Я только с пробежки. Слишком устала, чтобы думать о чем-либо»

«Поверил» – короткий ответ Кирсанова вызвал новую порцию смеха.

Ника больше не писала ему. Да и Иван молчал. Видимо, ушел с головой в работу, чему она, в принципе, была рада. Надо было как-то отвлечься, а его сообщения мало в этом помогали.

Ближе к обеду неожиданно раздался звонок в дверь. Каково же было удивление Ники, когда на пороге возник курьер с шикарным букетом красных роз.

Ваня! Именно эта мысль первой загорелась в ее голове, как только она отпустила курьера. Ника прошла на кухню и положила букет на стол, пытаясь найти записку, которую в итоге не нашла. Но все равно она была абсолютно уверена, что это прислал он – мужчина, занимавший в последнее время все ее мысли.

Недолго думая, Ника отправила Ивану короткое: «Спасибо за шикарный букет» и, поставив розы в вазу, отнесла их в спальню. Его цветы должны быть именно там, возле ее кровати. Чтобы когда она ложилась спать, этот букет создавал иллюзию его присутствия. Пока его нет рядом.

Однако спустя несколько часов ее умиротворенно-романтичный настрой был полностью разрушен. Позвонил Виталий и с плохо скрываемым волнением поинтересовался, понравился ли «его куколке» букет. Твою мать! Надо же было так облажаться!

Почти полчаса Ника нарезала круги вокруг букета, который после звонка Васнецова плавно перекочевал на кухню, и не могла решить, что теперь делать с этими цветами. Они ведь не виноваты, что их отправил не тот человек, от которого она хотела внимания. В итоге все-таки оставила.

Но написать Кирсанову и извиниться перед ним так и не решилась. Зато написал Иван: «Вечером заеду на кофе». И никакого флирта. Простое холодное предупреждение.

Не раздумывая ни секунды, Ника схватила букет, вышла на лестничную площадку и выбросила его в мусоропровод. И только вернувшись в квартиру, поняла, что этим не облегчила себе задачу. Иван однозначно спросит про цветы, и что тогда отвечать? И на смену этой мысли пришла другая, пугающая… Возможно, Кирсанову вообще все равно, кто ей дарит цветы.

Ближе к восьми, когда Иван обычно возвращался с работы, Ника занялась приготовлениями. Долго думала, как его встретить. В чем? И чтобы отвлечь своего гостя от глупого и поспешного сообщения, решила надеть черное кружевное белье, а сверху – полупрозрачную короткую тунику такого же цвета.

Кирсанов явился ровно в восемь. При виде его Ника, как обычно, забыла, как дышать. Темный деловой костюм, синий галстук, слегка взлохмаченные волосы. Такой сексуальный. Он так нравился ей в костюме. И без костюма нравился…

– Если честно, я думала, ты раньше освободишься. Когда тебе в аэропорт?

– Через час. Так что у нас полчаса, а потом домой заскочу за сумкой.

Иван стоял у порога и разглядывал Нику, плечом прижавшуюся к стене и пытавшуюся казаться абсолютно невозмутимой. Под его пристальным тяжелым взглядом удавалось ей это с трудом.

Спустя минуту он все-таки разулся и прошел в квартиру, а Ника, последовав за ним, смогла наконец выдохнуть. Иван внимательно изучал квартиру: большая, светлая, с минимумом мебели. Никакой пафосной вычурности, горы безделушек и прочих излишеств.

Он прошел на кухню и обернулся к вошедшей за ним Нике. Что это на ней надето? Она что, его провоцирует? Огляделся по сторонам в поисках злосчастного букета. Не обнаружил.

Молчание Ивана стало утомлять Нику. Она не понимала, с чего начать разговор. Стоит ли сказать про цветы? Объяснить, что ошиблась. Или вообще не поднимать эту тему? Кто они друг другу? Нужно ли ей отчитываться? Разве они пара? Столько вопросов в голове, и ни один из них нет сил озвучить.

Переминаясь с ноги на ногу, Ника все-таки поинтересовалась, будет ли Иван кофе. Получив утвердительный ответ, она предложила ему подождать ее в гостиной.

Зайдя в комнату, Кирсанов сел на диван и расстегнул пиджак, оглядывая окружающую обстановку. Справа у стены на одной из высоких тумб модульной системы стояли три фотографии в рамках. Иван поднялся и подошел поближе.

На одной из фотографий была изображена семья Лариных. Ваня никогда не видел родителей Ники, но ее внешнее сходство с женщиной на фото явно указывало на близкое родство. Фотография, судя по всему, была сделана в кабинете отца. Тот сидел у стола в кожаном кресле. Справа от него стояла жена, слева – Ника, которой на вид было лет двенадцать-тринадцать. Обе обнимали Ларина и искренне улыбались в объектив камеры. Глядя на этот снимок, трудно было представить, что у отца и дочери могут быть натянутые отношения. Но не это поразило Ивана: на коленях Ларина сидел мальчик лет шести, взгляд которого был устремлен куда-то в сторону, словно его кто-то отвлек. Надо же… Кирсанов понятия не имел, что у Ники есть младший брат.

Следующая фотография: Алиса и Ника смотрят друг на друга и улыбаются, держа в руках по бокалу шампанского. На третьей фотографии Иван долго пытался разглядеть в жизнерадостной блондинке, стоящей перед входом в Третьяковскую галерею, Нику. Только знакомые черты лица говорили о том, что это именно она.

– Не люблю выставлять свои одиночные фотографии на показ, – неожиданно прозвучал рядом голос Лариной. – Но эта напоминает мне о тех временах, когда я считала себя свободной и счастливой.

Кирсанов посмотрел на девушку, которая тоже пристально вглядывалась в блондинку на фотографии. Он поднял руку и накрутил на палец прядь волос, упавшую Нике на плечо. Некоторое время смотрел на локон в своей руке, затем заглянул ей в глаза.

– Ты была блондинкой.

– Да, на школьный выпускной решила поэкспериментировать. А что?

Иван неопределенно мотнул головой и выпустил прядь из пальцев. А потом сделал то, о чем мечтал весь день. Запустил руку в волосы Ники и на затылке сжал их в кулак.

Ника невольно вскинула голову, наблюдая, как темнеет радужная оболочка Ваниных глаз, как его взгляд мечется между ее глазами и губами. А затем он накрыл ее губы в жадном и глубоком поцелуе, все сильнее и сильнее сжимая волосы в кулаке. Она вцепилась в ворот его пиджака, пытаясь не упасть. Тело моментально отреагировало на его прикосновение: сердце забилось в удвоенном ритме, вдоль позвоночника прокатилась волна жара, мысли смешались, внизу живота возникла знакомая тяжесть.

Ника плотнее прижалась к Ваниной груди, жутко хотелось почувствовать теплоту его тела, его рук. И Кирсанов, словно прочитав мысли, положил свободную руку ей на бедро, медленно поднимаясь вверх под тунику, добрался до тонкой полоски трусиков и сжал ее в кулак. Казалось еще чуть-чуть и ткань треснет. Но рука Ивана переместилась на упругую ягодицу, слегка погладила ее и сжала.

Поцелуй стал более жестким и подчиняющим. Ника чувствовала, как заведен Иван, как его твердый член упирается сквозь плотную ткань ей в живот, и оттого ее желание становилось еще сильнее. А трусики, казалось, промокли насквозь. Девушка подняла руку и прикоснулась к его покрытой легкой щетиной щеке, но Кирсанов вдруг резко отстранился, облизывая губы и тяжело дыша.

– Где у тебя балкон? Курить хочу, – хрипло проговорил он, убирая от нее руки.

Ника недовольно поморщилась.

– Про нежное обращение с девушками, я так понимаю, ты никогда не слышал?

– Почему же? Наслышан… – Он сделал шаг назад и спрятал руки в карманы брюк, чтобы они ненароком снова не потянулись к желанному телу. Его пристальный и жгучий взгляд говорил о том, что он еле сдерживает себя, но не намерен развивать эту тему.

– Значит, курить?

Кирсанов усмехнулся, но продолжил держаться на расстоянии. Нике ничего не оставалось, кроме как провести его в одну из спален, где находилась лоджия. Она вышла на воздух вместе с ним, мечтая, чтобы ветер выгнал все ненужные и пошлые мысли из головы. К тому же ей ни на секунду не хотелось оставаться без Ивана, который облокотился о перила и стал прикуривать сигарету. Выпустил струю дыма и устремил взгляд куда-то вперед, о чем-то усиленно думая.

– Я заставляю тебя нервничать? – Ника прищурила глаза и спиной прикоснулась к балконной двери, наблюдая, как судорожно опускаются плечи Ивана при каждом выдохе.

Кирсанов снова затянулся и, не меняя позы, повернул голову в сторону Ники. Медленно обвел взглядом ее тело и отвернулся, выпуская дым из легких.

– Ты заставляешь меня хотеть тебя.

Она с довольной улыбкой приблизилась, лбом уткнулась в его спину между лопаток, а руками обхватила за талию, пальцами пробираясь под пиджак.

– Что же тебя сдерживает?

– Мне мало двадцати минут, а большим временем я сегодня не располагаю.

Ника принимала правоту его слов, но вот тело, требующее ласки, этому всячески противилось.

– Когда ты вернешься?

– В пятницу, если все пойдет по плану. – Иван положил руку поверх ее ладони и сжал, чувствуя приятное покалывание от этого прикосновения.

– Я буду тебя ждать.

Ника не знала, как сказать ему о том, что будет скучать, что уже скучает. Потому и выбрала именно эту фразу для объяснения собственных чувств.

– Куда ж ты денешься, – тихо произнес Иван, переплел свои пальцы с ее и в очередной раз почувствовал себя идиотом, наслаждаясь моментом их близости. А ведь всегда считал, что на это способны только бесхребетные подкаблучники. Что же изменилось?

***

В пятницу из Самары Громов с Кирсановым так и не вернулись. Из-за погодных условий рейс отложили на неопределенное время. Вылететь удалось в обед воскресенья, но даже это не радовало Ивана. Когда он позвонил, Ника сказала, что вечером они не смогут увидеться. Объяснила это тем, что останется ночевать у родителей, так как в понедельник днем они с мамой едут на кладбище.

Кирсанов не стал заваливать ее вопросами по телефону, решил все выяснить по приезде. Только когда узнал, что на кладбище Нику и ее мать повезет Васнецов-старший, сказал, что отвезет сам. Ника согласилась. И ему ничего другого не оставалось, как ждать понедельника, предварительно предупредив Громова, что на работу он явится только после обеда.

Иван безумно соскучился. Сам не понимал, чем объяснить это странное состояние, но каждый чертов день в Самаре он думал о Нике. Даже те вечера, что проводил в компании Алексея в баре или ресторане, не помогали полностью отключиться от воспоминаний. Он все пытался понять, что же в ней такого особенного, и все время отвечал самому себе: она особенная сама по себе. Не отдельная черта характера, не ее красота и обаяние притягивают его, а вся она целиком, сочетая в себе дерзость и покорность, юмор и серьезность, скромность и раскованность. Такая разная и такая… его.

Сейчас, сидя в машине у дома Лариных в ожидании Ники и ее матери, он нетерпеливо постукивал пальцами по рулю. И замер, когда на крыльце показались Ника и Олеся Игоревна.

Кирсанов вышел из машины и открыл заднюю дверь для матери Ники, рассчитывая, что сама Ника сядет рядом с ним.

– Доброе утро, – поздоровался он, предлагая Олесе Игоревне руку.

– Доброе утро, Ваня. Приятно наконец-то познакомиться с братом Алисы. Она много о тебе рассказывала.

Казалось бы, обычные дежурные слова, но Олеся Игоревна произнесла их с такой теплотой, что не осталось сомнений в ее искренности. Женщина поблагодарила за помощь и устроилась на заднем сиденье внедорожника.

– Привет, – прошептала Ника Ивану, к его удивлению, тоже забираясь на сиденье рядом с матерью. Кирсанов кивнул в ответ, закрыл за ними дверь и огляделся вокруг. Заметил, что охрана не сводит с него глаз. Почему-то вспомнились слова Алексея про досье. Сегодня, наверное, и им займутся вплотную. Усмехнувшись, он сел в машину.

Всю дорогу до кладбища в салоне стояла тишина, Иван даже не включал магнитолу. Когда приехали на место, он помог женщинам выбраться и поставил машину на сигнализацию. Ника последовала было за матерью, но Кирсанов обхватил ее ладонь своей, заставляя идти рядом. Олеся Игоревна шла впереди, полностью погруженная в свои мысли, не обращая никакого внимания на молодых людей. Потому не заметила этого интимного жеста.

Они прошли вдоль ряда мраморных памятников и остановились у одного из них. На надгробии уже лежали свежие цветы. На памятнике была выгравировано лицо мальчика, так похожего на того, что Кирсанов видел перед отъездом в Самару на фотографии в квартире Ники.

«Ларин Артем Михайлович», и короткая эпитафия «Лучиком солнца остался в наших сердцах…».

Было и без слов понятно – брат Ники умер, и, судя по датам на памятнике, ему было всего семь лет…

Пока Олеся Игоревна раскладывала принесенные ею гвоздики на надгробии и дрожащими пальцами вытаскивала из травинок сухие мелкие веточки, Ника молча стояла и смотрела на фотографию брата. Было прохладно. Она поежилась и обхватила себя руками. Иван подошел к ней и обнял, пытаясь согреть.

– Не люблю это место. Страшно… Всегда боялась кладбищ, – глухо проговорила Ника.

– Живых надо бояться, а не мертвых. Они обрели покой. – Иван крепче прижал девушку к себе.

Они пробыли на кладбище всего полчаса. Олеся Игоревна все время плакала, а Ника пыталась ее подбодрить. Иван видел, что и ей тяжело дается это внешнее спокойствие, но даже представить не мог, чем он может помочь.

Когда подъехали к дому, Кирсанов заметил, что один из охранников что-то говорит по рации. Видимо, докладывает о возвращении хозяев домой. Олеся Игоревна поблагодарила Ивана и пожала ему руку на прощание, а Ника, уже поднимаясь на крыльцо, обернулась и несколько секунд молча на него смотрела.

Кирсанов вернулся на работу, занялся делами, но мысли о Нике и трагедии в ее семье не давали ему покоя. Настроение не улучшалось, как он ни старался. Еще и секретарша подкинула проблем.

– Иван Александрович, с сегодняшнего дня я в отпуске. На прошлой неделе не успела вас предупредить, совсем из головы вылетело, – смущенно пояснила Лидия Васильевна, входя к нему в кабинет.

Иван оторвался от монитора и бросил на женщину взгляд исподлобья.

– Меня заменит Лена, моя дочь. Она каждый год выполняет мои обязанности, пока я в отпуске. Так что в курсе всех дел.

Иван откинулся на спинку кресла и плотно сжал губы, пытаясь скрыть недовольство.

– А почему я только сейчас узнаю о вашем отпуске? Кто подписывал заявление?

– Алексей Владимирович. Я написала заявление еще до вашего прихода. И поставила его в известность… – Женщина покраснела, видя, что начальник явно не в духе.

– Лидия Васильевна, я понимаю, что меня тогда еще не было. Но потом у вас было больше месяца на то, чтобы мне об этом сообщить. Прошу в следующий раз такие вопросы решать через меня.

– Извините, действительно забегалась. Но я ведь оставляю вместо себя Лену, таким образом, вам не придется никого подыскивать на время моего отпуска.

– Спасибо, что позаботились обо мне, – угрюмо проговорил Кирсанов и снова уставился в монитор. – Сделайте, пожалуйста, кофе и можете быть свободны.

Лидия Васильевна закрыла за собой дверь, а Иван сразу набрал Алексею, которого не обнаружил на месте, когда приехал на работу.

– Где тебя носит? – поинтересовался, как только Громов ответил.

– В аэропорту. Я вчера предупреждал, что Инга с Петей прилетают. Забыл, что ли?

– Черт, точно. Забыл. А почему ты мне не сказал, что мой секретарь уходит в отпуск?

– Потому что это твой секретарь. Я полагал, что она тебе скажет. А что, не сказала?

– Нет, не сказала. Ты уже не приедешь сегодня?

– Планирую. – Алексей тяжело вздохнул.

– Тогда увидимся. – Кирсанов пару раз стукнул карандашом по столу, с удивлением взглянув на темные тучи за окном, которые всего за пару минут полностью заволокли ясное небо.

Как ни уговаривала Нику мать остаться на ночь, девушка все же решила поехать к себе. Особенно когда услышала, что отец уже вернулся из командировки и скоро будет дома. Не хотелось с ним сталкиваться, опять что-то выяснять. Тем более в такой день.

Ника вышла на крыльцо и посмотрела на небо, которое застилали мрачные серые тучи. Резкий холодный ветер растрепал волосы. Ника плотнее укуталась в кардиган и посмотрела на мать, которая вышла ее проводить.

– Если Миша узнает про Ваню, он тебе житья не даст, – тихо проговорила Олеся Игоревна, глядя перед собой.

За этот день она много узнала от Ники о Ване и о том, что дочь влюбилась и хочет расстаться с Виталием. И это не могло не беспокоить Олесю Игоревну, отлично знавшую своего мужа.

– У меня и так житья нет. А ты просто молчи и все. Незачем пока отцу знать. Еще не время.

– Не нравится мне все это, дорогая. Неспокойно как-то. Все равно ведь узнает, только хуже будет.

– Мам, не накручивай себя. И мне душу не береди. И так тошно.

Олеся Игоревна только кивнула в ответ и проводила дочь до такси, которое подъехало к воротам. Машина уже скрылась за поворотом, а женщина все продолжала смотреть вдаль, пытаясь отогнать от себя тревожное чувство. Наверное, дочка права. Просто день сегодня такой, вот и накрутила себя…

Ника зашла в квартиру, разулась и, как обычно, бросила сумку в прихожей. На ходу сняла кардиган и, держа его в руках, пошла на кухню, где собиралась заварить чай и позвонить Ивану.

Включила свет и замерла на пороге. Даже вскрикнула от испуга. У окна кухни стоял отец и, казалось, прожигал ее взглядом.

– Пап, ты смерти моей хочешь? – Только задав этот вопрос, девушка заметила, что на кухонном столе небрежно разбросаны какие-то фотографии. Подошла поближе и увидела на одной из них Ивана. Сердце перестало биться. Казалось, в комнате перекрыли кислород. Ника раскрыла губы, пытаясь вдохнуть, пальцами прикоснулась к фотографии и немного сдвинула ее в сторону. Под ней лежала другая, где рядом с Иваном уже стояла она, Ника, и смотрела куда-то вниз.

Ноги подкосились, а голову заполонили хаотичные мысли. Фотографии с кладбища! Вот Иван обнимает ее за плечи, а Ника держит платок у лица, а здесь он ведет ее под руку к машине.

Голова закружилась, и девушка руками уперлась в стол, продолжая рассматривать снимки.

– Ну что, дорогая? Насмотрелась? А теперь собирай вещи. Ты возвращаешься домой. Я уже созвонился с риэлтором, квартира выставлена на продажу.

Ника зло взглянула на отца и сжала пальцы в кулаки. Хотелось заорать во все горло! Хотелось ударить его, себя избить за слабохарактерность. Но понимала, что не поможет. На ее отца истерики не подействуют. С ним вообще невозможно о чем-либо договориться. Да и не сможет она поднять на него руку. Оставалось только признать свое поражение. Или пойти ва-банк!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 8

– Не переживай, у нас все отлично. Алиса уже ждет не дождется вашего возвращения. Как там Димон?

– Да как он может быть? Кайфует. Такое ощущение, что не в Питер приехал, а в Лас-Вегас, – засмеялся Александр Викторович в трубку.

Он неспешно расхаживал по гостиной новой квартиры младшего сына, а Лариса Николаевна сидела на диване и встревоженно ловила каждое слово мужа.

– Могу себе представить, – Ванин голос звучал расслабленно, как и всегда. – Ладно, значит, послезавтра встречу вас. Только время смской отправь.

– Обязательно. И вот еще… Вань… – отец замялся.

– Что?

– У вас там точно все нормально? Проблем никаких?

– Какие у нас могут быть проблемы? Это мама там что-то накрутила, да? Успокойтесь, все отлично, правда.

– Ладно. Я верю тебе.

Иван уже сбросил вызов, а Кирсанов-старший так и продолжал некоторое время задумчиво вертеть телефон в руках. Он ведь позвонил сыну вовсе не для того, чтобы напомнить о своем возвращении. Знал, что Ваня никогда ничего не забывает. Но один неприятный разговор, случившийся пару часов назад, заставил Александра Викторовича насторожиться.

– Что думаешь? – спросила Лариса Николаевна.

– Думаю, что Иван – взрослый человек, и еще ни разу не давал повода не доверять своим словам. Если он говорит, что все хорошо, значит, так и есть.

– А для чего тогда этот Ларин им интересовался? Может, это связано с Никой?

– Не знаю, с кем или чем это связано, но… Это Иван, Лариса. Если бы дело касалось Димы, я бы занервничал. Но Ларин пробивал Ваню, а за старшего сына я спокоен.

***

Ника закусила губу, чтобы не закричать. Как он мог? Как он посмел опять следить за ней? Сколько это будет продолжаться?

– Как ты посмел снова следить за мной? – процедила она сквозь зубы, наблюдая, как отец спокойно подходит к столу.

– Я и не следил.

– Конечно, не ты! А твои ищейки! И давно это все? – Ника махнула рукой в сторону разбросанных на столе фотографий, а после снова уперлась кулаком в столешницу.

– Просто мне стало любопытно, кто же отвезет вас с матерью на кладбище, если вы отказались от помощи Кости. – В тоне Михаила Вадимовича слышалась сталь, которая злила и одновременно пугала Нику.

– Вообще-то, пап, это должен был сделать ты. Но у тебя же всегда дела, и они не могли подождать хотя бы до вечера.

– Дела я делаю ради вас. Это вы с матерью, утопая в горе по умершим, порой забываете о живых. – Ларин нервно поправил запонки на манжете белоснежной рубашки, скрытой под темным пиджаком.

– Боже! Папа, ты ведь раньше не был таким. Это же твой сын. – От жестких слов отца на глаза Ники навернулись слезы.

– Хватит мне зубы заговаривать. Сама вещи соберешь или помочь?

Девушка выпрямилась, смело встречая его тяжелый взгляд. Она попыталась вдохнуть глубже, чтобы набраться храбрости и ответить отказом, только страх все равно сжимал внутренности.

– Я никуда не поеду.

В ответ Михаил Вадимович лишь скупо усмехнулся, что не сулило ничего хорошего.

– И куда же ты подашься? Квартира выставлена на продажу. К Кирсановым? К Алисе? Или к этому?.. – Ларин кивком указал на фотографии.

– Это ее брат. Ты что думаешь, я настолько беспомощная?

– М-да… Вот не пойму, в кого ты такая? В школе такой умницей была, я даже подумывал в будущем передать тебе все дела. Ты так напоминала мне меня в юности. – Михаил Вадимович замолчал. Усмешка исчезла с губ, черты лица ожесточились. – Дорогая, ты даже колготками не можешь себя обеспечить. На что жить собираешься? И где?

Ника осознавала правоту отца, но идти у него на поводу так не хотелось. Ведь миллионы людей как-то справляются без родительской помощи. Почему же она не сможет? И мало того, у нее теперь есть Ваня, рядом с которым она чувствовала себя уверенной и защищенной.

– Рано или поздно мне бы все равно пришлось жить самостоятельно. Почему бы не попробовать сейчас? Я справлюсь, но зависеть от твоих капризов не буду. Ты подарил мне эту квартиру, а теперь выставляешь за дверь. Так забери и остальные подарки. Давай!

Михаил Вадимович скрестил руки на груди и со свистом втянул воздух. Ника видела, как тяжело ему дается это мнимое спокойствие, знала, что сейчас происходит в его душе.

– Значит так, да?

– Именно так! Как ты ко мне, так и я к тебе… папа.

– И ради чего? Кого? Ради этого Кирсанова, который ловко запудрил тебе мозги?

– Иван здесь ни при чем. Никто мне мозги не пудрил. Я не хочу вечно жить по твоей указке. Хочу жить так, как я хочу!

– Ну так живи! Вперед! Только живи вот этим, а не этим. – Ларин приблизился к дочери и прикоснулся пальцем сначала к виску, отчего Ника невольно отшатнулась, а затем к ее груди, к тому месту, где гулко билось сердце. – Не разочаровывай меня, дочь. Хочешь самостоятельности? Я тебе ее дам. Только куда ты сейчас пойдешь? К нему?

Ника отступила назад и обошла стол, чтобы хоть как-то отгородиться от отца. Напряжение между ними настолько сгустилось, что можно было резать ножом.

– Да, и еще… – Михаил Вадимович раздвинул стопку с фотографиями и вытащил какие-то бумаги. Бросил их Нике и, прищурив глаза, наблюдал, как она неохотно потянулась к ним рукой, не прерывая с ним зрительного контакта. Он видел, как заметались глаза дочери, как между ее бровей пролегла еле заметная складка.

– Что это? Я не понимаю… – Ника небрежно бросила бумаги на стол, обхватив плечи дрожащими руками.

Ларин подошел и пальцем припечатал один из листов к поверхности стола.

– А это, дорогая моя, доказательство того, что идти тебе некуда, никто тебя не ждет. Распечатка журналов регистрации посетителей. Пятое июля. Это когда твой Кирсанов был в Калининграде. Так вот, в последнюю ночь он вернулся в номер отеля с девушкой. Затем командировка в Самару. Двадцать первого июля вечером он пришел в номер один. Но! Спустя пару часов на ресепшене им интересовалась одна особа. Никто бы ее и не запомнил, если бы эта девица не была дочерью мэра. Покинула она отель в полночь.

С каждым произнесенным словом сердце Ники колотилось в груди все быстрее и быстрее, вызывая щемящую боль. Она прикусила губу, пытаясь избавиться от этой боли, что накрывала словно волной. Но не помогло. Когда смысл сказанного отцом полностью дошел до ее сознания, девушка резко отвернулась, пытаясь совладать с дыханием. Только при каждом вздохе в сердце словно вколачивали гвозди.

Командировка в Калининград! Тогда между ними еще ничего не было. И ее не должно волновать, что Ваня мог с кем-то там переспать. Только почему-то все равно обидно, что, оказывая ей настойчивые знаки внимания, он затащил в постель другую. Грудь разрывает от осознания, что к нему прикасались чужие руки.

При мысли о Самаре Ника прикрыла глаза. По сути, они еще не были близки, и предъявлять какие-то претензии Кирсанову просто глупо. Но она ведь думала, что они с Ваней уже пара, а он, оказывается, увлекся другой. Причем перед отъездом отказал Нике в том, что наверняка получила та, которая посещала его номер в отеле. Может, она и была причиной Ваниной задержки, а вовсе не погодные условия? Да нет, чушь какая-то! Даже по новостям объявляли о нелетной погоде в Самаре.

В голове целый ворох хаотичных мыслей. От переизбытка информации за один вечер Ника почувствовала легкое головокружение, на смену которому пришла острая головная боль. Бешеный ритм сердца, казалось, заглушал все сторонние звуки. И только повернувшись к отцу, который принес ей эти отвратительные мысли, она поняла, что тот все еще продолжает что-то рассказывать.

Только вот слушать его уже не хотелось. Да и не получалось. Уши заложило, как в самолете во время взлета. То ли защитная реакция организма сработала, то ли Ника настолько увлеклась Кирсановым, что слушать про него такие вещи было подобно каторге. Она так и стояла молча перед отцом, чувствуя, что с каждым словом он достигает намеченной цели. Ненавидела себя за слабость, впервые проявленную к мужчине. За чувства, в которых позволила себе утонуть. И самое страшное, в данный момент она ненавидела отца!

Ника абсолютно не понимала, что ей сейчас надо сделать или сказать, чтобы отец оставил ее одну. Ей надо было подумать. Хорошо подумать. Боялась рубануть с плеча, а потом жалеть о поспешности своего поступка.

– Во-первых, Ваня мне просто друг. Между нами ничего нет. – Гнусная ложь, от которой вдоль позвоночника пробежал холодок. Но девушка решила пока придерживаться именно этой версии. – Во-вторых, все это легко сфабриковать. А даже если и нельзя, мне нет никакого дела до отношений Кирсанова с другими женщинами.

– Ты права. Это проще простого выдумать, распечатать и предъявить глупым барышням в качестве неоспоримого доказательства. Только вот ты не дура. И как я уже заметил, должна думать головой. – Ларин схватил распечатки и неожиданно разорвал их, после чего швырнул обрывки на стол. – Если тебе все равно, чем занимается в свободное время этот Кирсанов, то это бессмысленные бумажки. Можно просто забыть про них и не портить свою жизнь их анализом. И Ване не портить жизнь…

Неоконченная фраза прозвучала, как угроза. Ника отлично поняла ее подтекст. Некоторое время она смотрела отцу в глаза, пытаясь распознать, правдивы ли его слова, или это очередная уловка. Может, он и не смог до конца убедить ее, но сомнения в душе посеял.

– Я так понимаю, сегодня ты еще не готова переезжать. Вещи нужно собрать и прочее. Что ж… Обдумай все. Сложи три плюс два. Может, в итоге получишь верную сумму.

– Для тебя вся моя жизнь – простая арифметика, – процедила Ника.

– Нет, дорогая. Для меня твоя жизнь – высшая математика. А так как у тебя от рождения гуманитарный склад ума, арифметические действия приходится делать мне, чтобы не дай бог не остаться в минусе.

Не дожидаясь ответа дочери, Ларин развернулся и вышел из кухни. Ника слышала, как он не торопясь прошел прихожую, обулся и стал открывать дверной замок. Внутри нее все кипело от негодования. Она чувствовала себя раздавленной. Раздавленной собственным отцом, которого некогда считала самым близким, родным и любимым человеком.

В очередной раз он поставил ее перед выбором. Дал время все обдумать. Да как же! Просто в очередной раз мастерски разложил карточную колоду по мастям. И Нике не досталось ни одного козыря, за который можно было бы уцепиться.

Она быстро прошла в прихожую, взглядом уперлась в отцовскую спину и не смогла удержаться.

– Папа! – Ларин замер на пороге. – А что чувствуешь, когда родная дочь тебя ненавидит?

Михаил Вадимович помедлил с ответом.

– В пятницу заеду. Чемоданы с вещами должны стоять у порога… В будущем ты мне еще спасибо скажешь.

– Да я уже говорю, – зло бросила Ника ему в спину, и входная дверь захлопнулась. Но она точно знала, что отец ее услышал.

В отчаянии девушка стукнула кулаком о дверной косяк и осела на пол. Как ей быть? Как поступить? Поговорить с Иваном и выяснить правду? Только вот она не представляла, как завести разговор о его командировках. О других женщинах.

Гребаная ревность! Впервые в жизни Ларина испытывала это чувство. Ревность, приправленная чувством собственничества, – неприятный коктейль эмоций. И как избавиться от нее, Ника даже не представляла. И как от Вани отвыкнуть, она тоже не понимала. Да и сможет ли?

Взять и наплевать на отца, на его угрозы, рискнуть? Прийти к Кирсанову домой с вещами. Пожаловаться на жизнь и утонуть в его крепких объятиях. А что потом? Во время очередной командировки умирать от неизвестности?

Ника поднялась с пола и прошла в спальню. Рухнула на кровать и с головой укрылась покрывалом.

– Я подумаю об этом завтра, – еле слышно проговорила она знаменитую фразу, даже не представляя, как изменит завтрашний день ее дальнейшую жизнь.

Иван так и не смог дозвониться до Ники. Он понимал, что поздно освободился с работы, но все же надеялся увидеть ее сегодня. Как только последний договор был закрыт, а компьютер выключен, мысленно он уже перенесся в квартиру Лариной, чувствовал цветочный запах ее волос, пальцами касался гладкой кожи…

Притормозив у подъезда Ники, Иван собирался дозвониться до нее хотя бы через видеофон. Но когда увидел темные окна, понял, что этот вечер ему придется провести в одиночестве. Если повезет, то за чашкой крепкого кофе компанию ему составит Алиса. Но она, наверное, уже спит.

***

Знакомая мелодия разрывала тишину. Ника с трудом разлепила веки, но тут же зажмурилась. Яркие солнечные лучи сквозь легкие занавески врывались в спальню. Мелодия заиграла снова, заставляя девушку все-таки подняться с кровати, ведь телефон, судя по глухому звуку, находился не рядом. И почему она его вчера не отключила?

Ника встала, сладко потянулась и, как зомби, пошла на звук. Мобильный оказался на кухне. Лежал на столе рядом со злосчастными фотографиями. Проведя пальцами по цветному глянцу, Ларина замерла. У нее теперь есть фотография Ивана. Может, в рамочку поставить? Она представила реакцию отца, когда тот заметит новую фотографию на полке. Губы сами собой растянулись в улыбке. Почему-то мысль насолить отцу казалась ей сегодня как никогда соблазнительной. Девушка собиралась уже развернуться и пойти в душ, когда очередной звонок напомнил ей, для чего, собственно, она сюда пришла.

Алиса! Ника даже не завела будильник и проспала бассейн. Ответив на вызов, она включила громкую связь и пошла в ванную, собираясь принять душ, а после… После Алиса предложила ей прогуляться, для порядка немного поворчав, что нельзя быть такой соней. Ника попрощалась с подругой и только тогда увидела девять пропущенных от Кирсанова. Долго думала, перезванивать или нет, но все-таки решила отложить это до вечера. Не представляла пока, что ему сказать.

Через пару часов девушки встретились в торговом центре, чтобы вместе пообедать. Алиса хотела еще купить Ване подарок на день рождения, но так ничего и не выбрала. А Нике было еще сложнее, она вообще не представляла, что предпочитает Кирсанов.

– Может, забежим к ним в офис? – предложила Алиса во время обеда. – Попробуем выведать у Леши, что можно подарить Ивану.

– Алиса, если ты, сестра, не знаешь, что ему дарить, откуда это может знать друг?

– Да они же почти все время проводят вместе.

– Может, и так. Но меня как-то не прельщает по такой жаре тащиться в тот район, – фыркнула Ника, не желая сегодня встречаться с Кирсановым.

Она, конечно, не собиралась его избегать, но пока была не готова к встрече. Просто боялась, что увидит его и снова растает. Забудет обо всем, что вчера наговорил ей отец.

– Только не говори, что вы с Ваней поругались.

– С чего нам ругаться, Алис? Ладно, поехали. Ты же все равно не отстанешь.

Ника была совсем не расположена объясняться с подругой. А потому решила уступить и отправиться к Ивану на работу, лишь бы избежать лишних расспросов.

До холдинга девушки добрались на такси. Ника не стала предупреждать Кирсанова о своем визите, решив пойти вместе с Алисой к Громову, чтобы разузнать у него про подарок.

Но избежать встречи не удалось. Зайдя вслед за подругой в приемную генерального директора, Ника мысленно застонала. Иван стоял к ним спиной на пороге Лешиного кабинета, подпирая плечом дверной косяк, и, похоже, с кем-то беседовал. Как обычно, без пиджака, руки спрятаны в карманах брюк. Он тут же обернулся на посторонний звук, и на его лице мелькнула еле заметная улыбка, а в карих глазах появился блеск, стоило ему встретиться взглядом с Никой.

– Какие люди! – Иван скрестил руки на груди и слегка нахмурился. – А позвонить не судьба?

То, что Ника даже не соизволила перезвонить, при этом как ни в чем не бывало заявилась с сестрой к Громову, настроения ему явно не прибавило.

– Не позвонила, зато пришла. – Ника выдавила из себя улыбку и сжала руки в кулаки, чувствуя, как ладони начинают покалывать от желания прикоснуться к этому мужчине.

Алиса поцеловала брата в щеку, переступила порог кабинета и тут же резко остановилась. Ника вслед за ней замерла в дверном проеме, плечом задевая Кирсанова, который по-прежнему не сводил с нее глаз. Из-за плеча Алисы девушка окинула взглядом кабинет и сразу увидела причину странной остановки подруги.

Алексей, как обычно, расслабленно сидел в своем директорском кресле, а на диване справа, закинув ногу на ногу, устроилась Инга. Выглядела жена Громова умопомрачительно. Впрочем, как всегда. Короткое белое платье идеально гармонировало с ее загорелой кожей, на ногах – ярко-синие босоножки на шпильке. Светлые волосы, собранные в высокий хвост, придавали ее лицу с правильными чертами выражение некой холодности. Одна рука Инги лежала на ее ноге, пальцами с идеальным французским маникюром постукивая по колену. Минимум макияжа, но максимум шика. Нике всегда нравилась Инга. Ее стиль, манера держаться… Они с Алексеем производили впечатление какой-то звездной пары: на них нельзя было не обратить внимание. Оба высокие, красивые, элегантные.

И вот сейчас Инга в упор смотрела на Алису, на Нику как будто даже не обратив внимания.

– Добрый день, девочки. – Губы Громовой изогнулись в легкой усмешке.

– Здравствуй, – спокойно ответила Алиса и бросила взгляд на брата. – Мы хотели обсудить с Лешей твой день рождения, но раз он занят, может, тогда к тебе в кабинет пойдем?

– Да оставайтесь. Мне уже в салон пора. Милый, проводишь? – Инга поднялась с дивана, подхватила со стола клатч и, смерив Алису презрительным взглядом, направилась к выходу.

– Конечно.

Алиса, не оглядываясь, отошла к балконной двери. Алексей последовал за Ингой. Ника и Иван расступились и вошли в кабинет.

– Ты совсем одичала в своем отпуске, – сказал Громов, когда они с женой дошли до лифта.

Инга только хмыкнула, провела ладонью по всей длине своего хвоста и посмотрела на мужа.

– Ты хоть слюнявчик купи бедной девочке. Скоро весь кабинет твой зальет слюнями.

Алексей потер лоб и поморщился.

– Угомонись, она же сестра Ивана.

– Леша, да я и молчу все время только потому, что она его сестра. И глаза закрываю на ее безответную любовь. Только она не понимает, как все это глупо, нелепо и смешно выглядит со стороны.

Двери лифта открылись, и Инга, поцеловав Алексея в губы, шагнула внутрь.

– Тебе льстит внимание малолетки, Леш, а такие, как она, потом от безнадеги вены вскрывают.

– Я ей как брат. Ивана три года не было рядом, и он попросил позаботиться о ней.

– Утешай себя этим и дальше. – Инга одарила мужа сочувственной улыбкой и нажала на панели лифта кнопку подземной стоянки. – До вечера, Леш.

– И что же вы хотели обсудить? – Кирсанов бесцеремонно оглядел Нику с ног до головы. Снова в джинсах и белой майке с открытым плечом. И снова в балетках.

– Ваня, я не знаю, что тебе подарить. – Алиса плюхнулась на диван и вытянула руки вдоль спинки. – Уже всю голову сломала.

– Ты еще не зарабатываешь, так что можешь сделать поделку. Как в детском саду. Хэндмейд. Дешево и сердито. Потратишься только на клей и цветную бумагу.

– Ха-ха. Очень смешно.

– А ты чего молчишь? – Иван перевел взгляд на Нику, которая с улыбкой смотрела то на него, то на Алису. – Не хочешь поинтересоваться, какой подарок я хочу получить от тебя?

– Ну, я догадываюсь.

– Даже я догадываюсь, – тихо проговорила Алиса, разглядывая свой маникюр.

В это время вошел Громов. Широким шагом пересек кабинет, достал из стола сигареты и направился в сторону балкона.

– Алексей Владимирович, – в голосе Кирсанова послышался явный сарказм. – А меня на перекур не захватите?

– Персональное приглашение на почту выслать? – Громов вопросительно изогнул бровь и захлопнул за собой стеклянную дверь балкона.

Иван подошел к Нике и остановился настолько близко, что она ощутила тепло, исходившее от его тела. Или это просто по привычке ее бросило в жар от его близости?

Девушка запрокинула голову и заглянула в карие глаза, в которых читалось немыслимое количество вопросов, один из которых Иван все же озвучил:

– Почему не перезвонила?

– Не хотела мешать тебе на работе.

Кирсанов прищурился. Голос Ники прозвучал как-то неуверенно, или ему показалось?

– Вечером обсудим. Сегодня я рано освобожусь, – тихо проговорил он и пальцами обхватил ее подбородок. Весь день думал о ее губах и сейчас не смог удержаться. Схватил так, что у Ники дыхание перехватило, от его крепкого обхвата она даже поморщилась. Иван уже склонился к ней, чтобы поцеловать, но в последний момент Ника отвернулась.

– А почему ты не интересуешься моими планами? Вдруг меня дома не будет?

– Вот чтобы такого «вдруг» не случилось, я и решил тебя предупредить.

И резко повернув ее лицо к себе, Кирсанов все же впился в пухлые губы и словно провалился в бездну. Он еще пытался держать себя в руках, ведь в паре метров от них сидела сестра и явно наблюдала за этой сценой, но остатки здравого смысла его стремительно покидали. Чем глубже и жарче становился поцелуй, тем сильнее Кирсанова прошибало осознание того, что он попал! Вроде и не пацан уже, но от накрывшего чувства ноги подкосились, а сердце гулко забилось в груди.

Ника ответила на поцелуй. Не смогла удержаться и раскрыла губы, впуская Ванин язык, позволяя ему полностью овладеть ее разумом. Иван обхватил ладонями ее щеки и еще плотнее притянул к себе. В ответ Ника невольно застонала, что и привело его в чувство. Он опустил руки и отступил на шаг, пытаясь оклематься от наваждения. Ника еще не успела выровнять дыхание, а Иван уже развернулся и скрылся на балконе. Никогда еще перекур не казался ему столь необходимым.

Как только балконная дверь закрылась, Ларина села на диван рядом с Алисой и только тогда заметила потухший взгляд подруги.

– В чем дело? – с опаской спросила Ника, переживая, что Алиса злится на нее из-за Вани.

– Инга приехала.

– Ну… Она вроде каждый год приезжает. Что в этом удивительного?

– Просто… как-то неожиданно…

– Алиса, что неожиданно? Она должна была тебя предупредить? Или ты считаешь, что Леша должен был? – Ника тяжело вздохнула. – Послушай, я не знаю, что ты там себе надумала, но он женат…

Алиса вскочила с дивана и широко распахнутыми глазами уставилась на подругу.

– Не понимаю. К чему ты клонишь? – вопрос прозвучал несколько истерично.

– Тихо, пожалуйста. Не шуми. Просто мне кажется, тебе пора уже выкарабкаться из этой истории с Лешиной опекой. Вы заигрались. Оба.

– О чем ты? Мы с ним друзья…

– Если бы это было так, ты бы не реагировала так на возвращение Инги. Я не могу смотреть на тебя такую. Меня это пугает. Ты сама загоняешь себя в тупик.

– Какой еще тупик? – На лице Алисы отражалось полное непонимание.

– Алис, успокойся сейчас. Мы потом обязательно поговорим, только сначала выйдем из этого кабинета.

– Нет! Я прошу тебя объяснить хотя бы в двух словах, – не унималась Алиса.

Ника покачала головой, потерла пальцами виски, затем исподлобья взглянула на подругу:

– Твоя влюбленность в Лешу не приведет ни к чему хорошему.

– Я не влюблена в него! Что ты несешь? – возмущенно прошептала Алиса.

– Несу то, что вижу. Скажи, у тебя когда-нибудь был парень? За три года нашего общения я не видела рядом с тобой ни одного.

– Мне просто никто не нравился. – Алиса пожала плечами и почувствовала, как от необъяснимого волнения в животе будто что-то сжалось. – Но это ведь нормально.

– И каждую свободную минуту писать или звонить женатому мужчине для тебя тоже нормально?

– Он мне как брат.

– У тебя есть брат, но ему ты не звонишь каждый вечер. И обеды не носишь. Алиса, ты действительно такая наивная, или просто пытаешься убедить в этом себя и… меня?

Ника почти отчаялась достучаться до подруги. Но когда та обхватила свои плечи руками, поняла, что лед тронулся. Несколько секунд Алиса в упор смотрела на Нику, а потом вдруг почти упала на диван и локтями уперлась в колени, подперев ладонями щеки.

– Я не влюблена в него. – И замолчала, но после непродолжительной паузы снова посмотрела на подругу. – Я не влюблена. Я не могу быть в него влюблена. Это же Леша!

Алиса в отчаянии тряхнула головой и откинулась на спинку дивана.

– Это же Леша. Я не могу быть в него влюблена. – Она повторяла это, как заведенная, отчего у Ники сжалось сердце. Неужели возможно практически каждый день встречаться с человеком и не понимать очевидного? Или нежелание понимать заблокировало все доводы рассудка?

– Алис, ты только успокойся, но…

Договорить Ника не успела, в кабинет вернулись мужчины. Алексей сел в кресло за рабочим столом, а Иван устроился на диване рядом с Никой. Вытянул руку вдоль спинки и словно ненароком провел пальцем по ее плечу.

Так они и просидели оставшуюся часть обеда, обсуждая планы на пятницу: в этот день Ваня собирался отметить свой день рождения.

Потом девушки уехали на такси домой. Алиса, правда, по пути попросила остановиться и вышла на площади, сказав Нике, что хочет прогуляться. Одна! Ларина не стала возражать, понимая, что подруге необходимо разобраться в себе.

Кирсанов, как и обещал, освободился рано. Даже сообщение прислал: «Через десять минут жду внизу». И подъехав к подъезду, терпеливо ждал Нику полчаса. Как только она вышла на улицу, он тут же выбросил сигарету в урну и протянул ей руку. Она вложила свои пальцы в его широкую ладонь, и Иван притянул ее к себе, обхватив рукой за талию. Губами нежно коснулся шеи, как делал сегодня днем, а затем заглянул в глаза.

– Ты когда-нибудь каблуки носишь?

– По особым случаям. В нашу первую встречу я была на шпильках. – Улыбаясь, Ника положила ладони на плечи Ивана. Пиджака на нем не было, видимо, из-за духоты оставил в машине.

Он открыл пассажирскую дверь и помог ей забраться в салон, затем сам сел за руль.

– Куда мы поедем? – поинтересовалась Ника, когда они выезжали со двора.

– В парк. Там тихо в будни, сможем спокойно поговорить.

– О чем?

– Например, о том, какая муха тебя сегодня укусила, моя дорогая колючка.

– Не понимаю, о чем ты, – фыркнула Ларина и отвернулась к окну, а в голове невольно всплыли воспоминания о вчерашнем вечере, когда отец своими словами о командировках Кирсанова выбивал ей воздух из легких.

По дороге до парка Иван не стал больше трогать Нику, но когда прибыли на место, быстро помог ей выйти из машины, схватил за руку и совсем не прогулочным шагом потянул за собой вдоль центральной аллеи. Опасаясь, что отец и сегодня может за ней следить, Ларина хотела вырвать руку, но это оказалось невыполнимой задачей.

Больше двадцати минут они молча гуляли по парку. Ника шла рядом с Иваном, чувствуя, что внутренняя буря уже улеглась, и просто наслаждалась его присутствием. По узким гранитным ступенькам они поднялись на небольшую возвышенность, где находилась смотровая площадка. Вид с паркового холма открывался изумительный: весь город как на ладони. Они подошли к ограждению площадки, и Ника схватилась руками за прохладный поручень. Иван встал позади, обхватив ее талию руками, прижимаясь к ней всем телом и время от времени целуя ее в макушку. Чем больше Ника смотрела вдаль, тем меньше ей хотелось думать о своих проблемах. Хотелось просто быть рядом с Иваном, раствориться в нем и забыть обо всем.

– Мне это место всегда напоминает Воробьевы горы, – произнесла она, откидывая голову на грудь Кирсанова. И улыбнулась, когда услышала, как бешено стучит его сердце. – В детстве я часто сюда приезжала. Отец брал выходной, и мы всей семьей проводили здесь целый день. Он покупал нам с Артемом сладкую вату, лимонад. Как же я скучаю по тем временам.

– Ника.

– М?

– А что случилось с твоим братом? Артем ведь твой брат? – Иван нахмурился, понимая, что возможно Ника не захочет говорить об этом.

– Да, брат. Он… Он был болен. Ты слышал о гемофилии, Вань?

– Гемофилии? – Ивана вопрос Ники застал врасплох. – Ну, это нарушение свертывания крови… А что… у Артема?..

– Да. У Артема была тяжелая форма гемофилии. Она проявилась еще в раннем возрасте. Артем всегда был очень активным, не мог усидеть на месте, что и приводило к ушибам и кровоизлияниям. Потом ушибленные места отекали, повышалась температура, Артема мучили сильные боли, от которых мы могли избавить его лишь на время. Мне порой снится его плач. Это было ужасно. Представь, маленький мальчик, который всего лишь хочет бегать и прыгать, как все нормальные дети, почти постоянно испытывает жуткую боль. Мама во время его приступов запиралась в спальне и молилась, я сидела рядом с ним и держала его за ручку. А папа… папа ненавидел весь свет. И до сих пор это не изменилось.

Иван слушал Нику и молчал. Да и что тут скажешь… Он просто сильнее прижал ее к себе и уперся подбородком ей в макушку.

– Это ведь генетическое заболевание… – спустя некоторое время негромко проговорил он и почувствовал, как Ника кивнула.

– Да. Мамин брат тоже был болен, но в легкой форме. Практически каждый мужчина в мамином роду был гемофиликом. Не повезло и Артему. Самое страшное, что мама скрыла этот факт от отца, надеясь, что… пронесет. Не пронесло. Отец был в бешенстве. Корил ее за ложь, но все равно искал деньги на лечение. Они тогда с Васнецовым только поднимали бизнес, но всю прибыль тратили на лечение Артема. Даже Васнецов вкладывал свою долю. Папа до сих пор в порыве злости упрекает маму за этот обман, мол, они могли бы этого избежать, если бы прошли пренатальную диагностику в Питере.

Иван почувствовал, как капля дождя упала на тыльную сторону ладони. Посмотрел на небо, но оно оказалось ясным как никогда. Слезы! Ника плакала. А он стоял здесь, даже не зная, чем помочь.

– Прости, что заставил вспоминать это, – прошептал, губами касаясь ее волос.

– Я об этом никогда и не забывала, – всхлипнула Ника и, глубоко вдохнув, с шумом выдохнула. Обычно это помогало взять себя в руки и не раскисать еще сильнее. – Давай лучше сменим тему.

– В пятницу мы едем загород к Лехе. Ты, конечно, со мной.

Ника прикусила губу, так как вспомнила, что отец обещал приехать за ней и вещами именно в пятницу. Что теперь сказать Ивану, она даже не представляла. А ведь по сути она уже должна была с ним расстаться, чтобы не вызывать гнев отца. Но в Ваниных крепких объятиях мысль о расставании казалось ей просто нелепой.

– Что тебе подарить? Я не умею выбирать подарки мужчинам. Банальный парфюм не хочу. Хочу сделать тебе приятное.

Иван улыбнулся и, наклонившись, прошептал ей в самое ухо:

– А я разве запрещаю сделать мне приятное?

От легкого прикосновения его губ по коже Ники пробежала волна мурашек. Еще пару минут назад она заливалась слезами, а сейчас уже таяла в мужских объятиях, чувствуя, как ноги подкашиваются, а во всем теле разливается жар. Собираясь ответить, она уже хотела повернуться, но в этот момент раздался звонок. Иван полез в карман за телефоном, а Ника поежилась от прохладного вечернего ветерка. Кирсанов это почувствовал и крепче обнял ее свободной рукой.

– Да, Алис. Что? Сейчас приеду.

Пока Ваня говорил с сестрой и смотрел на простирающийся перед ними город, Ника развернулась в его объятиях и стала разглядывать его лицо, любуясь длинными черными ресницами, так несвойственными мужчинам, твердой линией губ, легкой щетиной на щеках. Ей так хотелось прикоснуться…

– Надо возвращаться. Алиса попросила ее забрать. – Иван посмотрел на Нику, которая резко отвела взгляд в сторону, и улыбнулся.

– А где она?

– В салоне каком-то. Как я понял, стриглась.

– Что? Алиса? Как?

– Поехали узнаем. Оставим ее дома, а потом к тебе.

Ника подняла голову и посмотрела в карие глаза.

– У меня останешься? – От волнения ее голос охрип, и даже руки задрожали. Сама не ожидала, что будет так волноваться, когда Иван поставит ее перед фактом, что ночь они проведут вместе.

В ответ Кирсанов лишь слегка прикоснулся губами к мочке ее уха.

По дороге они забрали Алису из салона красоты. Своим внешним видом девушка смогла удивить и брата, и подругу. Некогда длинные волосы, почти до поясницы, теперь едва доходили до плеч. Ваня поинтересовался причиной резкой смены имиджа, но Алиса только отмахнулась и заговорила о фильме, на который хотела сходить вместе с Никой.

Внедорожник въехал во двор. Иван решил припарковаться у подъезда Ники. Пока он говорил Алисе, чтобы она шла домой и не ждала его, Ника уже покинула салон. Через несколько секунд вслед за ней вышли и Кирсановы.

– Завтра бассейн в десять. Не проспи.

Услышав Алису, Ника остановилась, понимая, что лихорадочное состояние заставило ее забыть о простых правилах вежливости.

– Спокойной ночи, Алис.

Она даже не услышала шагов за своей спиной, смотрела только на Ивана, надевавшего пиджак, который он достал с заднего сиденья. Но в какой-то момент все же заметила странное выражение в глазах подруги. Правда, не успела задуматься над его причиной, только почувствовала, как кто-то подхватил ее на руки и закружил.

От неожиданности и возмущения Ника чуть не задохнулась, собираясь залепить неизвестному нахалу пощечину или даже ударить его кулаком. Но знакомые древесные нотки парфюма, который она сама и покупала, услужливо подсказали, в чьих объятиях она сейчас находилась.

Виталик!

Иван даже толком не смог понять, в какой момент все пошло наперекосяк. Он только увидел, как какой-то парень, возникший словно из ниоткуда, поднял его Нику на руки и стал кружить. Терпеть это Кирсанов, разумеется, не собирался и тут же рванул вперед, чтобы как следует врезать этому чудаку. Но Алиса вдруг мертвой хваткой схватила его под локоть, преградив ему путь. Иван оглянулся на сестру, пытаясь взглядом показать, что это не лучшая идея, но в ответ она покачала головой, а в ее глазах промелькнуло… сожаление?

– Не стоит. Дай ей самой с этим разобраться.

Кирсанов посмотрел на Нику, которую парень уже поставил на землю и теперь по-хозяйски целовал в губы. Ване показалось, что его ударили под дых. Руки сами собой сжались в кулаки.

Тем временем Ника уперлась ладонями в грудь своему жениху, пытаясь хоть как-то его от себя отодвинуть.

– Виталь, прекрати, – тихо проговорила она, отступая от него на шаг. Поднять голову и посмотреть в глаза Кирсанову она не решалась.

– Привет, Алиса, – Васнецов улыбнулся ее подруге и кивнул Ивану. После чего снова сосредоточил все внимание на ней. – Я так соскучился, куколка.

Он снова попытался поцеловать Нику, но та не позволила, отступив еще на пару шагов.

– Ну не здесь же, – сказала она и только потом поняла всю глупость этой фразы, учитывая, что собиралась порвать с Виталием. Только вот Кирсанов уже услышал. – Эм… Алиса, Вань, я пойду.

Ника развернулась и на ватных ногах пошла к подъезду, до сих пор находясь в шоке от происшедшего. Она не ожидала, что Виталик вернется так рано. Была жутко раздражена самим фактом его появления. И самое главное, не думала, что это произойдет при Иване.

– Пойдем, Вань. – Алиса дернула брата за рукав, заметив его руки, сжатые в кулаки, и плотно сомкнутые губы. Ей показалось, что она кожей ощущает исходившую от него злость.

Только это была не просто злость. Иван не мог дать точного определения тем чувствам, что захлестнули его с появлением этого парня. Ведь он и раньше знал, что у Ники есть мужчина, не раз слышал про него и от Алисы, и от Громова. Но сейчас, глядя на некогда эфемерного Виталия, который обнял Нику за талию и повел ее к подъезду, Кирсанов, наконец, понял, в каком дерьме оказался…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 9

Как только они оказались в прихожей, Васнецов тут же прижал Нику к захлопнувшейся входной двери.

– Боже! Ты даже не представляешь, как я скучал, – шептал он между поцелуями.

Его губы были везде: на щеках, шее, ключицах, губах Ники. И ее это жутко раздражало. В голове то и дело всплывал образ Вани, который с растерянной злостью смотрел, как она отбивалась от назойливого жениха.

Хотя отбивалась ли? Только сейчас Ника поняла, насколько жалкими были эти попытки. И она не знала, почему ляпнула это «Ну не здесь же», не знала, почему сейчас стоит и молчит, пока нежеланные губы касаются ее кожи, а пальцы проникают… Черт!

– Стоп! Стоп! Виталь! – вскрикнула Ника, как только Васнецов попытался пробраться ей в трусики, и руками уперлась в крепкие плечи. – Стоп…

Ей удалось оттолкнуть его и отойти в сторону. Прижав ладонь к груди, девушка попыталась унять бешеный стук сердца, а другой рукой прикоснулась к губам, которых только что касался Виталий. Ощущения были настолько паршивыми, словно она только что изменила Ивану.

– Куколка, давай оставим все эти твои женские заскоки на потом… – хрипло прошептал Васнецов, приближаясь к Нике со спины. Обхватил ее плечи руками и притянул к себе. Губами коснулся макушки, вдохнул цветочный аромат… – Милая…

– Мы расстаемся.

Ларина не умела вести переговоры, а тем более расставаться. Это вообще было с ней впервые. Да и Виталик был ее первым. Потому слов не подбирала, решила не ходить вокруг да около. Если ты кого-то бросаешь, то фразы «дело не в тебе, а во мне» или «мне было хорошо с тобой, но мы не подходим друг другу» ей казались глупыми и бессмысленными. И если кто-то считает, что такие слова хоть как-то помогут справиться с чувством горечи, то… Ника так не считала.

– Да ты просто остыла, пока я был в отпуске… – начал было Васнецов, вспоминая ее попытки порвать с ним в последние два года.

– Я остыла еще задолго до этого. – Ника дернула плечами, сбрасывая его руки, и прошла в гостиную. Обошла диван и повернулась. Когда Виталий вновь попытался к ней приблизиться, она предупреждающе покачала головой. – Я не хочу продолжать то, что не приносит счастья ни тебе, ни мне.

– Солнце, ты перегрелась? – попытался пошутить Васнецов, чем еще больше разозлил Нику. Она фыркнула в ответ и скрестила руки на груди.

На Васнецова это не подействовало. Он сделал последний, разделяющий их шаг и обнял девушку за плечи, заглядывая в ее голубые глаза. Никогда не мог устоять против этого взгляда, словно в бездну смотрел.

Пользуясь тем, что Ника никак не отреагировала на его прикосновения, Виталий резко притянул ее за талию и, наклонившись, прижался к пухлым губам. Ника сразу же отвернулась и попыталась его оттолкнуть. Но Васнецов не унимался, он обхватил щеку девушки ладонью, пытаясь развернуть ее лицом к себе.

– Нет! Виталик, прекрати. Нет! – Ларина ударила его пару раз по плечам и со всей силы оттолкнула от себя. – На этот раз у тебя не получится при помощи секса закрыть эту тему. Неужели ты не видишь, что все бесполезно? Мы уже не те… Я другая…

– Ника, не глупи.

– Поверь, я еще никогда в жизни не была так уверена в правильности своего шага. Давно уже пора прекратить этот фарс. Тебе самому не тошно?

До Васнецова только сейчас стало доходить, что на этот раз Ника настроена серьезно. Он как-то подозрительно потупил взгляд и замолчал. А Ника нетерпеливо ждала от него ответа. Как было бы все просто, если бы он сейчас сказал, что согласен с ней и ее желанием прекратить эти отношения, которые нужны были только их родителям. С каждой секундой его молчания надежда внутри нее росла с неимоверной силой.

Но тут Васнецов поднял голову, сделал глубокий вздох и твердо произнес:

– Нет.

– Нет? – Ника в растерянности прикусила нижнюю губу.

– Нет.

– Но почему? Зачем тебе это? Я ведь знаю, что дело не в деньгах моего отца…

– Я просто не хочу с тобой расставаться. – Виталий провел ладонями по лицу и, плотно сжав губы, посмотрел на нее в упор: – Меня все устраивает…

Ника горько усмехнулась и покачала головой.

– Конечно, тебя все устраивает. Есть Ника, которую ты можешь водить на приемы и знакомить со своими деловыми партнерами, а есть другие девушки, с которыми ты развлекаешься в клубах, барах и отелях. Мне осточертело это все.

– Что ты несешь?

– Думаешь, я ничего не знаю? Думаешь, ни у одной из твоих пассий не возникало желания позвонить мне и пооткровенничать?

Виталий молчал, внимательно разглядывая свою невесту. Говорит о других женщинах, но на лице – ни грамма эмоций. Полное безразличие. Он почувствовал, как его душит злость. Если бы не этот ее холодный взгляд на протяжении последних лет, не было бы никаких «других».

– Ты сама виновата, что я, как ты выражаешься, «развлекался».

– А я и не предъявляю тебе претензии. Знаю, что виновата. Но ты пойми, чувств уже нет. Нет того, что было в школьные годы. Все ушло. Рядом с тобой я не чувствую абсолютно ничего. Не о таких отношениях я мечтала…

Васнецов стоял перед ней с непроницаемым выражением лица, скрестив руки на груди. И это толкало Ларину выливать всю правду, какой бы горькой она для него ни была. Виталия всегда раздражала манера Ники рубить с плеча, не задумываясь о чувствах других. И сейчас он в очередной раз убедился, насколько она похожа на своего отца.

– А что для тебя – настоящие отношения? Цветочки и поцелуйчики под луной?

– Чувствовать. Находясь рядом с мужчиной, я хочу просто чувствовать. Пойми, мы никогда не будем счастливы вместе. Я не люблю тебя, да и ты меня тоже.

Васнецов вдруг прищурился и исподлобья посмотрел на Нику. Она не смогла выдержать его взгляд и отвела глаза.

– У тебя кто-то появился, что ли? – с какой-то странной интонацией спросил он.

***

Иван сидел в своем кабинете, взглядом прожигая дыру в стене. Тишину нарушал лишь монотонный стук шариковой ручки о деревянную поверхность стола. Эта тишина давила на Кирсанова и только сильнее разжигала его ярость. Иногда он косился на экран телефона, который лежал рядом. Но от этого еще больше злился на себя… и на нее. Она не звонила. И даже сообщения не отправила.

Сама мысль, что Ника сегодня может не прийти, доводила его до бешенства. Кирсанов отшвырнул ручку, заменив ее мобильным. Теперь бедному телефону досталась участь судейского молотка, который то и дело ударялся о стол, вынося жесткий приговор – Ника не придет.

– Вань! – Алиса замерла в дверях кабинета, не решаясь переступить порог. – Ты что, не слышишь меня?

– Задумался. – Иван отбросил мобильник подальше от себя, как ненужный хлам, и попытался сосредоточиться на сестре. – Ты что-то спрашивала?

– Говорю, я домой поехала.

– Не понял. С чего это вдруг?

– Приготовлюсь завтра к приезду мамы с папой. Может, пирог испеку. – Алиса пожала плечами и все-таки вошла в кабинет, но остановилась у стены, прислонившись к ней спиной. – Ты о Нике думаешь?

Иван встал с кресла, не желая развивать тему. Ему и так было не по себе, что сестра с легкостью распознала причину его дурного настроения. Не хватало еще начать ей исповедоваться.

– О работе думаю. – Он усмехнулся и подошел ближе. Пальцами захватил короткие пряди волос Алисы и улыбнулся. – С чего вдруг такая перемена?

– Захотелось чего-то нового. Мне идет? – Алиса взъерошила волосы рукой и наклонила голову набок.

– Тебе все идет. Давай отвезу.

– Не надо, я такси уже вызвала. Не скучай без меня.

– С кем же я теперь буду кофе пить после работы?

– Меня другой вопрос волнует: кто твой фикус будет поливать? Ты хоть видел, что бедное дерево чуть не засохло? Почти все листья опали.

– А я думал так и должно быть. Осень ведь скоро, – отшутился Иван, на что Алиса лишь фыркнула и покачала головой.

– Я буду тебе смски присылать, когда его полить надо будет. Хорошо?

– Хорошо.

Алиса оттолкнулась от стены и, выйдя из кабинета, направилась к входной двери. Кирсанов пошел за ней.

Сумка с ее вещами уже стояла у порога. Алиса быстро обулась и открыла дверь. Иван придержал ее за локоть и поцеловал в щеку.

– Как будешь дома, сразу напиши, чтобы я не волновался.

– Обязательно.

Он еще несколько минут просто стоял у двери, подпирая ее ладонью. Сам не понимал, чего ждет. Так все глупо…

***

Виталий сидел на диване, обхватив голову руками, и, казалось, даже не дышал. Ника не знала, что ей еще сказать. Все, что хотела, она уже сказала ему полчаса назад: о первой встрече с Иваном, о том, что хочет быть с ним, что именно рядом с ним чувствует себя по-настоящему живой и счастливой. А также попросила отпустить ее, не обрезать крылья, как это постоянно делает отец.

– Ты его любишь? – глухо произнес Виталий.

– Кажется, да. – Ника сама удивилась своему почти мгновенному ответу. Она что, действительно любит Ивана? – Знаешь, за годы, проведенные рядом с тобой, я разучилась жить так, как хочется. Разучилась делать то, что хочется именно мне, а не кому-то другому. Каждый мой шаг был направлен на достижение определенной цели, только вот цели были не мои. И жизнь не моя. А рядом с ним я увидела себя прошлую, словно со стороны. Себя фальшивую. И я не хочу быть такой, не хочу больше так жить.

Ника подошла к Васнецову и села перед ним на корточки. Дезориентированная его поведением, она даже не знала, что ей сейчас следует сказать.

– Знаешь, куколка, я сейчас вспоминаю, начало наших отношений. Ты помнишь? – Виталий посмотрел на Нику усталым взглядом. Девушка кивнула и почувствовала, как в глазах защипало. – Ведь все началось по твоей инициативе. В классе девятом, кажется…

– В восьмом, – перебила его Ника и опустила голову.

– Ты всегда старалась держаться возле меня. Куда я – туда и ты. Пацаны смеялись надо мной, что я везде таскал тебя за собой. А ты… Ты… любила меня.

– Ты всегда защищал меня, подшучивал надо мной и в то же время заботился. Ты был моим рыцарем. Такой красивый, веселый. Я на других и смотреть не могла. Девчонки из школы крутились возле тебя, а ты всегда только со мной. Они от злости лопались, слухи всякие распускали, а мне было плевать, я была так счастлива.

Виталий снова опустил голову. На лице появилась слабая улыбка, но и она потухла, как только Ника обхватила его запястья.

– Я всегда хочу вот с таким теплом вспоминать, как у нас все начиналось. Останься для меня таким навсегда, Виталь. Давай оставим друг о друге только хорошие воспоминания. Я отлично понимаю, что сама виновата в появлении всех твоих девушек, но не могу ничего поделать. Нас нет. Нас давно уже не было. И не будет, Виталь. Ты ведь не любишь меня. Я в этом уверена. Так давай расстанемся друзьями, которых связывают приятные воспоминания о прошлом. Ты был моим первым мужчиной, я – твоей первой женщиной. Но мы никогда не станем друг для друга последними.

Васнецов хмуро молчал и разглядывал свои руки. Водил пальцами по линиям, рассекающим ладони, что-то прокручивал в голове. Нике казалось, что прошла целая вечность, прежде чем он, наконец, поднялся с места и направился к выходу. Она пошла за ним. В прихожей Виталий обулся и, повернув дверную ручку, замер.

– А как Михаил Вадимович воспринял эту новость?

Ника прикусила губу.

– Дело в том, что он не знает. Виталь… Давай пока не будем говорить ему, что мы расстались. – Она поежилась, осознавая, насколько глупой выглядит ее просьба.

Васнецов изумленно изогнул бровь.

– В смысле? – Он даже оставил в покое дверную ручку и спиной подпер дверной косяк, спрятав ладони в карманах джинсов.

Ника подошла к нему вплотную и стала теребить пуговицу на его рубашке.

– Виталь, помоги мне. Просто первое время не рассказывай отцу, что мы расстались. Если спросит, конечно. Потом я сама ему все расскажу, обещаю. Просто у нас с ним вчера состоялся неприятный разговор, еще один подобный я не переживу точно.

– Ты хочешь, чтобы я врал твоему отцу?

– Нет. – Ника подняла на него свои голубые глаза, и он уже не смог отвести от них взгляд. – Просто повремени с правдой. Это ненадолго. Вот увидишь…

Виталий не дал договорить. Положил палец на ее губы, заставляя замолчать.

– Хорошо. Но ты ведь понимаешь, если он пригласит нас на ужин или куда-то еще, то мы должны явиться туда вместе? И скоро у моего отца юбилей…

– До этого я постараюсь все рассказать!

– Ника, я даже не знаю…

– Помнишь, как в школе? Просто стань в последний раз для меня рыцарем. Без тебя я не выкарабкаюсь.

– Ты опять из меня веревки вьешь, – усмехнулся Виталий и обхватил ее за шею, прижимая к себе.

Ника улыбнулась. Он вернулся. Тот парень, в которого она когда-то была влюблена, вернулся и сейчас шел ей навстречу. Только вот она уже другая.

– Спасибо, Виталь. Ты очень хороший. – Она нежно прикоснулась ладонью к его щеке. – Прости, что мы никогда не станем идеальными друг для друга.

Васнецов посмотрел на ее губы и, наклонившись, накрыл их своими. Поцелуй не был страстным, и руки Виталия не блуждали по телу Ники, оставаясь на месте. И это совсем не было похоже на их первый поцелуй, когда у Лариной в животе порхали бабочки и так сладко кружилась голова. Это был прощальный поцелуй. Грустный, с привкусом горечи на губах. И Ника позволила себя целовать, отлично зная, что это последний раз, когда она позволяет Васнецову к себе прикоснуться.

Спустя минуту он сам отступил назад, выпуская ее из объятий.

– Виталь, у меня к тебе еще одна просьба. – Ника поморщилась, понимая, что она совсем обнаглела, но остановиться уже не могла. Ведь он не откажет. – Поговори с отцом, чтобы разрешил мне и дальше жить в этой квартире.

– Не понял. А он что?.. Это ведь твоя квартира.

– Отец хочет, чтобы я вернулась домой. А я не хочу. Ты поможешь?

Васнецов покачал головой, и Ника подумала, что он сейчас ей откажет. Но Виталий наклонился и поцеловал ее в лоб, большим пальцем касаясь щеки. Пару раз провел по нежной коже и прикрыл глаза.

– Я постараюсь.

Дернул ручку и вышел за дверь. Вслед ему донеслось тихое: «Спасибо».

Ника осталась одна, не веря, что все так легко закончилось, что у нее есть время уладить проблему с отцом, есть время на Ивана. Она прошла на кухню и посмотрела в окно. В его квартире горел свет. Только вот что ей делать сейчас? Позвонить и сказать, что осталась одна и пригласить его к себе? Как это умно – позвать одного мужчину, когда от нее только что ушел другой. Написать сообщение, что соскучилась, и ждать ответа? Нике теперь казалось, что проще было расстаться с Виталиком, чем сделать первый шаг к Кирсанову.

***

«Я дома. Все хорошо», – сообщение от Алисы пришло, пока Иван был в душе. Прочитав его, он спрятал телефон в карман пижамных штанов и продолжил вытирать волосы полотенцем. Потом снова вытащил телефон и в сотый раз за последние полчаса глянул на время. Ни одного сообщения или пропущенного звонка от нее.

Зайдя на кухню, Кирсанов остановился у окна и быстро нашел глазами нужный этаж. В ее квартире было темно.

– Твою мать, – с досадой прошептал он и бросил полотенце на стол. Не мог разобрать собственных чувств. Не то разочарование, не то раздражение душило тисками. Или же обычная ревность съедала изнутри. Прошло несколько часов, а от Ники ни слуху, ни духу. Одна только гребаная тишина. И темнота в окнах. А он просто идиот.

Кирсанов отлично понимал, что не уснет ближайшее время, потому решил сварить себе кофе. Но стоило ему только сделать шаг в сторону кофемашины, как в дверь тихо постучали. В принципе не нужно быть экстрасенсом, чтобы догадаться, кто же так нерешительно просится в гости.

Стоило двери открыться, губы Ники сами собой растянулись в извиняющейся улыбке. Девушка оглядела хозяина квартиры с ног до головы и, неловко спрятав руки за спиной, взглядом уперлась в татуировку орла на его плече.

– Уже поздно для визитов, да? Прости, я не думала, что ты уже… – Ника осеклась, как только подняла голову и встретилась взглядом с карими глазами.

Буквально несколько секунд Иван изучал ее лицо, после чего обхватил рукой запястье и дернул на себя. Вышло грубо, но мысль о том, что она вернулась только спустя несколько часов, вызывала в нем неконтролируемую злость, которая и заволакивала мозг пеленой.

– Привет, – робко прошептала Ника, глядя на его плотно сжатые губы.

Пока Иван закрывал дверь, она высвободила руку из его захвата и прошла в гостиную. Остановилась посередине, лихорадочно соображая, с чего начать разговор. Обернулась и увидела Кирсанова, застывшего на пороге. Руки в карманах, странный взгляд из-под темных бровей.

На самом деле руки Иван спрятал в карманы, потому что они так и тянулись к этой голубоглазой шатенке. Хотелось схватить ее за волосы и до боли сжать на затылке за то, что позволила целовать себя какому-то недоноску. В голове то и дело всплывала сцена во дворе, когда этот Васнецов касался ее, когда она позволяла ему касаться себя…

Кирсанов продолжал неотрывно смотреть на Нику, мечтая отмотать время назад, чтобы избежать этой встречи. Только когда столкнулся лицом к лицу с Васнецовым, он, наконец, осознал – в ближайшее время его отношение к Нике не изменится. И то, что у них даже не было секса, роли уже не играет. Она въелась под кожу, и мерзкое чувство ревности, что терзало его сейчас, лишь следствие его помешательства.

Ника не выдержала напряженного молчания и сама подошла к Ивану. Сжала губы, пытаясь скрыть волнение. Ей казалось, что они снова вернулись к начальной точке. Снова между ними барьеры: она не решается прикоснуться к нему, а он стоит и смотрит на нее хмурым изучающим взглядом.

– Он целовал тебя… – утвердительно произнес Иван и прижал Нику к стене. Большим пальцем коснулся ее нижней губы. Надавил и провел по ней, словно пытался стереть напоминание о прикосновениях другого мужчины. Прикрыл глаза, пытаясь усмирить злость.

– Я не ожидала… – Ника прильнула к груди Кирсанова. Так давно об этом мечтала, и вот сейчас он так близко, но в то же время так далеко… – Все так глупо вышло. Нелепо. Я еще по телефону ему сказала, что мы расстаемся. Только он почему-то не воспринял это всерьез…

Из-за нервозного состояния Ника не могла остановиться. С губ срывались слова, которые звучали глупыми оправданиями. А Иван молчал. Внимательно наблюдал за движением ее губ, тяжело дышал и, казалось, вот-вот взорвется. Потом вдруг жестко обхватил пальцами ее скулы, продолжая всматриваться в глаза.

– Нам нужно было поговорить с ним наедине, – почти шепотом проговорила Ника, и голос ее дрогнул.

Взгляд Кирсанова пугал ее до чертиков. Но разве он не видел, что этот поцелуй и для нее стал полной неожиданностью, что она просто растерялась, когда Васнецов подхватил ее на руки? Да и сам Иван говорил, что неревнивый. Так в чем проблема?

А проблема у Кирсанова была. Когда Ника прижалась к нему, именно в этот момент он почувствовал на ее коже запах чужого мужского парфюма. Это и стало точкой кипения. От мысли, что этот м*дак прикасался к его Нике, сердце, как заведенное, забилось о ребра. Хотелось стену проломить за ее головой. Ударить что-нибудь. Или кого-нибудь. Да вот только этот «кто-нибудь» был сейчас неизвестно где.

– И как? Поговорили? – Иван практически навис над Никой, упираясь руками в стену по обе стороны от ее головы. Долго вглядывался в голубые глаза, словно в душу. И вдруг почувствовал, что его отпускает. Увидел в них то, что хотел. Она не спала с Васнецовым. Теперь он был в этом просто уверен.

– Поговорили. – Для Ники не остался незамеченным факт, что Ванин пыл пошел на спад. В глазах, в которых совсем недавно горела злость, промелькнула нежность.

Он склонился к ней, собираясь поцеловать, но вместо этого лишь слегка коснулся ее полураскрытых губ своими губами, словно в наказание за те чувства, что заставила его сегодня испытать. А Ника замерла в ожидании, ловя его горячее дыхание, пока не поняла, что он не намерен продолжать.

Злится.

– Мне уйти? – прошептала, не отрывая от него взгляда.

– Сомневаюсь, что у тебя это получится, – в тон ей ответил Кирсанов.

– Звучит, как угроза.

– Скорее, предупреждение.

– И что же ты сделаешь? Привяжешь меня к батарее? Закроешь квартиру, а ключ выбросишь в окно?

– Все гораздо банальнее. Затр*хаю до потери пульса.

Ника отшатнулась от такой неожиданной грубости. Она, конечно, не впервые окажется в постели мужчины, но никогда раньше с ней еще не разговаривали так. Виталик всегда был нежен и ласков, а под внешней невозмутимостью Ивана уже не раз наружу прорывалась что-то грубое и запретное. Но больше Нику удивило, что произнесенная фраза не только выбила ее из колеи и лишила дара речи, но еще и возбудила. Впервые в жизни с ней говорили пошло, и от этого мурашки бегали по коже.

Чертов Кирсанов! Все с ним не так. И она не такая, как раньше. И ведет себя не так, как всегда. Чувствует себя ненормальной. И отношения у них ненормальные. Да и слова, которые раньше могли ее обидеть, оскорбить, стоило им прозвучать из уст этого мужчины, заставляют ее плавиться перед ним и желать большего.

– Ты умеешь впечатлить. – С еле заметной улыбкой Ника вырвалась из крепкого захвата и прошла к дивану, на котором удобно устроилась, закинув ногу на ногу.

Иван тоже подошел к дивану, и взгляд девушки невольно заскользил от одной татуировки к другой, вызывая нестерпимое желание провести по ним пальцами. Кирсанов спрятал руки в карманы и позволил рассматривать себя, удовлетворенно замечая, как темнеют ее глаза. И когда Ника, уличенная в подглядывании, отвернулась, он устроился рядом, притянул ее к себе за талию и включил телевизор.

Впервые они провели ночь вместе. Бестолково переключали каналы, пытаясь найти что-то интересное. Да только ничего сейчас не интересовало их, кроме близости друг друга. Ника положила голову Ивану на колени, и он с наслаждением водил по ее волосам, ненароком касаясь плеча, ключицы. А она украдкой вдыхала его запах и улыбалась. Почти всю ночь они болтали обо всем и ни о чем. Ника рассказывала о своем детстве, о первом курсе в Москве, о том, как они сошлись с Алисой. Кирсанов внимательно слушал, продолжая гладить ее волосы. Иногда односложно отвечал на ее вопросы о стажировке в Лондоне и еще о чем-то. Он особо не вникал. Никогда еще не тратил столько времени на разговоры с женщинами. И ни одна из них не засыпала у него на коленях. Никогда он не чувствовал себя таким расслабленным и умиротворенным, как сейчас с Никой.

Утром первым проснулся Иван. Ноги онемели. Всю ночь боялся потревожить Нику, которая так и уснула прямо у него на коленях. Только утром понял, что надо было ночью отнести ее в спальню и самому нормально поспать. Но когда увидел улыбку на лице спящей девушки, плюнул на все.

Слегка потянувшись, он полез в карман за телефоном, чтобы проверить время. От его движений проснулась и Ника.

– Вань, я впервые в жизни была согласна проспать пробежку.

– Мне в душ надо и на работу собираться. Хотя я бы с удовольствием остался здесь с тобой.

– Так останься, – засмеялась Ника. – Сломай систему.

– Давай лучше поедем вместе на работу, у меня там очень удобный диван. Я разрешаю тебе проваляться на нем до самого вечера. А на обеде я даже составлю тебе компанию. – Иван поднялся, а Ника, улыбнулась, заметив, как он тряхнул головой и взъерошил волосы.

– У тебя такие обещания, Кирсанов… впечатляющие. Как и ты сам.

– Главное, что я каждое из них выполняю.

– Ну все. Погостила, пора и честь знать, – усмехнулась она, тоже вставая с дивана.

– И что? Даже кофе не выпьешь?

– Я однажды уже чай у тебя «попила».

– И чем же тебе не понравился тогда… чай?

С каждым произнесенным словом они приближались друг к другу. Дыхание у обоих стало вдруг тяжелым и прерывистым.

– Мне мало его было. Катастрофически мало, Кирсанов. Да и вкус толком не распробовала.

Иван склонился над ней и языком обвел мочку уха:

– Непростительное упущение.

– Так… Мне пора. А тебе надо на работу собираться. Опаздывать – непрофессионально. Скоро уже наизусть вызубрю твои жизненные установки. – Ника попыталась скрыть улыбку. – Ты не против, если я твоей ванной воспользуюсь?

– Ты всю ночь мной пользовалась, как подушкой, уж ванной точно можешь. Спинку потереть?

– Я только умоюсь, – рассмеялась Ника.

Уже стоя в ванной и рассматривая свое отражение в зеркале, она подумала о том, что уже вторую ночь проводит у Вани. И они так и не переспали, несмотря на все сплетни, что ходили о нем. Ника уже готова была признаться себе, что погорячилась с первоначальным мнением о Кирсанове. Нет, она, конечно, не считала, что он привозит к себе домой девиц и насильно спит с ними. Но почему-то раньше думала, что все его встречи сводились только к постели.

Выйдя из ванной, Ника сразу пошла на кухню, откуда доносился аромат кофе. Иван стоял у окна и что-то внимательно рассматривал на улице. Девушка пробежала взглядом по крепким мускулам его рук, части татуировки на плече. Не смогла сдержаться и прижалась щекой к спине, сцепив пальцы на его животе и чувствуя под ними стальные мышцы пресса. Кирсанов даже не дернулся, словно знал, что она сейчас вот так подойдет и обнимет его.

– Проводишь меня?

– А кофе? – Он повернул к ней голову и положил свои ладони на ее, чувствуя, как кожу стало покалывать от этого легкого касания.

– Выпьем в другой раз. – Ника посмотрела в карие глаза и поняла, что тонет в них. Окончательно. Вчера говорила Виталику, что «кажется, любит», а теперь была уверена в этом на сто процентов. И любовь эта и пугала, и накрывала ее с головой. Чувствовала себя зависимой. И зависимость эта какая-то ненормальная. Больная. Чем чаще они встречались, тем больше она привязывалась и тосковала.

Ника расцепила пальцы и пошла в прихожую, пытаясь отвлечься от глупых мыслей о Ване. На ходу бросила через плечо:

– Сегодня родители приезжают? Если рано вернешься в город, позвонишь?

– Конечно.

Кирсанов медленно шел за Никой, замечая, как она нервно то сжимает пальцы в кулак, то разжимает. Обулась и схватила клатч, который еще вчера оставила на обувной тумбе.

– Телефон взяла?

– Да я его и не вытаскивала вчера.

Ника встала на цыпочки и прикоснулась к Ваниным губам, не прикрывая век. Хотела просто попрощаться с ним, легкий ни к чему не обязывающий поцелуй… Не получилось.

Стоило ей только отстраниться, в глаза бросилась складка между бровей Кирсанова, будто чем-то недоволен. Такой хмурый и такой… сексуальный.

Иван попытался сдвинуться с места, но ноги будто отказали. Смотрел в голубые глаза и чувствовал, что задыхается. От желания быть с ней, от ее красоты. Хотелось постоянно касаться ее волос, пропускать пряди сквозь пальцы. Он так и сделал. Рукой обхватил волосы на затылке Ники, сгреб их в кулак. Не собирался вести себя грубо, но иначе не мог. Окончательно потерял контроль. До ужаса захотелось взять ее прямо здесь и немедленно.

– Ника, Ника… – тихо произнес он, не отрывая взгляда от ее лица. Посмотрел на губы и накрыл их своими, целуя жестко и страстно. Сдерживаться больше не было сил. Да и не понимал зачем.

Ника тут же ответила, обвила руками шею, прижалась к нему всем телом. Сил хватило только издать непонятный горловой звук, отчего уголки губ Кирсанова изогнулись в самодовольной улыбке. Он как пушинку поднял Нику над полом и припечатал к двери. Коленом развел ее ноги и прижался к ней бедром. Губы прошлись по ее щеке, спустились по шее, жадно целуя кожу на своем пути.

– Ваня, – простонала Ника и выгнулась навстречу, пальцами лаская короткие волосы на его затылке.

Он стал жадно целовать ее шею, зубами прикусывая кожу над часто бьющейся жилкой, и просто умирал от желания наконец-то оказаться внутри. Казалось, с ума сходит от своих желаний: вроде вот она – Ника – перед ним, но ему мало. Мало простых касаний. Мало одних только поцелуев. Не сможет уже отпустить ее сейчас, пусть даже за дверью начнется война.

Одной рукой Иван провел по бедру Ники, прикрытому легким шелком бледно-голубого сарафана, другой – подхватил ее за ягодицы и прижался к разгоряченному телу. Стал медленно двигаться, пытаясь унять пульсирующую боль в паху. Но тихие и сладкие стоны Ники лишь усугубляли положение.

Ника опустила одну руку ему на грудь, отчетливо чувствуя бешеный стук его сердца. Чувствовал его и сам Иван. Казалось, оно сейчас пробьет грудную клетку и вырвется наружу. Он стал целовать кожу в вырезе сарафана, мечтая разорвать к чертям ненужную тряпку на желанном теле. Еле сдержался. Только зубами зацепил край ткани и приспустил вниз, открывая взору тяжело вздымающуюся грудь. В глазах потемнело. Набросился, как сумасшедший, лаская твердые соски, касаясь их то языком, то зубами.

– К черту все, – прохрипел он и, дотянувшись рукой до портмоне, которое валялось на тумбе, вытащил из него презерватив. Одной рукой по-прежнему удерживая Нику за ягодицы, другой коснулся кружевной ткани ее трусиков. Почувствовав насколько те промокли, зубами надорвал пакетик и немного отстранился.

Ника воспользовалась временной свободой и рукой обхватила его твердый член через ткань штанов. Пару раз провела вверх-вниз, затылком вжалась в дверь и, прикрыв глаза, застонала. Слышала, как тяжело дышит Кирсанов, не глядя на него, представила, как резко поднимаются и также опадают его плечи. Провела по его торсу пальцами и подцепила резинку штанов. Хотелось потрогать его… не через ткань. Иван уже хотел натянуть презерватив, когда она сжала пальцами его член и провела ладонью до самого основания. Он чертыхнулся и лбом уткнулся в шею Ники, как раз в то место, где пульсировала жилка. Затем отстранился и посмотрел в ее лицо. Поймал себя на мысли, что готов вечно смотреть на эти припухшие приоткрытые губы, и чтобы они касались его везде.

Взгляд Ники был устремлен вниз. Она с блеском в глазах смотрела на движение своей руки, на головку члена, большим пальцем провела по нежной коже, растирая проявившуюся каплю влаги. Впервые в жизни хотелось прикоснуться к нему губами, почувствовать его на вкус. Но желание почувствовать его в себе ощущалось еще сильнее.

Иван быстро надел презерватив, а затем провел рукой по внутренней стороне бедра Ники.

– Сними, – шепотом почти приказал он.

Ника одним движением сдернула с себя трусики, и они легко скользнули по ее ногам. Перешагнула их и посмотрела Ване в глаза.

– Умница.

Схватив за бедра, он поднял ее, оборачивая ее ноги вокруг своей талии, и коснулся головкой члена влажной плоти. Ника громко застонала ему в шею. Пару раз провел по нежным складкам. Поднял голову, сделал резкий толчок и замер. Ника подалась вперед и прижалась к его губам. Он вошел в нее до упора, в такую горячую и влажную. Стольких женщин поимел за свою жизнь, но ни один оргазм с ними не мог сравниться с этим моментом, когда он, наконец-то, оказался внутри Ники. Его Ники. Теперь она никуда от него не денется. Теперь она его.

Буквально несколько секунд Кирсанов стоял, переводя дыхание. Боялся, что еще раз толкнется в нее и кончит. Прикусил ее нижнюю губу. Она сразу же ногтями впилась в плечи и приподнялась, желая, чтобы он начал двигаться. Иван вышел из нее и снова резко вошел. Голова, как в огне, еще один толчок и он точно кончит. Губами прикоснулся к шее. Провел языком, слизывая капельки пота. На мгновение отпустил руки, позволяя Нике ногами коснуться пола, но тут же подхватил ее за бедра, сильнее прижимая тело к двери. От этого движения мышцы Ники сжались, плотнее обхватывая член. И это был предел. Конец остаткам его самоконтроля.

Иван попытался двигаться сначала медленно, но с каждым толчком кровь в жилах закипала и срывала его с катушек. Стал входить ритмично и жестко. Как в тумане, слышал громкие стоны Ники, чувствовал на коже ее ногти, губами ловил ее вздохи, смотрел на прикрытые веки, подрагивающие от наслаждения, и терял связь с реальностью, не веря, что этот момент, наконец, настал.

– Ника… Ты моя… Ника…

Ника и не собиралась спорить, обхватила ладонями Ванино лицо и стала целовать его губы страстно и жадно. Словно пыталась утолить жажду. Он сразу же ворвался языком в ее рот, кончиком коснулся ее языка, продолжая резкие движения.

Наслаждение, граничащее с болью, накрывало с головой обоих. Оба бесконтрольные, лишенные рассудка и опьяненные диким желанием, двигались, словно в трансе, и задыхались от переизбытка чувств.

– Ника, сладкая… моя… – хрипло шептал Иван. Входил в нее до самого основания и терял голову от ощущений.

Ника чувствовала твердость его члена. Каждый его толчок вызывал приятную боль, притупленную сладким удовольствием. Хотелось кричать от этого наслаждения. Но она дышать даже нормально не могла. Просто ловила ртом воздух и позволяла Кирсанову жестко брать ее здесь, возле двери в прихожей.

Кончики пальцев на ногах Ники стали неметь и… она взорвалась. Сама не ожидала, думала еще чуть-чуть, а ее вдруг, как волной накрыло. Впервые испытала такой сильный оргазм. Впервые не смогла сдержаться и в голос почти закричала. Ногти впились в потную кожу на плечах Кирсанова. Даже шевельнуться не могла – все тело пронизывала сладкая судорога. Если бы не чувствовала горячую кожу под ладонями, твердый член внутри себя… подумала бы, что это сон…

Иван сам не помнил, в какой момент утратил контроль над собственным телом. Но когда почувствовал, как Ника вся сжалась, услышал ее громкий стон, заметил, как она прикусила губу в попытке быть тише, все его тело напряглось. Стало тяжелым. И голова в камень превратилась. Если она еще есть. Видно, давно потерял ее. Еще в ту первую встречу, когда увидел Нику в том бежевом платье у ресторана. Когда она не подала ему руку, показывая нежелание связываться с ним. Его гордая девочка. Теперь окончательно его… От этой мысли Кирсанов запрокинул голову и с низким надсадным стоном кончил в презерватив, проклиная гребаную преграду между их телами. Два последних машинальных толчка, и его тело расслабилось, слегка подрагивая от долгожданного оргазма. Только вот дышать по-прежнему было тяжело, в горле пересохло, и каждый вдох давался болезненно и Ивану, и Нике.

Некоторое время они так и стояли, пытаясь прийти в себя. Только когда в голове стало немного проясняться, Ника почувствовала, насколько сильно Иван сжимал ее бедра, словно слиться хотел с ее кожей. Кирсанов, словно прочитав ее мысли, ослабил хватку. Усмехнулся. Ника хотела что-то сказать, но губы не слушались. Как и тело. Максимум на что хватило сил, просто уронить голову на плечо Ивана и позволить отнести себя в гостиную.

Он опустил ее на диван и взглядом прошелся по всему телу: по неприкрытой сарафаном груди, ногам. На внутренней стороне бедер проявились красноватые пятна, которые к вечеру наверняка превратятся в синяки. Иван наклонился, аккуратно поправил на Нике сарафан и нежно поцеловал ее, словно извиняясь за грубость. Затем отстранился и ладонью коснулся щеки. Ника закрыла глаза и с загадочной улыбкой произнесла:

– Да, Кирсанов, ты, и правда, умеешь впечатлить.

Ваня рассмеялся в ответ и бессвязно попытался донести до нее свои дальнейшие планы:

– Работа… в душ…

Мысли не вязались, губы не двигались, мозг был в отключке.

К сожалению, дела никто не отменял. Как и рабочий график. Несмотря на дружбу с Громовым, он не собирался легкомысленно этим пользоваться и являться на работу в удобное для себя время. Дружба дружбой, а работа… будь она неладна.

Они успели только быстро принять душ. Даже сваренный кофе так и остался дожидаться возвращения хозяина. Только вот Ваня не знал, вернется ли он домой, ведь родители прилетят из Питера довольно поздно. И семейный ужин по обыкновению может затянуться. Раньше он был бы только рад этому, а сейчас хотелось все свободные минуты проводить с Никой.

Квартиру покинули тоже вместе. Оба окрыленные, счастливые, не переставая друг другу улыбаться.

– Чем займешься дома? – почти шепотом спросил Иван, стоя у машины и прощаясь с Никой. Он держал ее лицо в ладонях и нежно гладил щеки большими пальцами.

– Спать лягу. Мне кажется, я сейчас зайду домой, рухну прямо в прихожей и усну. Ты меня вымотал. – Она слегка покраснела и, улыбаясь, уткнулась Ивану в грудь.

– У меня не было времени тебя выматывать, – шутливо произнес он и щелкнул ее по носу. – Я поеду. Может, тебя все-таки довезти до подъезда?

– Я сейчас только сяду в твою машину и сразу отключусь. Нет. Дойду пешком, хоть голова прояснится.

– Ну смотри. Если что, звони.

Кирсанов быстро поцеловал Нику в губы и сел в машину. Но с места тронулся только, когда она вошла в подъезд.

Проснулась Ника ближе к вечеру. Первым делом схватила телефон, ожидая увидеть сообщение от Кирсанова. Но… ни одного. Зато смску прислал Виталик:

«Я все уладил. Квартира в твоем полном распоряжении»

Она отправила короткое «Спасибо» и в приподнятом настроении побежала в ванную. Оказывается, плохо она знала своего бывшего. И, видимо, его отношения с ее отцом были гораздо серьезнее и доверительнее, чем она себе представляла. А значит, можно рассчитывать на его поддержку.

***

– О! Виталик, какая неожиданность! – Ларин встал с кресла, когда в дверях его кабинета показался Васнецов-младший. – Я не знал, что ты вернулся. Приятный сюрприз.

Он обнял Виталия и по-отцовски похлопал по спине.

– Здравствуйте, Михаил Вадимович. Если честно, я сам не думал, что вернусь раньше. Я к вам на минуту. Решил поздороваться. – Васнецов улыбнулся и присел на диван, куда его жестом пригласил отец Ники.

– Давно приехал?

– Вчера.

– У девочки моей был уже? – Ларин достал из бара бутылку виски и два бокала. Налил в один, затем собирался в другой, но Виталий остановил его движением руки.

– Я не буду, за рулем.

– Как знаешь.

– …С самолета сразу к ней и рванул, – продолжил Васнецов. – До ужаса соскучился по вашей дочери. Это последний раз, когда уезжал куда-то без нее.

– Я тебе сразу сказал, нечего ее здесь оставлять. Но ты ведь постоянно идешь у нее на поводу. – Ларин одним махом опустошил бокал и, снова плеснув в него виски, сел рядом с Виталием. – Ника, наверное, уже пожаловалась, что хочу ее домой забрать?

– Не жаловалась, конечно. Просто поделилась. Знаете… Я поэтому и заехал к вам. Пока был в отпуске, много думал о нас с Никой. Михаил Вадимович, я понял, что мы слишком долго тянули с этим… В общем, я решил сделать Нике предложение.

Ларин, до этого момента внимательно слушавший Виталия, вдруг расплылся в искренней улыбке и покачал головой.

– Ну, наконец-то! Могу только сказать, что я очень рад.

– Только у меня к вам просьба. Не хочу пока, чтобы Ника знала об этом. Хочу подготовиться, все сделать красиво.

– Можешь полностью рассчитывать на меня.

– Пусть все идет, как раньше. Не давите на нее, она у вас вспыльчивая. Боюсь, и мне, и вам достанется. Поэтому меньше знает, крепче спит. Вы согласны?

– Абсолютно, Виталь. Ника – натура сложная, гонора ей не занимать.

– Ну, ей есть с кого брать пример. – Васнецов улыбнулся, но тут же слегка нахмурился. – Мне кажется, ей лучше остаться в своей квартире, Михаил Вадимович. Она там чувствует себя раскованно…

– Боюсь, что даже слишком раскованно…

– Исправим. А вот личное пространство ей необходимо. Серьезно! Я уж присмотрю за ней, можете не сомневаться. Человек она такой. Ей нужна свобода. А нам нужна счастливая Ника. Положитесь на меня, Михаил Вадимович. Я просто считал необходимым поставить вас в известность о своих намерениях, но теперь прошу позволить мне все сделать самому.

Ларин наклонил голову, о чем-то размышляя, а затем улыбнулся и кивнул.

– Тебе, конечно, виднее. Если честно, твой приезд меня порадовал. Я теперь могу вздохнуть с облегчением. И если ты считаешь, что ей лучше оставаться в квартире, пусть остается. Но не своди с нее глаз. Уж очень она стала непредсказуемой.

– Не сомневайтесь. А сейчас… – Виталий поднялся с дивана, – поеду я. Дела.

– Какие могут быть дела у молодежи? – усмехнулся Ларин и последовал за Васнецовым. – Ты не пропадай, забегай ко мне. Мы, кстати, с твоим отцом планируем на охоту смотаться, не составишь нам компанию?

– А почему бы и нет? Созвонимся потом. Все, я поехал. Удачи вам.

– И тебе, Виталь, и тебе…

Виталий покинул офис ювелирного салона и направился к своей машине. Устроившись в салоне, быстро набрал сообщение Нике, что все уладил, и бросил мобильный на пассажирское сиденье.

После разговора с Лариным в душе поселились покой и уверенность. Он понимал, что суетиться и паниковать сейчас не стоит. Победа не всегда достается сильнейшим. Но… тише едешь, дальше будешь. И он уже на один шаг приблизился к этой простой истине…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 10

– Ты как? Жива? – устроившись на водительском сиденье, усмехнулся Иван и завел машину.

Ника передразнила его усмешку:

– Очень смешно!

– Я же говорил, что моя семья не занимается каннибализмом.

– Помолчи, Кирсанов. Дай приду в себя.

– Да ты с моими родителями три года знакома. Чего ты вообще боялась?

– Я не боялась. Мне было неудобно. Между страхом и неловкостью огромная разница. Одно дело быть подругой Алисы, и совсем другое – твоей…. – Ника замялась, после чего чуть слышно добавила: – …очередной.

Ваня услышал ее последние слова, но комментировать не стал. Просто протянул руку и положил на колено Ники, нежно обхватив его пальцами. Разве она сама не чувствует? С ней ведь все по-другому. Два дня не видел ее и чуть с ума не сошел, ни на чем толком сосредоточиться не мог. А сейчас, сидя с Никой в машине, хотелось только одного – целовать ее губы и чувствовать ее гладкую кожу под своими пальцами.

На обед к родителям по случаю своего дня рождения Кирсанов приехал прямо с работы около четырех вечера. Ника была уже там. Она до последнего отнекивалась, считая, что будет лишней на семейном торжестве, но Иван настоял. В итоге все прошло прекрасно: родители вели себя как ни в чем не бывало, Ника расслабилась, все шутили, смеялись, вспоминали Ванины детские проделки, рассматривали фотографии. Через пару часов, попрощавшись с родителями, Иван с Никой выехали из ворот коттеджа и направились в загородный дом к Громовым.

– Скучала? – Кирсанов расслабленно вел машину, с улыбкой глядя в лобовое стекло.

Ника развернулась к нему и иронично изогнула бровь:

– Если я скажу, что скучала, ты сразу натянешь корону на голову. Поэтому, нет, Кирсанов, я не скучала и не думала о тебе. И звонков твоих не ждала.

– Думала отвязаться от меня после секса? – произнес и почувствовал, как под кожей пронесся жар.

Даже не предполагал, что его тело так среагирует всего лишь на упоминание того, что было. Хотелось немедленного повторения. Казалось, вечность прошла с того момента, когда он был в ней, когда целовал эти пухлые губы, которые сейчас чуть приоткрылись, когда девушка сделала глубокий вдох. Иван резко притормозил на обочине возле леса.

– А чем же ты занималась все эти дни, если не скучала? – Он развернулся и наклонился к ее лицу.

Ника покраснела, а Кирсанов, положив ладонь на пылающую щеку, стал вглядываться в ее голубые глаза. Словно пытался найти ответ на вопрос, мучающий его все эти дни: что в этой Лариной такого особенного, почему теперь каждое его утро начинается с мысли о ней?

– Ох. У меня… много занятий, – Ника вытянула перед собой дрожащие руки и стала загибать пальцы: – пробежка, английский… язык. Я ведь еще по скайпу английским занимаюсь…

Дрожали не только руки. От Ваниной близости даже язык заплетался.

– Потом мы с Алисой… каждый день в бассейн ходили. А после него я всегда как выжатый лимон…

Конец фразы Ника еле договорила. Не умела она лгать. И по самоуверенной усмешке Ивана и его глазам, неотрывно глядящим на ее губы, видно было, что он не верит или вообще не слушает. Конечно, не родилась еще на свете та девушка, которая бы не думала о нем!

– А я скучал, – прервав ее мысли, тихо проговорил Иван и накрыл губами Никины губы, которые сразу раскрылись в ответ.

Ника тут же обняла его за шею, и по всему телу прокатилась горячая волна желания. Прямолинейность Кирсанова вышибла землю из-под ног. Не ожидала, что он так просто об этом ей скажет.

Его ладонь сжала кожу на бедре и медленно поползла вверх, проникая под короткий подол платья. Ника застонала. Иван, не отрываясь от ее губ, улыбнулся.

– Скучал и умирал, – прошептал и снова наклонился, углубляя поцелуй. Касался губами кожи скул, шеи, затем снова возвращался к губам. Жадно целовал их, покусывал. Ника отвечала страстно, как в бреду. Откидывала голову назад, когда горячие губы проходились по шее, стонала и еще теснее прижималась к нему. И ей так нравилось это состояние! Рядом с Иваном она готова была и разума лишиться, и сердца. Да что там, они уже и так принадлежали мужчине, который сейчас крепко держал ее в объятиях, не позволяя даже пошевелиться.

« – А если у вас с Ваней ничего не выйдет?

– Я… готова рискнуть»

Вспомнился разговор с Алисой. Тогда она была готова рисковать, плыла, подхваченная бурным течением, направление которому задавал Иван. А сейчас… сейчас она тонула. Наслаждалась минутами счастья, Ваниными ласками, такими сладкими мгновениями наедине. Сейчас он был только ее Ваней, принадлежал только ей. Она чувствовала это. Каждый его поцелуй кричал об этом, в каждом его прикосновении читалось желание.

Ладонь Ивана, еще недавно сжимавшая бедро Ники, теперь требовательно обхватила грудь и сжала до томительной боли. Ослабив хватку, Ваня большим пальцем нащупал через ткань платья возбужденный сосок. Надавил. И зубами слегка прикусил кожу на шее.

– Ваня… Нас… Леша с Ингой ждут… – еле выговорила Ника. Слова с трудом слетали с губ, которые буквально горели от поцелуев Кирсанова.

– Да. Сейчас… – пробормотал Иван и снова сжал упругую грудь. Взглянул на лицо Ники. Яркий припухший рот чуть приоткрыт, веки опущены, длинные черные ресницы слегка подрагивают, дышит тяжело. В этот момент Ивану захотелось сжать ее в объятиях до хруста костей и вообще не отпускать от себя. Большим пальцем он нежно провел по ее щеке и улыбнулся: – Поехали.

Вырулив на дорогу, Кирсанов прибавил газу. Его мобильник в кармане завибрировал, после чего заиграла стандартная мелодия. Ответил.

– Ванечка, привет. – Из динамика послышался вкрадчивый женский голос, который в тишине салона услышала и Ника. Она резко выпрямилась, но не повернулась в сторону Ивана. – Это Яна. Узнал?

– Привет. Теперь узнал. – Кирсанов бросил взгляд на хмурую Нику и мысленно чертыхнулся от неловкости момента.

– С днем рождения тебя, Вань, – пропела сладким голоском Зацепина.

– Спасибо большое. Знаешь, я сейчас занят…

– Да я и не сомневалась. К Громову, как всегда, отмечать поедешь?

– Я не изменяю традициям.

– У меня для тебя подарок есть. Когда сможем встретиться?

Яна говорила спокойно и уверенно, словно они не расстались три года назад. И получать от нее подарок на день рождения было для Ивана обычным делом.

Он посмотрел на Нику, которая продолжала что-то изучать через боковое стекло, но почувствовал, как напряглась ее рука в его ладони.

– Это будет лишним. Спасибо, конечно…

– Это лишним никогда не будет, – усмехнулась Яна. – Тем более в твоем случае.

– Еще раз спасибо за поздравление, но мне пора. Счастливо. – Кирсанов сбросил вызов и пару секунд спустя взглянул на Нику, которая продолжала молча смотреть в боковое окно. Вот черт!

Оставшуюся часть дороги до дома Громовых оба молчали. При этом Ваня так и не выпустил из руки ладонь Ники. То поглаживал ее большим пальцем, то сжимал. Отпускал только, чтобы переключить передачу. Ларина не смотрела в его сторону, но руку свою убрать не пыталась.

Солнце плавно исчезало за темными кронами берез на противоположном берегу реки. Своими мягким закатными лучами оно освещало полоску песчаного пляжа, где в шезлонге лежала Ника. Она закинула руку за голову и прикрыла глаза, наслаждаясь легким прохладным ветерком, которым веяло с реки. Было около девяти вечера, но девушка все же собиралась искупаться. В голове невольно пронеслась мысль, что сегодня она могла бы уже распаковывать вещи в доме родителей, если бы не Васнецов. А сейчас ее счастью не было предела: с Виталиком расстались друзьями, отец больше не заговаривал о переезде. Оставалось только найти удобный момент и немножко смелости, чтобы рассказать отцу про разрыв с Васнецовым. Но это можно сделать и позже. Сейчас Нике хотелось просто наслаждаться жизнью и радоваться каждому дню, проведенному с Ваней.

На соседний шезлонг что-то плюхнулось. Ника вздрогнула и открыла глаза. Плед. Рядом с шезлонгом, засунув руки в карманы джинсов, стоял Иван и откровенным взглядом скользил по ее телу, слегка прикрытому черным бикини.

– Милый купальник. – Кирсанов присел на шезлонг, куда ранее приземлился плед, и уставился на Никину грудь.

– Правда?

Девушка с притворным удивлением оглядела себя с ног до головы, словно не замечая его голодного взгляда. Но сохранять хладнокровие в его присутствии не получалось: щеки покрылись румянцем, а вдоль позвоночника табуном пробежали мурашки.

– Искупаюсь. Духота невыносимая. – Ника вскочила с места и шагнула в сторону реки, по-прежнему ощущая на себе взгляд Кирсанова.

– Уже прохладно. Не простудись, – проговорил Ваня ей в спину.

– Я уверена, что ты меня согреешь, – Ника взглянула на Кирсанова через плечо и многозначительно приподняла брови.

Иван ответил ей тем же и откинулся на спинку шезлонга. На душе у него было необыкновенно легко, губы сами собой растягивались в беспричинной улыбке. Он запрокинул голову, посмотрел в темнеющее небо и тут же перевел взгляд на реку. Ника тем временем подошла к берегу, постояла минуту и с разбега прыгнула в воду. Ваня завороженно наблюдал, как она ныряет, как ее соблазнительная попка в миниатюрных плавках появляется над поверхностью воды, а затем исчезает под легкой волной. Наконец, Ника наплавалась и, выйдя на берег, сразу направилась к нему. Иван поднялся с шезлонга, держа в руках плед.

– Ларина, да ты русалка! Не зря в бассейн ходишь.

Ника засмеялась и, перебросив мокрые волосы через плечо, принялась выжимать из них воду. Иван подошел ближе, развернул плед, и, когда девушка подошла к нему вплотную, закутал ее в него и подхватил на руки.

– Ваня, зачем? Я сама дойду!

Но Кирсанов только улыбнулся и понес ее к шезлонгу. Сев в него, он развернул плед и усадил Нику на себя. Она сразу почувствовала силу его желания, ладонями уперлась ему в грудь и посмотрела на его губы.

– Замерзла?

– Уже теплее, – Ника хихикнула и слегка поерзала на твердом члене.

Иван прикусил нижнюю губу и прикрыл глаза.

– Я и так вишу на волоске, чего ты добиваешься? – хрипло проговорил он, сжимая пальцы на ее плечах.

– Чтобы ты сорвался с этого волоска. – Прошептав ему это в самое ухо, Ника прикусила мочку и собиралась уже отодвинуться, когда Иван резким движением схватил ее за талию и прямо в пледе положил на землю, а сам лег сверху. Ника ногами обхватила его торс и прижалась к нему еще плотнее.

Ваня приподнялся на руках и откинул края пледа, открывая своему взору ее тело. Нагнулся и быстрыми, легкими поцелуями стал покрывать грудь девушки, ключицы, шею. А Ника водила руками по его плечам, рукам, спине, наслаждаясь твердым рельефом мышц. Она ухватилась за край его футболки и потянула вверх, желая избавиться от нее. Кирсанов резко стянул футболку и отшвырнул на песок рядом с шезлонгом. А после завел руку Нике за шею и, ловким движением перекинув бретельку купальника ей через голову, впился взглядом в тяжело вздымающуюся грудь.

– Безумно красивая… – От возбуждения в его голосе появились хриплые нотки. Горло сдавило будто тисками.

Ника даже не успела ответить, как Иван снова поцеловал ее в губы, языком проникая внутрь.

– Ваня… Хочу тебя… Давай сейчас… – прошептала она между поцелуями. Просунула трясущиеся руки между их телами и ухватилась пальцами за пуговицу джинсов, которая как назло никак не хотела проходить сквозь петлю. Ника чертыхнулась, на что Иван приглушенно рассмеялся и помог ей справиться с этой задачей. Стянул с себя джинсы вместе с боксерами, но прежде чем бросить все вещи на песок, выудил из заднего кармана презерватив.

Он встал на колени у Ники между ног, а она медленно повела рукой вдоль его пресса вниз, ногтями царапая кожу на своем пути. Иван от наслаждения замер, а когда нежная ладонь достигла возбужденного члена и обхватила его пальцами, вздрогнул и глухо застонал. Не желая больше медлить, он надорвал пакетик и надел презерватив.

– Ваня… Ванечка… – Ника выгнулась ему навстречу, как только головка члена коснулась ее между ног.

Иван резким движением вошел в нее до самого основания и плотно сжал губы, пытаясь сдержать рвущиеся наружу эмоции и стоны удовлетворения. «Разве так бывает?» – было его последней мыслью перед тем, как мозг окончательно отключился.

Когда Кирсанов пришел в себя, обнимая подрагивающее тело Ники, ему показалось, что он оглох. Слух улавливал только ее дыхание и никаких больше сторонних звуков. Вокруг уже окончательно стемнело. В доме, который стоял неподалеку, зажегся свет, отбрасывая на пляж причудливые тени. Иван откатился на спину, положив Нику на себя.

– Вань… – тихо проговорила она.

– Это что-то ненормальное. Мне так хорошо с тобой, что даже страшно.

– Кирсанов, хватит смешить! – Ника пихнула его в бок и рассмеялась звонким счастливым смехом.

Придя в дом, они сразу же закрылись в своей комнате и за всю ночь так и не сомкнули глаз. Ника уснула под утро, распластавшись на Ваниной груди и укрывая его руки и плечи своими длинными волосами. Кирсанов не мог уснуть еще около часа: слушал ее тихое дыхание и глупо улыбался, глядя в потолок.

– Доброе утро, Леш, – поздоровалась Ника, когда ближе к обеду спустилась на кухню.

– Добрый день, – усмехнулся Алексей, нарезая яблоки на мелкие кусочки.

– А где Инга? – Ника смущенно улыбнулась, понимая, что утро закончилось примерно тогда, когда Кирсанов, наконец, позволил ей уснуть.

– Пошла искупаться. Духота сегодня. – Алексей включил соковыжималку, в которую до этого забрасывал порезанные яблоки.

– Я перед отъездом тоже схожу. – Ника подхватила со стола оставшееся яблоко и надкусила его. Подошла к панорамному окну и подставила лицо солнечным лучам, которые светили в окно, пробиваясь сквозь листву старой вишни. Как только Громов выключил соковыжималку, девушка услышала шаги по деревянным ступеням и поняла, что Иван уже вышел из душа. Прикусила губу, чтобы не рассмеяться от счастья, когда он появится здесь.

– Привет, – услышала Ванино приветствие за спиной, адресованное и Алексею.

Она промолчала, продолжая с улыбкой наблюдать за полураздетым Кирсановым в отражении стекла. Причем взгляд ее был устремлен только на орла на его плече. При каждом Ванином шаге, при его рукопожатии с Лешей в отражении казалось, что птица взмахивает крыльями и вот-вот взлетит.

– Выспалась? – Иван со спины притянул Нику к себе за талию и положил подбородок ей на макушку.

– Не очень, – прошептала Ника, повернувшись к нему вполоборота.

– Мне очень жаль.

– Так я тебе и поверила, Кирсанов. О! Инга идет.

Ваня посмотрел сквозь стекло на высокую блондинку в синем парео, которая поднималась по ступеням на крыльцо, и помахал ей рукой.

Через полчаса все сидели за круглым деревянным столом и то ли завтракали, то ли обедали. С вечера остались жареные ребрышки, а утром Инга сделала салат и запекла картошку.

Речь зашла о планах Громова на следующее лето.

– Не понял, ты что, и в следующем году собираешься безвылазно сидеть на работе? – опешил Иван.

– Не я один, – Алексей откинулся на спинку кресла и спокойно взглянул на друга в ожидании его реакции.

– Шутишь?

– Нисколько. Но в качестве компенсации, мы можем вдвоем слетать на Сицилию. Инга в отпуске познакомилась с одним архитектором, которого сразу же взяла в оборот. Так что он теперь занимается строительством моего коттеджа в Аволе.

– Твоя жена в отпуске познакомилась с мужчиной, а ты так спокойно об этом говоришь? – поддел его Иван.

– Вань, видел бы ты этого мужчину, – отмахнулась Инга. – С Лешей и рядом не стоял.

Алексей на это только скупо улыбнулся и встал из-за стола.

– Это ты про тот участок, что купил в прошлом году? – поинтересовался Иван.

– Ага, если что, коттедж сдавать будем.

– А где же ты нашла своего архитектора? – Кирсанов развернулся к жене друга.

По расслабленному выражению лица Инги было видно, что она уже привыкла его постоянным подколкам.

– На пляже. Он с Петей в волейбол в одной команде играл. Потом вечером слово за слово, и выяснилось, что он архитектор.

– Леха, я бы порекомендовал присматривать за ней в отпуске.

Ваня шутливо нахмурил брови, на что Инга только с улыбкой покачала головой. Она подошла к Леше и обняла его за шею.

– Куда я денусь от него? Четырнадцать лет терпела, вытерплю и дальше.

Алексей поцеловал жену в губы и провел ладонью по ее спине.

– Терпела она…

Ника, как и собиралась, перед отъездом искупалась в реке. Как ни уговаривала она Ваню, тот наотрез отказался заходить в воду. Зато с удовольствием подождал ее на пляже, после чего помог вытереться. Эти вытирания чуть не закончились очередным сексом после того, как Кирсанов «совершенно случайно» задел лямку купальника.

До дома они добрались только ближе к полуночи, по пути поужинав в кафе. Иван сразу поставил Нику перед фактом, что она ночует у него. Девушка попросила заскочить к ней в квартиру, чтобы взять пару вещей, но он любезно предложил походить в его футболке. Ника даже и не подумала возражать, полностью поддавшись чувствам и желанию провести эти выходные в компании любимого мужчины.

***

В понедельник в офисе Кирсанова ожидала неприятная новость. В Самаре возникли сложности с подписанием контракта, и необходимо было лететь туда как можно скорее, чтобы все уладить.

– Не понимаю, почему именно я? – возмутился Иван, меряя шагами кабинет Громова. Тот, как обычно, развалившись в кресле, спокойно наблюдал за другом.

– А кто еще? Давай Леночку твою отправим.

– Не смешно.

– Вань, ты же понимаешь, я бы сам съездил. Но у меня вся неделя забита. Отец передает мне дела, и неизвестно, сколько времени это займет.

– В смысле? Владимир Юрьевич отходит от дел?

– В политику собрался, уезжает в Москву. Холдингом теперь полностью буду заниматься я. Так что мне сейчас не до поездок. Но этот контракт мы не можем потерять. Не понимаю, что там пошло не так, и почему Лев Давыдыч так резко отказался его подписывать. Надеюсь, ты все уладишь.

Иван сел в кресло напротив Громова и откинулся на спинку.

– Не дай бог я там снова встречусь с этой сумасшедшей… будешь мне по гроб жизни потом обязан. – Он устало вздохнул и провел ладонями по лицу.

– С этой Олесей, пожалуйста, осторожнее. Не хватало еще, чтобы контракт сорвался из-за твоего легкомыслия.

– Моего? Вообще-то она сама заявилась в отель. Еле выпроводил.

– Меньше подмигивать надо разным дамочкам. Теперь не жалуйся. Лена завтра утром пусть закажет билет. Сейчас разберем еще раз весь контракт по пунктам. – Алексей глянул на часы и продолжил: – Через час Стрельцов приедет, глянет по юридической части. Может, что пропустил.

Иван продолжал сидеть и смотреть в одну точку за спиной Громова. Даже не моргал.

– Черт! Мы сегодня с Никой в ресторан собирались.

– Придется отменить. С каких пор для тебя это проблема?

И правда! Когда Ивана расстраивало, что сорвется встреча с девушкой? Он, конечно, примерно подозревал, когда именно все изменилось, но легче от этого не становилось.

Кирсанов встал и молча направился в свой кабинет. Не будет он ей сейчас звонить, заедет лучше после работы.

Но не успел. К дому подъехал только ближе к двум часам ночи, обсуждение контракта затянулось. И вот сейчас сидел в машине перед подъездом Ники, нервно постукивал пальцами по рулю и всматривался в ее окна. Свет не горел. Он согласен был сейчас даже просто лечь рядом с ней, обнять ее и уснуть. Только вот будить не хотелось. Пришлось идти домой. В пустую квартиру, которая встретила его такой непривычной тишиной.

Когда лег в постель, от соседней подушки повеяло знакомым ароматом. Иван повернул голову и несколько секунд просто пялился на нее. А потом перевернулся на живот, сгреб эту подушку руками, уткнулся носом в темно-серую сатиновую наволочку и провалился в сон.

На следующее утро, едва приехав в офис, Кирсанов с головой окунулся в работу. Лена заказала билет на ближайший вечерний рейс. После пяти Иван собирался заехать ненадолго к Нике и оттуда сразу в аэропорт. Каково ж было его удивление, когда ближе к трем на пороге его кабинета появилась сама Ника.

– Ты мне должен ужин в ресторане, – проговорила она с улыбкой. Прикрыла за собой дверь и остановилась, так как Иван сам встал из-за стола и направился к ней.

– Исправим. Не люблю быть в долгу. – Он притянул ее за талию и поцеловал в губы. Ника ответила на поцелуй, пальцами взъерошив волосы на его затылке.

– Я ждала вчера твоего звонка. Думала, ты заедешь после работы, – с легким укором сказала она. Опустила руки и начала нервно дергать его галстук. Снова нерешительно подняла глаза на Ивана, когда он ничего не ответил.

Его молчание настораживало. Ника нахмурилась и облизала вмиг пересохшие губы.

– Ника, – Кирсанов выпустил девушку из объятий и подошел к столу. – Я как раз хотел сказать тебе…

Последовала очередная пауза, во время которой он молча выудил какой-то предмет из верхнего ящика стола и снова подошел к Нике. Обхватив рукой ее ладонь, вложил в нее что-то холодное. Ларина опустила глаза и удивлено подняла брови. Ключ.

– Что это?

– Ключ.

– Я поняла, что не кастрюля.

– Это ключ от моей квартиры. Не надо смотреть на меня такими испуганными глазами, просто в такие дни, когда у меня завал на работе, хочу, чтобы ты ждала меня в моей квартире.

Ника внимательно посмотрела на Ивана, после чего на ее губах появилась еле заметная улыбка.

– Никогда, Кирсанов… – для убедительности она покачала головой, продолжая улыбаться. – Слышишь? Никогда не давай девушкам ключи от своей квартиры. Нормальная девушка уже через полчаса перевезет в твою квартиру весь гардероб. Не успеешь глазом моргнуть, как в ванной комнате не сможешь найти свою зубную щетку среди всех ее розовых флакончиков.

– А ты относишься к нормальным девушкам? – в тон ей поинтересовался Иван.

– Тебе виднее. Но ключ не возьму. – Ника попыталась вернуть ключ, но Кирсанов взял его только за тем, чтобы засунуть в боковой карман спортивной сумки, которая висела на ее плече. – Нет…

– Я не прошу тебя переезжать ко мне, – перебил Иван. – Просто иногда мне приходится задерживаться на работе. И хочу, чтобы в такие дни меня в постели ждала моя Ника. В красивом белье. А лучше вообще без него. Главное, чтобы ждала.

Ника пристально на него посмотрела. Ванины слова взволновали ее, но она быстро взяла себя в руки и решила сменить тему.

– Ладно. – Она прошла в кабинет, бросила сумку на диван и остановилась. – Мне нужно тебе кое-что сказать. Вчера хотела, но мы так и не встретились…

– Ты из бассейна сразу ко мне? – Иван подошел к ней и снова обнял. Склонился к лицу, одной рукой перебирая волосы на ее затылке.

– Да, Алиса все-таки вытянула меня в бассейн.

– А она где?

– Домой поехала. Не захотела составить мне компанию.

– Странно. Что это с ней?

Ника не стала углубляться в причины странного поведения подруги. Ни к чему Ивану это знать.

– Просто не захотела. Но она предлагает как-нибудь втроем поужинать у тебя.

– Звучит заманчиво.

– Может, завтра?

– Нет. Завтра не получится. – Кирсанов носом уткнулся в макушку Ники, вдыхая тот самый аромат, что преследовал его на протяжении всей ночи. – Я в командировку улетаю через несколько часов.

Ника резко подняла голову, взглянув в его глаза, и тут же снова опустила. Иван успел заметить, как поникли ее плечи.

– В командировку? – переспросила она. Расстройство в голосе было не скрыть.

– Да. Вчера выяснилось, что в Самаре возникли проблемы с контрактом…

Как только Ника услышала название города, настроение ее испортилось окончательно. Сразу же вспомнились разговор с отцом и та злосчастная распечатка журнала посещения отеля. Она уже не слышала, что Ваня говорил дальше. Оттолкнула его от себя и подошла к окну, не замечая перед собой ничего. В голове то и дело всплывали слова отца. Вот и настал тот момент, когда она стала бояться этих поездок. От мысли, что Иван, возможно, встретится там с той дочкой мэра, мозг будто заволокло пеленой. Ника попыталась взять себя в руки. Но тщетно. Правда, в какой-то момент в голове промелькнула мысль, что отец блефовал. И может быть, стоит напрямую спросить у Ивана про гостью в самарской гостинице? Но как же ей не хотелось становиться похожей на тех ненормальных жен, которые, как маньячки, следили за своими мужьями, читали их сообщения и нанимали детективов, чтобы поймать с поличным. И потом, он ведь ей даже не муж! Да что с ней вообще такое? Почему она реагирует, как какая-то истеричка?

– Это моя работа, – услышала она за спиной голос Кирсанова. Он обхватил руками ее плечи и прижал к своей груди. – Я быстро все улажу и сразу вернусь, обещаю.

– А эти сложности… никак не разрешить отсюда? – Вялая попытка скрыть свое раздражение не увенчалась успехом. Особенно, когда Иван произнес следующую фразу:

– Надо лично встретиться с самарским мэром. В данном случае нам приходится подстраиваться.

«Никто бы ее и не запомнил, если бы эта девица не была дочерью мэра. Покинула она отель в полночь»

Слова отца раз за разом прокручивались в голове. Вот и все! Добро пожаловать в стаю безмозглых, ревнивых особей женского пола. Ника понимала, что ей сейчас необходимо просто оказаться на свежем воздухе. Просто переварить это все. Просто проглотить информацию и задавить в себе зачатки глупой ревности. Ей нужно немного времени.

– Во сколько улетаешь? – Она резко развернулась, вглядываясь в карие глаза. Сердце разрывалось от огромной любви к этому мужчине, который непонимающе смотрел на нее.

– В семь рейс. Перед отъездом планировал к тебе заехать.

– Хорошо. Буду ждать тебя.

Ника подошла к дивану. Схватила свою сумку и уже направилась к двери, когда Иван перехватил ее руку.

– Эй, раз уж ты здесь, может, тогда останешься со мной до вечера? – Он обхватил ее за плечи и слегка встряхнул, пытаясь привести в чувства. Резкая смена настроения и внезапно возникшая холодность пугала его. Он несколько секунд вглядывался в ее лицо, замечая, что непонятная ему обида в ее взгляде все-таки уходит. Холодность в тоне сменилась теплотой.

– Не хочу мешать тебе. Буду ждать тебя дома. – Ника потянулась к нему, быстро поцеловала в губы и направилась к двери.

Иван не стал удерживать. Честно говоря, он не ожидал, что известие о его отъезде так скажется на ее настроении.

Ника уже переступала порог, когда Кирсанов окликнул ее:

– А что у тебя за новости?

– Мы с Алисой летим на Эльбу. Она хочет развеяться, я решила составить ей компанию. Это все новости. До вечера, Вань.

Ника аккуратно закрыла дверь. Ивану понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя и сделать определенные выводы: они не виделись каких-то пару дней, но такое ощущение, что между ними за это время пролегли годы. Годы, повлекшие за собой какой-то снежный ком непонимания и неприятного отчуждения.

Ника даже не обратила внимания на секретаршу в приемной Кирсанова, так спешила скорее оказаться на улице, чтобы хоть немного прийти в себя. Сама не понимала, что на нее нашло. К чему эта идиотская ревность? Зачем повела себя так глупо? Только вот в голове раз за разом, как наваждение, прокручивались слова отца.

– Стоять! – услышала она за спиной злой окрик Ивана, когда была уже почти возле лифта.

Он ухватил ее за локоть и дернул на себя, заставляя притормозить. И когда встретился взглядом с испуганными голубыми глазами, процедил сквозь зубы:

– Какая, к черту, Эльба?

К счастью, в фойе было немноголюдно, но Иван все равно пытался держать себя в руках, чтобы не привлекать лишнего внимания.

– Остров в Италии, – Ника вздернула подбородок, при этом замечая, как в карих глазах вспыхнули яростные огоньки.

Несколько секунд Иван молча всматривался в ее лицо, затем нахмурился:

– А мне нельзя было сообщить?

– Я только что это сделала.

– Постфактум?

– Надо было позвонить и отпроситься?

– Позвонить и посоветоваться. Разве вы, девушки, не так поступаете? Вы же даже юбку не можете себе выбрать самостоятельно, – в Ванином голосе уже звучал металл. Его злила вся эта ситуация, причину которой он не мог понять.

– А в чем проблема, Вань? Ты вообще улетаешь в свою Самару. Какая тебе разница, где в это время буду я?

– Какая разница? Моя девушка собирается уезжать, а я вообще не в курсе. Может, хотела уже с Эльбы позвонить, сюрприз мне сделать? – Кирсанов продолжал удерживать Нику за локоть. Его практически трясло от злости.

– Я не привыкла отчитываться. И никогда с Виталием… – Ника резко замолчала, когда увидела, как потемнели Ванины глаза.

Казалось, над ее головой сгустились тучи, и вот-вот грянет гром. Его пальцы до боли впились в кожу на ее руке. Он навис над ней, и в этот момент Ника почувствовала себя такой маленькой и беззащитной.

– Я. Не. Виталий, – грубо отрезал Иван, обжигая кожу девушки горячим дыханием. – И мне плевать, что ты позволяла себе с ним, а чего – нет.

– Я что, не могу отдохнуть с твоей сестрой? – шепотом поинтересовалась Ника, поежившись от его убийственного взгляда.

– Какой-то идиотский разговор получается. Ты меня совсем не слышишь.

– Да что не так? Ты улетаешь в командировку. Я тебя отлично услышала. Кстати… счастливо съездить.

Иван плотно сжал губы. С огромным трудом втянул в себя воздух и прикрыл глаза. Выдохнул. Думал, станет легче. Не помогло. Ярость закипала в нем с новой силой. Хотелось схватить Нику за плечи и трясти до тех пор, пока не выбросит из своей головы весь этот бред. Непонятно с чего вообще все началось. Непонятно, как все исправить. Не хотелось расставаться на такой ноте, и уж тем более отпускать Нику в неизвестном направлении. Только вот никак не мог унять гнев, который и выводил всю ситуацию из-под контроля. Именно гнев заставил пальцы отпустить ее локоть, который посинел от его мертвой хватки. Именно это чувство заставило сделать шаг назад и спрятать руки в карманах брюк. Последний раз глубоко вздохнув, Иван кивнул, словно признавая поражение.

– И тебе… счастливо отдохнуть, – резко развернулся и направился к кабинету, проклиная все на свете. Как за какие-то несколько часов все могло перевернуться с ног на голову? Как ей удается из любой мелочи сотворить ядерный взрыв?

Он шел по длинному коридору, не замечая ничего вокруг. Даже Громова, который вышел из своего кабинета и что-то пытался ему сказать. Кирсанов только отмахнулся, давая понять, что ему сейчас не до того. Влетел в свою приемную, рванул дверь кабинета, которая от такого резкого движения, чуть не слетела с петель. С петель она, конечно, не слетела, но грохот, с каким он ее захлопнул, заставил задребезжать стекла в окнах.

Пусть все катится к черту! В том числе и Ларина…

Ника смотрела в спину удаляющемуся Ивану и пыталась понять, какая муха укусила и ее, и его. Такой прекрасный день испоганили две неприятные новости. Вот и все! Отец, кажется, добился того, чего хотел. Ее сомнения и ревность поставили точку в этих отношениях. На душе кошки скребли. Хотелось пойти за Ваней и извиниться. Только он все равно улетит сегодня в Самару. И эта мысль удержала ее на месте.

Когда Кирсанов скрылся за поворотом, Ника подошла к лифту и нажала кнопку вызова. Двери тут же распахнулись. Девушка вошла в кабину и затылком прикоснулась к холодной стенке. На глаза навернулись слезы. Было до боли обидно, что все так нелепо закончится. Он улетит в командировку, она – на остров. От мысли, что в Самаре Иван снова встретится с той девушкой, в груди защемило. Скатившаяся по щеке слеза добила ее окончательно. Впервые в жизни она плакала из-за мужчины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 11

– За прекрасную Италию!

Алиса и Ника чокнулись бокалами, наполненными игристым «Elvio Cogno Moscato d’Asti», и сделали по глотку, наслаждаясь свежим послевкусием сладкого вина.

Утром девушки прибыли в приморский городок Портоферрайо, где заселились в двухместный люкс отеля «Hermitage», с балкона которого открывался чудесный вид на песчаную бухту Биодола.

Еще в самолете Алиса заметила странное поведение подруги, которая все время молчала, погруженная в свои мысли. На все попытки растормошить ее, Ника лишь отмахивалась. Она все никак не решалась рассказать Алисе про размолвку с Иваном. Сама не понимала почему. Может, надеялась, что Ваня все-таки напишет или позвонит. А может, просто не хотела расстраивать подругу, которая наконец-то решила развлечься.

И вот сейчас, когда они ужинали на террасе в ресторане отеля, любуясь потрясающим морским закатом, Ника, наконец, во всем призналась.

– И что? Ваня так и ушел?

– Да, развернулся и ушел. Тем же вечером улетел в командировку и ко мне так и не заехал, хотя обещал. – Ника вяло покрутила в руке бокал, наблюдая, как играет в нем золотистое вино.

– Почему ты мне раньше об этом не рассказала?

– Зачем? Не хочу, чтобы ты из-за нас переживала.

– Мне почему-то не верится, что это конец, – Алиса внимательно посмотрела на подругу. – Если я не переживаю, значит, все еще наладится. Я это чувствую. А вообще, конечно… Я и Ваню понимаю. Почему ты не позвонила ему тогда, из турагентства?

– Так мы же с тобой все в один день решили. Я… Боже, Алиса. Я не знаю. Просто понимаешь, за все эти годы я ни у кого не отпрашивалась, ни с кем не советовалась. И с появлением Вани не подумала, что пора в себе что-то менять. Но он тоже хорош. Сказал о своей Самаре за два часа до рейса. – Ника тяжело вздохнула и посмотрела на Алису. – Уже почти неделя прошла, а он не звонит и не пишет.

– Он же в командировке. Наверное, там что-то серьезное. Возможно, нет времени, а вечером – сил. – Алиса пыталась говорить убедительно, хотя понимала, что причины молчания брата она приводит довольно смешные.

– Нет времени. Нет сил. Представляю, как он вечером бедный мается от усталости. И ночами не спит, все думает о работе. – Ревность рвалась наружу. Скрывать ее Ника уже не могла.

– У-у-у… Как все запущено! А ты сама почему ему не звонила и не писала? Или мы королевы – бабы не особо-то и простые?

Ника перевела взгляд на подругу, которая пыталась сдержать улыбку. Ей вдруг стало стыдно: она ведь решила ехать в Италию, чтобы Алиса развеялась. А в итоге сама нагнетает обстановку.

– Вот увидишь, дорогая, все наладится. А пока будем наслаждаться морем, солнцем и… горячими, загорелыми мачо. – Алиса подмигнула, и широкая улыбка озарила ее лицо. Ника не удержалась и улыбнулась в ответ.

Весь вечер они болтали без умолку. Смеялись, пили вино и наслаждались ощущением полной свободы. Только Ника порой с горечью осознавала, что это чувство не может заменить ей минут, проведенных с Ваней.

– Mi scusi (итал. «извините»), – к девушкам подошел официант, держа в руках еще одну бутылку вина, и продолжил уже на русском с сильным акцентом: – Это подарок за счет заведения.

– Подарок? – удивилась Ника.

– Нам бы эту осилить, – усмехнулась Алиса.

– Тогда мы доставим ее в ваш номер. – Официант сверкнул белозубой улыбкой и отошел от столика, оставив девушек в недоумении.

– Тебе не кажется это странным? – Алиса хмуро оглядела людей, сидящих за соседними столиками.

– Что именно? Что отель дарит своим посетителям вино? – Ника тоже огляделась вокруг, но не заметила никого, кто бы смотрел в их сторону.

Посетители ресторана спокойно ужинали, никто не обращал на девушек никакого внимания. Ника на миг задержалась на широкоплечей фигуре высокого мужчины в светло-сером костюме. Он спокойно стоял у барной стойки к ним спиной и копался в своем телефоне.

– Как бы эта щедрость не привела их к банкротству.

Алиса лишь рассеянно пожала плечами.

Утром девушек ожидал еще один сюрприз. Не успели они проснуться, как в дверь постучали. Ника первой поднялась с постели и, на ходу расчесав пальцами спутанные волосы, открыла дверь. На пороге стоял официант с сервировочным столиком, на котором стояло несколько блюд с блестящими крышками и ваза с дикой орхидеей.

– Buon giorno (итал. «доброе утро»)!

– Эм… – Ника прислонилась головой к двери, моргая спросонья, – вы, кажется, ошиблись номером. Мы ничего не заказывали.

– Завтрак за счет заведения. – Официант поднял руку и положил ее на дверь, не торопясь раскрыть ее еще шире и ожидая реакции Ники. Она отошла в сторону, пропуская его внутрь, и озадаченно посмотрела на Алису. Та накинула на себя халат и, сжимая его края у шеи, удивленно рассматривала столик.

Официант оставил «завтрак за счет заведения» возле широкого дивана в гостиной и, кивнув на прощание, оставил девушек одних.

– Знаешь, а мне здесь нравится, – Алиса со смехом подошла к столику и подняла одну из крышек. – Выглядит божественно, а запах!..

– Будем выезжать, а они нам это все напоследок в счет впишут. Вот тогда нашему счастью не будет предела. – Ника направилась в сторону ванной комнаты.

– Ты же слышала. За счет заведения, – крикнула ей вслед Алиса.

В город подруги выбрались только после полудня: прогулялись по узким тенистым улочкам, зашли в галерею на площади DeLaugier,а всю вторую половину дня провалялись на пляже.

На следующее утро картина повторилась. Только в придачу к завтраку девушкам предложили «за счет заведения» посещать теннисный корт. Алиса и Ника от столь заманчивого предложения отказались, все эти таинственные подарки начинали их уже порядком напрягать.

В этот же вечер подруги спустились на террасу, где играла живая музыка. Они пробыли там совсем недолго, решив вернуться в номер и лечь пораньше. Когда они поднимались по ступенькам на крыльцо, соединяющее террасу с фойе отеля, Алиса подвернула ногу и чуть было не упала. Ее вовремя подхватил темноволосый мужчина, который беседовал у дверей с одним из сотрудников отеля.

– Осторожно, – произнес брюнет на русском языке, чем очень удивил девушек. Акцент выдавал в нем итальянца.

– А почему на русском? – Алиса, казалось, даже забыла про свое неуклюжее падение на высоких шпильках.

– А вы знаете итальянский? – с улыбкой поинтересовался незнакомец.

– Ладно, изменим формулировку. Как вы узнали, что мы русские? – Алиса весьма невежливо оттолкнула от себя итальянца, но взгляда от него не отвела.

Трудно было не заметить, каким привлекательным был этот мужчина. Его темные волосы были небрежно уложены, что придавало ему дополнительный шарм. Правильные черты лица, трехдневная щетина и удивительно красивые глаза завершали образ сексуального итальянца. Горячего… как совсем недавно сказала сама Алиса.

– Я, как хороший хозяин, знаю все о своих гостях.

***

Дверь машины захлопнулась, и Кирсанов, откинувшись на подголовник пассажирского сиденья, прикрыл глаза.

– С меня премия.

Своеобразная благодарность из уст Громова заставила Ивана повернуться к другу и скептически изогнуть бровь.

– Этого мало. Требую неделю отпуска.

– Хорошо.

– Но вместе с премией.

– Не наглей, – Громов рассмеялся и завел машину.

Иван устало провел ладонями по лицу и уставился в потолок салона:

– Ты отвозил девчонок в аэропорт?

– Давай сначала о делах.

– Давай ты сначала ответишь на мой вопрос.

– И как я с тобой еще работаю? Ты ведь любому на раз-два мозг вынесешь… Твой отец их отвез.

– Не в курсе, когда они возвращаются?

Алексей удивленно округлил глаза и усмехнулся.

– Матерь Божья! Так вы что, так и не общались?

– Представь себе. Видимо, отдых на ура проходит.

– Это все, конечно, очень печально… – При этом лицо Громова абсолютно не выражало печали, а в его голосе Иван отчетливо расслышал саркастические нотки. – Но… первым делом самолеты, помнишь?

– Я тебе по скайпу уже отчитался. Что тебя интересует? Договор подписан, оригинал я привез. Свою подпись поставишь и все. Только обратно отправим почтой, сам я туда больше ни ногой.

– Отыгрался Лев Давыдыч на тебе за свою дочь? Слухи – жуткая вещь. Не успел глазом моргнуть, а уже весь город знал, что эта Олеся провела у тебя ночь.

– Она не проводила у меня ночь, – нахмурился Иван.

– Но сплетники постарались и преподнесли все в такой форме, что мэр даже решил отказаться от сотрудничества с нами. Надеюсь, это будет тебе уроком. Ну что? На следующей неделе совет директоров. Отец собирается рассказать о своем уходе. А потом по традиции закатим банкет в честь… Эй, ты меня вообще случаешь?

Было заметно, что Кирсанов чем-то озабочен и его мысли весьма далеки от разговора о рабочих буднях.

– Да я чуть от скуки не помер уже после второго твоего предложения. – Иван, и правда, не мог сейчас думать о работе. В Самаре вроде отвлекся от мыслей об одной строптивой шатенке, но вернулся домой – и все по новой. Вроде приехал с легкой душой: работа выполнена, конфликт с назойливой Олесей исчерпан, но на душе кошки скребли. А мысль, что Ника сейчас так далеко и, возможно, улыбается кому-то так же, как и ему улыбалась, доводила до бешенства.

***

Девушки вернулись домой через три дня после приезда Кирсанова. Попали, как говорится, с корабля на бал – следующим вечером вся их группа собиралась в караоке-баре. Повода особого не было, просто потусить. Ника еще в обед поехала к Алисе, так как находиться в собственной квартире было невыносимо. Ее постоянно тянуло на кухню, чтобы найти взглядом знакомые окна… или еще хуже – позвонить Ивану, который, конечно, и думать о ней забыл. Ведь это единственное объяснение, какое она находила его упорному молчанию. За все эти дни ни звонков, ни сообщений. Абсолютная тишина, проникающая под кожу иголками…

– Думаешь, оно мне идет? – Алиса крутилась перед зеркалом в коротком платье с цветочным рисунком. Это был уже десятый вариант наряда для сегодняшнего вечера.

– Конечно. Иначе я бы не посоветовала тебе его надеть, – проговорила Ника, рассеянно глядя перед собой.

– Мне кажется, оно меня полнит. – Алиса обхватила свою талию руками и тяжело вздохнула: – И страшнит.

Ника сфокусировалась на Алисе и внимательно оглядела ее с ног до головы:

– Ты очень красивая.

Алиса долго смотрела на себя в зеркале и с каждой секундой становилась все мрачнее:

– Но не как Инга?

– Алиса… – Ника подошла к ней со спины и обняла ее за плечи, не прерывая зрительного контакта в отражении зеркала. – Дело не в том, что она красивее тебя, а в том, что она Лешина жена. И этого ничьи внешние данные не изменят. Ты знаешь Лешу. Он очень порядочный, никогда не бросит семью. Потому ты его и полюбила…

– Я не люблю его!

– Тогда почему я сегодня ни разу не слышала о Марко, но уже второй раз слышу о Леше?

– Это… это привычка.

– Привычка – каждое утро начинать с кофе или свежевыжатого сока, а постоянно думать о женатом мужчине – это любовь. Как я надеялась, что с Марко ты сможешь обо всем забыть. Но вижу, ничего не изменилось.

– Когда Марко был рядом, я и забывала.

– Дорогая, возможно, это не мое дело… в самолете ты проспала до самой посадки, но если ты и сейчас не расскажешь, я лопну от любопытства! – Ника от нетерпения даже взмахнула руками. – В последний вечер на яхте… вы переспали?

– Нет. Я не смогла. Все шло к этому… Он очень хотел, но я…

– …продинамила такого горячего парня. – Ника с притворным укором покачала головой и засмеялась, на что Алиса закатила глаза.

– Если бы мы с ним встретились хотя бы два года назад, я бы точно влюбилась. Он нежный, добрый, внимательный, а когда обнимает и целует, такой страстный…

– Тебе надо было принять его предложение и остаться еще на месяц. А вдруг это твоя судьба?

– Не нравится мне эта судьба. Слишком все сложно и запутано.

– А ты хочешь, как в сказке? Взмахнула рукой и вот тебе ковер… – Ника тяжело вздохнула. – Я горжусь тобой и твоей решимостью. Думала, ты никогда не сможешь отлипнуть от Громова. И боялась, что он не отпустит тебя…

– Он почти каждый день пишет. Словно напоминает о себе. Спрашивает, как дела, все ли хорошо. Меня добивают эти сообщения. Понимаешь? А для него это просто игра в сестру-брата.

– Сомневаюсь. Но, Алис, давай сейчас отключимся от Громова. Хорошо? И просто насладимся вечером. Сегодня всех своих, наконец-то, увидим. Нужно явиться в бар отдохнувшими и веселыми.

– Что-то ты не выглядишь особо веселой, – усмехнулась Алиса.

– Это временно. – Ника выдавила улыбку и посмотрела на себя в зеркало. – Я готова. Когда выезжаем?

– В джинсах и балетках? Издеваешься? Я, значит, тут весь гардероб перерыла, а ты так собралась? Не выйдет!

Алиса принялась с особым энтузиазмом копаться в гардеробной. Доставала то одно, то другое платье, а Ника крутилась в них перед зеркалом. Что-то девушки отбрасывали на кровать, как один из возможных вариантов, что-то возвращали на место.

Через полчаса наряд был выбран. Ника села за туалетный столик, чтобы накрасить ресницы, взяла в руки тушь… И в этот момент ее сердце совершило кульбит, разгоняя кровь по венам. Она не смогла бы объяснить, что именно вызвало такую реакцию, пока не услышала, как во двор въезжает автомобиль. Это, конечно, могли быть, родители Алисы, которые отправились в гости к друзьям. Но только вот интуиция не могла ее обмануть, как и бабочки в животе, внезапно проснувшиеся после длительного томления.

Алиса бросилась к окну и с радостным возгласом покинула комнату, напоследок бросив, что «он как раз вовремя». Ника, к сожалению, не могла разделить ее веселья, как и не могла понять собственных противоречивых чувств. С одной стороны ей ужасно хотелось увидеть его. Хотя бы просто подышать одним воздухом, вдохнуть его запах, который кружил голову и сводил ее с ума. Но с другой – она понимала, какой пыткой будет находиться рядом с ним, не имея возможности даже коснуться. Как же она скучала по нему! Трясущимися руками Ника поднесла кисточку с тушью к лицу, но тут же опустила ее, чтобы не выколоть себе глаз. Кровь стучала в висках, казалось, что от накатившего волнения ее сейчас вывернет наизнанку. Ника прикрыла рот рукой и испуганно взглянула на себя в зеркало: лицо будто горело огнем.

– Надо взять себя в руки. В руки надо взять. – Она нервно отбросила кисточку и положила руки на туалетный столик, пытаясь выровнять дыхание. – Это ведь так просто. Он даже не вспоминал о тебе, а ты мандражируешь, как малолетка.

Иван точно знал: если он и сегодня останется в своей квартире один, то наверняка сойдет с ума. Каждая вещь в доме напоминала ему о Нике, аромат ее духов словно въелся в стены. Сам не понимал, когда успел так влипнуть в эти отношения. Когда упустил из вида момент, перечеркнувший всю его прошлую жизнь?

Именно поэтому он решил провести сегодняшний вечер у родителей, тем более после командировки еще не виделся с ними. К тому же он знал, что вчера вернулась Алиса, и ему хотелось хотя бы вскользь узнать что-то о Нике.

Заехав во двор, Кирсанов увидел открытый гараж и приуныл: значит, отец не дома. Но не успел переступить порог дома, как ему в объятия бросилась Алиса.

– Ванечка, привет! Так давно тебя не видела! Пойдем, я так рада, что ты приехал, – протараторила сестра, освобождая его из крепкого плена своих рук.

Они прошли в гостиную. Иван сел на диван, бросив худи на подлокотник. В темно-синей футболке и потертых джинсах, с взъерошенными волосами, как будто только вылез из постели, он буквально излучал сексуальную энергетику.

«Бедная Ника», – мысленно пожалела подругу Алиса и плюхнулась на диван рядом с братом:

– А мамы с папой нет, они в гостях.

– Я понял уже. О, а ты куда собралась? – Иван с улыбкой оглядел сестру: – Отлично выглядишь. Хорошо отдохнула?

Алиса кивнула и снова обняла его.

– Просто шикарно. А сегодня мы всей группой в баре собираемся. Минут через двадцать надо будет выезжать. Может, подвезешь? Чего тебе здесь одному торчать?

– Подвезу, конечно. Пойду тогда пока покурю и жду тебя в машине.

Иван вышел во двор и достал из кармана джинсов пачку сигарет. Бросил взгляд на темнеющее сумеречное небо и невольно вернулся мыслями в тот вечер, когда они с Никой были на пляже у Громова. Тоска снова сдавила грудную клетку. Иван горько усмехнулся, понимая, что на протяжении вот уже нескольких недель думает только о ней.

Вдалеке полыхнула зарница, в воздухе стоял запах свежескошенного газона. Кирсанов все-таки вытащил сигарету. Прикурил. Выдохнул дым, замечая, как он плавными волнами устремляется вверх и рассеивается. Раньше он никогда не обращал внимания на подобные детали. Никогда не замечал все те мелочи, что окружали его в повседневной жизни. Например, его журнальный столик в гостиной был изготовлен из тикового дерева. Он даже не знал, пока Ника не сообщила ему об этом после того, как они занимались на нем сексом.

Умела она очевидное исковеркать так, что потом уже перестаешь верить собственным глазам. А еще умела въесться в мозг, и уже ничем не получалось ее вытравить оттуда. Наваждение какое-то.

Чертыхнувшись себе под нос, Иван выбросил наполовину докуренную сигарету и направился к машине. Все равно не испытывал того удовольствия, какое раньше приносило ему курение. Пока ждал Алису, в голове крутился целый рой мыслей. Большая часть которых опять была связана с Никой.

На крыльцо, сверкая улыбкой, вышла Алиса, как всегда, в чем-то ярком и эффектном. Иван, опустив боковое стекло, тоже улыбнулся сестре, но стоило из-за ее спины показаться девушке в черном обтягивающем фигуру платье, как улыбка мгновенно сползла с его лица. Высокие каблуки, ярко-красная помада на губах… «Так… Прекрасно», – Кирсанов скрипнул зубами и до хруста в пальцах сжал ободок руля. Он даже предположить не мог, что его возможно за считанные секунды вывести из себя такой глупостью. Вот она идет к его машине. Но глаз даже не поднимает. Смотрит куда угодно, только не на него. Алые губы расплываются в улыбке, когда Алиса ей что-то говорит. Иван даже перестал дышать, когда девушки забрались на заднее сиденье. Он уже подумал о том, чтобы отправить сестру в дом, а потом заблокировать двери салона и, наконец, все выяснить. Но не мог даже пошевелиться. Своим видом Ника будто свела его с ума. Своей холодной невозмутимостью. Своими улыбками, адресованными не ему. Несколько секунд Иван приводил дыхание в порядок, боясь сорваться и раздробить кулаком приборную панель.

Девушки спокойно сидели, ожидая действий водителя. Тишина в машине становилась уже пугающей. По Ивану было слишком явно видно, что он не в лучшем расположении духа. Только спустя минуту он дернул рычаг переключения скоростей, и машина рванула с места.

На протяжении всего пути в машине висело гробовое молчание. Иван даже забыл о магнитоле, а подруги между собой не обмолвились ни словом. Напряжение в салоне было настолько осязаемым, что Алиса уже не считала идею попросить Ваню довезти их до бара такой гениальной.

У входа в бар толпилась молодежь. Как только машина остановилась, Алиса нагнулась к брату и, поцеловав его в щеку, стерла след от помады:

– Спасибо, Вань. – И пулей вылетела из салона, в то время как Ника медленно открывала дверь, мысленно убивая подругу за такую подставу.

В узком платье тяжело было действовать быстро. Она бы с огромным удовольствием выскочила в окно, если бы позволило платье.

Иван в боковое зеркало наблюдал, как Ларина неспешно покинула салон. Захлопнула дверь и поправила платье, которое задралось еще выше. Хотя куда уж выше! Кирсанову хватило секунды, чтобы понять, что он отсюда никуда не уедет. Он выскочил из машины, даже не прикрыв за собой дверь. Направился сразу к Лариной, которая все так же неспешно обходила его машину. Не удержался и пальцами схватил за локоть.

– Поздороваться не желаешь? – голос прозвучал грубо. Ну и плевать. Он сделал шаг назад, чтобы вместе с Лариной скрыться за габаритами «ауди» от любопытных взглядов.

– Что за дурацкая привычка? – Ника кивком возмущенно указала на свой локоть.

– Не успела приехать и уже во все тяжкие пускаешься? – Взгляд Кирсанова невольно упал на ее губы. Сам не понимая, что делает, он поднял другую руку и тыльной стороной ладони провел по этим ярко-красным губам в попытке стереть помаду, но лишь размазал ее по щеке и подбородку. – Выглядишь как…

– Ты что творишь? – вскрикнула Ника и резко дернулась в сторону. – Какое тебе дело, как я выгляжу?

Иван так и не выпустил ее руку из крепкого захвата, потому она свободной рукой попыталась залезть в сумочку и вытащить зеркало. Будь проклят этот Кирсанов!

– Отпусти меня. Немедленно. Дай мне спокойно отдохнуть с друзьями!

– Отдохнуть? Что, в Италии не наотдыхалась? – Злость Ивана набирала обороты. Стоило еще раз окинуть ее взглядом, и его покинули последние остатки разума. – Для кого вырядилась?

Он дернул единственную лямку на ее плече, а затем наклонился еще ниже, остро ощущая любимый аромат духов.

– Я смотрю, ты для себя уже все решила? И теперь в поисках нового идиота, да?

– Радует, что ты сам так точно себя характеризуешь. И мне не надо заморачиваться, чтобы объяснить чем-то твое идиотское поведение. Что тебе не нравится в моем внешнем виде?

– А что в нем может понравиться? – Для пущей убедительности он еще раз оглядел ее с ног для головы и усмехнулся. – Вид продажной девки притягивает только малолеток и уродов, мечтающих наткнуться на ту, что всегда рада потр*хаться в переулке.

Ника и подумать не могла, что когда-нибудь услышит такую грубость от мужчины. Она хотела поднять руку и влепить Ивану пощечину, а еще лучше расцарапать ему все лицо, чтобы каждое его утро начиналось с воспоминаний об этой «продажной девке». Но она понимала, что ему этот удар будет до лампочки. Да и ее собственный пыл не уймет. Потому, из последних сил подавив в себе зачатки ярости, Ника ответила Ивану холодной усмешкой.

– Тебя ведь однажды привлек мой видок. Вдруг и сейчас кто поведется. И вообще… по себе не суди. Как командировка прошла? Многих поимел? Что молчишь?

Иван в недоумении вытаращил глаза.

В сумочке Ники заиграла мелодия. Ее уже искали в баре, а значит, скоро кто-нибудь из друзей выйдет на улицу. Она последний раз попыталась выдернуть руку, но Кирсанов оставался непреклонен.

– Ты перед отъездом даже не заехал, как обещал. За все время ни одного звонка. И сейчас что-то предъявляешь? Мне надо было дома сидеть и убиваться по тебе, пока ты всяких баб в Самаре в свой отель водишь? – уже более спокойно продолжила Ника, если можно было этот возмущенный, чуть приглушенный тон, назвать спокойным.

– Ты сама четко дала понять, что не желаешь видеть меня. – Простая констатация факта и ноль оправданий навели Ларину на определенные умозаключения.

Воспользовавшись тем, что хватка Ивана на ее локте немного ослабла, Ника вырвала руку. Сделала шаг назад. Посмотрела в зеркало, замечая ужасные следы от красной помады на щеке. Недовольно скривившись, стерла их влажной салфеткой. После чего нанесла на губы новый слой помады. Иван с вновь закипающей злостью наблюдал за ее уверенными движениями. Не понимал, как ей удается сохранять это твердокаменное спокойствие, когда в нем будто дикий зверь разрывает все внутренности на куски. Когда хочется кого-то убить или разрушить, к чертям, этот гребаный бар.

– Рада, что ты удачно слетал. И я не стала тебе костью в горле во время твоих самарских похождений.

– О чем ты вообще?..

Но Ника уже резко развернулась и, как можно быстрее, насколько это позволяли высокие шпильки, пошла прочь. Знала, что еще минута, и выскажет ему все в лицо. Накричит на него как ревнивая жена. Начнет молотить кулаками по его груди, в попытке выместить всю злость, что накопилась за эти недели. Иван даже не стал оправдываться насчет Самары. И Нике было теперь еще обиднее, что она на Эльбе даже ни разу не согласилась потанцевать с кем-нибудь, в то время как он… Голова взрывалась от мысли, что он позволял другим прикасаться к себе. Представив, что он так же ласкал других, как ласкал ее, она чуть не вцепилась себе в волосы. Поэтому уже у входа в бар перешла на легкий бег, чувствуя, как тяжелый взгляд карих глаз прожигает в ее спине дыру.

Кирсанов положил сжатые кулаки на крышу «ауди» и смотрел, как Ника удаляется от него. Все внутренности выворачивало наизнанку. Сердце колотилось в груди, как бешеное. Не знал он, как ему сейчас поступить. Не представлял, как после всего сказанного просто развернуться и уехать. Даже в приступе ярости понимал, что обидел ее, но и она тоже хороша! Вырядилась, как охотница за мужиками, и смотрит на него, как на мебель. А в чем проблема? Ей всего лишь нужно было сразу сказать ему про Эльбу.

– Да что ж ты делаешь со мной, а? Ника? – Иван громко захлопнул водительскую дверь и от бессилия пнул колесо машины, ставя ее на сигнализацию.

Удачный вечер! Ничего не скажешь!

Он вошел в бар и сразу заметил недалеко от сцены столик. Его окружали мягкие бежевые диваны, на которых сидели человек десять, если не больше. В этот момент к столику как раз подошла Ника. Девчонки, как по команде, подскочили и начали душить ее в объятиях.

Иван прошел к барной стойке, возле которой было, на удивление, свободно.

– Что желаете? – поинтересовался бармен.

– Просто воды. Холодной.

Кирсанов даже не посмотрел в сторону бармена, продолжая наблюдать за столиком. С дивана поднялись два парня. Один из них обнял Нику и поцеловал в щеку, отчего Иван мысленно застонал.

– Воды со льдом, – уточнил он. Ему срочно нужно остыть. Прояснить мысли. Но когда второй парень закружил Ларину над полом, крепко сжимая в объятиях, Кирсанов понял, что удача сегодня не на его стороне. – Лучше виски. Двойной.

Вечер только начался, а он уже не знал, какую стену пробить головой от злости, которая в последние полчаса накатывала на него волна за волной.

– Ванечка, ты сегодня за сестрой присматриваешь? – раздался за спиной приторно-сладкий голос Зацепиной.

Кирсанов скривился. Яна не заставила себя ждать и, положив ладони на его плечи, поцеловала в обе щеки. После чего устроилась рядом на барном стуле, даже не пытаясь одернуть свое ультракороткое синее платье. Иван смотрел за ее спину и увидел, как при появлении Яны презрительно хмыкнула Ника, но сразу же отвела взгляд.

– Здравствуй, милый.

– И тебе не хворать. – Кирсанов сделал глоток и со стуком поставил бокал на стол.

– Вот, решила составить тебе компанию. – Блондинка хихикнула и устроила свои скрещенные колени между раздвинутых ног Ивана.

– Я бы не советовал, – холодно отрезал он и развернулся к бармену, заставляя Яну убрать свои ноги.

– А что так? – Зацепина определенно не собиралась униматься.

– По мне не видно? – Кирсанов плотно сжал губы и хмуро посмотрел на Яну. Ему сейчас не хотелось тратить время на приятные беседы и тем более – на свою бывшую. Но и послать ее вроде как воспитание не позволяло.

– Мы всегда находили выход в такие моменты. Помнишь?

– Не помню. – Еще один глоток виски, и обжигающее тепло разлилось по всему телу. Иван развернулся к Зацепиной, на что она с готовностью положила ладони на его колени. – Яна…

Договорить не успел, потому что мимо них в сторону уборной промчалась Ларина. Иван сразу же соскочил со стула и двинулся за ней. Завернув за угол и оказавшись в плохо освещенном коридоре, он поспешил опередить ее и преградил путь.

– Клянусь, еще хоть один из них прикоснется к тебе хоть пальцем, я им сломаю и челюсть, и руки. – Иван ухватил Нику за подбородок, пытаясь заглянуть ей в глаза.

– А мне что Яне твоей сломать? – Она вырвалась и подошла к двери, ведущей в женский туалет.

– Плевать мне на Яну. – Кирсанов обхватил хрупкое запястье, при этом по телу пробежал приятный холодок от соприкосновения с ее кожей. – Ты решила довести меня до белого каления, да? Чего добиваешься?

– Они просто мои однокурсники. Мне что, пообщаться с ними нельзя? Мы просто друзья.

– Слишком тесное общение, не находишь? Просто друзья так не обнимаются.

– Да что ты знаешь о дружбе, Кирсанов? Ты сейчас по дружбе зависал с Зацепиной? Раньше тр*хались, теперь можно и подружить, да? Или у тебя другие планы на окончание этого вечера?

– Я уже сказал. Мне плевать на нее. Точка. Что непонятного? – выплюнул Иван, прижимая Нику к двери. Выпустил запястье и уперся руками в стену по обе стороны от ее лица. – Ты мне уже весь мозг съела. Что мне надо сделать, чтобы ты угомонилась?

– Список написать?

– Я запомню. Памятью бог не обделил. Слушаю.

Ника отвернулась от него с горькой усмешкой. Все тело сотрясала дрожь от волнения и долгожданной встречи. Давно не была так близко к своему Ване. Давно не вдыхала его запах, не ощущала его прикосновений. И вдруг в один вечер всего в избытке – его гнев, злость, ревность, страсть…

– Так и будешь молчать? Может, скажешь, что тебя не устраивает в наших отношениях? – Иван наклонился еще ниже, и его губы теперь находились в сантиметре от ее губ. Адская мука. Хотелось впиться в них, и гори все синим пламенем. Позволить делать с собой все, что она захочет. Безумно соскучился по ней. Но ее упрямство доводило его до бешенства, сталкивая с обрыва остатки разума. – У тебя был кто-то?

Ника резко повернула к нему лицо, злобно сверкнув голубыми глазищами. Иногда Ивану казалось, что именно эти голубые омуты стали его слабостью, но сейчас понимал, что сама Ника была ею. Она стала его безумием, его наказанием…

– Если я скажу «был», что тогда?

Кулак Кирсанова врезался в дверь слева от лица Ники. Дверь хрустнула. Девушка в испуге оттолкнула Ивана от себя и хотела уже выбежать в общий зал, но он обхватил ее за талию и прижал грудью к стене, вжимаясь в нее всем телом.

– Отпусти, Кирсанов. Ты тр*хаешься на стороне, почему я не могу? – Ника уже не сдерживала себя и почти кричала.

Иван в изумлении округлил глаза, но Ника, стоя к нему спиной, не могла этого видеть.

– Что ты несешь? Выдумала повод для удачного отдыха? Да что ж ты за сука такая? – прошептал он ей в самое ухо. – Раздула ссору из ничего и умотала неизвестно куда. Я тебя сейчас просто размазать хочу по этой стенке, ты понимаешь? Понимаешь? И поверь, если к тебе действительно кто-то прикасался, я так и сделаю. Слышишь, Ларина? Размажу. Убью. А потом еще и закопаю в парке напротив.

– Отпеть только не забудь. Я крещеная. – Слова сами собой слетали с губ. Понимала, что ходит по краю, но злость Ивана доводила и ее до точки кипения. Будь она в здравом уме, однозначно отвечала бы на вопросы прямо. Но ревность и ярость заставляли нести всякую чушь, лишь бы ему назло.

Иван только хмыкнул. Не знал и даже не представлял, что необходимо сделать, чтобы пробить упрямство Ники. Но страх, что она позволила на Эльбе кому-то другому к себе прикасаться, толкал его на необдуманные слова и поступки.

– Так прикасался? – Он теснее прижал ее тело к холодной бетонной стене, чувствуя дрожь в ее теле. То ли реакция на холод, то ли на его близость.

– Очень хочется сказать, что прикасался, чтобы увидеть твое выражение лица. Но нет. Я даже не улыбалась никому. Знаешь, почему? Не потому что не хотелось. Очень хотелось. И принять ухаживания другого хотелось. Назло тебе. Но не могла. Просто не могла. Я же не ты… – Ника проговорила это, как могла, спокойно, прикрыв глаза. Вроде злость стала отпускать, но на смену пришла истерика. Чувствовала, что сейчас разревется, как дурочка. Плохо ей без него. Плохо без Вани. Только вот смириться с его изменами не могла. Сердце разрывалось от любви и ревности, которые никак не могли существовать вместе. Как и они с Иваном. Их тянуло друг к другу, но чем ближе они становились, тем дальше их отбрасывали эмоции, которыми они не могли управлять.

Тяжелое дыхание Ивана опаляло кожу ее щеки. Он поднял голову и носом уткнулся Нике в макушку. Запустил пальцы одной руки в волосы на затылке, наслаждаясь их мягкостью.

– Я просто хочу взаимности, Вань. Я не смогу с тобой быть, если ты позволяешь другим касаться себя. Не прощу измену. Не приму причин, которые могли толкнуть тебя на нее. Понимаешь? Если ты мой, то только мой, – хрипло проговорила Ника, пытаясь задушить волну отчаяния, которая накатила на нее и позволила слезам покатиться по щекам. – Я не одна из тех девушек, с которым ты привык иметь дело. Я хочу, чтобы ты уважал меня.

Иван, совершенно не понимая, о чем она говорит, развернул Нику к себе лицом и приподнял ее над полом, прижал спиной к стене и сам прижался к ней всем телом. Обхватил ладонью мокрую от слез щеку и наклонился. Хотел поцеловать в губы, даже плевать было на помаду, только Ника не дала. Отвернулась. Его гордая, упрямая девочка.

– Я хочу знать, что ты только мой, Ваня. – Ника уперлась ладонями в твердую грудь и сжала пальцами футболку. Не было больше сил его отталкивать. – Мой и ничей больше. Если не можешь дать мне это, вали к Зацепиной. Пусть она довольствуется меньшим.

Кирсанов обхватил пальцами ее подбородок и повернул к себе заплаканное лицо. Черные подтеки туши под глазами делали его девочку такой милой. Сам удивился, что именно это слово мелькнуло в голове. Но она казалась сейчас именно такой. Милая, но требовательная, его Ника.

– Я только твой, – произнес Иван, не прерывая зрительного контакта. – Не понимаю, почему ты заговорила об этом, но с тех пор как мы вместе, в моей постели никого не было. Ты еще понять этого не успела, а я уже вечерами с ума сходил от тоски по тебе.

Не дожидаясь ответа, он прижался к припухшим губам, глотая слабые женские стоны, лаская и наказывая одновременно. Почти две недели без нее. Не мог он так больше. И не хотел…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 12

– Только твой… – повторил Иван, на секунду прерывая поцелуй.

И снова провел языком по ее нижней губе, проникая в рот, целуя горячо, страстно. А когда все же с огромным трудом оторвался от Никиных губ, ему даже показалось, что услышал собственный разочарованный стон. Будь его воля, до самого утра целовал бы ее и ласкал. Но только не здесь, хочется, наконец, остаться наедине, чтобы только – он и она. В голове крутилось одно: скорее бы увезти ее домой.

Ника смотрела на него в упор и молчала. Кирсанов заправил непослушный локон ей за ухо, нежно погладил большим пальцем по щеке. Девушка прикрыла глаза и лбом уткнулась в его плечо, руками обнимая за шею.

– Я с ума сходил. – Иван прошептал это еле слышно и провел ладонью по ее бедру.

– Я заметила, – с горьким смешком отозвалась Ника.

Кирсанов отстранился и, прищурившись, посмотрел ей в лицо:

– Зачем ты затеяла эту ссору?

Говоря это, он пальцами пробрался Нике под платье. С каждым сантиметром, приближающим его ладонь к внутренней стороне ее бедер, дыхание обоих становилось тяжелее. Голова шла кругом от переполнявших эмоций или вопросов, ответы на которые никто пока не готов был давать. Их полностью окутал дурман долгожданной встречи. Сейчас хотелось только теснее прижиматься друг к другу, касаться губами, впитывать в себя любимый запах.

– Вань, я ничего не затевала. – Ника прикрыла глаза и томно выдохнула, когда горячие пальцы коснулись ее трусиков. – Если бы я хотела с тобой поссориться, поверь, никакие твои аргументы… Ваня, стоп! А если кто-нибудь войдет?

– Тогда поехали домой.

Ника резко распахнула глаза, пораженная простой фразой, слетевшей с губ Кирсанова. Это его «домой» заставило сердце замереть. Не «к нему». Не «к ней». «Домой».

– Домой, – вслух повторила она, словно пробуя слово на вкус.

– Хочешь еще немного побыть с друзьями? – В душе Иван, конечно, надеялся на отрицательный ответ. – Я могу подождать в машине. Или в баре.

– Угу… В компании Зацепиной? – Ника скептически изогнула бровь. Не хотела показывать, что дико ревнует его к Янке, но голос выдал.

Иван усмехнулся.

– Не такая уж ты и непробиваемая, какой кажешься на первый взгляд. Ревнуешь? Мне это нравится… – почти шепотом проговорил он, опуская Нику на пол. Поправил подол платья, но руки оставил на ее бедрах – все не мог перестать касаться.

– Моя ревность имеет причины. А вот твой гнев – на пустом месте. – Ника попыталась пальцами стереть следы помады на губах и щеке Вани. – Черт, плохо стирается. Давай зайдем.

Она указала на дверь в уборную и за руку потянула туда Кирсанова. Подойдя к аппарату с салфетками, висевшему у раковины, вытянула сразу несколько штук. Иван сразу же прижал ее к раковине и позволил ей заняться своим лицом. Во время этого важного занятия Ника то и дело морщила носик или хмурила брови, чем вызывала у Вани еле заметную улыбку. Пока она не отрывала взгляда от его губ и подбородка, он разглядывал ее в свое удовольствие.

Сегодня Ника выглядела невероятно сексуальной. Это маленькое черное платье и ярко накрашенные глаза вызывали только одно желание – немедленно затащить ее в постель. Нет, он вовсе не считал, что она похожа на продажную девку (невольно прикрыл глаза от осознания сказанной тогда грубости), просто сегодня она выглядела как женщина. Холодная, уверенная в себе женщина, которой чужды любые проявления чувств и слабостей. Хотя теперь Кирсанов точно знал, что это всего лишь маска.

– Глупо ревновать к ней. – Он решил вернуться к их разговору. Хотелось уже все выяснить и закрыть тему.

– Давай потом обсудим. – Ника тяжело вздохнула, ее плечи поникли. Как она боялась их объяснения, как боялась предъявлять претензии, спугнуть Ивана своей зависимостью от него. Все вышло из-под контроля: и ее чувства, и его эмоции. Рядом с ним она как спичка загоралась в мгновение ока. Никогда бы не подумала, что будет так сходить с ума из-за мужчины.

В школьные годы Ника смотрела на своих сверстниц и не понимала их глупого поведения, метаний, ревности. Не понимала, как можно истерить и убиваться из-за парней. Хотя, может быть, это потому, что Виталик не давал тогда повода, или она сама была не так сильно влюблена? Но стоило ей испытать настоящие чувства, как она совсем по-другому взглянула на тех девушек. Теперь она знала, как это – терять контроль от любви.

– Давай уедем отсюда, – снова повторил Иван, когда Ника, наконец, вытерла помаду с его лица и бросила салфетки в урну.

Развернувшись к раковине в кольце Ваниных рук, она посмотрела на него в зеркало.

– А как же Алиса?

– Доберется на такси. Мы же ее не в притоне оставляем. Скажу, чтобы позвонила, когда освободится. – На лице Кирсанова появилась легкая усмешка, и он продолжил уже более тихим и хриплым голосом: – Может, к тому времени и мы освободимся…

Ника закатила глаза и включила воду, чтобы сполоснуть руки. Иван пальцами нежно коснулся ее плеча, отчего она слегка вздрогнула. Бросив на нее взгляд исподлобья, он убрал волосы с шеи и поцеловал бархатистую кожу. После чего резко развернул Нику лицом к себе.

– Я очень скучал по тебе. – Он наклонился и вместо ожидаемого поцелуя слегка прикусил ее нижнюю губу. – Больше не делай так, хорошо?

– Ваня… – выдохнула Ника, не зная даже что сказать. А что в этом случае говорят? На волю рвалось признание в любви, но она боялась. В глубине души таился страх спугнуть Кирсанова своим признанием, но больше всего боялась его ответа, вернее, ответного молчания. Он никогда не признается в любви, если не будет испытывать этого чувства.

– Пойду своим скажу, что уезжаю.

Иван улыбнулся и коротко кивнул, выпуская Нику из объятий.

– А я пока заплачу за выпивку.

– И за это. – Ника со смешком указала на дверь, где красовалась глубокая трещина от удара. – Тебе вредно нервничать.

– Вообще я – эталон спокойствия, но тебе удалось совершить невозможное.

– Надо подкинуть тебе номерок моего психолога, – съязвила Ника, но тут же осеклась и опустила голову.

– Ты ходишь к психологу? – Иван склонился к ней и взял ее лицо в ладони. – Почему?

– Эм… Уже нет. Знаешь… – Ларина вывернулась из его рук и поспешила к выходу. – Это долгая история. И довольно скучная.

– И все-таки я как-нибудь найду время ее послушать.

Оказавшись в зале, они сразу разошлись в разные стороны: Ника направилась к столу, где сидели ее друзья, Иван – к барной стойке. Там, к его глубокому сожалению, продолжала сидеть Зацепина. Во взгляде ее читались удивление и с трудом скрываемое раздражение.

– Сколько с меня? – обратился Иван к бармену, указав на бокал виски.

– Вань, ты к Лариной решил подкатить, что ли?

Плохо скрываемая злость, сквозившая в голосе Яны, заставила Кирсанова поморщиться. Объясняться с ней как-то не входило в его планы. Тем более сейчас.

– Полторы тысячи. – Бармен протянул ему счет.

Иван, продолжая игнорировать Зацепину, достал купюры из портмоне и положил их на стол вместе с визиткой.

– Я там случайно дверь задел, пусть ваш администратор свяжется со мной насчет ущерба.

Бармен кивнул.

– Господи! Не могу поверить,– с фальшивым изумлением воскликнула Яна, схватив Кирсанова за запястье, когда он убирал бумажник в задний карман джинсов.

– Отпусти. – Иван отцепил ее руку и пошел к выходу, бросив напоследок: – Тебя это не касается.

– Да ты через месяц с ней от скуки сдохнешь! Всю жизнь живет по указке отца, – прошипела Зацепина, на что Кирсанов только усмехнулся.

Остановившись у выхода, он лениво окинул взглядом зал. Ждать пришлось недолго. Через пару минут к нему подошла Ника: на плече ее болталась сумочка, а сама она улыбалась ему какой-то несмелой и счастливой улыбкой. Иван молча взял ее за руку, и они вышли на улицу, не отрывая глаз друг от друга.

– Ты такая красивая. – Когда Иван помогал Нике устроиться на пассажирском сиденье, слова сами слетели с губ, щекоча нежную кожу ее уха. Он поцеловал мочку и сжал хрупкую ладонь.

– Все-таки продажные девки и в твоем вкусе. – Скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла Ника.

Кирсанов обхватил рукой ее затылок и притянул к себе.

– Прости. Это эмоции. Когда увидел тебя там, на крыльце у родителей, в голове будто что-то щелкнуло. И это короткое платье, – медленно провел большим пальцем по приоткрытым губам Ники, – эти губы…

Он коснулся уголка ее рта нежным поцелуем, заглянул в голубые глаза и почувствовал, что тонет. А потом снова поцеловал, но уже жестко, глубоко, теряя остатки разума. Ворвался в ее рот языком, возбуждая своим напором. Обхватил одной рукой бедро, а другой – пылающую щеку. Дернул на себя, заставляя развернуться к нему всем телом. Ника тут же откликнулась на его немую просьбу. Пальцами сжала предплечья и страстно ответила на поцелуй. Почти не дышала даже тогда, когда Кирсанов начал целовать ее щеки и шею. Руками гладила твердые мышцы груди через футболку, отчетливо чувствуя стук его сердца. Скользнула ниже по прессу к джинсам, опустила ладонь на пах и застонала.

– Подожди, стой… – прохрипел Иван. Отстранившись, он прикоснулся своим лбом к ее, пытаясь выровнять дыхание. – Хочу… добраться до постели.

– Тогда не соблазняй меня, – прошептала Ника.

– Просто не могу не касаться тебя. Поехали скорее.

В дороге, когда первые эмоции улеглись, пришло осознание того, сколько же всего они наговорили друг другу в этот вечер. И сколько времени потеряли из-за глупой ссоры. Непонимания. Недоверия. Иван корил себя за грубость, Ника за то, что позволила злости и ревности взять верх. Но теперь, думая каждый о своем в полной тишине салона, эти двое понимали, что надолго запомнят неприятный привкус расставания. Первая ревность. Первая ссора. Первое осознание своих ошибок и желание их исправить. Для них все было впервые. И их сердца впервые бились в унисон, и оба ощущали настоящее счастье от близости друг друга.

Войдя в квартиру, Ника положила сумочку на тумбу в прихожей, сняла туфли и облегченно вздохнула. Как будто заново родилась – неописуемое блаженство. Иван тоже разулся и теперь просто наблюдал за каждым ее движением, испытывая ощущение кайфа оттого, что она снова у него дома.

– Соскучилась по твоей квартире. – Ника остановилась посреди прихожей и огляделась.

– Только по квартире? – без намека на улыбку спросил Иван. Сейчас, когда Ника была настолько близка, грудную клетку будто сдавило тисками. Чувства. Они буквально захлестывали его, перекрывая кислород. – А по хозяину квартиры?

– Скучать по хозяину квартиры – непозволительная роскошь для меня. – Ника выдавила улыбку и развернулась к Ивану, который стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел на нее, не отводя серьезного взгляда. Его вид совершенно обезоруживал, даже шутить расхотелось. Ника вдруг поняла, что не может больше держать все в себе, надоело притворяться, а потому и продолжила уже с грустными нотками в голосе: – Скучала. Ты даже не представляешь, насколько мне было плохо без тебя. Каждый день с замиранием сердца ждала, что позвонишь.

– Радует, что у тебя есть сердце. – Иван по-прежнему, не мигая, смотрел на нее в упор.

– Издеваешься?

– Это ты две недели издевалась надо мной.

Ника отвела глаза, мечтая провалиться сквозь землю. Не нравилось ей вот так выяснять отношения посреди прихожей.

– Ты мог просто позвонить, но тебе что-то мешало. Или кто-то…

– Что-то. Твое пожелание счастливой командировки.

– Гордость? Упрямство?

– Злость, – четко произнес Иван и оттолкнулся от стены. Подошел к Нике и пальцами провел от локтя до запястья, замечая, как она вздрогнула от этого касания.

– Я переоденусь?

Иван кивнул и опустил руку, позволяя Нике пойти в его спальню, где она наверняка по привычке возьмет его рубашку в гардеробной и наденет на себя, выставляя напоказ длинные стройные ноги. Сам он зачем-то еще с минуту подпирал стену в прихожей, а потом пошел следом за Никой. На кровати уже лежала его рубашка, а сама Ника безуспешно пыталась расстегнуть молнию платья на спине. Подойдя к ней вплотную, Иван медленно потянул замочек, вслушиваясь в ее напряженное дыхание.

– Вань, ты в командировках… у тебя были другие женщины?

Он замер, но с ответом тянуть не стал.

– Я уже говорил, после знакомства с тобой в моей постели других женщин не было.

– Изменить можно, и не ложась в постель, – не унималась Ника.

Справившись с замком, Кирсанов стянул с нее платье и отбросил в сторону. Обхватил подрагивающие плечи ладонями и прижал девушку спиной к своей груди.

– Я не изменял тебе. Откуда такие бредовые мысли?

– Это не бредовые мысли. Неужели ты думаешь, я приревновала бы на пустом месте?

– Ну да. Выдумала проблему и раздула ее до вселенских масштабов…

– Хорошо. – Ника вырвалась из его объятий, взяла с кровати рубашку и накинула на себя, после чего в волнении обхватила руками свои плечи. – Не буду спрашивать про Калининград, но твоя поездка в Самару…

Она сглотнула ком, который мешал внятно говорить.

– В Самаре… дочка мэра была в твоем номере…

Иван нахмурился и растерянно потер лоб ладонью. В голове сразу возник целый рой вопросов. И главный из них – кто? Неужели слухи и сюда долетели?

– Отец копал?

Ника удивленно приоткрыла губы, так как этим вопросом Иван подтвердил все ее страхи. Не могла произнести и слова, они словно застряли где-то в горле.

– Значит, это правда?

– Сначала выслушай меня, а уж потом можешь испепелить меня взглядом. Да, это правда. Она приходила ко мне, но ничего не было. – Иван не знал, как избежать подробностей того вечера, когда Олеся заявилась к нему в номер с определенными намерениями, а он максимально тактично выставил ее за дверь. – Если хочешь услышать всю историю, я тебе ее расскажу, опишу во всех красках. Но неужели моего слова недостаточно? Она как пришла, так и ушла. Ничего не было. Слышишь?

Ника смотрела в лицо Кирсанова и понимала, что верит ему. Не мог он ей врать. Чувствовала. Потому и кивнула в ответ, мысленно проклиная отца за то, что посеял в ее голове сомнения.

– Но я не прощу измену. Не прощу, если кто-то к тебе прикоснется, – прошептала еле слышно.

Иван шагнул навстречу и, перед тем как накрыть поцелуем ее губы, выдохнул хрипло:

– Я тоже.

Его девочка в своей ревности была чертовски соблазнительна, но ему уже порядком надоели разговоры. Целуя и покусывая губы Ники, он распахнул на ней рубашку и прижался к обнаженной груди. «Значит, Ларин все-таки собирал информацию. Только он мог сказать Нике про Самару», – мелькнуло в его голове. Однако, непонятно почему, его успокаивал факт, что ее отец знает про их отношения.

Отбросив все мысли, Кирсанов стянул с себя футболку и опрокинул Нику на кровать. Она, улыбаясь, обвела пальцами его татуировку на ребрах и зацепила ремень, притягивая ближе к себе. Обоим не хватало воздуха. Он губами и руками исследовал каждый участок ее тела, жадно вдыхая любимый запах, а она сходила с ума, извивалась под ним, выгибалась дугой, чтобы еще острее ощутить его близость. Но когда Иван отстранился, чтобы снять джинсы, протестующе застонала, требуя вернуться в ее объятия. Он и не думал сопротивляться. Быстро расправившись с одеждой, сразу накрыл ее тело своим. Вошел резко, одним движением, и чуть не застонал в голос от нахлынувших ощущений. Медленно вышел и снова погрузился на всю длину. Ника с готовностью встречала каждый его толчок, подаваясь ему навстречу, такая горячая, влажная, открытая. Кирсанов неотрывно смотрел, как подрагивали от наслаждения ее длинные ресницы, как она прикусывала нижнюю губу, когда он, теряя контроль, ускорял темп, впивался пальцами в нежную кожу, целовал шею, скулы, подбородок, ловил ртом ее стоны, входил глубоко и жестко, приближая их обоюдный финал.

В комнату уже проникали первые солнечные лучи, когда Иван, крепко обнимая сонную Нику, попытался перевести дыхание. Да и вообще вспомнить, как дышать. Сердце, как заведенное, колотилось в груди, превращая мысли в голове в сплошную кашу. Совсем скоро зазвонит будильник, оповещая о начале нового дня, а он просто не представлял, как заставит себя подняться с постели.

Ника тоже чувствовала, что скоро провалится в сон, но не могла оторвать пальцев от татуировки на Ваниных ребрах. Плавно обводила каждую букву, замечая, как порой напрягается его тело от ее нежных прикосновений. Потому и не могла никак остановиться. Нравилось ощущать его гладкую кожу и стальной рельеф под ней. Нравилось, как Ваня реагирует на нее. Нравилось чувствовать себя его женщиной.

– Спокойной ночи… – хрипло прошептала Ника, неуверенная даже, что он услышит.

Иван в ответ обнял ее еще крепче, губами коснулся волос и снова откинулся на подушку, не проронив ни слова.

***

Ника уже минуту крутилась возле входной двери. Ключ никак не хотел попадать в замочную скважину. Вот так всегда бывает, когда делаешь что-то второпях. В сумке разрывается мобильный, причем одна мелодия сменяла другую. Только что они с Алисой были в торговом центре, где Ника купила себе вечернее платье. В пятницу Ваня собирался взять ее с собой на банкет по случаю подписания самарского контракта. Предыдущая неделя прошла в бешеном ритме. Кирсанов целыми днями пропадал в офисе, но все вечера и ночи проводил вместе с ней. Опьяненные счастьем, они настолько растворились друг в друге, что не замечали ничего вокруг.

Дверь все-таки открылась. Ника бросила пакеты на пол и выудила из сумки телефон. Когда увидела, что звонит отец, застонала в голос, но на вызов все же ответила:

– Да, пап.

– Что, опять не слышишь? – Раздраженный тон Ларина не предвещал ничего хорошего.

– Я как раз дверь открывала, у меня, знаешь ли, не пять рук, – огрызнулась Ника и устало опустилась в кресло. – Что-то случилось?

– Нет, все в порядке. В пятницу мать устраивает ужин, Васнецовы будут. Ты приедешь вместе с Виталиком или за тобой машину прислать?

– Как… как в пятницу? – От неожиданности Ника начала заикаться.

Ведь именно в пятницу в компании Громова должен был состояться банкет, и пропускать вечер с Ваней ради встречи с отцом и семейством Васнецовых абсолютно не хотелось. Но Ника знала, что отвертеться от этого ужина практически нереально. Знала, что в качестве отказа отцу нужно привести железные аргументы, а таких аргументов у нее было.

– Неужели нельзя было в субботу устроить этот ужин? И вообще сначала поинтересоваться у меня, смогу ли я в пятницу?

– Хорошо. Сможешь ли ты удостоить нас своим присутствием в пятницу? И если нет, то почему?

Ника замешкалась. Не могла же она сказать ему правду. Хотя нет. Могла, конечно. Но все еще не была готова. В итоге ее ответом стала затянувшаяся пауза.

– Вот и отлично. Я скажу, чтобы Виталик за тобой заехал. До пятницы, дорогая.

Если бы не дружелюбный тон отца, можно было подумать, что он просто издевается над ней. Плевать он хотел на ее планы и желания.

– Черт!

Ника швырнула телефон на диван и подпрыгнула от неожиданности, когда он тут же разразился другой мелодией. Увидев имя звонившего, поторопилась ответить.

– Виталь, выручай! – выпалила она в трубку, даже не поздоровавшись.

– Выручу, конечно. Цена вопроса?

– Ну… Моя благодарность? – промямлила Ника, не зная, чем еще сможет его отблагодарить.

– Да уж, партнер из тебя никудышный. Никакой пользы от сотрудничества. Говори, что хотела.

– Ты уже в курсе про пятницу?

– Потому и звоню. Хотел узнать, во сколько тебя забрать.

– Понимаешь… Я не смогу поехать. И не знаю, что сказать отцу. В пятницу я должна быть совсем в другом месте.

– Ладно, сейчас заеду и поговорим. – Виталий тяжело вздохнул и сбросил вызов.

Долго ждать не пришлось. Буквально через пятнадцать минут раздался короткий звонок в дверь.

– Ну, рассказывай. Куда намылилась? – с улыбкой спросил Васнецов, как только прошел в гостиную и устроился на диване.

Выглядел он, как всегда, будто только что сошел с обложки мужского журнала: дорогие джинсы, черная рубашка с закатанными до локтей рукавами, слегка выгоревшие волосы, уложенные намеренно небрежно. Только вот девушку, что сейчас застыла в дверях гостиной, все это великолепие уже давно не волновало.

– Выпьешь что-нибудь? – Ника попыталась быть гостеприимной. Ведь он должен будет ей помочь. Снова.

– Если составишь мне компанию, от чая не откажусь.

Ника метнулась на кухню и через пять минут вернулась с двумя чашками чая в руках. Поставила одну из чашек перед Виталиком, устроилась в кресле напротив и, наткнувшись на его пристальный взгляд, опустила голову. Ей вдруг стало жутко неловко. Как-никак, он был ее бывшим парнем, с которым она раньше спала, а сейчас снова собиралась втянуть в свои дела, касающиеся другого мужчины.

– В пятницу у Ивана прием на работе, я пообещала, что пойду с ним. И просто не могу сейчас взять и отказать ему из-за какого-то семейного ужина.

– Почему не можешь?

– А ты не догадываешься? Ты не представляешь, какой Ваня упертый. Он тут же решит связаться с отцом и обо всем договориться. Да и потом, я сама хочу пойти с ним.

– А ты Михаилу Вадимычу еще ничего не рассказала? – Васнецов отлично знал, что Ларин пребывает в полном неведении насчет Кирсанова, но все равно решил уточнить.

– Мне было не до этого, Виталь. Прости, что снова напрягаю тебя, но прошу, помоги мне.

– Как? Ты пойми, я не отказываюсь, просто не представляю, что мне сказать твоему отцу?

– Ну, не знаю. Может, и ты не поедешь? Скажешь, что у нас с тобой другие планы.

– Какие, например? Час назад у нас не было никаких планов. Мы с ним уже договорились, что я заеду за тобой. Понимаешь?

Ника вскочила с кресла и стала нервно ходить по комнате.

– Я даже не спросила у него, во сколько ужин. Ты не в курсе?

– В четыре, – коротко ответил Виталий, исподлобья наблюдая за лихорадочными передвижениями своей бывшей. До сих пор еще не привык, что у нее кто-то есть. Всегда знал, что был единственным в ее жизни, а теперь она принадлежит другому. И судя по ее поведению, у них все серьезно.

– В четыре… – повторила за ним Ника, снова устраиваясь в кресле. – А у Вани банкет начнется в шесть. Виталь, давай мы с тобой подъедем к четырем, а в пять или в половину шестого уедем. Отцу этого времени выше крыши хватит, потом он уже и не заметит моего отсутствия. Ну что? Поможешь?

– А у меня есть выбор?

Ника прикусила губу. Ей было очень стыдно, понимала, что ведет себя, как законченная эгоистка, только вот рядом с Иваном забывала обо всем.

– Спасибо. Не представляю, что бы я делала без тебя.

– Знакомила бы Ивана с Михаил Вадимычем, – холоднее, чем хотел, произнес Виталий и отвернулся, вглядываясь в фотографию Ники перед Третьяковкой.

– Я даже представить не могу себе этот момент, – горько усмехнулась Ника.

– Как у тебя вообще дела?

Ухватившись за возможность сменить тему, Ларина стала рассказывать про свою поездку на Эльбу. Виталик иногда вставлял короткие комментарии, подкалывал ее, задавал вопросы, и у Ники просто камень с души свалился от той дружеской легкости, что, казалось, возникла между ними.

Через полчаса Васнецов уехал, а Ника, проводив его, пошла в гардеробную, чтобы взять вещи, которые могли ей пригодиться у Кирсанова. На полу у двери она заметила спортивную сумку, и подумала, что совсем забросила бассейн, да и бегать стала через раз. Пока искала нужную одежду, позвонил Ваня. Он уже возвращался с работы и решил поинтересоваться делами своей красавицы.

– Твоя красавица совсем забила на тренировки, – проворчала Ника в трубку, бросая в сумку нижнее белье.

– У тебя каждую ночь тренировки. Мало, что ли? Давай увеличим нагрузки.

– Кирсанов, ты такой испорченный, – засмеялась Ника, а по телу пробежала волна возбуждения. Нельзя было оставаться равнодушной, когда Иван таким хрипловатым голосом разговаривал по телефону.

– С этого дня в твоей квартире действует комендантский час – будем ложиться хотя бы в полпервого, чтобы с утра я без проблем вставала на пробежку.

– Такими темпами у нас и секс скоро будет по расписанию.

– А это идея! Все, Вань, не отвлекай меня, сейчас вещи соберу, посуду вымою и сразу к тебе.

– Откуда у тебя в квартире немытая посуда? Ты там неделю не появлялась. Ладно, собирайся, я сам зайду за тобой. – Иван сбросил вызов, а Ника еще несколько секунд пялилась на телефон с глупой улыбкой на лице.

Как только она открыла входную дверь, Кирсанов притянул ее к себе за талию и прижался к губам в грубоватом поцелуе. Через пару минут с трудом отстранившись, заглянул ей в глаза и улыбнулся.

– Готова?

– Только посуду поставлю в шкаф. Подожди меня в комнате. – Ника подтолкнула его в сторону гостиной, а сама отправилась на кухню.

Иван сел на диван и откинул голову на спинку. Прикрыл глаза. Словами не передать, какой сегодня был дерьмовый день, но стоило услышать ее голос в трубке телефона, от усталости не осталось и следа. Ладонями провел по лицу и потянулся к журнальному столику, чтобы взять пульт от телевизора.

Рядом с пультом лежал мужской бумажник.

– Отец приезжал? – крикнул Кирсанов, включая телевизор и сразу убавляя звук.

– Нет. С чего ты взял? – отозвалась Ника из кухни.

Ваня пару минут молча гипнотизировал глазами светло-коричневое портмоне. Потом выключил телевизор и все-таки взял бумажник в руки. Раскрыл и в первом же кармашке с прозрачной пленкой увидел водительское удостоверение на имя Виталия Васнецова. Он даже не сразу сообразил, как бумажник Васнецова мог оказаться в гостиной Ники, но это было лишь секундное замешательство. Отбросив портмоне на стол, Кирсанов локтями уперся в колени и попытался выровнять дыхание. Даже мысленно проговорил какую-то детскую считалку, чтобы успокоиться, но злость только набирала обороты. Понял, что если сейчас же не выяснит, откуда здесь вещи Виталия, то просто взорвется. Да что вообще происходит?

Зайдя на кухню, Иван остановился в дверном проеме, следя, как Ника, что-то напевая себе под нос, порхает по кухне.

– У тебя были гости? – поинтересовался как бы между прочим.

– Не было гостей, – на автомате ответила Ника, и только потом остановилась у стола. Робко подняла глаза, понимая, что соврала. Не хотела врать. Это вышло непроизвольно. Она ведь и правда Виталика гостем не считала. Просто заехал, помог решить проблему и все. Только вот почему сразу не сказала об этом Ване, сама не могла понять. И по Ваниным глазам сейчас видела, что он все знает. Знает, что Васнецов недавно был здесь.

– Повторю вопрос: у тебя были гости? Вернее, гость? – переспросил Иван, скрестив руки на груди.

Ника схватила со спинки стула полотенце и принялась с каким-то остервенением протирать поверхность стола.

– Виталя заезжал, – прошептала еле слышно. Голос дрогнул. Стыдно стало вовсе не оттого, что Васнецов заходил, а оттого, что обманула Ваню.

– Виталя заезжал, – протянул Кирсанов, пряча руки в карманах брюк. Как-то они резко у него зачесались. Видимо, аллергия на этого Васнецова. И если одно имя вызывает такую реакцию, что же ожидать при личной встрече? – И зачем?

– Просто выпил чаю, поболтали, и он сразу уехал. И что за вопросы, Вань? Ты мне не доверяешь?

Кирсанов округлил глаза, всем видом пытаясь показать, насколько ее вопрос прозвучал глупо.

– Если бы я не увидел его бумажник на столе, ты бы призналась, что он был здесь?

– Да. Нет. Не знаю. Черт! – Ника растеряно потерла лоб и вся как-то сникла. – Вань, он, правда, просто заехал. В пятницу наши родители собираются на семейный ужин, и он хотел узнать, поеду ли я.

– Это можно узнать по телефону.

– Да в чем проблема? Он просто заехал. Ты же знаешь, мы с ним расстались. И он в курсе, что у нас с тобой все серьезно. И ни на что не претендует. Теперь он мне просто друг. Друг детства, Вань.

– В чем проблема, говоришь? Да в двойных стандартах, дорогая. Неделю назад ты меня упрекала, когда увидела с Яной в баре. В баре! В людном месте! А сама со своим бывшим встречаешься наедине. И… чтобы уж наверняка понять, что именно не так в этой ситуации, представь, что ко мне в гости будет захаживать одна из моих бывших. Какой будет твоя реакция?

Ника усмехнулась и бросила истерзанное полотенце в раковину. Включила воду и сразу же выключила. Сама начала закипать, глядя на Кирсанова и слушая его доводы.

– Это другое, – упрямо возразила она и повернулась, смело встречая удивленный взгляд.

– Другое? И в чем же разница? – сквозь зубы проговорил Иван, подойдя ближе и буквально нависая над ней.

Нике снова стало не по себе, как в тот день, перед их размолвкой. Не хотела и на этот раз доводить дело до подобного, но Кирсанов ее явно провоцировал.

– Мы с Виталиком встречались. И вполне нормально, что расстались друзьями. А ты… ты же просто тр*хался со своими бывшими. Чувствуешь разницу? После таких отношений друзьями не расходятся.

– Вот именно – встречались. В прошедшем времени. А сейчас что он забыл в твоей квартире? Хотите обсудить дела ваших семей – созвонитесь, спишитесь, встречайтесь в кафе. И никогда, слышишь, никогда не вздумай меня обманывать. Из тебя х*ровая лгунья, Ника, и это у тебя на лбу написано жирными буквами.

Девушка надавила пальцами на веки, пытаясь отогнать внезапно навалившуюся усталость. Вдохнула глубже, надеясь, что это поможет побороть закипающий гнев внутри. Но тут же вспомнила, как тосковала в разлуке, и внутренне вся сжалась.

– Вань, прости… – Ника подняла глаза на хмурого Кирсанова и открыла уже рот, чтобы продолжить, когда зазвонил ее телефон. Она вытащила его из заднего кармана джинсовых шорт и прикрыла глаза, злясь, что сегодняшний вечер никак не хочет заканчиваться.

– Да, Виталь, – ответила ровным тоном, но в глаза Ивану посмотреть не решилась.

– Солнышко, я у тебя, кажется, портмоне забыл. Сейчас заеду, ты дома?

– Я тебе его сама принесу. Жди меня на улице. – Она отключила вызов и тяжело вздохнула.

Хотелось расплакаться, как какой-то малолетке, и упасть в ноги Ивану, моля о прощении. Если они снова расстанутся… Даже думать об этом не хотелось. Но и власть этого мужчины над ней в данный момент раздражала безумно. Не привыкла она никому давать отчет, и никогда не была такой… никогда.

– Подожди меня, пожалуйста. Я верну ему бумажник и сразу вернусь. – Голос сорвался, но Ника осталась стоять прямо, стойко готовясь принять весь негатив, который мог посыпаться из уст Кирсанова.

Иван же только нахмурился, пальцами коснулся ее подбородка и, наклонившись, медленно проговорил, расставляя паузы после каждого слова:

– Собирайся, «солнышко». Я сам отдам бумажник. Спустишься, когда позвоню. – Он сходил в гостиную за портмоне, захватил сумку Ники в прихожей и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью.

От резкого звука Ника вздрогнула и обняла себя за плечи.

– Вот дура!

На улице Иван сразу же потянулся за пачкой сигарет. Бросил сумку на скамью у подъезда и прикурил. Затянулся. Выдохнул, надеясь, что это поможет прояснить мысли. Но не помогало. Устало потер лоб ладонью. Похоже, за последний месяц он превратился в унылого м*дака, у которого от ревности то и дело срывает крышу.

В это время, наплевав на все правила придомовой парковки, на подъездную дорожку на приличной скорости въехал синий спортивный «ягуар» и резко затормозил. Парень в джинсах, темной рубашке и навороченных кроссовках выскочил из машины и направился к подъезду. Кирсанов сразу же понял, кто перед ним.

– Это будет лишним, – проговорил он, привлекая внимание Васнецова.

Тот сделал пару шагов навстречу Ивану, пытаясь выдавить из себя улыбку. Совсем недавно он узнавал про Кирсанова у своих знакомых, и вот теперь этот мужик стоит перед ним, причем явно не в духе.

– Иван Кирсанов, полагаю? – Виталий решил соблюсти приличия и протянул руку для приветствия.

– Правильно полагаешь,– холодно бросил Иван. Вместо рукопожатия он вытащил из кармана бумажник и сунул его Васнецову в раскрытую ладонь. После чего снова затянулся, прищурив глаза и разглядывая смазливую физиономию парня.

Виталий усмехнулся и прикусил губу.

– Попрощаться с Никой, я так понимаю, нельзя? – На его лице появилась какая-то двусмысленная ухмылка.

– Напрощался уже. – Иван окинул бывшего Ники тяжелым взглядом.

Васнецов в очередной раз усмехнулся и почесал затылок.

– Как все строго у вас. Может, еще в квартире запрешь, чтобы никто не смотрел на нее? И не трогал…

В ответ он получил предупреждающий взгляд Кирсанова, который спокойно затянулся в последний раз и, выбросив окурок в урну, коротко произнес:

– Не нарывайся. – После чего спрятал руки в карманы брюк и глянул на Васнецова в упор: – Свободен.

– Понимаю, тебе это не нравится, но мы с Никой…

– Вас с Никой больше нет, – отрезал Иван. – Сказал же, не нарывайся.

Только вот Васнецова было не остановить.

– Я Нику знаю со школы. Ее вкусы, привычки. И поверь, с тобой она до первого твоего косяка. Такие, как она, не умеют прощать. А что про нее знаешь ты? И кто будет рядом с ней, когда ей будет плохо, как думаешь? А плохо ей однозначно будет.

Иван схватил Виталия за ворот рубашки и притянул к себе, вглядываясь в лицо, на котором злорадная усмешка вмиг сменилась неприкрытой ненавистью.

– Не слишком ли ты самоуверен для человека, которого Ника оставила в прошлом? – тихо поинтересовался, чувствуя, как снова закипает кровь. Теперь этот Виталий представлялся ему неким пятном на их с Никой отношениях, от которого никогда не получится избавиться окончательно. Слишком тесно связаны семьи Лариных и Васнецовых. И последующие слова Виталия лишь подтвердили его мысли:

– Для человека, который стал ее первым мужчиной, думаешь, слишком самоуверенно?

Васнецов был уверен, что пошатнет этим вопросом самообладание Кирсанова, но никак не ожидал, что тот в ответ лишь расцепит пальцы на вороте его рубашки. Не удержав равновесие, Виталий рухнул на землю.

– Вань! – Со стороны подъезда послышался испуганный голос Ники, которая сразу же привлекла к себе внимание и Ивана, и Виталия. Последний быстро вскочил на ноги и отряхнул джинсы. Кирсанов же, сохраняя последние остатки спокойствия, сделал шаг назад.

Васнецов молча прошел к водительской двери своего «ягуара», раскрыл ее, но в последний момент обернулся. Одарил Нику многозначительной улыбкой и сел за руль. После чего тут же стартанул с места.

Ника подошла к Ивану, который уже взял сумку со скамьи, и обхватила его запястье пальцами, заставляя остановиться.

– Что это было, Вань? Виталик здесь ни при чем. Это я дура, сразу не сказала, что он приходил, а если бы…

– Я же попросил подождать моего звонка, – перебил Иван и тут же поморщился, осознавая насколько резок с ней.

– Выйди я позже, мне пришлось бы вызывать ему скорую.

Иван хмыкнул, но комментировать не стал. Вообще-то он не планировал нападать на Васнецова. И уж точно дело не дошло бы до кулаков, хотя тот явно напрашивался.

– Пошли домой. – Он развернулся и направился к своему дому.

Но Ника нежно взяла его ладонь в свою и заставила вновь обернуться.

– Ванечка, – почти шепотом проговорила она, прижимаясь к его твердой груди. Обхватила ладонями щеки, покрытые темной щетиной, и прикоснулась губами к Ваниным губам, чувствуя, насколько он до сих пор напряжен, как сильно колотится его сердце. – Вань, не стоит к нему ревновать. Он давно в прошлом. Я только твоя.

Кирсанов просто стоял и смотрел ей в глаза, вытягивая из нее душу. Никак не реагировал на касания ее губ. И Ника не знала, чем загладить свою вину перед ним, не представляла, как вести себя с таким Иваном. В любой другой ситуации, к примеру, окажись на его месте Виталий, она просто психанула бы, развернулась и ушла, позволяя и дальше тому сердиться и молчать.

Но не сейчас. И не с Ваней.

Как и боялась, приросла к нему, влюбилась по уши.

И как теперь жить без него, просто не представляла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 13

Ника бесшумно приоткрыла дверь и зашла в гостиную. На диване, уткнувшись в ноутбук, сидел Ваня. Он даже не обернулся. Хотя наверняка слышал ее тихие шаги. Всегда слышал. И сейчас не мог не слышать. Девушка тяжело вздохнула и замерла у порога, переминаясь с ноги на ногу.

По возвращении он так и не проронил ни слова. Они зашли в квартиру, разулись, вымыли руки. Ника разогрела ужин, пока Кирсанов был в душе. В полном молчании поужинали. После чего он ушел в гостиную якобы поработать над каким-то срочным договором. И то Ника поняла это из его разговора с Громовым по телефону.

Когда она вышла из ванной, Иван продолжал торчать с ноутбуком в гостиной, не обращая на нее никакого внимания. Ох, уж этот Васнецов! Будь он неладен! Ника, конечно, была благодарна ему за помощь с отцом, но и очень зла из-за последствий, которые повлекла за собой их встреча. Как же она мечтала поехать к отцу и рассказать все про Ваню, поставить перед фактом, что между ней и Виталиком все кончено. Что они больше не пара, да и давно ей не были, по сути. Только этот порыв по-прежнему сдерживал какой-то дурацкий страх.

С этими невеселыми мыслями Ника продолжала наблюдать за Иваном, пока тот упорно гипнотизировал экран. После душа он даже футболку не надел, просто натянул темно-серые пижамные штаны. И сейчас, несмотря на чувство вины, Ника зачарованно смотрела, как напрягаются мышцы его рук, пока он ожесточенно клацает по клавиатуре.

Тишина раздражала. Наэлектризовывала воздух и щекотала нервы, и без того натянутые до предела. Не выдержав, Ника решила сделать первый шаг. Она подошла к Ивану и пальцем провела по его плечам. Он моментально напрягся. Девушка улыбнулась. Когда ее пальцы зарылись в Ваниных волосах, она услышала, с каким приглушенным свистом он вздохнул, и осмелела еще больше. Слегка сжала его волосы пальцами и потянула на себя, но Кирсанов тут же отдернул голову. Не собираясь так легко отступать, Ника наклонилась к нему и медленно провела языком по шее в том месте, где нервно пульсировала жилка. Руками стала спускаться вниз, скользя по крепким мышцам груди, вслушиваясь в его прерывистое дыхание. Когда ее пальцы достигли резинки штанов, Иван, продолжая одной рукой удерживать ноутбук, другой схватил Нику за запястье, пытаясь убрать ее руку.

– Я работаю. – Голос прозвучал хрипло, и это подсказало ей, что останавливаться не стоит.

Ника обошла диван и села перед Иваном на пол, положив ладони ему на колени. Помедлив немного, стала медленно вести рукой по его ноге. Сердце гулко колотилось в ожидании Ваниной реакции.

Он потер рукой лоб, пытаясь сконцентрироваться на экране, но бесполезно: текст перед глазами расплывался, а мысли… Ларина заполнила все его мысли. Заполнила всю его жизнь собой. И в данный момент это его крайне раздражало. Пытаясь сохранить остатки серьезности, Иван тяжело вздохнул и бросил угрюмый взгляд на девушку, которая, слегка запрокинув голову, смотрела на него своими невероятными голубыми глазищами.

Тем временем ладонь Ники была все ближе к его паху. Еще секунда и она собственническим жестом обхватила уже возбужденный член через ткань штанов. И не смогла сдержать улыбку.

– Ты уверен, что хочешь работать… над контрактом? – поинтересовалась она томным голосом, чувствуя, что сходит с ума от желания почувствовать его в себе. После чего нагло захлопнула крышку ноутбука. Глаза при этом не отвела.

Иван перевел хмурый взгляд с нее на закрытый ноутбук, а затем, отбросив его, резко притянул Нику к себе на колени. Его неровное дыхание обжигало ее кожу. А она внутренне торжествовала, еле сдерживаясь, чтобы не улыбнуться и не выдать своего состояния. Кирсанов был зол, но это заводило еще сильнее.

– Никогда так больше не делай, – раздраженно проговорил Иван. Он все еще крепко сжимал Нику за талию, чувствуя, как она дрожит в его руках, и неотрывно смотрел в голубые глаза. Перевел взгляд на губы и продолжил уже менее сердито: – Когда я работаю, не мешай мне, пожалуйста.

– Если бы ты действительно был настроен на работу, закрылся бы в кабинете. – Ника уже смелее улыбнулась и рукой коснулась его груди. От его пристального взгляда голова шла кругом. – Мне не нравится, когда ты такой злой, Вань.

– Мне тоже многое не нравится. – Злился, но рука сама собой потянулась к ее груди, которая просвечивала сквозь тонкую ткань его футболки.

– Будем тратить время, выясняя, что нам не нравится? – игриво спросила Ника, пытаясь смягчить его взгляд.

Она плавно стала водить ладонями по его груди, прессу, ребрам, как всегда, пробежалась пальцами по татуировке. И он, конечно же, растаял. Даже не думал завершать сегодняшний вечер сексом, но все шло именно к этому. Несмотря на то, что внутри до сих пор все кипело от дикой ревности и непонимания, не мог он устоять перед Никой.

– У-у-у… Какой взгляд… Не люблю тебя таким… как сейчас.

– А каким любишь?

Ника замерла. Хотела отшутиться, но прищуренные карие глаза не позволили произнести ни слова. Опровергать сказанное нет смысла. Читала в Ваниных глазах, что видит он все. Давно знает о ее глупой влюбленности. Только вот открыто признаться так страшно.

Вместо слов Ника наклонилась и губами коснулась его губ. Сначала мягко. Медленно. Но затем, когда Кирсанов обхватил ее лицо ладонями, углубила поцелуй. Прижалась к нему теснее, руками хватаясь за плечи. Проникая языком в ее рот, Кирсанов чувствовал, как с каждой секундой испаряется его злость, движения его стали более требовательными, грубоватыми. Он подмял Нику под себя, рукой обхватил грудь под футболкой, и как раз в этот момент в кармане его штанов зазвонил мобильный. Нащупав телефон, отключил звук и швырнул его на диван.

– Вань, а вдруг что-то важное?

– Это Леха. Что у него может быть важного, кроме работы? Позже перезвоню. – Иван ладонью коснулся ее раскрасневшейся щеки. Губы припухли от страстных поцелуев. Веки чуть прикрыты. Такая Ника сводила его с ума еще больше.

– Позже? Ты думаешь, тебе позже будет до него? – хихикнула она.

Иван не смог устоять и большим пальцем провел по ее нижней губе. Эти губы туманили рассудок. Сердце пропускало удары, во рту пересохло. Не выдержав напряжения между ними, Ника сглотнула и облизала губы, ненароком коснувшись его пальца. Из груди Ивана вырвался приглушенный стон, но она не стала останавливаться. Повернула лицо и губами обхватила палец, коснулась его языком. Подалась вперед, чтобы вобрать его еще глубже. Прикрыла глаза и, застонав, медленно потерлась о твердую мужскую плоть. Иван перехватил инициативу и ускорил движение пальцем. Наблюдая, с каким наслаждением Ника принимает его, не мог не представить на месте пальца свой член. Не раз уже мечтал о том, как пухлые губы плотно обхватывают его, движутся все ближе и ближе к основанию, язык ласкает головку… О, черт!

– Ника… – прорычал Кирсанов и стиснул зубы. От одних своих похотливых мыслей готов был кончить. И понимал, что все к этому и ведет.

Распахнув глаза, Ника посмотрела на тяжело дышащего Ивана, который не отрывал взгляда от ее губ. Она моментально поняла, чего он хочет. Только вот…

– Понимаешь, я никогда не делала этого… Никогда не…

– Я и не прошу, – перебил Иван.

– Но я хочу. Просто не знаю… Боюсь что-то сделать не так, – прошептала Ника и сползла с колен Кирсанова. Потянув завязки, стянула с него пижамные штаны и машинально облизала губы при виде большого возбужденного члена. Затем решительно обхватила его пальцами, провела языком по всей длине до основания и посмотрела на Ваню, пытаясь угадать, нравится ли ему то, что она делает.

А Кирсанов будто провалился в бездну. Мозг отключился напрочь. Ничего не слышал и не видел кругом. Только эти огромные голубые глаза, неотрывно смотрящие на него. Эти каштановые волосы, зажатые в его кулаках. Сладкие губы, сомкнутые на его плоти. Тихие стоны, которые она издавала, вбирая его глубже. Лихорадочный ритм сердца, отдающий набатом в голове. И неземное наслаждение, сладкой судорогой пронизывающее все тело.

***

В коридоре холдинга не было ни души.

– А почему ты без Ники? – поинтересовался Громов, как только прикрыл за собой дверь. Банкет был в разгаре, и он предложил Ивану уединиться в кабинете, чтобы выкурить по сигаре.

– Она у родителей. Позже подъедет, – ответил Кирсанов, усаживаясь в кресло.

Алексей сел напротив, достал из небольшого деревянного ящика две сигары и протянул одну Ивану.

– У родителей?

– Да у них там какой-то семейный ужин. С Васнецовыми. А скоро у этого Васнецова еще и юбилей. – Кирсанов повертел в руке сигару и устало провел ладонью по волосам.

– У старшего?

– Ага.

– Судя по тону, тебя это угнетает.

– Как сказать. – Иван ловко обрезал кончик сигары и закурил. Втянул дым, позволяя тому заполнить рот, и выдохнул, наслаждаясь приятным вкусом.

– Скажи, как есть. – Громов, зажав губами уже раскуренную сигару, налил виски в два стакана со льдом и один из них подвинул другу.

– Мне этот Виталик, как кость в горле.

– Ты с самого начала знал, что их семьи тесно связаны. Чего ожидал?

– Ожидал, что он не будет постоянно маячить на горизонте. И вообще… – Иван снова повертел в руках сигару. – Как-то странно молчит Ларин. Ты знаешь, что он обо мне справки наводил? Не знаешь?

Усмехнувшись, он глотнул виски.

– Еще как наводил. И все донес Нике. И про ту рыжую из Калининграда, и про Олесю. Вернее, про то, что она ко мне в номер заявилась.

Казалось, Алексей ничуть не удивился. Если бы Кирсанов не знал, насколько его друг скуп на эмоции, решил бы, что эта новость для него вовсе и не новость.

– Занятно.

– Самое занятное, что он так печется о своей дочери, но позволил ей встречаться с таким…

– …безответственным бабником, тр*хающим всех на своем пути? – любезно продолжил Громов за Ивана.

– Что-то в этом вроде. Он ведь наверняка именно таким меня и видит, – хмыкнул Кирсанов, но тут же продолжил уже серьезно: – Может, съездить к нему?

– Зачем?

– Не нравится мне эта тишина.

– Успокойся. Не тормоши медведя раньше времени. Тем более сам говорил, тебе с ним детей не крестить, – произнося последние слова, Алексей даже не потрудился скрыть улыбку, открыто издеваясь над Кирсановым. – Что, попался на крючок? Не успеешь оглянуться, как окольцуют.

– Да ты эксперт. – Иван помолчал, но затем снова продолжил: – Слушай, я серьезно. Может, заехать к нему?

– Ну заедешь ты к нему и что скажешь? Здрасьте, я тр*хаю вашу дочь?

– Бл*ть, хватит острить. Иных намерений у меня быть не может?

– Ну-у… твоя репутация не наводит на мысли об иных намерениях. И если в кармане у тебя не будет обручального кольца, тебе даже соваться к Ларину не стоит. Поверь, он не оценит твоего рвения.

Ивану нечего было возразить, понимал, что друг прав. Только на душе все равно кошки скребли.

Друзья больше часа просидели в кабинете. Обсуждая новый проект, почти допили бутылку виски. Алексей между делом поинтересовался, как дела у Алисы, которую он не видел больше месяца. Иван обмолвился, что у сестры кто-то появился, пока она отдыхала на курорте, на что Громов только хмуро промолчал.

Синий «ягуар» остановился на парковке холдинга, но Ника не торопилась покинуть салон. Смотрела сквозь лобовое стекло на высокое здание и неосознанно покусывала нижнюю губу. Виталий откинулся на спинку сиденья, локтем упираясь в дверь. Оба молчали. Спустя пару минут девушка тяжело вздохнула. Васнецов точно знал, что за этим последует. Ларину беспокоила их договоренность. Он еще на ужине заметил ее нервозность.

– Пора это прекращать, – проговорила Ника и устало опустила голову. – Надо все всем рассказать.

– Предлагаю заняться этим после юбилея отца.

– Еще целых две недели? У меня плохое предчувствие, Виталь.

– Ты себя накрутила. Не волнуйся. Я же обещал, что поддержу тебя. – Васнецов протянул руку и накрыл ладонью дрожащую ладонь Ники. Она посмотрела на него и тут же убрала свою руку, не позволяя этому моменту продлиться. Виталий скривился и вперил взгляд в боковое окно.

– Дело даже не в отце. Я все больше начинаю понимать, что мне плевать на его реакцию, – прошептала Ника. – Мне перед Ваней стыдно за весь этот спектакль.

– Ты любишь его?

Ларина не отвечала. Пыталась понять, каким словом описать чувство, что она испытывает к Ивану. Казалось даже, что оно гораздо больше, чем просто любовь, и все ее эмоции не уместятся в одно это понятие.

Решив не откровенничать, просто кивнула и потянулась к двери.

– Ника… – Она обернулась к Виталию, который продолжал смотреть в окно. – А он тебя любит?

Разве могла она точно знать о чувствах Кирсанова? Понимала, что увлечен, но вот любит ли?

– Виталь, нам хорошо вместе. Спасибо, что так рано ушел с ужина и подвез меня.

– Н-да. Тяжело было решиться уйти со столь увлекательного мероприятия, – с явной иронией проговорил Васнецов, а затем кивнул на освещенное здание: – Ладно, беги. Тебя уже заждались, наверное.

Ника вышла на улицу и медленно направилась к стеклянным дверям холдинга. В лифте она прислонилась спиной к стенке, почувствовав вдруг страшную душевную усталость. Вся эта ложь и разговоры родителей о ней и Виталике, как о паре, утомляли сильнее утренних пробежек. И вынужденная компания Васнецова тоже утомляла.

– После юбилея все расскажу, – пообещала она себе, прикрыла глаза и… открывать их не было никакого желания. До ужаса захотелось отправиться домой, остаться наедине с Ваней и забыть обо всем от его ласк и поцелуев.

Ника появилась в банкетном зале, буквально ослепив Кирсанова своим видом: в золотистом мини-платье, на высоких каблуках, с распущенными волосами. И вызвала в нем только одно желание: быстрее убраться отсюда и оказаться дома. А точнее – в спальне.

Весь вечер, что они пробыли на банкете, Иван не сводил с нее глаз. Она великолепно держалась в незнакомом ей обществе, легко поддерживала беседу с его коллегами, но ее глаза почему-то были грустными. А может, это все от усталости. Ника ведь сразу сказала ему, что немного утомилась на семейном ужине, и он пообещал ей долго не задерживаться.

Рядом стоял отец Громова и рассказывал о своих дальнейших планах, но Иван едва улавливал суть. Впервые в жизни его внимательность улетучилась из-за девушки, которая просто сводила его с ума. Он уже предвкушал, как они вернутся домой и он возьмет ее прямо в этом сексуальном платье. Ему нравилось, какой раскрепощенной она стала в постели. Не было никакого стеснения, никаких запретов. Его Ника отдавалась ему по полной, не прятала эмоции, не пыталась сдержать крики и стоны. Страстно откликалась на его прикосновения, сама проявляла инициативу, наслаждаясь их близостью.

***

В сентябре у Ники начались занятия в университете.

В первый день после пар она пошла с подругами в кафе и, когда вернулась домой, застала Кирсанова на диване в гостиной.

– Как все прошло? – поинтересовался он, потянув ее за руку и усаживая к себе на колени.

– Отлично. Три пары было, а потом в «Conversation» зашли.

Ника решила промолчать о том, что в универе уже успела пересечься с Яной. Пока ждала Алису на крыльце, Зацепина подошла к ней и стала расспрашивать про Ивана. Видя, что у Ники нет желания поддерживать беседу, та решила поведать о предпочтениях Кирсанова в постели и о том, как весело они проводили время вместе. Мимоходом Яна призналась, что Иван изменял ей, пока они считались парой. Это признание неожиданно так разозлило Нику, что она не выдержала и поинтересовалась, с какой целью Зацепина вываливает на нее все эти подробности. Яна, напустив на себя самый невинный вид, ответила, что просто хочет предупредить ее о несерьезности Ваниных намерений. К счастью, вскоре подошла Алиса, потому что желание Лариной вцепиться в волосы экс-подружки Кирсанова с каждой секундой становилось все сильнее. Она решила не воспринимать ее треп всерьез и ничего не говорить Ване, чтобы не выглядеть ревнивой дурой. Но брошенные Зацепиной слова все равно отравляли душу. Весь путь до дома Ника ругала себя за мнительность. Ей должно быть все равно, что было у Ивана до нее! Абсолютно все равно! Главное – настоящее. Прошлое есть у каждого, и он тоже имел на него право.

Отгоняя неприятные воспоминания, Ника тряхнула головой и прижалась к Ване, наслаждаясь теплом его тела.

– Кстати, хочу предупредить, что перед семинарами я буду оставаться у себя, чтобы ты не мешал мне готовиться.

– Предупредила она меня, – хмыкнул Кирсанов, переключая пультом каналы.

– Стой! – крикнула Ника и ткнула пальцем в экран телевизора. – Что там было? Верни на предыдущий канал.

Иван пожал плечами и переключил.

– Этот?

– Да-а-а… Ох, как же я люблю это фильм! – Ника свернулась клубком, устраивая голову у него на коленях.

– «47 ронинов»? – кисло протянул Иван. – Может, что-нибудь повеселее включим?

– Что? «Бойцовский клуб» или «Матч ТВ»? Да уж, вот где настоящее веселье! – Кирсанов беззлобно ткнул ее в бок. – Ай! А тебе что, не нравится «47 ронинов»? – Ника нахмурилась и строго глянула на него исподлобья, на что Ваня только пожал плечами и с преувеличенным вниманием уставился в экран.

Во время фильма он гладил ее волосы, иногда наклонялся и целовал в макушку. Ника была так поглощена фильмом, что ближе к концу Иван почувствовал, как ее плечи стали подозрительно подрагивать.

– Ника? Ты что, ревешь? – Он удивленно изогнул брови и большим пальцем вытер слезу, скатившуюся по ее щеке.

– Такой… момент… трогательный… – Ларина провела ладонями по лицу и громко всхлипнула. – А ты не смейся!

Приподнявшись, она ткнула его кулаком в грудь, чувствуя себя действительно настоящей плаксой. Кирсанов просто обнял ее в ответ и крепко прижал к себе, пока она продолжала смотреть финальную сцену фильма, где Кай признавался в любви Мике.

– Я буду искать тебя в тысяче миров и десяти тысячах жизней, пока не найду… – повторила Ника шепотом вслед за Каем, чтобы даже Ваня не услышал, сжимая в кулаке его футболку. Неожиданно Иван наклонился и у самого уха тихо прошептал:

– Не будешь, малышка, потому что я всегда буду рядом.

Ника резко развернулась и, растерянно взглянув на него, прикусила губу. Он пару секунд наблюдал за ней с легким прищуром, после чего обхватил ее за талию и опрокинул на диван. Девушка взвизгнула и рассмеялась. Иван навис над ней и нежно коснулся пальцами щеки.

– А ты, оказывается, романтик, Кирсанов, – Ника не смогла сдержать улыбку, даже несмотря на то, что его взгляд был серьезен как никогда.

И в ту же секунду она почувствовала, что задыхается от переполнявших ее эмоций. Руки сами собой взметнулись вверх, обвив крепкую шею. Пальцы зарылись в коротких волосах на затылке, и Ника слегка прикрыла веки, опьяненная откровенным мужским взглядом.

– Ванечка… – прошептала и сердце остановилось. Хотела крикнуть о своей любви. Хотела признаться в своих чувствах. Хотела наброситься на него с поцелуями. Но она смогла произнести только: – Знаешь… Я…

И замерла. По глазам Ивана поняла, что он знает. Понимает каждое слово, крутившееся у нее в голове, которое ей не хватало смелости озвучить. В какой-то момент даже хотелось убежать и закрыться в спальне, чтобы остыть. Потому что чувство это словно разъедало изнутри. Толкало в пропасть. Любить такого, как Кирсанов, не входило в ее планы. Слишком сильный и независимый мужчина сейчас был перед ней. И какое место отведено ей в его жизни, она не знала. Потому и замолчала, не в силах произнести больше ни слова, но и глаз отвести не могла.

Иван продолжал нежно водить пальцами по ее скулам, после чего улыбнулся и поцеловал в губы. Также нежно и неторопливо.

– Знаю, – прошептал он. – Я тоже…

Ника широко распахнула глаза и глубоко вздохнула: только бы в этот раз не разреветься. Потемневший взгляд Кирсанова, казалось, прожигал ее насквозь. Кровь в венах бурлила и прямым потоком устремлялась в сердце, которое стучало, как заведенное. Казалось, она вся плавится, но даже не от Ваниной близости. А от его «признания». Для нее это было больше чем «люблю». Она вдруг поняла, что может полностью довериться ему. Во всем. Он был ее воздухом. Ее счастьем. Ее мужчиной.

Иван жадно впился в ее губы, чувствуя, как внутри разгорается огонь. Впервые в жизни он боялся сделать что-то не так. Все испортить. Впервые чувствовал что-то столь острое и сильное, и не мог дать точного определения всему тому, что с ним творилось. Впервые он смотрел женщине в глаза и мечтал только об одном – видеть их каждое утро.

***

Через два дня Константин Васнецов отмечал свой юбилей. Роскошный загородный дом сиял огнями. Многочисленные гости перемещались из дома на террасу и обратно, останавливаясь для того, чтобы поприветствовать друг друга или взять очередной бокал с подносов снующих в толпе официантов. Было шумно, в воздухе витал аромат дорогих сигар и шотландского виски.

Ника устало облокотилась спиной о кованую ограду, разделяющую террасу с садом. Она смотрела на всю эту суету и не понимала, что до сих пор здесь делает. На юбилей она, как и обещала, явилась под руку с Виталием. Но твердо решила завтра же обо всем рассказать отцу. И плевать ей на его угрозы и наставления.

– Что загрустила? – Виталий подошел к Нике и пальцем поддел кончик ее носа, заставляя улыбнуться.

– Так хочу уже свалить отсюда. Ты не подумай, я очень уважаю твоего отца. Но посмотри вокруг, – Ника обвела взглядом собравшихся на террасе людей и тяжело вздохнула: – ты хоть одного из них знаешь?

– Это знакомые моего отца, – равнодушно проговорил Васнецов и опустил голову. – А помнишь, как мы в детстве прятались в подвале, когда здесь все собирались? Ты всегда любила тишину. Не выносила громкой музыки, смеха. Говорила, что все эти улыбки фальшивые. И люди пластилиновые. Как в мультфильмах.

– С тех пор ничего не изменилось. Вот посмотри на ту девушку, – Ника кивнула в сторону высокой блондинки, стоящей под руку с пожилым мужчиной. – Она улыбается только тогда, когда муж на нее смотрит. И дураку ясно, зачем она вышла за него. Он ей неприятен, но она вынуждена играть роль счастливой спутницы, чтобы завтра у нее были средства на очередной поход в спа-салон. Скажи, чем тебя привлекает вся эта мишура?

– Да ничем.

– Тогда что все эти годы держало тебя рядом со мной? – Ника перевела взгляд на Виталия, который задумчиво рассматривал содержимое своего бокала. – Привычка?

– Видимо, привычка. – Он усмехнулся и подошел к ней почти вплотную.

– О! Что это вы отделились от всех?

Ника и Васнецов вздрогнули от неожиданности. По садовой дорожке к ним направлялась старшая сестра Виталия Алла. В темном облегающем платье и на шпильках из красной замши с атласными бантами выглядела она просто потрясающе. На сгибе ее локтя болталась сумочка на цепочке.

– Уже уезжаешь? – Васнецов взглядом указал на сумку.

– Да, Юра ждет в машине.

– Сам за рулем? – Алла только кивнула. – Что, причисляет наш дом к общественному месту, где распитие спиртного запрещено? – засмеялся Виталий, за что получил шутливый удар локтем в ребра.

Алла Васнецова, а ныне Мартынова, была на девять лет старше брата. Работала главным редактором в городской газете. Пять лет назад она познакомилась с местным прокурором, Юрием Мартыновым, когда готовила статью о его назначении. Неудивительно, что он обратил внимание на молодую, острую на язык журналистку с эффектной внешностью. Голубоглазая яркая брюнетка, стройная, высокая – она привлекала внимание многих известных мужчин в городе. Гораздо удивительнее, что в итоге Алла решила выйти замуж за немолодого и зацикленного на своей работе Мартынова.

– У Юрия Геннадьевича с утра судебный процесс, и он должен быть на нем как огурчик. А когда вы уже порадуете нас приятными новостями? Помолвкой? Свадьбой? – проворковала Алла.

Причем Ника не поняла, шутит та или нет. Она переглянулась с Виталием, обдумывая в голове ответ, но тот опередил ее:

– Не лезь. Когда придет время, тогда и порадуем. Если, конечно, придет.

– Ну-ну… – саркастично усмехнулась Алла. – Так и протянете до старости.

Виталий посмотрел на нее недвусмысленно предупреждающим взглядом, после чего Алла быстро попрощалась с Никой и поспешила к машине.

– Спасибо большое. С твоей сестрой я бы не справилась, – с улыбкой поблагодарила его Ника.

– Да уж, она просто так не отстанет.

Оба снова замолчали. Васнецов вяло наблюдал за гостями, а Ника, внимательно разглядывая свои туфли, мысленно перенеслась домой, к Ване. Думала о том, чем он сейчас занимается. Ждет ли ее?

– Как у тебя с Иваном? – прервал тягостное молчание Виталий. Он случайно коснулся руки Ники и нахмурился: – Ты замерзла?

Не дождавшись ответа, сжал в ладонях ее руки, поднес к губам и начал дышать на них.

– Виталь, ты что делаешь? – запаниковала Ника. Вроде ничего особенного, обычный дружеский жест. И прикосновения его не были противны. Но почему-то стало так стыдно перед Ваней: будто предает, изменяет ему, позволяя губам Васнецова находиться так близко от ее рук. – Прекрати.

Она подняла голову и застыла. На какой-то миг ей показалось, что во взгляде Виталика промелькнули прежние чувства, но им на смену тут же пришло желание. Он хотел ее. Ника сразу это поняла. Попыталась шагнуть назад, но уперлась в ограду, поэтому просто стояла в каком-то оцепенении и тяжело дышала. В голове билась только одна мысль – дома ее ждет Ваня.

Она довольно резко выдернула руки из ладоней Васнецова и уперлась кулаками в его плечи, но в этот же момент он прижался ртом к ее губам.

– Нет! Прекрати! – Ника отпрянула, чувствуя, как от злости, кровь прилила к щекам. – Ты что?!

– Тебе противно? – сквозь зубы спросил Виталий, накрывая ладонями ее руки, по-прежнему упирающиеся в его плечи.

Ника, растерянно улыбаясь, покачала головой. Ей вдруг стало даже немного стыдно. Не хотела она унижать своего бывшего, но и позволить ему прикасаться к себе не могла.

– Прости, Ника. Прости, пожалуйста. Не понимаю, что на меня нашло.

Девушка лбом уперлась в свои кулаки, ощущая дикое желание разреветься. Сама не понимала, что вообще происходит.

Ваня дома. Она здесь.

– Я люблю его, очень люблю. И если нужно будет сказать, что мне противен этот поцелуй, чтобы ты больше меня не касался, я это сделаю. Я не могу так больше, Виталь.

Она все-таки оттолкнула Васнецова и побрела к воротам, радуясь, что хотя бы телефон при ней.

– Постой! – Виталий схватил ее за запястье, вынуждая остановиться.

– Я завтра же все расскажу отцу про Ваню. Надеюсь, ты меня поддержишь. Если надо будет, перееду к нему. Уверена, он будет только рад. Но все, что произошло сейчас, это все неправильно. Так нельзя. Неправильно. Я чувствую себя предателем. Я… я… и есть предатель. Господи! – Ника схватилась за голову и заплакала.

Осознание всего ужаса произошедшего яркой лампочкой вспыхнуло в ее голове. И острое чувство раскаяния скрутилось клубком в груди, мешая дышать. Ника не понимала, как могла довести до такого абсурда все, что сейчас творилось вокруг нее. Почему сразу не призналась отцу? Почему явилась на этот злосчастный юбилей вместе с Виталием? Одни сплошные «почему» и ни одного ответа. Только дикое желание оказаться в объятиях любимого.

Она достала из клатча телефон и вызвала такси. Решила даже не возвращаться в дом за плащом. Поедет так. Правда, кошелек дома оставила. Но ничего. Сейчас же позвонит Ивану, и он заплатит таксисту. Да, точно! Так и сделает!

– Давай вместе поедем, – предложил Васнецов, когда Нике пришла смска, что такси уже подъехало к дому.

Она только отмахнулась и пошла к дороге. Виталий подбежал к ней, накидывая на плечи пиджак. Ларина, словно в трансе, скинула его, позволяя упасть на землю. Васнецов не обратил на это внимания и снова побежал за ней.

– Ника! Ты не в себе! – Он преградил ей путь и обхватил дрожащие плечи. – Давай я с тобой поеду. Прошу.

– Оставь меня. Хотя бы сегодня оставь меня, Виталь, – устало произнесла Ника и села в такси. Как только дверь захлопнулась и машина тронулась с места, она назвала Ванин адрес и нашла его номер телефона в списке контактов. Нажала вызов. Оглянулась назад, замечая сквозь стекло фигуру Виталия, который продолжал стоять и смотреть вслед удаляющейся машине.

– Ника? – Как только после пары гудков раздался хрипловатый голос Кирсанова, она не удержалась, и слезы сами покатились из глаз.

– Ванечка… Я через полчаса подъеду на такси, ты спустишься? Надо таксисту заплатить. – Ника постаралась выдать все это ровным голосом, моля Бога, чтобы Иван ни о чем не догадался. Очень надеялась, что в дороге сумеет взять себя в руки.

– Конечно, спущусь. Жду. – Он сбросил вызов. Не стал задавать лишних вопросов. За это и любила.

Когда машина подъехала к дому, Ника сразу увидела его. В джинсах и черной кожаной куртке, стоял и курил, наблюдая, как приближается такси. Ника не могла оторвать от него взгляд. А если он догадается, что ее сейчас целовал другой? Если поймет по глазам? Все тело охватила лихорадочная дрожь. В машине было довольно душно, но ее все равно трясло, как при ознобе.

Едва такси остановилось, она сразу же выскочила из салона на улицу. Бросилась Ивану в объятия, вцепилась в него мертвой хваткой. Обвила руками шею, носом уткнулась ему в грудь.

– Дай я заплачу, – засмеялся Кирсанов, но объятий не разомкнул. Вместе с ней, висевшей на его шее, подошел к таксисту и отдал тому купюру, добавив, что сдачи не надо. – Что-то случилось? Ты вся дрожишь.

– Это от холода, Ванечка. От холода. – Ника шмыгнула носом и прикрыла глаза. Только бы он в них не смотрел. Только бы ничего не заметил.

Воскресенье пролетело незаметно. Ника с Иваном весь день провалялись в постели, лишь изредка покидая ее, чтобы дойти до кухни и перекусить. Вечером к ним наведалась Алиса. Вместе с Никой она приготовила на ужин пасту карбонара, рецептом которой как-то поделился Марко во время их отдыха на Эльбе. Девушки то и дело смеялись, обсуждая какого-то преподавателя из университета, а Иван улыбался и молча наблюдал за Никой. Порой эти наблюдения так увлекали его, что он просто зависал. Любовался ее движениями, жестами, тем, как она перекидывает волосы через плечо, как искренне смеется, как бросает на него взгляд, но тут же опускает глаза. Все в ней сводило его с ума. Эта девушка стала центром его жизни, причем так быстро, что даже опомниться не успел. Но теперь он уже совсем не противился такому раскладу.

В понедельник Ника проснулась ближе к девяти. Пары начинались в одиннадцать, поэтому она не спеша поднялась с постели и отправилась в ванную. Ивана уже не было. Помнила только, как перед уходом он несколько раз целовал ее сонную и желал удачного дня. Но она в состоянии дремы не могла даже пошевелиться и ответить ему тем же.

Через час Ларина была почти готова. Она уже обувалась в прихожей, когда на мобильный пришло сообщение. Не успела дойти до обувной тумбы, где лежал телефон, как пришло еще одно. Затем следующее.

Что всем так срочно понадобилось? Да еще в такую рань? Ника в недоумении взяла в руки телефон, когда пришла еще одна смска. Открыла ее. Прочитала. Затем остальные. Не понимая, что происходит, нахмурилась. И снова перечитала все сообщения, пытаясь вникнуть в суть.

«Ника, дорогая, поздравляю! Целую, обнимаю»

«Поздравляю! Счастья и взаимопонимания»

И еще несколько похожих смсок от одногруппниц. Не собираясь заморачиваться по этому поводу, она решила, что выяснит все перед парами. Но в дверях ее застал звонок Алисы.

– Привет, Алис!

– Это какая-то глупая шутка? Не понимаю. Вчера ведь все было хорошо. Что случилось? – Алиса с какой-то несвойственной ей агрессией стала забрасывать Нику вопросами.

– Ты о чем? Какая шутка? – Ларина прикрыла дверь квартиры, оставшись внутри.

– Не понимаю ничего, – повторила Алиса, и в ее голосе промелькнули панические нотки. – Мы с мамой, когда увидели эту статью, глазам своим не поверили.

– Алиса, я тебя не понимаю! О чем ты сейчас говоришь? О какой статье? Что за статья? – паника передалась и Нике.

– Про твою помолвку!

– Не кричи на меня. Если бы мы с Ваней объявили о помолвке, поверь, вы бы узнали об этом первыми.

– С Ваней? Я сейчас говорю о твоей помолвке с Васнецовым! Прекрати делать вид, что ты меня не понимаешь. – Алиса немного сбавила тон, но в голосе все равно слышались непонимание и укор. И даже презрение.

– Ты что там, кофе с утра перепила? Какой Васнецов? – Ника засмеялась, понимая, что произошло какое-то недоразумение. Осталось только убедить в этом подругу.

Но Алиса не стала ей отвечать, а просто сбросила вызов.

Ника удивленно посмотрела на экран телефона.

– Ничего не понимаю.

Она снова открыла дверь, схватила сумку и телефон, на который в этот момент пришло еще одно сообщение. Алиса отправила ей фотографию какой-то статьи из городской газеты. Ника провела пальцами по экрану, чтобы увеличить фото. В глаза бросился заголовок: «Долгожданная помолвка. Две империи – одна семья». А под ним – фото! Она на террасе особняка Васнецовых. В день юбилея. Виталий держит ее за руки и целует в губы.

Ника стала медленно оседать на пол. Губы задрожали.

Рядом с этой ужасной фотографией находилась еще одна, где Виталий все так же держит ее за руки, но теперь Ника опустила голову. Присмотревшись, можно было легко заметить, что она улыбается! Вот черт! Телефон выпал из рук, которые тряслись уже как в лихорадке. Она снова подняла его с пола и стала вчитываться в статью:

«Мог ли кто-то предположить, что праздничный вечер, посвященный 50-летию олигарха Константина Васнецова, закончится помолвкой между его сыном и дочерью Михаила Ларина, владельца сети знаменитых ювелирных бутиков? Стоит напомнить, что владельцы двух империй, алмазной и бриллиантовой, дружили на протяжении многих лет, а теперь эта дружбу упрочат брачные узы их наследников.

В субботу, 5 сентября, Константин Васнецов в кругу родственников, друзей и деловых партнеров с большим размахом отметил свой юбилей. Кульминацией вечера стало объявление о помолвке Виталия и Ники, скрепивших свое заявление страстным поцелуем…»

Дальше Ларина уже не могла читать. Уши заложило. Голова шла кругом. Только сейчас она поняла, что сидит на полу. И вряд ли сможет подняться. Ног не чувствовала. Все тело онемело. Только бешено стучало сердце. И этот стук отдавался резкой болью, словно молоток упорно забивал гвозди в ее чугунную голову.

– Нет… – прохрипела Ника и замотала головой. После чего как заведенная стала повторять одно и то же, постепенно переходя на крик: – Нет! Нет! Нет!

Взгляд наткнулся на автора статьи, хотя она и так сразу догадалась. От полного бессилия и невозможности что-то исправить Ника прикрыла глаза.

Это конец… Без вариантов. Ваня не поймет! Она смогла бы все объяснить, если бы не ее дурацкая улыбка на фотографии.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 14

В приемной главного редактора было тихо и безлюдно, если не считать секретарши, сосредоточенно клацающей по клавишам ноутбука. Ника без приветствий пронеслась мимо нее к дверям, за которыми планировала совершить как минимум убийство. Секретарша что-то крикнула ей в спину, но Ларина упорно ее игнорировала. Уверено рванула на себя дверь с табличкой «Главный редактор. Мартынова Алла Константиновна», и влетела в светлый кабинет. Ее бы сейчас даже совещание не остановило, но Мартынова была одна. Отлично!

– Какого черта? – Ника швырнула на стол газету, которую купила по пути в редакцию, и ладонями уперлась в стол, прожигая Аллу рассерженным взглядом. – Я была не настолько пьяна в субботу, чтобы не помнить собственной помолвки!

Мартынова молча взяла газету, развернула бросила взгляд на статью, после чего подняла глаза и посмотрела Нике за плечо. Ларина резко обернулась. На диване справа от двери сидел Виталий. Он тут же встал и шагнул в ее сторону.

– Виталь, что это? – Ника подлетела к нему, ударяя кулаками его в грудь. – Что ты натворил? Зачем? Он же увидит статью! Ну, разумеется, увидит. И фото. Он не поверит мне, неужели не понимаешь?

Васнецов обхватил ее плечи и слегка встряхнул.

– Ника, успокойся…

– Вы… – Ларина скинула с себя его руки и отскочила к окну, переводя взгляд с брата на сестру. – Какая, к черту, помолвка? Мы и не собирались ее объявлять! Алла, зачем ты напечатала эту ересь? Зачем?!

– Не кипятись. Просто решила вам помочь. Вы оба такие нерешительные. А мне на свадьбе хочется погулять, племянников понянчить, – как ни в чем не бывало с улыбкой произнесла Мартынова. Казалось, она не испытывала ни грамма стыда или смущения. Словно все шло так, как и должно было.

– Да не будет у нас с твоим братом никакой свадьбы! И детей не будет!

– Не зарекайся, дорогая. Ты сейчас на эмоциях…

– Какие, к черту, эмоции? – Ника подошла к столу и посмотрела Алле прямо в глаза. – Я не люблю Виталия. У меня есть другой мужчина! Ты это понимаешь? Как ты посмела напечатать такую статью? Как… Как тебе только в голову пришло такое?

– А что ты тогда делала на юбилее отца, если у тебя другой? Ты на семейный ужин с кем пришла? Как с братом моим ворковала, напомнить? Так что нечего мне тут голос повышать! – Мартынова поднялась с кресла, чтобы быть на одном уровне с Никой.

– Тебя не касается моя личная жизнь. С кем и куда я хожу, только мое дело! Виталик, а ты, – Ларина повернулась к Васнецову, который стоял у нее за спиной, скрестив руки на груди, – как ты мог так поступить? И не надо сейчас говорить, что ты не в курсе. Я не верю! Ты подставил меня. Понимаешь?

– Ника, клянусь тебе, я ничего не знал. Поэтому и приехал к Алле, чтобы все объяснить, но тут влетела ты…

– Твоя мнимая невеста только что заявила, что у нее есть другой, а ты перед ней отчитываешься? Может, еще упадешь к ее ногам и начнешь молить о прощении? – Мартынова начала заводиться и тоже повысила голос.

– Алла, угомонись. Ника, а ты успокойся. Мы все уладим, вот увидишь…

– Что мы уладим? Неужели в нашем городе нет более важных новостей, чем выдуманная помолвка каких-то Лариной и Васнецова? Да еще и на первой странице! Если Ваня увидит эту фотографию, он даже статью читать не станет. И объяснить я ничего не смогу. Ему будет плевать, что какой-то сумасшедший редактор газеты решил поиграть чужими судьбами.

– Не утрируй, Ларина. Если он бросит тебя из-за какой-то статьи, о чем вообще можно говорить? Значит, не любил. Радуйся, розовые очки снимешь…

– Ты дура! – вспылила Ника.

Мартынова плотно сжала губы и кивком указала на дверь:

– Пошла вон. Сначала с мужиками своими разберись.

Ника схватила со стола газету и помахала ей перед носом Мартыновой:

– Если в следующем номере не будет опровержения, по судам затаскаю.

Твердая решимость в ее глазах не сулила ничего не хорошего. Алла всегда считала Ларину мямлей, не способной постоять за себя. Выходит, ошибалась. Эта девица сейчас скорее напоминала разгневанную фурию. Только вот Мартынова была не из пугливых.

– По судам, говоришь? – зло усмехнулась она. – По арбитражным, что ли?

Ника прекрасно поняла намек на Ваниного отца. В голове мелькнула мысль, что Алла слишком хорошо осведомлена. Однако дальше препираться с Мартыновой не было никакого желания. Хотелось скорее увидеть Ваню и все ему объяснить. Ника шагнула к двери, но у самого порога обернулась:

– Мне больше нечего добавить. Жду следующий номер, – и вышла из кабинета.

Мартынова бросила взгляд на брата, который все еще продолжал смотреть на дверь, и тяжело вздохнула.

– Вот с*чка! Когти решила показать. Чувствую, я буду нечастым гостем в вашем доме. – Покачав головой, она снова села в кресло и задумчиво забарабанила пальцами по столу: – Виталь, я не собираюсь печатать опровержение. Разруливай это сам, я тебе больше не помощник.

– Спасибо и на том. Больше ничего не надо. – Васнецов подошел к сестре и поцеловал ее в щеку. – За газету не волнуйся. Не сунется Ника в суд. Обещаю. А пока… попробую ее догнать.

– И сдалась она тебе?

Васнецов подмигнул сестре и одарил ее своей фирменной улыбкой:

– Еще как сдалась.

Ожидая на стоянке такси, Ника обдумывала, как ей поступить. Паниковать было некогда. Да и бесполезно. Нужно срочно действовать. Только вот в каком направлении? Одно было ясно – пришло время наведаться к отцу. Собираясь ему позвонить, она достала мобильник, когда сзади налетел Виталий.

– Послушай, куколка, – он схватил ее под локоть и развернул к себе, – не переживай. Мы что-нибудь придумаем.

– Мы больше ничего придумывать не будем. Отпусти и больше никогда не называй меня «куколкой». – Ника вырвала руку из крепкого захвата и буквально отпрыгнула в сторону.

– Я клянусь тебе, что ничего не знал про статью. Утром увидел и сразу рванул к Аллке. Подожди, ну послушай…

– Виталь, это бесполезно. – В это время рядом с ними остановилось такси. Ника открыла дверь и уже хотела сесть, но в последний момент, не поворачиваюсь к Васнецову, холодно добавила: – Я еду к отцу.

– Я с тобой. – Виталий положил руку на дверь машины, пытаясь поймать взгляд Ники.

– Нет. Теперь каждый сам по себе.

– Но я реально не знал…

– Мне уже все равно!

Ника села в машину, предварительно скинув с двери руку Васнецова, и выбрала в списке контактов номер отца. Назвала таксисту адрес ювелирного салона и пальцем провела по экрану.

***

После затяжного утреннего совещания мужчины зашли в кабинет Громова, чтобы перекурить и заказать обед в офис. Оба устало плюхнулись в кресла, повесив на них пиджаки.

– Что там с Никой? – осторожно поинтересовался Алексей, расстегивая манжеты рукавов.

– Странный вопрос, с каких это пор тебя это интересует? – усмехнулся Иван, ослабляя галстук. Глянул на экран мобильного, проверяя время. – На выходных собираемся в кино сходить.

– В кино? – удивленно переспросил Громов, нахмурившись. На его лице явно читались непонимание и растерянность. Он посмотрел на стол и как-то странно хмыкнул. Иван проследил за его взглядом.

Прямо перед ним лежала свернутая газета. Заголовок статьи на первой странице прочесть было сложно, но не это заставило его сердце пропустить удар. В шатенке, целующейся на фото с каким-то парнем, ему вдруг померещилась Ника.

Он резко схватил газету. Развернул и уставился на фотографию.

Это действительно была Ника! А целовал ее Васнецов! В глазах на мгновение потемнело, а мозг заволокло пеленой. Иван пальцами надавил на веки и стал вчитываться в статью, чувствуя, как стучит кровь в висках, а сердце колотится, как безумное, норовя пробить грудную клетку. С каждым прочитанным словом ему казалось, что кабинет сужается в размерах и невыносимо давит на голову. А в голове творился полный бардак. Складывал буквы в слова, а слова – в строчки, но почему-то не мог уловить мысль, вновь и вновь возвращаясь к прочитанному. Ника и Васнецов объявили о помолвке? И их поцелуй крупным планом.

Бред какой-то! Ведь на самом деле этого быть не могло! Не мог этот урод целовать ее. И она не могла ему улыбаться. Помолвка… Пальцы на руках машинально сжались в кулаки, пока глаза бегали по бумаге. Не верил. Вновь и вновь читал и не верил. Но ощущение реальности чем-то холодным и липким уже вползало в душу. Да, это была реальность. Его реальность, в которой Ларина целовалась с другим и, если верить заметке, совсем скоро собиралась стать чужой женой.

Иван поднял взгляд на Громова и в очередной раз убедился, что все написанное – не жестокая игра его воображения.

– Ты читал. – Это был даже не вопрос. Утверждение. Конечно… Теперь понятно удивление Алексея, когда он сказал ему про кино.

Кирсанов встал, судорожно сжимая и разжимая кулаки.

– Ничего не понимаю.

– Ты уверен, что у вас все хорошо? – решил уточнить Громов, понимая, что вопрос прозвучал довольно глупо.

– С утра так и думал. Теперь нет. – Иван еще раз бросил взгляд на фотографию и прикрыл глаза. Нужно срочно увидеть Нику. Иначе он что-нибудь сломает. В голове промелькнула мысль, что это дурацкий розыгрыш. Но он отмел ее, как ненужный хлам.

– Может, подстава? – Алексей словно читал его мысли. – Фото из старых архивов добыли и запустили фальшивку.

Это предположение на миг вселило в Ивана надежду, но при внимательном взгляде на фото он разочарованно вздохнул и поморщился. Впечатал кулак в стол. Прямо в газету, в фотографию, прижимал его к изображению Ники, мечтая, чтобы таким образом ярость, душившая его, улетучилась. Но не помогало…

– Платье… Мы это платье выбирали вместе в воскресенье, – голос дрогнул. Нервы, натянутые раскаленными струнами, дали сбой. Все-таки одна из них лопнула. Громову даже показалось, что в тишине кабинета он услышал этот щелчок, говорящий о том, что терпению Кирсанова пришел конец.

Видя, как друг, дернув с кресла пиджак, срывается к выходу, Алексей поспешил за ним. Схватил за руку, пытаясь остановить.

– Не пори горячку. Куда собрался?

– К ней.

Иван скинул его руку и широкими шагами направился к лифту. Скорее бы добраться до парковки, а там и до Лариной. Он ей шею свернет. Он однозначно с ней что-нибудь сделает, если узнает, что Васнецов касался ее. Он из нее всю душу вытрясет. Ловко же она запудрила ему мозги. Такую недотрогу из себя строила. Иван усмехнулся от мысли, как резко такой замечательный день превратился в ад.

Выйдя из лифта, направился к стоянке. В сердцах пнув валявшуюся на асфальте пластиковую бутылку, сел в машину и с силой сжал обод руля. Педаль в пол до упора. Достал телефон, не заходя в список контактов, набрал номер, который уже знал наизусть. Пусть только не ответит! Как же он влип! Горькое осознание того, как далеко зашел в собственных чувствах, разрывало мозг. И самое ужасное, что он даже не представлял, как теперь ему быть без нее. Как, с*ка, вообще ему жить?

***

Ника вернулась домой в еще большем раздрае. С отцом поговорить так и не удалось. Они столкнулись у дверей ювелирного салона, Михаил Вадимович как раз собирался садиться в машину. Ника умоляла уделить ей несколько минут, говорила, что это вопрос жизни и смерти, на что отец только обнял ее и сказал, что гордится своей девочкой. Обещал заехать завтра, а сейчас просил отпустить – важные переговоры. Ника впервые в жизни видела его таким ласковым. Он так искренне обрадовался, когда увидел ее. И даже поцеловал на прощание.

В университет Ларина не пошла. Все равно толку от нее там в таком состоянии было бы мало. Хотелось срочно увидеть Ваню. Все ему объяснить. Но звонить первой боялась. Сидела на диване в гостиной, гипнотизируя темный экран телефона, хотя и понимала, что дальше тянуть некуда. Минуты сменяли друг друга, но храбрость для звонка Кирсанову так и не появлялась.

Внезапно экран загорелся, и мобильник разразился знакомой мелодией. Иван! Ника вскочила и дрожащим пальцем провела по экрану. «Только бы не разреветься. Только не разреветься», – мысленно умоляла себя.

– Да, Вань, – вышло как-то приглушенно, с истеричной ноткой, отчего Ника скривилась. Не хватало еще заскулить в трубку.

Повисла пауза. По тону Лариной Иван сразу понял, что та чувствует за собой вину. От этого на душе стало еще хуже. Все внутренности будто узлом скрутило, гнусное предчувствие конца давило на нервы.

– Ты где? – холодность Ивана резанула слух.

– Дома. В смысле, у себя дома пока, – уже более уверенно ответила Ника, пытаясь взять себя в руки.

– Скоро буду, – бросил Иван и отключился.

Ника не смогла сдержать слез, но, глубоко вздохнув, резким движением вытерла щеки тыльной стороной ладони. Снова села на диван и уставилась в стену. Тело трясло будто в лихорадке. Как объяснить? Какие слова подобрать? Радовало одно – он хотя бы изъявил желание приехать и выслушать ее.

Полчаса она слонялась по квартире, заламывая руки. Уже и чай заварила, вдруг Иван захочет. Она, конечно, ничего не готовила, но напоить чаем с овсяным печеньем сможет. Задумалась, ест ли он овсяное печенье, и тут же рассмеялась в голос. Села на кухонный пол, продолжая безудержно смеяться. Овсяное печенье! Да Кирсанов, наверное, шею хочет ей сломать, какое, к черту, печенье? Приступ смеха постепенно перешел в истерику. Что делать? Как быть? Как оправдаться, если оправданий нет? Оставалось только ждать.

Ника постоянно смотрела на часы, висевшие на стене, но с пола так и не поднималась. Просто сидела и ждала, когда холод с пола просочится в ее жилы и убьет весь страх, терзающий ее изнутри. Сидела и ждала приезда Вани. Минуты изматывали. Тянулись тонкой ниткой, которая никак не хотела рваться и не позволяла наступить моменту, когда в дверь постучат.

Но в какую-то секунду сердце гулко забилось. Ника вскочила с пола и побежала в прихожую. Прижалась щекой к двери, прикрыла глаза. Не могла объяснить, что чувствовала, но на сто процентов была уверена, что он наконец-то пришел. Именно в этот момент раздался звонок. Она не стала тянуть время. Щелкнула замком и рывком распахнула дверь.

Иван шагнул в прихожую и, захлопнув за собой дверь, остановился. Взгляд зацепился за злосчастную газету, которую Ника привезла с собой и машинально бросила на тумбу. Если в дороге Иван каким-то образом смог вернуть себе самообладание, то при виде газеты все накатило с удвоенной силой.

Ника просто стояла и смотрела на него, тяжело дыша и проклиная себя за то, что забыла выбросить газету. Ждала его первого слова. Как держать себя в руках? Как не разреветься? Особенно когда холодный взгляд так пристально сканирует ее с ног до головы.

А Ивана в этот момент обуревали противоречивые чувства. Хотелось сжать пальцы на ее шее и сдавить… Хотелось обнять и поцеловать… Хотелось убить… Наказать… Ласкать, чтобы стонала… Невыносимо больно было сейчас смотреть в эти голубые глаза, наполненные страхом, на эти губы, которых совсем недавно касался другой. Разрывало изнутри от понимания, что статья – не фальшивка. Иначе Ника не стояла бы сейчас перед ним, переполненная чувством страха и сожаления. Весь ее вид просто кричал о том, что она виновата. Оттого Кирсанову и казалось, что он медленно сходит с ума. Невыносимо держаться от нее на расстоянии. Но еще сложнее держать себя в руках.

– Вань… – Ника метнулась к нему, но Иван только обхватил пальцами ее подбородок, взглядом замерев на губах. Она скривилась. А он так нервничал, что даже не заметил, что причиняет ей боль.

– Давай без лирики.

– Там все неправда! Не было помолвки! Не было предложения! Я рассталась с Васнецовым. Его сестра написала эту статью, не зная об этом. Она решила таким образом подтолкнуть нас друг к другу. – Ника произнесла это все на одном дыхании, заглянула Ване в глаза и в отчаянии сжала губы. Ее слова ничего не изменили. В его взгляде все та же ярость. Злость. Бешенство.

Может, стоило начать с другого? Рассказать про уговор с Виталиком?

– Он тебя целовал? – Сказал, и самому тяжело дышать стало. Мечтал, чтобы ответила: «нет». Только вот по ее дрожащим губам и молчанию окончательно понял, что фотография – не фикция. Разочарованно зарычал и, развернувшись, ударил кулаком по стене.

Ника вздрогнула и обхватила свои плечи руками, пытаясь унять дрожь.

– Я его оттолкнула, – произнесла тихо, почти шепотом.

– На фотографии так не кажется, – обманчиво спокойно возразил Иван и двинулся в ее сторону.

Ника, медленно отступая назад, уперлась спиной в стену.

– Прошу тебя, Вань, выслушай меня. – Дыхание перехватывало. Казалось, еще чуть-чуть и она упадет в обморок.

– Хочешь рассказать, как вы весело провели субботний вечер?

– Все было не так! Мы расстались с ним. По-настоящему. Но ради того, чтобы отец отстал от меня, говорили всем, что еще встречаемся.

Кирсанов замер, руки сами собой сжались в кулаки. Его растерянный взгляд заскользил по ее лицу.

– Твой отец знал про меня, как вы могли делать вид, что вместе?

– Он не знал, Вань. В том-то и дело, что не знал.

– Он же наводил справки.

– Когда отец явился ко мне и рассказал про твои командировки и всех женщин, с которыми ты там спал, он заявил, что не позволит нам быть вместе. Понимаешь? – Ника кулаками уперлась в мужскую грудь, тихо проговаривая каждое слово.

– Дальше. – Иван положил руки на стену по обе стороны от ее лица, мечтая сохранить спокойствие, чтобы не убить Ларину раньше времени.

– Я ему сказала, что между нами ничего нет. Потом приехал Виталий, и мы с ним договорились делать вид, что до сих пор вместе…

– Как это вместе?

– Мы просто никому не говорили, что расстались. – Голос Ники предательски сорвался. – Я боялась, что отец не отстанет от меня. Виталик согласился участвовать в этом спектакле. Он же и уговорил моего отца оставить меня в покое и не забирать домой.

– Согласился, значит… – В темных глазах Ивана появился недобрый блеск.

Сердце Ники резко ухнуло вниз.

– Прости, Вань. Я доверилась ему, даже не понимая… Я ничего тогда не понимала. Просто хотела избавиться от контроля отца. Не думала, что все так далеко зайдет. И не ожидала, что Васнецов меня поцелует. Все получилось так неожиданно…

– Это ты, видимо, от неожиданности смеешься вместе с ним на фотографии. Да? Весело стало, что в очередной раз папу порадовали своим планом?

– Не говори ерунды! – Ника попыталась оттолкнуть Кирсанова, но тот еще сильнее прижал ее к стене. – Мне казалось, так будет лучше, пока отец меня не трогает.

– Лучше? Для кого? Для Васнецова?

– Для нас.

– Для нас? Ты целуешься с другим. Улыбаешься ему на радость репортерам. Скажи, что именно выигрышного в этом для нас?

– Прости. Я знаю, это ужасно… глупо… Я дура, что доверилась ему, – прошептала Ника. – Я не знаю, как это произошло. Не понимаю. Поверь мне, Вань. Я его сразу оттолкнула. Сразу! И тут же убралась оттуда.

Иван прикрыл глаза, почти со свистом втянул побольше воздуха в легкие и спустя несколько секунд одарил Ларину тяжелым, уставшим взглядом.

– Почему ты отцу не рассказала про нас? Почему мне ничего не рассказала? – спросил уже более спокойно, так и не понимая ее мотивов.

– Я не хотела тебя обманывать, но у меня не было другого выхода. Отец забрал бы меня в свой дом и контролировал каждый мой шаг.

– Ты могла уйти из дома. Тебе не пятнадцать, чтобы так бояться отца.

– И куда бы я пошла? Я никогда в жизни не работала! – Ника начинала злиться на него, за то, что даже не пытается понять ее, и на себя – за свой дурацкий обман.

– Ты могла прийти ко мне! Ко мне, Ника! – снова вспылил Иван, впечатывая кулак в стену. – Ведь ты все равно живешь у меня!

– Как я могла заявиться к тебе с чемоданами, когда в тот момент узнала, что у тебя есть другие женщины! Как?

– Но в итоге ты все равно живешь у меня! – Кирсанов свирепел с каждой секундой, гневно выплевывая слова.

– Между нами тогда все было так непонятно. Это случилось в тот вечер, после посещения кладбища.

– После… – Иван замолчал, вспоминая те дни. Он как дурак мчался из командировки, где отшил Олесю. Мечтал скорее увидеть свою Нику, а, по ее словам, у них все было «непонятно». – Непонятно, говоришь?

– Тогда я не верила, что наши отношения продлятся долго.

– Не верила?

– Да! Да! Не верила! Это же ты, Кирсанов!

– Поясни-ка, дорогая, – зло улыбнулся Иван, испепеляя Нику взглядом.

– Всем известно, какой ты. Ты всегда жил в свое удовольствие, спал со всеми подряд, и никаких обязательств. Я не рассчитывала на что-то серьезное и не хотела навязываться тебе!

– А своему Виталику навязалась без проблем? – выкрикнул Иван, сцепив пальцы на подбородке Ники и заглядывая ей прямо в глаза. – Да, любимая? Говорила отцу, что…

Он замолчал. Как-то странно взглянул на испуганную девушку, после чего поднес кулак к губам и тяжело вздохнул. Прошло несколько секунд, прежде чем он холодно продолжил:

– Может, ты еще и тр*халась с ним, чтобы угодить папочке?

Ника не удержалась и, взметнув руку вверх, влепила ему звонкую пощечину. Но Иван даже не дернулся. Только прикрыл глаза, а на коже стал проявляться алый след от ее ладони.

– Ты же знаешь меня. Зачем ты так, Вань?

– Я? – Он распахнул глаза и обхватил ладонями лицо Ники. – Тебя? Та Ника, которую я знаю, обратилась бы ко мне за помощью. Слышишь? Ко мне!

– Я… Я… – Ника не знала, что на это ответить. Понимала и принимала правоту его слов. Если бы тогда просто позвонила ему и все рассказала. Только вот «если бы» ничего не изменит. Остается только расплачиваться за собственную глупость. Она молча впитывала в себя разъяренный взгляд Кирсанова, понимая, что сама привела их к такой развязке. Только сейчас до нее стало доходить, что в отношениях двоих нельзя полагаться на третьего. Нельзя впутывать посторонних и уж тем более надеяться на их помощь.

– Ты. С ним. Целовалась. Все думали. Что вы с ним. Вместе. – Говорил, а самому слова резали, как ножом по сердцу. Ярость затмевала рассудок. Он мечтал только об одном, чтобы Ларина произнесла хоть что-то, что поможет ему понять ее поступок.

– Да, – прошептала Ника и прикрыла глаза, чтобы не видеть ненависти в его глазах. – Но это он меня поцеловал. Я…

– Заткнись! – Иван оттолкнул Нику от себя, потому что боялся, что в любой момент достигнет предела и просто свернет ей шею, сам того не желая. – Почему ты в тот же день не пришла ко мне, не рассказала про отца? Почему не позволила мне решить этот вопрос? Почему не рассказала про этот поце…

Иван даже произнести это не мог. Было настоящей пыткой думать о том, что тот придурок прикасался к ней. Но еще невыносимее было знать, что Ника ему не доверяла. Что решила довериться другому, а не ему.

– Ваня, прости… Прости! Я тогда не знала…

– А сейчас знаешь? – горько усмехнулся Кирсанов. – Это же так просто – рассказать мне, что происходит. Просто все рассказать. Понимаешь, Ника? Поступить так, как поступила бы любая женщина, которая доверяет своему мужчине. С твоим отцом я бы все решил.

– Отец не стал бы тебя даже слушать. Понимаешь? Ты его совсем не знаешь. Думаешь, мне было по кайфу обращаться к Витале?

– Закрой рот! Еще хоть одно слово про Васнецова, и я за себя не ручаюсь, – зарычал Иван. Нервы опять сдали. Как же он мечтал сейчас увидеть этого типа. Размазать его наглую физиономию об стену, к которой прижимается Ларина, как загнанный зверек. – У меня в голове не укладывается, как ты могла спать со мной, а потом бежать на ваши семейные ужины и делать вид, что у вас с Васнецовым все отлично. У меня мозг кипит при мысли, что он касался тебя. Стоило мне отвернуться, как ты тут же бежала к нему. Для меня это за гранью…

– Я доверяю тебе, – еле слышно проговорила Ника, пытаясь не разреветься. – Я просто совершила ошибку.

– Это я ее совершил. – Иван резко развернулся, собираясь открыть входную дверь.

– Ваня, выслушай меня! Я сегодня ездила к отцу, собиралась ему все рассказать, но не смогла, он был занят. Клянусь, я все улажу с ним. – Ника метнулась к двери, преграждая Кирсанову путь к выходу. – Я все исправлю!

– Как? Хватит, Ника, мне пора. – Иван схватился за ручку и дернул ее на себя, заставляя Ларину отойти от двери.

– Да я тебя тогда даже не знала! Мы только начали встречаться. К кому мне было обращаться? Идти к тебе, а потом взрывать себе мозг – верен ты мне или нет? Я не из тех, кто прощает измены. Я бы не смогла с тобой жить, зная, что у тебя есть кто-то на стороне. Да и отец не дал бы нам жить спокойно.

– Я уже сказал, с твоим отцом я бы сам разобрался. Тебе надо было просто мне довериться. Мне, а не Васнецову! И после этого ты мне будешь твердить, что тебе на него плевать?

Ника не могла уже сдержать слез, когда поняла, что Иван все-таки уходит. Одна за другой они обжигали кожу, скатываясь по щекам. От напряжения, казалось, даже стены трещали по швам.

– Так и есть! Нас с ним ничего не связывает… – Она снова прижалась к двери, мешая Кирсанову выйти из квартиры. – Господи, ну прости! Я не знала тогда тебя. Мне жаль, что поверила в сплетни про твои похождения…

– Ника, перестань нести чушь. У каждого есть прошлое. Извини, что не сидел у окна и не ждал, когда же в моей жизни появишься ты со своим гребанным приложением в виде Васнецова,– процедил Иван, схватив Нику за локоть.

– Я завтра же все расскажу отцу, с Виталием я уже порвала…

– Я это уже слышал. Сыт по горло твоими сказками, – перебил он и оттолкнул ее в сторону, освобождая себе выход. Хотелось скорее вырваться наружу, на свежий воздух. Прояснить мысли. Хотелось утонуть в бутылке виски, чтобы хоть на время выбросить весь этот кошмар из головы.

– Ваня! Не уходи, пожалуйста. Я ведь все это только ради нас делала.

– Ты, дорогая, все делала только ради себя!

Кирсанов хлопнул дверью и, не дожидаясь лифта, пошел вниз по лестнице. Соображал с трудом, в уши как будто напихали ваты. Выйдя из подъезда, сел в машину. Даже не заметил, как соседская собака, еле удерживаемая хозяином, лает и рвется в его сторону. Не слышал, как Ника раз за разом набирала его номер. Он все пытался понять, что и где он упустил. Почему не заметил раньше, что их отношения были сплошным блефом.

Вот и объяснение молчания ее отца. Вот и объяснение наглой самоуверенности Васнецова. Везде ложь. В голове снова всплыла та проклятая фотография, где Васнецов целует ее, а она прижимается к нему, улыбаясь. Как она могла так лицемерить?

Машина неслась по проспекту, набирая обороты. Иван тупо смотрел на дорогу, на автомате переключал передачи. В полной бессознанке доехал до бара, где когда-то зависал вместе с Громовым. Зашел внутрь и сразу же заказал виски. «Ника, Ника… Твою мать, лживая стерва…».

Бармен едва успевал наполнять бокал. Кирсанов выпивал очередную порцию, между переменами затягиваясь сигаретным дымом. Все ждал, когда на смену противной слабости придет равнодушие. Но оно не приходило. С каждым глотком, с каждой затяжкой, он все четче представлял Нику и Васнецова на том вечере, и их поцелуй в его мыслях рисовался все более продолжительным и страстным. Да и был ли он единственным? Ника играла, Ларин строил планы ее совместного будущего с Васнецовым. А он… просто влюбленный идиот. Горькая усмешка коснулась губ. Голова, одурманенная виски и никотином, налилась свинцовой тяжестью. Хоть бы на время отключить все чувства, чтобы просто не думать о ней, не вспоминать.

Иван жестом показал бармену на пустой бокал, прося повторить. Достал телефон из кармана и посмотрел на экран. Девять пропущенных звонков и сколько-то входящих сообщений. Даже числа вылетали из головы, но не Ларина. Насколько же сильно эта зараза въелась в его жизнь. Да, он любит ее! До чертиков и сумасшествия. Даже не представлял, что такое возможно – вот так сильно любить женщину и мучиться ревностью, как какой-то неуверенный в себе подросток, напиваться в одиночку, как слабак. И вот за это ненавидел ее. Каким же дураком он был. И есть! Всю душу вывернул перед ней, а она… «делала, как лучше», провались все пропадом…

Голова становилась все тяжелее и тяжелее. Мысли путались. Отлично понимал, что скоро уснет прямо здесь, за барной стойкой, потому и попросил счет. Даже не смог купюры отсчитать из портмоне, вытащил карту. С трудом расписался на чеке, схватил мобильник и двинулся к выходу. Сейчас поедет на работу. Там и поспит. И отсюда недалеко, и подальше от Лариной. Дойдя до машины, Иван похлопал себя по карманам. Ключи нашлись. Осталось найти нужную кнопку, чтобы разблокировать дверь. Нажал – сработала сигнализация. Чертыхнувшись, пнул ногой машину, видимо, полагая, что это поможет отключить сигналку.

– С*ка… – еле проговорил Кирсанов и лбом уперся в край крыши автомобиля.

– Не очень-то вежливо с твоей стороны. С машиной, как и с девушкой, надо быть нежным, – раздался за спиной знакомый голос.

Он даже не обернулся.

– Что забыла здесь? – холодно поинтересовался, снова нажимая на кнопки брелока.

– Тебя ждала, – спокойно ответила Зацепина. – Далеко собрался в таком виде?

– Не твое дело.

– Знаешь, я могла бы плюнуть сейчас на все, позволить тебе пьяным сесть за руль и разбиться где-то на полпути, но… – Машина, наконец, перестала сигналить. Яна схватила Ивана за руку и заставила развернуться. – Давай ты сейчас не будешь изображать из себя супергероя, а просто позволишь довезти тебя до дома.

– Сам доберусь, – огрызнулся Кирсанов, снова нажав на брелок. Послышался характерный щелчок. Можно было садиться в машину, но Зацепина не торопилась его отпускать.

– Я вижу. Конечно, сам. На тот свет. Вань, давай я просто тебя довезу домой. Не бойся, меня не возбуждают пьяные мужчины. Даже ты. – Усмехнувшись, она потащила его к своей машине, которая стояла неподалеку. Иван вырвал руку и сам поплелся за ней. Развалился на пассажирском сиденье, прикрыл глаза и… моментально погрузился в темноту.

Когда очнулся, не сразу сообразил, где находится. Осмотрелся. За рулем сидела Зацепина и смотрела на него с какой-то странной улыбкой. Та-а-а-к… Он в машине. Не в своей. Вспомнил, как на парковке не мог открыть «ауди». Как к нему подошла Яна. Он зачем-то пошел за ней, позволив отвезти себя домой.

Но он был не у дома.

– Где мы? – Иван устало провел ладонью по лицу и надавил пальцами на веки. Затем коснулся висков, чувствуя, как в голове кто-то лихо отбивает чечетку.

– Я не знаю твой адрес, Вань. К себе в квартиру не дотащила бы. Повезла к твоим, но потом передумала. Вот ждала, пока проспишься. – Яна продолжала смотреть на него в упор.

Он размял шею и положил руку на затылок, массируя его.

– Есть что-нибудь от головы?

– Темпалгин есть. В бардачке.

Пока Кирсанов возился с бардачком, Яна открыла бутылку минералки, которая валялась на заднем сиденье машины. Протянула ему, он молча проглотил таблетку и запил водой.

Зазвонил телефон. Иван достал мобильный из кармана пиджака и, увидев, кто звонит, отключил звук. Бросил телефон на приборную панель. Ника! Голова и так раскалывалась от безумного количества спиртного, а тут еще мысли о Нике… Он откинулся на подголовник и прикрыл глаза.

– Полагаю, ты так набрался из-за Лариной? – Зацепина успела заметить имя, высветившееся на экране. – Шустрая она. И тебя вон окрутила, и с Васнецовым помолвка…

– Яна… Я буду тебе крайне благодарен, если ты закроешь свой рот, – холодно оборвал ее Иван.

Зацепина умолкла, но взгляда не отвела.

Кирсанов тяжело дышал. Любое движение отдавалось невыносимой болью в голове. Нормально он перебрал. Духота в салоне связывала горло колючей проволокой. Захотелось срочно выбраться из салона на свежий воздух. Может, это поможет избавиться не только от головной боли, но и от мыслей о Лариной.

– Я покурю снаружи. – Голова казалась чугунной, и направлять мысли в нужное русло никак не получалось. Всю жизнь с легкостью контролировал свои эмоции, а теперь… все пошло вверх дном.

На шоссе было уже темно и пустынно. Тишину нарушали лишь изредка проезжавшие мимо автомобили. Иван не знал, сколько сейчас времени. В голове ничего не прояснилось. И злость не прошла. И дикая сжигающая ревность по-прежнему отравляла кровь, а непонимание скручивало все внутренности.

Прикурил, выпуская плотную струю дыма. За спиной хлопнула дверь. Зацепина тоже вышла покурить. Встала рядом, касаясь его плеча, достала сигарету. Так и стояли несколько минут, всматриваясь в темноту, которую кое-где рассекали столбы света от высоких фонарей. Они были загородом. Наверное, Янка действительно сначала поехала к его родителям, но в итоге остановилась прямо здесь, на обочине дороги.

Зацепина первой выбросила сигарету и развернулась к Ивану. Встала к нему вплотную. Молчала. Позволяла ему сверлить себя сердитым взглядом, безотрывно всматривалась в его лицо, пока он докуривал. Кирсанов бросил окурок в придорожный песок и спрятал руки в карманах брюк. Несколько минут так и стояли, прожигая друг друга взглядом.

В какой-то момент Яна не удержалась и коснулась рукой Ваниной щеки. Провела пальцем по твердым скулам, плотно сжатым губам. Потянулась вверх, пытаясь коснуться губами его губ. Но он отдернул подбородок, всем видом показывая, что это плохая идея. Зацепина втянула воздух, но сдаваться не собиралась, тем более сейчас, когда Иван был так близко…

Проворные пальцы стали спускаться ниже. Вдоль шеи, по крепкой груди. Дрожащая от волнения рука коснулась ремня и была встречена резким захватом мужской ладони.

– Когда ты угомонишься? – Равнодушие сквозило в каждом слове Кирсанова, но только Яна, уже охваченная желанием, не хотела его замечать.

– Видимо, никогда. И не понимаю, почему ты отталкиваешь меня. – Она вырвала руку и провела по груди, ощущая тепло его тела через тонкую черную рубашку.

– Потому что.

Яна нагло опустила руку ниже. Накрыла пах Кирсанова ладонью и стала уверенно водить вверх-вниз, чувствуя, как напрягается член под тканью брюк. На удивление, Иван просто стоял и смотрел на нее каким-то стеклянным взглядом, будто не видел. Возбуждался, но не делал никаких ответных шагов. Не отталкивал, но и не шел навстречу. Но даже это бездействие не смутило Зацепину: она решительно расстегнула ремень, дернула пуговицу на брюках и потянула вниз молнию ширинки.

Кирсанов чуть вздрогнул, когда прохладная женская ладонь коснулась его затвердевшей плоти. Яна со стоном выдохнула и облизала губы. Иван прикрыл глаза.

– Ян, прекрати.

Схватил ее за запястье, но она отбила руку.

– Это очень сложно. И зачем сопротивляться своим желаниям? Тебя же тянет ко мне.

– Поверь, в данный момент мои желания куда примитивнее. И с притяжением это никак не связано. Скорее с количеством выпитого.

Но Зацепину было уже не остановить. Она прямо на дороге встала на колени и обхватила губами член, сразу вбирая его в себя. Иван дернулся вперед, возбуждение прокатилось по венам и устремилось прямо в пах. Он понял, что такими темпами сейчас тр*хнет Зацепину, но останавливать ее не стал. Ему показалось это настолько нормальным – единственный способ выплеснуть всю накопившуюся злость. Он запустил пальцы в Янкины волосы и толкнулся бедрами вперед, заставляя девушку глубже принять его член. Потом еще раз. И еще. До боли сжал ее волосы, отчего Зацепина застонала. Попыталась что-то сказать, но Кирсанов не смог разобрать, только сильнее прижимал ее голову к паху. Видел, что она захлебывается, но злость не позволяла остановиться и дать ей перевести дух. Яна вскинула на него глаза и ногтями впилась в его бедра, отталкивая от себя. Он обхватил одной рукой ее подбородок и последний раз проник в рот на всю длину. Не сдержался и зарычал, когда понял, что злость не уходит, а еще больше пускает свои корни внутри. Как же он ненавидел Ларину за ее бесхребетность и глупость. В голове тупой болью пульсировало только одно: «Она ему не доверяла».

Кирсанов, наконец, отстранился, и Зацепина, с шумом выдохнув, начала откашливаться.

– Ты что, с ума сошел?

Она все пыталась отдышаться, но не успела и головы поднять, как Иван схватил ее запястья, заставляя встать на ноги. Затем открыл заднюю дверь машины и затолкнул Янку на сиденье. Достал из портмоне презерватив. Разорвал упаковку, наблюдая, как его бывшая скидывает туфли и, улыбаясь, медленно задирает юбку к талии. Когда показались черные кружевные трусики, он резко стянул их и дернул ее на себя, заставляя перевернуться на живот.

– Раздвинь ноги, – бросил грубо, после того как справился с презервативом. Яна послушно раздвинула ноги и призывно выгнулась дугой, ожидая, когда Кирсанов войдет в нее. – Еще шире.

Зацепина повиновалась. Немного дернулась, когда Иван обхватил ее за бедро, заставляя опустить одну ногу с сиденья. Он резко ввел два пальца во влажные складки, усмехаясь. Как всегда, готова. Брыкалась, пока сосала его член, но возбудилась, как дешевая шлюха. Ладонью слегка шлепнул ее по горячей плоти, после чего снова ввел в нее пальцы. Другой рукой накрыл поясницу и надавил.

– Прогнись сильнее, – приказал, вынимая пальцы, после чего приблизил головку члена к влажному входу. Грубо толкнулся до самого основания. По телу растеклась теплота. Яна дернулась ему навстречу, не сдерживая громкого стона.

– О Боже! Да-а-а-а…

Последовал еще один толчок, затем следующий. Иван все ждал, когда прокатывающаяся по венам теплота, наконец, превратится в наслаждение, но оно так и не приходило. Он вышел из Янки и, обхватив ее бедра, потянул на себя, заставляя ногами коснуться земли. И пока она не прижалась к креслу, одной рукой обхватил ее большую грудь. Грубо смял. Зацепина снова застонала, виляя задницей и чувствуя кожей возбужденный член. Иван пальцами зажал сосок и потянул. Отпустил и еще сильнее смял грудь, вырывая из Янки новый скулеж. Заставил прогнуться, полностью прижимая ее грудью к сиденью. Снял пиджак, в котором стало ужасно неудобно, и бросил его рядом, а затем намотал светлые волосы на кулак и потянул на себя, одновременно вонзаясь членом в плоть. Стоны Зацепиной смешались со шлепками от соприкосновения двух тел. Иван тр*хал ее, но никак не мог сосредоточиться на собственных ощущениях. Он не слышал собственных мыслей, которые вопили о неправильности его поступка. Полностью закрылся от них. Смотрел на Зацепину и с необъяснимой злостью жестко входил в нее снова и снова. Мечтал о скорейшей разрядке, чтобы почувствовать хоть малую долю удовлетворения, так необходимого ему сейчас. И за кричащей в голове яростью даже не слышал, как на панели раз за разом вибрирует его телефон.

Ника стояла перед квартирой Кирсанова и теребила в руках ключи. Дверь никто не открывал, на звонки Ваня не отвечал. Зайти в квартиру сама не решалась. Еще вчера она чувствовала себя здесь хозяйкой, а вот сегодня стоит перед дверью, словно перед барьером, который не в силах преодолеть. Так и стояла. Минуту. Две… Несколько раз порывалась вернуться в лифт, но не могла. Казалось, если уйдет, позволит развалиться всему, что дорого. Как будто точку поставит. Раз уж стала причиной трещины в их отношениях, нужно самой склеивать все. И именно эта мысль толкнула ее вставить ключ в замочную скважину и провернуть его.

В квартире было тихо. Ларина даже не дышала, словно боялась, что хозяин сейчас выйдет из-за угла и размажет всю ее решительность одним лишь гневным взглядом. Как она позволила довести ситуацию до такого? Почему сразу не доверилась Ване? Почему столько месяцев молчала? Все эти вопросы взрывали мозг и в который раз указывали ей, насколько глупа и наивна она была. Голова раскалывалась от невыносимой боли, а сердце ныло от тоски и безысходности. Ника не понимала, как ей следует поступить сейчас. Даже предположить не могла, что скажет Ване, если обнаружит его дома… Но очень надеялась, что он вернулся в квартиру и просто… спит? Потому и на звонки не отвечает. И сообщения игнорирует.

Девушка несмело сняла кроссовки и как можно тише заглянула в гостиную. Когда убедилась, что там пусто, пошла в спальню. Приоткрыла дверь и не смогла сдержать разочарованного стона. Лбом уткнулась в дверной косяк и всхлипнула. В голове творился настоящий хаос от всей этой неизвестности.

– Ванечка, ну где ты? – Она в бессилии стукнула кулаком по стене рядом с дверью и вернулась в гостиную. Залезла с ногами на диван и устало опустила локти на колени, спрятав лицо в ладонях. В голове яркой лампочкой загорелась мысль позвонить Алисе. Только вот не была уверена, что подруга захочет ей признаваться, если Ваня сейчас у них. Неужели остается только одно – идти домой, ждать завтрашнего дня, а утром поехать к нему в офис? Уж на работу Кирсанов явится при любых обстоятельствах.

Иван глубоко вздохнул и медленно потер ладонью лицо. В салоне дышалось тяжело, воздух неприятными комками проникал в легкие, в голове шумело. Находиться и дальше в компании Зацепиной не было никакого желания.

– Что дальше? – подала голос Яна.

– Домой пора. Завтра рано на работу. – Кирсанов даже не взглянул на нее, крутанул затекшей шеей и прикрыл глаза, откинув голову на спинку кресла.

– Я про нас вообще-то. – Девушка положила ладонь на его колено.

Иван приоткрыл веки и, не отрывая затылок от подголовника, повернул лицо в ее сторону.

– Ян, убери руку.

Зацепина напряглась, но быстро овладела собой. Обхватила руль так крепко, чтобы Иван не заметил, насколько сильно она дрожит.

– Куда тебя отвезти?

– Пешком прогуляюсь. – Кирсанов потянулся к заднему сиденью за пиджаком.

– Не глупи.

– Даже не думал.

Он открыл дверь и выбрался наружу. Надел пиджак и посмотрел вверх, в темноту ночного неба, на котором тускло мигали звезды.

На душе скребли кошки, а если точнее, раздирали кожу, своими цепкими когтями добираясь до самых костей. Иван даже не мог сейчас определить, что именно ощущает. Какие чувства испытывает после случившегося. Внутри все так непонятно и гадко сжималось, что каждый вздох отдавался резкой болью.

Он хлопнул дверью и двинулся по обочине дороги в сторону города. Остановился, чтобы достать из кармана пиджака сигареты. Прикурил и с сигаретой в руках побрел дальше. Через несколько минут с ним поравнялось красная Mazda CX-7. Иван поморщился.

– Уверен, что хочешь пешком добираться в такую даль? – поинтересовалась Яна, с трудом нацепив на лицо маску безразличия.

– Более чем. – Кирсанов не останавливался. Даже в сторону ее не смотрел.

– Я тебе завтра позвоню…

– Нет. – Его ответ прозвучал грубо и категорично.

– Я же должна удостовериться, что ты нормально добрался. На улице сейчас небезопасно… – Зацепина хотела шуткой разрядить обстановку, но еще больше взбесила Ивана, который мечтал только об одном – остаться в одиночестве.

Он остановился, посмотрел на Янку и затянулся.

– Если ты сейчас скажешь, Кирсанов, чтобы я угомонилась и оставила тебя в покое, клянусь, перееду тебя на этой машине и даже глазом не моргну. – Яна была серьезна как никогда. Впервые ее терпению пришел конец.

Иван зажал губами тлеющую сигарету, снова затянулся и медленно выдохнул дым тонкими струйками. Посмотрел на дорогу, вдали уже виднелись огни города.

– Переезжай, – и побрел вперед, не вынув сигареты изо рта и спрятав руки в карманах брюк.

А Зацепина провожала взглядом удаляющуюся мужскую фигуру и чувствовала, как слезы сами собой начинают катиться по щекам. Как же все мерзко! Какая же она сама мерзкая!

Но не могла по-другому. Стоило только увидеть его сегодня в баре, как сердце сразу же ушло в пятки. И про свидание свое забыла. И про парня, который весь вечер расстилался перед ней. Олег уже несколько раз приглашал ее сходить куда-нибудь, и вот, наконец, она согласилась. Они уже заказывали десерт, когда у барной стойки нарисовался Кирсанов. Она не поверила своим глазам. Всегда смеялась, если кто-то заводил речь про фатальное стечение обстоятельств, но сегодня понимала, что именно судьба затащила ее в этот бар. На свидание. О котором она тут же забыла. Почти час сидела рядом с Олегом, то и дело бросая взгляд в сторону хмурого мужчины, который раз за разом опрокидывал в себя виски.

Как только пьяный Кирсанов ломанулся к выходу, Яна даже не стала оправдываться перед своим спутником. Не желая терять ни секунды, схватила сумку, бросила Олегу короткое «прости» и помчалась за Иваном, который уже скрылся за дверью.

И вот сейчас она сидит и смотрит на него через лобовое стекло, глотая горячие слезы. Дура! Столько лет убиваться из-за него, и это несмотря на то, что он всегда обращался с ней, как с последней девкой. Отношений у них толком и не было, он ее просто тр*хал. Брал грубо практически в любом месте, где ему вздумается. Она позволяла ему абсолютно все, удовлетворяла его потребности всеми возможными способами, а он даже целовать себя позволял очень редко. Если только выпьет. Еще реже обнимал ее. Не было ни одной ночи, которую бы они провели вместе. Иван часто привозил ее в загородный дом Громова. Они проводили там несколько дней, но даже ночью он спускался в гостиную и смотрел телевизор, под шум которого и засыпал. Сначала она была всем довольна, но перед его отъездом в Англию стала понимать, что не хочет быть игрушкой, которую просто имеют. Хотелось большего, да не вышло. Кирсанов расстался с ней и уехал в Лондон.

Иван медленно плелся в сторону города, в сотый раз прокручивая в голове все, что произошло. Хмель уже практически выветрился из головы, и теперь все казалось не просто противным, а ужасным. Господи, зачем он тр*хнул Зацепину? Хотел забыться? Идиот. Нашел выход. Тем более с бывшей. Голова раскалывалась, в горле пересохло. На душе было гнусно и тревожно.

Мимо вихрем промчалась красная «мазда». Он смог только устало улыбнуться тому, как легко избавился от Янки. Без истерик. Скандала. Единственный плюс.

Медленно шел к дому по городским улицам, вспоминая каждую минуту с Никой. Ее улыбку. Губы. Смех. Голубые глаза, которые сводили его с ума. Он даже не заметил, как дошел до своего района. Ноги сами привели его к дому Лариной. Остановился у ее подъезда и тяжело вздохнул. Снова достал пачку сигарет, вытащил последнюю. Пока курил, думал. Думал о своем будущем, которое впервые казалось ему размытым. О Нике, которую хотел сейчас увидеть, несмотря на боль в голове и дикую усталость. Присел на скамью и обхватил голову руками. Понимал, что сейчас, после всего случившегося, ему лучше просто пойти домой и завалиться спать, но не мог сдвинуться с места. До ломоты в суставах мечтал увидеть ее. Хотя бы просто увидеть. Пусть даже на расстоянии. Так и просидел полчаса, борясь с желанием подняться к ней. Но все-таки не решился. Не потому что она, скорее всего, уже спит, а потому что не готов был посмотреть ей в глаза. Трах с Зацепиной усложнил все еще больше. Нужно отоспаться и решить, что делать дальше. Злость на поступок Ники уже улетучилась, а вот мерзкое чувство вины грызло изнутри, не останавливаясь ни на минуту.

Последний раз взглянул на ее окна. Переплел пальцы на руках и сделал глубокий вдох, уже даже не пытаясь избавиться от необъяснимого осадка в душе. Загнал куда подальше желание увидеть Нику и, поднявшись со скамьи, медленно побрел к своему дому, собираясь зайти к ней утром.

Как только оказался дома, сразу понял, что в квартире кто-то есть. И даже не женские кроссовки, которые он заметил мгновение спустя, стали тому причиной, а тусклый свет, льющийся из приоткрытой двери в гостиную. Когда они с Никой засиживались там допоздна, она всегда включала ночник. Не любила темноту. Даже когда ложилась спать, всегда просила раздвинуть в спальне шторы. И утром, собираясь на работу, он тихо задвигал их, чтобы солнечные лучи не потревожили ее сон.

Иван скинул обувь в прихожей, пока шел к гостиной снял пиджак, повесил его на сгиб локтя и расстегнул манжеты на рубашке. Не знал, как заглушить бешеный стук сердца, как сбросить с себя волнение, которое окутало его, потому стал закатывать рукава. Так и возник в дверном проеме, сразу же заметив на диване Нику. Такую хрупкую и беспомощную. Она даже не двигалась, просто руками обхватила колени и, не моргая, с надеждой смотрела на него покрасневшими глазами, а он… медленно шел ко дну. Устало коснулся плечом дверного косяка, бросил на пол пиджак и смотрел, как наполняются блеском ее глаза. Подыхал от скверного осознания, что впервые в жизни совершил непоправимую ошибку. Ошибку, за которую ему предстоит заплатить слишком высокую цену. Молча наблюдал, как по щекам любимой одна за другой покатились слезы, как она дрожащими пальцами касается лица, пытаясь смахнуть их, как умоляюще смотрит на него, безмолвно прося о прощении. А он в это время молил Бога о том, чтобы все случившееся сегодня оказалось страшным сном. Ночным кошмаром, после которого он проснется в постели со своей Никой, и начнет обычный новый день…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 15

Не выдержав гнетущей тишины, Иван шагнул к дивану. Больше всего ему хотелось сейчас подойти к Нике и прижать ее к себе так сильно, чтобы кожей почувствовать ее тепло. А потом сцеловать со щек слезы, которые она смахивала нервным движением пальцев, пытаясь казаться спокойной.

Она все это время была здесь! Эта мысль заставила почувствовать себя еще более ничтожным. Грудную клетку словно вспороли ножом, причиняя невыносимую боль. И эта боль только усилилась, когда в голове тревожно забилась мысль, что Нике вскоре будет втройне больнее.

Иван опустил взгляд, чтобы не смотреть в заплаканные глаза. Присел на край дивана, локтями уперся в колени и сцепил пальцы в замок, чтобы не выдать их нервной дрожи. Уставился в стену над телевизором, но чувствовал на себе встревоженный взгляд.

– Ты был у Леши? – Вопрос Ники прозвучал немного приглушенно из-за пересохшего горла. Слезы окончательно лишили ее сил.

Кирсанов отрицательно качнул головой и стал рассматривать свои ладони, пытаясь унять внутреннее волнение. Понимал, что ведет себя, как провинившийся школьник, но надо было сосредоточиться хоть на чем-то.

– Нет. – Он снова сцепил пальцы и посмотрел на Нику. Видел, как тяжело она дышит, переполненная чувством сожаления, как хочет придвинуться к нему, но страх тормозит ее и держит на месте.

Он любит ее! Впервые в жизни Иван отчетливо осознавал, что до безумия любит женщину. И причиненная ей боль сжигала дотла. Он смотрел на нее и как будто впитывал в себя каждый сантиметр кожи, по которому скользил его взгляд. Вбирал в себя каждую ее черточку, понимая, что скоро такой возможности у него не будет.

«Я не из тех, кто прощает измены», – вертелось в голове. Господи, какой же он дурак.

Ника все-таки придвинулась ближе, не разрывая зрительного контакта и заставляя сердце Ивана еще сильнее колотиться в груди. Заметив в его взгляде нежность, она осмелела и решила не останавливаться. Сначала заставила откинуться на спинку дивана, а потом залезла к нему на колени и носом уткнулась в шею, крепко зажав в кулаках рубашку на груди. Словно боялась, что убежит, снова оставит ее одну.

Но нет, Иван даже дыхание затаил, когда Ника устроилась у него на коленях. Ее горячее дыхание щекотало его кожу, вызывая приятные мурашки. И, несмотря на все случившееся, на душе вдруг стало так светло и уютно. Все горькие мысли улетучились. Даже про Васнецова. Словно и не было этого клоуна в их жизни.

Он обхватил спину Ники руками и молча сдавил девушку в объятиях.

– Прости меня, Вань, – прошептала она, ненамеренно задевая губами его кожу. – Прости. Я такая дура!

Ника обвила руками его шею и не смогла сдержать улыбку, когда вдруг поняла, что он простил. Ведь Ванины крепкие объятия, просто кричали о том, что он не намерен отпускать ее от себя ни в ближайшее время, ни позже.

Так и сидели молча, прижимаясь друг к другу. Слушали монотонное тиканье часов и слабый уличный шум, просачивающийся в квартиру через открытую форточку. Легкий сквозняк время от времени раздувал занавеску и пробегал по Ваниным ногам.

Кирсанов думал, что Ника уже уснула, хотя у самого, несмотря на поздний час, сна не было ни в одном глазу. Только голова раскалывалась страшно. Но Ларина вдруг пошевелилась и отклонилась немного назад, чтобы заглянуть ему в глаза. Обхватила ладонями его лицо и горячо зашептала:

– Я думала, ты ушел. Совсем. Думала, бросил меня…

Иван молчал. Только обхватил рукой ее затылок, пряча пальцы в густых волосах, и снова прижал к себе. Чтобы не видеть ее глаз, таких голубых и таких доверчивых.

– Завтра меня ждет отец. Я позвонила, сказала, что на ужин приеду… – Ника запнулась на мгновение, но тут же робко продолжила: – Я бы хотела, чтобы ты со мной пошел. Ты пойдешь?

Вопрос поставил Кирсанова в тупик. Конечно, его не пугала встреча с Лариным, просто сейчас он вообще не готов был вести беседы о том, что будет. Потому что сомневался, что у него с Никой что-то «будет». Скорее, эти отношения перейдут в разряд «было». Он облажался и прекрасно отдавал себе отчет, что она его не простит. Поэтому просто молчал. Сидел, крепко прижав к себе Нику, и слушал мерный стук ее сердца.

Так и не дождавшись ответа, Ларина вскоре уснула. А в голове Ивана снова вихрем закружились картинки прошедшего дня: газета, голубые глаза, переполненные сожалением и мольбой о прощении, бар, виски… Зацепина.

Нужно срочно принять душ. Смыть с себя всю мерзость минувших суток, все д*рьмовые мысли о совершенной глупости. До рассвета оставались считанные часы. Иван нежно поцеловал Нику в макушку, приподнялся и осторожно переложил ее на диван.

– Ты куда?

Ларина смотрела на него широко распахнутыми глазами, словно боялась, что он снова уйдет и оставит ее одну.

– Думал, ты спишь, – губами коснулся холодного лба. Зажмурился и вдохнул цветочный аромат ее волос. Как же он ненавидел себя в этот момент. – Душ приму, я недолго.

И тут же мелькнула мысль: «Поможет ли душ избавиться от мерзкого осадка, съедающего изнутри?».

Ника застенчиво улыбнулась. На душе от этой светлой и искренней улыбки потеплело, но лишь на мгновение. Кирсанов молча развернулся и вышел из гостиной.

Оказавшись в спальне, одним махом скинул с себя рубашку и брюки. Предательский запах измены как будто проникал в поры. Чем быстрее он окажется в душе, тем быстрее, как ему казалось, смоет с себя эту грязь. Но и струи горячей воды не избавили его от паскудного чувства презрения к самому себе и не принесли ни капли облегчения.

Хотел сделать холоднее, когда кожу обожгло легкое касание. Он настолько погряз в своих мыслях, что даже не заметил, как в душевую кабину вошла Ника, и ее ладони нежно заскользили по его спине. Иван опустил голову, кулаками уперся в холодный кафель.

– Ты очень напряжен, – шепот почти слился со звуком воды, но он услышал. Повернул голову и встретил внимательный взгляд голубых глаз. Несколько долгих секунд смотрел на Нику и как будто заново осознавал, что любит ее до безумия.

Опустил глаза, в оцепенении наблюдая за каплями воды, стекающими по гладкой коже упругой груди. Хотелось прикоснуться, смять, прижаться губами к затвердевшим соскам. Но вместо этого он развернулся и слегка придавил Нику к стене. Большими пальцами, слегка надавливая, провел вдоль скул, а затем нежно и трепетно накрыл ее губы своими губами.

Ника прижалась к нему и встала на цыпочки, подставляя губы для более интимного поцелуя, позволяя его языку проникнуть внутрь. Оба приглушенно застонали. Желание рвалось наружу, отгоняя прочь события минувшего дня. Иван обхватил Нику за талию и коленом раздвинул ее ноги, притиснулся плотнее, ощущая ее горячую влажность. Ника сразу же обвила его ногами и выгнулась, подставляя ноющую грудь жадным поцелуям. Иван обвел вокруг соска языком, накрыл его губами, прикусил, вырвав очередной стон из ее приоткрытого рта. Улыбнулся и прикусил другой сосок. Боже, это так возбуждающе. Его любимая трется об него, изнемогая от желания, извивается, стонет, тает в его объятиях, от его поцелуев. А он на грани. Дико хочет ее. Хочет войти до упора и безжалостно двигаться. Сжимать до хруста ее тело руками, показывая, насколько сильно она ему нужна.

– Я люблю тебя, – прохрипел в самые губы, которые вмиг изогнулись в улыбке. Ника снова застонала, вцепилась ногтями в его плечи и подалась бедрами вперед, сводя самоконтроль Ивана на нет.

Он зубами слегка прикусил кожу на шее, поцеловал ключицу, затем губами спустился к груди, не отрывая взгляда от сияющего наслаждением лица Ники. Опустил одну руку и коснулся влажной промежности. Нежно провел вдоль складок, проникая сразу двумя пальцами внутрь. Новый стон заставил его улыбнуться и прижаться к ее блестящим от воды губам, грубо лаская рот языком, все больше углубляя поцелуй. И все это время он не мог оторвать взгляда от ее лица.

– Люблю тебя, – повторил снова.

Слова вырвались вместе с надсадным стоном и, не в силах больше терпеть, он приподнял Нику за бедра и вошел в нее одним движением. Погрузился до самого основания, по-прежнему глядя ей в лицо. Сходил с ума. От любви. От чувства близости. От дурманящего запаха любимой женщины. От ее рваного дыхания. От лихорадочных ласк. Удерживая Нику на весу, крепко прижимая к стене своим телом, он обхватил одной рукой ее щеку, совершая следующий толчок. Содрогнулся от удовольствия. Стал входить медленно, глубоко, неотрывно следя за сменой выражения на ее лице, ладонью прижимаясь к ее щеке. Прерывистые стоны стали перерастать в тихое мурлыканье. Ларина извивалась под ним, как кошка. Его дикая кошка. Его ангел! Пухлые губы, раскрасневшиеся от его голодных поцелуев, так и манили к себе взгляд, вызывая в голове воспоминания о том, когда она обхватывала ими его член. Он застонал и остановился, пальцем надавил на нижнюю губу, проникая в сладкий рот.

– Никто… не может тебя целовать, слышишь? – Взгляд его по-прежнему был прикован к ее губам. – Только я.

– Ванечка, быстрее… – Ника дернулась в его руках. Низ живота налился тяжестью. Но Иван не двигался. Только смотрел в упор и тяжело дышал.

– Убью любого, кто к тебе прикоснется, – толкнулся глубже медленно и снова замер. – Убью. – Еще несколько неторопливых жестких толчков.

– Быстрее… – Она сама попыталась двигаться, но тут же была притиснута к стене еще плотнее. Заскулила, ногтями раздирая кожу на его спине.

Не мог он быстрее. Ему казалось, что пока он в ней, и время стоит на месте. Не хотел спешить. Хотел насладиться минутами близости, любимым телом в своих руках. Губами мимолетно коснулся губ Ники – не поцеловал, скорее, просто дотронулся. Подхватил обеими руками ягодицы и стал размеренно двигаться. Сначала в прежнем ритме, затем немного ускоряясь. Мучил себя, в первую очередь. Наказывал за свою глупость, за любовь к Нике и горькое осознание, что без нее он просто подохнет. Целовал и словно воду пил. Не мог напиться. И остановиться не мог. Поцелуи становились горячее и глубже. Толчки – чаще и резче. Стоны – громче.

– Люблю тебя. Только моя, – укусил за нижнюю губу. – Всегда, поняла?

– Конечно, твоя, Ванечка. Всегда… – целовала крепкие плечи и продолжала тонуть в омуте его ласк.

Иван двигался резко. Придавливал Нику к кафелю и целовал губы, грудь, плечи. Каждый ее стон отдавался приятной болью в паху. Каждое движение – желанием раствориться в ней без остатка. Мысли в голове превратились в кашу, тело – в напряженную пружину. Участил движения, полностью теряя контроль. Входил до основания, жестко насаживая Нику на себя. До боли. До сладкой истомы, переворачивающей все внутри. Смотрел, как она начала хватать ртом воздух. Сотрясалась в судороге и выкрикивала его имя. Хваталась руками за скользкие от воды и пота плечи и прикусывала свои губы.

А потом затихла. Обмякла в его объятиях. Хватка стройных ног ослабла, но он сильнее сдавил ее бедра ладонями и ускорился, чувствуя, как медленно падает в пропасть… разбивается и разлетается на мелкие частицы. Как наслаждение, будто сильнейший наркотик, проникает в кровь, а тело содрогается в затяжном экстазе. Мозг отключился. Или просто время остановилось. Наверное, и то, и другое.

До самого утра Иван не сомкнул глаз. Ника спала у него на груди, а он, обнимая ее одной рукой, смотрел сначала в потолок, а затем на первые отблески солнечных лучей за окном. Спать не хотелось совсем. Впереди его ждал не просто очередной день, нужно было придумать, как не потерять Нику. Но при нынешних вводных проще было бы слетать на Луну.

На телефоне Ники сработал будильник. Она сонно дотянулась до него и перевернула экраном вниз. Пробормотала что-то невнятное и крепче прижалась к Ивану, который только сейчас сообразил, что его будильник не сработал. А затем пришло озарение. Перед глазами возник салон зацепинской «мазды»: он небрежно бросает свой телефон на панель и… Все!

Кирсанов, чертыхаясь, вскочил с кровати. Он не помнил, что забирал гребаный мобильник из машины. Не помнил, чтобы вообще видел его после встречи с Янкой. Прощупал карманы брюк и пиджака и с ужасом осознал – он в полном д*рьме. Хотя он там давно уже оказался. Возможно, еще тогда, когда с радостью принял странное молчание Ларина за одобрение.

– Ваня? – сквозь сон позвала Ника.

Иван вернулся к кровати и сел на край, пальцем нежно убирая локон с ее лба. Она в ответ только улыбнулась, даже глаз не могла разомкнуть. Его девочка утомилась. После такой ночи неудивительно. Он до сих пор помнит, как крепко сжимал ее бедра, как всматривался в ее лицо, на котором читал те же чувства, что испытывал сам. До сих пор в ушах звенели ее сладостные стоны.

– Ты на работу, Вань? – хриплый со сна голос Ники вторгся в его мысли.

– Пора бы…

– А мы можем сегодня прогулять твою работу?

Кирсанов нахмурился. Никогда еще эта идея не казалось ему такой правильной и необходимой. Он чувствовал, что минуты рядом с ней неумолимо утекают, и ему крайне необходим один день. Нужно взять отгул. Перед глазами тут же возник Громов, с восторгом выслушивающий новость об отгуле. Иван тихо усмехнулся, отчего Ника все же приоткрыла один глаз и взглянула на него.

– Что смешного?

– Уверен, моему начальнику твоя идея не понравится.

– Скучный у тебя начальник, – Ника сладко потянулась и снова закрыла глаза.

– Ты в универ не опоздаешь?

– О-о-опоздаю, – протянула она, зевая. – И знаешь, даже с радостью. А лучше совсем не пойду.

– Смотри, как бы в привычку не вошло. – Кирсанов чмокнул ее в плечо и практически сбежал в гардеробную. Иначе еще пять минут с Никой, и он точно пошлет все к чертям.

– У меня уже есть одна привычка. Вредная. Для другой места нет. – Ника подперла голову ладонью, наблюдая через открытую дверь гардеробной, как Иван застегивает брюки.

Он накинул рубашку на плечи, справился с пуговицами и все это время не отрывал взгляд от улыбающейся Ники. Правда, взгляд его был какой-то тяжелый. Невидящий. Словно в темноту смотрит.

– И что же это за привычка такая?

– Ты, Ванечка.

Ника отбросила простыню, встала с кровати и медленно приблизилась. А он просто застыл на месте, любуясь ее обнаженным телом.

– Ты для меня, как никотин. – Ларина обвила его шею руками и заглянула в глаза.

– Папа не разрешает, но хочется?

Глаза Кирсанова на долю секунды весело блеснули, пока Ника не прижалась к нему всем телом, носом утыкаясь в грудь.

– Также всасываешься в кровь и вызываешь чувство острого удовольствия. – А после секундной паузы продолжила: – Мне иногда кажется, что я становлюсь зависимой от тебя.

Иван обхватил пальцами ее подбородок и слегка приподнял, чтобы встретиться с ней глазами.

– Тебе только кажется, а я зависим. – Сам не ожидал от себя подобной откровенности. Но и при свете дня слова легко сорвались с губ: – Я тебя люблю.

Ника прикусила губу, пытаясь сдержать улыбку, и снова уткнулась носом ему в грудь.

– Вань, может, Леша все-таки даст тебе отгул? – После вчерашнего кошмара ей так не хотелось с ним расставаться.

Кирсанов и не думал сопротивляться. Понимание, что в любой момент, все это может закончиться, и желание хвататься за каждую секунду рядом с любимой пересиливали доводы рассудка.

– Я улажу дела в офисе и к обеду вернусь. Хорошо? – Он обхватил Нику за талию и направился к кровати. Опустив ее на простыни, поцеловал в губы.

– Буду ждать.

Нехотя Иван все же отстранился. Укрыл Нику простыней, чтобы не отвлекала от сборов.

– Вызови мне такси.

Ника потянулась к телефону на прикроватной тумбочке и удивленно посмотрела на Кирсанова.

– А что с машиной?

– Как раз поеду за ней. Оставил у бара.

И снова воспоминания вчерашнего дня накрыли лавиной. Даже не решился посмотреть Нике в глаза. Ходил туда-сюда в спешке по комнате, делая вид, что пытается ничего не забыть. Дождался, когда Ника сказала номер такси, и ушел, не поцеловав ее напоследок.

Пробок не было, и до бара он добрался быстро. Оказавшись на стоянке, возле своей машины, ощутил себя, как на месте преступления. Пусть не здесь изменил Нике, но именно эта стоянка стала точкой невозврата. И Зацепина эта, принесла же ее сюда нелегкая. Хотя в его вчерашнем состоянии, не она, так другая. Еще и телефона лишился, и как теперь забрать его, не представлял. Видеть бывшую не хотелось. Оставалось надеяться, что, пока Ника спит, он успеет вернуться. Знал, что рано или поздно она узнает правду. Но только не от Янки.

В офисе было еще совсем тихо. Но Кирсанов уверенно направился к кабинету генерального директора, зная, что Громов в этот час всегда на месте.

Алексей сидел за столом, уткнувшись в планшет и потягивая горячий кофе. Он окинул Ивана быстрым взглядом и снова уставился в экран.

– Ночь либо удалась, либо наоборот, – констатировал, намекая на отсутствие на Кирсанове галстука и слегка взлохмаченные волосы на голове. Про потерянный взгляд и вовсе молчал. – Доброе утро. Но доброе ли оно?..

– Доброе. Надеюсь.

Громов отложил планшет в сторону и кивнул Ивану на кресло.

– Кофе?

– Нет, спасибо.

– Правильный ответ, я все равно только одну чашку сварил.

Иван хмыкнул, после чего посмотрел за плечо Алексея на картину на стене. Интересно, она всегда здесь висела?

– Что расскажешь? Чем порадуешь старика? – С улыбкой процитировал Громов любимую присказку своего отца.

– Я сегодня беру отгул.

– О как! Одного дня мало?

– Надо личные дела уладить.

– В рабочее время?

– Не е*и мне мозг, Леха.

Громов пристально посмотрел на друга. Он точно мог сказать, что Кирсанов не из тех, кто отлынивает от работы. Значит, вчерашние новости даром не прошли.

– Ну так бери свой отгул и проваливай, – беззлобно бросил он, сделав глоток кофе.

Иван подозрительно прищурился.

– В чем подвох?

– Никакого подвоха. Считай это моим новогодним подарком.

Кирсанов усмехнулся и откинулся на спинку кресла. Усталость брала свое. А в голове пронеслась мысль, что надо было все-таки поспать хоть часок. На смену этой мысли тут же пришла другая: казалось, пока он беседует с Громовым, Нику уже ставят в известность о его вчерашних похождениях. То, что Ника не пошла в универ, конечно, радовало. Встречи с Зацепиной удастся избежать. А вот то, что он, как последний идиот, оставил в ее «мазде» телефон…

Нужно срочно его вернуть. Бегать по городу за Янкой не было никакого желания. Ее номер наизусть он не знал. Оставалось только одно – позвонить на свой. Звонить с рабочего – не выход. Если Янка держит телефон при себе, на незнакомый номер точно не ответит. А вот если позвонит Громов, то… возможно…

– Я могу позвонить с твоего телефона?

Алексей вопросительно изогнул бровь, но тут же протянул мобильник. Было слышно, как в динамике один гудок сменялся другим, а Иван при этом все нервознее постукивал пальцами по столу.

– Твою мать! – наконец рявкнул Кирсанов, крепко сжимая телефон в кулаке.

– Что случилось? Где твой телефон?

– У Зацепиной.

Пристальный взгляд Громова, который определенно ждал продолжения, действовал на нервы. Иван локтями уперся в колени и тяжело вздохнул. Не хотелось ему ничего продолжать. Он мечтал только об одном – раз и навсегда закрыть эту тему. Раз и навсегда забыть о Зацепиной. О вчерашнем вечере. Обо всем этом кошмаре, который скоро разрушит его жизнь.

– А Ника? – непонимающе пробормотал Алексей.

– Дома. Ждет меня.

– Гарем, значит, завел.

– Леха, давай полегче, – вспылил Кирсанов, бросая телефон на стол. – И так хр*ново. Еще ты…

– Осторожнее с чужой собственностью, – Громов взял айфон и спрятал его в карман пиджака. – Что вчера произошло?

– Да что могло произойти? – взорвался Иван и посмотрел на друга, как будто тот задал наиглупейший вопрос, когда ответ так очевиден. – Я тр*хнул Зацепину!

– Виски? – после недолгой паузы спросил Алексей. У него самого во рту вдруг пересохло.

– Я за рулем. Забегу только в кабинет и домой. Если что, звони на мобильный Ники.

Кирсанов быстро направился к дверям и уже на пороге услышал:

– В следующий вторник ты летишь в командировку.

Он замер. Спорить по данному вопросу, учитывая два дня «прогула», не собирался. Надо, значит, полетит. Правда, некстати это все. Пока будет в командировке, столько всего может произойти. Время продолжало безжалостно утекать сквозь пальцы, и он ничего не мог с этим поделать. Все против него. И время, и обстоятельства, черт бы их побрал!

– Полечу. Отправь на электронку все материалы по объекту.

Иван забежал на несколько минут в свой кабинет, обговорил пару моментов с Лидией Васильевной, после чего сразу же помчался домой.

Ника все еще спала. Распласталась на широкой кровати, окруженная ореолом каштановых волос. Такой хрупкой и беззащитной она сейчас казалась. Такой любимой, родной, нужной. Иван несколько минут стоял, подперев плечом дверь, а затем скинул с себя костюм и устроился рядом, прижав к себе теплое обнаженное тело. Ника в ответ, как и утром, что-то пробормотала и снова погрузилась в сон. Кирсанов, как ни удивительно, тоже.

Проснулся он от доносившегося со стороны кухни голоса Ники. Ларина с кем-то болтала по телефону, временами посмеиваясь. Иван и сам улыбнулся от ощущения правильности всего происходящего. Ника была там, где и должна быть, – в его квартире и в его жизни.

Он быстро умылся, натянул джинсы и отправился на кухню. Ника сидела на барном стуле у островка и, откусывая банан, листала что-то в смартфоне. Как только заметила Ивана, подняла глаза и расплылась в широкой улыбке.

– Что у нас на обед? – бросив взгляд на плиту, Кирсанов подошел к Нике, развернул ее стул так, чтобы пристроиться между ее коленями.

– Макароны по-флотски. Ничего быстрого не смогла больше придумать. Алиса звонила, она сейчас приедет.

– Зачем?

– Мы вчера с ней толком не поговорили… – Ника замялась, не желая поднимать больную тему. – Я по телефону вроде все объяснила, но она, видимо, хочет удостовериться, что у нас все хорошо. Вань, нам ведь еще надо твоим родителям все объяснить.

– За моих не переживай. Я сам все улажу, – он нежно поцеловал ее в губы.

– А вечером к моим поедем?

– Конечно. – Сухой ответ, лишенный каких-либо эмоций, насторожил Нику, а самого Ивана заставил поморщиться.

Вскоре приехала Алиса. Они пообедали втроем, а когда Иван ушел в кабинет проверить электронную почту, девушки остались секретничать на кухне.

– Так это Виталик заварил кашу со статьей?

– Даже не знаю, Алис. Я уже никому не верю. Могу сказать одно: от Васнецовых я такой подлости не ожидала.

– Ты только не обижайся, – Алиса замялась на секунду, но затем продолжила более уверенно: – но я не удивлена. Не понимаю, как ты все это время могла врать всем, что ты с Виталей? И самое главное, почему так слепо доверяла своему бывшему?

– Думала, мы сможем остаться друзьями. До того, как он полез с поцелуями. Тогда, конечно, до меня дошло, но, к сожалению, было уже поздно.

– А как отцу теперь все объяснишь? Представляю его шок, когда ты явишься к нему с Ваней.

– Если смогу объяснить, буду самой счастливой на свете. А пока я даже представить себе не могу, что живу так, как хочется мне. Встречаюсь с тем, с кем хочу…

– Замуж выходишь за Ваню, как хочется тебе, – хихикнула Алиса.

Ника закатила глаза:

– Об этом еще рано думать.

– Почему это рано? Ваня смотрит на тебя так, будто хочет жениться. У него взгляд, знаешь, такой… собственнический. Взгляд влюбленного мужчины.

– Ты как выдумаешь!

– Выдумывать она мастер, – вклинился в разговор Кирсанов, появившийся в дверях кухни. – Что на этот раз взбрело в ее голову?

– Да так, всякие глупости, – отмахнулась Ника.

– Ладно, мне пора домой. Надо к семинару готовиться. Завтра-то придешь? – Алиса была уже на пути в прихожую.

– Постараюсь.

– Ну, счастливо оставаться, голубки.

Как только за Алисой закрылась входная дверь, Иван сразу же притянул Нику к себе и потянулся к ее губам.

Ларина игриво отстранилась:

– Ну что? В кино?

– Все равно, лишь бы с тобой.

Он снова наклонился, чтобы поцеловать ее, но она, улыбаясь, выскользнула из объятий. Быстро обула кроссовки и схватила мобильник.

– Я домой сбегаю, переоденусь. Жду тебя там. Дверь оставлю открытой.

Иван даже не успел отреагировать, как перед его носом захлопнулась дверь. Он устало прислонился к ней лбом и уперся кулаком в косяк. Ушла. А он даже не поцеловал ее. В свете последних событий даже такая мелочь казалась ему катастрофой. Долго он так не выдержит. Никогда не умел лгать, и от этой вынужденной лжи еще больше был себе противен.

Ника впорхнула в свою квартиру, окрыленная переполнявшими ее чувствами. Впервые в жизни она ощущала себя свободной и счастливой. Больше не придется никого обманывать, никому врать. Она открыто сможет встречаться с Ваней. И самое главное – она верила ему! Знала точно, что может положиться на него во всем. Даже если отец не одобрит их отношения, ей будет все равно. Главное Ваня рядом, с ним всегда будет безопасно, комфортно и легко. И эта невесомость кружила ей голову. Некогда жестокая реальность и все ее страхи превратились в туманную дымку, а мечты – в счастливую жизнь, у которой есть прекрасное будущее. От которого Ника ни за что не откажется. Только не теперь!

При выборе одежды она учитывала и встречу с отцом. Нужно надеть что-то строгое и нейтральное. Остановилась на светлых узких брюках и шелковой блузке кораллового цвета. Удерживая вешалки, приложила к себе выбранный наряд и покрутилась перед зеркалом. По пути в душ услышала телефонный звонок. Улыбнулась, по мелодии узнав, что звонит тот, с кем рассталась чуть больше получаса назад, но по кому уже до одури успела соскучиться.

Вернулась в спальню, схватила валявшийся на кровати телефон.

– Я еще не готова. Поднимайся, Вань, – прощебетала в трубку, мысленно паря в небесах от счастья.

– Ой… – голос почему-то показался женским. И последовавшая за этим восклицанием пауза насторожила. Ника взглянула на экран смартфона, решив, что второпях ошиблась. Но нет, звонил именно он. – Это не Ваня. Он, случайно, не рядом?

– Не-е-т, – озадаченно протянула Ларина, до сих пор не понимая, что происходит. Хотя голос показался знакомым.

– Жаль, – в голосе проскользнула легкая усмешка. Ника отчетливо ее уловила. – Это Яна. Яна Зацепина. Узнала?

– Да. – Теперь узнала и растерялась. Какое-то недоброе чувство, словно змея, скрутилось в груди и сжало все внутренности. Почему она звонит? Причем тут Ваня?

– Ника, когда увидишь Ваню, передай, чтобы он не искал свой телефон. Он его у меня в машине вчера забыл. Хотела тебе сегодня отдать, но не смогла подняться даже ко второй паре.

В одно мгновение все рухнуло куда-то вниз. В бездну! И голова как-то сразу разболелась. Язык и вовсе онемел.

– Я не была сегодня в универе, – с трудом пролепетала Ника, понимая, что голос прозвучал довольно жалко. Сглотнула. Попыталась взять себя в руки. Даже подбородок вздернула, пытаясь самой себе доказать, что нисколько не задета этим звонком.

– М-м-м… Ясно. И как он мог забыть? На него это так непохоже.

– Без понятия, – сухо ответила Ника, проклиная себя за то, что реагирует на явную провокацию.

Она уже хотела отключиться. Ее вовсе не волновало, что делал Ваня вчера у Зацепиной. Она была полна решимости сбросить вызов и не знать ничего. Ей все равно, что там наплела эта Янка. Ваня не мог быть вчера с ней. Возможно, случайно где-то столкнулись и все. Да, именно так! А она уже себя накрутила.

– Знаешь, не хочу тебя обманывать, – задушевным тоном протянула Зацепина. Ника уже почти коснулась пальцем сенсора, но замерла, прожигая дыру в телефоне, позволяя неправде проникать в каждую клеточку мозга. – Я не знала, что вы все еще вместе. После той статьи решила, что вы расстались. И только поэтому все произошло.

Произошло? О чем она? Мозг упорно пытался понять, что могло произойти между Ваней и Зацепиной вчера, пока она, Ника, ждала его в квартире. Пока заливалась слезами, находясь в полном неведении, опустошенная ссорой с ним. Пока безуспешно пыталась до него дозвониться.

– Мне все равно. – Рука сама поднесла телефон к уху. Губы сами произнесли слова. Нике было все равно, что у них произошло. Она была уверена в одном – Зацепина лжет. И в Ване была уверена.

– Не веришь, – горько усмехнулась Яна. – Ну у него спроси. Ваня…

Ника сбросила вызов и устало прислонилась к стене. Настроение идти в кино резко пропало. Улетучилось вместе с желанием видеть Ваню.

Задумавшись, Кирсанов не сразу понял, что лифт уже приехал на нужный этаж. Только когда двери снова стали закрываться, он оттолкнулся от стены и протиснулся на площадку.

Зачем-то постоял с минуту у квартиры, после чего повернул дверную ручку и ступил за порог, в звенящую тишину. Казалось, что в квартире ни души.

– Ника? – Он заглянул в гостиную и, не обнаружив Ларину там, двинулся дальше. Подумал, что она, наверное, в спальне одевается, но, проходя мимо кухни, боковым зрением заметил ее, сидящую за столом.

Прямая спина, сосредоточенный взгляд. Даже на расстоянии нескольких метров почувствовал, насколько Ника напряжена.

– Что случилось? – нахмурился Иван.

– Где ты вчера был? – спросила хрипло.

Взгляд Кирсанова упал на зажатый в ее руках телефон. Понимание того, что она все знает, моментально накрыло с головой. Холодом пробежало по позвоночнику. Никогда еще не осязал кожей приближение чего-то хр*нового.

Тем не менее ответил твердо, как будто на автомате:

– В баре.

– Где твой телефон?

– Ника… – Иван сделал шаг ей навстречу, а она оставалась на своем месте и спокойно смотрела на него. Ждала. И в то же время по глазам видел, что ей уже донесли, все бесполезно. Но она хотела это услышать от него.

– Вань, где твой телефон? – спокойно повторила Ника, губы ее слегка дернулись и снова сжались в тонкую линию.

Иван сел перед ней на корточки. Ладонями обхватил ее колени, с ужасом понимая, что те дрожат. Сложно было подобрать слова. Еще сложнее – смотреть Нике в глаза.

– Твой телефон у Зацепиной, если ты не знал.

– Прости. – Единственное, что смог выдавить из себя. Единственное, что хотел сказать. Кроме прощения, ему больше ничего сейчас не было нужно.

– За что?

– Прости, Ника, – ладонью коснулся ее щеки, но она отклонилась.

– За что простить?

– Прости меня.

– За что, Вань?

Оба словно не слышали друг друга. Нике нужно было получить ответ на свой вопрос, Ивану – прощение.

– Как твой телефон попал к ней?

– Вчера после бара она меня подвозила. Столкнулись с ней на стоянке.

Ника вымученно улыбнулась и слабо кивнула.

– Просто подвезла?

Последний шаг навстречу пропасти. Теперь от его ответа зависело будущее. Их совместное будущее.

Молчание затянулось. В любимых голубых глазах появился блеск, режущий сердце тупым ножом. Секунды бежали. Дыхание Ники становилось тяжелее. Дрожь в коленях усиливалась. Кирсанов сжал их ладонями, совершенно не понимая, что ему нужно сказать, чтобы прекратить весь этот кошмар.

– Боже! – Ника резко вскочила, опрокинув на пол стул. Иван прикрыл глаза и обхватил лоб ладонью, по-прежнему сидя на корточках. – Ты с ней переспал?

Он тоже встал и посмотрел на Нику. С ужасом осознал, что в ее глазах до сих пор горит огонек надежды, который он сейчас сам и погасит. И чем больше молчал, тем больше тускнели голубые глаза. На место надежды пришла боль. Он уже физически ощущал, как Нику раздирает это жалящее чувство. Как ломает ее. Убивает все, что было между ними.

Как же хр*ново. Чертов ублюдок! Сейчас он уже отчетливо видел застывшие слезы в ее глазах. Видел, как безуспешно Ника пытается убедить себя в том, что все это ложь. Видел, что она ждет опровержения. И он хотел бы все опровергнуть. Больше всего в жизни мечтал сказать ей сейчас те слова, что в одно мгновение разорвут гнетущую тишину, заставят Нику свободно вздохнуть, замедлят стук ее сердца. Ведь это так просто – солгать! Просто стереть все случившееся из своей и ее памяти. Он хотел бы. Хотел бы сказать, что у них все по-прежнему, все хорошо. Хотел… но не мог.

– Не молчи! Ваня, умоляю, не молчи! – затравленный взгляд просто разрывал сердце. Не было сил видеть ее слезы. Как и сил произнести правду. Сжав до боли пальцы в кулак, прохрипел:

– Что ты хочешь услышать?

– Ты с ней спал?

Ника все читала по глазам. Ложь трудно скрыть от любимого человека. Можно солгать словами, но не взглядом. Все чувства, таившиеся в душе Ивана, отразились в его глазах и заставили Нику отшатнуться. Но Кирсанов до сих пор видел, что солги он, Ника безропотно поверит ему. Ее чудесные голубые глаза просто молили об этой лжи.

Но в следующее мгновение Ника подлетела к нему и ударила его кулаком в грудь. Затем еще раз, и еще, и еще. Боли Иван не чувствовал. Только душа дико ныла.

– Как ты мог? – прижала ладонь ко рту, удерживая всхлипы.

Иван крепко обхватил ее за плечи.

– Перестань, подожди.

– Ты с ней спал! – Ника попыталась вырваться, но он крепко прижал ее к себе. Ее всю трясло. И эта дрожь передавалась ему. – Отпусти меня.

– Ника, послушай…

– Ты с ней спал. Спал… – обреченно выдохнула она и со всей силы оттолкнула Ивана от себя.

От бессилия в Кирсанове закипела ярость. На себя. На Нику. На Зацепину.

– Не спал я с ней! Просто тр*хнул! – вспылил он, вкладывая в эти слова совсем иной смысл. – Что ты хочешь еще узнать? Не спал я с ней!

– Замолчи! – Ника с новой силой начала колотить его по груди.

– Но ты же хотела узнать правду. – Он схватил ее руки и прижал к своей груди. Понимал, что слова режут по живому, выворачивают ее наизнанку, но надо было сказать правду, поставить точку. Он был уверен, что боль со временем пройдет, и они смогут начать все заново. Ведь для него эта измена абсолютно ничего не значила. Тупой, пьяный трах.

– Не такую, Ваня. Не такую. – Ника лбом прижалась к его груди и вцепилась пальцами в футболку, позволяя слезам катиться из глаз и обжигать его кожу.

– Я люблю тебя, – прошептал он ей в волосы, уже проклиная себе за грубость.

Ника вдруг замерла. Даже дышать перестала. Медленно подняла голову и с ужасом взглянула на Ивана, сердце которого сжалось одновременно от любви и сожаления.

– Господи! – прошептала она и сделала шаг назад. – И ты после нее… в душе… со мной?

– Ника, все совсем не так… – Кирсанов пальцами сдавил переносицу, сдерживая эмоции. Бл*дь, почему так сложно? Почему нельзя перемотать пленку назад? Почему нельзя просто проснуться, мать твою, как после дурного сна?

– Ты переспал с ней, а потом… – Иван попытался снова ее обнять, но Ника с нескрываемым отвращением сбросила с себя его руки. – Как ты посмел прикасаться ко мне после нее? Как мог быть со мной, если несколько часов назад ты… ее…

Он видел, с каким трудом ей дается каждое слово. Боль, проникающая в каждую частичку ее сознания, усиливалась, когда произнесенные слова складывались в ужасную картину в голове.

– Мне плевать на Зацепину. – Да, это была жалкая попытка остановить поток ее мыслей, но он, по крайней мере, говорил правду.

– Как ты посмел, – в голосе Ники уже звенела неприкрытая злость, – касаться меня?

– Прости.

– Простить? За что? За то, что ты сорвался с цепи? Дал волю чувствам? Желаниям? Вернулся к своему привычному образу жизни?

– Вот черт! Да все не так!

– А как? – крикнула Ника, пытающаяся понять, «как» было на самом деле. Как можно еще понять его измену? – Ты ее ласкал. Целовал. Господи! Я даже думать об этом не могу.

Она не удержалась, осела на пол и, обхватив плечи руками, тихо заплакала. Голова шла кругом от сцен, которые вставали перед глазами как наяву: Ваня ласкает Зацепину, та с наслаждением откликается на его касания, стонет… А он…

– Нет. Нет. Нет. – Ника тряхнула головой, отгоняя от себя эти жуткие видения. Больно! Мерзко! Удушающе!

– Твою мать! – Иван не знал, что делать. Впервые в жизни приходилось выяснять отношения с женщиной. Впервые ему было не все равно. Впервые хотелось оправдаться. Впервые он боялся потерять человека, без которого жизнь с недавнего времени казалась бессмысленной. – Да все не так было, Ника!

– А как? – Она нашла в себе силы подняться и снова толкнула Ваню в грудь. – Как, Кирсанов? Расскажи! Может, чай заварить? За чаем обсудим все позы! Расскажешь, сколько раз ты ее тр*хнул и как долго! Сильно ли она кричала! Давай! Начинай!

После каждой фразы новый толчок в грудь. Иван каждый раз делал шаг назад, не зная как оправдаться, что сказать, чтобы прервать этот поток бредовых мыслей. Да, именно бредовых. Ведь он не чувствовал ничего. И даже не помнит, чувствовал ли в тот момент хоть что-то. Но объяснить это Нике невозможно.

– Почему ты молчишь? Слов не хватает, чтобы описать впечатления после ночи с Зацепиной?

– Потому что это бред.

– Бред? – Ника в недоумении уставилась на Ивана и тут же отвернулась. Было невыносимо смотреть на него. Больно. Противно! Особенно от понимания, что он касался ее сразу после другой.

– Это так мерзко, – озвучила свои мысли вслух.

Кирсанов не мог не согласиться. Да, мерзко! Это чувство проедало его изнутри, заставляя ощущать себя настолько гадко, что уже никакие слова не изменят настоящего. Но он все еще был уверен, что сломает стену отчуждения между ними, сможет все вернуть. Пока не увидел, как Ларина резко выпрямила спину, глубоко вдохнула и также глубоко выдохнула. Она все еще казалась напряженной, но в то же время какой-то невозмутимой. Как будто с чем-то смирилась. Или что-то решила для себя.

– Ника? – Иван насторожено сделал шаг ей навстречу.

– Тебе лучше уйти, Вань, – с пугающей его уверенностью в голосе произнесла она.

– Я не могу уйти, не поговорив с тобой.

– О чем? – Ника развернулась к нему, и выражение ее лица еще больше покоробило Кирсанова: ледяная маска, в глазах холодный блеск, не осталось и следа от недавно пролитых слез. Закрылась от него! Провела между ними невидимую черту, за которой остался и он, и ее боль.

– О нас. – Иван спрятал руки в карманах джинсов и слегка наклонил голову, взглядом показывая, что не отступит.

– У меня нет желания. Я хочу, чтобы ты ушел.

– Нет.

Ника устало махнула рукой и направилась в спальню, чтобы спрятаться от него и от этого бессмысленного разговора. Чтобы не смотреть в лживые глаза.

Но Кирсанов у самой двери схватил ее за запястье, чем разозлил окончательно. Развернул к себе и впился в губы. Жестко. Не ответила. Губ не разомкнула. Только дыхание участилось, и дрожь по телу прошла. Отчетливо ее почувствовал. Можно обмануть мозг, но не сердце.

– Я люблю тебя. Прости, – он попытался снова ее поцеловать, обхватил ладонями лицо, замечая, как плотно Ника зажмурила глаза.

Ей было больно. Невыносимо больно от его близости, от его измены, от любви к нему, которую она, такая жалкая, еще сильнее сейчас ощущала. Сделав глубокий вздох, словно набираясь храбрости, Ника шагнула назад. Но Иван снова схватил ее за руку. Ему необходимо было заглянуть в ее глаза, пока она хоть на короткий миг, но открылась ему.

– Не трогай меня, – хрипло, с надрывом сказала Ника. Выдернула руку и отшатнулась.

Он попытался сократить расстояние и снова протянул руку, чтобы коснуться ее.

– Не трогай! – Тон голоса стал выше.

Ника подняла на него свои голубые глаза, переполненные разочарованием, отчего сердце Кирсанова пропустило удар, а чувство тревоги и сожаления, словно тяжелым камнем, придавило душу.

Это конец! Мысль об этом упорно вертелась в голове, только Иван продолжал отгонять ее от себя, как наваждение. Он обхватил запястье Ники и потянул на себя.

– Не трогай меня, Ваня! – осипшим голосом повторила она, тщетно пытаясь вырвать руку.

– Не могу.

– Отпусти! – Она толкнула его в грудь, но Кирсанов не реагировал.

Не мог он ее отпустить. Она ведь его! Совсем недавно Ника говорила, что всегда будет принадлежать только ему. И он не отпустит ее. Никогда! Он все исправит! Если надо – через ад пройдет, но исправит.

– Ника…

– Ваня, отпусти!

Сдерживаться больше не было сил. Каждое его прикосновение для нее было равнозначно пощечине. Иван просто касался руки, а Нике казалось, что она получает жесткую оплеуху. Со всего маха. Горечь заполняла все внутри. Поднималась вверх по венам, вызывая неприятный привкус во рту. Привкус предательства!

– Не трогай меня, Кирсанов! Уйди!

Иван замер. Понимал, что ей нужно время, что сейчас он ничего не добьется. Но страх усложнить все еще большее, держал на месте. Боялся, что, оставшись одна, Ника еще больше себя накрутит, еще сильнее отдалится от него.

– Умоляю. – Это слово, произнесенное тихим надтреснутым голосом, словно ей больно говорить, наконец, отрезвило Кирсанова.

Закусив губы, он посмотрел исподлобья на девушку, которая отвернулась от него и застыла у кухонного островка, словно статуя. Только руки ее слегка подрагивали, безвольно повиснув вдоль тела.

– Я вернусь, – тихо сказал, глядя ей в спину.

Ника едва заметно кивнула, но не обернулась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 16

В парке было еще темно, но первые солнечные лучи уже окрашивали бледно-розовым светом небо и кроны деревьев. Прохладный утренний воздух хранил в себе аромат ночного дождя, а в пожухлой сентябрьской траве поблескивали капли росы.

Подошвы черных кроссовок слегка поскрипывали на мокром асфальте. В наушниках на полную громкость звучала «Thunder» группы Imagine Dragons. Ника не вслушивалась в слова песни. Нахмурившись, она бежала, словно на автомате, и смотрела только вперед.

В ногах появилась ноющая боль, легкие обжигало от переизбытка кислорода – сказывался перерыв с пробежками. Но именно бег помогал ей сейчас забыть о боли, которую невозможно было заглушить обезболивающими мазями и таблетками.

Весь вчерашний вечер Ника провела в постели. Тупо сидела на покрывале и думала. А подумать было о чем. Например, о любви, которая, по мнению философов, прощает все и всех. Насколько сильно она любит? Сможет ли простить измену и сделать вид, что ничего не было? Наверное, хотела бы. Только проблема в том, что при мысли о Ване в голове сразу же всплывал усмехающийся голос Зацепиной. Тяжело осознавать, но все изменилось. Изменилась она сама. Изменился Иван. Изменились их отношения. Раньше были он и она – только вдвоем. А теперь между ними стояла другая женщина. И осознание измены, как неприятный металлический привкус во рту. Отвратительное чувство. Мерзкое.

И никак не получалось вытравить это чувство из мозга. Стоило только включить какой-нибудь канал, там, как назло, начиналась идиотская мелодрама о разбитых чувствах и несбывшихся мечтах. Хотя в конце герои обязательно находили свое счастье. Шли к нему долго и упорно, прощая все ошибки. Короче, все по шаблону. Только вот очень далеко от реальности. В жизни даже при большом желании невозможно забыть об измене, стереть из памяти жестокие слова, сбивающие с ног.

Ника даже к родителям вчера не поехала. Просто не смогла. Боялась, если отец заведет разговор про статью или Васнецова, она просто не выдержит и разревется. Никогда не позволяла себе реветь при нем. Ведь сильные не плачут и не впадают в уныние. Они идут по жизни уверенным шагом всем невзгодам наперекор и бла-бла-бла…

Только у Ники не хватало сил на уверенный шаг. Весь выбили и растоптали своей правдой. Говорят, лучше горькая правда, чем сладкая ложь? Хотела бы она посмотреть в глаза тому, кто это придумал. Этот человек, наверное, никогда не любил и уж точно никогда не стоял на тонкой черте, разделяющей жизнь на «до правды» и «после».

За мучительными размышлениями и воспоминаниями Ника даже не заметила, как увеличила скорость. Боль в ногах и груди стала нарастать. Но это чувство было куда лучше того, что грызло душу. В голове вновь, как и ночью, стали всплывать безжалостные слова, сжимая все внутри стальными тисками.

«…Не хочу тебя обманывать…»

Почему Ника не сбросила вызов сразу же после этих слов? Зачем позволила Зацепиной превратить ее жизнь в хаос?

«И только поэтому все произошло…»

Продолжая бежать, Ника потерла дрожащими пальцами лоб, как будто хотела таким образом избавиться от ехидного голоса Янки, звенящего в голове. Вроде даже удалось, только вот на смену ему пришел другой – глубокий, проникающий, словно яд, в каждую частичку тела.

«Прости меня»

Ника зажмурилась, отгоняя этот голос. Продолжала бежать, но чувствовала, будто перед ней расходится земля, и ноги становятся ватными.

«Прости…»

Звучало как приговор их недолгой счастливой жизни.

«…после бара подвозила…»

Воображение услужливо нарисовало сплетенные тела, их улыбки и слова, адресованные друг другу.

«Не спал я с ней!»

Перед глазами пелена. Ничего кругом уже не замечала и не слышала. Уши заложило от громких слов, бьющих по голове. Рукой небрежно смахнула слезы. Или капли дождя. До сих пор не разобрала. Господи, ну сколько можно реветь? Самой себе уже была противна.

«Не спал…»

Боль все сильнее сжигала мышцы. Утренняя пробежка превратилась в марафон. Сумеет убежать от своих мыслей – останется в победителях, если же нет…

«Я люблю тебя»

Хриплый голос вернул ее в душевую кабину, где она сходила с ума в его крепких руках. Где их единению никто и ничто не могло помешать. Это был их мир. Как оказалось, их ненадежный мир, трещавший по швам.

«Не спал я с ней!»

Нельзя убежать от реальности. Только не в этой жизни. Как ни пыталась Ника вырвать из памяти беспощадные слова, они ее не отпускали. Въелись под кожу, вплелись в нервные клетки и ни на секунду не затихали в голове.

«Не спал…»

Глубокий вдох, шаг вперед, и она летит в пропасть.

«Просто тр*хнул!»

Словно удар под дых. Ножом по венам.

Ника просто рухнула на асфальт, сдирая кожу на ладонях. Больно ударилась коленями. Почувствовала, как волной накатывает чувство опустошения. По щекам одна за другой покатились слезы. Не было даже сил поднять ладони и посмотреть, насколько сильно она поранилась. Не было желания думать о порванных тайтсах и сбитых коленях. Внутри совсем ничего не осталось. Только пустота – звенящая и неизлечимая. Спустя несколько минут она с трудом приподнялась на бордюр и позволила боли окончательно взять верх. Сидела и плакала, натянув на голову капюшон худи, тыльной стороной ладони размазывая слезы по щекам. Нельзя было давать волю чувствам. Нельзя было так любить! Нельзя, нельзя, нельзя!

***

– Не переживай, я все внимательно изучил. – Постукивая пальцами по рулю, Кирсанов не отрывал взгляд от крыльца университета. Если верить Алисе, пара у нее закончится уже через… Иван взглянул на часы и тяжело вздохнул. Через пару минут.

– Это огромная удача для холдинга. Таких крупных заказов у нас еще не было. Мы не можем его упустить, – в трубке было слышно, что Громов что-то жует.

– Ну то, что они сами вышли на нас, дает нам определенные преимущества.

– Я уже заказал билеты. Думаю, до конца недели мы решим все вопросы.

– Мы? Ты тоже полетишь? Отлично. Тогда у нас точно будут все шансы уделать конкурентов. Тех же пустынников.

В трубке послышалась усмешка Алексея.

– Зря ты недооцениваешь «Оазис». Если они ввяжутся…

Дальше Кирсанов уже не слышал: в это время двери университета распахнулись, и через прутья кованой ограды он увидел студентов, покидавших здание. Сердце отчего-то замерло, словно грозило остановиться или разорваться в клочья, стоит только Нике показаться на крыльце.

– Ладно, постараюсь к концу обеда вернуться.

Он сбросил вызов и вышел из машины. Солнце припекало совсем не по-осеннему. Сняв пиджак, закинул его на заднее сиденье и прислонился к крылу внедорожника.

Попытался в толпе студентов и преподавателей отыскать хрупкую фигуру Ники и взглядом, как нарочно, наткнулся на уверенно шагающую к нему высокую блондинку.

– Бл*дь! – Иван прикрыл глаза и пальцами обхватил переносицу, предвкушая «приятный» разговор. В голове мелькнула нелепая мысль ретироваться в машину и заблокировать двери, не позволяя Зацепиной еще больше испортить и без того отстойное настроение. Представленная картина заставила губы изогнуться в нервном смешке.

– Смотрю, ты рад меня видеть. – Голос Яны прозвучал приторно-ласково, но в настороженных глазах блестели льдинки.

– Умираю от счастья, – сухо произнес Иван. – Какого черта ты вчера этот спектакль устроила?

– О, нет! Настоящий спектакль был два дня назад. Вот куда Лариной билет был заказан. В первый ряд причем. Но если ты хочешь подробности, то я толком ничего и не сказала, просто хотела вернуть тебе телефон. А что? Ника много лишнего надумала?

Кирсанов с прищуром посмотрел на Зацепину, еле сдерживая эмоции. Впервые в жизни ему хотелось выбить весь дух из женщины. Причем из женщины, которую совсем недавно поимел. От греха подальше он спрятал руки в карманы брюк, посмотрел во двор универа и поморщился, заметив сестру с Никой, спускавшихся по ступеням крыльца.

– Телефон верни, – процедил сквозь зубы.

– О-у, какой ты грубый. И неблагодарный. – Яна сверкнула хищной улыбкой и тоже прищурила глаза. – Мог бы и…

– Не мог бы! Телефон верни. У меня нет времени на твою болтовню.

Зацепина оглядела двор и усмехнулась. Скрыв свое недовольство за притворной улыбкой, полезла в сумку за телефоном. Вложила его в руку Кирсанова, но не отпустила.

– Испытываешь мое терпение? Исчезни.

– Исчезаю, милый, – почти пропела Янка и отпустила, наконец, его руку.

Иван тут же ринулся вперед, мгновенно забыв о Зацепиной, которая продолжала стоять у машины и смотреть ему вслед. Все его мысли были заняты сейчас только Никой, которая, похоже, успела заметить его диалог с бывшей.

Он ускорил шаг, видя, что Ларина резко начала прощаться с Алисой, которая смотрела то на нее, то на него.

– Привет, Вань. Решил нас подвезти?

– Решил.

– Мне еще в библиотеку надо. Так что сегодня без меня, – пробормотала Ника и уже направилась к пешеходному переходу, но Иван преградил ей путь.

– Не глупи. Я подвезу.

Алиса молча наблюдала за подругой и братом.

– Спасибо, Вань. – Не желая афишировать перед Алисой ссору с Иваном, Ника положила руку ему на грудь, отчего их обоих словно ударило током. Да, ее жалкая попытка «сделать вид» не увенчалась успехом. – Езжайте без меня.

– Нет. Алиса, иди к машине, – бросил Иван сестре.

Та удалилась без лишних вопросов. Ника не переставала смотреть на подругу, пока та не скрылась в салоне «ауди», затем перевела взгляд на университетскую клумбу. Боялась посмотреть на Ваню. Боялась, что разревется, стоит ей заглянуть в эти лживые карие глаза. Боялась, что на ее лице отразится боль, которая буквально скрутила все ее внутренности, когда она увидела рядом с ним Зацепину.

– Посмотри на меня.

– Мне надо в библиотеку.

– Ника, – Кирсанов обхватил ладонями ее лицо и попытался поймать взгляд. – Посмотри на меня.

Губами коснулся уголка ее губ. Не мог не касаться. Не мог просто смотреть и чувствовать, насколько она сейчас далека от него.

– Ника… – Он убрал прядь ее волос за ухо и прижался губами к темно-русой макушке. Почувствовал, как тяжело Ларина втянула в себя воздух. С каким надрывом выдохнула. Стиснул зубы. Ощущение конца стало разрастаться в груди в геометрической прогрессии. Иван мысленно попытался придавить его. Ведь признать окончательно, что между ними все кончено, значит проиграть.

– Пойдем в машину, – он предпринял еще одну попытку.

И Ника вдруг просто кивнула, вызывая этим жестом целую бурю эмоций в его душе.

Она сама пошла к машине, позволяя Ивану, раздираемому на части ненавистью к самому себе и отчаянием, брести следом. Позволила открыть для себя пассажирскую дверь, но проигнорировала его руку. Сама забралась в салон и вздрогнула, когда хлопнула дверь.

– Все нормально? – спросила Алиса, наклонившись с заднего сиденья. Ника уже и забыла про нее.

– Все замечательно, – отрезала сухо в ответ.

Взглядом цепляясь за высотные здания и яркие витрины за окном, Ника думала о том, что окончательно запуталась: с одной стороны, она мечтала остаться здесь, рядом с Иваном, все время держать его за руку, с другой – хотелось немедленно бежать прочь из машины. Прочь из жизни Кирсанова. И забыть, как страшный сон, о предательстве, которого когда-то так боялась, о нем, обо всем…

В машине повисла тишина. Резала слух своей монотонностью и звонким гулом. Ника никогда не думала, что голова может раскалываться от звука тишины. Что можно сидеть рядом с любимым и задыхаться от легкого аромата его парфюма, разбавленного нотками измены. Как не чувствовать этого всего? Как забыть?

Когда высотки за окном сменились загородным пейзажем, Ника, наконец, пришла в себя.

– Куда мы едем? – спросила, не взглянув на Ивана.

– Отвезем Алису.

Она закрыла глаза. Боль в голове усиливалась с каждой минутой. От мысли, что останется с Ваней наедине, начинало трясти. В голове пронеслось: «А что, если выйти вместе с Алисой и остаться у нее?». Но так или иначе избежать столкновения с Кирсановым не получится. Не сейчас, так вечером приедет. Не вечером, так завтра. Все равно не отступит.

У ворот дома Алиса также без лишних вопросов покинула салон. Ника знала, что рано или поздно придется с ней объясняться, но пока была не готова, просто не в состоянии. Каждое воспоминание о случившемся вспарывало душу тупым ножом. Слишком больно!

Даже сейчас, как ни пыталась Ника выбросить из головы мучительные воспоминания, не получалось. Снова закрыла глаза, чтобы не видеть Ивана, но все время чувствовала его запах. В один миг вся жизнь превратилась в мерзкое болото, в котором она медленно тонула. Захлебывалась трясиной и пыталась карабкаться на берег, но ее все сильнее и сильнее затягивало на дно.

– Ника… – в ее лихорадочные мысли вторгся тихий шепот Кирсанова.

Не повернулась. Продолжала смотреть в окно, только сейчас заметив, что они уже стоят возле ее дома.

Все тело будто пронзило током, когда почувствовала прикосновение Ваниной руки. Он попытался сжать ее ладонь, но Ника резко выдернула руку. Хотелось поскорее оказаться на улице, подальше от него. От его близости и запаха. От его прикосновений. Не видеть, не слышать, не чувствовать.

– Ника, я люблю тебя.

Ларина усмехнулась, только как-то горько, и тут же глубоко вздохнула. Не собиралась позволять себе быть слабой перед мужчиной, который разорвал в клочья ее доверие и мечты.

– Посмотри на меня. Мне кажется, что я говорю в пустоту.

– Тебе не кажется. – Ника продолжала сидеть в том же положении и тупо смотреть в окно.

– Малышка, ну посмотри на меня. – Иван придвинулся к ней и обхватил ее дрожащие плечи. Развернул к себе, одной рукой обняв за шею, большим пальцем нежно касаясь скулы. – Я все исправлю. Дай мне шанс.

– Не могу, – прошептала Ника. На большее не осталось сил. Слезы душили, но она до последнего держала их в себе.

– Можешь. Ты же тоже любишь меня. Я знаю это.

– Думаешь, этого достаточно? – Ларина подняла голову и голубыми глазами кольнула в самое сердце.

– Мы справимся. Только дай мне шанс. – Он лбом прижался к ее лбу. – Я люблю тебя.

Прикосновения Кирсанова причиняли боль, его слова резали по живому, его запах убивал все внутри, но самое страшное, что она постоянно чувствовала присутствие Зацепиной. Словно та сидела рядом с ними, словно навсегда вошла в их жизнь.

– Прекрати! Хватит! Ты самовлюбленный козел! Я видеть тебя не могу, я слышать твой голос не могу. Не хочу ничего, понимаешь? Хватит!

Не сдержавшись, Ника все-таки расплакалась, но практически сразу овладела собой и сквозь лобовое стекло уставилась на дорогу. Иван смотрел на нее, не мигая.

– После работы я заеду к тебе. Будь дома.

Ника как-то странно качнула головой, отчего он невольно вздрогнул.

– Я заеду.

Снова тот же жест, но Кирсанов упорно его игнорировал.

– Я обязательно приеду. Будь дома. Я не могу тебя отпустить. Понимаешь? Я все исправлю. – Он говорил это нетвердым голосом, притянув девушку к своему плечу, подбородком упираясь в ее макушку. – Не отпущу.

– Неужели ты не видишь, что все уже по-другому?

– Все по-прежнему.

– Нет, Ваня.

– Нам нужно время. Я понимаю это и готов ждать, но хочу быть рядом.

– Нет! Время ничего не исправит. Я постоянно слышу ее смех, стоны. Вижу ее даже тогда, когда закрываю глаза. Вижу вас! Понимаешь? Ничего не будет как прежде. Ты меня обнимаешь, а мне больно. – Ника оттолкнула Ивана, заглядывая в его глаза, и ткнула пальцем себе в грудь. – Больно здесь. И вся кожа горит от твоих рук. Это невыносимо. Смотрю в твои глаза, и вижу в них только ложь. И никакой любви.

– Ника… – еле выговорил он, потому что только сейчас осознал, что теряет ее.

– Мы не будем вместе. Никакой шанс нам не поможет. – Сама не понимала, как смогла это произнести. Слезы мешали и видеть, и говорить. Перед глазами мутная пелена, в горле ком, руки трясутся. Господи, когда же это все кончится?

Иван плотно сжал губы, на скулах нервно дернулись желваки. Чувствовал себя эгоистичным придурком, но упрямо повторил:

– Нам нужно время…

– У нас оно было, Вань. Поздно, внутри все пусто.

Ника потянулась к ручке, чтобы открыть дверь.

– Меня это не остановит.

Его упрямый тон разозлил Нику, но она только усмехнулась:

– Я уже уяснила, что, если ты кого-то хочешь, тебя ничто не остановит.

Почти пулей она вылетела на улицу, не желая больше ни минуты находиться рядом с ним.

Иван еще с полчаса сидел в машине, обхватив обод руля и прижавшись подбородком к пальцам. Хотелось подняться к Нике и до победного стучать в ее дверь, пока не откроет. И он был уверен, что она открыла бы, причем сразу. Резанула бы его самоуверенность холодным взглядом. Потому что все уже для себя решила. Именно эту твердую решимость, несмотря на то, что в какой-то момент Ника сорвалась, уловил сегодня Кирсанов в ее словах и в том, как она смотрела на него.

Он вышел на улицу и выкурил пару сигарет. Время шло. Пора было возвращаться в офис. И так уже злоупотребил дружбой Громова, решая свои личные проблемы в рабочее время. Нехотя дернул рычаг и вырулил из двора. Чем дальше отъезжал от дома Ники, тем хуже становилось на душе. Уверенности в том, что можно все вернуть, уже не было. Сам все разрушил, потому что привык так жить. Бездумно. Глупо. Как последний кретин.

***

Телефон разрывал тишину навязчивой мелодией. Как там говорят? Хочешь возненавидеть любимую песню, поставь ее на будильник? За последние дни с бесконечными звонками на мобильный Нике и будильника было не нужно. Уже не могла разобрать, кто звонит. Стирала пропущенные вызовы на автомате. Первое время еще смотрела: то Ваня пытался до нее дозвониться, то Васнецов. И сама даже не знала, кого больше не хотела видеть. Пару раз звонили родители, от которых она постоянно отделывалась стандартными фразами: «Все хорошо. Скоро заеду». Но так и не заезжала. Только Алисе всегда была рада. Но ровно до того момента, пока та не затрагивала ненавистную тему.

– Ответь ты уже на этот чертов звонок, – вскипела Алиса, копаясь в Никином ноутбуке.

Они лежали на кровати, рассматривая фотографии из поездки в Италию. Алиса решила повесить пару рамок у себя в комнате и попросила Нику помочь выбрать самые удачные снимки. Только вот Ларина вроде и смотрела на картинки, всплывающие на мониторе, но ничего не видела. Ни счастливых лиц, ни радостных улыбок. В те дни, когда были сделаны эти фото, она даже предположить не могла, что ждет ее впереди. А теперь все разбито, и она медленно сходит с ума от бесконечных мыслей о разрыве с Ваней. Эти мысли просто душили ее, душила любовь к Кирсанову, душила злость на него – за предательство и на себя – за глупую наивность.

Телефон затих. Ника дотянулась до него и вообще выключила, после чего бросила на покрывало и тяжело вздохнула.

Алиса внимательно следила за ее действиями.

– Я не слепая. Вижу, что вы с Ванькой поссорились. Что бы это ни было, забей на гордость. Он уже весь извелся.

– Думаешь, дело в гордости?

– А в чем тогда? Хватит все держать в себе. Расскажи, может, легче станет.

– Легче не станет. Ни мне, ни тебе. – Ларина поднялась с кровати и направилась к двери. – Чай будешь? В горле пересохло.

Ну да, она просто сбежала от Алисы на кухню, потому что не могла сейчас откровенничать с Ваниной сестрой.

Заварив чай, Ника подошла к окну и бросила взгляд на дом Кирсанова. Вспомнились времена, когда она точно так же смотрела на его окна, гадая дома ли он, как впервые решилась к нему прийти. Кажется, это было так давно.

– Думаешь, дома он уже или нет?

Ника вздрогнула, абсолютно не ожидая услышать за спиной голос Алисы.

– Думаю, что осень в этом году какая-то аномально теплая, – солгала она, отводя глаза от дома напротив.

– Не сглазь! Терпеть не могу зиму, ты же знаешь.

– Нужно было в Италии оставаться. Марко не звонил?

– Звонил, собирается скоро приехать.

– Хочет и у нас отель открыть?

– Подумывает. – Алиса села за островок и положила голову на скрещенные руки.

– Не слышу энтузиазма в голосе от предстоящей встречи. И глаза не горят.

– Твои тоже. Ника, в чем дело? Я еще три дня назад поняла, что между вами что-то произошло. А вчера он был у нас на ужине такой задумчивый. Сам не свой. Душа за вас болит. Помиритесь уже, а?

– Давай лучше чай пить. Успокоим твою душу бергамотом и молочным шоколадом. – Ника с улыбкой села напротив и подвинула Алисе чашку. А в голове, будто яркой вспышкой, сверкнуло: она на диване в квартире Кирсанова. Ждет кофе, но он заходит в гостиную с бутылкой вина. И смотрит на нее, не отрываясь. Теперь все это казалось каким-то чудесным сном, во время которого ее грубо разбудили.

– Я верю, что у вас все наладится. Чувствую это. – Алиса потянулась через стол и погладила подругу по руке.

Ника улыбнулась, вспоминая эти слова. Когда они с Иваном поссорились в первый раз, Алиса сказала то же самое.

– На этот раз твоя интуиция тебя подведет. Мы расстались.

– Моя интуиция в таких вопросах работает как часы. – Алиса подмигнула и сделала глоток. – М-м-м… горячий.

– Не в этот раз.

***

– Дорогой, как я рада, что ты все-таки решил приехать.

Иван подошел к матери, возившейся у плиты, и поцеловал ее в щеку.

– Привет, мам. Где все?

– Алиса у себя с Марко по скайпу вроде болтает, отец решил в гараже порядок навести.

– Под «наводить порядок» ты подразумеваешь переставить коробку с одной полки на другую? – поддразнил Иван, отлично зная, что у отца в гараже беспорядок не водится. – Тебе чем-нибудь помочь?

– Нет, я уже все приготовила. Иди лучше отца поторопи и зови Алису. Ты когда улетаешь?

– Через пару дней. Пойду переоденусь.

Иван подхватил с разделочной доски кусочек ветчины, сунул в рот и направился по лестнице в свою комнату. Из находившейся напротив комнаты Алисы гремела музыка. Дверь была раскрыта настежь, но Кирсанов все равно постучал. Не дождавшись отклика, собирался уже пройти к себе, но тут его внимание привлекли фотографии, разбросанные на светлом покрывале, и прежде всего та, что лежала сверху. На ней была Ника. Он подошел к кровати и стал всматриваться в снимки. Почти на всех фотографиях Алиса с Никой были вместе: на море, в парке, на старинных итальянских улочках. Но одна фотография буквально заворожила его. Он взял ее в руки и стал молча разглядывать.

Ника с открытой улыбкой смотрела куда-то вдаль, слегка повернув голову. Что-то привлекло ее внимание, отчего между бровей пролегла еле заметная складочка, но на губах играла та самая улыбка, что всегда сводила его с ума. Волосы волнами падали ей на плечи. Подбородок чуть вздернут. Такая красивая и такая чужая. Как в день их первой встречи.

– Красивая, правда?

Иван даже не заметил, как сестра подкралась сзади и наблюдала за ним из-за его плеча, вытирая мокрые волосы полотенцем.

Он с трудом оторвал взгляд от фото.

– Когда это было?

– Практически перед нашей поездкой на Эльбу. Гуляли в парке после бассейна.

Алиса смотрела, как сменяются эмоции на лице брата. Она не понимала, зачем эти двое так мучают друг друга, ведь Ваня любит Нику, а Ника – его. Что же у них случилось?

А Кирсанов, казалось, снова забыл о присутствии сестры. Пальцами водил по изображению Ники на фото, продолжая вглядываться в ее улыбку.

– Ей тоже плохо, Вань.

Он вздрогнул. Если Алиса полагала, что ему станет легче… Увы. Стало еще хреновее.

– Мне кажется, вам надо поговорить.

– Я пытался. Она трубку не берет или отключает. В дверь звоню – не открывает. Может, дома не ночует?

– Вообще-то мы завтра на шашлыки собираемся группой. Ника обещала прийти.

– Я приеду.

– Алис, мне твоя помощь нужна, – послышался с первого этажа голос матери.

– Бегу! – бросив влажное полотенце на тумбочку, Алиса выбежала из комнаты.

Иван присел на край кровати и нервно потер ладонью лицо. Дернул узел на галстуке, сглотнул колючий ком в горле. Последний раз бросил взгляд на фотографию в руке, после чего засунул ее в карман пиджака и пошел в свою комнату.

***

Ника перевернулась на спину и откинула одеяло. Духота липко обволакивала тело. Девушка посмотрела на кромешную тьму за окном и зажмурилась. Уснуть, как ни пыталась, так и не смогла. Все время думала только о нем. О Ване. Скучала до ужаса. Каждый день без него ломал ее изнутри, в груди будто образовалась дыра, и было так одиноко… пусто… плохо…

Вдруг в прихожей хлопнула входная дверь, и по телу скользнул ветерок от открытой форточки. Ника улыбнулась, услышав тихие шаги. Прежде чем мужчина появился в дверном проеме, она по запаху парфюма уже угадала, что это Ваня. Хотя, кто еще мог войти к ней без стука и звонка?

Иван вошел в спальню и сразу же стянул через голову рубашку. Ника внимательно наблюдала за его движениями, задыхаясь от переполнявших чувств. Она легла на бок, подперев щеку ладонью.

– Ты сегодня долго.

– Совет директоров затянулся. Ждала меня? – Он сбросил брюки и сел на край, нежно целуя ее в губы. Ника кивнула в ответ:

– Даже уснуть не могла.

– Думаешь, со мной сможешь? – на губах Кирсанова появилась соблазнительная улыбка.

– Рядом с тобой я точно спать не планирую. – Ника обвила руками Ванину крепкую шею и прижалась к его губам, отвечая на его легкие поцелуи, которые быстро переросли в страстные.

– Мне плохо без тебя, – прошептала с горечью, позволяя Ивану спускаться поцелуями вниз по шее. По телу пробегала мелкая дрожь от касаний горячих губ.

– Меня не было всего день.

– Так долго.

Она жадно водила ладонями по его спине и плечам, на одном из которых темнела татуировка. Чувствовала, как под ее пальцами перекатываются твердые мышцы. С губ срывались тихие стоны. Дрожь усилилась от прохладного ветерка, блуждающего по спальне.

– Я люблю тебя, Ванечка. Слышишь?

Иван замер. Приподнял голову и затуманенным взглядом посмотрел на Нику, которая, казалось, разучилась дышать.

– Повтори, – прошептал хрипло и, опираясь на согнутые локти, навис над ней, не прерывая зрительного контакта. – Повтори.

– Люблю.

Он прижался к ее губам, смял в страстном поцелуе, словно не касался их целую вечность. Каждое его прикосновение как будто разрывало Нику на кусочки. Она еле сдерживалась, чтобы не застонать в голос от безумного наслаждения.

Но в один миг все исчезло. Нику словно сбросили с кровати на холодный лед. Она больше не чувствовала тепла любимых губ, ласки крепких рук, головокружения от горячего дыхания. Все испарилось, как дымка. И в комнате снова стало темно и холодно.

Ника почувствовала себя настолько одинокой и беспомощной, что подтянула ноги к груди и обняла их, боясь замерзнуть.

– Ваня? – прошептала в молчаливую темноту. Сомневалась, что кто-то откликнется, но сердце все же надеялось. – Ванечка?..

Вдруг она почувствовала странное движение на другой половине огромной кровати. Но в темноте никак не могла разобрать, что происходит. Протянула руку, желая удостовериться, что действительно одна в комнате, когда услышала слабый стон. Женский. Сразу отдернула руку, прижала одеяло к груди и замерла. Даже дышать перестала, боясь выдать свое присутствие. Ничего не могла понять. Голова закружилась, веки отяжелели, к горлу подкатила тошнота. И страх… Жуткий страх сковал все конечности и тянул ее в пропасть.

– Ваня… – с надрывом еще раз позвала Ника, надеясь, что он вернется и укроет ее в своих крепких объятиях.

Но в ответ снова кто-то застонал, и кровать прогнулась. Ника подползла к самому краю, почти прилипла к прикроватной тумбе и стала вглядываться в темноту. В этот момент сквозь плотную завесу облаков пробилась луна, заливая комнату слабым желтоватым светом. И Ника, наконец, с ужасом поняла, что не одна в этой комнате. Не одна на своей собственной кровати.

Она сразу же заметила Ивана, чью спину царапали длинные красные ногти. Его обнаженные бедра размеренно двигались, и именно эти движения при каждом новом толчке вызывали стон у той, что лежала под ним.

Ника попробовала вздохнуть, но не смогла. Приложила руку к груди, пытаясь унять бешеное сердцебиение, вызывающее нестерпимую боль. Ртом, как рыба, стала жадно хватать воздух. А когда обладательница красных ногтей подняла голову и взглянула на нее с победной улыбкой, окончательно потеряла контроль.

Зацепина! Ее гадкая ухмылка! Ее противный стон. Ее руки на Ваниной коже…

Ника попятилась назад, к изголовью, ногами пытаясь столкнуть этих двоих с кровати. Чувство отвращения стремительно ударило в мозг, отравляя кровь и затмевая рассудок. Ненавидела! Именно в этот миг она поняла, насколько сильно ненавидит и Ивана, и Зацепину!

– Господи! Нет! – Ника бросила в них подушку и разревелась. Хотела спрыгнуть с кровати, но, запутавшись в покрывале, рухнула на пол и больно стукнулась локтем об угол тумбочки. Что и привело ее в чувство…

Распахнула глаза. В комнате, наполненной лунным светом, она находилась абсолютно одна. По венам прокатилось облегчение от осознания, что это был всего лишь сон. Ногами коснулась прохладного пола. Грудь нервно вздымалась, дыхание было рваным, руки тряслись. Ника оглядела кровать и провела ладонью по покрывалу, словно хотела удостовериться, что никого под ним нет. Несколько минут так и сидела, пытаясь отдышаться, пока на место облегчению не пришла истерика. Неудержимая и горькая. Спрятав лицо в ладонях, Ника медленно сползла на холодный пол и стянула за собой покрывало. Сначала плакала почти безмолвно. А потом беззвучные всхлипы переросли в громкий плач. В душе все ломалось и умирало.

Это какая-то одержимость! Даже во сне она не могла не думать о Ваниной измене. Даже во сне не могла забыться. Не отпускал ее Кирсанов. Все мысли занял и ни на минуту не давал о себе забыть. Но вместе с ним не забывалось и предательство. И теперь Ника ясно поняла, что, если не порвет с прошлым, так и будет мучиться в агонии противоречивых чувств. Никогда она не забудет, что он изменил ей. Каждую минуту его отсутствия будет думать о том, где он и с кем, тонуть в сомнениях, пока окончательно не захлебнется.

Слишком велика боль, пожирающая изнутри. Слишком безрассудна ее любовь к нему. Нельзя так любить. Нельзя любить таких, как Кирсанов!

Смахнув слезы со щек, она вскочила с пола и встала напротив кровати. Пару мгновений смотрела на нее, а потом, как в бреду, стала лихорадочно сдирать с кровати одеяло, простыню, скинула подушки на пол. Вместе с постельным бельем, которое она яростно пинала ногами, Ника пыталась отогнать боль, отчаяние, разочарование и… любовь! Она обязательно избавится от этого проклятого чувства! Не сможет она простить Ивана! Никогда… И да, это конец всему – их отношениям, их мечтам, их любви, которая так быстро вспыхнула и так скоропостижно потухла, образовав бездонную дыру в сердце. В сердце, которое еще неделю назад билось только ради него…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 17

Иван помассировал шею ладонью и устало прикрыл глаза, сразу же пожалев об этом. Перед глазами снова возникала Ника. Снова она, везде она. Он уже устал от этой затянувшейся игры в прятки. Сколько можно поджидать ее у дома и без толку названивать на мобильный? Хотелось нормально поговорить, без помех, но Ника его полностью игнорировала.

– Все готово. – Алексей спрятал бумаги в папку и откинулся на спинку стула, наблюдая за другом. – Завтра еще раз проверим и во вторник можно вылетать в Москву.

– Надеюсь, мы там не задержимся. Пойдем покурим, да поеду к родителям. – Бросив на стол карандаш, который уже пару минут бесцельно вертел в руках, Кирсанов встал с кресла, схватил пачку сигарет и скрылся на балконе.

– Думаешь, там что обломится? – с безмятежным видом поинтересовался Громов, выходя следом за ним.

– Не знаю, но я ценю твой сарказм, – усмехнулся Иван и сделал глубокую затяжку, пытаясь получить удовольствие от сигареты, но вместо удовольствия в голове эхом пронеслось: «Ты для меня, как никотин».

Он потер лоб и устало вздохнул. Везде она мерещится. Куда бы ни пошел, что бы ни делал, все мысли о ней. Проклятье…

– Съездил бы уже и поговорил. Люблю там, трамвай куплю…

– Думаешь, я не ездил? – перебил друга Кирсанов, медленно закипая. Неужели незаметно, что он уже все испробовал? – Как идиот стоял у ее подъезда, в дверь стучал. Только складывается ощущение, что она до секунды знает, когда ей можно быть дома, а когда нет. Не могу ее поймать. На звонки не отвечает. Сообщения не прочитаны. Все без толку. Сложно с ней, п**дец! Она сложная.

– А ты почаще тр*хай других, может, она станет проще.

– Круто, звание «Друг года» получаешь досрочно, – Иван затянулся напоследок и отправил окурок в урну. – Ладно, ехать пора.

– У Алисы как дела? – словно между прочим, даже не глядя на Кирсанова, поинтересовался Алексей.

– Все отлично. Скоро этот ее Марко прилетит. Познакомимся.

– Какой Марко? – Громов нахмурился и полез за новой сигаретой.

– Ну владелец отеля, в котором Алиса с Никой жили на Эльбе.

– Он по делам или так?

– Так. Потом узнаем. – Иван посмотрел на часы. По идее Ника должна была уже приехать к Алисе.

Он открывал балконную дверь, когда Громов по-прежнему глядя куда-то перед собой, спросил:

– Этот владелец отеля остановится у твоих родителей?

– Он же не смертник, – хмыкнул Иван и оставил Алексея одного, не заметив странную улыбку на обычно невозмутимом лице.

Ника накинула на плечи кардиган и присела рядом с Борей, одним из своих одногруппников. Теплый ветерок слегка раздувал ее волосы. Она не стала собирать их в хвост, отчего-то очень сильно разболелась голова. Все ныла и ныла где-то в районе затылка.

– Замерзла, что ли? – спросил Боря. Среднего роста, худощавый, он чем-то напоминал Лариной парня, с которым она дружила на первом курсе в Москве.

– Непонятное какое-то состояние. Вроде и ветер теплый, но как будто колотит всю.

Ника повертела в руке бокал шампанского, который цедила уже битый час.

– Ты не простыла? – Алиса потянулась через стол и приложила ладонь ко лбу подруги.

– Алис, прекрати, нашла маленькую, – фыркнула Ника и сделала новый глоток. – Просто…

А что «просто» не могла сказать. В какой-то момент почувствовала вдруг, что все тело трясет, как в лихорадке, но точно не от ветра. Погода была изумительной. Солнце припекало не по-осеннему, и парни, и девушки оделись очень легко: кто в футболках, кто в платьях.

– Не нравишься ты мне, – задумчиво проговорила Алиса. Ника подняла на нее усталый взгляд. – Глаза красные. Ревела всю ночь, что ли?

– Глаза красные, потому что пересидела вчера за ноутом. Вечно выдумаешь, чего нет.

– Точно?

– Да точно, успокойся. Если я простыну или не дай бог, – Ника закатила глаза, – буду всю ночь реветь, обязательно поставлю тебя в известность.

На столе завибрировал телефон. Ника скользнула равнодушным взглядом по экрану.

– Опять Васнецов?

– Угу, не хочу с ним разговаривать. Вчера написал, мол, про статью моему отцу все объяснил.

– Что именно? Про ваш сговор? – удивилась Алиса.

– Нет, сказал ему, что это Алла так подшутила над нами.

– И Михаил Вадимович поверил?

– Не знаю. Меня это не волнует. – Но спустя пару секунд тихо добавила: – Уже…

– А я не море, – начала напевать Алиса, пытаясь развеселить подругу: – Меня не волнует.

– Меня накроет… волною прибоя, – подхватила Ларина и улыбнулась.

– О, уже песни начались. Так скоро и до стриптиза дойдем. А мне жена уже три раза звонила, чтобы домой ехал. – Отложив в сторону телефон, Борис потянулся и закинул руки за голову. – Как обычно, все веселье пропущу. Пора жену менять.

– Поздно, Архипов. – Ника с усмешкой похлопала его по плечу. – Куда ты от своей Маринки денешься? А теперь еще и от Даньки.

И снова вдоль позвоночника пробежал холодок. Не ветер это! Ерунда какая-то. Словно кто-то сверлит спину тяжелым пристальным взглядом.

Ларина нахмурилась и оглянулась в сторону дома. Увы, предчувствие ее не подвело. Возле крыльца, подпирая плечом деревянный столб террасы, стоял Кирсанов. В джинсах и темно-синей рубашке с короткими рукавами, открывающими крепкие руки, он выглядел таким красивым и… злым. Смотрел на нее с легким прищуром и, зажав сигарету зубами, курил, изредка выпуская дым из легких. Холодок от позвоночника распространился по всему телу. Все внутренности стянуло. Скрутило так, что дышать получалось с трудом. Ника резко убрала ладонь с Бориного плеча, а затем, развернувшись к столу, схватила стакан с компотом. Сделала глоток и со стуком поставил обратно.

– Прекрасно!

– Что? – Алиса не сразу догадалась о причине резкой смены настроения подруги, но обернувшись к дому, тут же прикусила губу.

– Ты же говорила, что он не придет.

– Ну… будем считать, что я не соврала. Он же приехал, а не пришел.

Заискивающий взгляд Алисы Нику ни капли не тронул. Не хотела она видеть Ивана. Вообще! Снова все внутри закрутило, затрясло, как в центрифуге. До головокружения и ломки костей. Стереть бы все из памяти ластиком.

Вечер прошел, как в тумане. С регулярным постоянством тело бросало то в жар, то в холод. Теперь Ника точно знала причину своего дурацкого состояния. Вроде и в разговорах участвовала, и даже смеялась, но все время ловила себя на том, что мысли не отпускают от Кирсанова. Крепко-накрепко к нему прилипла, и это раздражало больше всего.

Он ждал в доме. Не предпринимал никаких попыток заманить ее туда, просто ждал. Как хищник ждет свою жертву. Ника понимала, что выхода у нее нет, придется зайти за вещами, но тянула до последнего. А когда Боря засобирался домой, решила уехать с ним.

– В смысле? Ты же хотела остаться, – разочарованно нахмурилась Алиса.

– Хотела. Алис, ты же неглупая девочка, и понимаешь, что теперь я ни за что не останусь, – Ника слегка повысила голос, но быстро взяла себя в руки. – Дорогая, я хочу домой. Просто домой.

– Не понимаю, что между вами происходит.

– Тебе и не надо.

– Он мой брат, а ты – лучшая подруга.

– Он твой брат, и это главное. Просто прими факт, что мы с ним больше не вместе. И, конечно, это никак не отразится на нашей с тобой дружбе.

Ника глубоко вздохнула и пошла в дом, мечтая поскорее убраться отсюда. На ватных ногах поднялась на террасу, чувствуя, что каждый шаг приближает ее к нему, к Ване. Даже в горле пересохло при мысли о нем. Точно знала, стоит ему заговорить, и его негромкий, с легкой хрипотцой, голос размажет по стенке всю ее решимость.

Она быстро добралась до гостевой спальни. Схватила сумку с кровати, но по закону подлости та была не застегнута, и все содержимое высыпалось на пол: ключи, кошелек, помада и еще куча неизвестно чего.

– Черт! – Ника с досадой проследила за монетой, закатившейся под кровать. Опустилась на колени и дрожащими руками стала забрасывать в сумку все подряд, уже чувствуя присутствие Ивана в комнате. Она даже не взглянула в его сторону, представляя, как он расслабленно привалился к дверям, как скрестил руки на груди и ждет, когда она обратит на него внимание. Как будто это было возможно – не обращать на него внимание? Ей дышать было трудно, когда он рядом, не говоря уже обо всем остальном.

– Ваня, давай обойдемся без этого, – по-прежнему не смотрела на него. Только сделала предупреждающий жест рукой, когда услышала, что он шагнул в ее сторону.

– Без чего – без этого?

– Без извинений. Без слов.

Застегнув сумку, Ника поднялась с пола, но смотреть на Ивана все еще боялась. Слаба она перед ним. Разум твердит одно, сердце – другое. И эта вечная внутренняя война никогда не закончится компромиссом.

– Ладно, давай молча поговорим.

Нику убивало спокойствие Кирсанова. Для нее все дни после его измены сменяли друг друга одинаковыми унылыми пятнами, порой разбавленными приятными воспоминаниями. Да и те в последнее время стали какими-то размытыми и неясными. А он, похоже, был в полном порядке.

– О’кей, только давай вообще без тактильного и зрительного контакта? – Ника обошла кровать, чтобы держаться от Ивана на расстоянии. Вот только он, судя по всему, не собирался идти на поводу ее желаний.

– А вот это сложнее.

– Не подходи ко мне.

Кирсанов уже приблизился почти вплотную. Поднял руку, чтобы коснуться ее щеки. Все последние ночи и дни только и мечтал – просто коснуться своей Ники. Почувствовать тепло ее тела под своими пальцами, вдохнуть запах любимой, который сейчас доводил его до предела.

– Не трогай, – Ника отпрянула от его руки и уперлась спиной в стену. Дальше бежать некуда. Остается только с вызовом встретить хмурый взгляд карих глаз из-под длинных ресниц.

– Плохо без тебя. – Прямо в лоб. Не стал ходить вокруг да около, выдал, что чувствовал.

Несмотря на колючий взгляд голубых глаз, подошел еще ближе. Рукой коснулся щеки. И воздух, словно ударом под дых, выбили из груди.

– Теперь это не моя проблема, – Ника оттолкнула Ивана и поспешила к двери, но он преградил ей путь.

– Хватит издеваться. Сполна наказала. Всю душу вывернула. Вернись, дома без тебя до тошноты невыносимо.

– А ты Зацепину пригласи.

– Ты же знаешь, что мне плевать на нее. – Иван пытался говорить спокойно, но его рука сама собой взметнулась вверх и большим пальцем провела по пухлой нижней губе. Тяжело находиться рядом с ней и не трогать. И слова подбирать тяжело. Господи, как же хреново.

– Ваня, это бесполезно. – Дрожь в голосе выдала Нику, за что она мысленно себя отругала.

– Поехали домой.

Кирсановский напор обезоруживал, но в то же время с каждой секундой злил Нику все больше. Его нежные касания стали казаться уколами, вызывающими неприятные ощущения. И боль… Слабую, ноющую боль, отрезвляющую мозг.

– Знаешь, Вань… а почему бы нет? Начнем все с начала. С чистого листа. Да? – Ника смело встретила настороженный взгляд карих глаз. Тонула в них, но из последних сил держалась за здравый смысл. За гордость. – Просто перепишем сценарий. Зачеркнем все ошибки. Ведь это так просто. И чувства перепишем? Станем бездушными тварями, будем жить и глотать все, что творим, выпуская на волю собственные желания, да? Один изменил, второй закрыл на это глаза. Сделаем вид, что ничего ужасного не произошло. Ведь это так просто: засунуть гордость и принципы куда подальше, ради того, чтобы быть вместе. Ты именно этого хочешь? Так?

– Нет, Ника, не так, – с какой-то нечитаемой интонацией проговорил Кирсанов. На скулах его дернулись желваки. Он снова стал наступать на Нику, пока та не вжалась в стену. Уперся кулаком слева от ее головы и склонился над ней, не позволяя ни вздохнуть, ни отвести взгляда. – Начать с чистого листа – означает прекратить общение с вездесущим другом детства. Раз. Чтобы ни он сам, ни даже его имя никогда больше не всплывали в наших отношениях. Два. Честно рассказать твоему отцу о нас. Если для тебя это серьезно, ты должна была рассказать ему с самого начала. Три. Всегда ставить меня в известность обо всех авантюрах, которые ты затеваешь «во благо». Четыре. Это же так просто – полагаться в отношениях не на себя любимую, а на своего мужчину. Я понимаю, что с Васнецовым ты привыкла играть в сильную бабу. Только вот я не привык, когда решают за меня, даже руководствуясь благими намерениями. Хочешь быть сильной? Будь, но за моей спиной. По-другому никак. Ты обманывала меня, но я закрыл глаза…

– Не сравнивай! – вскинулась Ника, закипая внутри от Ваниной наглости. Как он может соизмерять ее вину и свою измену?

– Я и не сравниваю. Я до сих пор не могу осознать, что ты предпочла его для решения своих заморочек. Но я проглотил это.

– А я не могу. Не могу проглотить. Ты изменил мне. Ты что, не понимаешь? Это не одно и то же.

Ника в бессилии уперлась кулаками Кирсанову в грудь, пытаясь оттолкнуть. Он же, словно не замечая, все крепче прижимался к ее телу, дрожащему не то от ярости, не то от волнения. Ее дрожь, как ни странно, придавала ему уверенности. Пока Ника злилась, еще оставался шанс вернуть ее. Пусть кричит, пусть проклинает его, только не равнодушие. С ним он не справится…

Резкий телефонный звонок заставил Ивана отпрянуть, а Нику – возблагодарить Бога за передышку. Она быстрее полезла в сумку за мобильным, чтобы скрыть дрожь в руках. Чтобы хоть как-то занять себя и не думать о Ваниной близости, от которой предательски подкашивались колени и в голове творился полный хаос.

– Да, Борь? – выпалила намного громче, чем собиралась, и, пользуясь замешательством Кирсанова, отошла к окну.

– Ты где потерялась? – Архипов явно уже начал терять терпение.

– Сейчас выйду. За сумкой в дом зашла.

– Давай скорее, а то Маринка взбесится. Я в машине у ворот.

Ника отключилась. Мысленно дала себе установку не смотреть на Ивана, научиться дышать в его присутствии и при первой возможности бежать сломя голову из комнаты. Только вот стоило повернуться к нему, как его хмурый и вопросительный взгляд сбил ее с толку.

– Не понял. У тебя кто-то появился?

– Ты смешон.

Закатив глаза, Ларина повесила сумку на плечо и направилась к двери. Только не сделала и пары шагов, мгновенно оказавшись в объятиях Ивана, который с нескрываемой злостью прожигал в ней дыру и до боли сжимал плечи. Еще чуть-чуть и ее кости, наверное, треснут.

– На вопрос ответь.

– Кирсанов, что за мелодрама? Ты спишь с другими, почему я не могу делать то, что хочу? – язвительно процедила в самые губы и дернулась в его руках. Кожу обжигало, внутренности выворачивало от его наглости – предъявлять ей что-то после измены. – Ах да! Ты же не спишь. Ты просто тр*хаешь всех подряд.

– Прекрати.

– Ты делаешь мне больно, Ваня. Отпусти! – Ника снова попыталась вывернуться из его рук, но Иван лишь слегка ослабил хватку.

– Кто звонил?

– Какая тебе разница?

– Ты моя. Ничего не изменилось.

– Была, Кирсанов. Была! Ты меня потерял. Когда до тебя уже дойдет?

Даже для собственных ушей слова казались просто невыносимо болезненными. Разрывали изнутри. Дробили каждую косточку и оглушали.

– Нет. Не потерял. – Иван наклонился и коснулся губами ее виска. Нежно. Словно боялся, что Ника в его руках превратится в дымку и развеется. Обхватил ладонями лицо и заглянул в голубые глаза, позволяя чувствам накрыть его мощной лавиной.

– Отпусти, – голос Ники заметно дрогнул. Как и боялась – стала таять. Ноги подкосились. Сердце заколотилось, как сумасшедшее. Жар его взгляда гипнотизировал, запах, такой обволакивающий, мужской, затмевал рассудок. Собрав остатки самообладания, Ника уставилась в стену. Пыталась думать о всякой ерунде, лишь бы как-то отгородиться от захлестывающих ее эмоций. Предательское тело… Никак оно не забывало Ванины прикосновения…

– Никогда. – Также почти шепотом. Касаясь щеки и обжигая своим дыханием. – Слышишь? Никогда не отпущу.

Миллиметр за миллиметром Иван приближался к губам, скользя от виска поцелуем. Чувствовал, как напряжена Ника, и медленно шел ко дну. Как он сможет жить без нее, без ее сладких губ и нежных рук? Каждый день стал пыткой, которую сам же себе устроил.

– Я люблю тебя, – заправил упавшую прядь ей за ухо, а потом не удержался, поцеловал в уголок губ. Всего залихорадило от такого невинного поцелуя, а Ларину не брало. Или притворялась. Кирсанов видел, как сжала она пальцы в кулак крепко-крепко. Больно. И ему, и ей… И выхода нет, и впервые он ощущал полное бессилие: знал, что отпустить не может, но не знал, как не дать уйти.

Поцелуем спустился к шее. К пульсирующей жилке. И вдруг почувствовал, что тело Ники расслабляется в его объятиях. Кровь в венах закипела. Как утопающий, ухватился за соломинку – прижался к ее губам, поцеловал жадно, горячо, задыхаясь от неконтролируемых эмоций. Только ответа не было. Не разомкнула губ. И глаза не закрыла, заставляя видеть, как они наполняются горечью и болью, съедающей ее изнутри.

– Ника. – Надавил на скулы. Не больно. Снова коснулся губ и, стоило ей только ответить, скользнул языком в ее рот. – Вернись ко мне, прошу… Ты моя.

Его… Ника и не отрицала этого, знала с первого их поцелуя. Только вот перед глазами мелькали картинки ужасного сна, и чужой протяжный стон звенел в ушах… разъедая мозг… И никуда не спрятаться от этих видений. «Просто тр*хнул». В мозгу что-то щелкнуло, словно ледяной водой окатили.

Ника снова уперлась ладонями в грудь Ивана и со всей силы оттолкнула. Оттолкнула, несмотря на ощущение опустошенности, пробирающее до костей. Пора ставить точку. Понимала, если не сделает это сейчас, позже будет только больнее.

– Нет. – Она с трудом выдавила из себя улыбку и сделала шаг в сторону. На всякий случай отрицательно покачала головой и снова улыбнулась: – Не твоя, Вань. И никогда не была твоей.

Не дав Кирсанову опомниться, Ника вылетела из спальни. Сбежала по лестнице, ничего и никого не замечая перед собой. Только бы не разреветься.

Выскочила на террасу и сразу сбавила шаг, увидев Борю, который прохаживался рядом с черным «фордом», припаркованным у открытых ворот. Когда подошла к машине, Архипов галантно открыл пассажирскую дверь. Ника тут же юркнула на сиденье и трясущимися руками пристегнула ремень безопасности.

– Поехали, Борь. Быстрее, – подгоняла она удивленного Архипова, пока тот возился со своим ремнем.

Ни минуты не могла больше здесь находиться. Ни видеть Ивана, ни думать о нем. Слезы буквально душили, но она держалась из последних сил.

– Все в порядке? – встревоженно спросил Боря, поворачивая ключ в замке зажигания.

Ника судорожно кивнула, и, только когда машина дернулась с места, оставляя позади дом Кирсановых, руками закрыла лицо и горько разрыдалась.

Алиса вошла в приготовленную специально для Ники гостевую спальню. Брат стоял у окна, спрятав руки в карманах джинсов. Смотрел куда-то вниз. По его напряженной спине девушка поняла, что разговора с Никой не получилось.

– Кто это? – Иван сразу почувствовал присутствие сестры в комнате. Мотнул головой в сторону ворот, хотя знал, что Алиса не видит отъезжающей машины.

– Борька Архипов. Одногруппник. – И не дожидаясь дальнейших вопросов, добавила: – Он ее просто домой отвезет. У него месяц назад сын родился.

Иван только кивнул.

– Мы с Лехой в Москву летим. Присмотри за Никой, пожалуйста.

По голосу брата Алиса поняла, что он действительно очень переживает из-за разрыва и не хочет никуда лететь. Она вообще впервые видела Ваню таким потерянным.

– Я так хочу, чтобы вы снова были вместе, – носом уткнувшись в Ванино плечо, Алиса устало вздохнула.

Кирсанов посмотрел на нее и молча обнял в ответ.

Ника махнула рукой отъезжающему Архипову и на автомате набрала код домофона. Порывшись в сумке в поисках ключей, она уже прикрывала за собой подъездную дверь, когда в оставшуюся в дверном проеме щель протиснулся мужской кроссовок. Через секунду перед ней возник Васнецов.

– Вы сегодня сговорились, что ли? – огрызнулась Ника, не скрывая раздражения.

– Я уже пять часов здесь торчу.

– Сочувствую.

– Ты не отвечаешь на звонки, сообщения.

– И не догадываешься почему? Может, есть причина?

– Я ведь извинился. И уже объяснил, что Алла и мне ничего не сказала про статью.

– Ну тогда все в ажуре, Виталь. Позже увидимся. – Ларина фальшиво улыбнулась, даже не пытаясь быть вежливой. Дико устала от постоянного напоминания о злосчастном вечере, который повлек за собой весь этот кошмар.

– Ника, прости меня.

– Да сегодня прямо вечер извинений. Если еще хоть кто-нибудь попросит прощения, меня вывернет, – съязвила она и пошла к лифту. Васнецов поспешил за ней. – А ты куда?

– Поговорить хочу. Спокойно. – Голос его звучал непривычно твердо. – Я беспокоюсь.

– Это, конечно, очень трогательно, Виталь, но сегодня я не в настроении вести задушевные беседы. Тем более с тобой. Езжай домой.

Ника повернулась к Васнецову спиной и вызвала лифт. Виталий поморщился. Сколько раз убеждался, что характер у нее не сахар, но все, как дурак, надеялся, что разрушит баррикады, которые она вечно возводит вокруг себя. Сложно! Очень сложно с ней! Вся в отца.

– Я поговорил с Михаилом Вадимовичем. Объяснил ему про статью.

– И ждешь благодарностей?

– Мне, правда, жаль, что так вышло. Надеюсь, у тебя не было проблем с Кирсановым.

Ника скептически изогнула бровь и горько усмехнулась. Посмотрела на Васнецова, вспоминая, как несколько лет назад боялась расстаться с этим парнем даже на ночь. Каждое утро отправляла ему смску с пожеланием доброго утра, и довольно часто, так и не дождавшись ответа, бежала в школу, чтобы поскорее его увидеть. А сейчас он стоял перед ней – ее несостоявшийся жених, первый мужчина, а она не чувствовала ничего. Вообще. Никаких эмоций. Интересная штука – жизнь.

Двери лифта распахнулись. Ника зашла в кабину, молча нажала кнопку своего этажа на панели, и встала практически перед входом, не позволяя Васнецову зайти. Нет у нее желания выслушивать чьи-либо оправдания и извинения. Она не готова прощать. Никого!

***

Клуб «Сфера» в пятницу был забит до отказа. Музыка давила на мозги бешеным ритмом, вибрациями прокатываясь по всему телу. Давно Ларина не была в подобных заведениях, примерно с первого курса. Как-то не тянуло ее в клубы, тем более в этот.

А вот сегодня поняла, если останется дома, сойдет с ума. Особенно когда Алиса сказала про командировку Кирсанова. Уж тот наверняка в Москве даром времени не теряет. Однозначно притащит кого-нибудь в номер… Укрепившись в этой мысли, Ника бросилась к телефону и позвонила Машке – однокурснице, которая пригласила на днях всю их группу на свой день рождения в «Сферу».

И вот все вокруг танцевали, смеялись, общались, пытаясь перекричать музыку. Все, кроме Ники. Наблюдая за веселящейся толпой, Ларина чувствовала себя совсем чужой. Сама не могла объяснить своего состояния, но это уже очень напоминало депрессию. Надо было срочно как-то взбодриться. Для начала она решила выйти в уборную и поправить макияж. А потом вернется с ясной головой и возьмет от этого вечера все по полной программе.

– Далеко собралась? – Алиса нагнала Нику, когда та спускалась со второго этажа, где за столиками расположилась их компания.

– Носик припудрить.

– Я с тобой.

Ларина усмехнулась. Ей действительно показалась смешной такая чрезмерная опека подруги. Видимо боится, что она удерет домой, не предупредив.

– Ты всю неделю играешь в молчанку, – начала Алиса, как только они скрылись от шумной толпы в узком коридоре, где находились уборные, комната для курения и прочие служебные помещения. – Сердишься на меня?

– За что?

Когда девушки почти дошли до туалета, из расположенной напротив курилки вышел парень. Заметив Нику, он притормозил в дверном проеме, но через пару секунд невозмутимо улыбнулся ей, слегка прищурив глаза.

Ника сдержанно кивнула в ответ и зашла в уборную.

– Симпатяга, – хихикнула Алиса, прикрывая за собой дверь. – Пока Ваня в командировке, уже с парнями флиртуешь?

Ника подошла к раковине и включила воду.

– Это друг Виталика. Юра Самохвалов. Его отец – владелец «Сферы».

Пока она чересчур усердно мыла руки и упорно не отрывала глаза от раковины, Алиса стояла сзади, скрестив руки на груди, и взглядом прожигала ей спину.

– Так ты поэтому не хотела сюда идти?

– Я сначала вообще не хотела никуда идти.

– Ты все еще сердишься на меня за воскресенье, да?

– Сержусь. Но не на тебя, Алис.

– Дорогая, что бы между вами ни произошло, прости его. Ты даже не представляешь, как мне плохо, когда вы так ведете себя.

– Как ведем? – Ника посмотрела на подругу в зеркало.

– Как чужие друг другу.

– Мы и есть чужие. Ты привыкнешь.

– Не знаю, кто виноват в вашей ссоре, но уверена, что все еще можно исправить, если вы нормально поговорите. – Алиса встала рядом с Никой и принялась копошиться в сумочке в поисках помады и пудры. – Ты очень упрямая, Ника. По себе знаю. До тебя иногда невозможно достучаться! Но можно ведь дать хотя бы шанс…

– А ты бы дала шанс?! – взорвалась Ника, бросая в раковину салфетку, которой вытирала руки. – Ты бы дала шанс человеку, который тебе изменил?

Алиса замерла на месте. Руки так и застыли в сумочке. А мозг сразу отключился, и она даже не могла вспомнить, что хотела оттуда достать. Ника смотрела на нее тяжелым взглядом, полным боли и разочарования, и ждала ответа.

– Как изменил? – Алиса еле разлепила губы.

– А как изменяют? Тебе нужны подробности? Спроси у своего брата. Меня как-то не хватило на весь рассказ.

– Ника… – Алиса в ужасе покачала головой. – Не верю, если честно.

– Можешь у Зацепиной спросить.

– У Яны? Нашей? – Алиса резко распахнула глаза.

Ника ничего не ответила. Только пожала плечами, давая понять, что ответ очевиден. Смахнула со щеки предательскую слезу и развернулась, устало вперив взгляд в кафельную плитку на стене.

– Господи! – радостное облегчение в голосе Алисы поразило Нику. Она не могла понять, что такого веселого подруга нашла в этой новости. – Нашла, кого слушать! Да она специально все это выдумала. Янка же спит и видит, как его вернуть…

– Он во всем признался, – отрезала Ларина.

– О-о-о… – сочувственный возглас Алисы заставил Нику ощутить себя жалкой и… ничтожной. Только жалости ей не хватало. Сама не понимала, зачем вывалила подруге всю правду, учитывая безумную любовь той к старшему брату. Но и выслушивать советы устала. Нет у них возможности все исправить и шанса никакого нет. И Ники прежней тоже нет! Осталось только отправить ко всем чертям любовь, которая до сих пор прожигала грудь и не позволяла нормально дышать.

– Поэтому нет смысла сейчас выяснять, кто виноват и что делать. Каждый виноват по-своему. Я это признаю. Понимаю, что мои отношения с Васнецовым сыграли свою роль. И мне остается признать поражение в попытке построить отношения с твоим братом.

– Мне кажется, вам нужно время…

Ника усмехнулась. Оптимизм Алисы удивлял и даже слегка раздражал. Может, со стороны ситуация и не выглядела такой трагической, но как можно верить в будущее с человеком, которой просто взял и предал тебя?

– Ты вся в брата. Оба верите, что время все исправит. Я же верю, что со временем можно забыть, но не простить. Время никогда не вернет доверие в отношения. Никогда. Если только иллюзию отношений тем, кто рад обманываться. Я так не смогу. – Ника тяжело вздохнула. Каждое слово ей давалось с трудом. – Если честно, я уже устала, Алис. Хочу забыть все, как страшный сон, и просто жить дальше. Не хочу мусолить эту тему из раза в раз. Понимаю, Ваня – твой брат. Только вот любить его как мужчину – это издевательство над собой. Жаль, что меня не остановили многочисленные рассказы о его «подвигах».

– А если ваша любовь не пройдет? Так и будете мучиться всю жизнь? – не унималась Алиса.

– Ты меня поражаешь своей наивностью, – раздраженно пробормотала Ника, но это недовольство было направленно вовсе не на подругу, а скорее на себя. На свою наивность, которая однажды подтолкнула ее за помощью к Васнецову.

– Не знаю, что сказать, – грустно призналась Алиса.

– А все уже сказано. И сделано. Давай лучше вернемся к нашим.

Спустя несколько минут подруги уже пробирались сквозь толпу к своему столику, но, заметив у барной стойки Машу, остановились.

– Маш, ты решила сбежать с собственного дня рождения? – обняла виновницу торжества за плечи Алиса.

– Девочки! Вы куда пропали? Я заказ решила обновить. Зацепина только что пришла. – Маша спрыгнула с высокого барного стула. – Идем?

– Знаешь, мы тебя догоним.

Маша с улыбкой кивнула и побежала к лестнице. А растерянные девушки устроились на стульях за стойкой.

Алиса махнула рукой бармену:

– Две текилы, пожалуйста. Я так понимаю, вечер у нас испорчен.

Ника подперла щеку ладонью и молчала. Она изначально понимала, что здесь может быть и Зацепина, но почему-то надеялась, что та не придет. Трусливо сбегать Ларина не собиралась, но и сидеть рядом с Янкой было выше ее сил.

– А тебе зачем оставаться? Иди к нашим, я сейчас выпью пару шотов и тоже приду.

– Оставить тебя одну? В одиночестве пить текилу и сексуально облизывать лайм, привлекая внимание всех парней вокруг? – засмеялась Алиса и схватила стопку, только что поставленную барменом. – Нет уж! Будем делать это вместе!

Проигнорировав соль, она лихо опрокинула в себя текилу и сразу же закусила лаймом. Скривилась немного от горечи напитка и выдохнула. Ника не сдержала улыбку и повторила за подругой, чувствуя, как по горлу плавно растекается тепло.

– Я раньше не понимала отца, который после тяжелого рабочего дня выпивал бокал виски, чтобы расслабиться, – прокричала Ника в ухо Алисе, жестом показывая бармену повторить.

– А сейчас понимаешь?

– Эм… Нет. И сейчас не понимаю. – Ларина рассмеялась, чувствуя легкое головокружение. – Но попробовать стоит.

На протяжении часа девушки активно «расслаблялись», обсуждая последние новости в универе и предстоящую практику. Когда речь зашла о приезде Марко, не обошлось и без разговора о Громове.

– Марко уже номер в гостинице заказал. Вроде на неделю.

– Наверное, пригласит тебя на романтический ужин, а ночью покажет рай. – Последнее слово Ника почти пропела и, невольно вспомнив Ивана, поморщилась.

Алиса захихикала.

– Рай… – повторила за подругой, словно пробуя это слово на вкус. Многообещающее. Только все равно мыслями возвращалась к другому мужчине. Женатому и недоступному – запретному для нее во всех смыслах!

– Ты снова о нем? – Для Ники не осталось незамеченным мечтательное выражение лица Алисы. Она уже отлично знала, что, или кто, занимает подругу в такие моменты «задумчивости». – Кто старое помянет…

– Знаю. – Алиса тряхнула волосами и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла наигранной. – Пойду потанцую. Ты со мной?

– Чуть позже. Мне разгона не хватило. – Ника весело подмигнула, на самом деле чувствуя, что дальше разгонятся не стоит. Но все равно сделала заказ, когда подруга ушла на танцпол.

Через минуту она угрюмо крутила в руках стопку с текилой, водила пальцем по обсыпанному солью краю, мыслями вновь и вновь возвращаясь к Кирсанову. Алкоголь в крови толкал Нику набрать Ванин номер и просто услышать его низкий сексуальный голос, от которого у нее вечно подгибались колени, как у нимфоманки. Но одновременно ей хотелось и совершенно другого – оторваться на полную катушку назло Кирсанову, причем желательно в компании какого-нибудь мужчины.

– Пить или не пить – вот в чем вопрос, – иронично протянул у нее над головой знакомый голос.

Думая о каком-нибудь мужчине, Ника меньше всего мечтала о появлении Васнецова.

– Даже не сомневалась, что Самохвалов тебе донесет, – процедила сквозь зубы и, слизнув с кожи соль, опрокинула в себя содержимое очередной стопки.

– Ну, он просто до сих пор считает тебя моей невестой, – развел руками Виталий. В это время Ника снова указала бармену на пустую стопку. – Слушай, хватит на сегодня текилы. Ты же знаешь, что тебе нельзя много пить.

– Сегодня мне можно все! – Ника сделала ударение на последнем слове и ухмыльнулась, окинув своего бывшего критическим взглядом. В черных футболке и джинсах, с прищуренными зелеными глазами и волосами, уложенными в тщательном художественном беспорядке, он выглядел как всегда вызывающе привлекательно, но не для нее. – Зачем пришел?

– Я уже говорил, что переживаю за тебя. Особенно когда узнал, что ты в клубе. Всегда не по себе становится, когда в тебе просыпаются такие порывы. Тем более вижу, ты без Кирсанова.

– М-м-м… Такие порывы? Поясни.

– Ты не любишь клубы, – Васнецов пожал плечами и заказал у бармена воду. Тот как раз поставил перед Лариной очередную порцию «разгона». – А где Иван?

– А Ива-а-ан… Москву великую покоряет, – Ника пьяно захихикала над собственной шуткой, заставив Васнецова снова прищуриться.

– Не все так гладко в Датском королевстве?

– У нас сегодня вечер Шекспира? В моей жизни по-другому и не бывает, – холодно отрезала Ларина и потянулась к соли, но Виталий перехватил ее руку со стопкой на полпути к губам.

– Угомонись. Вижу по глазам, завтра хреново будет. Ты не умеешь пить.

Ника резко выдернула руку, пролив немного текилы на платье, и демонстративно сделала глоток. Зубами впилась в кусочек лайма и прикрыла глаза, желая забыться. Может, завтрашнее похмелье хоть ненадолго отвлечет ее от сердечных мук. Ненавидела себя за эти мысли. И Кирсанова всей душой ненавидела за то, что довел ее до такого.

– Тебе-то что? – спросила с вызовом, а перед глазами все поплыло. Голова стала тяжелой, веки налились свинцом. – Давай, я сама решу, что умею делать, а что – нет.

– Завтра ты мне спасибо скажешь.

– Оставь свой заботливый тон для другой дурочки.

– Ты рассталась с Кирсановым? – Вопрос в лоб был задан специально. Может, Ларина и не расскажет правду, но по ее глазам, вернее, по ее первой реакции, можно будет понять многое. И Васнецов понял, стоило только увидеть странный блеск в уголках голубых глаз.

– Поехали домой, Ника. Хватит на сегодня. – Он поднялся и обхватил Ларину за талию, пытаясь помочь ей слезть со стула. Только вот она никуда сейчас не собиралась.

– Вот ты мне лучше скажи, Виталь. Вы самоутверждаетесь, изменяя? Да? Или у вас в штанах что-то отсохнет, если вы время от времени не будете тр*хать другую бабу?

Говоря это, Ника вцепилась в ладони Васнецова, пытаясь оторвать их от своей талии. А когда подняла голову, увидела, как тот хмуро смотрит на нее, словно читая ее мысли.

– Я почему-то не удивлен. – Голос его прозвучал глухо.

– Почему? Это из области фантастики, чтобы хотя бы один мой парень хранил мне верность?

Виталий скривился, понимая, что с женщиной в таком состоянии спорить бесполезно. Она каждое слово перевернет так, что все равно в итоге будешь козлом.

Ника пару раз моргнула, облизывая губы, до сих пор чувствуя на них кисловатый привкус лайма. Взгляд Васнецова тут же метнулась к ее губам. Глаза потемнели, хватка рук на тонкой талии стала жестче. Ларина засмеялась, видя, как он не отрывает жадного взгляда от ее губ.

– Все вы мужчины одинаковы, – выдохнула, чуть подавшись вперед, руками касаясь груди бывшего, дыхание которого сразу стало тяжелым.

Даже ее колкое замечание не заставило его отвести взгляд. А у Ники в голове тут же возник образ Кирсанова, который жадно смотрел на ее губы и шептал слова, от которых так сладко замирало сердце и по телу разбегались мурашки.

«Никто… не может тебя целовать, слышишь? Только я»

Все это казалось таким далеким и таким нереальным. И он сам, и его слова. Ей хотелось вернуться в ту душевую кабину, где он словно поставил на ней свое клеймо. Только вот сам принадлежать лишь ей одной не захотел…

«Только моя. Всегда, поняла?»

– Не твоя, – прошептала Ника с горькой усмешкой. Потянулась вперед, зная, что Васнецов не остановит ее. Коснулась его губ и приоткрыла свои, позволяя Виталию полностью перехватить инициативу.

Он не стал медлить, обхватил ладонями ее щеки и ворвался в рот языком. Ника прикрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться на страстно целующем ее мужчине. Но в голове все время звучал голос Ивана: «Никто не может тебя целовать. Только я».

Ника зажмурилась, отгоняя от себя этот голос и слова, вновь вскрывающие ее раны. Она не принадлежит ему! И никогда не будет. Целуя Виталика в ответ, Ника пыталась доказать самой себе, что скоро все изменится. Что она вылечится от этой больной любви, от этого наваждения, но все было тщетно.

Васнецов продолжал терзать ее рот. Голова ее кружилась все сильнее. Но не от поцелуев. Казалось, что внутренности все выворачивает. Спустя пару секунд Ника поняла, что ей это не кажется. Оттолкнула его и приложила тыльную сторону ладони к распухшим губам.

– Меня сейчас вырвет.

Виталий поморщился.

– Надеюсь, не от поцелуя со мной, – пробормотал больше для самого себя, чем для нее, и так ощущая, что его самоуверенность значительно пошатнулась после того фальшивого энтузиазма, с которым Ларина целовала его в ответ.

– Я раньше не обращала внимания, что здесь пол кружится. – Ника смотрела вниз, и безуспешно пыталась поднять голову, чтобы избавиться от тошнотворного головокружения.

– Кажется, нам пора домой.

***

Настойчивая мелодия, словно ножовкой по стеклу, методично взрывала мозг. Ника отлично помнила, как заказывала первую стопку текилы в надежде забыть прошлое, но в итоге почему-то забыла все, что было после. Напрягаться сейчас, чтобы вспомнить хоть что-то, было невыносимо больно. И невозможно. Тем более, когда где-то так назойливо трезвонит мобильник, сопровождаясь вибрацией, напоминающей барабанную дробь. Причем роль барабана выполняла ее голова.

Ника попыталась разлепить веки, но яркий солнечный свет, проникающий сквозь окно, сделал это действие настолько болезненным, что она прокляла вчерашний вечер и того, кто придумал текилу.

Звонок не смолкал. Распиливал нервы своей монотонностью, вырвав из Ники громкий полустон-полурык. И как назло мелодия звучала откуда-то из прихожей. Лежал бы телефон на тумбочке, протянула бы руку и… разбила бы его ко всем чертям. Ларина попыталась залезть под одеяло с головой, когда рядом с ней на кровати что-то зашевелилось. Вернее, кто-то…

Глаза Ники, несмотря на тяжесть век, моментально распахнулись. Боль в голове не утихла, но она смогла ее заблокировать и сверхъестественным усилием повернула голову влево.

Судя по рельефным контурам тела, рядом спал мужчина. Голова его находилась под подушкой, но по запаху парфюма, который за ночь так и не выветрился, Ларина тут же поняла, что лежит рядом со своим бывшим. Твою ж мать! Первым делом заглянула под одеяло. На ней абсолютно ничего не было. Даже чертовых трусиков. Ника прижала одеяло к груди и в ужасе прикрыла глаза. Мысленно попыталась сосчитать до десяти, в надежде, что банальная считалка успокоит бешеный стук сердца… и вернет ей память. Не помогло. Попробовала снова считать, уже до пятидесяти, – результат тот же. Последнее, что помнила, беседу с Алисой о приезде Марко. Проклятье!

Телефон зазвонил снова, заставляя Нику нехотя подняться с кровати. Она дотянулась до простыни, почему-то валявшейся на полу, завернулась в нее и пошла на звук мелодии.

Пока медленно брела по спальне, а потом по коридору, с ужасом обнаруживала предметы одежды, разбросанные на пути. Мобильный нашелся на полу у дверей гостиной, небрежно брошенный на темно-коричневую кожаную куртку.

– Проклятье дважды.

Трудно было что-то объяснить самой себе, понять – еще сложнее, но она с этим обязательно разберется. Вот только ответит на вызов, потому что Алиса (а звонила именно она) мертвого достанет.

– Ника, что за фигня?! – первое, что услышала Ларина, как только провела пальцем по экрану. Поморщившись, она убрала телефон подальше от уха: возмущенные вопли подруги только усилили головную боль. – Мы же договаривались! Мало того, что ты кинула меня вчера в клубе, так еще и в бассейн не пришла!

– Не кричи, Алиса…

– Да я тебя прибью, когда приеду! Жди, я почти у твоего дома. – Алиса сбросила вызов, оставив Нику в полном замешательстве.

Несколько секунд Ларина тупо смотрела на экран, а потом швырнула телефон на тумбу и помчалась в спальню. Рывком стащила одеяло с Васнецова, но, увидев его обнаженный зад, резко отвернулась.

– Ника, не буянь, – промычал Виталик со стоном.

– Собирайся. Через пять минут чтобы духа твоего здесь не было. – Ларина лихорадочно заметалась по спальне, собирая вещи – свои и Васнецова. Бросила их на лежащего мужчину, но, видя, что он не сдвинулся с места, кинулась к нему.

– Поднимайся немедленно! – Она ударила его кулаком по спине и потянула за руку в попытке стащить с кровати.

– Часть меня уже стоит. Хочешь убедиться? – Васнецов без малейшего стеснения перевернулся на спину, раскинув руки в стороны. Ника в бешенстве устремилась в ванную, но затем снова вернулась. Виталий, закинув руки за голову, лежал с закрытыми глазами и улыбался.

– Что смешного?

– Ты смешная.

– Сейчас Алиса придет. Не хочу, чтобы она тебя здесь застала.

– Боишься, донесет твоему «милому»?

– Какой же ты… – Ника в бессильной ярости всплеснула руками. Как же заставить его убраться? – Собирайся! Немедленно! Выметайся сию же минуту!

Придерживая простыню над грудью, она снова выскочила из спальни и стала собирать вещи, валявшиеся в беспорядке на паркете. Она как раз собрала все в кучу, раздумывая, куда запихнуть, когда в дверь позвонили. Причем очень настойчиво. Алиса! В последний момент Ника вспомнила про кожаную куртку и пнула ее ногой под диван в гостиной.

– Черт! – С охапкой вещей в руках, Ника рванула к двери, открыла замок и, не глядя на подругу, поспешила забросить вещи в спальню, дверь в которую собиралась закрыть. Но в спешке запуталась в простыне и, поправляя ее, услышала, как споткнулась в коридоре Алиса, судя по всему об обувь. Только вот чертыхнулась она почему-то совсем… не женским голосом.

Ника мгновенно замерла. Развернулась к двери и онемела. Кровь в венах похолодела, а ноги как будто погрузились в трясину, не давая даже пошевелиться. Она уставилась на Кирсанова, надеясь, что он всего лишь плод ее воспаленного похмельного воображения. В это время Иван как-то странно смотрел себе под ноги, на ту пару обуви, о которую споткнулся. Ларина проследила за его взглядом, чувствуя, как внутри все разлетается на мелкие осколки. Валявшиеся на полу кроссовки по дизайну, да и по размеру, просто кричали о том, что они мужские.

Груда одежды, которую Ника собрала с пола, стала вываливаться из ее трясущихся рук. Дрожь только усилилась, когда Кирсанов поднял на нее разъяренный взгляд темных глаз. Злость и непонимание плескались в них, Ника четко видела, что Иван пытается сдержать в себе рвущегося на волю зверя.

Говорить что-либо было бессмысленно. Да и при всем желании она не смогла бы произнести ни слова. Ее будто парализовало. Совсем ничего не чувствовала. Даже страха. Только молча смотрела, как Кирсанов, не разуваясь, медленно приближается к ней, не прерывая зрительного контакта. Ника перестала дышать, когда он подошел совсем близко, и также стояла, забыв о дыхании, когда направился дальше. К спальне. Это было понятно без слов.

Оставаясь на месте, Ларина развернулась, глядя Кирсанову в спину. Он замер на пороге спальни. По тяжело вздымающимся плечам, по сбившемуся дыханию можно было понять, насколько ему сейчас было хреново. Спустя некоторое время, показавшееся Нике вечностью, Иван опустил голову. И мир вокруг остановился. Или наоборот: процесс его разрушения, запущенный еще в начале их отношений, ускорился необратимо. Нике даже показалось, что она слышит, как все вокруг со скрежетом ломается, превращаясь в руины.

Словно в замедленном кино, она беспомощно наблюдала, как Иван, бледный как полотно, развернулся и пошел к ней. Как молча поднял руку, чтобы коснуться ее лица, но так и не коснулся. Как нервно схватился за переносицу. Как дрожали его руки, и он даже не пытался это скрыть. Просто сжимал переносицу и тяжело дышал, чтобы не сорваться и не убить ее. И его!

Ника тяжело сглотнула, горло будто скрутило колючей проволокой. Не отводила взгляд от Ивана, только все сильнее сжимала на груди простыню.

Кирсанов, так ничего и не сказав, как в бреду доплелся до двери и покинул квартиру. Что-то умерло. Именно в этот момент их отношения окончательно умерли. Ника кожей почувствовала это. Смогла выдохнуть, только когда спина Ивана скрылась за дверью. Открыла рот и стала судорожно глотать воздух, руками цепляясь за стену.

В спальне послышалось какое-то движение. Судя по всему, Васнецов соизволил, наконец, встать с кровати. Но все мысли вмиг вылетели из головы, когда входная дверь вновь распахнулась, только на этот раз с оглушающим грохотом, будто ее открывали с ноги.

Кирсанов, сжимая пальцы в кулаки, холодно взглянул на Нику, отчего та содрогнулась всем телом и прижалась к стене. Он в несколько шагов достиг спальни.

– Я тебя предупреждал. – Бесстрастный тон совсем не вязался с его разъяренным выражением лица.

А дальше все происходило как в кошмарном сне.

Ника, услышав, как что-то с глухим стуком повалилось на пол, рванула за Кирсановым и застыла на пороге спальни. Она зажала рот ладонью и с ужасом наблюдала, как Иван наносит удары по казавшемуся уже безжизненным телу Васнецова. Сначала тот пытался прикрываться руками и даже отвечать, но после жуткого и пугающего хруста его тело обмякло.

– Ваня… – прохрипела Ника, перед глазами которой кружились кровяные пятна. – Остановись, Ваня…

Но Иван не слышал. Он с каким-то остервенелым отчаянием долбил бесчувственное тело Васнецова, вымещая на нем всю ярость, копившуюся в нем все эти недели, не чувствуя боли в разбитых костяшках пальцев.

И даже когда вдруг резко остановился, смотрел на избитое тело и чувствовал потребность довести дело до конца. Не смог сдержаться и снова ударил. И снова. Но облегчение не приходило. Наконец опомнившись, Иван посмотрел на испачканные своей и чужой кровью руки. Он ничего не чувствовал. Тело онемело. И, похоже, душа тоже покинула его. В каком-то полусне боковым зрением заметил Нику, по лицу которой струились слезы. Ее щеки были просто мокрыми от слез.

Ника…

Его Ника, которую он любил больше жизни…

Кирсанов повернул голову в ее сторону и медленно поднялся, сокращая расстояние между ними. Чем ближе подходил, тем сильнее Ларина вжималась в стену. Может, она сейчас растворится, и это помешательство кончится? Он проснется и все будет легко и просто, без нее, и он не будет подыхать в этой дикой агонии. Иван поднял руку и нежно коснулся гладкой щеки, спустился ниже к искусанным губам, оставляя после себя смазанную кровавую дорожку. Ладонью провел по шее и остановился у груди, ровно в том месте, где Ника крепко сжимала в кулаке простыню. Простыню, под которой она была абсолютно голой. Голой!

Плотно сжал губы и обхватил ладонью ее горло, чувствуя, как под большим пальцем неистово бьется пульс. Посмотрел в голубые глаза, позволяя себе на миг снова утонуть в них. Смотрел на слезы, катившиеся по щекам, на подрагивающие ресницы, на то, как Ника судорожно глотает воздух. И только тогда сообразил, что слишком сильно сжимает пальцы на горле. Стоит ему сейчас просто повернуть руку, и хрупкая шейка сломается. Как сломается и он сам…

Еще минута, и Ника просто потеряет сознание от нехватки кислорода. Еще пару минут, и ее дыхание остановится. Заманчивая перспектива. Хотя и пугающая! Кирсанов резко отстранился, словно стряхивая с себя ужасное наваждение.

– Теперь мы квиты, малышка… – прошептал с обезоруживающей нежностью, убирая руку с ее шеи и проводя большим пальцем по нижней губе.

Ника, пошатнувшись, осела на пол. Руками уперлась в пол и закашлялась. Она попыталась хоть на чем-нибудь сфокусировать взгляд, но все предметы перед глазами расплывались в одно большое алое пятно. Привалившись к стене и тяжело дыша, она даже не заметила, как полумертвый Кирсанов покинул квартиру.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 18

Обеденный перерыв в арбитражном суде подходил к концу. Александр Викторович Кирсанов уже собирался приступить к работе, когда в кабинет заглянула секретарша и взволнованно сообщила, что его немедленно желает видеть прокурор Мартынов. Кирсанов удивился: что за срочность такая у Мартынова, но, конечно, не стал томить в приемной столь важного посетителя.

– Добрый день, – поприветствовал его моложавый мужчина в сером костюме-тройке, как только прикрыл за собой дверь.

– Надеюсь, что так, Юрий Геннадьевич. Здравствуйте. – Кирсанов внимательно посмотрел на гостя, весь вид которого выдавал крайнее напряжение. – Чем могу быть полезен?

– Вы? Абсолютно ничем, – отрезал Мартынов, пресекая обычные, подобающие случаю любезности на корню.

Он бросил на стол папку, которую держал до этого в руках, и расположился в кресле напротив. Сложил пальцы домиком и как-то странно посмотрел на Кирсанова:

– Знаете… я долго думал, ехать к вам или нет. В итоге все-таки решил проявить профессиональную солидарность и сообщить обо всем лично.

– Вы заинтриговали меня, – усмехнулся Александр Викторович и не спеша открыл папку, чувствуя на себе тяжелый взгляд Мартынова.

Сверху лежало несколько фотографий. На них анфас и в профиль камера запечатлела парня с обезображенным лицом. Забинтованный нос, судя по многочисленным гематомам вокруг, был сломан. Отек левого века, с десяток швов по всему лицу, гематомы на шее, загипсованная рука – все говорило о том, что парню крепко досталось.

Кирсанов нервно потер лицо и бросил фотографии на стол. Нахмурившись, перевел взгляд на прокурора.

– Сочувствую молодому человеку, но не понимаю, что вам нужно от меня. Кто это?

– Это мой шурин, – коротко сообщил Мартынов.

Кирсанов откашлялся и, снова взяв фотографии, пригляделся внимательнее. Ужасная догадка шевельнулась в голове, но он поспешно отогнал ее. Как следует, рассмотрел фото, затем переключился на копии каких-то объяснительных.

– Что с ним? – кулак сам собой прижался к губам. Он бы с размаху саданул им об стол, да не хотелось выдавать свои эмоции перед Мартыновым.

– Заключение будет готово завтра. А если коротко – сотрясение мозга, переломы носа, двух ребер, локтевого сустава. И еще под вопросом, сможет ли он в дальнейшем видеть левым глазом. Если Виталий потеряет зрение, вашему сыну грозит сто одиннадцатая. И не сомневайтесь, я добьюсь максимального срока.

– Умышленное? – с недоумением уточнил Кирсанов.

Как ни старался он сохранять хладнокровие, не получалось, особенно когда губы Мартынова изогнулись в довольной улыбке. Бросив бумаги на стол, Александр Викторович вскочил с кресла и подошел к окну. Погода за окном настроения не добавляла: ветер порывисто пригибал деревья к земле, срывая с них первые желтые листья.

– Для такого обвинения нужны веские доказательства.

– Разумеется. В папке есть флешка. Там видеозаписи с камер внешнего и внутреннего наблюдения дома, где все случилось. Можете посмотреть на досуге. Хорошо, что записи хранятся на сервере управляющей компании несколько месяцев. Однажды ваш Иван уже угрожал Виталию прямо перед подъездом. Слова трудно разобрать из-за ветра, хотя специалистам даже такое под силу, это лишь вопрос времени. Но и за ворот рубашки не хватают из дружеских побуждений. К тому же, в день происшествия ваш сын очень долго стоял у подъезда, как будто что-то выжидая, то и дело поглядывал на часы. А из показаний моего шурина следует, что Иван неоднократно прибегал к угрозам.

– Что вы хотите за эту информацию? – Александр Викторович не стал ходить вокруг да около, вопрос в данной ситуации напрашивался сам собой.

– Крови!

Кирсанов резко развернулся, бросив на своего собеседника изумленный взгляд.

– Не в прямом смысле, конечно, – усмехнулся Мартынов. – Я не успокоюсь, пока ваш сын не получит срок, причем по максимуму.

В кабинете повисла пауза. Александр Викторович лихорадочно размышлял о возможных способах вытянуть Ивана из свалившихся неприятностей, но, судя по каменному выражению лица прокурора, способов таких не существовало.

Нужно было срочно изучить все материалы, которые, по всей видимости, вскоре окажутся в суде. Кирсанов предвидел последствия судебных разбирательств, и голова от этого просто раскалывалась. Но и опускать руки он не собирался. Нужно спасать сына и… постараться, чтобы дело не коснулось его самого. Вряд ли квалификационная коллегия судей закроет на такое глаза, тем более после скандала с Димой…

– Если эта информация не имеет для вас цены, зачем вы пришли ко мне? Почему не к мировому судье? Решили угрозами потешить свое самолюбие? – с иронией поинтересовался Кирсанов.

– А вы хотели узнать обо всем из газет? Сомневаюсь. Как бы странно это ни звучало в данной ситуации, я уважаю вас. Поэтому просто хотел предупредить лично, что скоро ваш Иван окажется за решеткой.

– Полегче, Юрий Геннадьевич. Я признателен вам за предупреждение, но прошу извинить, у меня дела. – Кирсанов протянул руку для прощального рукопожатия, хотя в данный момент меньше всего ему хотелось быть учтивым. Нужно срочно переговорить с Иваном. Разобраться во всем. Изучить материалы из папки.

Мартынов безмолвно кивнул, поднимаясь с кресла. Пожал протянутую руку, после чего быстрым движением застегнул пуговицу на пиджаке.

– До встречи, Александр Викторович.

Как только за Мартыновым закрылась дверь, Кирсанов снова раскрыл папку и принялся за изучение ее содержимого. Чем глубже он вникал в суть каждого документа, тем мрачнее становился. Через десять минут он схватил мобильный и набрал Ивану. В душе до сих пор теплилась надежда, что материалы сфабрикованы и сын не имеет никакого отношения к избиению Васнецова.

Услышать голос Ивана не удалось – абонент был временно недоступен.

На город медленно опускались сумерки, пряча в легком тумане верхушки многоэтажек. Свет от фонарей и окон домов лениво расчерчивал полумрак на светлые круги и квадраты. Вечернее небо, затянутое тучами, давило на нервы, вызывая чувство безысходности. Безысходности, которую нельзя было засунуть на задворки разума или просто ампутировать, как гниющую конечность. Хотя сейчас ампутация, наверное, показалась бы Ивану менее болезненной, чем тупая боль в сердце, которая уже несколько суток не давала ему покоя. В гостиной свет не горел. Кирсанов сидел на полу возле журнального столика, прислонившись спиной к дивану, и вертел в руках стакан с гавайским ромом, который Громов еще до Лондона подарил ему день рождения. Он, наверное, окончательно свихнулся, но в пустой квартире ему до сих пор чудился запах Ники. Мерещилась ее тень, которая надвигалась на него сзади и норовила губами коснуться плеча, как обычно это делала Ника, когда он по вечерам устраивался с ноутом на диване. Видения стали настолько осязаемы, что порой он протягивал руку и касался каштановых волос, которые так плавно скользили меж его пальцев, пока голубые глаза смотрели на него с нежностью и любовью…

Стакан полетел в стену, на которой вмиг расползлось темное кривое пятно.

Ларина. Ларина. Его уже мутило от бесконечных мыслей о ней. Мыслей, которые постоянно возвращали в прошлое – в те дни, когда он с присущей ему беспечностью отнесся к вызову, брошенному миниатюрной шатенкой. В то прошлое, где он с нескрываемым триумфом ловил на себе взгляд голубых глаз. Когда брошенная салфетка с номером телефона вернулась ему бумерангом, только в виде пощечины и предательства. Да, он виноват сам. Поспешил с выводами. Вспылил. Накосячил. Но он всегда принадлежал только Нике. И ни одну женщину до нее не считал своей.

Вот только субботнее утро не выжечь из памяти. Чем только ни травил мозг. Допился уже до чертиков, все без толку. Как сейчас видел перед собой ее растерянный, перепуганный взгляд. Твою мать… Зачем только рванул к ней? Почему не послушал Громова и не остался дома отсыпаться после самолета? Почему проклятая интуиция не нашептала ему, что нужно отложить задуманное? Лучше бы он не видел. Лучше бы просто не знал…

Иван даже не помнил, как оказался в подъезде, после того как застал в постели Ники Васнецова. После того как смотрел и смотрел на м*дака, с мерзкой ухмылкой развалившегося на смятых простынях, и одновременно чувствовал на себе взгляд своей девочки. Помнил только, как до слепящей боли сжимал перила в подъезде и пытался осознать весь ужас, в который только что превратилась его жизнь. А затем случилось это!

Сквозь хаос мыслей до него донесся скрип двери, и та призывно приоткрылась, приглашая его обратно, словно маня в злосчастную квартиру.

На место непониманию и шоку пришла злость, слепая и туманящая рассудок. Он еще сильнее сжал перила, готовые вот-вот расплавиться под его горячими ладонями. Прикрыл глаза, понимая, что это предел. Самая крайняя точка. И поддался. Поддался словно искушению. Резко развернулся и со всей силы пнул дверь ногой, распахивая настежь. Ворвался в квартиру и сразу направился в спальню. В эту чертову спальню, где ночью его девочку целовал другой, ласкал и сжимал в своих объятиях. Иван думал, что потерял контроль именно там, в подъезде. Но нет! Как только разум отчетливо нарисовал ему все то, что могло происходить здесь ночью, он и слетел с катушек.

Не понимал, что творит. Не видел перед собой ничего. Никого. Только мысли в голове причиняли нестерпимую боль.

Он касался ее! Этот чертов ублюдок касался его Ники. Он ее тр*хал! В то время, как сам Иван просто хотел увидеться с ней, ее тр*хал другой.

Хотелось выть. Крушить и сжигать все вокруг. Но в итоге сгорал он сам.

Даже не помнит, как потом оказался на улице. В какой момент к нему вернулся рассудок? И вернулся ли? Ведь даже сейчас, спустя несколько дней, он сидит в темной гостиной и, как последний дурак, пялится на фотографию Лариной. Ту самую, что стащил у сестры. Фотография чуть сползла по гладкой поверхности пустой бутылки, стоявшей на столике, и Кирсанов машинально вернул ее в прежнее положение.

Ника… Ника…

Иван не мог спать в своей постели, ведь она по-прежнему хранила ее запах. Не мог смотреть на диван, ведь здесь они так счастливо проводили вечера. Не было ни одного уголка в квартире, где бы Ларина не оставила свой след. Как и в его душе. Проклятье. Он любит ее, любит так сильно. И сердце, как заведенное, повторяет: «Люблю, люблю, люблю…». С*ка! Как вырвать все из памяти? Как забыть?.. Никак.

Оставалось только на автомате проживать день за днем и свыкаться с мыслью, что Ника спала с другим. Что это? Она так отомстила ему? Или правду говорят, что первая любовь не ржавеет? Было ли ей так же больно, когда она узнала? Но здесь… он видел их собственными глазами. Бл*дь. К черту все!

Иван с размаху впечатал кулак в журнальный стол и даже не поморщился. Почему физическая боль не притупляет сердечную? Почему он из раза в раз возвращается к этим мучительным мыслям о ней и другом мужчине? Почему не может, как раньше, выкинуть все из головы и жить как ни в чем не бывало? Почему внутри так пусто? Пусто и гадко.

Когда вспышка гнева утихла, Иван нащупал на полу пачку сигарет и зажигалку, прикурил и снова уставился на фотографию Ники. Очередная затяжка – и в груди поселилось тепло. Обманчивое и такое сладкое тепло. Так при каждой затяжке. Только вот эффект улетучивался слишком быстро. В считанные секунды все возвращалось на круги своя – и боль, и отчаяние, и желание вновь затянуться. И увидеть Нику перед собой, только не на фото…

Потушил окурок о стол. Да, даже на этом злосчастном столе у них однажды было. Они тогда буквально набросились друг на друга, и он брал ее жестко, и сходил с ума от ее стонов, от дрожи, что прокатывалась по ее телу, когда наслаждение достигло своего апогея.

Рука сама потянулась за зажигалкой. Яркий огонек заставил глаза прищуриться, а плотную бумагу – вспыхнуть ярким огнем, сжирающим миллиметр за миллиметром изображение той Ники, что уже никогда не вернется. Та Ника, которая открыто смотрела ему в глаза, смех которой звонко звучал в его квартире, навсегда умерла для него. Как умерла и его душа, просто в один миг превратившись в пепел.

Когда огонь подобрался к пальцам, Иван бросил снимок на стол, продолжая смотреть, как тот медленно скрючивается, пожираемый пламенем.

Сам не помнит, сколько времени прошло, сколько сигарет выкурил, пока в его сумбурные мысли не ворвался голос отца.

– Что у тебя с мобильным? – Отец произнес это с какой-то странной интонацией, в которой угадывались сочувствие и боль.

Иван нахмурился. Неужели у него сейчас такой жалкий вид, что он вызывает такие чувства? Почему не радость от встречи? Мог бы и улыбнуться сыну или приветственно похлопать по плечу.

– Разрядился. – Он посмотрел в сторону двери.

Александр Викторович стоял, сжимая в руках какую-то папку.

– Я целый день пытаюсь до тебя дозвониться.

– Вчера… батарейка сдохла, – сбивчиво произнес Иван. Алкоголь почему-то ударил в голову именно сейчас.

Александр Викторович прошел к дивану и сел на край, разглядывая сына и весь тот ужас, что творился в гостиной.

– Как ты вошел? – Иван снова достал сигарету, прикурил. Продолжая сжимать ее между пальцев, сделал глоток рома прямо из бутылки. Поморщился, когда кроме горечи ничего не почувствовал. Пора завязывать с выпивкой.

– Взял ключи у Алисы. Пытался до тебя дозвониться, но бесполезно. Связался с Алексеем, он сказал, что у тебя отгулы после командировки. Пришлось идти на крайние меры.

– А звонок для кого? Вдруг я не один. – При слове «не один» Иван горько усмехнулся, втягивая сигаретный дым.

– Я звонил.

– Выпить хочешь? Правда, чистых стаканов нет. Но можешь взять кружку на кухне.

– Я за рулем, Вань. Ты в курсе, что Васнецов подает на тебя в суд?

Нельзя сказать, что Иван об этом не думал. Мысль такая промелькнула. Как раз сегодня утром после душа. В те несколько секунд, когда голова была еще ясной после прохладной воды. Но мысль эта как пришла, так и ушла, стертая очередной дозой спиртного, злостью и тоской.

Иван положил руку на согнутое колено, кисть с тлеющей сигаретой повисла в воздухе. Он молчал. Просто сидел и ждал, когда отец продолжит.

– Я всегда считал, что вы с Димой абсолютно разные.

Иван выдавил вымученную улыбку: отец всегда перед серьезным разговором заходил издалека. Мог вспомнить свое детство, поведать какую-нибудь притчу про мудрого старика и его десятерых детей, а в итоге мораль притчи обязательно свести к проступкам его или Димона.

– У него взрывной характер. С детства не умеет сохранять хладнокровие там, где это необходимо. Уже в детском саду мать постоянно бегала по вызову воспитателя, когда он кому-то разбивал нос или закрывал в туалете. Много хлопот он доставил нам и в школьные годы. Но ты был его полной противоположностью, всегда спокойный и уравновешенный.

В комнате на несколько минут повисла тишина. Иван даже слышал завывание ветра за окном.

– Из любой ситуации есть выход, сынок. Нельзя поддаваться эмоциям. Именно они и ломают жизни людей, – хмуро проговорил Александр Викторович.

– Знаешь, порой бываешь настолько слеп… – Иван сделал очередной глоток и запрокинул голову, позволяя теплу разливаться по горлу, – что не видишь очевидного выхода. Кажется, что все двери наглухо закрыты. И ты в тупике. Не всегда есть выход, отец.

– Рукоприкладство – не выход. – Александр Викторович выглядел очень уставшим. – Легче стало?

Иван молчал. Он сам не знал ответа на этот вопрос, но мог определенно сказать, что, если бы из раза в раз проживал тот день, снова и снова поступал бы именно так, а не иначе. Не смог бы просто уйти.

– Ты многого не знаешь.

– Я видел, на какой адрес приезжали медики. Не трудно сложить три плюс два. Ты знал, что именно Алиса вызвала скорую?

Иван резко повернул голову к отцу.

– Вижу, не знал. Она тоже молчала. Только последние дни сама не своя была. Все в спальне своей сидела. Думал, может, волнуется из-за приезда Марко. А дело оказалось совсем в другом. Переживаю теперь, как бы в суд ее не вызвали в качестве свидетеля.

Кирсанов только сейчас понял, что его импульсивная выходка непременно заденет всех его родных – отца, сестру… Да и мать… Как она переживет? От этих мыслей стало еще хуже.

– Прости, – глухо пробормотал он, отвернувшись. При этом сожаление о содеянном почему-то так и не приходило. – Ты же не хочешь, чтобы я отправился просить у него прощения?

Даже имя этого м*дака не мог произнести вслух.

– Мы в детском саду, что ли? Ты взрослый мальчик, Вань. Тогда не спрашивал моего мнения и сейчас не услышишь. Сам решай, как тебе поступать. Только теперь включи голову. Работай мозгами, а не кулаками. Твоя рассудительность не раз спасала тебя от опрометчивых поступков. Куда все это делось?

– Испарилось, – равнодушно констатировал Иван, ставя бутылку на пол. Курить! Ему срочно нужно закурить, потому что мыслями он снова вернулся в ту квартиру. И даже присутствие отца не спасало от мерзких воспоминаний.

– Хочешь поговорить об этом?

Неприкрытое беспокойство отца начинало напрягать. Исповедоваться Иван сейчас точно не собирался.

– Нет. – Со второго раза прикурив сигарету, он затянулся.

– В прежние времена рыцари ради дам горы сворачивали, а ты наоборот эти горы перед собой воздвигаешь, не ищешь легких путей. Ни одна женщина не стоит того, чтобы закапывать себя и свое будущее в землю.

– Даже наша мать? – тихо поинтересовался Иван, выпуская струю дыма.

– Это другое.

– Ника тоже – «другое». Была… – тут же добавил он.

Александр Викторович покачал головой.

– Ты приехал мне мораль читать, пап? – уже более спокойно спросил Иван, и в его голосе легко можно было распознать усталость.

– Пошли чай попьем, что ли? После визита Мартынова еще крошки во рту не держал. – Александр Викторович поднялся с дивана, похлопал сына по плечу и направился на кухню. – Я приехал, потому что волнуюсь за тебя. Хотел во всем разобраться. Ведь до последнего не верил, что это ты так отделал Васнецова. Хотя и записи с камер смотрел.

– Разобрался? – раздалось у него за спиной уже на кухне.

Александр Викторович обернулся. Иван стоял у двери, плечом прислонившись к холодильнику. Зажав в зубах тлеющую сигарету, он то и дело пускал тонкую струйку дыма. Руки спрятаны в карманах джинсов. Отец поразился тому, как сын исхудал всего за несколько дней, что они не виделись. А может, это отросшая щетина делает черты его лица такими строгими и острыми. Еще Александра Викторовича удивило, что Иван постоянно курит прямо в квартире, ведь, несмотря на вредную привычку, он не переносил запах табачного дыма в помещении.

– Мать уже знает? – не получив ответа на предыдущий вопрос, спросил Иван.

– Пока нет.

– Когда расскажешь?

– Сегодня. Пусть лучше узнает от меня, чем из газет.

Иван только согласно кивнул. Прошел к подоконнику, где стояла пепельница, затушил окурок и невольно бросил взгляд на окна дома напротив. И как только поймал себя на этом, нахмурился и плотно сжал губы. Сердце словно игла кольнула. И усталость дикая накатила. Он подошел к барной стойке, сел на стул и, поставив локти на столешницу, сцепил пальцы перед собой и уткнулся в них лбом. Видимо, сказывались последние ночи без сна. Пришло ощущение, что вырубится сейчас прямо здесь, за столом.

– Может, к нам поедешь? У тебя такой беспорядок. В выходные убирать приходили? Или ты сегодня это все учинил?

– Я никого не впускаю. К вам лучше завтра днем приеду, хоть голову проветрю.

– Давай, тебе полезно. Правда, надо было сделать это еще в субботу – не пороть горячку.

– В субботу я был в состоянии аффекта, – с сарказмом заметил Иван, продолжая лбом упираться в пальцы. – Пап, я…

Он замолчал, не зная, как выразить то, что крутилось в голове среди хаоса мыслей. Извиниться, что поступил, как мальчишка, и весь этот ужас теперь придется разгребать не только ему, но и его семье? А если Алису привлекут…

– Я знаю. – Александр Викторович крепко сжал плечо сына, который сгорбившись сидел на стуле. – Сходи в душ, сынок, и поспи. Тебе нужно отдохнуть.

***

Нику разбудил настойчивый звонок в дверь, в промежутках прерываемый не менее настойчивым стуком. Все это казалось до боли знакомым и таким раздражающим. Как же ей хотелось спокойной жизни, чтобы никто не трогал, никто не тормошил, никто ничего не выговаривал. Васнецов все еще находился в больнице. И все уже, конечно, знали, что именно Ваня приложил к этому руку. Причем в прямом смысле.

Вчера Ника была у родителей, где у нее состоялся довольно тяжелый разговор с отцом. Вернее, говорил отец, а она почти все время молчала. Ни на один его вопрос толком не ответила. Потому что не знала, что отвечать. Да и не хотела. Ей было уже абсолютно все равно, что он там решит. Она даже морально готовилась к тому, что отец заставит ее остаться у него. И пусть. Как он скажет, так она и сделает. Может, и Михаил Вадимович почувствовал настроение дочери, потому что без споров отвез ее домой. И только прикрыв за собой дверь в квартиру, Ника выпустила наружу комок слез, буквально душивший ее все эти сутки. Сползла по двери на пол и проплакала до позднего вечера, проклиная себя за слабость и наивность, а судьбу – за бесконечные препятствия, что устраивала на пути. А после… после достала флакон снотворного, к которому не прикасалась несколько лет, и выпила двойную дозу.

Поэтому сейчас она добрела до двери практически на автопилоте, до сих пор чувствуя слабость в ногах и ломку во всем теле. Даже в глазок не стала смотреть, просто открыла дверь, позволяя незваному гостю пройти внутрь.

– Привет, – тихий, застенчивый голос подруги немного отрезвил.

Сразу же вспомнилась суббота, когда Алиса со слезами на глазах кружила над Виталием, вызывая скорую. Все как в страшном сне. Ника плохо помнит, что было после Ваниного ухода. Картинки калейдоскопом сменяли друг друга, но полностью вспомнить не получалось. Похоже, Алиса зачем-то пришла к ней домой и видела избитого Васнецова, и вроде ей даже удалось вытянуть из Ники, что это дело рук Ивана. Уехала она тогда сразу же после скорой. На этом все… дальше туман. После субботы они больше не виделись. Даже не созванивались и не списывались.

Не сказать, что Ника обрадовалась подруге. Но какую-то долю облегчения почувствовала. Вот только боялась все еще… Боялась вопросов, на которые не хотелось отвечать.

– Прости, что так настойчиво трезвонила, – голос Алисы дрогнул.

– Я не слышала. Правда. Спала крепко. – Ника с трудом разлепила губы, а язык вообще казался каким-то ватным и еле ворочался во рту.

– Я хочу с тобой поговорить. Обещай, что выслушаешь, прежде чем прогонишь.

Умоляющий тон подруги Нику насторожил. Она пошла на кухню, жестом пригласив Алису присоединиться.

– С чего вдруг я должна тебя выгонять?

– Ника… – Алиса не стала ходить вокруг да около. – Поговори с Виталей.

Ларина устало застонала.

– Ты о чем вообще? – Она развернулась к подруге, которая стояла у кухонного стола, крепко сжимая сумку в дрожащих руках.

– Его посадят. Я вчера слышала. Отец, конечно, взбесится, если узнает, что я подслушивала, но у меня не было выхода. Его посадят, Ника. Ты не можешь этого допустить.

Алиса говорила так быстро и сбивчиво, что у Лариной еще сильнее разболелась голова. Она никак не могла уловить смысл сказанного, но видела, что подруга на грани истерики. Чтобы как-то разрядить обстановку, Ника налила в стакан холодной воды, поставила его на стол перед Алисой и предложила присесть.

– Кого посадят? Я не понимаю.

– Ты не знаешь? – Алиса округлила глаза и сделала два больших глотка из стакана. – Васнецов подал в суд. Судя по его травмам, Ване грозит реальный срок. Маме вчера скорую вызывали, у нее давление упало. Отец меня один раз всего позвал, чтобы узнать подробности, но я ведь ничего не знаю. Ничего. Ника, что вы наделали?

Ларина отвернулась к кухонному фартуку и вперила взгляд в рисунок на плитке, не веря своим ушам. Она не могла предположить, что эта история примет такой оборот. И отец вчера даже словом не обмолвился. Может, поэтому он так безропотно отвез ее домой? Но что за бред? Не мог Виталик подать в суд на Ваню. Не мог! Или мог?

– Ты уверена? – произнесла каким-то чужим голосом, чувствуя, как душа покидает тело.

– Абсолютно. Как я поняла, к папе приходил Мартынов. Он и рассказал ему о собранных доказательствах и о том, что сегодня будет готово заключение. После чего он сразу же идет к мировому судье. Ване грозит срок, понимаешь, Ника?

На кухне воцарилось молчание. Ларина продолжала сверлить взглядом стену, а Алиса – напряженно застывшую спину подруги.

– Ника, – почти шепотом, пытаясь сдержать слезы, вновь заговорила Алиса, – поговори с Виталием. Пожалуйста. Пусть он отзовет заявление. Папа меня убьет за самодеятельность, но я всю ночь думала. Я не жалею ни капли, что пришла. Васнецов уступит тебе. Должен уступить.

– С чего вдруг?

– Умоляю тебя, Ника.

Алиса сползла со стула, опускаясь на колени. Ей было уже все равно, как она выглядит со стороны.

– Прекрати! Ты что?

Ника с ужасом подскочила к плачущей подруге, пытаясь поднять ее на ноги. Но та продолжала плакать и умолять так, что Ларина не выдержала и сама разревелась, усаживаясь на пол и привлекая Алису к себе. Так они и рыдали, уткнувшись друг другу в плечо. И даже, когда слезы высохли, не разомкнули объятий.

– Если ты любишь Ваню, помоги ему. Поговори с Васнецовым, – прошептала Алиса и снова всхлипнула. Она почему-то была уверена, что Виталик пойдет на уступки, что ради Ники он готов на многое.

– Я поговорю, дорогая. Обязательно поговорю. – Ларина крепче обняла подругу и, как ребенка, погладила по голове.

Спустя пару часов Ника открыла дверь палаты в травматологическом отделении и, увидев Виталика на больничной койке, ахнула. В реальности все оказалось гораздо хуже, чем она себе представляла. Вся левая половина его лица была прикрыта марлевой повязкой, гипс на согнутой руке выглядел устрашающе, а зафиксированный на шее бандаж даже не позволил Виталию повернуть голову в ответ на ее возглас.

Ларина прикрыла рот руками, чтобы еще больше не выдать своего потрясения, и попыталась собраться с мыслями.

– Ника? – хрипло спросил Васнецов, и она несмело шагнула к кровати. Лица его так и не увидела: нос тоже полностью перекрывала марлевая повязка, как и левый глаз. – Нос хоть и сломан, но я чувствую твои духи.

Ника подошла вплотную, чтобы он мог ее увидеть, и снова при взгляде на него еле смогла сдержать эмоции.

– Красавчик, правда? – Судя по напряжению в голосе, Виталию было тяжело говорить.

Ларина прикусила губу, не зная, как реагировать на его попытку шутить.

– До свадьбы заживет. – Она выдавила улыбку и положила ладонь на здоровую руку Васнецова. Он сжал ее пальцы настолько крепко, как будто уже не собирался выпускать.

– До нашей?

Ника виновато наклонила голову.

– Виталь… – сглотнула, не зная, как начать разговор. Оглядела палату, чтобы не встречаться с ним взглядом. – Как ты себя чувствуешь?

– Как будто из центрифуги достали. – В голосе ни капли смеха. И только еще сильнее, если это было возможно, сжал ее пальцы.

– Мне очень жаль. – Ника прикрыла глаза и глубоко вздохнула, а потом практически выпалила, чтобы не передумать: – Я пришла к тебе с просьбой.

Странная улыбка коснулась губ Васнецова. Ника не смогла распознать ее характер – не то усмешка, не то… Взгляд ее упал на один из швов рядом с его губой. Он слегка кровоточил. Ника взяла с тумбочки салфетку и наклонилась к лицу Виталика, аккуратно стирая кровь.

– Продолжай, куколка. Не обращай внимания, никак не хочет заживать.

– Виталь, это правда, что ты написал заявление на Ваню? – Ника внимательно посмотрела на бывшего жениха и прикусила губу. Ему ведь сейчас очень плохо. И он имел полное право заявить, но…

Васнецов молчал. Это затянувшееся молчание заставляло Нику чувствовать себя неуютно. И вдруг она поняла, что он не собирается отступать.

– Ты же знаешь, что ему грозит. Юрий Геннадьевич наверняка тебе все сказал. Виталь, забери заявление, если есть такая возможность. Прошу тебя. Ты в долгу передо мной за ту статью, ты же знаешь…

Васнецов еще несколько секунд продолжал смотреть на нее, после чего устремил взгляд в потолок.

– А если уже нет такой возможности, тогда что?

– Значит, она все-таки есть? – встрепенулась Ника, свободной рукой накрывая ладонь Васнецова, которой он все еще удерживал ее другую руку.

– Ника, Ника… – В голосе Виталия послышался легкий укор.

– Ты все равно его больше не увидишь, вы с ним даже нигде не столкнетесь. Забери заявление, пожалуйста. Ради нашего общего прошлого. – Глаза вновь защипало от подступивших слез.

– Хорошо. Я заберу. – Ника даже дар речи потеряла, она совсем не рассчитывала так быстро получить его согласие. Не думала, что все пройдет так легко. И еле сдержала улыбку, чтобы не выдать своего облегчения. – Но при одном условии.

Ларина поспешно кивнула, чтобы он продолжал. Она готова была сейчас на что угодно.

– Как только меня выписывают, мы с тобой идем в ЗАГС и подаем заявление. Через месяц женимся и уезжаем из города. Навсегда.

Вся эйфория моментально испарилась. На смену ей пришла кошмарная головная боль.

– Что? – Ника попыталась освободить пальцы из захвата Васнецова, но тот мертвой хваткой удерживал ее возле себя.

– Мы с тобой поженимся. Это мое условие. Выбор за тобой.

Вмиг Виталик, к которому она изначально испытывала жалость и даже некоторое расположение, исчез. На смену ему пришел жесткий и непоколебимый Васнецов, взгляд которого не предвещал ничего хорошего. Ника поняла, что ее банально загнали в ловушку.

– Виталь, мы не в мексиканском сериале. Это глупо. – В отчаянии она повторила попытку вырвать руку.

– Почему же?

– Мы не любим друг друга! Я не понимаю. Зачем тебе это? Я не люблю тебя…

– Не любит она, – со злостью передразнил Васнецов и отпустил, наконец, пальцы Ники. – Ты своего Кирсанова вон любила. И что? Много счастья тебе эта любовь принесла? Что молчишь? Смотрю, прямо окрылила тебя любовь эта. Порхаешь, как бабочка! Только вот глаза уже какую неделю на мокром месте. В этом заключается твоя любовь?

Ларина отшатнулась, спиной уперлась в стену и замерла, слушая колкие слова, которые Васнецов буквально выплевывал. Бил по живому. Прямо в сердце.

– Я не хочу за тебя выходить, Виталь. Мы испортим друг другу жизнь, неужели ты не понимаешь? Зачем я тебе? Зачем? У тебя столько подружек, почему не выберешь одну из них? Дело в деньгах моего отца? Но с твоими деньгами ты можешь найти себе партию и получше. Для семейной жизни нужны хоть какие-то чувства. На чем будет держаться наша семья? На условии, что ты мне сейчас выдвигаешь? Рано или поздно ты пожалеешь, потому что не любишь меня. Я всегда знала… – Ника осеклась, чтобы перевести дух. Забыла дышать под его тяжелым, пристальным взглядом. Как же ей хотелось сбежать из этой чертовой палаты и снова закрыться ото всех в своей квартире.

Васнецов в очередной раз усмехнулся. На этот раз усмешка была вымученной, как будто слова Ники задели его за живое.

– Много ты знаешь, – холодно проговорил он. – Ты настолько зациклена на себе, что и не замечаешь, что творится вокруг. Совсем ослепла с этим… Кирсановым. В общем, я все сказал. Либо ты сейчас соглашаешься, либо твой Кирсанов переезжает в тюремную камеру. И поверь, этим дело не ограничится.

– Что ты имеешь в виду? – непонимающе пролепетала Ника.

– Насколько мне известно, да и Юра подтвердил, политика фирмы Громова не предполагает наличие судимости у сотрудников. Тем более по уголовной части. Когда твой Ваня выйдет из тюрьмы, Громов не сможет взять его на работу. И другие серьезные компании также укажут ему на дверь.

Потрясенная словами Виталия, Ника отошла к окну, обняла себя за плечи и просто уставилась в одну точку на стене у двери.

– Если тебе мало этих фактов, вот еще… Как думаешь, не скажется ли на отце Кирсанова вся эта уголовная история с сыном?

Ника вовсе перестала дышать. Просто слушала и чувствовала, как летит в пропасть.

– Вопрос об этом случае однозначно поднимут на квалификационной коллегии судей. Разумеется, они не станут закрывать глаза на то, что сын арбитражного судьи попал в тюрьму. Две судьбы будут загублены, дорогая. А там, глядишь, и третья… На какие средства младший будет в Питере учиться? А Алиса? Смотри-ка, Кирсанов совсем о них не подумал, правда? Хоть ты подумай!

– Я не узнаю тебя. Я сейчас даже разговаривать с тобой не могу, – прошептала Ника.

Нет, такого Виталия она действительно не знала. Ей даже показалось, что перед ней сейчас лежит не ее бывший. Не тот Виталий, который стал когда-то ее первым мужчиной. Она так и не смогла его узнать. Возможно, он прав, и она настолько зациклена на себе, что ничего не замечала.

– Придется, дорогая. Мне тоже каждое слово дается с трудом. Но тебе ведь на это плевать, не так ли? Скоро весь город будет смаковать подробности ареста Кирсанова. История о том, что сын арбитражного судьи проходит по уголовке, дойдет и до столицы.

– Алла… – обреченно выдохнула Ника.

– Да. Материал выйдет в следующем номере.

– За что ты его так ненавидишь? – Горечь в груди не позволяла голосу звучать ровно, как ни пыталась.

– Достаточно того, что его любишь ты. Пусть упивается этим.

– Ты сломал наши жизни, Виталь.

– Я сломал? Ларина, избавь меня от этого пафоса.

Васнецов даже с кровати чуть приподнялся, чтобы видеть Нику.

– Это я толкнул твоего Кирсанова в койку к другой? Я заставлял его тр*хать… как ее там?.. – При этих словах Ника дернулась, как от удара. – И тебя не заставлял переспать со мной в пятницу. Все сама, дорогая.

– Между нами ничего не было, – бросив на Васнецова уничтожающий взгляд, отрезала она. – Я, конечно, была в хлам и многого не помню, но переспать с тобой я не могла!

– Какая разница! Главное, Кирсанов думает иначе.

Ника задохнулась от возмущения.

– Так вся эта сцена была только ради него? Зачем? И самое главное, как ты мог знать…

– А я и не знал. Но знал тебя! Видел, как тебя ломает от его измены. Казалось, ты уже готова ему простить, лишь бы снова быть с ним. Но после нашей с тобой ночи обратного пути не будет. Ты не смогла бы скрывать это от Кирсанова. Призналась бы. И он бы не простил. А тут еще так удачно явился сам.

– Между нами уже все было кончено. Я бы в любом случае к нему не вернулась.

– Ты уверена? Ты знаешь, что женщина становится свободной не тогда, когда уходит от мужчины, а тогда, когда он ее отпускает. Вот теперь Кирсанов тебя отпустил.

– А ты, получается, нет… У меня сейчас голова взорвется. Я не верю, что все это происходит наяву.

Нику уже просто трясло. Ей срочно нужно было на воздух, чтобы все обдумать и принять верное решение. А еще… Еще ей нужно было с кем-то посоветоваться. Она двинулась к двери, но металл в голосе Виталия заставила ее застыть у порога.

– Далеко собралась?

Ника не обернулась. Даже дыхание затаила. Хотя ей казалось, что она уже давно не дышит. Чем еще ее мог огорошить Васнецов?

– Переступишь порог, и можешь забыть о моем предложении.

– Мне нужно время. – Голос Лариной дрожал, и она уже не пыталась это скрыть. Это ловушка. Как из нее выбраться? Как?

– Возле двери, если я не ошибаюсь, стоит кресло. Можешь подумать там. Но ты не уйдешь отсюда, пока не дашь мне ответ.

– Виталь, не сходи с ума. Мне нужно побыть одной.

– Дважды повторять не собираюсь. Выйдешь за дверь, и я сразу звоню Мартынову. Он несет заявление в суд. Все же так просто! Одно твое слово – и конец всему этому кошмару, от которого, если честно, даже я уже устал.

Ника присела на край кресла. Спина натянута, как струна, пальцы, до боли сжатые в кулаки, впились ногтями в кожу ладоней. Виталий прав! Все просто. У нее нет выхода. Она останется в проигрыше при любом раскладе. Возможно, так и бывает в любви – ты остаешься ни с чем, ради того, чтобы твой любимый человек не потерял все.

– Хорошо, я согласна, – проговорила равнодушно и прикрыла глаза.

А перед глазами летний день: они с Ваней в парке, она смеется, и Ваня целует ее волосы. Это конец! Теперь действительно все кончено.

Ника посмотрела на Васнецова, который еле заметно кивнул, и усмехнулась. В голове будто что-то щелкнуло, отключая ее от реальности. Понимание того, что все эти месяцы она была безвольной куклой в руках бывшего жениха, и так будет продолжаться всю жизнь, только усилило апатию. Ей вдруг стало абсолютно все равно, с кем жить и кто будет называться ее мужем. Без Вани она все равно не живет, а медленно идет ко дну. И вот сегодня, в этой палате, она, наконец, достигла этого дна. Захлебнулась. Утонула. Умерла!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 19

– Тебе черный или зеленый? – Олеся Игоревна потянулась к кухонному шкафчику, где хранились коробки с чаем.

– Да просто воды, мамуль, не суетись, – ответила Ника, продолжая смотреть в окно.

В стекло по-осеннему свирепо хлестал дождь. Капли одна за другой быстро скатывались вниз, только усугубляя ее душевный раздрай. В такую погоду, наверное, и такси не дождешься. Придется все-таки ехать с отцом.

– Посидишь хоть с нами? – Мать все крутилась вокруг Ники, радуясь ее внезапному приходу.

В последнее время они стали видеться совсем редко, потому каждый визит дочери Олеся Игоревна воспринимала как праздник. Будучи посвященной в отношения Ники с Кирсановым, она сейчас находилась словно между двух огней. После того, как Виталий попал в больницу, Олеся Игоревна совершенно не представляла, как ей теперь вести себя с Васнецовыми. Вчера они заезжали на ужин, рассказывали последние новости о самочувствии сына, а она буквально места себе не находила.

– Конечно, посидит, – раздался бас отца, только что вернувшегося на кухню.

О господи, Нику раскаты грома так не пугали, как подобный тон. Правда, сегодня она вздрогнула только от неожиданности, чему сама же и улыбнулась.

– Костя звонил, сказал, у Виталика наконец-то глаз открылся. Даже на свет реагирует. – Михаил Вадимович, как обычно, занял место во главе стола и стал терпеливо ждать, когда жена нальет ему крепкий чай.

Благодаря вечерним сумеркам Нике даже не пришлось оборачиваться, она наблюдала за родителями в отражение большого окна, расположенного как раз напротив стола.

– Если честно, не понимаю Виталю. Я бы на его месте засадил этого Кирсанова за решетку, и дело с концом. Чего тормозить процесс? Неужели жалко стало?

Как только речь зашла о Ване, Ника постаралась абстрагироваться от разговора за спиной. Не хотела думать о нем, не сейчас. Потому что, вспоминая Ваню, она невольно возвращалась к разговору с Васнецовым, случившемуся три дня назад, который мечтала забыть, как страшный сон.

Тогда, после больницы, она долго гуляла по городу. Прохладный ветер вроде прояснил мозги, только на душе легче не становилось. Апатия уступила место воспоминаниям о вечере пятницы, а вернее, о ночи, когда Ника, так легкомысленно вливала в себя один за другим шоты текилы. Вспомнилось появление Васнецова, поцелуй с ним в клубе, а потом… Поездка в его машине до ее дома, когда она всю дорогу молча смотрела в окно и пальцем на стекле выводила Ванино имя. Даже как Васнецов провожал ее до квартиры, Ника вспомнила. Смутно. Вспомнила каждое свое неловкое движение в попытке казаться трезвой и способной самостоятельно преодолеть расстояние от лифта до дверей квартиры.

В голове яркой вспышкой отразился момент, когда Виталик открыл дверь, и они оба ввалились в прихожую. Не сумев удержать ее, он вслед за ней рухнул на пол, а она залилась звонким смехом, больше похожим на истерику, которая так же быстро прошла, как и началась.

Ника помнила и то, как снимала с Васнецова куртку. Прямо там, в прихожей. Бросила ее на пол и стала стаскивать с себя платье, не отрывая взгляда от слегка удивленного лица друга детства. Своего первого мужчины. Когда-то она была уверена, что Виталя станет не только первым, но и последним. Видимо, мысли все-таки материальны …

И даже самая важная часть той ночи не осталась на задворках ее памяти. Пусть и рваными были те воспоминания, но все же Ника вспомнила, как стала первой целовать бывшего, как сквозь слезы касалась его губ, мечтая стереть из памяти вкус другого мужчины. Заставляла себя отключиться от реальности, но при каждом прикосновении Васнецова, который, казалось, просто потерял голову от страсти, боль в груди лишь усиливалась, сжигая все внутри. Помнила, как уже почти обнаженная вдруг разрыдалась в своей постели. Как отползла от Виталия к изголовью кровати и уткнулась носом в колени, сотрясаясь всем телом от громких всхлипов. Так и проревела, позволяя Васнецову обнимать ее и гладить по волосам, пока выпитая текила окончательно не сморила в сон. Последнее, что она слышала, медленно погружаясь в бездну, его тихое: «Это пройдет. Вот увидишь, пройдет».

– Сядь уже, – вырвал Нику из воспоминаний голос отца. – Хотелось бы обсудить твой день рождения.

– А чего его обсуждать? – Она не спеша прошла к столу и уселась на свое место.

Полное безразличие в ее голосе заставило отца раздраженно фыркнуть, а мать – потупить взгляд в чашку с зеленым чаем.

– Это же твой день рождения. И мне бы хотелось услышать твое мнение по поводу того, как его отмечать.

Ника с трудом удержалась, чтобы не закатить глаза.

– Мне сейчас не до праздников.

– Ты права, – после небольшой паузы согласился отец, взглядом окинув ее исхудавшую фигуру. – Жених в больнице, а ты празднества будешь устраивать. После его выписки отметим и твой день рождения, и вашу помолвку.

– Конечно, папочка, – Ника одарила отца холодной улыбкой и сделала глоток воды из стакана. Перевела взгляд на мать, которая тоже как-то странно на нее смотрела.

– Ты похудела. – Олеся Игоревна зачем-то еще раз помешала ложкой чай. – И совсем ничего не ешь. Оставайся у нас, хоть питаться будешь нормально после занятий.

Ника молча покачала головой, не желая развивать эту тему, и прикрыла глаза. Она уже и не помнила, когда последний раз полноценно обедала или ужинала. И когда последний раз посещала универ. Но ей от этого было как-то ни холодно, ни жарко.

В это же время затяжное совещание в конференц-зале холдинга, наконец, подошло к концу. Оставшись вдвоем с Громовым, Иван откинулся в кресле и пальцами надавил на веки. Устал! Мало того, что всю ночь не мог уснуть, так еще и рабочий день выдался тяжелым. При этом он уже перестал надеяться, что работа хоть немного отвлечет его от мучительных мыслей. Стоило только на миг прикрыть глаза, и Ника будто преследовала его, стоило ночью лечь в постель, и ему тут же мерещился ее запах. Казалось, вот сейчас он повернет голову и увидит каштановую копну волос, разметавшуюся на соседней подушке.

Дни сменяли друг друга, но легче не становилось. Становилось только хуже. Душу будто рвало на части, пропуская через мясорубку мыслей, и восстановить хоть какое-то подобие внутреннего равновесия, увы, не получалось.

– Рад, что ты вернулся в строй. – Громов поставил перед Иваном бутылку водки и две рюмки.

Кирсанов посмотрел сначала на бутылку, а затем исподлобья – на друга.

– Ты издеваешься?

– Нисколько. Давай тяпнем по сто грамм, и сразу полегчает. Вот увидишь. – Алексей разлил водку по рюмкам. Одну подвинул в сторону Ивана, другую поставил возле себя.

– Уже в горло не лезет. Тем более водка.

– Это, конечно, хорошо. Но сегодня можно немного расслабиться. Ну что мне уговаривать тебя надо?

– Леха, отвали, а?

Громов усмехнулся и молча выпил.

– Может, в командировку тебя опять отправим? – спросил он после некоторой паузы. В голосе его не прозвучало и грамма иронии, что вызвало вопросительный взгляд Кирсанова. – Развеешься немного. Обстановку сменишь. Я же рассказывал про проблемы в Сочи? Вот. Проверишь все сам вместе с руководителем филиала. А после того, как уладишь все дела, останься еще на пару дней. Полезно будет.

Иван сложил пальцы домиком, рассеянно слушая Громова. Он сомневался, что поездка как-то поможет ему избавиться от мыслей о Нике. А то, что он будет от нее за тысячи километров, просто пугало.

– Подумай.

– Нечего думать. Не хочу никуда ехать. Младенцев сам разберется. Поеду только в крайнем случае, а пока… нет смысла.

– Как знаешь. Я хотел, как лучше. – Алексей пожал плечами и сел напротив друга. – Работа – лучшее средство отключиться от всего.

– А мне надо отключаться от чего-то? – Иван с вызовом изогнул бровь.

– Ну я же вижу, как тебе хреново…

– Мне? – удивленно перебил Кирсанов. Развел руками и с усмешкой продолжил: – У меня все за*бись! Васнецов передумал подавать на меня в суд. Уверенность, что мою семью ничто не затронет, придала мне сил. Разве не видно, как меня это вдохновляет? Может, лучше скажешь, откуда ты узнал, что Мартынов решил оставить меня в покое?

Громов умолчал о переписке с Алисой. Та не могла рассказать отцу и Ване о своей встрече с Никой, а потому, взяв с Алексея слово не выдавать ее родным, написала ему, что Васнецов отказался от идеи подавать на брата в суд. Громов тогда сам вздохнул с облегчением и сообщил эти новости Кирсановым. Как и обещал, он ни словом не обмолвился об источнике информации.

– Да об этом уже все знают. Полагаю, тему можно раз и навсегда закрыть. Что планируешь делать дальше?

– Ну, путь в тюрьму мне перекрыли. Выбор не так уж и велик.

– Я имею в виду Нику.

Иван нервно провел по волосам и поднялся с кресла, которое от резкого движения громко скрипнуло в тишине большого зала.

– А что я могу с ней делать? – Он подошел к окну и глубоко вздохнул, наблюдая за дождем по ту сторону стекла.

– Ладно, не лезу в душу, прости.

«В душу»… Иван прикрыл глаза, рукой упираясь в холодное стекло. Какая душа, когда без Ники он даже живым себя не чувствует.

– Захочешь поговорить, ты знаешь, где мой кабинет. Инга приглашает тебя завтра к нам на ужин. На днях она улетает в Италию и, видимо, как обычно, хочет оставить инструкции на мой счет, – со смехом проговорил Громов, понимая, что сейчас действительно лучше сменить тему. Таким Иван ему совсем не нравился. Тяжело работать, когда перед тобой мрачная туча, готовая вот-вот пустить молнии во всех и вся.

– Завтра не могу. Марко приезжает. Еду его встречать в аэропорт, а потом ужин у родителей, – отстраненно сообщил Кирсанов, продолжая всматриваться в вечернюю темноту, рассекаемую каплями дождя.

– Марко приезжает… – повторил Алексей и после короткой паузы снова наполнил рюмку. Не предлагая Ивану присоединиться, махом осушил ее и с грохотом поставил на стол.

Знакомство с Марко прошло успешно. Еще по дороге из аэропорта к дому родителей Иван отметил для себя, что ему легко общаться с этим итальянцем. Нельзя сказать, что он был в восторге от выбора Алисы, но свет в глазах сестры сглаживал этот нюанс. И родители прониклись к нему симпатией. За ужином все темы вертелись вокруг Алисы и Марко, которые почти не переставали держаться за руки.

В конце вечера, после длительных уговоров матери, Иван все-таки решил остаться с ночевкой. Поднялся к себе, чтобы выбрать на завтра костюм и рубашку, которые остались здесь после его переезда. Но не сразу пошел в гардеробную. Чувствуя бешеную усталость, присел на край кровати и задумчиво стал рассматривать свои ладони. Почему-то с приездом итальянца вспомнилась первая ссора с Никой. Ее отъезд на Эльбу. Его метания в командировке, когда до боли хотелось позвонить и высказать все, что он думает о ее выходке, но гордость не позволяла. Когда впервые увидел Нику на крыльце этого дома после долгой разлуки. Красная помада. Короткое платье. Вспоминал каждую деталь того вечера и чувствовал, что начинает задыхаться под натиском неконтролируемых чувств.

Уже тогда он был влюблен. Нет смысла сейчас отрицать очевидное. Она одним только взглядом сумела поймать его в свои сети, из которых теперь никак не выбраться. Чем больше барахтается, пытаясь освободиться, тем сильнее они его сковывают. Врезаются в самую кожу, оставляя глубокие раны на теле. Он ненавидел это чувство! Ненавидел себя за слабость перед ней, ненавидел ее предательство, тот день, когда они встретились. Ненавидел все. Вот только ее саму не мог ненавидеть. Потому что любил. Любил настолько, что готов был память себе стереть, лишь бы избавиться от воспоминаний о том, что к ней прикасался другой, и начать все с чистого листа. С ней!

– Ты опять убежал. – Иван поднял голову на сестру, которая стояла у порога комнаты и смотрела на него с грустью.

– Я же сказал, что скоро спущусь. – Кирсанов улыбнулся, пытаясь вызвать ответную реакцию.

– Тебе он понравился? – Алиса присела рядом и положила голову ему на плечо.

– Мне нравишься ты рядом с ним.

– А вообще?

– С виду мужик серьезный и адекватный. Не побоялся встречи с родителями. В общем, зачет.

– Но есть «но», да? – Алиса отлично знала своего брата, и сразу поняла, что есть что-то, что не пришлось ему по душе.

Ваня обнял ее за плечо и поцеловал в лоб. Несколько секунд смотрел в стену, после чего все же решил сказать правду.

– Как ты себе представляешь ваши встречи? Во-первых, он старше тебя. Во-вторых, живет черт знает где. Неужели здесь никого не могла найти?

– Это единственные минусы, которые ты в нем разглядел? – усмехнулась Алиса.

– Я его совсем не знаю, чтобы говорить о минусах. Всего лишь первое впечатление.

– Ванюш… – Алиса помедлила, не зная, как сказать то, что крутилось в голове.

– Что?

– Мы это… с Марко сейчас уезжаем.

– Давай отвезу его. Я за рулем сегодня.

– Вань… – Алиса, осмелев, посмотрела в глаза брату. – Мы на такси доедем.

Кирсанов нахмурил брови и тяжело вздохнул.

– Ты собираешься у него остаться?

– А ты против?

– А ты как думаешь?

– Надеюсь, ты сейчас не скажешь про «только после свадьбы»? – Алиса с мольбой во взгляде сложила руки на груди.

– Так было бы правильнее, – отрезал Иван.

– Если бы ты сам придерживался этих старомодных правил, я бы согласилась с тобой. А сейчас просто прошу не злиться ни на меня, ни на Марко. Мне двадцать один год, Вань, не забывай об этом.

– Когда ты успела вырасти?

– Видимо, когда ты нарушал все правила. – Алиса со смешком чмокнула его в щеку. – Пойдем, проводишь нас. И обещай ни слова не говорить Марко про наш отъезд. Маму я предупредила, что не вернусь сегодня.

– А отца?

Алиса виновато потупила голову.

Иван молча кивнул, пытаясь свыкнуться с мыслью, что его маленькая сестренка давно уже выросла и имеет полное право на личную жизнь.

– Иди вниз. Сейчас рубашку найду, мать сказала, погладит на завтра, и сразу же спущусь.

– Мы ждем.

Через несколько минут Иван спустился в гостиную, где родители продолжали всячески обхаживать гостя. Он в очередной раз усмехнулся от мысли, что его совсем не раздражает этот итальянец, а ведь раньше любой знакомый парень сестры однозначно попадал в черный список. Возможно, дело было в том, что Марко производил впечатление надежного мужчины, в серьезные намерения которого Ивану очень хотелось верить.

– Вань, мы тебя уже потеряли, – Лариса Николаевна улыбнулась сыну.

– Куда я денусь? – Кирсанов устроился на диване рядом с матерью, но в разговор особо не вступал. Он снова погрузился в себя, что не осталось незамеченным ни для одного члена семьи.

Лишь перед отъездом Алисы и Марко словно опомнился и подошел обнять сестру, пока Марко и отец беседовали у двери.

– Пап, хватит Марко грузить. – Алиса надула губы, но смешинки в глазах выдавали ее веселое настроение.

– Лучше не лезь к ним, – тихо посоветовал Иван. Одну руку он засунул в карман джинсов, а другой обнимал сестру.

– Да папа сейчас напугает его своим судейским напором, и Марко завтра же от меня улетит, – прошептала Алиса, закатив глаза.

– Умный мужчина от тебя никогда не улетит.

Алиса с улыбкой уткнулась брату в грудь, чувствуя, как сильно бьется его сердце. Казалось, что этот стук вызывает боль в его груди. И ответную боль чувствовала она сама, понимая, насколько сильно Ваню изменили отношения с ее подругой, которые так быстро и неожиданно вспыхнули. И также скоротечно сгорели.

– Вань? Все наладится. Обязательно.

Иван невесело усмехнулся.

– Я знаю, милая. – Очередной контрольный поцелуй в висок в попытке успокоить сестру.

– Был рад знакомству, – Марко протянул руку Ивану, встречаясь с ним взглядом.

– Взаимно. – Кирсанову пришлось выпустить Алису из объятий, чтобы ответить на рукопожатие.

Она сразу же этим воспользовалась и прильнула к плечу Марко.

– Все! Мы пойдем. Такси уже давно подъехало. Всем пока. – И взмахнув на прощание рукой, потянула Марко за дверь.

После отъезда сладкой парочки Иван сразу же поднялся в свою бывшую спальню. Даже на предложение отца распить в кабинете бутылку виски ответил отказом, сославшись на усталость и желание немного поработать перед сном.

***

– Алексей Владимирович, вы просили сообщить, как только Иван Александрович освободится.

Услышав голос секретарши по селектору, Громов схватил со стола папку и, на ходу перебирая в ней бумаги, направился к двери.

– Я на телефоне, – бросил секретарше уже в приемной и собирался сделать шаг в сторону круглого фойе с панорамными окнами, но боковым зрением зацепился за какое-то движение у лифта.

Там, к нему спиной, стояла пара. Девушка боком прижалась к высокому мужчине, склонив голову ему на плечо. Мужчина что-то прошептал ей в макушку и улыбнулся, на что она обхватила пальцы его руки своими и подняла голову, застенчиво улыбаясь в ответ.

Алиса! Громова будто ударили под дых. По крайней мере, ощущения от представшей картины были именно такими. И когда Алиса встала на цыпочки и легко поцеловала мужчину в губы, удар повторился с удвоенной силой. А потом еще раз – уже в область сердца.

Резко развернувшись, чтобы не досматривать сие милое действо, Алексей влетел в приемную, рявкнув на ходу: «Не беспокоить!», и заперся в своем кабинете, оставив секретаршу в полном замешательстве.

Со злобным рыком он упал в кресло и крепко зажмурил глаза, не обратив внимания даже на то, что папка выпала из рук еще у двери в кабинет, а бумаги из нее помечали теперь путь его следования от приемной до самого кресла.

Так и сидел. С закрытыми глазами, сжатыми кулаками и непонятными мыслями в голове.

Спустя некоторое время нехотя разомкнул веки. Посмотрел на фотографию Инги и Петьки, стоявшую в рамке на столе. Устало провел ладонью по лицу и тяжело вздохнул, будто пробежал десятикилометровую дистанцию без единой остановки. Боль в груди почему-то была именно такой, как после длительной пробежки. Подойдя к бару у стены, плеснул в бокал пару глотков виски и сразу же влил в себя.

– Так и должно быть, – прошептал он в пустоту и кивнул пару раз, словно убеждая себя или кого-то в этой истине. Но сдержаться все же не смог – запустил для убедительности бокалом в дверь, наблюдая за мелкими осколками, фейерверком разлетевшимися по ковру.

***

День протекал ровно и… бесполезно. Банальные поздравления. Стандартные наборы фраз с якобы самыми искренними пожеланиями любви и счастья. Даже в группе Ларину встретили с шарами и букетом цветов. Но и это не добавило ей настроения, ведь среди множества поздравлявших ее лиц не было самого важного. Алисы!

Сначала Ника вовсе не планировала идти на пары и даже морально готовила себя, что вскоре из деканата раздастся звонок с новостью об ее отчислении за прогулы. Но потом, подумав, что новость наверняка сообщат не ей, а отцу, решила все-таки отправиться в университет. Его утреннее сообщение с поздравлениями и «угрозами» приехать во время обеда с подарком, толкнули Нику, как положено, отсидеть все пары и даже посетить вместе с группой мультимедийную выставку Фриды Кало.

На занятиях она особо не вникала в суть лекций. Изредка записывала обрывки фраз из уст лектора, большую же часть времени просто разрисовывала поля, регулярно проверяя телефон. Сама не знала, что хотела там увидеть. Ждала звонка? Сообщения? Вроде бы все уже поздравили, даже Васнецов. Нет, на его звонок она не ответила, но вот сообщение, прежде чем удалить, прочитала. «Куколка», «сладкая моя», «детка»… Ника не понимала, как после всего случившегося можно было так лицемерить? У нее все внутри кипело, стоило только вспомнить его имя, а Виталий так свободно обращался к ней, поздравлял, словно ничего и не случилось. Словно не он ставил ей условия и не он угрожал всей Ваниной семье. Словно не он сломал ей жизнь, движимый грязным желанием что-то доказать сопернику.

Ника теперь почему-то была просто уверена, что им двигало именно уязвленное самолюбие, а не любовь. Оглядываясь назад, она уже вообще сомневалась в его любви. Истинные помыслы, которые руководили Васнецовым во всей этой истории, ей, вероятнее всего, никогда не понять. Да и вникать особо не хотелось. Она уже определила для себя дальнейший путь в жизни. И с тактикой тоже определилась.

Телефон все-таки ожил! На экране высветилось долгожданное: «Алиса». Ее поздравления и желание вечером встретиться заставили Нику немного воспрянуть духом. Она не ожидала, что после всего случившегося Алиса продолжит с ней дружить. После всех угроз, свалившихся на головы Кирсановых по ее вине, Ника действительно боялась оказаться за бортом жизни своей единственной подруги.

После выставки Ника решила прогуляться пешком, так как музей находился всего в пятнадцати минутах ходьбы от ее дома, да и погода располагала к прогулкам. Светило солнце. Листья падали с деревьев, постепенно окутывая землю золотистым покрывалом, разбавленным красноватыми пятнами. И Ларина впервые за долгое время вдруг почувствовала себя такой же свободной и легкой, как эти листья, кружащие в воздухе. И даже осознание того, что через пару дней Васнецова выпишут из больницы, не могло в данный момент испортить ее настроения. Сейчас ей было все равно!

Укутавшись в вязаный кардиган и шурша листвой под ногами, Ника медленно брела по тротуару к своей высотке. Не обращала внимания ни на прохожих, ни на их разговоры, которые порой улавливал слух, ни на проезжающие мимо машины. Подойдя к подъезду, она остановилась у входной двери, чтобы достать ключи. Но дрожь в руках не позволила даже открыть молнию сумки. Необъяснимое волнение сдавило горло. Ника прикоснулась ладонью к двери, чтобы перевести дух… и замерла. Как бы глупо ни прозвучало, буквально кожей ощутила присутствие того, кто перевернул всю ее жизнь с ног на голову и разбил ей сердце.

Она сделала глубокий вдох и развернулась к парковке, растянувшейся перед подъездом. Взглядом тут же нашла черную «ауди» и сквозь лобовое стекло увидела Ваню.

Он сидел, сложив руки на руле, и пристально смотрел на нее. Нике пришлось приложить массу усилий, чтобы не сорваться сейчас и не впасть в истерику. В итоге она застыла, как вкопанная, не зная, что ей делать дальше. Просто стояла и смотрела в карие глаза, которые отвечали ей тем же. И чувствовала, что начинает задыхаться от желания броситься к Ване в объятия, и в то же время ударить его за все то, что между ними произошло.

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Кирсанов дотянулся до пассажирской двери, дернул за ручку и приоткрыл дверь. Также молча он вернулся в исходное положение, позволяя Нике самой решать, как поступить дальше. А она, будто очнувшись от наваждения, уже собиралась зайти в подъезд, почти развернулась в сторону дома, но в последний момент… перекинула сумку через плечо и, скрестив руки на груди в попытке скрыть дрожь, направилась в сторону «ауди».

Стоило только Нике сесть в салон, как ее сразу же окутал Ванин запах, который чудился ей почти каждую ночь. Запах, который все так же, как и прежде, кружил голову и путал мысли, и который, наверное, будет ей мерещиться даже после свадьбы, заставляя изо дня в день возвращаться в прошлое…

Кирсанов продолжал смотреть сквозь лобовое стекло. Ника тоже не решалась поднять на него глаза. Просто сидела, чувствуя, как все сильнее стучит сердце в его присутствии, и тоже молчала.

– С днем рождения, – негромко, но отчетливо произнес Иван.

Всего лишь пару слов, но Нике почему-то захотелось плакать. Сама не понимала, что стало причиной: то ли хрипотца в его голосе, которую она так любила, то ли само поздравление, то ли ощущение, что он рядом. А может, она просто мысленно вернулась в то утро, когда впервые оказалась в его машине. Когда он так заботливо обрабатывал рану на ее ноге. Когда она впервые его поцеловала.

Хотела ответить ему, но не смогла разлепить пересохшие губы. Сил хватило только на слабый кивок. Напряжение в машине нарастало с каждой секундой молчания. И последней каплей стало движение Ивана в ее сторону. Ника будто вросла в кресло, чувствуя, как огромный ком подбирается к горлу. Еще чуть-чуть и она задохнется или разрыдается прямо здесь. Но Кирсанов всего лишь потянулся к бардачку, и тогда она смогла, наконец, сделать глубокий вдох, который и спас ее от глупого обморока.

Ваня тем временем достал из бардачка голубую коробочку, перевязанную белой атласной лентой, и молча положил ее на колени Ники, ненароком коснувшись пальцем ее кожи. Ника вздрогнула и покраснела. На самом деле ее уже просто трясло от волнения, как первокурсницу перед экзаменом. Она едва коснулась коробочки, провела пальцем вдоль гладкого картона, словно пыталась таким образом угадать ее содержимое. Медленно потянула за конец банта, надеясь хоть на какой-то комментарий Ивана. Сама не могла понять, почему так медлила, а потому, разозлившись на себя, резко развязала бант и подняла крышку.

На белой подкладке лежал тонкий браслет из белого золота – семь небольших круглых бриллиантов соединяла между собой изящная цепочка. Блеск драгоценных камней был для Ники не в новинку, но ни один бриллиант, подаренный отцом или Васнецовым, никогда не вызывал в ней таких чувств. Ей захотелось вцепиться себе в волосы и разреветься навзрыд. Выкричаться, наконец. Выплакаться так, чтобы после этой встречи не проронить больше ни одной слезы. Чтобы, выйдя из Ваниной машины, навсегда оставить в прошлом те чувства, что могли сделать ее невероятно счастливой. Чувства, которые они оба так беспечно бросили в пропасть…

– Я выхожу замуж. – Она резко захлопнула крышку коробочки.

И этот звук, похожий на хлопок, словно вернул их обоих к реальности и поставил точку, которая так напрашивалась между ними с момента последней встречи.

Ника трясущимися руками попыталась завязать на коробочке бант, но, почувствовав, что Кирсанов смотрит на нее, не отрываясь, подняла голову и встретилась с ним глазами. В его взгляде читалась нескрываемая боль. Непонимание. Неверие. Шок.

Но почему? Какое право он имеет так смотреть на нее? Между ними и так ничего не могло бы быть. И ее грядущая свадьба с Васнецовым здесь ни при чем. Они и без этой свадьбы навсегда провели между собой такую толстую черту, которую уже никто из них не сможет переступить.

«I can cross the line» (Я могу преступить черту (англ.)), – мгновенно всплыли в голове слова одной из татуировок Ивана. Ника тяжело сглотнула. Какая забавная штука – жизнь…

– Что ж… Поздравляю. – Кирсанов зло усмехнулся и вперил взгляд в лобовое стекло. До боли сжал обод руля, который на самом деле хотел сейчас просто выломать ко всем хр*нам и швырнуть в это самое стекло.

– Спасибо за поздравление, – еле слышно прошептала Ника.

Иван снова посмотрел на нее, но так и не стал уточнять, за какое именно поздравление она его благодарит.

– Совет да любовь.

– Я не могу это принять, – проигнорировав последнюю Ванину реплику, Ника протянула ему коробочку с браслетом и прикрыла глаза.

– Тогда выброси. Я его из Москвы для тебя привез, так что сама решай, что с ним делать. Можешь на свадьбу надеть. – Очередная усмешка скользнула по губам, как лезвием по сердцу.

– Из Москвы… – задумчиво повторила за ним Ника, снова возвращаясь в тот ужасный день.

Она прижала кулак ко рту, из последних сил сдерживая слезы. Сил находиться рядом с Иваном больше не было. Тем более теперь, когда он знает о свадьбе. Теперь уж точно конец. А он? Он это понимает? Мнимое спокойствие, которым Ника окутала себя в последние дни, трещало по швам. Она потянулась к ручке, чтобы открыть дверь и уйти, наконец, из машины. Уйти из его жизни, стать лишь частичкой его прошлого, воспоминание о котором с годами смоется из памяти, как рисунок на асфальте после дождя.

– Подожди, – Иван окликнул ее, не отводя взгляда от стекла.

Замерла. Но только на долю минуты, а потом все-таки дернула за ручку, впуская внутрь порыв холодного ветра. Не оборачиваясь, вошла в подъезд. На прошлое не наглядишься, теперь она была в этом точно уверена. Хватит. Нужно перестать мучить друг друга.

Уже стоя в лифте, Ника прижала к груди Ванин подарок и разрыдалась в голос.

Кирсанов, который сразу же вышел следом за ней, остановился возле подъезда и курил, пытаясь прийти в себя после ошеломляющей новости. Казалось, только сейчас он начал осознавать всю необратимость их прошлых импульсивных шагов и то, что между ними все кончено. Оставалось двигаться дальше. Строить жизнь по прежнему сценарию, по которому существовал до встречи с Никой. Двигаться дальше, оставив позади все мысли о ней.

Затушив сигарету, он сел в машину и отчаянно вдавил педаль газа в пол. Вырулил на дорогу и на большой скорости помчался в направлении загородной трассы. В голове, кроме свадьбы Лариной с этим клоуном, не было абсолютно ничего. Как же его все достало! С каждой минутой сердце как будто все сильнее ударялось о грудную клетку. И чтобы не слышать этого бешеного стука, Иван впечатал кулак в приборную панель. Стук тише не стал. Он повторил удар. Потом еще раз. И еще. Когда понял, что Ника не оставляет его мысли, прибавил газу и с диким ревом в последний раз приложился кулаком по панели, оставляя на сенсорном табло глубокую трещину. Схватился за обод руля и до боли сжал. Перед глазами пелена. Дышать становилось все сложнее.

Достал из кармана телефон, понимая, что иначе сейчас свихнется. Вызвал нужный контакт и включил громкую связь.

– Слушаю, – раздалось на весь салон.

– Ты дома?

– Нет, еще в офисе.

– Я сейчас приеду. – Иван сбросил вызов и, убедившись в возможности маневра, развернул машину в обратную сторону.

Хватит все этой херни. Надо учиться жить без Ники. Сегодня, конечно, он не решит эту задачу, но почему бы не начать именно сейчас?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 20

– Вообще-то я планировал сегодня пораньше с работы свалить.

– Инга улетает? – поинтересовался Иван, устраиваясь на диване в кабинете Громова.

– Завтра, в обед, – кивнул Алексей.

– Марко тоже завтра.

– Я уж думал, он на ПМЖ решил остаться, – усмехнулся Громов, плюхнувшись в кресло рядом с диваном.

На журнальном столе были разбросаны бумаги, которые Алексей пытался разобрать, когда позвонил Кирсанов и предупредил, что заедет.

– Как бы он Алиску на ПМЖ к себе не забрал. Это меня больше беспокоит. – Иван устало прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана.

– У нее здесь семья, учеба. Она не сможет все бросить, – сухо произнес Громов, но при этом слегка поморщился. Тема Марко откровенно бесила, потому и переключился сразу на другую. Не хотел снова возвращаться к тем странным ощущениям, что испытал пару дней назад, когда увидел Алису с Марко у лифта. – Ну, рассказывай.

– Что рассказывать? – Кирсанов закинул руки за голову и сцепил пальцы на затылке, позволяя телу расслабиться. Хотя бы телу…

– Неспроста же вернулся. Есть хочешь? Петька час назад забегал, бутерброды привез.

– Кусок в горло не лезет. Устал, – говоря это, Иван не смотрел на друга, но когда услышал в голосе Громова легкую усмешку, взглянул на него в упор: – Что смешного?

– У твоей усталости, уверен, есть имя.

Иван в ответ только нервно дернул уголком рта и принялся разглядывать противоположную стену. Хотелось выместить на чем-нибудь всю свою злость, но из последних сил держал себя в руках.

– Ника замуж выходит, – после минутного молчания сообщил он.

– А я уж думал, помер кто. – За свое замечание Алексей был вознагражден тяжелым взглядом. Он тут же поднял руки в знак поражения, а затем, расслабив галстук, стянул его через голову и бросил на диван рядом с Иваном. – Очередная сплетня?

– Узнал из первых уст.

– Даже так? Давно узнал?

– Только что.

– Ты от нее, что ли?

Иван наклонился вперед и прикрыл лицо ладонями. Боль сдавливала грудную клетку. И объяснять уже ничего не хотелось, даже Лехе.

– А ты не допускал мысль… – спустя некоторое время заговорил Громов, задумчиво растягивая слова. – Тебе не кажется странным, что Ника решила выйти за Васнецова (она же за него выходит?) сразу же после твоей истории с судом?

Кирсанов продолжал молчать, только пальцы сцепил в замок и коснулся их губами.

– Ты с ней об этом не говорил?

– Хочешь сказать, она ради меня замуж выходит? – Иван нервно усмехнулся.

– Отключи хоть на минуту злость и включи мозги. Неспроста твое дело не дошло до суда…

– Неспроста, говоришь? Может, она еще и в койку с ним прыгнула неспроста? Если бы не захотела с ним… тр*хаться, ничего бы не случилось! – Кирсанов вскочил с дивана, подошел к окну, но тут же снова вернулся к столу.

– Ничего бы не случилось, если бы ты не… Черт! – Алексей устало потер лицо ладонями, не зная, как достучаться до друга, которым в данный момент двигал только гнев. – Очевидно же, что она выходит за Васнецова, чтобы спасти тебя от тюрьмы.

– Для кого очевидно? Для тебя? Мне рисуется совсем другая картина, – в сердцах Иван опрокинул стул, стоявший рядом с диваном, и ладонями уперся в стол. Постарался дышать размеренно, пытаясь унять бешеное сердцебиение, вызывающее жуткую боль.

– Она…

– Она станет его женой. И каждую гребаную ночь будет ложиться с ним в постель. Неужели ты не видишь, что для меня это не спасение, мать твою! Это болото! Это, с*ка, самое его дно!

– Успокойся, Вань.

– Ну так не фантазируй. Думаешь, мне от этого легче будет?

– Это не фантазии, а логическое умозаключение. Когда отбросишь эмоции, сам поймешь, что в моих словах есть рациональное зерно. Я все-таки настаиваю, чтобы ты слетал в Сочи. Задержись там на несколько дней, как все уладишь. Отдохни, проясни мысли.

Иван молча достал сигарету из лежащей на столе пачки и коснулся губами фильтра. Но к зажигалке так и не потянулся.

– Знаешь… – задумчиво проговорил он, сверля стену пустым взглядом. – Часто ночами просыпаюсь, так и подмывает сорваться к этому ублюдку. Я ему голову проломить хочу. До сих пор хочу…

Алексей в ответ только покачал головой:

– Пойдем покурим?

***

Вечер следующего дня выдался суматошным. Вместо Громова, который поехал в аэропорт провожать Ингу, Ивану пришлось проводить встречу с потенциальными клиентами.

Переговоры уже подходили к концу, когда телефон Кирсанова громко завибрировал, привлекая к себе внимание присутствующих. Звонила мать. Иван несколько секунд помедлил и все-таки решил перезвонить через несколько минут, когда проводит гостей из зала заседаний. Сбросил, отправляя автоматическое сообщение, что занят. Мгновенно прилетело ответное сообщение, на котором Кирсанов завис.

«Алиса попала в аварию. Как будешь свободен, перезвони»

Иван освободился в ту же секунду.

Свет в больничной палате был чуть приглушен. Алиса тихо спала. Длинные черные ресницы изредка подрагивали, словно ей снилось что-то неприятное. Изо всех сил пытаясь сохранить спокойствие, Иван подошел к сестре и нежно, почти не касаясь кожи, провел пальцем по левой щеке. Но как только перевел взгляд на другую половину ее лица, обезображенную глубоким порезом с мелкими швами, почувствовал, что сейчас сорвется.

– Что говорят врачи? – выдохнул он, не отрывая взгляда от Алисы.

За его спиной в кресле сидела мать. Ее тихие всхлипы резали слух, усиливая внутреннюю панику, которую Кирсанов из последних сил пытался в себе подавить. Александр Викторович крепко прижимал к себе жену, пытаясь хоть немного ее успокоить. Несчастье с Алисой добило Ивана окончательно. Если свои проблемы он пытался хоть как-то задвинуть на задний план при помощи работы, то теперь ощущал какое-то удушающее бессилие.

– Переломов нет, – глухо пробормотал отец. – Пострадало только лицо.

«Только лицо», – с горечью мысленно повторил Иван, понимая, что Алисе осознание этого вряд ли принесет облегчение.

– Шрам ведь со временем пройдет?

– Без хирургического или лазерного вмешательства нет! – отрезал Александр Викторович.

Слова сшибли с ног. Иван смотрел на сестру и не верил своим ушам. Да и глазам не мог поверить. Алиса! Его милая и жизнерадостная сестренка! Он даже представить себе не мог, как они будут сообщать ей эту новость…

– Где он?

– В соседней палате.

Кирсанов двинулся в сторону двери, но был остановлен тихим голосом отца:

– Вань… Только не пыли.

– У меня на это нет сил, – коротко бросил Иван, заставляя себя не смотреть на убитую горем мать и спящую сестру.

В соседней палате на постели, спиной к дверям, сидел Алексей и пытался натянуть на себя рубашку. Правая рука его была загипсована. Он скорее почувствовал, чем услышал присутствие постороннего. Обернулся и застыл. Несколько мучительных секунд смотрел в хмурое и уставшее лицо друга, а затем отбросил рубашку в сторону, понимая, что сам все равно не справится.

– Пришел убивать? – в голосе Громова не было и намека на сарказм или издевку. Он опустил голову, вперив взгляд в напольную плитку и тяжело, как-то болезненно выдохнул. Так, что даже Ивану передалась эта боль.

Не чувствуя ног, Кирсанов дошел до кресла и буквально рухнул в него. В тот миг ему казалось, что весь мир обрушился ему на плечи. Таким разбитым и потерянным он еще никогда себя не ощущал. И это его настолько выбило из колеи, что даже предъявлять что-то Алексею не было сил.

– А это что-то изменит? – он впился пальцами в подлокотники кресла.

– Если бы можно было это изменить, сам бы себя пристрелил.

– Что случилось? Как она оказалась в твоей машине? Как ты… Почему… Черт, Леха… – Иван надавил на веки, понимая, что глаза наполняются предательской влагой. – Я за Алису любому другому кости бы раздробил. Что мне с тобой сделать?

– Я был там, когда ее доставали из-под машины, – будто не слыша его, прохрипел Громов и снова попытался надеть рубашку. – Видел, как ее лицо истекает кровью.

– Что произошло? С самого начала только.

– Мы встретились в аэропорту. Она провожала Марко, я – Ингу. Потом предложил ее подвезти. Я всего лишь на секунду отвлекся и… Вань, я не понимаю, как это случилось. Мне казалось, я только моргнул, а машина уже летела в кювет. Лучше бы мне шею сломало, а не руку. Я пытался… Она была не пристегнута. Вытянул руку, чтобы прижать ее к креслу, тут эта… подушка… Сначала я слышал ее крик. Звук разбитого окна. Стекла были везде… Все как будто длилось вечность. И за эту вечность я успел миллион раз пожалеть, что не отправил ее на такси.

– Гнал?

– Вань… – Громов сдавил переносицу пальцами и зажмурился.

– Куда тебя несло? Куда? Ты как ей в глаза потом смотреть будешь? Как она будет? Черт… я не знаю, Леха. Как так? – Иван чувствовал, что начинает заводиться, но дикая усталость не давала окончательно слететь с катушек. – Ты как с этим жить будешь?

– Думаешь, я в эйфории оттого, что отделался легким испугом и сломанной рукой? Да я глаза боюсь закрыть – сразу вижу ее окровавленное лицо. Как жить буду?.. – Алексей смог все-таки натянуть рукав на левую руку, но застегивать рубашку не стал. Как-то вымученно посмотрел на друга и опустил взгляд в пол, тихо прошептав: – Мне бы сдохнуть, Вань.

– Я не понимаю, как такое могло произойти. Ты же никогда не гоняешь.

– Как она? – Громов не видел Алису после того, как их на разных машинах скорой помощи увезли в больницу – ее без сознания, а его – как будто без души…

– Спит. Швы наложили и вкололи дозу обезболивающего. – Иван вздохнул и наклонился вперед, локтями упираясь в колени. – Не представляю даже, что будет, когда она очнется.

– Я хочу ее увидеть.

– Это не лучшая идея.

– Нам с ней в любом случае надо поговорить.

– Леха, я вообще не хочу тебя видеть рядом с ней.

– Это был несчастный случай…

– И напоминать об этом, – перебил Алексея Иван, – будет шрам на ее лице. И его ничем не скроешь. Леха, закрыли тему.

Громов отлично все понимал, но груз вины давил с такой силой, что казалось, он скоро сломается под его тяжестью. Невыносимо было знать, что только он виноват в случившемся. Он! И даже вины Алисы, которая из вредности отказывалась пристегиваться, не было. Ему следовало смотреть за дорогой, а не давать волю злости, которая накатила на него при виде целующихся в аэропорту Алисы и Марко.

– Я облажался, Вань.

– Надеюсь, ты меня услышал. – Иван встал с кресла и, подойдя к другу, похлопал того по плечу. Конечно, он понимал, что все это трагическая случайность – такое могло произойти с каждым. Но если бы дело не касалось его сестры…

В коридоре Кирсанов увидел отца, который по телефону обсуждал с кем-то нюансы предстоящего судебного заседания.

– Неважно выглядишь, – заметил Александр Викторович, завершив разговор.

– Ты не лучше. Хорошо, что застал тебя. – Иван бросил осторожный взгляд в сторону палаты, где лежала Алиса, и тихо продолжил: – Поговори с матерью, пусть держит себя в руках. Понимаю, что ей сейчас плохо, но каково будет Алисе, когда она увидит нас всех в таком состоянии. Мы должны сейчас поддержать ее, а не усугублять ситуацию еще и нашей истерикой.

– Я уже говорил, – Александр Викторович согласно кивнул, – она пообещала собраться.

Лариса Николаевна, как и обещала, сумела справиться с эмоциями. Когда Алиса пришла в себя, в палате витала иллюзия спокойствия. При этом каждый из присутствующих боялся стать тем человеком, который сообщит ей неприятное известие.

Но долго с новостью тянуть не пришлось. Почувствовав дискомфорт, Алиса потянулась к правой щеке, и Александр Викторович, видя, что жена снова начинает дрожать, решил рассказать все сам. Он положил ладонь на сцепленные руки жены и дочери и ровным голосом, словно врач, обрисовал ситуацию.

Алиса сначала непонимающе смотрела на отца, но уже через пару секунд разрыдалась.

– Урод! Я на всю жизнь останусь уродом, – повторяла она, давясь слезами и громко всхлипывая.

Когда стало понятно, что истерику никакими уговорами не остановить, Алисе вкололи успокоительное, и она снова уснула. Но перед тем как провалиться в сон, сорванным от рыданий голосом попросила: – Позвоните Нике, пожалуйста.

И Александр Викторович, и Лариса Николаевна в ступоре переглянулись, после чего робко посмотрели на сына.

– Я ей напишу, – только и оставалось ответить Ивану.

***

Девушка в отражении зеркала выглядела хмурой и болезненной. Ника приняла очередную дозу антидепрессантов и готовилась ко сну. День выдался д*рьмовым. Мало того, что на практику в выставочном зале ее засунули в одну группу с Зацепиной, так еще и Виталик «попросил» заехать к нему в больницу. Только вот просьба больше смахивала на приказ. Хотел, видимо, в очередной раз обсудить их совместное будущее. Хотя Ника и так добросовестно готовилась к его возвращению. Уже практически смирилась, что скоро они подадут заявление в ЗАГС, после чего объявят дату долгожданного бракосочетания. Она уже представляла, как на первых полосах местных газет будут красоваться пафосные заголовки о свадьбе наследников двух империй. От представшей перед глазами картины брезгливо повела плечами. Жалела ли она, что так поспешно приняла условия игры Васнецова? Иногда да. Приняла бы другое решение, если бы ей дали время подумать? Однозначно нет! Сейчас, как никогда, она была уверена в правильности своего выбора. Все, о чем она мечтала и молила последние ночи, исполнилось – семья Кирсановых в безопасности. Пока она с Виталиком, им гарантирована спокойная жизнь. И, самое главное, Ване! Если бы тот вечер в больнице можно было переживать заново, как день сурка, Ника каждый раз давала бы Васнецову положительный ответ. И пусть душа в сотый раз разлеталась бы на осколки, все равно…

Сколько они с Ваней были вместе? Сколько жизнь подарила им счастливых дней и мгновений? Не так уж и много, чтобы насладиться ими сполна, но достаточно, чтобы понять, – счастье порой заключается в самопожертвовании – умении отпустить человека ради его же блага. И вот она дала возможность Ивану начать новую жизнь – без нее и «приложения в виде Васнецова». Теперь Ника понимала смысл Ваниных слов и принимала их правоту. Слепая любовь к Кирсанову напрочь лишила ее интуиции, иначе бы она давно поняла, какую игру замышляет Васнецов. Слепа была, слепой лучше и остаться. Поскольку отныне ей придется быть лишь сторонним наблюдателем Ваниной жизни.

Устроившись на диване в гостиной, Ника вертела в руках чашку с кофе и невидящим взглядом пялилась в экран телевизора. В голове все бились слова Вани, произнесенные им там, в машине. Его поздравление со свадьбой, его поздравление с днем рождения. Он был так близко, и в то же время еще никогда не был так далеко. Но так и должно быть. Нику одолевал жуткий страх, когда она понимала, что в любой момент, стоит Васнецову увидеть их вместе, на Ване могут отыграться.

От навалившейся за день усталости Нику так клонило в сон, что пальцы сами собой разжались, и чашка с кофе выскользнула на диван. Несмотря на то, что на обивке тут же расплылось темное пятно, Ника особо не торопилась привести все в порядок. Спокойно поставила чашку на столик, не торопясь, прошла на кухню, взяла влажные салфетки и, вернувшись в гостиную, стала аккуратно вытирать ими диван. И вдруг, будто волной, накрыли воспоминания об одном из летних вечеров, когда она также неосторожно пролила вино на Ванин диван. Все картинки того дня так ярко пронеслись перед глазами, что сердце бешено заколотилось, а на глаза навернулись слезы.

Ника до боли прикусила изнутри щеку. На языке почувствовала солоноватый вкус крови. Боль должна была вытеснить все остальные чувства. Должна была! Но это не помогало. Уже ничего не помогало. Ника прикрыла глаза. Мысленно досчитала до десяти.

– Я забуду тебя, – проговорила еле слышно, как заклинание, которое обязана была воплотить в жизнь.

Но судьба снова дала понять, что если такое и случится, то определенно не в этой жизни и не сегодня. Доказательством тому стал звук входящего сообщения. Ника не хотела открывать, подозревая, что это очередное «любовное послание» от ее «жениха». Но все же по привычке провела пальцем по экрану. При виде имени отправителя сердце гулко ухнуло вниз, разбиваясь вдребезги о стальную решимость стереть сообщение, не читая. Телефон полетел на пол.

Кирсанов. Теперь все ее желания и мысли, связанные с Кирсановым, под запретом!

Но и попытка проявить характер с треском провалилась. Она подняла валявшийся на ковре телефон и открыла сообщение.

«Алиса в больнице. Просит тебя приехать»

Нике пришлось перечитать несколько раз, чтобы понять, что глаза ей не врут. Уже через минуту она отправляла ответное сообщение, уточняя адрес больницы, а еще через полчаса садилась в такси.

По иронии судьбы Алису положили в ту же больницу, что и Васнецова. Сказать, что это напрягало – не сказать ничего. Во время поездки в такси Ларина раз десять мысленно пожелала Васнецову провалиться ко всем чертям.

Лифт поднял ее на четвертый этаж. После звукового сигнала двери плавно разъехались, и Ника оказалась в светлом больничном коридоре. В нос ударил запах лекарств. Метрах в тридцати от лифта на диване сидели родители Кирсанова. Иван стоял рядом. Плечом опираясь о стену, он с кем-то общался по телефону. Его взгляд тут же остановился на Нике. Она сделала глубокий вдох и шагнула вперед. Дрожь в руках не давала сосредоточиться. Пыталась смотреть на его родителей, но жар, волной прокатившийся по телу, подсказывал, что Кирсанов не отрывает от нее глаз. Если он сейчас же не прекратит смотреть на нее в упор, она просто лишится чувств. Или рассудка. Сама не знала, что в данной ситуации было бы хуже.

Но когда Ника оказалась перед Александром Викторовичем и Ларисой Николаевной, все ее душевные переживания, связанные с расставанием, вмиг улетучились. Она вспомнила, что еще ни разу не видела их после истории с судом и избиением Васнецова. Шаг стал медленнее. Неуверенность и растерянность росли с прогрессирующей скоростью. Как вести себя с ними сейчас даже не представляла. Что говорить и, самое главное, как начать говорить?

Внутри тревожно заныло – то ли душа, то ли страх. Ванины родители молча смотрели ей в глаза. Паника отступила, только когда Александр Викторович поднялся Нике навстречу, а Лариса Николаевна с улыбкой кивнула в ответ на ее приветствие.

– Что случилось? – первое, что спросила Ника, пытаясь унять дрожь от пристального взгляда Кирсанова.

– Они с Лешей возвращались из аэропорта и попали в аварию, – голос Александра Викторовича дрогнул.

– Она в порядке? Леша?

– У него перелом руки, а Алиса… – Лариса Николаевна вроде и попыталась говорить спокойно, но на имени дочери запнулась и прикрыла рот ладонью, сдерживая всхлип.

– Машина несколько раз перевернулась на трассе. Осколок стекла серьезно повредил ей щеку, – продолжил за нее Иван, оттолкнувшись от стены. Он сел рядом с матерью и взял ее за руку. – Мам, прекрати. Мы же договорились.

– Она… – нерешительно начала Ника.

– Да, осколок прошелся по всей правой стороне лица, – закончил Иван.

– Как она?

– Тяжело сказать.

Ника хоть и получала ответы от Вани, за все это время так на него и не взглянула – только на Ларису Николаевну или Александра Викторовича. Один голос Кирсанова и факт его присутствия уже выбили ее из колеи. Поэтому и вела себя так по-детски, избегая прямого контакта.

– Можно к ней? В какой она палате?

– Она еще не проснулась, но хотела тебя увидеть. В четыреста пятой.

Ника посмотрела в сторону двери, на которую указала Лариса Николаевна, и на ватных ногах побрела к палате.

Алиса крепко спала. Правую щеку прикрывала марлевая повязка, из-под которой виднелась часть пореза и краснота вокруг припухшего шва. Ника почувствовала, как щеки обожгли слезы. Она смотрела на подругу и не могла понять, как такое могло случиться, кто виноват в этой ужасной аварии, которая в одночасье разделила жизнь Алисы на «до» и «после».

Ника скинула куртку, повесила ее у двери и села в кресло напротив кровати, где лежала Алиса. Пока подруга спала, она тихо сидела и вспоминала первый день их знакомства. Столько лет мечтала о сестре, и вот в день встречи с Алисой возникло ощущение, что мечта исполнились – та стала для нее не просто подругой – по-настоящему родным человеком.

Заметив слабое движение на кровати, Ника напряглась. Ресницы Алисы дернулись, пальцы сжались в кулаки. Девушка слабо застонала. Ника вскочила с кресла и метнулась к кровати. Алиса сонно моргала, пытаясь взглядом зацепиться за знакомые фигуры, и Ника поняла, что она ищет родных. Она направилась было к дверям, чтобы позвать Ларису Николаевну, но на полпути остановилась, услышав тихое:

– Останься.

– Как ты, дорогая? – Ника снова подошла к кровати и обхватила пальцами протянутую ладонь.

– Как после бомбежки. Они, наверное, в меня все снотворное, имевшееся в больнице, влили? Голова трещит.

Ника улыбнулась, радуясь, что у подруги остались еще силы шутить.

– Позвать родителей?

– Нет, пока не надо. Посиди со мной. Даже если усну, просто посиди рядом.

– Они волнуются.

– Знаю. Потому и прошу пока не звать их. Пить хочется. Есть вода? – Оглядевшись вокруг, Алиса заметила на тумбочке графин.

Ника налила воду в стакан и подала подруге, помогая той занять сидячее положение.

– Кожу на лице так тянет, и болит, – пожаловалась Алиса, возвращая Нике пустой стакан.

– Это пройдет.

– Ты же знаешь, что не пройдет, – вспылила Алиса и тут же скривилась от боли, сковавшей лицевые мышцы. Потому и продолжила более сдержанно и тихо: – Такое не проходит. И консилером это не замажешь.

– Милая, современная медицина и не с таким справлялась. Просто нужно время. И потом, ты же знаешь, твою красоту ничем не испортить.

Алиса несколько секунд смотрела на Нику, а потом слабо улыбнулась, но настолько искренне, что у Ники сжалось сердце.

– Ты его видела?

Только спустя несколько секунд до Лариной дошло, о ком спрашивает Алиса.

– Нет. – Ника нахмурила брови, раздражаясь, что подругу в такой момент волнует судьба Громова.

– С ним все в порядке? – не унималась та.

– Насколько мне известно, он отделался переломом руки.

– Если бы не я, мы бы не пострадали.

– За рулем была не ты. И этим все сказано.

Алиса только покачала головой и отвернулась к окну. Ника молча смотрела ей в спину, не зная, что сказать, пока не заметила, что худенькие плечи подруги подозрительно подрагивают. Ника бросилась к подруге и крепко обняла, разделяя ее беззвучные слезы.

После они болтали обо всем: о занятиях, о практике, о нарядах и даже о погоде за окном. Ларина всячески пыталась избегать тем, связанных с аварией и Громовым. Через некоторое время в палату заглянула Лариса Николаевна. Увидев, что Алиса бодрствует, она возбужденно влетела внутрь и стала хлопотать вокруг кровати. То одеяло подправит, то подушку, то по руке дочь погладит, то с плеча пылинку уберет.

Когда появился врач и потребовал посетителей покинуть палату, Лариса Николаевна и Ника вышли в коридор, где на диване сидели Иван с отцом. К ним уже присоединился Громов. Выглядел он жутко уставшим и разбитым.

Вновь ощутив неловкость в присутствии Вани и его родителей, Ника решила хоть ненадолго отлучиться. Проветриться. Она задумчиво дошла до кофейного аппарата, когда услышала звук входящего сообщения. Писал Васнецов, словно чувствуя, что она где-то рядом с ним:

«Не удивлюсь, если ты поедешь к Алисе в больницу. Помни про наш уговор. Дважды повторять не буду»

Ника нахмурилась, пытаясь понять, откуда Виталий знает, что Алиса в больнице. В голове промелькнула мысль, что, возможно, об аварии могли рассказать в новостях местного телеканала, учитывая, что в машине находились дочь арбитражного судьи и генеральный директор крупной строительной компании города. Возможно, но… Ника решила разобраться с этим позже. Да и не было особого желания вникать, кто именно информирует Васнецова.

На панели аппарата она выбрала горячий шоколад, внесла наличные и стала ждать, пока бумажный стакан наполнится ароматным напитком. Смска Васнецова вернула ее к реальности, напомнила о его существовании, а также о том, что уже через пару дней его выпишут. И они поедут подавать заявление в ЗАГС, как Ника и обещала.

Задумавшись, она не сразу поняла, что уже не одна. Только мурашки, пробежавшие в районе затылка, подсказали, что рядом он. Ее Ваня. Ей даже оборачиваться не пришлось, чтобы подтвердить свою догадку. Она могла убеждать себя в чем угодно, но сердце и тело обмануть не получалось. Они отказывались поддаваться дрессировке и будто жили своей, отдельной, жизнью.

Ника поднесла к губам стакан с шоколадом и замерла, чувствуя запретную близость любимого. Да, Ваня стоял уже всего в нескольких сантиметрах. Она даже ощущала запах его парфюма. Слышала его дыхание. Впитывала тепло его кожи. Тонула в нем. Ей пришлось глубоко вздохнуть, чтобы хоть немного прийти в себя, но тут Иван коснулся ее правого предплечья. И мир остановился…

Каково ж было… облегчение Ники, когда Кирсанов всего лишь протянул руку к кофейному аппарату, выбирая себе напиток. В полной тишине. Ни слова не сказал, чтобы Ника посторонилась. Так и продолжал стоять за ее спиной и производить обычные манипуляции с аппаратом. А Ника не могла отойти. Понимала, что ей следует сделать шаг в сторону, просто подвинуться, чтобы избежать этих легких касаний, но оставалась на месте, будто вросла в пол под магическим воздействием его близости.

Она чувствовала, как он носом утыкается в ее макушку, как его дыхание раздувает ее волосы. Ей хотелось развернуться и ударить его кулаком в грудь, лишь бы не смел к ней так близко подходить, хотелось закричать на все фойе, чтобы он ушел прочь и не смел даже так еле заметно к ней прикасаться. Чтобы не разбивал в очередной раз ее еле живое сердце на мелкие кусочки. Она хотела оттолкнуть его. Грубо скинуть руку со своего плеча и бежать отсюда. Бежать куда угодно, хоть в палату к Васнецову, лишь бы не мучить себя, лишь бы не чувствовать его. Хотела, но не могла! Оставалось молча признать поражение в борьбе за право на спокойную жизнь и, склонив голову, сходить с ума по этому мужчине, такому чужому и близкому одновременно.

Когда кофе был готов, Кирсанов также невозмутимо дотянулся до своего стакана, не меняя положения и касаясь плеча Ники. Он не мог не чувствовать дрожь ее тела и словно специально испытывал ее на прочность. Нике нужно было срочно что-то делать, пока все не зашло слишком далеко. Пока она не забыла, что дала обещание Васнецову.

Она сделала очередной глоток, набираясь решимости убраться от Кирсанова подальше.

– Как дела? – внезапно негромко спросил он, отчего Ника невольно вздрогнула.

Не ожидала. Не думала, что он захочет с ней заговорить.

– Авария выбила из колеи.

Она по-прежнему стояла спиной к Ивану, чувствуя, как часто вздымается его грудь. Казалось, он подошел еще ближе, между ними не было теперь и сантиметра расстояния. Слились в одно целое. Срослись. Даже сердца бились в унисон.

– Сам до сих пор в себя прийти не могу.

– Не представляю даже, как Алиса дальше будет… – запнулась. Замолчала. Невозможно подобрать слова.

– Мы с отцом думаем, что ей лучше уехать отсюда.

Ника резко развернулась и ошарашенно взглянула на Ивана, но его серьезные глаза ясно дали понять, что он не шутит.

– К-как?..

– Поедет к Димке в Питер. Там и клиники есть, куда можно обратиться.

– А она согласится?

– Насильно ее, естественно, никто не отправит, – хмуро проговорил Иван, посмотрев на ее губы.

– Я… я даже не знаю… – Ника снова почувствовала, как по спине забегали мурашки.

– Думаю, так будет лучше. В первую очередь, для нее самой.

– Понимаю, но… Не представляю, как буду без нее. – Последние слова Ника просто прошептала, понимая, что от них веет эгоизмом. Но это было правдой. С отъездом Алисы она потеряет последнего дорогого человека, в котором могла найти отдушину.

Иван в ответ только усмехнулся.

– А что тут представлять? Тебе в любом случае будет не до нее – свадебные хлопоты, медовый месяц…

– Прекрати, – оборвала его Ника. – Сейчас не место…

– А где место? Дома? За чашкой чая? Думаешь, там мы спокойно сможем обсудить твою свадьбу? – в Ванином голосе проскользнули злые нотки, отчего Ника уставилась в свой стаканчик. От запаха шоколада у нее резко закружилась голова. И как будто даже затошнило.

– Ты хочешь поговорить о моей свадьбе? – она вздернула подбородок, смело встречая тяжелый взгляд карих глаз.

– Лучше убей меня сразу.

Ника закатила глаза и хотела развернуться, чтобы выбросить стакан, но следующие слова Кирсанова заставили ее притормозить:

– Ты счастлива?

– К чему это все сейчас? Что тебе даст знание того, счастлива я или нет?

– Ты права. Абсолютно ничего, – холодно кивнул Иван.

Сохраняя остатки самообладания, Ника выбросила стакан в урну и собиралась уже покинуть «поле боя», но Кирсанов вдруг схватил ее за локоть и притянул к груди.

– Что это за игра была все эти месяцы? – прошипел он как можно тише, чтобы не привлекать внимания медперсонала.

– Никакой игры!

– Тогда что? Развлеклась на стороне и вернулась к своему Васнецову.

– Что ты несешь? – Ника задохнулась от злости, попыталась вырваться, но Иван и не думал отпускать.

– Тише.

– Я тоже много чего могу тебе предъявить.

– Так предъяви! За каждый поступок могу ответить.

Ника не выдержала и громко рассмеялась ему в лицо. Надо бежать отсюда. Находиться рядом с Кирсановым, да еще и под боком Васнецова, становилось слишком рискованно.

– Уже нет смысла что-то предъявлять, – ответила максимально спокойно, вновь пытаясь высвободить локоть из его хватки.

– А в чем есть смысл? В твоей свадьбе? Так не терпится связать свою жизнь с ним? – В каждом произнесенном слове сквозила уже неприкрытая боль.

– А с кем мне ее связывать? С тобой? – Ника понимала, что тянет на дно и себя, и их прошлое. Но в данной ситуации это был единственный способ, чтобы навсегда избавить Ивана от проблем. Она смело посмотрела в карие глаза и, умерив пыл, произнесла: – Девушка должна выходить замуж за того, в ком уверена. Такие, как ты, Кирсанов, никогда не меняются. Ты не смог измениться и ради меня. Я не вижу будущего рядом с тобой. А зачем мне мужчина, в котором я не уверена?

– Может, еще скажешь, что любишь его? – зло процедил Иван, до боли сжимая пальцы на локте Ники.

Но она только обрадовалась этой боли. Боль вытесняла то истерическое состояние, в которое она готова была вот-вот впасть.

– Если так хочется это услышать, скажу, – Ника ехидно улыбнулась, чувствуя при этом, как душа разлетается на части. Как сердце перестает биться. Как дрожь выбивает из тела последние силы и надежды.

– Стоило столько месяцев строить из себя святошу, чтобы потом в один миг показать, какая ты на самом деле сука? – Кирсанов выпустил локоть Ники, понимая, что находится в шаге от того, чтобы размазать ее по стенке. Мысль, что она принадлежит другому, причиняла ему почти физическую боль.

– Да никого я из себя не строила. Просто ты был так ослеплен желанием трахнуть меня, – последний гвоздь в крышку гроба их отношений. Последняя молния в его самолюбие. Последние слова, о которых она будет сожалеть всю жизнь. Но сейчас назад пути нет.

Засунув руки в карманы брюк, Иван пристально смотрел на нее исподлобья, словно видел впервые.

Ника резко развернулась и, выпрямив спину, под его взглядом покинула фойе. Сейчас она пойдет к Алисе, где задержится лишь на несколько минут. Перекинется с ней парой слов и даст обещание заглянуть завтра в первой половине дня, пока Кирсанов будет на работе. Встречаться с ним она больше не будет. Случайных встреч будет тоже избегать всеми способами. Навсегда забудет о прошлом и об этом разговоре у кофейного аппарата.

А Иван еще какое-то время стоял в фойе, сжимая бумажный стаканчик. Наконец, тот полетел в урну, расплескивая по всей траектории своего полета черный кофе. Но Кирсанов ничего перед собой не видел. Он медленно шел по коридору и проклинал день знакомства с Никой. Анализировал ее жесты и взгляды, не понимая, как он мог так обмануться, повестись на ее ложную невинность и так сильно ее полюбить. Он перебирал в голове каждое брошенное ею слово, и ему казалось, что больнее быть уже не может.

Но и в этом он ошибся…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 21

Что-то звонко брякнуло о паркет.

Ника бросила рассеянный взгляд на ключ, выпавший из кармана спортивных штанов. Не сразу сообразила от чего он, но уже спустя мгновение вздрогнула и опустилась на корточки. Дотронулась сперва пальцами, словно боялась обжечься, а затем медленно взяла ключ в ладонь. В голове сразу всплыл день, когда в последний раз приходила к Ване. И ведь именно в этих штанах тогда была. Ключ оставила в кармане, а потом просто забыла.

Пальцы сжались в кулак. Ребра ключа впились в кожу. Если бы можно было стереть память, чтобы не чувствовать внутри этой ноющей боли. Невольно вспомнился фильм про людей в черном и их нейтрализатор памяти. Сейчас бы Ника многое отдала, лишь бы одним щелчком стереть все воспоминания о Кирсанове и тех днях, что они провели вместе. Ведь каждый день она сталкивалась с чем-то, что возвращало ее в прошлое, напоминая обо всем, что связывало ее с Ваней. И даже этот ключ… Стоило только увидеть его, ощутить холод металла на коже, как ноги сами понесли ее на кухню, к окну. И будь проклята эта память, заставившая ее за считанные секунды найти взглядом его окна.

В груди заныло. Почувствовав легкое головокружение, Ника распрямила пальцы, позволяя ключу упасть на пол, и ухватилась за подоконник. Уперлась лбом в оконное стекло и прикрыла глаза. Но вскоре знакомая мелодия мобильника вернула ее с небес на землю, в сотый раз напоминая о досадном статусе – невесты.

– Да, милый. – И даже голос не дрогнул. Сухой, невозмутимый тон вместе с неожиданно ласковым обращением ввели собеседника на том конце трубки в ступор. Однако он быстро опомнился:

– Привет, куколка.

Ника не могла точно сказать, что стало причиной ее рвотного позыва. Но почему-то именно после такого привычного обращения Виталика она вдруг почувствовала себя дурно. Прикрыв рот рукой, Ника потянулась к фрамуге и резко открыла ее, впуская на кухню поток свежего воздуха.

– Ты во сколько приедешь? – Судя по беззаботному голосу Васнецова, его ничуть не беспокоил тот факт, что она с ним далеко не по своей воле.

– Уже одеваюсь. А что такое? Боишься, не приеду?

– Просто не хочу здесь задерживаться.

– Медсестры не устраивают? – с откровенным сарказмом спросила Ника.

Она прекрасно помнила, как год назад, когда ему вырезали аппендицит, застукала его в палате с одной из медсестер. Та якобы, как уверял Васнецов, просто пыталась сделать ему укол. И для этой процедуры, видимо, необходимо было полностью снять с него штаны. Господи! Какая же она дура. Еще тогда надо было порвать с ним. Повод был отличный, если бы не отец, с его постоянным давлением.

– Ревнуешь?

– Конечно, – тут же согласилась Ларина, а потом продолжила еще более бесстрастным тоном: – Я же сдохну, если у меня такого жениха уведут.

Повисла пауза. В трубке послышался тяжелый вздох. Ника искренне удивилась, неужели до Васнецова наконец-то дошло, что с ней ему сладко не будет.

– Я жду. – Раздались короткие гудки.

Не дошло! Горько усмехнувшись, Ника убрала телефон в карман.

Виталий решил выписаться из больницы досрочно, посчитав, что раз может самостоятельно передвигаться и есть, вполне справится и дома. Причем дома именно у Ники. Ну что ж… Желание жениха – закон.

В больнице Ларина сначала зашла в палату к Алисе, с которой переписывалась практически всю ночь.

– Мама хочет забрать меня домой, – сразу после приветствий сообщила Алиса, отложив на тумбочку планшет.

– Думаю, дома тебе будет лучше. Для перевязок медсестру наймут. А здесь так… – Ника обвела взглядом палату, после чего снова посмотрела на подругу. – Здесь так, тоскливо, мрачно…

– Не мрачно. Посмотри, какая палата светлая. Прямо ирония какая-то. Они, наверное, специально делают больницы такими светлыми, чтобы будущее за их пределами не казалось таким… пугающим.

– У тебя все будет хорошо. Ты же знаешь. – Ника сжала холодные пальцы Алисы и попыталась улыбнуться. Вышло не очень.

– Я уже не знаю, как лучше. Дома мама будет носиться со мной, создавать суету. А я не хочу так. Это всего лишь порез. Сегодня еле уговорила отца забрать маму домой, так уже хотелось одной побыть. Не могу больше видеть, как она жалобно смотрит на меня.

– Алис, это не жалость. Ей просто сейчас очень тяжело. И порой мне кажется, что тяжелее, чем нам всем вместе взятым.

– Тем более не хочу пока домой. Ты слышала, что папа с Ванькой решили меня в Питер отправить?

– Слышала. – Ника выпустила руку подруги и устроилась в кресле возле кровати. Не хотела показывать, как ей не нравится эта идея, насколько эгоистична она в своем стремлении удержать возле себя единственную подругу. – А ты что решила?

– Решила согласиться, – Алиса слегка пожала плечами, натягивая на ноги одеяло.

– Значит, уедешь. – Пряча взгляд от подруги, Ника сосредоточенно выводила пальцами круги на подлокотниках кресла.

– Мы с ним не уживемся в одном городе. Тем более он друг семьи.

Не нужно было даже уточнять, о ком речь. Ника только приоткрыла рот, чтобы задать вопрос, который уже давно ее мучил, но не успела.

– На втором курсе, как сейчас помню, – начала как-то нервно Алиса, всматриваясь в окно, – после того как я вернулась с новогодней вечеринки, мы с мамой долго лежали на диване в гостиной. Я ей рассказывала, как прошел вечер, с кем я танцевала, кто меня привез домой. А домой меня тогда отвез Леша. Я, как обычно, ему позвонила, чтобы он забрал меня, хотя могла ведь вызвать такси. Но мне так нравилось, как он играет роль заботливого старшего брата. Помню, он так терпеливо помогал мне надеть шубу, а я все никак не могла попасть в рукав. И это маме рассказала! Дуреха. А она молчала. Слушала и молчала. В какой-то момент я даже подумала, что она уснула, ведь время близилось к утру. Но нет, она очень внимательно меня слушала. И только сейчас понимаю, почему мама спросила тогда, есть ли у меня парень. А я не задумавшись ответила, что нет, что хочу такого же, как Леша. При этом я упорно верила в то, что отношусь к нему как к брату. Я ведь и Ванькины черты всегда искала в окружавших меня парнях. Поэтому считала нормальной ситуацию с Лешей. Но мама, перед тем как выйти из моей спальни, укрыла меня одеялом и вдруг произнесла: «У тебя таких, как Леша, будет тысяча. Счастье не спрашивает нас, когда постучаться в наши двери. И рано или поздно оно посетит каждого. Главное, успей понять, что это именно оно – твое. Но никогда, слышишь, девочка моя, не рассчитывай на чужое счастье. И помни, сильные создают свое счастье, слабые отбирают его у других. А ты у меня сильная!»

Ника отлично понимала, что Алиса хотела сейчас сказать – и ей, и себе самой. Наконец-то она открыто призналась в любви к женатому мужчине.

– Самое смешное, что Леша не такой и святой, каким мы его считали, – резко и даже немного зло продолжила Алиса, отчего Ника вздрогнула. – Такой же, как и все. Не хуже, но и не лучше.

– Ну, знаешь ли… Он всегда производил впечатление примерного семьянина. И сколько себя помню, никогда не заглядывался на других.

Алиса попыталась улыбнуться, но тут же приложила ладонь к щеке. У Ники внутри все сжалось от этого жеста.

– Это просто смешно. – Алиса уже не скрывала своего раздражения. – Мы записываем мужика в герои, если он не изменяет жене. Вообще-то, это нормальное явление – быть верным тому, кого выбрало сердце. И уж совсем не подвиг. Громов не герой. И не рыцарь. Не стоит его идеализировать. Он просто исполнял свой супружеский долг, как любой нормальный мужчина.

– Если честно, меня сейчас немного смущает твой настрой. Но одновременно и радует. Ты словно розовые очки сняла.

– Просто эта авария… Все длилось считанные секунды, даже не минуты, до того момента, как я потеряла сознание, но я словно жизнь прожила на том пассажирском сиденье. И знаешь, что я поняла? Меня такая жизнь не устраивает! – Алиса посмотрела на Нику и застенчиво улыбнулась, насколько ей позволял ее порез на щеке. – Я уеду. Нам двоим здесь мало места. Поживу пока у Димы.

– Он, кстати, в курсе уже?

– Да. Сказал, что при встрече сломает Громову оставшиеся неповрежденные конечности.

Ника тихо засмеялась, представляя себе эту эпичную встречу. Да, Димка может. Он и шею свернуть может, если его разозлить. Видимо, у Кирсановых в крови – ломать кости тем, кто им не по нраву.

– Но я здесь совсем чокнусь без тебя.

– Ты же знаешь, что сможешь в любое время ко мне приехать. Я уезжаю всего лишь в другой город, а не на другой материк. И, в конце концов, пока я еще здесь.

– Ты еще здесь, а мне пора бежать. – Ларина взглянула на часы, понимая, что скоро Васнецов начнет докучать ей звонками.

– Беги, а я перекушу, пока аппетит проснулся, а то мама вернется…

Алису прервал телефонный звонок. Звонил Васнецов, отчего Ника недовольно поморщилась. Правду говорят, помяни черта…

– Я уже поднимаюсь, – прорычала она в трубку и сразу же сбросила вызов, не дожидаясь ответа.

– Ты к Витале, что ли? – слегка нахмурившись, поинтересовалась Алиса.

– Его сегодня выписывают. – Ника упорно избегала взгляда подруги, понимая, что просто не сможет жить с осуждением, которое наверняка прочитает в ее глазах.

– А как же Ваня?

– Алис, ты же понимаешь… Не начинай, пожалуйста. И так тошно…

– Так если тошно, зачем тогда…

Ника подлетела к кровати, не дав подруге договорить, чмокнула ее в здоровую щеку и, по-прежнему не глядя ей в глаза, поспешила к выходу со словами:

– Спишемся еще. Береги себя.

***

– Вроде ничего не оставил, – задумчиво огляделся Васнецов. Вид у него, конечно, оставлял желать лучшего – рука в гипсе, на носу повязка, пожелтевшие синяки придавали лицу до ужаса болезненный вид.

Ника стояла на пороге палаты. С тех пор, как пришла, она так и не сдвинулась ни на метр, предоставив Виталию самому собирать вещи. Хоть и видела, что дается ему это тяжело: Васнецов то и дело кряхтя наклонялся к сумке, здоровой рукой хватаясь за ребра. Так ему и надо. Врачи не собирались его выписывать, сам захотел!

– Ты уж проверь хорошенько. А то забудешь что-нибудь, вернешься обязательно, примета такая есть, – не скрывая насмешки, посоветовала Ника. – Я такси пока вызову.

Она собралась уже выйти из палаты, когда ее остановил голос Васнецова:

– Машина ждет нас внизу. Отец своего водителя отправил.

– А что сам не приехал?

– Я попросил не приезжать. – Виталий выпрямился в полный рост, слегка поморщившись. – Сразу предупредил, что переезжаю к тебе.

– Представляю, как твоя семья обрадовалась. Всю неделю отмечать будут? – не смогла удержаться Ника.

Васнецов тем временем взял с кровати сумку, но тут же вернул ее на место. Несмотря на то, что сумка была легкой, ему было тяжело. Одна рука сломана, другой он придерживал ноющий бок. Со второй попытки, превозмогая боль, он закинул лямку на плечо, локтем придавливая бок. Тяжелой походкой направился к дверям.

Так и дошли до лифта – Ника вышагивала впереди, не видя ничего перед собой, а за ней, сильно прихрамывая, едва поспевал Васнецов. В лифте ехали молча. Виталий не спускал с Ники глаз, будто пытаясь что-то прочитать в ее взгляде. Все не мог понять, как еще недавно такая строптивая Ника вдруг легко согласилась на его переезд и даже спорить с ним не стала. Он ведь до последнего не верил, что она пустит его в свою квартиру до свадьбы. И дело даже не в традициях, просто Виталий отлично понимал, что выходить за него Ника не хочет. И почему теперь она так безропотно согласилась – загадка.

– Отец завтра привезет к тебе часть моих вещей.

– Как угодно. – Ника прикрыла глаза и откинула голову на стенку лифта.

– До свадьбы поживем у тебя, а после переедем в новую квартиру.

– Как скажешь.

– Сейчас сразу в ЗАГС поедем, подадим заявление.

– Как хочешь.

– А как ты хочешь? – вспылил наконец Виталий, бросив сумку на пол и прижимая ладонь к левому боку.

– Как я хочу, тебя вряд ли устроит. – Ника на секунду взглянула на Васнецова, как на пустое место, и снова закрыла глаза. – Мы скоро поженимся, чего тебе еще надо?

– Ну как у всех нормальных людей – проявления хоть каких-то чувств.

– Я обещала выйти за тебя, а не любить.

Двери лифта распахнулись, и Ника поспешно покинула кабину. Остановилась у входа на подземную парковку и стала осматриваться в поисках присланной за ними машины.

– Направо, – уточнил Васнецов.

Она повернулась, и сердце тут же сжалось, а руки затряслись как в лихорадке. Отчаянно пыталась взять себя в руки, и вроде бы даже вышло, но… Мнимое спокойствие разлетелось на мелкие кусочки, стоило только Васнецову, шедшему за ее спиной, нарочито громко произнести:

– Второй ряд, милая. Наконец-то мы едем домой.

Грудь будто сдавило тисками. Ника поняла, для кого на самом деле прозвучала эта фраза. Для кого сейчас был разыгран весь этот спектакль. Навстречу им шел Кирсанов, припарковавший свой внедорожник недалеко от машины Васнецова.

Ника видела, как дернулись желваки на Ванином лице: конечно же, до него долетело каждое слово. И то, как Кирсанов резко спрятал руки в карманы брюк, явно указывало, что он еле сдерживается.

Пока Ваня, нахмурившись, надвигался на них, в упор глядя на нее и, казалось, абсолютно не замечая Васнецова, Ника мысленно уговаривала себя отвести взгляд, разорвать этот мучительный зрительный контакт, который превращал ее сердце в кусочек льда. А ведь еще совсем недавно она будто плавилась под взглядом этих карих глаз. От рук дрожь передалась всему телу. Ноги еле держали Нику, и оставалось только порадоваться, что до машины оставались считанные секунды.

Он прошел. Взгляда так и не отвел, только вот в момент, когда они поравнялись, по губам его скользнула кривая усмешка.

– Виталий Константинович, – из черного «лэнд крузера» вылетел молодой водитель, – что же вы не сказали, что у вас сумка…

– Мог бы и догадаться, – перебил Васнецов и небрежно передал ему сумку. Поморщившись, он открыл дверь для Ники, обращаясь к ней уже более тихо: – Ну как? Жива? Обязательно было так пялиться на него?

– Может, мне еще и не дышать при нем? – вспыхнула Ларина, забираясь на заднее сиденье.

– А ты при нем дышишь? Значит, для меня не все еще потеряно. – Виталий хлопнул дверью и тут же застонал, резко хватаясь за бок.

Может, и правда надо было остаться еще на пару недель в больнице? Да только время утекало сквозь пальцы, пока он овощем валялся на больничной койке. А незнание того, где и с кем сейчас Ника, просто душило.

По пути, как и планировали, заехали в ЗАГС. Только вот заявление подать не смогли – на двери красовалась табличка «Санитарный день».

– Непредусмотрительно как-то, Виталь. Мог бы заранее позвонить с инструкциями, чтобы сотрудники нас у дверей встречали, – зло усмехнулась Ника и вернулась в машину.

– Утром подадим.

– Утром у меня учеба, не забывай.

– Значит, после обеда.

Больше за весь путь никто из них не проронил ни слова. Пока Виталий договаривался с водителем насчет завтрашнего дня, Ника уже добралась до подъезда и, не дожидаясь жениха, зашла внутрь.

Оказавшись в квартире, устало прислонилась спиной к двери. Внутри словно что-то застыло после встречи с Кирсановым. Вспомнила его взгляд, и по телу снова пробежала дрожь. Только на этот раз леденящая. Пугающая. Все не так как раньше. Все иначе! И химия между ними уже совсем другая. Нет, ее все так же тянет к нему, но… мысли о том, что к нему прикасались чужие руки, взрывали мозг. И, судя по всему, нечто подобное сейчас испытывал Ваня, думая, что она изменила ему. Еще и Васнецов, черт бы его побрал, снова подлил масла в огонь. Окажись они в помещении поменьше, наверное, рвануло бы так, что снесло несколько кварталов.

Не дожидаясь, когда Васнецов поднимется, Ника отправилась в ванную, чтобы немного прояснить мысли и просто побыть наедине с собой.

Когда вышла из душа, вытирая влажные волосы полотенцем, Виталий уже сидел на диване в гостиной. Она даже не поленилась натянуть спортивный костюм, чтобы не щеголять перед ним в коротком халате. Сомнительно, конечно, что в таком состоянии он начнет к ней приставать, но лучше не рисковать.

– Я могу занять ту же полку, что и раньше? – Васнецов намекал на полку в ее гардеробной, на которой в прошлом хранились его вещи.

Ника молча покачала головой и подошла к комоду справа от двери. Чуть не споткнулась о сумку Васнецова, лежащую на полу.

– Теперь твои вещи будут храниться здесь. – Она выдвинула одну из полок, сгребла из нее свои вещи и направилась в спальню.

– В смысле? В гостиной? – удивился Виталий. Кое-как поднявшись с дивана, он последовал за своей невестой. В ожидании ответа замер в дверном проеме спальни и смотрел, как она бросает вещи на кровать.

Ника же, закончив с вещами, с убийственным спокойствием взяла из гардеробной комплект постельного белья с запасным одеялом и молча впихнула эту груду в руки растерянному Виталику.

– Это как понимать? – Шок Васнецова Нику даже позабавил.

– Гостиная в твоем полном распоряжении. – Она приторно улыбнулась и захлопнула перед ним дверь своей спальни, щелкнув замком.

Несколько долгих секунд Виталий в изумлении таращился на закрытую дверь. Потом посмотрел на охапку белья в руках и нервно выдохнул. Вернувшись в гостиную, он вдруг понял, что не сможет самостоятельно не то что натянуть пододеяльник на одеяло, но даже просто расправить простыню. А потому рухнул обессиленно на диван, уже не обращая внимания на резкую боль в боку, и вскоре уснул.

***

– И что думаешь?

– Думаю, что договор нужно отправить юристу. Пусть прошерстит каждую строчку. Такой заказ, если с юридической точки зрения все чисто, мы не можем упустить, – Иван задумчиво почесал подбородок, выходя вслед за Громовым из конференц-зала и на ходу еще раз просматривая бумаги.

– Подождем тогда Игоря Сергеевича. Он на днях вернется из Сочи. Кстати, там сейчас мог быть и ты. Я ему вчера вечером звонил, хотел узнать подробности, а он и еле языком шевелил.

– Значит, все отлично. Был повод выпить. А я, сам понимаешь, сейчас никуда уехать не могу. Нужно с Алисой уладить.

Друзья направились по широкому коридору к своим кабинетам.

– Как у нее дела? – не выдержал Громов, на что получил мрачный взгляд Ивана.

– Твоими усилиями не очень.

– Я уже извинялся.

– Ей твои извинения… Так. Тема Алисы закрыта. Навсегда. – Кирсанов остановился перед приемной Алексея и вернул ему договор. – Поеду домой. Не хочу сегодня допоздна задерживаться.

– А я еще посижу.

Иван кивнул и пошел к себе.

– Иван Александрович, вас искали из проектного отдела. И еще я положила вам на стол несколько писем, но они не срочные, – отчиталась Лидия Васильевна, как только Кирсанов зашел в приемную.

Там же он обнаружил и дочь своей секретарши, Лену. Та поздоровалась с бывшим начальником и смущенно опустила глаза в пол, что Ивана слегка позабавило.

Не прикрывая дверь в свой кабинет, он схватил папку с теми самыми письмами, ключи от машины и портмоне. Проверил телефон в кармане брюк.

– С Кириллом из проектного из дома созвонюсь. Узнаю, что у них там. Я домой.

– Иван Александрович, извините, пожалуйста, у меня к вам просьба. – Кирсанов притормозил у двери. – Вы Леночку не подбросите до ближайшей остановки? Я сегодня паспорт забыла, попросила ее ко мне домой заехать, а потом на работу его завезти, а она кошелек свой дома оставила, а я…

– Конечно, подброшу, Лидия Васильевна. Пойдем, – обратился Иван к вспыхнувшей от смущения брюнетке.

– Спасибо большое. Меня просто мама попросила срочно заехать, она паспорт дома забыла, вот я и собиралась впопыхах, а у мамы наличных нет, – попыталась оправдаться Лена, когда они спускались в лифте на подземную стоянку.

– Бывает. – Кирсанов окинул ее с ног до головы быстрым взглядом и усмехнулся, когда она нервно вцепилась пальцами в сумку, висевшую у нее на плече.

– Куда едем?

– Довезите до ближайшей остановки, и все. Я бы пешком прогулялась, если бы не дождь.

– Не будем мелочиться, – подмигнул Иван, замечая, что Лена при этом еще больше покраснела. – Говори адрес, до дома довезу.

– Спасибо большое. Я в Левобережном живу, на Чехова. Судя по времени, попадем в пробку.

– В пробку я в любом случае попаду.

Кирсанов снял машину с сигнализации и открыл переднюю пассажирскую дверь.

– Прошу. – Он жестом пригласил девушку сесть в машину и захлопнул дверь, когда та устроилась на сиденье.

Вырулив на трассу, ведущую к центру, Иван включил магнитолу, но тут же убавил звук, когда почувствовал в кармане вибрацию телефона. Звонил отец.

– Я в дороге. Что-то срочное?

– Билеты взял, с Димой созвонился, он их встретит. Надеюсь, недели Алисе будет достаточно, чтобы настроиться. Лариса уже проконсультировалась с пластическими хирургами из Питера. Они говорят, что затягивать нельзя.

– Тоже так считаю. Ты сегодня был в больнице?

– Да, как только купил билеты, сразу к Алисе поехал.

– Она спокойно восприняла эту новость? – Иван посмотрел в боковые зеркала и перестроился в средний ряд.

– Более чем. Мне даже показалась, она рада. Ты к ней поедешь?

– Постараюсь заскочить, – Иван оценивающе оглядел плотный поток машин. – Ладно, я на связи, если что.

– Будь осторожен, – Александр Викторович отключился.

– Черт. – Иван бросил телефон на панель и постучал пальцами в нетерпении по рулю. – С этими пробками нет смысла уезжать с работы вовремя.

– Сегодня еще ничего. Я вчера из спортзала два часа домой добиралась, – робко поддержала беседу Лена.

– В спортзал ходишь? – Иван уже более внимательно оглядел девушку, и та снова мгновенно покраснела.

– Если бы не спортзал, мини-юбка мне бы только снилась.

– Ну да. Куда ж без мини-юбки… – на автомате протянул Кирсанов, вспоминая почему-то Ларину в том черном коротком платье, с алой помадой на губах. И в очередной раз подумал, что не будь она тогда так одета, не сорвался бы он с катушек, возможно бы, даже и не остался в том караоке-баре. Хотя… она даже в домашней одежде сводила его с ума.

– Я с пяти лет занималась акробатикой. В десятом классе пришлось уйти. Обстоятельства так сложились. Ну и стала как-то быстро набирать вес. Пришлось переключиться на плавание и занятия в тренажерке.

– Профессионально занималась?

– Да, второй разряд уже получила. Вообще после девятого планировала в школу олимпийского резерва поступать, но… мама сказала, что до профессионала я не дотягиваю, поэтому нет смысла тратить годы на спорт, который не даст мне профессии. Пришлось идти в десятый класс.

– Какая «оптимистичная» у нас Лидия Васильевна, – усмехнулся Иван, перестраиваясь на освободившуюся полосу. – И какую в итоге специальность получила?

– Экономист. – Лена закатила глаза и удрученно выдохнула.

– Ну да, очень прагматично.

– Ненавижу цифры. Все эти планирования, системы бюджетирования… – говоря это, Лена даже передернула плечами.

– Профессию надо выбирать, как наряд, Елена Вячеславовна, как говорит мой отец. Чтобы не только глаза радовались, но и душа. В ином случае, это называется рабство. Когда нет ни желания, ни вдохновения, ни мотивации…

Общаясь в подобном ключе они доехали, наконец, до Лениного дома. Иван остановился у указанного подъезда и хмуро огляделся.

– Мне как-то раньше здесь бывать не приходилось, не знал, что Левобережный такой подозрительный район. А я еще часто задерживал тебя допоздна, – Кирсанов продолжал оглядывать мрачного вида двор, практически лишенный освещения, за исключением пары тусклых фонарей и света от квартирных окон.

– Он не подозрительный, – смущенно улыбнулась Лена. – Поверьте, в городе есть районы и похуже.

– Поверю, даже проверять не буду.

– Ладно, большое спасибо, что подвезли, – Лена нерешительно дернула дверную ручку и вышла из машины на улицу. Только сделала шаг, но тут же резко развернулась и более уверенно проговорила в окно: – Иван Александрович, а можно вас пригласить на чашку вкусного чая?

– На чашку вкусного чая… – протянул Кирсанов, постукивая пальцами по рулю и смотря сквозь лобовое стекло. Он попытался довериться интуиции, но в голове было пусто, как, впрочем, и в душе. Звонкая и мрачная пустота. – А почему бы и нет? Только машину где-нибудь припаркую.

– Сорок пятая квартира. Я пока чайник включу. – На лице Лены заиграла более живая и открытая улыбка. Она воодушевленно кивнула и скрылась в темноте подъезда.

Кирсанов не сразу нашел место на дворовой парковке. Места для машин здесь изначально, видимо, не предусмотрели. Потому все ютились где попало, даже на газонах под окнами домов. Он заглушил мотор и откинулся на спинку кресла. На него вдруг навалилась такая усталость, что захотелось выть. Или выпить. Только не чаю. И уж тем более не у бывшей секретарши. Усмехнулся, представив, как завтра утром Лидия Васильевна четвертует его за то, что он вломился в дом к ее дочери. Хотя и понимал, что это всего лишь безобидное приглашение, не имеющее никакого подтекста. Или не понимал он ни хр*на?

После разрыва с Никой и новости об ее замужестве, да еще разыгравшейся вчера на его глазах семейной идиллии, хотелось просто удавиться. Ему хватило только голоса Васнецова, чтобы почувствовать, как каменеет все тело. Каждый шаг навстречу Нике и ее хмырю, как прыжок в бездну. Сколько боли он испытал, когда услышал об их заманчивых планах поехать «домой». Сколько раз умер, пока их машина не скрылась из вида. И сколько раз ему еще предстоит умереть, прежде чем это паскудное чувство к Нике отпустит его. Отпустит или окончательно погубит. Он реально устал.

Пиджак Иван оставил в машине, не рассчитывая задерживаться надолго. Вышел из машины и закурил. Грудь распирало от нехватки воздуха. С этой Лариной скоро превратится в какого-то гребаного астматика. Что ни мысли о ней, то новый приступ удушья…

Квартира Лены, в сравнении с его, оказалась довольно крохотной. Узкая прихожая длиной в несколько шагов переходила в небольшую гостиную-студию. Скромный стандартный ремонт, чисто и уютно. По обстановке и минимальному количеству вещей можно было с уверенностью сказать, что Лена жила одна.

– Ты одна здесь живешь?

– Да, мама купила эту квартиру два года назад. Маленькая, но мне хватает.

– Ну и где там твой вкусный чай? – решил сменить тему Кирсанов, спрятав руки в карманы брюк.

– Он реально очень вкусный, – хихикнула Лена. – У меня одногруппница из Таиланда привезла чай Да Хун Пао. Он вроде как воспроизводит гормон счастья, а еще снимает стресс.

– Снимает стресс? А его точно надо пить?

– Точно. – Лена крутилась возле небольшого кухонного стола, дрожащими руками рыская в навесных ящиках в поисках то ложек, то чашек, то салфеток.

Через пятнадцать минут они сидели за столом и пили тайский чай, ожидая обещанного эффекта радости. Неловкость вскоре сменилась шутками. Как только чашка Кирсанова опустела, он засобирался домой. Не знал точную причину, но его будто силком тянуло в свою квартиру. Боялся сам себе признаться, но ему просто дико захотелось оказаться как можно ближе к Нике.

– Мне пора. – Он устало потер лицо руками и уперся локтями в стол. – Завтра перед работой надо еще к сестре в больницу заехать.

Лена вдруг снова смутилась и только кивнула.

Кирсанов поставил чашку в раковину и направился в прихожую, слыша, как идет следом.

– Спасибо большое за чай, – обулся и шагнул к двери.

– Иван Александрович… – Лена зачем-то обхватила плечи руками и смотрела на него как-то тоскливо и с надеждой. – А приезжайте и завтра на чай. Я для вас торт испеку.

– Торт? – Иван сощурил глаза, блуждая взглядом по ее нежной коже, снова вспыхнувшей от смущения. Видимо, неловко стало девушке от такого откровенного навязывания. – Я же один его не осилю.

– А я вам помогу.

Иван не понимал, что его больше заинтриговало, – невинность в глазах Лены или ее смущение. А может, то и другое. Или ее серые глаза, глядевшие на него с таким отчаянным ожиданием, что он вдруг протянул руку и ладонью коснулся ее пылающей щеки. Провел большим пальцем вдоль скулы и улыбнулся.

– Хорошо. На торт приеду. И давай на «ты», а то странно все это как-то…

Хотел уже опустить руку, но Лена вдруг встала на цыпочки и, не раздумывая, коснулась его губ. Иван на мгновение застыл, а потом, мысленно чертыхнувшись, решил поддаться той волне, что несла его в неизвестном направлении, а потому снова обхватил щеку девушки ладонью и углубил поцелуй. Услышал легкий стон и почувствовал холодные пальцы на своих плечах. Целуя ее губы, языком касался влажного языка, но буквально тонул в воспоминаниях о других касаниях. В голове мелькали картинки первой близости с Никой, когда он точно так же в прихожей впервые взял ее. На этот раз в голос застонал он. От отчаяния. Но Лена расценила это иначе и обхватила крепкие плечи руками, прижимаясь к Кирсанову всем телом.

Он руками уперся в стену по обе стороны от Лениного лица, продолжая терзать себя мучительными воспоминаниями. Целовал чужие губы, но мечтал ощутить знакомый вкус. Чувствовал жар, исходивший от Лены, но бредил о другом теле. Вдыхал запах женских духов, а сам погружался в грезы, где тонул в абсолютно другом аромате, таком завораживающем и желанном.

Иван оторвался от распухших губ и лбом прикоснулся ко лбу Лены. Попытался выровнять дыхание.

– Я поехал, – голос прозвучал хрипло.

На секунду задержав взгляд на ее растерянном лице, он резко распахнул дверь и, не дожидаясь лифта, сбежал вниз по лестнице.

Холодный душ, бокал виски и крепкий сон! Единственное, что ему сейчас было нужно.

Он ни на секунду не задержался в этом темном дворе. Рванул по полуночным улицам к дому Ники. Даже не к своему дому, а именно к ней. С горечью понимал, что мчится фактически в никуда. Сколько можно жить дурацкими иллюзиями? Что ему даст этот самообман? Кроме очередного душевного нокаута, ровным счетом ничего. Но Кирсанов упорно мчал по пустынной дороге, чтобы скорее оказаться на кухне и взглядом найти ее окна, чтобы окончательно закопать себя и свою нормальную жизнь в очередной дозе самобичевания.

А у нее все прекрасно, а она, наверное, сейчас спит и, может быть, улыбается во сне. Или с ним…

К черту все. Он чувствовал себя калекой, который больше не в состоянии двигаться вперед. Куда, если прошлое ни на миг не покидает его мыслей? Грани прошлого и настоящего размылись. Иван не мог понять, как можно какой-то любовью так искалечить свою жизнь.

И стоя на кухне, как конченый наркоман, смотрел в темные окна дома напротив, и подыхал от мерзких мыслей, понимая, что она сейчас не одна. И если не дома, то у Васнецова.

В голове промелькнула пугающая мысль – жаль, что тогда не добил его. И ее не придушил. Зато точно бы знал, что к ней никто не прикасается.

– Твою мать! – горько выплюнул Иван, понимая, что сходит с ума.

Он поднял бокал с виски, салютуя, и хотел уже этим бокалом коснуться оконного стекла, но притормозил.

– Не чокаясь, дорогая. За твое счастье…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 22

Время горело, как спичка. Казалось, только наступила осень, а однокурсники уже вовсю обсуждали предстоящий Новый год – с кем встречать, что дарить и что сами мечтали бы получить в подарок. Ника же мечтала только о тишине и покое.

– А ты где планируешь праздновать? – в аудитории на скамейку рядом с Никой плюхнулся Боря Архипов.

– Дожить еще надо.

– Я тебя умоляю! Ноябрь сейчас одним махом пролетит, а декабрь – вообще опомниться не успеешь. Зачеты, предпраздничная суета… – не унимался Борька, оптимизму которого можно было позавидовать. – Кстати, видел вчера, как ты с Васнецовым из ЗАГСа выходила. Все-таки подали заявление?

В этот момент несколько сидевших на ряд ниже одногруппниц как по команде обернулись. Девчонки с восхищенными вздохами начали сыпать вопросами, поздравлять. Разумеется, там была и Зацепина, та лишь с преувеличенным вниманием уставилась на Нику. Ларина в полном ступоре от натиска одногруппниц тоскливо посмотрела в сторону, где раньше сидела Алиса, и пару раз глубоко вздохнула, чувствуя, как в уголках глаз скапливаются слезы. Янка с усмешкой пробормотала что-то про святую простоту и отвернулась. Это и привело Нику в чувства.

Одним движением она сунула тетрадь с лекциями в сумку и выскочила из аудитории. Остановилась только на оклик Бори, когда была уже в конце коридора.

– Эй, что случилось? Я чем-то тебя расстроил? Блин, – Архипов растерянно взъерошил свои волосы, – не врублюсь, что произошло?

– Забей, Борь. Я просто в последнее время какой-то нервной стала. Еще и свадьба эта, в голове дурдом, – отмахнулась Ника с вымученной улыбкой. – Все о’кей.

Через час она уже шла по городскому парку, наслаждаясь косыми лучами осеннего солнца. В сумке у нее лежал диплом бакалавра искусствоведения, а на столе у ректора – заявление об отчислении из магистратуры.

***

– И что ты планируешь делать?! – Алиса сидела по-турецки на больничной кровати и в изумлении смотрела на Нику. Она никак не могла переварить новость, что подруга бросила университет.

Но Ларину сейчас занимало совсем другое.

– Всего лишь неделя… – повторила она сама себе, только что узнав про Алисин отъезд.

Ника давно уже морально готовилась, что вскоре потеряет единственную подругу, но через неделю!..

– Дорогая, ну мы же говорили. Ты в любое время сможешь ко мне прилететь. Да хоть на каждые выходные. Димка только рад будет, – хихикнула Алиса, пытаясь разрядить тоскливую обстановку. – Лучше расскажи, какие у тебя планы?

– Составлю резюме и начну искать работу. – Ника слегка потянулась в кресле и развела руками. – Надеюсь, хоть куда-нибудь да устроюсь. Без опыта работы.

– Попроси отца, чтобы помог.

– Нет. Решу все сама. Сама… – задумчиво повторила Ника. – Даже на курьера соглашусь. Представляю глаза Васнецова, когда он узнает, что его жена – курьер.

– Что? – Алиса буквально застыла на кровати.

– Не будем об этом, – натянуто проговорила Ника, сообразив, что сболтнула лишнее.

– Как это не будем? Ты так спокойно об этом говоришь. А я в шоке! Ты что, реально за Васнецова замуж собралась?

– Мне кажется, вполне ожидаемо, учитывая, как давно мы с ним вместе.

– Ожидаемо? Для кого? Для меня? Для меня было бы ожидаемо, если бы ты вышла за Ваню.

Услышав имя Кирсанова, Ника вздрогнула. Самое интересное, она ведь никогда не задумывалась о свадьбе, пока была рядом с ним. Жила одним днем, не думая, что будет дальше, и даже не допуская мысли, что вскоре они разбегутся. Вспомнила свои слова, сказанные некогда Алисе: «Я готова рискнуть…». Слишком большой болью и неприятностями обернулся этот риск.

– Не нагнетай. Сама же говорила, мы с ним долго не протянем.

– Еще скажи, что накаркала.

– Да нет, конечно. Просто для всех с самого начала было очевидным, что мы поиграем в любовь и разбежимся.

– Ваня любит тебя, – с горячностью воскликнула Алиса и попыталась заглянуть подруге в глаза.

А Нику эти слова будто хлестнули наотмашь.

– С такой же уверенностью можно сказать, что он и Зацепину любит.

– Не смеши! Какой мужчина откажется от бесплатной бутылки пива, которую ему настойчиво впаривают? И я сейчас имею в виду не пиво. Ты не видела его таким, каким видела я. Не совершай ошибку. Вы и так уже столько дров наломали, свадьба станет последней каплей. Вам просто нужно время. Подумай хорошо.

– Я все обдумала.

– Ты действительно хочешь связать свою жизнь с Васнецовым? – судя по тону, Алиса уже особо не надеялась отговорить Нику от этого странного решения.

– Единственное, чего я хочу, – чтобы у всех все сложилось благополучно.

Повисла тишина. Напряженная и режущая. По помрачневшему лицу подруги Ника поняла, что снова проговорилась. Никогда еще Алиса так на нее не смотрела. Никогда еще между ними не было настолько открытых отношений, при которых уже не было ни сил, ни желания что-либо отрицать. Или скрывать.

Повинуясь внутреннему порыву, Алиса вскочила с кровати и с сожалением в глазах присела на корточки перед креслом, в котором сидела Ника. Положила руки на дрожащие колени подруги и выдохнула с такой болью, что казалось ее легкие разорвутся от нахлынувших эмоций.

– Ника… Дорогая… Я… – начала она, заикаясь, и уткнулась носом в кулаки. Качнула головой, словно отгоняя неприятные мысли, или же не веря, что эти мысли могут быть правдой. А потом произнесла каким-то чужим голосом: – Прости. Прости меня, прости! Это из-за моей просьбы? Да? Это плата за Ванину свободу?

– Не накручивай себя.

– Если бы я знала…

– Мы бы все равно ничего не изменили.

– Боже! А Ваня? – Алиса схватилась за голову и отошла к окну. В глазах читались ужас и дикое отчаяние. – Ваня прикончит меня, когда узнает, что это я подтолкнула тебя к Васнецову. Ты понимаешь? Я – причина того, что вы оба сейчас несчастны…

– Алис, говорю же, не нагнетай. Во всем виноваты только мы оба. А не ты или еще кто. Даже Виталик практически ни при чем. Мы с Ваней сами все разрушили. Сами. Никто нам в этом не помогал. Поэтому прекрати искать причину в себе.

– Я теперь спать не смогу спокойно…

– Будь Ваня за решеткой, спокойнее бы спала?

– Мы бы выкрутились. Нашли бы выход, – неуверенно возразила Алиса.

– Не было выхода! – не удержавшись, вспылила Ника. – Я говорила с Виталей. Не было у вас выхода. Они все продумали! На каждый ваш шаг у них имелся аргумент против. Пойми ты, все эти Мартыновы и Васнецовы – они как саранча, всех сожрут. Уж мне-то поверь.

– А он знает? Знает, что ты замуж выходишь?

– Да.

– Причину тоже знает?

– Нет.

– Расскажи! – Алиса подлетела к подруге, но та резко встала с кресла, выставив руку перед собой.

– Исключено. Неужели ты не понимаешь, что Ваня просто убьет Васнецова? И тогда уж точно сядет. Это все! Понимаешь? Нет другого выхода! Конец! – Ника застыла посреди палаты, как будто только сейчас принимая правоту своих слов. – Это действительно конец. Я все решила. Лучше уже никому не будет. Слишком много боли мы причинили друг другу. Не сможем забыть…

– Я не верю.

– Вера – понятие губительное. Я верила людям, верила в людей, в обстоятельства, в любовь, а получила… – По щеке Ники скатилась слеза, но она зло смахнула ее, и блеск в глазах сменился холодной решительностью. – Нет смысла ворошить прошлое. Ты же знаешь, дыма без огня не бывает.

– Ваня не простит меня, если узнает. – По голосу Алисы было ясно, что она на грани истерики.

– Так пусть не узнает. Легче ему от этой правды не станет. Помяни мое слово.

– Ты не изменяла ему, ведь так?

– В ту ночь – нет. Тебе легче от этой правды?

– Видишь, вера не всегда губительна. – Алиса улыбнулась сквозь застилавшие глаза слезы и присела на край кровати. – Я верила и оказалась права.

– Алиса, – вымученно простонала Ника. – Угомонись уже, прошу. Любая правда будет сейчас только во вред Ивану. Ты знаешь его характер. Господи! Такое ощущение, что я сейчас со стеной говорю. И вообще… тебе сейчас о себе надо думать, а не обо мне. Ты Марко рассказала об аварии?

– Нет. И не планирую.

– В смысле «не планирую»? Он же должен приехать на Новый год. Разве ему не следует знать…

– Считаешь, нужно подготовить его к моему новому образу? – вскинула бровь Алиса.

– Ты отлично понимаешь, что я хотела сказать, – Ника взглянула на нее с укором. – Знаешь, ты сильно изменилась.

– Скорее… меня изменили. Я не собираюсь что-либо говорить Марко. Вообще. Я заблокировала его номер. Он в прошлом.

– Ты, должно быть, шутишь? Как-то не особо смешно…

– И мне. Ты что хочешь? Чтобы он, молодой привлекательный мужчина, владелец шикарных отелей, был с девушкой со шрамом в половину лица? Или еще хуже, хочешь, чтобы он мне сам заявил, что не может со мной быть? Я сразу же пойму причину его поступка. И просто добью себя жалостью к самой себе.

– Мне кажется, он не бросит тебя из-за такой… ерунды.

– Еще лучше! Останется из жалости? Будет молча терпеть, когда в газетах появятся фото его обезображенной пассии. Какие-нибудь злопыхатели обязательно будут тыкать в нас пальцем. Я не желаю ему такой судьбы. И не хочу давать ему в этом вопросе право выбора. Поэтому сама за него все решила.

– Это нечестно. Ты же знаешь о его чувствах к тебе.

– Это тоже нечестно, – Алиса ткнула пальцем себе в щеку.

– Скоро от твоего шрама не останется и следа. Уверена, Марко даже ничего не заметит.

– Это не просто царапина. Я слышала, что говорили врачи. Рассечение глубокое, невидимым шрам не сделать. Незаметным, возможно. Но это ведь лицо, Ника.

– Ты сама только что говорила мне про веру, но перед первой же трудностью опускаешь руки. Надо пробовать все – аутодермопластику, криотерапию…

– В гугле начиталась? – грустно усмехнулась Алиса. – Я не хочу себя зря обнадеживать.

– А я не хочу, чтобы ты губила свою жизнь. Позвони Марко. Объясни ему все. Он не заслужил, чтобы его просто заблокировали без каких-либо объяснений.

– Я все решила, – вернула Алиса Нике ее же слова.

– Потом ведь жалеть будешь.

– Кто бы говорил. – Алиса крепко обняла подругу. – Единственное, о чем я жалею, что села в машину к Громову. Вряд ли что-нибудь заставит меня сожалеть сильнее.

– Лучше не загадывай, я ведь тоже так думала, – прошептала Ника, вспоминая день, когда вышла злосчастная статья.

***

– Иван Александрович, я могу быть свободна? – Лидия Васильевна с улыбкой заглянула в кабинет Кирсанова.

Тот бросил взгляд на часы и искренне удивился так скоро наступившему вечеру. За проверкой отчета по сочинскому контракту даже не заметил окончания рабочего дня.

– Да, конечно, идите. – Иван сжал переносицу, чувствуя слабую головную боль. Пора бы и ему отправляться домой.

– До завтра, Иван Александрович. Вы тоже не задерживайтесь.

Лидия Васильевна оставила дверь в кабинет открытой, а ведущую из приемной в холл прикрыла за собой. Кирсанов откинулся в кресле и устремил усталый взгляд в окно. День действительно выдался тяжелым. Хорошо, хоть Алису проведал еще в обед. Сейчас добираться до больницы сил уже не осталось.

Когда при встрече Алиса сказала, что минут за двадцать до его приезда от нее ушла Ника, сердце сжалось от привычной боли. И вот сейчас опять внутри стало разрастаться безумное желание набрать выученный наизусть номер и… просто услышать ее голос. Что бы это дало? То же, что и очередная доза наркоману, – временный кайф, после которого наступит ломка. То есть ничего.

Несколько минут Иван боролся с диким желанием взять в руки смартфон. А когда все-таки достал его из кармана, обнаружил, что тот разрядился. Теперь понятно, почему несколько часов его никто не беспокоил новостями или пустыми разговорами. Иван подумал было не заряжать мобильник, чтобы не иметь возможности позвонить Лариной, но мысли о сестре вынудили достать зарядку из ящика стола. Хотя в чем проблема? Зарядит в машине. Он закрыл крышку ноутбука, сунул его под мышку и похлопал себя по карманам, проверяя ключи.

В дверь несмело постучали. Иван снова глянул на часы. Кого еще принесло? Для вечернего обхода охраны вроде рановато, а остальные… Тем временем в приемной раздались тихие шаги, и спустя пару секунд на пороге возникла Лена.

– Добрый вечер. – За спиной она удерживала какой-то пакет. – Я вам… тебе звонила, но телефон выключен был.

– Да, разрядился… – Иван так удивился ее приходу, что даже забыл поздороваться. А в следующее мгновение вспомнил вчерашний вечер и чуть не скрипнул зубами от досады. Черт! Он же обещал приехать на чай с тортом.

– От мамы случайно узнала, что вы на работе до сих пор.

– Уже собирался домой, жутко устал сегодня, – хмуро пояснил Иван.

– А я торт принесла. – Лена достала из пакета контейнер и протянула Кирсанову.

Тот почувствовал себя скотиной: из-за вчерашнего глупого обещания приехать на торт заставил девчонку тащиться через весь город.

– Поставить чай?

– Нет, Лен, спасибо. До дома уж потерплю. Давай сюда свой торт, давно уже не ел сладкого. – Он с усмешкой взял контейнер и, пропустив девушку вперед, покинул кабинет.

По пустынному коридору они направились к лифту. Кирсанов обратил внимание, что дверь в приемную Громова была приоткрыта. Значит, еще на работе. Думал зайти попрощаться с ним, но потом решил не заставлять даму ждать.

– Ты на такси приехала? – поинтересовался уже на стоянке. Прикурил сигарету и выпустил легкую струю дыма. Посмотрел на растерянную Лену, чуть прищурив глаза.

– Да, автобуса долго не было.

– Ну что? Тогда поехали, составишь мне компанию за чаем? У меня, правда, чай обычный – не антистресс.

– Поехали, – не раздумывая, ответила Лена и слегка пожала плечами.

Половину пути Иван молчал. Расслабленно откинувшись на спинку сиденья, он следил за дорогой, временами бросая взгляд на свою спутницу. Та сидела прямо, зажав ладони между коленями, и смотрела вперед.

– А торт какой? – решил нарушить обоюдное молчание Кирсанов.

– С бананом. Со сливочным кремом. Вкусно, правда… – Лена посмотрела на Ивана и застенчиво улыбнулась. – Любите торт со сливочным кремом?

– Ну, я больше мясо люблю, – глядя на дорогу, усмехнулся он и свернул к себе во двор. – Но торт тоже сойдет.

– В следующий раз бутерброды с колбасой принесу, – с готовностью отозвалась девушка.

А Ивану стало как-то не по себе от этого ее «в следующий раз». Сам не мог понять в чем дело. Вроде и не обещал ей ничего, легко мог пресечь эти нелепые предложения, но…

– Иван Александрович… – начала было Лена, но Кирсанов ее прервал:

– Лен, – он почесал подбородок, – мы же не на совещании. Давай без официоза, я еще вчера сказал, обращайся на «ты».

– М-м-м… ну хорошо, – протянула Лена и пару раз кивнула.

Проезжая дом Лариной, Иван привычно нашел взглядом ее подъезд, и… сюрприз! Ей богу, лучше бы и дальше вел занимательные беседы про торт и колбасу. Ника стояла в компании Васнецова, вероятно, ожидая такси. Тот, заметив Кирсанова, тут же по-хозяйски положил свою руку Лариной на плечо, неспешно привлек ее к себе и поцеловал. Ивана словно кипятком обдало. В какой-то момент показалось, что перед ним поплыла дорога. Он стиснул зубы и напряженно замер. Рядом, кажется, что-то спросила Лена, которая, похоже, и не почувствовала, как вмиг заледенел воздух в салоне.

Поравнявшись с парочкой, Кирсанов резко перевел взгляд на лобовое стекло и до белых костяшек сжал руль, чтобы не выскочить из машины и не выместить всю накопившуюся злобу на Васнецове. Клоун, бл*ть. С*ка, как же больно. Больно. И Иван в который раз проклял себя за слабость, которую не мог контролировать. Не мог научиться контролировать. Слабость перед женщиной. На словах это же так просто – взять и выбросить человека из головы. Вырвать из сердца все воспоминания о нем. Только вот на деле это оказалось непосильной задачей.

Кирсанов подъехал к своему дому и заглушил машину. Время словно замерло. И вместе с ним он сам.

– Ваня? Что-то случилось? – Лена, вглядывалась в его нахмуренное лицо, даже не обратив внимания на пару, стоящую у подъезда, который они недавно проехали.

Иван молчал. Смотрел на свой подъезд и нервно играл желваками, пытаясь хоть немного овладеть собой.

– Я отвезу тебя домой, – бросил вдруг резко и, заведя машину, рванул с места.

– Я что-то не так сказала? – удивленно спросила Лена. В голосе ее отчетливо слышались разочарование и обида.

– Давай молча доедем. – Его грубый тон резанул слух.

Девушка вздрогнула и отвела взгляд: смотреть на такого Ивана было жутко.

Без каких-либо объяснений Кирсанов высадил Лену возле ее дома, забыв даже про банальное «пока». Неуверенный, что сможет еще раз сегодня стать свидетелем идиллии Лариной и Васнецова, он решил не возвращаться домой. На автомате направил машину к выезду из города и менее чем через полчаса въезжал во внутренний двор родительского дома. Выйдя из машины, взбежал на крыльцо, где пожал руку отцу, с удивлением встретившему его в дверях. Александр Викторович, взглянув на Ивана, только похлопал сына по плечу и жестом пригласил в дом.

А за несколько километров от дома Кирсановых, притянув колени к груди и обхватив руками подушку, на постели лежала Ника. В тишине пустой спальни, ставшей для нее в последние дни настоящим убежищем, она глотала беззвучные слезы, стараясь сдержать рвущиеся наружу всхлипы. Она ведь все видела. Конечно же, она почти сразу заметила знакомую машину, проезжавшую мимо подъезда. Только заметил ли их Ваня? Ведь он как раз в этот момент отвернулся… отвернулся к девушке, которая сидела рядом с ним.

Сегодня после обеда в поисках работы Ника обошла три музея. Когда покидала последний, позвонил Васнецов и сказал, что заедет за ней. Всю дорогу, сидя рядом на заднем сиденье, они молчали. Делиться с ним новостями по поводу работы у Ники не было никакого желания. Поэтому она упрямо смотрела перед собой, чувствуя на себе тревожные взгляды Виталия, так и не решавшегося заговорить с ней при водителе.

В итоге она так погрузилась в свои мысли, что опомнилась только, когда «лэнд крузер» притормозил у большого загородного дома за ажурной кованой оградой. Васнецов достаточно ловко сумел вылезти из машины и протянул руку Нике:

– Пойдем.

Ларина непонимающе уставилась на жениха.

«Особняк Васнецовых? Это еще зачем?»

– Зачем мы здесь? – озвучила она свой вопрос.

– Поужинаем с родителями, обсудим планы и сразу домой. Обещаю, мы ненадолго, – последнее слово Виталий произнес почти умоляющим тоном.

– Я устала, и у меня нет желания вести задушевные беседы. Но когда тебя волновали мои желания? – проигнорировав протянутую руку, Ника самостоятельно покинула салон.

За ужином она узнала, что Виталий сегодня забронировал столик в ресторане, чтобы отметить помолвку и ее прошедший день рождения. Удивилась, что Васнецов даже меню сам заказал. Видимо, понял уже, что на невесте где сядешь, там и слезешь. Ну хоть не соврал – буквально через час они уже снова садились в машину.

– Могла хотя бы сделать вид, что свадьба нужна не только мне. Родители к тебе со всей душой… – недовольно начал Виталий, когда водитель вырулил на трассу, ведущую в город.

– Когда будет нужна, тогда и сделаю… вид. – Ника произнесла это, не скрывая усмешки, и отвернулась к окну.

Но расплата за холодность настигла ее быстрее пули.

Когда они попрощались с водителем и подошли к подъезду, Ника сначала не поняла причину резкой смены настроения Васнецова. Он вдруг неожиданно притянул ее к себе, а потом и вовсе поцеловал в губы. Но все быстро встало на свои места, когда по спине пробежали знакомые мурашки. Где-то рядом был он! Ника вдруг так остро почувствовала его взгляд. Почувствовала, что снова падает в пропасть.

Сначала взгляд зацепился за знакомую машину, а после и за самого Кирсанова за рулем. Но, проезжая мимо, смотрел он не на нее, а на девушку рядом с ним! Кровь застучала в висках. Тело бросило в жар, а потом в холод. Ника на мгновение одеревенела в руках Васнецова, но тут же каким-то нечеловеческим усилием заставила себя расслабиться. Поглубже вздохнула и, молча высвободившись из его объятий, зашла в подъезд. Стоя в лифте, отчаянно вцепилась в перила, чтобы хоть как-то удержаться на ногах. На Васнецова старалась не смотреть, думая только об одном: как сдержать слезы. Оказавшись в квартире, скинула туфли и сразу же закрылась в спальне. Рухнула на кровать и громко, уже не сдерживая себя, разрыдалась.

Она даже не слышала, как Виталий стучал в комнату, дергал дверную ручку и просил открыть дверь. И, конечно, не видела, как он устало опустился на пол у двери, запуская руку в волосы.

Ника отчетливо понимала только одно – весь мир погрузился во мрак. И этот мрак сгущался плотной завесой от одной единственной мысли – он нашел себе другую. У него появилась женщина…

***

Алису выписали из больницы за пару дней до ее отъезда в Питер.

– Мне так неудобно, Алис. – Ника сидела на кровати в спальне подруги, пока та, стоя у зеркала, сушила феном волосы после душа. – Учитывая все, что произошло за последний месяц.

– Перестань. Завтра я уезжаю. И неизвестно, когда вернусь. Ни мама, ни папа ничего не имеют против. Они знают, что мне это нужно, и твое присутствие здесь более чем логично.

– Скорее, алогично…

– Ты жалеешь, что пришла? – Алиса удивленно изогнула бровь, убирая фен в ящик комода, а после снова подошла к зеркалу и стала всматриваться в свое отражение. – Мне кажется, вечер был замечательный.

– Конечно, не жалею! Я очень рада, что нахожусь сейчас здесь, с тобой. – Ника ни капли не лгала. Ведь в этом доме она находилась последний раз. Завтра вечером Алиса улетит в Петербург, а она… она останется совсем одна.

– Ты выглядишь не особо радостной. Я бы даже сказала какой-то отстраненной, – Алиса внимательно посмотрела на Нику в зеркало.

– С тобой это никак не связано. Правда. Просто у меня сейчас такое состояние. Знаешь, когда глотнешь горячего чаю и язык обожжешь, а потом не чувствуешь вкус еды. Вот и у меня сейчас так. Я словно обожглась чаем. Только ощущения, пожалуй, печальнее – не ощущаю вкуса жизни.

– Что-то ты совсем в философию ударилась. Лучше посмотри на меня. – Алиса с грустной и одновременно шутливой улыбкой развернулась к подруге. – Я урод. Но не теряю надежды!

– Не хочу больше слышать этот бред про урода! – Ника вскочила с кровати и, подбежав к Алисе, крепко ее обняла. – Не представляю, как буду без тебя. Ты единственная, кто ничего от меня не требовал, с тобой я всегда чувствовала себя живой.

– А это как раз повод прилетать ко мне почаще. Я ведь тоже буду скучать.

– На улице такая шикарная погода. – Ника посмотрела в распахнутое окно: на прозрачном осеннем небе не было ни облачка. Легкий ветерок сдувал с высокой черешни пожелтевшую листву и кружил, словно в хороводе. – Пойдем погуляем в саду?

– Если только попозже, хочу проверить все ли из вещей взяла.

– Тогда подожду тебя там.

Ника взяла с кресла шерстяной плед и отправилась в сад. Небо, по-прежнему ясное, незаметно окрасилось в красно-оранжевые тона, а где-то вдалеке уже собирались сизые тучи. В воздухе стоял запах прелых листьев. Ника легла на садовые качели под тентом, укрылась пледом и начала тихо раскачиваться. Все-таки удачно она приехала. Алиса не обманула – Вани не было. А если бы был, она ни на минуту не задержалась бы в этом огромном доме, который превращался в коробок спичек, стоило только Кирсанову показаться на горизонте.

Послышался скрип, и Ника распахнула глаза. Стальные стержни при покачивании качелей терлись о металлическую раму, издавая противный режущий звук. Она хотела подняться и устроиться поудобнее, ногами коснулась земли, но в этот момент кто-то чиркнул зажигалкой.

Ника вздрогнула и плотнее вжалась в качели.

В семье Кирсановых только один человек пренебрегал рекомендациями Минздрава. Наверное, ее воспаленный мозг просто уловил какой-то сторонний звук, а память сыграла с ней злую шутку.

Не успела Ника развить эту успокоительную мысль, как легкое дуновение ветра принесло запах сигаретного дыма. Похоже, память тут ни при чем. Девушка в испуге замерла. Пока она лежит на качелях, ее невозможно увидеть со стороны входа в сад. Но что если…

Иван прошел мимо, даже не заметив ее присутствия. Остановился у черешни и снова затянулся сигаретой.

Еще час назад он принял дома душ и собирался пораньше лечь спать, чтобы утром приехать к родителям. Хотел провести последние часы с сестрой. А потом вдруг решил сорваться к ним именно сегодня, рассудив, что завтра, в день отъезда, им не удастся нормально пообщаться.

Подул ветерок, неизвестно откуда принеся с собой едва уловимый аромат знакомых и с некоторых пор таких ненавистных женских духов. Иван мысленно чертыхнулся, мечтая отмотать время назад и остаться дома. Он устало коснулся плечом дерева и замер. Прекрасно! Судьба, видимо, решила его добить.

Ника же до сих пор не понимала – заметил ли ее Ваня. Может, встать и вернуться в дом? Или лежать дальше и надеяться, что не увидит? Проблема в том, что сейчас он выкурит сигарету, захочет зайти в дом и тогда уж точно наткнется на тайного наблюдателя. И что тогда? Что он вообще здесь делает? Неужели Алиса все-таки сказала ему? В голове крутились одни вопросы. Полный хаос.

Кирсанов дернулся и устремил взгляд в землю. По тому, как напряглись его плечи, Ника поняла, что ее обнаружили.

– Если бы знал, что ты здесь, не приезжал бы, – холодно произнес он, не оборачиваясь.

От его тона Нике захотелось провалиться сквозь землю. К черту все. Нужно просто встать и спокойно уйти. Но она почему-то продолжала лежать и смотреть в спину этого мужчины, казавшегося ей сейчас таким чужим.

Иван похудел. Темные спортивные штаны свободно висели на бедрах, но под серой толстовкой по-прежнему угадывался рельеф широких плеч. Ника уставилась Кирсанову в затылок, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

– Это твой дом, дом твоих родителей. Ты имеешь полное право здесь находиться. Я тоже не знала, что ты приедешь. – Она проговорила это как можно спокойнее. И сама удивилась, что смогла скрыть дрожь в голосе.

– Какое ценное замечание. Спасибо, что дала добро.

Иван продолжал курить, не оборачиваясь. Боялся посмотреть на нее, знал, что в голове снова всплывут образы того утра. А еще хуже, что ему наверняка захочется коснуться ее, притянуть к себе и…

– Да пошел ты, Иван Александрович! – Внутри словно что-то щелкнуло. От обиды. От злости. От ревности. От съедающей тоски. От любви.

Вскочив с качелей, Ника быстро направилась к дому.

Иван услышал скрип несмазанного железа и обернулся. Выругавшись, затянулся напоследок, затушил окурок и, сам не понимая зачем, последовал за ней. Но Ника оказалась такой проворной, что уже открывала заднюю дверь дома. Иван увеличил темп. Расстояние между ними стремительно сокращалось.

– Как же твой женишок отпустил тебя одну? – Он догнал Нику на кухне и грубо обхватил ладонью ее локоть.

Из-за сгустившихся сумерек они едва различали лица друг друга.

– Знала бы, что ты притащишься, сидела бы дома, – Ника криво усмехнулась и выдернула руку, а пальцами другой стала демонстративно растирать место, которого только что касались мужские пальцы.

– И ублажала бы своего Виталия? – не сдержался Иван.

– Заткнись, Кирсанов! Уж кто-кто, а ты не имеешь права лезть в мою жизнь.

– Да особо и желания нет, просто поддержал разговор.

Ника замолчала, не зная, что ответить. Устала от постоянных перебранок. Устала от этих встреч, которые ломают все тело и разрывают душу. Устала от обид и вечной недосказанности. Они мучили друг друга, как два впервые расставшихся подростка, желая сделать друг другу больнее и при этом не в силах отпустить. А пропасть между ними с каждым днем становилось все больше.

– С меня хватит, Вань. Я лучше поеду домой. Извини, что испортила тебе вечер. – Последнее предложение Ника процедила сквозь зубы.

– Бесишь ты меня своим ангельским бл*дством! – вспылил Иван.

Ника, минуту назад мечтавшая всего лишь покинуть этот дом, теперь желала стереть с лица земли этого мужчину.

– Бл*дством? – переспросила удивленно, приближаясь к Ивану почти вплотную, ощущая, как нервно вздымается его грудь. – Бл*дством, Кирсанов? У тебя совсем крыша поехала? Напомнить, кто виноват в случившемся?

– Я совершил ошибку, большую ошибку, а ты намеренно сделала этот шаг. Назло… – Ваня открыл рот, чтобы продолжить, но резко остановился. Буквально секунду смотрел в глаза девушки, после чего продолжил: – Но с другой стороны, действительно, какое мне дело? Да пусть хоть вся мужская половина города перетр*хает тебя, теперь мне на это плевать.

В тишине кухни раздался звук пощечины. Иван даже не дернулся, а глаза Ники наполнились слезами. Они в упор смотрели друг на друга, словно пытались понять, как докатились до подобных оскорблений. Куда делись чувства, которые делали их такими счастливыми, что хотелось кричать об этом на весь мир?

Упавшая на пол ложка заставила Ивана и Нику опомниться. Они одновременно повернулись в сторону столовой, отделенной от кухни лишь красивой аркой.

За столом сидели Кирсановы в полном составе и во все глаза смотрели на них.

«Как мы могли их не заметить?» – пронеслось в голове у Ивана.

– Простите, – виновато прошептала Алиса, поднимая ложку.

Александр Викторович тем временем встал из-за стола.

Ника поняла, что сейчас просто задохнется от стыда и ярости. Резко развернувшись, она бросилась прочь из кухни в сторону лестницы.

– А ты, – Александр Викторович кинул взгляд на сына и уверенно направился в свой кабинет, – давай-ка за мной.

Иван, до сих пор смотревший на лестницу, по которой Ника убежала наверх, молча кивнул.

– Ты что творишь, Вань? – спросил Александр Викторович, как только дверь за сыном захлопнулась. – Пора уже взять себя в руки. Тебе двадцать семь, а не пятнадцать, в конце-то концов. Да ты в пятнадцать был разумнее. Хватит уже! Угомони свою ярость, пока не поздно. – При этом Александр Викторович намеренно не стал садиться в кресло, чтобы не создавать видимость преимущества перед сыном. Он понимал, что в данный момент Ивану нужен друг, а не отец.

– Какого черта она здесь делает?

– Полегче. Ника – подруга Алисы, если ты забыл. Я понимаю, ты сейчас переживаешь…

– Переживаю? – перебил Иван. – Да мне плевать. Мне все равно. Понимаешь? Мне теперь плевать на нее!

С каждым словом столь явной лжи боль в груди только разрасталась.

– Плевать, – выдохнул еще раз хрипло, садясь на кожаный диван. Локтями уперся в колени, лицо спрятал в ладонях.

Александр Викторович в шоке смотрел на сына и просто не представлял, что с ним таким делать? Он потоптался минуту на месте, а потом сел рядом с Иваном и крепко обнял его за плечи, как в детстве.

Тот, пряча глаза, проговорил еле слышно:

– На самом деле мне так хр*ново, отец.

Наутро вся семья Кирсановых вместе с Никой уже находились в аэропорту. После регистрации на рейс Алиса в спешке прощалась с родными, чтобы отправиться в зону предполетного досмотра.

– Спасибо, что все-таки осталась на ночь, – она буквально стиснула подругу в объятиях.

Вчера после ссоры с Кирсановым Ника хотела уехать домой, но Алиса упросила ее остаться, несколько раз напомнив об обещании, что отношения с Ваней никогда не повлияют на их дружбу.

– А тебе спасибо за все, – прошептала Ника. – Позвони, как прилетишь.

– О боже, – выдохнула вдруг Алиса.

Ларина обернулась посмотреть, что вызвало у подруги такую реакцию.

Ну конечно же… Громов! Он стоял всего метрах в пяти от них. По-прежнему с загипсованной рукой, он гипнотизировал хмурым взглядом хрупкую фигуру ее подруги. С распущенными волосами, в голубых джинсах и черном жакете, она выглядела сегодня просто потрясающе.

Алексей даже не сразу заметил Ивана, который преградил ему путь, когда он все-таки двинулся в сторону Алисы.

– Что ты здесь делаешь? – без предисловий спросил Кирсанов, отмечая про себя, что вроде не упоминал при друге про отъезд сестры.

– Я только попрощаюсь.

– Вань, – негромко окликнула сына Лариса Николаевна, взглядом умоляя быть помягче.

Иван вздохнул и отошел к отцу.

Через минуту все направились к выходу. Алису и Алексея оставили одних. Каждый почему-то понимал, что им нужно дать возможность попрощаться. Уже возле стеклянных дверей, которые вели на улицу, Ника не удержалась и обернулась. Алиса стояла прямо, опустив руки вдоль тела, тогда как Громов левой рукой держал ее за подбородок. Даже на таком приличном расстоянии Ника увидела подозрительный блеск в глазах подруги и, казалось, услышала стук ее разбитого сердца.

– Зачем ты приехал, Леш? – первое, что смогла произнести Алиса, оставшись с Громовым наедине. Из нее словно дух выбили при его появлении.

– Почему ты не сказала, что улетаешь? Почему не отвечаешь на сообщения? Хотя бы пару слов… – Алексей продолжал хмуриться.

– А зачем? Что это даст?

– Покой. Мне будет спокойнее.

– Тебе? Ну конечно. – Алиса с усмешкой покачала головой. – А мне спокойнее, когда вот так – ни звонков, ни сообщений.

Громов опустил голову и тяжело вздохнул. Он принимал правоту ее слов, но легче, увы, не становилось. Он всегда считал, что все его чувства и мысли под контролем. Как оказалось, с сестрой его лучшего друга это не работает.

– Кто тебе сказал, что я улетаю? – не унималась Алиса.

– Это имеет значение? – молчаливый взгляд темных глаз требовал ответа. – Сегодня на обеде секретарша твоего брата обмолвилась, что он взял отгул, чтобы проводить тебя в аэропорт. Как ты?

Алексей посмотрел на ее щеку со шрамом. Ему хотелось коснуться этого шрама, провести по нему пальцами, покрыть его поцелуями. Но больше всего ему хотелось повернуть время вспять и сделать так, чтобы этот шрам вообще не появлялся на ее чистой и такой гладкой на ощупь коже.

– Все хорошо. Отлично, Леш. Как твоя рука? – Алиса хотела потрогать гипс, но тут же отдернула руку. Нельзя ей прикасаться к Громову. Нельзя! Вместо этого она обхватила себя ладонями и посмотрела в сторону, где недавно была очередь на регистрацию, а теперь они стояли вдвоем. – Мне надо идти.

Алексей, не имея больше сил сдерживать себя, пальцами коснулся ее подбородка и посмотрел на чуть приоткрытые губы. В горле у него мгновенно пересохло.

– Не надо, Леш. Прошу тебя. Отпусти меня. Мне надо идти. Не могу так больше. Не хочу. Я хочу сесть в самолет, отпусти, – Алиса заговорила быстро, еле сдерживая слезы.

– Позволь только один раз.

– Не позволяю. Слышишь? Я не позволяю тебе. Уходи. Хотя… Делай, что хочешь. Можешь и здесь остаться. Я все равно сейчас улечу.

Громов улыбнулся, пряча за улыбкой все эмоции, что раздирали его в этот момент.

– Алиса… – он сглотнул ком, мешающий связно говорить, и прямо посмотрел в затуманенные слезами глаза.

– Молчи. – Алиса накрыла рот Алексея ладонью. – Прекрати. Хватит уже. Дай мне спокойно улететь. Не мучай меня.

– Думаешь, мне легче? – Громов отпустил подбородок Алисы и обхватил ее запястье. Крепко сжал его, не обращая внимания на сопротивления девушки, и коснулся губами ладони.

– Леша, – выдохнула Алиса, смахивая пальцами другой руки покатившиеся по щекам слезы.

– Прости меня, – прошептал он, по-прежнему не глядя на Алису. Целовал ее ладонь и проклинал себя за нерешительность, за то, что столько времени пытался не замечать очевидного. – Прости меня, милая. За аварию прости. И за все, что было.

– Мне надо идти. – Алиса с третьей попытки все-таки высвободила руку из его крепкой схватки и нервным движением убрала за ухо прядь волос.

– Напиши, как только долетишь, – попросил Громов, большим пальцем касаясь ее здоровой щеки. Он сделал это настолько неожиданно, что Алиса даже не успела отпрянуть. Она замотала головой, ясно давая понять, что не будет писать. – Напиши. Одно только слово. Хотя бы смайлик отправь. Я пойму.

– Прощай, Леш, – сквозь слезы проговорила Алиса, уклоняясь от его руки.

Но он, будто не слыша, обхватил ее за плечи и уткнулся носом в макушку. Алиса сжала пальцы в кулаки и коснулась ими груди Громова, но отталкивать не стала. Она так давно мечтала оказаться в его объятиях. Чувствовать его запах, тепло его тела. И сейчас пошла на поводу секундной слабости, позволив Алексею вдыхать запах своих волос.

В тот момент, когда Алиса все же оттолкнула его, ей вдруг показалось, что по макушке прошелся легкий ветерок от слов, сорвавшихся с губ Громова. Ей даже показалось, что это были те самые заветные три слова, которые она так мечтала услышать от него уже несколько лет. Да, ей показалось. Ведь в реальности он бы никогда их не произнес. Ведь у него семья. Любимая жена, сын. Глупое воображение. Так долго мечтала о его признании, что мозг, похоже, выдал желаемое за действительность.

Ей послышалось. Точно послышалось. Алексей Громов не мог признаться ей в любви. Никак не мог.

– Прощай. – Она развернулась и пошла к зоне вылета. Не оборачиваясь, подняла руку в прощальном жесте.

– До встречи, – прошептал Алексей, зная, что Алиса его услышала.

Да, она его услышала, но точно знала, что больше они не встретятся никогда.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 23

– Он тоже ночевал в доме своих родителей? – первое, что вырвалось у Васнецова, стоило Нике сесть в машину.

Виталий забрал ее из аэропорта, не дав возможности Кирсановым хоть на минуту дольше задержаться рядом с ней. Для него было достаточно и ночи, которую Ника провела в их доме.

– Понятия не имею.

Ларина, по сути, не врала. После той отвратительной сцены на кухне все разошлись по разным комнатам. На завтрак она не спустилась, а за обедом отсутствовал Иван. Лариса Николаевна и Александр Викторович хранили молчание, пытаясь не испортить настроение Алисы, которая очень нервничала перед вылетом. Кирсанова Нике удалось увидеть уже перед самым отъездом в аэропорт, когда в машины загружали чемоданы Алисы. Но он даже не взглянул на нее.

– Как это понимать? – раздраженно фыркнул Васнецов, вырывая девушку из ее невеселых мыслей.

– Как хочешь, так и понимай.

– Так он был вчера с вами?

– Со мной и Алисой – нет!

– Значит, был… – зло протянул Виталий и поджал губы. – Он тебя касался?

– Нет. – Ника отвернулась к окну, наблюдая, как машины Кирсановых и Громова покидают автостоянку. Но от произнесенной лжи затрепетало сердце. Она зачем-то потрогала локоть, кожу на котором до сих пор жгло от Ваниного обхвата.

– Я убью тебя, если что-то узнаю.

Угроза Васнецова вызвала лишь усмешку. Ларина уткнулась лицом в шарф и молча смотрела, как перед машиной поднимается шлагбаум, выпуская их из аэропорта.

– Завтра на семь вечера у нас заказан столик в «Del Mar». Твоих родителей я уже предупредил.

– Рада, что ты так легко со всем справляешься. Может, так же успешно и свадьбу проведешь без меня?

– Прекрати. – Васнецов коснулся пальцами холодной ладони Ники, попытался сжать ее, но она тут же отдернула руку. – Я хочу, чтобы у нас была нормальная жизнь. Понимаю, тебе сейчас не до этого. Но со временем…

– Со временем, – перебила Ника, – ничего не изменится.

– Ты меня испытываешь, – после минутного молчания произнес Виталий.

– Нет, Виталь. Ты сам испытываешь себя.

***

Кирсанов закрыл кабинет и быстрым шагом направился к лифту. Скорее бы уже оказаться на стоянке и закурить! Проходя мимо приемной Громова, он заметил тонкую полоску света, выбивающуюся из-под двери, и в последний момент притормозил. Захотелось обсудить с другом планы на завтра. Как раньше…

– Я думал, ты дома, – удивился Громов, заметив темную фигуру в плохо освещенной приемной.

– Уже собираюсь.

Иван устроился в кресле. Внимательно посмотрел на Алексея. Тот что-то быстро набирал в смартфоне, потом, положив его на стол, откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы рук на затылке.

– Я завтра целый день на объекте зависну. – Громов устало прикрыл глаза.

– Сюда заскочишь или сразу в «Del Mar»?

– Нет, сразу туда. Не забудь, пожалуйста, контракт. Покажем Морозову наши замечания, и, если он согласится, в ресторане и подпишем. Курить будешь?

Иван кивнул, и мужчины вышли на балкон.

– Холодает, – пробормотал Кирсанов, прикуривая сигарету и чувствуя, как осенняя прохлада скользнула под рубашку.

Перед ними, сверкая пятнами огней, раскинулся темный город.

– Странно, что снег еще не выпал. – Громов глубоко затянулся. – В прошлом году в это время уже вовсю лежал.

– В прошлом году… я католическое Рождество встречал без снега, – задумчиво проговорил Иван, вспоминая, какой безмятежной еще год назад была его жизнь.

– Кстати, в этом году можем продолжить твою традицию. Пришло приглашение от Коллинза, мы в прошлом году работали с ними. Помнишь, я еще приезжал в Лондон в сентябре? Можем сгонять туда вместе.

– На рождественскую вечеринку?

– Ну да.

Иван ничего не ответил, но потом вдруг медленно, будто с трудом подбирая слова, произнес:

– Тебе никогда не казалось, что жизнь в какой-то момент разделяется на «до» и «после»? У тебя не возникало ощущения, что… та, прошлая, жизнь была прожита будто не тобой?

– Действительно хочешь услышать мои философские умозаключения на этот счет? – попытка Алексея отшутиться произвела обратный эффект.

Иван сдавленно выдохнул и, упираясь локтями в поручни балкона, опустил голову.

– Твою мать. Бред какой-то несу, – большими пальцами он сдавил переносицу.

– Жалеешь, что вернулся после стажировки? – Громов выбросил окурок и с любопытством взглянул на друга, который явно что-то прокручивал в голове.

– Да нет. О многих своих поступках жалею, о возвращении домой – нисколько.

– Поехали в бар, – Алексей так резко сменил тему, что вызвал у Кирсанова нервный смешок.

– Я пас, сколько можно бухать?

Громов только пожал плечами.

***

Ника вяло собиралась в ресторан, когда раздался звонок по скайпу. Она схватила айпад и удобно устроилась на кровати. Звонила Алиса.

– Привет, дорогая, я уже соскучилась! Как долетела?

– Да проспала всю дорогу.

– Это от стресса. Когда тебе к хирургу?

– Послезавтра. Сегодня вещи разбираю, а завтра, наверное, прогуляюсь по Питеру. Давно уже здесь не была. – Алиса, подперев щеки, сидела перед ноутбуком. – Как у вас там дела?

– Никак. Сегодня в ресторан иду со всем семейством Васнецовых. – Ника криво улыбнулась.

– Ване так ничего и не сказала?

– И не скажу. Ты ведь все понимаешь, хватит уже об этом. Скажи лучше, как у Димы дела? Он тебя встречал?

– Ага, он. Кстати, вчера весь день ждал, когда я тебе позвоню. – Алиса перешла на шепот. – Обмолвилась на свою голову, что наберу тебе по скайпу. Так он мне с утра мозг вынес, просил не звонить, пока с пар не придет. Пришлось уступить.

Ника засмеялась.

– А потом после каждой пары звонил – напоминал, что скоро вернется.

– Где он там? Давай хоть поздороваюсь.

– По телефону с кем-то болтает. Я потому и набрала тебе, пока он занят. А то ж не отстанет.

В это время из глубины квартиры донесся голос Димы:

– Ты Нике еще не звонила?

Девушки уже смеялись в голос.

– Звонила! – бросила Алиса в сторону двери, а после повернулась к Нике, театрально закатив глаза: – Шоу начинается.

– О! Ника, детка, привет! – Дима ураганом влетел в комнату, двигая соседний стул ближе к ноутбуку. На красивом лице парня сияла счастливая улыбка, растрепанные волосы торчали в разные стороны.

– Привет, Дим! – губы Лариной сами собой тоже растянулись в улыбке.

– Как дела? Скучала по мне? Слышал, ты моего братца отшила. Наконец-то осознала, что он и в подметки мне не годится! Видишь, разлука только укрепила наши отношения. Пробудила твои чувства ко мне, которые спали в тебе все эти годы.

– Отношения? – Ника со смехом округлила глаза. – У нас были отношения?

– О д-а-а! Еще какие! Знаешь, как часто я лежал ночами и мечтал о тебе. А ты обо мне? И не ври, что не испытывала того же.

Глядя на фонтанирующего позитивом Димона, Ника почувствовала, что и у нее неожиданно поднялось настроение. Как-то давно он назвал себя человеком-праздником. И ничуть не преувеличил. С ним всегда было легко, весело и комфортно.

– Ночами я спала, Дим. Мне некогда было о тебе думать.

– Знаю я твои «спала». Со своим Васнецовым небось. – Парень демонстративно нахмурился.

– Не злись. – Ника сморщила носик, изображая, что ей очень жаль.

– Приезжай к нам, детка! У меня кровать огромная. Тебе понравится на ней спать. – Дима многозначительно поиграл бровями.

– Ага, в твоей кровати уже вся женская половина Питера перебывала, наверное. Нет уж! Я брезгливая!

– Детка-а, – протянул он, игриво улыбаясь. – В моей кровати еще ни одной души не было. Она ждет тебя. Моя кроватка – девственница еще. Как и я!

– Ты? Девственник? Угораю с тебя, – не удержалась Алиса. Девушки одновременно расхохоталась. – А сегодня ночью лахудра какая-то в дверь ломилась… Девственность, наверное, проверять пришла, да?

– Это ошибки прошлого, – отмахнулся Дима и устремил нарочито серьезный взгляд на Нику: – Детка, не слушай ее! Ты же понимаешь, что главное не тело, а душа. Душой и сердцем я девственно чист перед тобой. Люблю только тебя!

– Ты невыносим!

– А ты сводишь с ума! Когда уже признаешь, что тащишься от меня? – не унимался Дима, вызывая у подруг новый приступ веселья.

– Когда романтиком станешь.

– Так во мне романтики через край! – Парень развел руками, якобы возмущаясь, что никто этого не замечает.

– Не такой романтики, а настоящей. Как в любовных романах!

Дима притворно зевнул, прикрывая рот, всем своим видом показывая, как скучна ему эта тема, чем вызвал очередной взрыв смеха.

Так и проболтали втроем несколько часов. Дима продолжал заигрывать с Никой, Алиса хохотала и просила брата остановиться. Ника же с искренней нежностью смотрела на экран планшета и временами, когда парень отлучался либо на кухню, либо ответить на очередной звонок, грустила, что эти два человека так далеко от нее сейчас. А еще с ужасом думала о предстоящем ужине в «Del Mar».

***

Ника ехала в ресторан. Господи, и почему Васнецов выбрал «Del Mar»? С этим местом у нее было связано столько воспоминаний. Ведь именно здесь все началось. На этой стоянке. В тот самый момент, когда Иван окинул ее оценивающим взглядом, а потом так своеобразно «помог» забраться в том узком платье в машину. Ее кожа, казалось, до сих пор горела от его мимолетного касания. И его запах… Этот дурманящий запах, который всегда окутывал ее разум пеленой…

– Ты меня слышишь? – Васнецов коснулся локтя Ники, но та резко отдернула руку. Всю дорогу до ресторана она молча смотрела в окно и крутила на запястье подаренный Ваней браслет. – Мы приехали, говорю.

Ларина также молча вышла из машины, запахнула плащ и оглядела парковку. В памяти, словно пазлы, продолжали складываться картинки из прошлого. Вот она стоит позади Алисы, которая радостно обнимает брата. Воспоминание об этой трогательной сцене вызвало на губах Ники легкую улыбку. Ее словно закружило в водовороте прошлого, отчего голова пошла кругом, а на глаза навернулись слезы.

Нельзя жить прошлым. Нельзя! Но именно прошлое давало толчок для нового дня. Воспоминания подпитывали Нику. Именно благодаря им каждый новый день она просыпалась.

– Родители уже в ресторане. Нас ждут, пойдем, – Виталий потянул свою невесту за локоть, не понимая, что на нее нашло.

Ника крепче вцепилась в браслет на запястье, словно оберегая от всех подарок, и неохотно последовала за Виталием.

Их действительно уже все ждали. Ларины и Васнецовы собрались полным составом отпраздновать прошедший день рождения Ники и предстоящую свадьбу. Прибыли и Мартыновы. Кто бы сомневался? Итак, сегодня Ника официально станет невестой Васнецова. А благодаря его сестре завтра об этом станет известно всему городу.

– Вы задержались. – Михаил Вадимович, всем своим видом выражая недовольство, отодвинул для дочери стул рядом с собой. С другой стороны от нее сел Виталий.

– Могли бы начать без нас, – Ника демонстративно расправила салфетку.

Отец только фыркнул в ответ.

– Что будешь пить, куколка? – поинтересовался Виталий.

Ника оглядела присутствующих. Их голоса сливались со сторонним шумом, отчего походили на шипение. Змеиное шипение. Эта аналогия заставила Нику улыбнуться.

– Противоядие есть в меню?

– Конечно, – на лице Васнецова не дрогнул ни один мускул. – На одной странице с кирсановскими изменами.

Он коснулся губами мочки уха Ники и отстранился, как ни в чем не бывало вплетаясь в разговор Аллы с мужем.

А Ника даже не успела отреагировать на его укол: ее вниманием полностью завладел высокий мужчина, как раз проходивший мимо. Это был Громов! Не заметив их компанию, он проследовал в угол зала, где его уже ожидали два солидных мужчины в темных костюмах. Кирсанова среди присутствующих не было, но Ника с ужасом осознала, что ни один деловой ужин Громова не обходился без Ивана. А судя по тому, как Алексей держал себя в обществе этих мужчин, этот ужин был именно деловым.

Пока он устраивался в кресле напротив своих собеседников, Ника неотрывно смотрела на него. И спустя несколько мгновений Громов, словно почувствовав на себе ее взгляд, оглядел зал и застыл. Затем быстро взглянул на наручные часы и чертыхнулся.

Ника не смогла бы точно сказать, сколько прошло времени, прежде чем Громов встал, извинился перед партнерами и направился к выходу. Ей хватило всего минуты, чтобы решиться пойти за ним.

– Ты куда? – сразу же последовал вопрос Виталия.

– В дамскую комнату, – резко бросила Ника и, извинившись перед присутствующими, покинула свое место.

Медленно продвигаясь к выходу, она огляделась в поисках уборных. И с облегчением выдохнула, удостоверившись, что за ней никто не последовал. А когда завернула за угол, резко остановилась. Громов стоял в узком коридоре, приложив мобильный к уху. И судя по его взвинченному виду, предполагаемый собеседник не торопился отвечать на вызов. Ника поежилась, чувствуя, как со спины повеяло прохладой. Видимо, в ресторан кто-то зашел, впуская за собой осенний сквозняк.

Громов заметил Нику и нахмурился.

– Он тоже придет, да? – даже не поздоровавшись, выпалила она.

– Привет, – Алексей перевел взгляд на экран смартфона и еле заметно кивнул. Снова провел пальцем по сенсору в попытке дозвониться до друга. Если бы он мог предположить, когда настаивал на присутствии Ивана на этом деловом ужине, что судьба соберет в одном ресторане всех участников драмы… Черт! Ведь Кирсанов хотел прогулять подписание контракта, а он, дурак, сам настоял!

– Черт! – повторил Алексей уже вслух, пряча телефон в карман пиджака. – Вы еще долго здесь будете?

И совсем сник, когда Ника прошептала, что только пришли.

– Леша, – помедлила она, но под напряженным взглядом Громова продолжила уже громче: – Как у него дела?

– Твоими молитвами, – прогремел ответ, но не из уст Алексея.

Ника вздрогнула от неожиданности.

Громов сразу же двинулся к Кирсанову навстречу, минуя Нику, которая лишь на несколько секунд прикрыла глаза, будто набираясь сил для очередной схватки.

– Я все пытаюсь тебе дозвониться, – друзья пожали друг другу руки, но Иван при этом не отрывал взгляда от Никиной голой спины в вырезе черного вечернего платья.

Ларина по-прежнему не решалась обернуться, чтобы встретиться с хмурым взглядом карих глаз.

– Телефон на вибрации. Не слышал, – спокойно проговорил Иван.

Громов приблизился к нему вплотную.

– Думаю, мы сегодня справимся без тебя. Поезжай домой. Ты все равно не хотел на эту встречу.

– Исключено.

– Тогда жди меня здесь. Сейчас поедем в другой ресторан.

Иван нехотя оторвал взгляд от Ники, с легким удивлением посмотрел на Алексея, но тут же горько усмехнулся.

– Нет. Мы остаемся здесь, – проговорил он с нажимом, заставив Нику тут же обернуться.

– Слушай… – начал было Громов.

– Мы остаемся здесь, – перебивая его, повторил Иван.

– Ну как знаешь.

Алексей раздраженно махнул рукой, постоял еще пару секунд, а потом, забрав у друга папку с контрактом, решительно направился в сторону зала.

Кирсанов, спрятав руки в карманах брюк, продолжал сверлить Нику угрюмым взглядом.

– Вань, – девушка сделала шаг, но застыла, когда Иван как-то недобро хмыкнул.

Это привычное «Вань», так нежно и умоляюще прозвучавшее из ее уст, резануло его как ножом.

– Ты здесь с ним?

– Прекрати, – выдохнула Ника, прокручивая в голове возможные варианты уговоров, способных заставить Кирсанова покинуть ресторан.

– С ним, – констатировал Иван. Усмешка не сходила с его губ. – И как вам живется? Он простил своей блудной невесте интрижку со мной? Вырядилась, смотрю, как на праздник.

– Хватит! – простонала Ника, прикусывая губу. – Пожалуйста, уезжай отсюда.

А Кирсанову разрывало грудь от того, что она даже не опровергла его слова. Ну конечно, она по-прежнему живет с этим м*даком!

– Ты действительно его любишь? – Иван в мгновение ока оказался рядом с Никой. Только прикоснуться не решился. Боялся, что сорвется, сам не знал – с крючка, или в пропасть.

– Вань, не надо. – Голубые глаза наполнились слезами.

– Любишь? – Как же он мечтал услышать от нее все те предположения, которыми бросались Громов и Алиса. Что все это из-за него, чтобы спасти его от тюрьмы. Как хотел, чтобы все оказалось правдой, которую Ника сейчас сама же и подтвердит.

– Ты не понимаешь… – Ларина сглотнула ком, царапающий горло, и прикрыла глаза.

От близости из головы совсем вылетели все обидные слова и поступки, которыми оба добивали друг друга в последнее время. Вылетело и то, что неподалеку находится тот, кто совсем скоро назовет Нику своей женой и будет иметь полное право прикасаться к ней. Ласкать. Целовать.

– Ника… – с горечью выдохнул Иван. – Зачем это все? Что было правдой? Что – ложью? Мы или твое настоящее… с ним?

– Уезжай, – повторила Ника, чем окончательно разозлила Кирсанова. – Пожалуйста, прошу…

– Не уеду.

Ванин голос прозвучал зло и холодно, но в глазах затаилась такая тоска, что Ника не удержалась. Подняла руку и коснулась легкой щетины на его скулах. Потом плавным движением очертила контур прямых бровей, провела по щеке вниз и замерла пальцами прямо на губах, чувствуя горячее, отрывистое дыхание. Задыхалась от желания поцеловать его, а в голове крутилось только одно: «Что же мы натворили?».

– Облажались, – последовал тихий ответ. И только тогда Ника поняла, что произнесла свой вопрос вслух.

Иван обхватил ладонями ее лицо и лбом коснулся лба, большими пальцами проводя по коже, будто пытался вспомнить какая она на ощупь.

– Ника… Ника…

– Послушай меня, уезжай, – она перешла на умоляющий шепот.

Иван несколько мгновений пристально смотрел в перепуганные голубые глаза, а потом покорно кивнул, вырывая из ее груди вздох облегчения.

– Хорошо, – хрипло проговорил он, запуская руки в ее волосы. – Я уеду.

Ника замерла, одурманенная нежностью его объятий. В голову стали врываться мысли о возвращении в зал, но она их отчаянно отгоняла.

– Только и ты со мной.

Резко распахнув глаза, Ника уставилась на Кирсанова. От его взгляда тело бросило в жар.

– Ты, должно быть, шутишь…

Он вмиг переменился в лице.

– Я что, похож на шутника?

Ника положила ладонь на его грудь, отчетливо чувствуя бешеный стук сердца. Опустив взгляд на ее руку, Иван с удивлением заметил свой подарок: тонкая цепочка сверкнула бриллиантами на запястье.

– Ты сошел с ума.

– Я уже не помню, когда был в здравом уме. – Он обхватил пальцами ее ладонь, посмотрел на браслет и горько улыбнулся. Чувствовал себя настолько опустошенным и при этом безумно рад был ее видеть, даже зная, что она здесь с другим.

– Поехали отсюда. К черту все, – достал из кармана ключи от машины.

Ника отчаянно затрясла головой.

– Не могу.

– «Не могу» или «не хочу»? – нахмурившись, уточнил Кирсанов.

– Ты не понимаешь…

– Я-то как раз все понимаю! – он снова обхватил лицо Ники ладонями. Заглядывал в голубые глаза и искал в них ответные чувства, но видел только слезы и отчаяние.

– Ника! – раздался возмущенный голос Олеси Игоревны.

Молодые люди одновременно обернулись. Ларина смотрела на мать с явным облегчением.

– Что… что происходит? – Олеся Игоревна изумленно переводила взгляд с дочери на Ивана.

– Мам… – Ника высвободила руку из Ваниной ладони и сделала шаг к ней навстречу.

– Добрый вечер, Олеся Игоревна, – как ни в чем не бывало поздоровался Кирсанов.

– Ваня, – Олеся Игоревна машинально кивнула, после чего настороженно посмотрела на дочь. – Ника, мы тебя потеряли.

– Я сейчас приду. Правда, мам. Дай мне минуту.

Олеся Игоревна укоризненно покачала головой, потом все же кивнула и скрылась за углом.

– Мне надо идти, – Ника старалась не смотреть на Ивана. Сейчас, когда она вырвалась из его объятий, в голове словно рассеялся туман, возвращая ее в реальность. – Уезжай отсюда, прошу тебя, Вань.

– Нет. – Кирсанов снова схватил Нику за плечи и попытался поймать ее взгляд. Но она не хотела смотреть ему в глаза. Тонула в них. Тонула как в омуте. – Мы можем начать все с чистого листа.

– Невозможно…

– Возможно, если захотим.

– Но я не хочу! – выпалила Ника, понимая, что после этих слов уже не будет пути назад. Причин для этого было много, но главная из них – условие Виталия.

Иван в бешенстве стиснул челюсти. С огромным усилием он разомкнул пальцы на плечах Ники. Лицо исказила холодная усмешка.

– Вань… – Ника попыталась как-то смягчить свои слова, но Кирсанов не дал ей договорить.

– Ты свободна. – Он не торопясь достал сигарету из пачки, борясь с бешеным желанием разнести здесь все в пух и прах. Закурив, исподлобья взглянул на застывшую перед ним девушку и кивком указал на зал, где ее ждал Васнецов.

Ника вздрогнула. Если бы только не страх, что сюда придет Виталий, если бы ее желания не делали всем только хуже, она осталась бы здесь! Конечно же, осталась. И умоляла бы его уехать. Или же… Нет! Не сметь об этом думать. Не сметь!

И чтобы ее решимость не улетучилось, как обычно это бывало рядом с Кирсановым, Ларина расправила плечи, пригладила волосы и покинула коридор. Иван прислонился к стене и глубоко затянулся.

По дороге к столику Ника еще издали заметила, что Васнецов буквально сканирует ее взглядом.

– Все нормально? – спросил он, помогая ей занять свое место.

– Все отлично, – не глядя на него, холодно ответила она. Зато посмотрела в угол зала, где сидел Громов.

Надвигалась гроза. Ника чувствовала это. Во взгляде Алексея читались те же самые мысли. И когда в зал зашел Иван, ее буквально бросило в жар. Она не смогла скрыть своего смятения. И взгляд не смогла отвести. Почему-то жадно следила за каждым его движением, словно желая сделать себе еще больнее.

Он шел неторопливо, даже расслабленно. На лице ни грамма волнения. Он даже не искал ее взглядом. Похоже, ему было абсолютно все равно, в какой части зала она сидит и с кем. Ника прикрыла глаза, пытаясь убедить себя, что это только к лучшему. А потом посмотрела на Васнецова, пытаясь угадать по его взгляду, заметил ли он Кирсанова.

Но Виталий увлеченно беседовал с сестрой. Тогда в душе Ники зародился лучик надежды, что возможно бури удастся избежать. Но когда вскоре присутствующие за столом один за другим стали предлагать тосты за долгожданную помолвку, все пошло под откос.

Первый гвоздь в мнимое спокойствие Ники был вбит отцом. За громкими словами о наступлении важного момента в его жизни, связывающего две семьи, последовало крепкое рукопожатие с Виталием, после которого Васнецов обнял Нику и попытался ее поцеловать. Девушка едва успела отвернуться, чтобы избежать поцелуя в губы.

– Люди смотрят, – смущенно пояснила она, но Виталий не растерялся и поцеловал ее в оголенное плечо, после чего сжал дрожащую ладонь.

Кожа горела так, будто к ней приложились раскаленным железом. Ника держалась из последних сил, чтобы не бросить взгляд в сторону Кирсанова. Ведь сама не знала, чего боится больше: увидеть пустоту в глубине его глаз или же едва контролируемый гнев.

Второй гвоздь загнал Виталий. Он тоже решил сказать тост, а в конце своей эпичной речи пальцем приподнял подбородок Ники и коснулся ее губ. Ларина снова хотела отвернуться, но он по-хозяйски обхватил пальцами ее подбородок и не позволил даже шелохнуться, углубляя поцелуй. Сердце остановилось. Ника резко дернулась, вырываясь из его хватки. Последовали веселые комментарии о скромности невесты, радостный смех, новые тосты. Все ложь! Кругом одна ложь. Притворная радость отца за дочь, хотя на самом деле он радуется лишь тому, что его мечты сбылись. Его! Не дочери!

Нике казалось, что из глаз вот-вот польются слезы. Хотелось исчезнуть, или чтобы все исчезли. Кроме него.

И она не выдержала. Бросила взгляд туда, куда тянулась ее душа. И тут же застыла, наткнувшись на жесткий взгляд карих глаз.

Ей вдруг стало невыносимо душно. Воздух, поступающий в легкие, стал сгущаться и комом встал в горле. Ника зачем-то ухватилась за браслет на запястье, как за спасательный круг, но легче не стало. Она нервно бросила салфетку на стол и, со скрипом отодвинув стул, поднялась.

С одной стороны, что-то спрашивая, ее схватил за руку отец, с другой – Виталий. В голову словно налили расплавленного свинца, и она как будто тянула Нику вниз – в пропасть. Шум в ушах усиливался. Вопросы Васнецова и отца превратились в невнятное эхо. Зал закружился.

– Оставьте меня. Оба! – Ника хотела сбросить державшие ее руки, но эти слабые попытки не увенчались успехом. Как в тумане, в который раз пробуя вырваться, она стала отступать к выходу. Потом снова взглянула в другой конец зала и с ужасом увидела беспокойство в глазах Ивана. К сожалению, это было последнее, что она видела. Внезапно перед глазами замелькали черные точки, и густая темнота полностью поглотила ее, бросая бессознательное тело на холодный пол ресторанного зала.

– Ника! – первым к ней подбежал Васнецов. Он слегка похлопал ее по побледневшим щекам и громко позвал официанта, требуя воды. Но в следующий миг замер на полуслове, когда в нескольких шагах от себя увидел Кирсанова. – Не вздумай прибли…

Договорить не успел, поскольку Иван, минуя всех присутствующих и не обращая внимания на едва поспевавшего за ним Громова, уже приблизился и сел на корточки рядом с Никой. Все произошло так стремительно, что Васнецовы и Ларины даже не поняли, что происходит.

– Не смей ее трогать, – крикнул Виталий, когда Иван обхватил пальцами запястье Ники, проверяя пульс. – Убери от нее свои руки!

Кирсанов проигнорировал Васнецова. Приложил ладонь к горячему лбу девушки, на котором выступили капельки пота. Длинные ресницы лихорадочно подрагивали.

– Оставь ее!

– Иван!

– Ваня, не надо!

Кирсанов не мог распознать, кому из присутствующих принадлежали адресованные ему выкрики. Только отмахивался от рук, которые цепляли его за плечи – Громова, отца Ники, Васнецова.

– Малышка, – нежно прошептал он, пальцем поглаживая щеку.

Девушка медленно приоткрыла глаза. Терпению Васнецова пришел конец. Несмотря на загипсованную руку, Виталий вскочил на ноги и со всей силы оттолкнул Кирсанова. В мгновение ока Иван впечатал Васнецова в стену, придавив локтем его горло. Вокруг все засуетились, закричали, пытаясь разнять мужчин. Ника в ужасе округлила глаза.

– Ваня, нет! – прохрипела она слабым голосом.

Ей вторил и Громов, пытавшийся оттащить друга от Васнецова.

– Отвали. Она моя невеста! – Виталий тут же с удовлетворением заметил, как перекосило Кирсанова от слова «невеста».

Кто-то с двух сторон схватил Ивана за предплечья и стал оттаскивать в сторону. Ярость захлестнула его с удвоенной силой. Не разбирая, он махнул руками, избавляясь от чужих рук, и обернулся, когда услышал женские возгласы. Прямо на него смотрел Михаил Вадимович, прижимая ладонь к носу, из которого сочилась тонкая струйка крови.

– Ах ты щенок! – рявкнул Ларин.

Мартынов за его спиной стал уверять, что засудит Кирсанова, мол, даже руки не стоит марать. Васнецов-старший достал из кармана платок и протянул другу. Ника поняла, что это конец! Конец всему, что она так отчаянно пыталась уберечь.

– Пап, – крикнула она из последних сил.

Михаил Вадимович невольно переключил свое внимание на дочь и, встретившись с ее умоляющим взглядом, отступил.

– Виталь, милый, – Ника протянула ладонь Васнецову. – Поехали домой. Забери меня отсюда. Я хочу домой.

Все снова засуетились. Кто-то поднимал ее и устраивал на стул, кто-то подавал воду, кто-то говорил, что вызывает врача. Она только устало отмахивалась. Ей ничего не хотелось. И никто не мог ей помочь. Врач тем более. Все было хуже некуда! Слезы катились одна за другой. Рука безвольно лежала в ладони Виталия, который сидел перед ней на корточках и гладил ее холодные пальцы.

Все это время Кирсанов растерянно наблюдал за Никой. Что это за цирк, мать вашу? Может, он спит или она совсем спятила?

– Пойдем! – ворвался голос Громова в его оцепеневшее сознание.

Это заставило Ивана, наконец, опомниться и без возражений направиться к выходу. Шел, не чувствуя ног, руки были напряжены, пальцы сами собой сжимались в кулаки. Тяжелое дыхание мешало связно думать. Внутри все кипело и… умирало. Медленно гасло, как огонек затухающей свечи.

Громов запихнул друга на пассажирское сиденье и, только отъехав от ресторана, не выдержал:

– Ты что творишь? Ты, мать твою, что творишь? – заорал он, впервые в жизни повысив голос.

– «Милый»… – процедил сквозь зубы Иван, доставая сигарету из кармана. Казалось, он не слышал друга, да и вообще не замечал, что творится кругом. Даже то, что Громов курить не разрешает у себя в машине, забыл. Зажал сигарету губами и откинул голову назад, устало прикрывая глаза.

Алексей понимал, что Иван сейчас не готов выслушивать его нравоучения, да вот только не мог себя сдержать, потому что своей импульсивностью тот снова все испортил.

– Ты, блядь, совсем слетел с катушек. Какого черта полез к ней? Она замуж выходит. Ты понимаешь? Все! Забудь о ней! Не лезь к ним! Какого черта ты снова наворотил? – Громов в сердцах треснул кулаком по приборной панели.

– Притормози, – тихо попросил Кирсанов, по-прежнему не открывая глаз.

– Что?

– Притормози. Свежий воздух…

Алексей припарковался у обочины, а потом посмотрел на друга, который медленно потер переносицу и открыл дверь. Громов хотел последовать за ним, но в ту же секунду услышал сдавленный рев Кирсанова.

Иван больше не мог держать в себе всю ту бурю, что сокрушала и ломала его последние недели. Он медленно умирал. Каждой частичкой своей души, он чувствовал, как превращается в мертвеца.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 24

– Вызовите скорую, в конце-то концов! – рявкнул Михаил Вадимович в ответ на невнятный лепет администратора ресторана.

– Не надо скорой, – Ника устало потерла виски. – Пожалуйста, я просто хочу домой.

– Умеет этот Кирсанов испортить вечер. Давно уже пора засадить его за решетку, – прорычал Ларин. Пальцами он обхватил подбородок дочери и стал хмуро изучать ее лицо. – Ты бледная, надо в больницу.

– Домой мне надо, – раздраженно возразила Ника, взбешенная навалившейся вдруг слабостью и, конечно же, обстоятельствами сегодняшнего вечера. – Пожалуйста, отвезите меня домой. Больше ни о чем не прошу.

Васнецов молча взял ее клатч и протянул руку, предлагая, наконец, убраться отсюда. Ника ухватилась за его ладонь и стремительно поднялась, хотя сразу же пожалела об этом, ощутив легкое головокружение. Виталий заботливо приобнял ее за талию.

– Может, все-таки лучше в больницу? – предложил он. Во взгляде его читалась искренняя тревога.

– Нет. Домой. – Ника упрямо направилась к выходу.

В машину сели молча. Васнецов резко вырулил с парковки, так что Ника вжалась в сиденье. В дороге туман в ее голове перерос в терзающую боль, и она даже не заметила, как они подъехали к дому, вошли в подъезд и оказались в квартире.

– Наговорились? – Васнецов, уже не сдерживаясь, швырнул ключи на обувную тумбу.

– Что? – удивленно переспросила Ника, устало сбрасывая туфли.

– С Кирсановым, спрашиваю, наговорились? Ты ведь к нему выходила из-за стола?

– Бред не неси.

– Бред? Думаешь, я такой идиот, что не заметил твоего потерянного лица по возращении? Надо признать, он держался неплохо, но повторяю – я не идиот! – Васнецов недовольно бросил куртку на диван в гостиной.

Ника застыла.

– Так все эти твои поцелуи, объятия на протяжении всего вечера… Такая странная нежность по отношению ко мне…

– …Специально для него? – усмехнулся Васнецов. – И да, и нет.

– Зачем тебе это все? – не выдержала Ника и снова задала вопрос, который уже задавала однажды, но ответа тогда так и не получила.

– Затем, что ты нужна мне! – Васнецов перешел на повышенный тон.

– Почему именно я? Почему ты меня не отпустишь?

– И отдать ему? Подарить? Я похож на лоха?

– Так все дело в уязвленном мужском самолюбии? Желании что-то доказать другому самцу? – Ника ошарашенно уставилась на своего жениха.

– Все дело в простом факте – однажды ты выбрала меня. Меня, дорогая! Я – твой мужчина, со мной ты стала женщиной. А свое я не отдаю. Тем более Кирсанову. Пусть смотрит и давится! – В конце он уже сорвался на крик, в голосе откровенно сквозила ненависть.

– Так ты просто использовал меня, – Ника в ужасе не могла отвести от Виталия взгляд, на нее будто снизошло озарение. – Ты просто хотел его задеть!

– Я просто хотел коснуться тебя – я коснулся, хотел поцеловать – поцеловал. А то, что эти желания пришлись не по душе Кирсанову, не мои проблемы! Да и знаешь ли, куколка, мы все кого-то когда-то рано или поздно используем. Ты меня тоже использовала, когда просила прикрыть перед отцом.

– Это совсем другое! Не сравнивай. Я тебя попросила о помощи, а ты просто тешил свое эго!

Васнецов фыркнул и, отойдя назад, сел на подлокотник дивана в гостиной.

– Не пойму, чего ты так взъелась? Какая тебе вообще, к черту, разница, задели Кирсанова наши с тобой объятия или нет? Наоборот, отличная месть за его измены.

Нике показалось, что ее ударили под дых. Пальцы сами собой сжались в кулаки.

– Я тебя ненавижу.

– Меня? – Виталий в притворном удивлении округлил глаза. – Уверена, что именно меня ненавидишь? Не я ведь тр*хал другую, пока ты дома не находила себе места.

– Хватит! Ты последние пару лет вообще себе ни в чем не отказывал.

– Сама меня динамила. Ну что? Ненавидишь меня? Вы несколько месяцев всего встречались, а он тебе в каждой командировке изменял…

– Хватит! Я сказала, хватит! – Ника набросилась на Васнецова и замолотила кулаками по его груди, требуя заткнуться.

– Подумай дважды, кого именно ты ненавидишь – меня или его! – прокричал Виталий, пытаясь отмахиваться от ударов, которые задевали его загипсованную руку. – Ты каждый вечер ревешь, закрывшись в спальне, а он в это время с другой кувыркается. Все равно меня ненавидишь?

– Замолчи! Ненавижу! – Ника толкнула Васнецова в грудь, и тот, потеряв равновесие, плюхнулся через подлокотник на диван. – Ненавижу! Вас обоих ненавижу!

Все ее тело сотрясала дрожь, вызванная яростью и отчаянием. Душу выворачивало наизнанку. Ника ввалилась в свою комнату на автомате, абсолютно не чувствуя ног. Из-за двери доносились окрики Виталия, но она уже не обращала на них внимания. Закрылась. Отключилась.

«Исчезнуть! – Единственная мысль, которая в данный момент крутилась в ее голове. – Исчезнуть немедленно! Навсегда!» И будто эхом – слова Васнецова: «изменял», «другая». Если бы только человек мог нажать кнопку и стереть все одним махом – память, мысли, чувства, всю свою жизнь…

Ника осела на пол и прикрыла уши руками в попытке избавиться от назойливого голоса Виталия, который так и не затихал, а лишь усиливался, продлевая агонию. Причем к словам приплетались еще и картинки, которые так отчетливо дорисовывало воображение. Она чувствовала, что тонет. Нестерпимая боль в груди не стихала. А потом, когда слезы высохли, когда боль буквально выжгла все внутри, осталось одно – желание провалиться в глубокий сон, сметающий все воспоминания минувшего дня.

***

– Доброе утро, Иван Александрович.

Кирсанов чуть не споткнулся на пороге собственной приемной и с удивлением уставился на Лену, которая сидела за столом его секретарши.

– А где Лидия Васильевна? – вопрос вылетел грубее, чем он хотел, но так уж получилось.

– У нее микроинсульт. Вчера вечером увезли на скорой. Прости, что сразу не написала, не до того было. – Лена по пятам следовала за Иваном, который уже зашел в свой кабинет. – Я из больницы только поздно ночью приехала. Сразу спать легла.

– Так, может, тебе лучше дома отлежаться? – воодушевился Иван. Но попытка проявить участие не увенчалась успехом.

– Я в порядке.

– А Лидия Васильевна? Как она? – Кирсанов бросил куртку на диван напротив стола и развернулся к девушке. Теперь он спрашивал абсолютно искренне, действительно переживая за здоровье своей секретарши.

– Уже лучше. Ты ведь не против, что я, как обычно, за нее поработаю? – с нажимом на «как обычно» спросила Лена.

Иван сразу же обратил на это внимание. Прищурил глаза, размышляя над ответом и над резанувшим слух в рабочей обстановке «ты».

– Не против, – сухо бросил в итоге и устроился за столом, всем видом показывая, что погрузился в работу.

Всю первую половину дня близкое присутствие Лены изрядно давило Кирсанову на нервы. И вроде бы ничего назойливого или противоправного она не совершала. Ну заходила к нему периодически, интересуясь не приготовить ли кофе. Ну заносила бумаги на подпись. Ну отчитывалась о поступивших звонках, которые в органайзере Лидии Васильевны числились, как «не соединять с И. А.». Все в рамках своих обязанностей. Да вот только интимный тон девушки и ее призывные взгляды ужасно раздражали. Ему бы в работу, как в омут с головой, а не тревожиться за чувства Леночки, на которые ответить он никак не мог, не хотел, да и не планировал.

После обеда Иван и Громов на пару часов съездили на объект. На обратном пути в офис попали в небольшую пробку.

Алексей, развалившийся на пассажирском сиденье кирсановской «ауди», некоторое время разглядывал слегка нахмуренный профиль друга, который расслабленно вел машину.

– Вань, думаю, тебе надо взять пару недель отпуска и рвануть куда-нибудь. Может, на острова?

– Необитаемые, – сухо продолжил Иван, тяжело вздохнув.

В машине снова повисла тишина. Громов задумчиво теребил гипс на руке.

– Боюсь, что вчерашняя выходка выйдет тебе боком.

Кирсанов упорно продолжал молчать. Только желваки пару раз дернулись под кожей, да пальцы то крепко сжимали руль, то ослабляли хватку.

Громов все подмечал.

– Ну что ты как маленький? – не выдержал он. – Видишь ведь, что надо что-то решать!

– Конечно, вижу. – С Кирсанова, наконец, слетела маска равнодушия. – Не слепой! Только что ты предлагаешь? Бежать, как трус? Залечь на дно, пока все не устаканится? А смысл? Ни черта не изменится! Вот здесь ничего не устаканится! – Он пару раз стукнул себя кулаком в грудь. – Я не могу держать себя в руках, не получается рядом с ней… Я…

– Тогда борись за нее.

– Это борьба с ветряными мельницами. – Одной рукой Иван продолжал рулить, другой уперся в дверь, пальцами касаясь плотно сжатых губ. – Я предложил ей вчера начать с чистого листа, бросить все и уехать.

– А она? – Громов оставил гипс в покое и полностью сосредоточил внимание на друге.

– А она и уехала. Только… с «милым»! Леха, слушай, давай сменим тему. Не могу уже. Не напоминай мне про Ларину. Знаю, что вчера перегнул, и готов за это ответить. Ты прав, надо была сразу валить из этого проклятого ресторана, как только ее увидел.

Кирсанов потер ладонью лоб, словно пытался избавить голову от дурных мыслей, и снова хмуро уставился на дорогу.

Через несколько минут машина въехала на офисную парковку. Алексей вылез из салона и хотел уже закрыть дверь, но, видя, что Иван не собирается глушить мотор, вопросительно изогнул бровь.

– Леха, я домой. Завтра с утра буду, как огурчик, обещаю.

– Надеюсь, обойдется без рассола?

– Без. И кто бы говорил, сам в последнее время через день бухаешь.

Друзья рассмеялись, пожали друг другу руки, и Громов захлопнул дверь, понимая, что больше не вытянет из Кирсанова ни слова.

***

– Чем сегодня занималась? – поинтересовалась Ника у Алисы, как только та вышла на связь ближе к вечеру.

– Да особо ничем. Прогулялась по Невскому, посидела в Старбаксе. Пару раз слезу пустила, – Алиса пожала плечами и уныло опустила голову.

– Почему? Что случилось?

– Не знаю, я скучаю. Вроде всего несколько дней здесь, а уже хочу домой. К тебе, к маме и папе. К Ване… Казалось бы, ну уехала и уехала. А тут вся жизнь перевернулась с ног на голову. Я привыкла, что каждое утро мама готовила мне завтрак, папа отвозил на учебу. Каждый день мы встречались с тобой и проводили вместе все свободное время. А вечером – снова к родителям. Сейчас же… я все время одна. Ну не одна, конечно, еще Димка.

– Это называется жизнь.

– Понимаю, но я ужасно скучаю.

– Дорогая, я тоже скучаю! – Ника вдруг тоже почувствовала себя ужасно одинокой.

– Может, прилетишь ко мне? – с надеждой в голосе спросила Алиса. – Магистратуру ты все равно бросила. Прилетай на пару дней, или даже на неделю. Хоть увидимся перед свадьбой, погуляем.

– Я прилечу, – неожиданно для самой себя пообещала Ника и засмеялась, увидев на экране айпада, как Алиса аж подпрыгнула на стуле от радости.

– Правда?

– Да! Прямо сейчас закажу билеты на ближайший рейс.

И обе завизжали в один голос.

– Ну все! Порадую сегодня Димона. Вот кто будет на седьмом небе от счастья. Кстати, – Алиса подозрительно замялась, – а ты купила свадебное платье? Или… Ну… ты вообще не планируешь отказать Виталику?

– Не купила. Пойду в том, что была на вручении дипломов. А свадьбу… Свадьбе быть! – Ника не мгновенье отвлеклась, услышав вибрацию телефона. Открыла сообщение и задумчиво уставилась на экран. А после, махнув головой, резко сменила тему: – Прикинь, Анжела написала. Зовет с группой оторваться.

– Среди недели? Куда зовет?

– Сейчас узнаю, – пальцы Ники быстро запорхали по телефону, набирая слова.

Через минуту от бывшей однокурсницы Анжелы Чадовой пришел ответ.

– У какого-то знакомого Чадовой сегодня вечеринка в загородном доме. Почти вся группа будет. Говорят, ненадолго, утром всем на пары.

– А повод? И что за знакомый вообще?

– Вроде сын друзей ее родителей. По ходу, без повода. – Ларина задумчиво пожала плечами.

– И ты хочешь поехать на какую-то вечеринку неизвестно к кому? – Алиса специально сделала акцент на «какую-то» и «неизвестно к кому», чтобы хоть как-то встряхнуть подругу.

– Я хочу забыться, – грустно ответила Ника.

– Узнай для начала, кто там будет. О’кей?

– Говорю же, Анжела написала, что почти вся группа. Алис, не нагнетай! Все будет нормально! На пару часиков съезжу, хочу развеяться.

– Ага, и забыться. А потом опомнишься в каком-нибудь болоте расчлененная, – Алиса преувеличенно печально вздохнула, на что Ларина только фыркнула.

– Ну и фантазия у тебя! Хэллоуин уже прошел. Все будет нормально, вот увидишь.

Девушки проболтали еще полчаса. Ника даже успела выбрать платье для поездки на вечеринку «неизвестно к кому», согласовав его с подругой. Алиса до самой последней минуты пыталась отговорить ее от упорного желания «забыться». Да еще и за городом. Но глядя на упрямо поджатые губы Лариной, поняла, что все ее усилия напрасны. На том и расстались.

Ника застегивала в прихожей свои любимые черные босоножки на высокой шпильке, когда в квартиру зашел Васнецов.

– Ого! Ты куда в таком виде? – он удивленно поднял брови. Странный, не по сезону, выбор обуви и короткое ярко-голубое платье без бретелей мгновенно вывели его из себя.

Ника, игнорируя вопрос, схватила с вешалки кашемировое пальто и перекинула через локоть, собираясь обойти застывшего жениха и поскорее оказаться за пределами квартиры.

– Я тебе вопрос задал! – Виталий схватил ее за локоть и дернул на себя, чем вызвал очередной взгляд полный ненависти и презрения. – Куда? К нему?

– Оставь меня! Отстань хотя бы сегодня! – прошипела Ника, пытаясь вырвать руку.

– Значит, к нему, – стиснув челюсти от бессильной злобы, Васнецов усилил хватку.

Ника выпрямилась и вздернула подбородок, накидывая на плечи пальто.

– Отпусти, – с раздражением посмотрела на мужские пальцы, обхватившие локоть. Она не планировала выяснять отношения. И оправдываться не собиралась. Ей было абсолютно все равно, что подумает Васнецов, но внизу ждало такси… – Виталь, не трогай меня сегодня. Катись со своими вопросами и предположениями. Я устала уже от всего этого д*рьма. Дай хотя бы сегодня провести вечер в компании нормальных людей.

– Если я узнаю…

– …Узнавай! – Ника вырвала, наконец, руку и громко хлопнула дверью.

Она вышла из подъезда, привычно стараясь не смотреть на дом напротив и не выискивать взглядом черный внедорожник «ауди». На улице было уже темно, такси ожидало ее слева под мигающим фонарем. В машине Ника назвала таксисту указанный в сообщении адрес, прикрыла глаза и позволила себе, наконец, расслабиться. Через полчаса она уже стояла на крыльце шикарного двухэтажного особняка.

В холле на Нику сразу налетели Боря Архипов и парочка бывших одногруппниц. Они радостно поприветствовали друг друга и поспешили в гостиную, откуда доносились смех и громкая музыка. Проведя в компании друзей уже больше часа, Ника с удивлением отметила про себя, что до сих пор почему-то не видела хозяина вечеринки. Кто же этот счастливчик, которому придется утром прибирать весь мусор за своими гостями? Хотя какая разница? Она пришла сюда оторваться и искренне надеялась, что одногруппники смогут отвлечь ее от навалившихся проблем. Но вот миновал еще один час, а настроение особо не менялось. Только в сон потянуло от пары выпитых коктейлей.

Поставив бокал с голубоватой жидкостью на комод в холле, Ника решила занять себя осмотром дома, раз уж влиться в общее веселье никак не получалось.

Окинула взглядом обстановку. Задержалась возле картин, развешанных на первом этаже, а потом направилась к лестнице в викторианском стиле, что вела на второй этаж. Провела пальцами по гладким деревянным перилам и, отбросив последние сомнения, поднялась наверх, оставляя позади шум, смех и приглушенную музыку. На втором этаже картин было вдвое больше. Вдоль длинного широкого коридора располагались двери, между которыми висели репродукции картин русских художников-маринистов. Ника замедлила шаг перед копией «Бури» Айвазовского, внимательно вглядываясь в тонкую работу художника, сумевшего столь искусно передать цветовую палитру и технику оригинала. Но чем дольше смотрела, тем нестерпимее становилось на душе. Тоска. Боль. Нике уже казалось, что она сама сейчас находится на этом корабле, который пытается выйти победителем в неравной борьбе со стихией.

Нет! Она сама и была этим кораблем! Ее точно так же бросало волной из стороны в сторону, и все ничтожные попытки сохранить равновесие и остаться на плаву оборачивались полным крахом.

Поток мыслей прервала неожиданно нарушившая тишину негромкая музыка. Причем басы и частая барабанная дробь настолько не гармонировали с обстановкой дома, что Ника невольно пожала плечами. Однако, движимая любопытством, она несмело пошла в сторону приоткрытой двери в конце коридора, откуда доносились эти рваные ритмы.

В помещении оказалось пусто. Судя по всему, это был кабинет хозяина дома. Возле окна стоял бильярдный стол, на зеленом сукне замерли блестящие шары. У стены напротив Ника заметила массивный рабочий стол из красного дерева. Справа от него до самого окна тянулись книжные полки. По краям стола стояли антикварные парные вазы. Девушка прошла к бильярдному столу и задумчиво провела ладонью по зеленой ткани.

– Тоже раздражает этот галдеж внизу?

Ника вздрогнула и резко обернулась.

– Простите.

– Ничего. Я даже рад, а то помирал тут от скуки, – проговорил незнакомый парень, возникший рядом с ней буквально из ниоткуда. В руках он держал упаковку баночного пива. Поставив ее на бильярдный стол, достал пару банок, остальное отставил на пол. Затем протянул одну Нике. – Будешь?

– Нет, спасибо, я только что коктейль выпила. – Она почему-то смутилась.

– Может, сыграем? – парень кивнул на бильярдный стол и, открыв банку пива, сделал глоток. – Кирилл.

В знак приветствия он протянул руку, глядя на Ларину исподлобья.

– Ника, – девушка пожала руку и улыбнулась.

Парень был высоким, но каким-то уж слишком худощавым. Хотя волнистые русые волосы, высокие скулы и волевой подбородок делали незначительным этот недостаток. И даже несмотря на нетрезвый блеск голубых глаз, Кирилл выглядел очень привлекательным.

– Сыграем. Почему, нет? – Ника пожала плечами и огляделась, пытаясь понять, откуда вообще появился этот Кирилл. И только тогда увидела, что часть стены с книжными полками служит входом в потайную комнату. Наверное, там располагался бар. – А почему вы не со всеми?

– Давай на «ты». А ты почему? – парень бросил на Нику веселый взгляд из-под ресниц, натирая наконечник кия мелом.

– Увлеклась осмотром дома.

– Все понятно. Ты, как и многие здесь, спец по всей этой мазне, да? – Он махнул рукой в сторону картин.

– Можно сказать и так. А ты…

– Нет уж, я с искусством не в ладах. Не по моей части. Мои предки любят всю эту антикварную мишуру.

Кирилл собрал шары в треугольник и протянул кий Нике.

– Бей первая. Умеешь играть?

– Пару раз играла, – Она улыбнулась и взяла кий. Наклонилась над бортом стола, одной рукой поправляя платье и с досадой понимая, что такая поза открывала для взора Кирилла гораздо больше, чем ей бы хотелось.

– Еще никогда бильярд не казался мне таким сексуальным, – парень сел в кожаное кресло, попивая пиво из банки.

Ника снова смущенно одернула платье и сделала удар, разбивая пирамиду и загоняя два шара в лузу.

– Я так понимаю, ты хозяин дома и вечеринки. Почему же прячешься здесь? – Она обошла стол, прицелилась и сделала очередной удар.

Кирилл, с прищуром наблюдавший за раскатывающимися по поверхности стола шарами, перевел взгляд на Ларину и улыбнулся.

– Смотри не выиграй. Я не любитель быть в аутсайдерах. – Он поднялся и прислонился к бортику стола, внимательно рассматривая положение шаров. – Понимаешь, мне, скорее, по кайфу замутить тусу, чем принимать в ней участие.

Кирилл поставил банку на бортик и скрестил руки на груди, не отрывая взгляда от Ники. Та, нагнувшись для очередного удара, подняла глаза.

– Что? – спросила тихо.

– Ничего, – мотнул головой Кирилл, пожимая плечами. – Ты лучше скажи, зачем приходить на вечеринку и избегать веселья?

– Я не избегаю. Просто увлеклась осмотром дома, правда.

Еще удар. Очередной шар закатился в лузу, вызывая у парня вымученный вздох.

– Ника, ты уверена, что всего «пару раз» играла в бильярд?

– Да, новичкам обычно везет. Но я могу уступить тебе право хода.

– Ну уж нет, спасибо. Поддавками не увлекаюсь. Бей давай.

Они сыграли несколько партий. Затем расслабленно сидели на полу, слушая музыку. Кирилл при этом рассказывал смешные истории из своего детства. Ника временами уходила в себя, вроде и слушала собеседника, но не слышала. Какие-то мелочи из его рассказа незаметно перенесли ее мыслями к темноволосому мужчине с красивыми карими глазами, один взгляд которых однажды изменил все.

***

Кирсанов обмотал бедра полотенцем и взлохматил влажные волосы. Душ, как ожидалось, облегчения не принес. Струи воды не смогли смыть удушающие мысли о вчерашних словах Ники Васнецову. И постоянные воспоминания об инциденте в ресторане безумно изматывали. Да, он снова вчера вспылил. Но ему было абсолютно плевать, чем придется расплачиваться за минуты затмения. Главное, чтобы не трогали его семью.

Мобильник на тумбе, упорно молчавший всю вторую половину дня, вдруг разразился настойчивым звонком. Иван продолжил не спеша вытирать волосы, но звонок все не прекращался. На экране светилось имя «Лена». Отвечать на вызов не хотелось. Но если учитывать, что она его временная секретарша, другого выхода нет. Возможно, по работе.

– Слушаю.

– Вань, извини за беспокойство. Нужно документы подписать, завтра статистический отчет отправляют. Алексей Владимирович уже подписал, осталась твоя подпись.

– Утром на работе все подпишу.

– В статистику надо срочно сдать, – не унималась Лена.

Кирсанов посмотрел на часы.

– Статистика уже закрыта.

– Они разрешили завтра утром до девяти завезти им весь пакет документов. Я сейчас заеду к тебе, а с утра сразу к ним. Успею до девяти.

– Не заморачивайся. У нас есть курьеры.

– Да… Но они уже все разъехались по домам. Вань, мне нетрудно. – Голос Лены звучал спокойно и размеренно, чем-то напоминая автомат.

Иван раздраженно прикрыл глаза. Ей-то не трудно, трудно было ему! Трудно принимать сейчас гостей, трудно общаться. Еще и прочитать надо, что там подписывать. И быть любезным, поскольку Лена не виновата, что в его жизни такая хр*нь творится, что настроение с каждым днем хуже некуда.

– Приезжай. Адрес знаешь?

– Да, я посмотрела в личном деле. Скоро буду.

– О’кей.

Иван сбросил вызов и тяжело вздохнул, ладонью прислонившись к зеркалу. Посмотрел на свое отражение и устало опустил голову. Во что превратилась его жизнь? Как же он хотел, чтобы это Ларина позвонила и прошептала своим сладким голосом, что скоро будет. Но, к сожалению, эти слова она говорит теперь другому. Тому, кто каждую ночь ложится с ней в постель и ласкает ее. Ласкает! Кирсанов отчетливо представил, как она извивается под Васнецовым. Как он целует ее, а она со всей страстью отвечает ему. Сводит с ума своими стонами. Своими прикосновениями. Своими бездонными голубыми глазами, в которых можно утонуть. В которых хочется утонуть.

А потом… его будто ударили под дых, как только представил, что Васнецов каждый вечер может свободно вдыхать ее запах, просто подойти и обнять ее. Поцеловать. Любить всю ночь до потери пульса. Ведь иначе Нику просто невозможно любить. Не может любовь к ней быть тихой и спокойной. Она, как ураган, сметает все на своем пути.

Пытаясь выровнять дыхание, Иван начал мысленно считать до ста, но на цифре «девять» впечатал кулак в зеркало. Стекло пошло мелкими трещинами, на пол посыпались осколки. А он бессильно осел на пол, спиной прислоняясь к тумбе под раковиной.

Несколько минут так и сидел, осматривая неглубокие порезы на костяшках пальцев, а после вытер их полотенцем и, бросив то в раковину, усыпанную осколками зеркала, пошел в спальню одеваться.

Лена доехала до дома Кирсанова минут за сорок. Когда позвонили в дверь, Иван уже нацепил маску спокойствия.

– Привет, – несмело поздоровалась в очередной раз девушка, – я войду?

Иван молча шире открыл дверь, пропуская ее в прихожую.

– Проходи в гостиную, я пока чай тебе заварю.

– А ты не будешь?

– Не хочется. Приготовь бумаги, которые я должен подписать. Хочу их прочитать.

Через несколько минут Иван вернулся в гостиную с уже заваренным чаем. Поставил чашку на журнальный столик и сел рядом с Леной, которая скромно расположилась в углу дивана.

– Спасибо, – она поблагодарила за чай и протянула бумаги, которые выборочно вытянула из папки.

Продолжая молчать, Кирсанов начал внимательно изучать документы.

Цифры, цифры… которые так банально складывались в отчет. Иван с радостью осознал, что работа хоть немного отвлекала его от личных проблем. Видимо, поехать сегодня домой после обеда было не лучшей идеей.

– У тебя что-то происходит, да? – Неожиданный вопрос застал его врасплох на пятьдесят шестой странице отчета.

– В смысле?

– Летом ты был совсем другим, а сейчас постоянно чем-то загружен.

– Работой.

Кирсанов специально не отрывал глаза от бумаг, показывая, что занят и сейчас не расположен к разговорам. Усердно вчитывался и вникал в каждую цифру. И только спустя пару часов, за которые Лена уже успела изучить каждый уголок гостиной и выпить чай, он, наконец, поставил свою подпись на последней странице и бросил бумаги на стол, откидываясь на спинку дивана. Запрокинул руки назад, сцепив пальцы на затылке, и прикрыл глаза.

– Все? – уточнила Лена перед тем, как собрать бумаги в папку.

Иван кивнул, поднимаясь с дивана.

– Еще чай будешь?

– Если ты составишь мне компанию.

Иван кивнул, забрал пустую чашку и пошел на кухню. Там он с удивлением обнаружил, что маленькая стрелка часов уже приближалась к двенадцати. Пора бы тактично выпроводить гостью из квартиры, чтобы избежать недоразумений.

Чай показался ему безвкусным. Лена пыталась завязать разговор, но Иван пресекал все ее попытки на корню упорным молчанием или короткими, односложными ответами.

– Время позднее, я вызову тебе такси. – Он отставил чашку и потянулся в карман за смартфоном.

– Вань, – девушка опустила глаза и в волнении начала заламывать пальцы на руках, – что я делаю не так? Или у тебя кто-то есть?

– Лен, тебе пора.

Кирсанов хотел было встать, но Лена обхватила его запястье и придвинулась к нему вплотную. Коснулась ладонью небритой щеки, вызывая в Иване лишь раздражение. Сам не мог понять, почему так реагирует на нее. Он ведь свободен, спокойно может и должен начать новую жизнь. Но мысли о Нике на корню обрубали все эти разумные доводы.

– Лен, давай избавим друг друга от неловкости, которую повлечет за собой возможное развитие этих отношений. Особенно учитывая, что ты мой секретарь, – холодно проговорил Иван, убирая чужую руку от своего лица.

Девушка, явно не ожидая такого выпада, удивленно округлила рот. Она лихорадочно пыталась найти достойный ответ, но внимание Кирсанова отвлекло пришедшее на телефон сообщение.

Лена заметила, как он мгновенно переменился в лице. Дернулись желваки под темной щетиной. Всем своим видом Иван теперь выражал недовольство, стоило ему только прочитать смску. Он глубоко вздохнул и как-то надрывно выдохнул, что заставило Лену отсесть подальше и поежиться от той волны ярости, что исходила от него в эту минуту.

– Я тебя отвезу. – Кирсанов встал с дивана и, не оглядываясь, пошел в спальню, чтобы сменить футболку на легкую толстовку. Вернулся в гостиную, натянул кроссовки и встал в дверях, наблюдая, как Лена зачем-то расчесывает волосы и закручивает их потом в высокий пучок на макушке.

– Я готова, – она схватила папку со столика, избегая встречаться взглядом с боссом, который явно был не в духе.

И уже спустя несколько минут черная «ауди» стремительно стартанула с парковки, увозя Лену в ее квартиру, после чего, прибавив скорость, Иван помчался по адресу, указанному в сообщении.

***

– Ой, ничего себе мы засиделись. Там, наверное, все уже разошлись. – Ника проверила время на айфоне, с ужасом обнаружив, что тот практически не ловит сеть. – У тебя здесь бункер, что ли?

– Нет связи? – Кирилл усмехнулся, потягиваясь. – Да, обычное дело. Местами ловит, местами – нет.

– Внизу тихо уже, – Ника прислушалась. Но в комнате, где они сидели, продолжала играть музыка, поэтому невозможно было понять, что творится за дверью.

– Рано еще. Обычно все позже расходятся.

– Анжела говорила, что им завтра к первой паре.

Ника поднялась на ноги, поправляя платье на бедрах и груди.

– Может, останешься у меня? Тебе ведь не нужно к первой паре, – как ни в чем не бывало предложил Кирилл, поднимаясь вслед за ней.

Ларина посмотрела на парня и удивленно улыбнулась.

– Нет, спасибо. Я привыкла ночевать дома.

– И что никогда не нарушала своих правил?

Ника засмеялась и погрозила ему пальцем:

– А вот это секретная информация. Рада была знакомству, но мне пора. Ай! – В мгновение ока она вдруг оказалась в воздухе. Кирилл схватил ее за талию со спины и, приподняв над полом, развернул от двери. – Эй, ты что? Это не смешно!

– И мне не до смеха. Останься у меня, – прошептал жарко в шею и поцеловал в кожу, под которой билась жилка.

– Нет, спасибо. Я домой. – Ника попыталась высвободиться из рук парня и встать на пол, но Кирилл еще плотнее прижал ее к себе. – Прошу, отпусти!

– Хватит ломаться, Ника. Расслабься, я буду нежен. Я хочу тебя.

– Не гони! Кирилл, отпусти меня немедленно!

Ларина предприняла попытку развернуться в кольце его рук. Ей это удалось. И даже встать на ноги получилось, но не получилось избавиться от сильной хватки Кирилла.

– Слушай, остынь. Это реально не смешно. Выпусти меня. – Ника отклонила голову, когда губы парня попытались поймать ее губы. Руками уперлась ему в грудь и со всей силы толкнула. Но силы, естественно, были не равны.

Кирилл припечатал девушку к столу, вдавливая ее ягодицы в грубую столешницу своим телом. Одной рукой обхватил за талию, плотнее прижимая к себе, другой медленно провел от колена к внутренней стороне бедра. Ника в немом ужасе снова попыталась вырваться. Только сейчас она начала осознавать, какую глупость совершила, поднявшись наверх и оставшись с Кириллом наедине, явно давая тому намек на свое расположение.

– Ты так вкусно пахнешь, – прошептал он ей в макушку, захватив волосы в кулак на затылке.

– Пожалуйста, прекрати. Ты же нормальный парень. – Ника попробовала произнести это как можно спокойнее, но Кирилл в ответ только хмыкнул, чем окончательно ее напугал.

– Угу, нормальный. Поэтому не бойся, просто расслабься. Тебе понравится. – Он опустил руку к ее прерывисто вздымающейся груди и со стоном сжал, задевая пальцем сосок через ткань.

Ларину передернуло от отвращения, и она перешла на крик:

– Отпусти! Не трогай меня! Да что с тобой не так?!

Но Кирилл уже не слышал. Только прижимал плотнее к столу и жадно шарил руками по ее телу. Сначала Ника отчаянно вырывалась, но, когда поняла, что уговоры и мольбы не действуют, попыталась поднять колено и ударить его в пах. Не получилось. Кирилл полностью сковывал ее движения, к тому же он сразу понял, что она затеяла. Потому прижал к столу так, что деревянная столешница еще сильнее врезалась в ее тело.

Свободной рукой Нике удалось влепить парню пощечину и, воспользовавшись его минутным замешательством, оттолкнуть от себя. Но стоило только ей сделать шаг, как Кирилл с рыком повалил ее на стол, припечатав лицом к столешнице и задирая платье. Недолго думая, Ларина потянулась рукой вперед в попытке нащупать хоть что-то, что могло бы помочь ей избавиться от этого урода – телефон, органайзер, какую-нибудь статуэтку… Ей было все равно, что попадется под руку, лишь бы привести его в чувства. Наконец, рука зацепила какой-то предмет с ручкой. Ника сильно сжала ее и, со всей силы отталкиваясь от столешницы, развернулась к парню, разбивая этот предмет о его голову.

Кирилл отшатнулся, а Ника в ужасе прикрыла рот, понимая, что натворила. Во-первых, она только что разбила о голову парня антикварную вазу, которая стоит как минимум полмиллиона рублей. Во-вторых, по щеке Кирилла потекла струйка крови.

Нике стало дурно. Вид крови вызвал легкое головокружение, но даже будь она в полном порядке, это не помогло бы ей избежать взрыва ярости парня, который только что осознал, что произошло.

Он замахнулся рукой и отвесил Нике такую оплеуху, что она плюхнулась на пол. Острая боль пронзила щеку, отдаваясь в голове. Перед глазами все поплыло.

– Ты что творишь, с*ка? Меня же мать убьет за эту вазу! – прокричал Кирилл и двинулся на Ларину, резким жестом стирая кровь со щеки.

Ника, понимая, что это ее последний шанс, подняла ногу и все-таки замахнулась ему между ног. Кирилл взвыл и упал на колени, прижимая ладони к паху. Воспользовавшись этим, Ларина схватила свою сумку и метнулась к двери между книжных полок. Но стоило закрыть за собой дверь и повернуть ключ, как Ника поняла, что сама загнала себя в ловушку. Это была та самая потайная комната, из которой в начале вечера вышел Кирилл.

– Все равно выйдешь оттуда, тварь. Черт! Больно же! – раздавались возмущенные крики Кирилла за дверью.

Ника огляделась, пытаясь найти еще одну дверь, которая вела бы в общий коридор. Но… эта комнатка была предназначена для других целей. Здесь были сложены в стопки прямо на полу еще какие-то книги, у стены стоял антикварный барный шкаф, заполненный дорогими бутылками, рядом кожаное кресло и сейф. Ни окон, ни дверей. Видимо, здесь хозяин дома любил уединиться для чтения. От накатившего приступа паники Ника стала задыхаться, особенно когда Кирилл заколотил кулаками в дверь, продолжая сыпать угрозами.

Боже! Она только сейчас осознала, какой дурой была, приехав в этот дом. Как она могла остаться наедине с неизвестным парнем? Так спокойно проводить с ним весь вечер, позволяя с ней заигрывать. Да что греха таить, она и сама позволяла себе легкий флирт. Дура! Какая же она дура! Выставила себя в этом платье шлюхой! Понятно, что он набросился на нее, ведь что еще можно подумать о девушке, которая разгуливает в одиночку по пустым комнатам чужого дома, пока остальные гости веселятся на вечеринке? Да еще и этот бильярд, будь он не ладен! Эти двусмысленные позы! В таком платье! Она сама своим поведением дала понять Кириллу, что не против легкой интрижки. А теперь придется за это отдуваться.

Ника приблизилась к двери проверить, не ушел ли Кирилл, и тут же подпрыгнула, услышав совсем рядом его голос:

– Я сказал, выходи по-хорошему!

Конечно, Ларина не собиралась никуда выходить. В голове промелькнула мысль остаться в этой комнате до утра. Родители Кирилла рано или поздно все равно вернутся, и тогда… А если не вернутся? За весь вечер она ни разу даже не спросила о том, где они сейчас. Вполне возможно, они в отпуске, и тогда ждать их возвращения просто бессмысленно.

В сумке пискнул телефон, оповещая о разрядившейся батарее. Блеск! Не хватало еще оказаться отрезанной от всего мира! К тому же Ника, мысленно стукнув себя по лбу, вспомнила, что здесь и так толком не ловило сеть. Взглянула на экран – никакой связи с внешним миром. Но тут ее осенило. Она даже не успела толком обдумать новую идею, а пальцы уже забегали по экрану, набирая: «Помоги. У меня проблемы». Следом напечатала адрес и даже уточнила, что находится на втором этаже. Только вот вопрос, удастся ли отправить сообщение? И… если да, приедет ли за ней Ваня? Особенно после вчерашнего.

Ника стала нарезать круги по комнатке, вытягивая руку с телефоном в разные стороны в попытке поймать сеть.

– Ну давай же! Давай! – взмолилась она, увидев, наконец, одно деление на шкале сотового сигнала.

В тот же миг телефон полностью разрядился, послав Ларину с ее проблемами куда подальше. Теперь придется все решать самой. Примерно минут десять девушка ходила из одного угла комнаты в другой, выслушивая выкрики Кирилла, который никак не мог успокоиться из-за вазы и весьма пострадавшего мужского самолюбия.

– Кирилл, пожалуйста, прости за вазу, – наконец, подала голос Ника. – Давай успокоимся. Ты ведь сам виноват… – она попыталась вывести парня на конструктивный диалог, но в ответ в дверь прилетело что-то тяжелое и осколками рассыпалось по полу.

Ника тяжело вздохнула и прикрыла глаза, спиной съехала по двери, готовая вот-вот расплакаться.

– Дура! – зло прошептала она, прижимая колени к груди. И что теперь делать?

Неизвестно сколько прошло времени. Ей казалось, целая вечность. Страх только усиливался. Хотелось домой. До ужаса хотелось оказаться в своей квартире, пусть даже с Васнецовым. После этого кошмарного вечера вряд ли ей захочется куда-то выходить. Хватит, нагулялась. Хотелось поскорее покинуть этот злосчастный дом, а еще закутаться во что-нибудь теплое и избавиться от боли, которой пульсировала припухшая левая щека.

Глаза Ники стали сами собой закрываться. Но напряжение в теле не давало окончательно погрузиться в сон. Уставший мозг улавливал слуховые галлюцинации. Ей стало казаться, что где-то неподалеку Ваня выкрикивает ее имя. Ника заплакала, понимая, что только добивает себя бессмысленными иллюзиями.

Но голос становился все отчетливее и, мало того, за стеной послышались шаги.

– Ника! – голос точно принадлежал Кирсанову.

Ларина вскочила на ноги, вытерла слезы и подбежала к стене, за которой был коридор, прижимая к ней ухо.

– Ваня? – еле слышно прошептала и ударила руками по стене. В коридоре кто-то блуждал, заглядывая в каждую из комнат. Это был Иван! Неужели до него все-таки дошло сообщение?

– Ника? Где ты? – снова прокричал Кирсанов, продолжая поиски.

– Вань, я здесь! Здесь! – Ника повернула ключ и открыла дверь в кабинет.

У двери в коридор застыл растерянный Кирилл.

– Какого хр*на? – только и смог пробормотать он.

– Ваня! – изо всех сил закричала Ника и бросилась к двери, которая тут же распахнулась, впуская внутрь злого как черт Кирсанова.

Иван посмотрел на метнувшуюся к нему Нику, взглядом прошелся по кабинету, чуть задержался на осколках, а затем снова вернулся к девушке, осматривая ее с ног до головы. Она замерла в шаге от него: широко распахнутые глаза, распущенные волосы, падающие на лицо, какое-то короткое, развратное платье.

– Ты в порядке? – холодно спросил он, и уже хотел переключиться на Кирилла, когда Ника в ответ неожиданно засмеялась, сначала совсем тихо, а потом все громче. Иван резко шагнул к ней, но смех девушки также внезапно оборвался, и она буквально впечаталась в его грудь, сжимая в кулаках мягкую ткань толстовки:

– Я в порядке, правда! Все хорошо. Только увези меня отсюда, Вань, пожалуйста!

Кирсанов почувствовал, что Ника дрожит, и, подхватив ее на руки, молча вынес из кабинета. Она крепко обняла его за шею, словно боялась, что он может исчезнуть в любой момент. Так и спустились на первый этаж. Она, наконец-то, чувствуя себя в полной безопасности, и он, еле сдерживая ярость, снова застилавшую разум. Только близость Ники сдерживала бушевавшего внутри зверя.

– Пальто, – Ларина протянула руку, стоило им приблизиться к вешалке у выхода.

Иван остановился.

– Какое из них?

– Черное. Да, это.

Он схватил нужное пальто, отворил входную дверь и вышел на крыльцо, от которого к парковке вела дорожка, ярко подсвеченная садовыми фонарями. С жадностью глотнул свежий воздух, надеясь, что это хоть немного остудит его злость.

Дойдя до машины, Иван разблокировал двери и усадил Нику на пассажирское сиденье, пальто кинул на заднее. Наклонился, рукой опираясь о машину.

– Что произошло?

– Ничего. Уже все в порядке. Поехали отсюда, – скороговоркой произнесла Ника, не поворачивая к нему головы.

Иван оглянулся на дом, пальцами постучал по крыше машины и прикрыл глаза.

– Что там произошло? – по слогам, как для ребенка, повторил он, но его подчеркнуто спокойный тон не обманул Ларину.

Она знала, что скрывается за этим мнимым спокойствием. Не раз уже становилась свидетелем его буйного нрава.

– Прошу тебя, Вань, отвези меня домой.

Несколько секунд Иван молча взирал на Нику, на ее вызывающее платье, взлохмаченные волосы, почти скрывающие профиль, на черные босоножки на шпильке, а потом громко хлопнул дверью и… уверенными шагами направился к дому.

– Ваня! – Ника приоткрыла дверь машины, собираясь бежать за ним.

Но Кирсанов угадал ее желание и буквально пригвоздил к месту ледяным взглядом.

– Только попробуй выйти из машины. – И снова этот убийственно спокойный тон.

Ника послушно прикрыла дверь. Прижалась к спинке сиденья, отсчитывая секунды. Пыталась успокоиться сама и молила, чтобы ничего не натворил Кирсанов. Снова! Страх испарился, словно его и не было. Осталось только желание разреветься, с которым она продолжала отчаянно бороться. Вот приедет домой и устроит себе очередной сеанс слезотерапии. Но не сейчас. Не здесь. Не с ним.

Время тянулось невыносимо медленно.

Ника уже сто раз пожалела о своем глупом порыве написать Ивану. Но смысл теперь рвать на себе волосы, оставалось только ждать. Так и сидела, словно в трансе, уже даже не пытаясь справиться с хаосом, творившимся у нее в голове. Очнулась только, когда Иван нервно дернул на себя дверь «ауди» и сел за руль. Бросил на нее насмешливый взгляд.

– Ну что, Ника? Задницу так и тянет на приключения? Повеселилась? Оторвалась?

Он так резко завел машину, что та буквально рванула с места. Ларина вжалась в сиденье, только успевая наблюдать, как крепкая мужская рука переключает рычаг коробки передач. Первая, вторая, третья… А когда выехали на освещенную трассу, ведущую к городу, и до шестой добрался.

– Да, – зло выплюнула она, не зная, как еще прикрыть свою глупость. Рукой ухватилась за ремень безопасности и потянула на себя.

– Можно узнать, какого хр*на ты там делала в час ночи? – по Ваниному голосу было слышно, что он еле сдерживается. – Что ты там вообще забыла?!

– Я не обязана отчитываться перед тобой. Мы с тобой друг другу никто, – ответила резко и тут же прикусила язык, стоило Кирсанову перевести на нее удивленный взгляд.

– Ах вот как? Что же ты Виталику своему не написала? То есть вытаскивать тебя из д*рьма должен я, а отчитываться перед ним будешь?

– Мог бы не приезжать, если так трудно без лишних вопросов отвезти меня домой. И вообще мог мое сообщение удалить, не читая, – прошептала и сердце дрогнуло. Разве можно ехать и молчать, когда все внутри кричит от отчаяния? Когда просто ломает от боли, от осознания, что они сами виноваты в том, что имеют. Не он, не она. Оба!

– Ну и с*ка же ты, – услышала в ответ, но даже не отреагировала, молча уставившись на дорогу.

А потом все закрутилось. И поездка до дома, которая за полчаса непозволительной близости сорвала заслонку и закончилась истерикой, будто погружая Нику в бездну. И запах любимого мужчины, дурманящий разум. И Ванино молчание, только накалявшее атмосферу в салоне.

И она даже слова не смогла сказать, когда Иван проехал ее подъезд. Даже взглядом не проводила металлическую дверь, промелькнувшую в боковом окне машины. Сама не понимала, почему так спокойно отреагировала на то, что он притормозил именно у своего подъезда, явно давая понять, что их вечер только начинается. Возможно, свою роль сыграло безумное желание вернуться в прошлое, где она была рядом с ним, но Ника словно приросла к сиденью. Просто смотрела, как погруженный в себя Кирсанов огибает машину, приближаясь к пассажирской двери. И чего она сама не додумалась ее открыть?

Как только в салон проник холодный осенний ветер, Ника прикрыла глаза, а потом рукой нащупала сброшенные босоножки. Бежать было некуда. Для нее сейчас не существовало иного пути, кроме как пойти за ним. Хотя можно, конечно, развернуться и пойти в сторону своего дома. И Кирсанов, как казалось Нике, не стал бы ее даже удерживать. Но…

– Пойдем, – хрипло проговорил Иван, чувствуя, как горло начинает саднить от сухости. Или от того комка царапающих горло слов, которые так тяжело сейчас было держать в себе.

К счастью, Ника быстро застегнула босоножки и без пререканий покинула салон, прихватив с заднего сиденья свое пальто. Накинула его на плечи и стянула полы у груди. Внимательнее присмотревшись к ее нелепому наряду, Иван только усмехнулся. Пальто и босоножки в конце октября – только Ларина могла до такого додуматься. Он дождался, когда она направится к подъезду, и поставил машину на сигнализацию. Пошел следом, не отрывая взгляда от длинных, стройных ног, легко ступавших по асфальту на высоких каблуках, которые делали ее ноги еще длиннее и стройнее. Эти высокие каблуки всегда действовали на него, как красная тряпка на быка.

За все время, проведенное вместе в лифте, Ника даже не посмотрела на него. Взглядом упорно гипнотизировала двери, будто никак не могла дождаться, когда же они разъедутся и выпустят ее на волю. Только вот именно Иван чувствовал себя сейчас подневольным. Готов был землю грызть ради той, которая скоро вернется к своему «милому» и, возможно, даже не расскажет про свое маленькое загородное «приключение».

Вспомнилось, каким страхом загорелись глаза того парня, когда Иван вернулся в дом, схватил его за шиворот и припечатал к стене, требуя объяснений. Тот начал мямлить что-то про какую-то разбитую вазу, но поклялся, что и пальцем Нику не тронул. Хотелось как следует отделать этого м*дака, но все же сдержался. Тряхнул его пару раз да перекинул, как тряпичную куклу, через стол, а потом вернулся к машине, где сидела напуганная Ника. Только вот понять не мог, чего она боялась? Или кого?..

– Что ж твой Виталий так плохо смотрит за своей… невестой? – Ванины губы изогнулись в легкой усмешке.

Ника боялась посмотреть ему в лицо. Знала, что то, что она увидит, сотрет все границы между ними, что она просто растает перед его неповторимой и такой волнующей манерой пожирать и убивать взглядом одновременно.

А потому оставила вопрос без ответа. Только облегченно выдохнула, когда лифт остановился на двадцать пятом этаже. И первая стремительно покинула кабину, вызывая очередной легкий смешок у Ивана. Она словно бежала от него, только вот куда? К нему же в квартиру.

Кирсанов открыл дверь, пропуская Нику вперед. И сердце защемило от того, как уверенно она зашла в прихожую, включила свет и так привычно сбросила пальто, вешая его на крючок над тумбой. Словно и не было недель разлуки. Словно они только что вернулись домой и сейчас поужинают вместе, а потом будут валяться на диване в гостиной перед телевизором или прямо там займутся сексом…

Ивана точно ошпарило от этих мыслей. Он тряхнул головой и плотно сжал губы. А когда Ника скинула босоножки и так сексуально, сама того не сознавая, поправила платье на бедрах и груди, окончательно утратил контроль. Бросил ключи на тумбу.

Хлопнула входная дверь. Ника испуганно вздрогнула и обернулась. Увидела огонь в Ваниных глазах, злость, осуждение. Но все равно не смогла удержаться. Вздернула подбородок, смело встречая его взгляд.

– И что теперь? – с вызовом приподняла бровь. Хотя и сомневалась, что с Кирсановым прокатит нападение в качестве защиты. – Будешь мораль мне читать? Во сколько домой возвращаться?

– Ты уже большая девочка. Обойдешься без нравоучений. – Иван скрестил руки на груди, чтобы хоть чем-то занять их. Потому что они так и тянулись сгрести Нику в объятия и прижать к стене, чтобы не могла ни шевельнуться, ни пискнуть. – А если нет, жених научит.

– Зачем тогда привел сюда?

– А ты зачем пошла?

– Что за дурацкая привычка отвечать вопросом на вопрос? Не играй со мной, Кирсанов! – возмущенно выдохнула Ника, делая шаг ему навстречу.

– Да какие, к черту, игры? – Иван обхватил Нику за талию и притянул к себе, сразу почувствовав, как она задрожала под его ладонями. – Это моя жизнь, малышка, такая дурацкая жизнь…

Он склонился к ней и лбом прикоснулся к ее лбу. Как вчера в ресторане. Чувствуя ее прерывистое дыхание на своих губах, не знал, чего ему хотелось больше: сжать ее тело до хруста, задушить, как она душит его своей любовью к Васнецову, или целовать и ласкать до потери пульса. Столько времени прошло после их последней близости, а он стоит сейчас, как дурак, вдыхает ее запах и не может надышаться. И она, дура, позволяет ему. Почему не отталкивает как раньше?

– Что ты там делала? Почему именно мне написала? – произнес хрипло, прижимаясь к податливому телу. Чувствовал жар, разливающийся по венам, чувствовал, какой горячей стала ее кожа под его руками.

– Потому что подумала именно о тебе. – Ника ответила откровенно и честно. Без лжи и притворства. Да, именно такую Нику он любил – искреннюю, прямую, без масок.

– Что же такое случилось, что ты решилась написать мне? – не унимался Иван.

– Ничего, правда. Просто испугалась.

Они стояли посреди прихожей, полностью поглощенные друг другом. На время из памяти были стерты другие имена. Другие лица. Существовали только они. Временно, но они принадлежали только друг другу, забыв про обиды и измены.

Иван обхватил пальцами подбородок Ники и приподнял, желая утонуть в голубых глазах. И из груди, казалось, весь воздух выбили, когда увидел в них блеск непролитых слез. Большим пальцем провел по щеке и нахмурился, увидев, что Ника скривилась, словно от боли. Откинул прядь волос, но девушка тут же дернулась в его руках, не позволяя осмотреть щеку. Отвернулась, попыталась оттолкнуть.

– Не надо.

– Стой!

От его окрика мгновенно застыла. Нежно, но резко Иван повернул ее лицо к себе, убирая пряди волос за ухо.

– Какого… – он изумленно смотрел на покрасневшую припухшую скулу.

Ника снова попыталась высвободиться. Не хотела сейчас объясняться. Не хотела больше думать о том, что произошло. Но он и не думал ее отпускать. И тогда она решила сделать то, о чем давно мечтала. Знала, что это заставит Ивана забыть о ссадине на ее щеке. А ей позволит хоть немного почувствовать себя живой.

Привстав на цыпочки, Ника обхватила ладонями Ванино хмурое лицо и поцеловала в губы. Прижалась так, словно от поцелуя зависела вся ее жизнь. Да что там ее жизнь – судьба всего человечества.

Иван сдался почти мгновенно. Страстно ответив на поцелуй, приподнял Нику над полом. Руками подхватил упругие ягодицы. Ника обвила его ногами, сдавливая будто в тисках. Платье ее задралось, и Иван почувствовал под ладонью тонкое кружево. Зарычал от нетерпения и дикого желания. Захотелось взять ее прямо здесь, в этой прихожей. Как в их первый раз.

Ведомый инстинктом, он придавил Нику к стене, вжимаясь пахом между ее ног и продолжая терзать губы жадным поцелуем.

– Ваня… – простонала Ника в самые губы, вызывая его улыбку. Кирсанов прижался к ней еще теснее, чтобы она почувствовала, как он безумно хочет ее. – Ваня…

Ее стоны сводили с ума. Лишали чувств, но в то же время придавали сил.

Он снова толкнулся ей навстречу, наблюдая, как она жадно глотает воздух. Да, именно этого он и хотел. Чтобы она стонала. Выгибалась. Кричала. Плавилась в его руках. Чтобы царапала спину, не сдерживая свои чувства.

– Пожалуйста… – умоляюще прошептала Ника, запуская руки ему под толстовку. И от прикосновения к его горячей коже совсем потеряла связь с реальностью. Стала водить ладонями по твердому прессу, чувствуя, как сокращаются мышцы под ее пальцами, заставляя Ивана вздрагивать и прикусывать ее губу.

– Громче! – хрипло приказал он, ощупывая платье сбоку и на спине в поисках замочка. Не нашел. Чертыхнулся под нос, поставил Нику на пол и, немного отстранившись, обхватил руками тяжело вздымающиеся груди. Сердце бешено колотилось о ребра, заглушая весь тот хаос, что творился в его голове. Как он столько времени протянул без нее? Как?

Через платье сжал одну грудь ладонью, вырывая из Ники очередной стон. Пальцем другой руки коснулся покрасневших пухлых губ, которые моментально обхватили его и втянули в себя.

– Черт! Ника… – выдохнул со стоном, завороженно наблюдая за движениями ее губ. – Ты моя, моя…

Опустил руку и дернул платье вниз, обнажая грудь, губами и языком лаская отвердевшие соски, снова и снова заставляя Нику стонать. Громко. Бесстыдно.

– Платье без бюстгальтера на милую загородную вечеринку. Прекрасно, Ларина, ты всегда умела меня удивить.

– Прекрати нести бред, Кирсанов. Я хочу тебя… Хочу…

Ника провела рукой по его животу, спустилась ниже и обхватила через джинсы твердый член. Застонала громче. Запрокинула голову и… стукнулась о стену, нервно засмеявшись. Иван коснулся губами припухшей щеки, а ладонью обхватил затылок, нежно лаская его пальцами. Снова приподнял другой рукой Нику за талию и потащил в гостиную. Упал вместе с ней на диван, но девушка вдруг поморщилась, снова стукнувшись обо что-то головой. Она тут же сунула руку за голову и вытащила то, что доставило ей такой дискомфорт.

Иван застыл.

На ладони у Ники лежала женская расческа. Боль и отчаяние захлестнули ее, словно волной, не отставляя места даже сожалению. Она почувствовала жуткую злость.

Это почувствовал и Иван. Не дав опомниться, он всем своим весом придавил девушку к дивану. Но Нику это взбесило еще больше. Она замахнулась и ударила его этой гребаной расческой по голове. Затем еще раз и еще.

– Отпусти меня немедленно, Кирсанов. Скотина! Убери руки! – кричала и задыхалась от боли и слез.

– Прекрати истерику! – Иван завел ее руку с расческой ей за голову и придавил к дивану.

Он наклонился, чтобы заткнуть Нике рот поцелуем, но она упрямо увернулась. Взгляд выхватил две чашки на журнальном столике. И это добило ее окончательно. Она закричала, заерзала под мужским телом, давая волю слезам.

– Ты никогда не изменишься, Кирсанов. Не трогай меня! Не трогай! Не прикасайся! – вопила Ника, извиваясь под Иваном. А когда увидела, что он пытается подавить улыбку, зарычала и вырвала свою руку. Замолотила кулаками по крепким плечам.

– Глупая, я сейчас все объясню… – Он нежно провел губами по ее подбородку.

– Засунь свои объяснения, знаешь, куда! – Ника сжала в кулаке ткань его толстовки и потянула в сторону, наивно полагая, что Ивана это отвлечет.

Кирсанов со смехом стянул толстовку через голову и отшвырнул в сторону, а потом завел обе руки Ники ей за голову, удерживая ладонью запястья.

– Отпусти меня! – выкрикнула Ника прямо ему в лицо. – Ненавижу тебя! Как же я тебя ненавижу! Как ты мог притащить меня сюда сразу после какой-то… другой?

– Да не притаскивал я! – прокричал также в ответ Иван, серьезно глядя в голубые глаза, наполненные слезами. – Хватит, Ника. Никакой другой. Доигрались мы. Пора остановиться.

– Вот и остановись! И отпусти.

– И не мечтай. – Сказав это, Иван впился в припухшие губы жадным поцелуем. Но Ника не собиралась отвечать: плотно сжала рот и замотала головой из стороны в сторону. – Угомонись, я сказал!

– Целуй своих шлюх, Кирсанов! И тр*хай их! А меня не трогай! Какая же я дура! Отпус… – договорить не смогла. Иван воспользовался ситуацией и прижался к ней, языком вторгаясь в ее рот, заставляя принять его и ответить на поцелуй.

Рукой, до этого момента сжимавшей талию, он опустился ниже и проник в трусики, большим пальцем нежно погладил клитор. Ника с шумом выдохнула.

– Черт бы тебя побрал, Кирсанов!

Иван тихо рассмеялся. Он чувствовал ее злость, она была просто в бешенстве. Злостью были пропитаны все ее резкие движения. Ее поцелуй. Ее стоны, которые она пыталась заглушить, но не получалось. Потому что она хотела его так же сильно, как и он ее. Ну и пусть бесится. Даже ее крики и злость были ему по душе. Настолько они казались ему родными. Необходимыми.

– Никого я не тр*хал. Ни сейчас. Ни до этого, – проговорил Иван ей в самые губы. И снова взял их в плен, чтобы Ника не успела воспользоваться секундной передышкой. Сам потянулся к ремню. Расстегнул его. Но она продолжала яростно отбиваться.

– Я не верю тебе! – простонала, задыхаясь, уже измученная их схваткой.

– Придется поверить. – Иван поднялся с дивана, а потом подхватил Нику и закинул себе на плечо.

– Совсем с катушек съехал? Отпусти! – Ларина стала брыкаться и колотить кулаками по его спине.

– Прекрати отбиваться! – Иван довольно быстро преодолел расстояние до спальни и бросил Нику на кровать.

На ней практически не было платья. Вернее, оно было, болталось где-то между обнаженной грудью и бедрами, едва прикрытыми черными кружевными трусиками.

Иван пару секунд полюбовался открывшейся ему картиной и двинулся на Нику, которая инстинктивно прикрыла руками грудь.

– Это тебе не поможет, малышка.

– Не трогай меня, Кирсанов! Клянусь, я буду кричать! – предупредила она, пытаясь натянуть платье хотя бы на грудь.

– Знаю. Ты ведь по-другому не умеешь… – Он навалился на Нику, пресекая все ее попытки к сопротивлению.

Стал отчаянно целовать везде, каждый сантиметр тела, полностью игнорируя ее удары и пинки. Слишком поздно! Он уже не мог остановиться. Ловким движением расстегнул молнию на джинсах и приспустил их вместе с боксерами. Прижался возбужденным членом к горячей, нежной коже между ног Ники, и с удовлетворением отметил, как она заскулила от удовольствия.

– Да, давай любимая. Громче! Стони, кричи! Но только люби меня, пожалуйста. Люби.

Ладонью подцепил край трусиков и провел пальцами между влажных складок. Теперь пришла его очередь застонать. Больше Иван медлить не стал. Сдвинул кружево в сторону, направил член между ее ног и резко вошел. Глубоко, на всю длину. До упора. Оперся на руки по обе стороны от головы Ники и застыл, не веря, что все это происходит с ним наяву.

– Какая ты горячая там… – толкнулся еще.

Оба в голос застонали, теряясь в собственных ощущениях.

И весь мир померк.

Остались только они вдвоем. Только их обнаженные тела и обнаженные души. Только их стоны и признания.

Иван выровнял дыхание и наклонился к Нике, которая так же, как он, казалось, не могла поверить в реальность происходящего. Ее подернутые желанием глаза смотрели на него сейчас так искренне, так…

– Я люблю тебя, Ника. Люблю, слышишь?

Он хотел поначалу двигаться медленно, но не получалось. Толчки становились все более жесткими, яростными. Никак не мог сдержать себя. Смотрел в любимое лицо, на котором читалось такое же дикое, отчаянное желание. С наслаждением слушал Никины стоны. То с жадностью ловил ее крики ртом, то припадал губами к соскам, облизывая их языком и покусывая, когда в моменты неконтролируемой страсти напрочь забывал о ласке.

Разве мог он сейчас быть ласков? Когда все его тело, чувствуя силу желания этой женщины, стремилось к освобождению. Толкался в горячую плоть, а, казалось, падал в пропасть.

Иван положил ладони на ее колени, раздвигая их еще шире, чтобы видеть, как она плотно обхватывает член при каждом его выпаде, как извивается под ним. Он тр*хал ее остервенело. Хотел выбить из памяти все мысли о других руках и губах. О другом мужчине. Хотел, чтобы только он был в ее голове. Чтобы только с ним Ника была такой открытой, такой горячей и страстной.

Чувствуя приближение оргазма, Иван на мгновение остановился. И улыбнулся, когда Ника возмущенно захныкала, требуя продолжения. Он хотел ее трогать. Чувствовать. Слышать. Потому и провел ладонью по плоскому животу, задержался на груди, сжал ее. А потом снова стал медленно двигаться, постепенно ускоряя темп.

Падал вниз и снова поднимался к самой вершине, когда губы Ники зашептали ему о любви.

– Люблю тебя, Ванечка! Люблю! Люблю только тебя…

Именно эти слова заставили его вновь и вновь лихорадочно вдалбливаться в нее, ослепляя сладким удовольствием. По коротким, прерывистым стонам Ники, по ее подрагивающим ресницам он понял, что она приближается к финалу, что она уже вот-вот… По слегка изогнувшимся губам прочитал, что ее захлестнула волна блаженства. Она на секунду застыла, выгнулась дугой и закричала, позволяя себе разлететься на миллионы частиц…

– Люблю… – прошептала и пальцами впилась в твердые мышцы на Ваниных руках.

Дрожь приближающегося удовольствия пробежала по всему его телу, он сделал еще несколько резких толчков и… внутри у него все буквально взорвалось. Иван рухнул на Нику, сжимая пальцами кожу на ее бедре. Не мог отпустить. Казалось, что отпустит и этот волшебный сон ту же закончится. Потому и лежал так, крепко держась за Нику и содрогаясь всем телом. Бешеный стук сердца заглушал все. И понять не мог, чье сердце стучит сильнее – его ил ее.

– Ты мне платье порвал, Кирсанов, – с легкой хрипотцой сказала Ника, когда смогла восстановить дыхание.

Он даже не помнил, когда вообще касался этого платья. Если только вначале, когда еще в прихожей стянул до талии, открывая грудь.

– Другое куплю. Более скромное.

Опустошенная его страстью, Ника только закатила глаза и тихо засмеялась. И совсем не сопротивлялась, когда Иван обнял ее одной рукой и притянул к груди. Ужасно хотелось спать.

Когда она открыла глаза, сквозь темный тюль уже слабо просачивалось солнце. Все тело ныло так, словно ночью она пробежала марафон.

Взгляд упал на ярко-голубое пятно на покрывале. Платье, которое она попыталась натянуть на себя, засыпая, лежало сейчас на краю широкой кровати. Приподняла одеяло. Да, на ней только трусики.

Обернулась и заметила Ивана. В одних джинсах он сидел в кресле, подавшись вперед и сложив пальцы домиком. Указательными касался губ и не отрывал от нее задумчивых глаз. Казалось, о чем-то усиленно размышлял.

Ника растерялась под его пристальным взглядом, чувствуя себя очень неуютно. Натянула одеяло до подбородка и тяжело вздохнула. Пора возвращаться к реальности. Больно кольнуло в груди. Если Кирсанов не прекратит так смотреть, она точно разревется.

А он сидел, замерев, словно статуя. Неужели всю ночь так провел? Странное удушье сковало горло. Губы пересохли. Ника провела по ним языком, но избавиться от сухости во рту не получилось.

Как ей вести себя с ним теперь? Вроде и были вместе, и в любви друг другу признались, но о самом главном не было сказано ни слова… Они оба не просили прощения и оба не простили.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 25

Ночь только все усложнила.

Осеннее солнце за окном, с трудом пробивавшееся сквозь тучи, прозрачно намекало, что пора спуститься с небес на землю. Ника откинула одеяло и коснулась босыми ногами пола, прячась от настойчивого взгляда карих глаз. Легкий сквозняк пробежал по коже россыпью мурашек. Она даже не прикрылась. Так и замерла спиной к Ивану, думая о наступившем дне и минувшей ночи. Надо было что-то решать, что-то делать. Говорить или бежать – все равно. Главное, совершить хоть какое-то действие, пока тишина окончательно не развеяла ощущение их близости.

Так и не прикрывшись, Ника поднялась с кровати и пошла в ванную. Встала под горячие струи воды, уперлась руками в стену и улыбнулась, до сих пор ощущая на себе пронзительный Ванин взгляд.

– Что же я наделала? – проговорила тихо, хотя уже знала ответ.

Она сделала именно то, что хотела. Впервые за долгое время просто отпустила все обстоятельства, разделяющие их с Иваном, и позволила себе взять от жизни то, о чем мечтала. Хотя бы на время. И на душе от осознания этого стало так легко. Свободно… Правильно!

Ника подошла к раковине, прихватив одно из полотенец с полки, и застыла. Там, где раньше висело зеркало, болтались только детали его каркаса. Зато вся раковина была усыпана осколками. Девушка взяла один из них и покрутила в руке. Похоже, хозяин квартиры вчера был явно не в духе и выместил злость на первом, что попалось под руку. Улыбка снова коснулась пухлых губ. Она даже представила, как Иван точно так же стоял перед этим зеркалом, глядя на свое отражение, а потом с размаху впечатал кулак в стекло. Сумасшедший! И самый-самый любимый…

Когда Ника, обернувшись полотенцем, вернулась в спальню, Ивана там уже не было. Воспользовавшись его отсутствием, она быстро натянула порванное сбоку платье и пальцами кое-как пригладила волосы. В прихожей надела пальто, уже потянулась к босоножкам, но потом передумала и заглянула на кухню.

Кирсанов стоял спиной к окну, прислонившись к подоконнику. Курил. Он медленно затянулся сигаретой, не отрывая взгляда от гостьи, которая в этот момент завязывала пояс пальто. Ни он, ни она так и не решались произнести хоть слово. Так было проще. В тишине. Без ссор, упреков и оскорблений, которые в последнее время сыпались из их уст с неимоверной частотой. Они просто стояли и смотрели, задыхаясь от любви, утопая в желании пойти навстречу и заключить друг друга в объятия. Им нужна была передышка, время, чтобы многое принять и многое отпустить.

И именно поэтому Кирсанов молча смотрел, как Ника уходит. И даже не шевельнулся, когда хлопнула входная дверь, оставляя его наедине со своими мыслями.

***

– Ты на время смотрела? Что с твоим телефоном? – Васнецов набросился на Нику, стоило ей только переступить порог своей квартиры.

В одних шортах, с гипсом наперевес, вид он имел неважный: глаза красные, волосы взлохмаченные. Похоже, тоже провел бессонную ночь.

Не снимая пальто, Ника прошла в свою спальню и по привычке захлопнула перед носом бледного от ярости Виталия дверь. Села на кровать, сбросила босоножки и, прижав колени к груди, тупо уставилась невидящим взглядом в стену перед собой. Только чувствовала, что Васнецов все еще стоит за дверью.

Так прошло, наверное, больше часа. Из оцепенения Нику вывело ставшее уже привычным легкое головокружение. Она переоделась в домашний спортивный костюм, закрутила в высокий пучок волосы и с невозмутимым видом зашла на кухню, где наткнулась на тяжелый взгляд Васнецова. Уже в джинсах и футболке, тот сидел за столом, сжимая в руках чашку с чаем, и как будто только и ждал ее появления. Но промолчал. Ника, воспользовавшись столь необходимой, но в то же время гнетущей, тишиной, сделала себе яичницу и достала из холодильника графин с клубничным морсом.

Виталий допил чай, но остался на своем месте. С едва сдерживаемой злостью он наблюдал, как Ларина присела на высокий стул у островка, не желая садиться рядом с ним. Усмехнулся, только вышло как-то горько. А затем встал из-за стола и небрежно бросил чашку с блюдцем в раковину.

Ника с облегчением выдохнула, думая, что он решил уйти. Но… отчаянно прорычав, Васнецов резко развернулся у порога и подлетел к ней, здоровой рукой блокируя выход.

– Думаешь, я буду спокойно смотреть на твои выходки? Тебя всю ночь не было дома! – Он навис над Никой, плечом прижимая ее к стене.

– Я девушка свободная…

– Ты моя невеста! – в подтверждение своих слов Виталий треснул кулаком по столешнице, отчего Ника невольно вздрогнула.

– Невеста, – спокойно согласилась она, отпивая из стакана морс. – Но не жена.

– Через неделю свадьба! – Васнецов обхватил Нику за подбородок и резко дернул на себя, чтобы заглянуть в голубые глаза.

Ларина поморщилась от его грубой хватки, но голос ее по-прежнему звучал абсолютно невозмутимо:

– Свадьба ничего не изменит.

– Нет, дорогая. Изменит. И скоро ты в этом убедишься!

– Мы не в девятнадцатом веке живем. Штамп в паспорте – это единственное, что будет нас связывать.

– Ты обязана меня уважать! – вспылил Виталий.

– А ты попробуй заставь меня. – Ника с вызовом встретила разъяренный взгляд Васнецова и вырвалась из его объятий. Развернулась к островку, локтями уперлась в столешницу и посмотрела в окно, где виднелся дом Ивана.

– Вместо того чтобы шляться по ночам, лучше бы матери моей помогла с подготовкой к свадьбе.

– Не знала, что она даже ночью готовится.

– Издеваешься? – Виталий попытался выровнять дыхание и повторил единственный в данный момент интересующий его вопрос: – Где ты была?

– Ты действительно хочешь знать? – Ника по-прежнему задумчиво смотрела в окно.

– Полагаю, отмазывая весь вчерашний вечер Кирсанова перед твоим отцом, я заслужил иное отношение.

– О-у, как благородно с твоей стороны, – повернувшись к нему, Ларина насмешливо улыбнулась, – тогда, конечно, я обязана тебе все рассказать.

– И?

– Думаю, ты и сам догадываешься, – беспечно пожала плечами, а в душе – пустота.

Васнецов догадывался. Но до последнего надеялся, что его опасения окажутся ложными и Ника опровергнет эти догадки. Но секунды перетекали в минуты, а она продолжала молчать.

– Ты не могла, – сдавленно прошептал он.

Ника закатила глаза.

– Ты не могла! – Виталий до боли сжал ее локоть.

– Уверен?

– Ты обещала! – прокричал Виталий, взбешенный ее равнодушной иронией. Дернув за локоть, развернул девушку к себе. – У нас был уговор!

Ника снова молчала.

– Я засажу его! Ты понимаешь? Если ты была с ним, клянусь, сейчас же пущу дело в ход!

– Вперед. Мне плевать.

– Ты не могла, Ника… Ты просто хочешь меня позлить. – Васнецов нервно дергал ее за локоть, теряя остатки самообладания. Голос его звучал все тише.

– Могла. Хотела и могла.

– Посмотри мне в глаза! – Он сдавил пальцы на щеках Ники, пытаясь поймать ее взгляд. – Ты не могла пойти к нему. Ты обещала!

Ника упорно молчала, прожигая Виталия взглядом.

– Ты была у него? Это для него ты вчера так вырядилась?

– Нет. Не для него.

– Но потом пошла к нему? Ты с ним спала? – почти шепотом спросил Васнецов. – Спала?

– Ты же знаешь ответ, – процедила Ника, чувствуя, как щеки под его пальцами начинают неметь.

Виталий стал задыхаться – не то от ярости, не то от неверия в то, что услышал. Дикая боль прожгла грудную клетку. Пальцы сами собой расцепились, и Ника, выдохнув, оказалась на свободе. Испытывая одновременно гнев и бессилие, он резко взмахнул рукой. Но Ника даже не переменилась в лице. Казалось, ей было абсолютно плевать на всего его дальнейшие действия. Она готова была принять положенную ей пощечину, или что он там собирался с ней сделать.

Но рука Васнецова, так и не коснувшись девушки, повисла в воздухе. И спустя несколько секунд сжатый кулак впечатался в столешницу за ее спиной.

– Почему? За что ты меня так наказываешь? – прокричал Васнецов, вплотную приблизившись к Нике. И, не дожидаясь ответа, раз за разом стал вымещать свою ярость на столешнице.

– Ты сам себя наказал.

– Я засажу его! Сегодня же дело окажется на столе мирового судьи!

– Попробуй. Мне уже терять нечего. Пустишь дело в ход, и ни ты, ни отец не увидите меня больше ни-ког-да. Я обещаю. – В глазах Ники читалась холодная решимость.

Виталий даже не сразу осознал, что находится в ловушке. Если он заявит на Кирсанова, Ника уйдет. Да, она не будет с Иваном, но и с ним тоже! А принадлежит ли она ему сейчас? Да, они вроде как даже живут вместе, но… все это только видимость, фикция, фальшивка. Но почему она только сейчас говорит ему это? Раньше боялась, а теперь нет?

– Как ты могла, Ника? Как? – Васнецов, будто в бреду, коснулся пальцами ее лица.

– Ты знал, что так будет.

– Нет! Я думал, у нас все наладится! Понимаешь? Время… Оно все стирает…

– Да ни черта оно не стирает! Ты ведешь себя, как инфантильный ребенок, Виталь! Я не твоя игрушка, не будет у нас с тобой счастливой жизни. Да и просто жизни не будет. Не знаю, что там тебе наобещал мой отец, но счастья это не принесет. Давно бы уже нашел достойную девушку…

– Наобещал? Достойную? Ника, ты совсем ничего не понимаешь? Мне нужна ты! Только ты! Плевать я хотел на все бриллианты, деньги, корпорации. Я просто хочу быть с тобой! – прокричал Васнецов.

– Но… почему именно я? – Ника удивленно смотрела на него, распахнув глаза, как будто видела впервые.

– Да потому что я люблю тебя! И всегда любил. Понимаешь? Ты принадлежишь мне, и так будет всегда!

– Я никогда не давала тебе повода так считать.

– Я твой первый мужчина. Ты дала мне этот повод, когда впервые призналась мне в любви и стала моей.

– Виталь, ну это же была первая влюбленность.

– Вот как ты заговорила… Но мне плевать! Ты моя, Ника! Ты, черт возьми, моя! И всегда будешь моей! Если это из-за баб, которые у меня были… Но ты ведь сама отталкивала меня…

– Я уже давно не твоя. Еще до появления Вани…

– Не напоминай мне о нем! – Васнецов снова саданул кулаком по столешнице: послышался треск. – Я не могу тебя отпустить. Я сдохну!

Охваченный бурей противоречивых эмоций, он схватил Нику за горло и в отчаянии прижался губами к уголку ее рта, на что она лишь стиснула челюсти и отвернулась. Виталий в бессилии разжал руки и, понимая, что вот-вот окончательно потеряет контроль, рванул в прихожую. Натянул кроссовки, схватил ключи от машины. С грохотом хлопнул входной дверью, выдохнув только на площадке у лифта. Нужно взять себя в руки, как-то успокоиться, задушить боль, что сейчас буквально раздирала его на части. Но как?! Не о такой жизни он мечтал. Не таким видел свое будущее. Но еще можно все исправить! Он был уверен в этом так же четко, как и в том, что они с Никой еще будут счастливы.

Когда Васнецов ушел, Ника вдруг решила навести порядок в квартире. Раз уж не имела возможности сделать подобное в своей жизни. Словно на автомате, она начала методично прибирать полку за полкой в комнатах, протирала пыль, перебирала вещи в гардеробной. Открыла в ванной шкафчик над раковиной, чтобы выбросить просроченную косметику и таблетки. За рядом стеклянных бутылочек взглядом наткнулась на бледно-голубую коробочку. И в голове как будто что-то щелкнуло! Рука сама потянулась к упаковке с тестом, и почему-то в этот момент Нике вдруг померещилось, что она беременна. Нет! Не померещилось, в следующую секунду уже превратилось в твердую уверенность. Ника смотрела на тест, вспоминая тошноту, головокружения, преследовавшие ее последние дни, и понимала, что он ей абсолютно не нужен. Она беременна! Беременна от Вани!

Положив тест обратно в шкафчик, Ника задрала футболку и коснулась ладонями живота. Губы сами собой растянулись в счастливой улыбке, а на душе стало удивительно тепло и спокойно. Только в очередной раз закружилась голова, но Ника списала это на эмоции, даже не думая паниковать. Одной рукой она схватилась за шкафчик, другой включила кран с холодной водой, чтобы умыться. Но в следующую секунду перед глазами все поплыло, ноги стали ватными, а голова удивительно пустой и тяжелой. В попытке удержаться на ногах, Ника стал отчаянно хвататься руками за полку шкафчика, но только смела на пол стоявшие на ней тюбики и бутылочки. Раздался звук битого стекла. Мелкие таблетки горохом рассыпалась по кафелю. А дальше… темнота.

***

– Я думал, тебе уже сняли гипс, – бросил вместо приветствия Иван, остановившись в дверном проеме кабинета Громова. Спрятал руки в карманы брюк и устремил хмурый взгляд на друга. – Секретарша сказала, ты был в больнице.

Алексей сидел в своем кресле и не менее хмуро взирал на монитор.

– Рано еще. – Он откинулся на спинку и кивком указал на кресло напротив.

– А я думал, на тебе все заживает, как на собаке.

– Видимо, не в этот раз, – флегматично отозвался Громов.

Иван прошел в кабинет и занял предложенное место.

– Ты второй день сам не свой. Как будто постоянно о чем-то думаешь, – заметил Алексей.

– Думаю, да. И даже уже надумал, – со странной интонацией произнес Кирсанов, растягивая слова.

– Надеюсь, о работе.

– И днем и ночью, Алексей Владимирович. Особенно ночью!

– Похвально, – улыбнулся Громов, внимательно рассматривая друга. – Давай вываливай, что стряслось.

Иван снова мысленно вернулся к событиям вчерашней ночи… и утра, когда он так просто отпустил Нику, чтобы спокойно все обдумать и взвесить. Ему просто необходимо было время. Нужно было самому убедиться, что дело не в сексе на эмоциях. Он просто не сможет без нее при любом раскладе! Забыть все сможет. И даже не вспоминать о той ее ночи с Васнецовым сможет! А вот без нее – никак! И эта теорема уже никакого доказательства не требовала! Ведь эти сутки, что прошли с ухода Ники, доказали ему всю ничтожность его жизни без нее. И именно поэтому он уже точно знал, что будет делать дальше!

– Ничего не стряслось. Просто… – Кирсанов снова замолчал, машинально перебирая ручки в органайзере.

– Не тяни кота за хвост!

– Я хочу вернуть Нику.

– О как… А если не вернется?

– Верну.

– Она же замуж выходит.

– Плевать.

– А если уже разлюбила?

– Говорю же, плевать. Полюбит снова.

– А как же Васнецов?

– Честно? Мне как-то пох*й. И не пойму, – вспылил Иван, оставляя органайзер в покое, – ты же сам мне втирал: «Борись!», а теперь вдруг мозг насилуешь.

– Нравится.

– Насиловать?

– Смотреть, как ты убиваешься по девчонке, с отцом которой не собирался детей крестить.

Иван устало сжал переносицу двумя пальцами и тяжело вздохнул.

– Ты хреновый психолог, Леха.

– Тоже мне новость. Что планируешь делать? Свадьба-то не за горами.

– Жить, – с уверенной улыбкой произнес Иван.

– Жить, – повторил Алексей. – Весьма информативно. Кстати, я могу быть более разговорчивым. Не буду даже ходить вокруг да около, а то твой позитив меня сбивает с толку. Ты в курсе, что Ника в больнице?

Иван удивлено посмотрел на Громова.

– Что?

– Твоя Ника в больнице.

– Не может быть, я видел ее вчера.

– А сейчас уже в больнице.

– Ты уверен?

– Уверен. Столкнулся с ее матерью на ресепшене. Она как раз узнавала номер палаты.

Иван наклонился над столом.

– Так какого черта ты сразу не сказал? Похоже, ты себе не только руку, но и башку тогда повредил.

***

Ника не сразу сообразила, где находится. Сначала в нос ударил резкий запах лекарств, затем голову, будто вязкой массой, заполнило раздражающее перешептывание. Она с трудом разлепила веки и тут же зажмурилась от яркого солнечного света. Горло будто стянуло колючей проволокой.

– Проснулась! – послышался знакомый женский голос, только звучал он почему-то очень отдаленно.

– Воды… – прохрипела Ника. Если бы не царапающая боль в горле, она бы даже решила, что это произнес кто-то другой.

Вокруг все засуетились. Силуэты стали вырисовываться в четкие фигуры. Ей подали стакан воды, который Ника жадно опустошила. Наконец в голове стало немного проясняться.

Она находилась в больничной палате. Над ней нависали родители, которые тревожно смотрели на нее, держа за руки. Глаза матери были наполнены слезами.

– Девочка моя… – Олеся Игоревна нежно провела пальцами по щеке дочери, в то время как Ларин продолжал сжимать ее ладонь.

– Что произошло? – прошептала Ника.

Справа кто-то поднялся из кресла.

Васнецов! Ника сразу узнала его. Виталий отошел к окну и уставился в него, здоровой рукой упираясь в подоконник.

Мать прикрыла рот ладонью и отвернулась, видимо, пытаясь сдержать рыдания.

– Олеся, держи себя в руках. – Впервые в жизни Ника слышала такой тон от своего отца – тихий, взволнованный и даже немного виноватый.

– Почему я в больнице? – Она по-прежнему ничего не понимала. Хотелось быстрее получить ответы на свои вопросы, но родители продолжали молчать.

– Потому что после твоей попытки суицида я нашел тебя ночью в ванной, – четко проговорил Васнецов, явно чем-то раздраженный.

Олеся Игоревна отстранилась от больничной койки и заплакала в голос. Пыталась скрыть всхлипы за тканью платка, но у нее не получалось. Ларин гневно посмотрел на Васнецова, взглядом требуя замолчать.

– Суи… что? – растерянно переспросила Ника.

– Мы не знали, сколько ты выпила таблеток и какое время пролежала в ванной. Когда Виталий вернулся, он сразу же вызвал скорую.

– Здесь какая-то ошибка. – Ника попыталась подняться, но стоило согнуть руку, как изгиб локтя обдало жгучей болью. Она поморщилась и снова попыталась пошевелить рукой, из которой торчал катетер с трубкой, присоединенной к штативу с капельницей.

– Не двигайся, дорогая, – попросил отец, поправляя подушку Ники. – Я помогу.

– Я нашел тебя на полу, рядом валялись таблетки. Не сразу понял, от чего ты потеряла сознание…

– Таблетки? – перебила Ника.

– Тебе поставили диагноз «кахексия», – проговорил Михаил Вадимович.

– Что это?

– Истощение организма. И ты беременна, – жестко добавил Виталий.

Последнее слово буквально вонзилось в сознание Ники, и ее закружило в вихре прошедших событий: ссора с Васнецовым, спонтанная уборка, тест на беременность, слабость и головокружение….

– А ребенок? – она испуганно коснулась ладонью живота.

– С ним все в порядке. Насколько это возможно, конечно. Ты хоть что-нибудь ела последние месяцы? – с явным укором спросил отец.

Не привыкшая к такой заботе, Ника взглянула на него с удивлением.

– Да. Ела, кажется. Не помню. А с ребенком точно все в порядке?

– Доктор сказал, чтобы малышу ничего не угрожало, тебе надо восстановить силы. Хорошо питаться, побольше отдыхать, – подала голос немного успокоившаяся Олеся Игоревна. Она присела на край кровати и сжала руку дочери. – Скоро мы заберем тебя домой, и я буду лично следить за твоим питанием. Свадьбу придется перенести. Еще не хватало, чтобы ты упала в обморок в ЗАГСе.

– Свадьбу? – глупый вопрос, Ника это отлично понимала. Но мысли о ребенке почему-то придали ей сил и уверенности.

– Ты же не хочешь быть такой бледной на собственной свадьбе, – отец улыбнулся и посмотрел на Васнецова, цвет лица которого, казалось, был еще бледнее.

– Пап, мам… – Ника устало посмотрела на родителей. – Я хочу побыть одна.

Первым встал отец, за ним, понимающе кивнув, поднялась Олеся Игоревна. Оба поцеловали дочку в лоб.

– Поезжайте домой, я еще посплю немного.

– Сейчас с врачом поговорим и поедем. – Ларин открыл дверь палаты и пропустил вперед жену, взглядом указывая Виталию на выход.

– Я сейчас, – кивнул тот.

Ника перевела взгляд с закрывшейся двери на жениха.

– Оставь меня, Виталь, потом все обсудим, – попросила спокойно.

– Срок небольшой, – заговорил вдруг Васнецов, буквально белый от напряжения.

– Я знаю, – улыбнулась Ника.

– Узнал у врача, еще можно сделать аборт.

Девушка в ужасе уставилась на застывшего у окна жениха, поражаясь холодности его тона и взгляда. А затем случилось то, чего Ника никак не ожидала – в уголках его глаз блеснули слезы. Он резко отвернулся.

– И не смотри так на меня, Ларина. Я не собираюсь воспитывать кирсановского ублюдка!

Нике показалось, что она сейчас задохнется.

– Убирайся, – еле слышно проговорила она.

– Я не могу допустить… – возразил Васнецов, но Ника остановила его нетерпеливым жестом.

– Уходи, – уже громче, но по-прежнему сохраняя спокойствие, потребовала она.

– Ты избавишься от него. Поняла? Свадьбу мы отменять не станем.

Поправив подушку за спиной, Ника с трудом приподнялась и смахнула со щек злые слезы.

– Убирайся, Васнецов! – выдохнула, чувствуя, как внутренности скручивает в дикой агонии от жестокости, слетающей с губ Виталия. От его присутствия, в конце концов.

– Ты забыла…

– Нет! Я всю жизнь это буду помнить. Убирайся немедленно! – Ника перешла на крик. Ее выворачивало от его цепкого и злого взгляда.

– Мы потом еще вернемся к этому разговору.

– Убирайся! – закричала Ларина, что есть мочи. Пальцами сжала простыню, заливаясь слезами. – Убирайся! Убирайся из моей жизни!

На крик в палату ворвались родители. Михаил Вадимович обхватил дочь за плечи, прижимая к себе. Олеся Игоревна, как и в прошлый раз, сжала ее ладонь.

– Успокойся, дорогая, – уговаривал отец, поглаживая девушку по спине.

– Пусть он сейчас же уйдет! Сию же минуту! – снова прокричала Ника, не имея сил сдерживать себя.

– Успокойся, – повторил Михаил Вадимович.

– Он хочет убить моего ребенка! – крикнула она прямо в лицо отцу, который ошарашенно посмотрел на Нику, а затем – на Васнецова.

Тот провел рукой по лбу и устало вздохнул.

– У тебя истерика, – испуганно прошептал Ларин, напрочь лишая Нику самообладания.

– Он хочет убить моего ребенка! – твердо повторила она, глядя прямо в отцовские глаза. А затем посмотрела за его спину, где стоял Васнецов: – Убирайся!

– У нее истерика, Олесь. Вызови врача! – крикнул Михаил Вадимович жене, кивком указывая в сторону двери. – Скорее!

– Пап… – Нику уже трясло.

– Ты все неправильно поняла. Тебе надо успокоиться. Потом поговорите.

– Успокоиться?

– Да, дорогая. Тебе надо отдохнуть.

– Папа, ты меня слышишь? Васнецов хочет убить твоего внука!

– Ника! – рявкнул Ларин, теряя терпение. – Не неси чушь! Это и его ребенок.

– Нет! Нет! Это не его ребенок! Он мой! Не его!

На этих словах Виталий развернулся и, не прощаясь, вылетел из палаты.

– Посмотри, чего ты добилась! – прокричал отец. А затем посмотрел в сторону двери. – Где же врач? Ника, ты бредишь! Это, наверное, от твоей болезни. Я думаю…

Но дальше Ника не слышала. В голове все заволокло туманом. Сердце разрывала жгучая боль. Боль от непонимания, исходившего от отца. От его твердолобости. Насколько же сильно надо не любить дочь, чтобы не верить ее словам. Тем более в ее положении.

– Уйди, папа. Просто уйди. – Ника почувствовала, что на нее накатывает новая волна истерии.

– Тебе надо успокоиться. Отдохнуть. Тебе нельзя нервничать, – будто не слыша, увещевал ее отец, наливая в стакан воду из графина. Он подал его Нике, но та вдруг резким движением опрокинула стакан на пол и закричала что есть мочи:

– Убирайся! Не трогай меня больше никогда!

В палату влетели врач с медсестрой, в руках у медсестры был шприц со снотворным.

– Что случилось? – врач схватил девушку за запястье, пытаясь прослушать пульс, но она стала вырываться. – Успокойся! Ника, успокойся! Помогите мне!

Отец прижал руки дочери к постели, позволяя медсестре ввести в вену Ники успокоительное.

– Не трогайте меня! Убирайтесь!

– Девочка моя! – Когда медсестра отошла, Олеся Игоревна бросилась к дочери и прижала ее к себе. – Девочка моя, сейчас тебе станет лучше.

– Не трогайте меня! Нас… Просто оставьте нас в покое. Мам, прошу, уйдите!

– Зачем ты на нее накричал? – Олеся Игоревна метнула злой взгляд на мужа, поглаживая плечи дочери.

– Ты же видишь, у нее истерика. Несет какую-то чушь.

– Уйдите. Уйдите… – как заведенная, продолжала повторять Ника, пока снотворное не затянуло ее в темноту.

***

Проснулась Ника поздним вечером. По потолку палаты косыми лучами блуждали огни от автомобильных фар. В больнице было тихо и спокойно. Как к счастью и в ее палате. Только мучила сухость в горле.

Она попыталась дотянуться до графина с водой, но мешали трубки. Сделала глубокий вдох и коснулась рукой живота, словно проверяя, не приснилось ли ей, что у нее внутри теперь есть ребенок. Только мысль о малыше и придавала сил. Вытянула катетер и сжала локоть. Спустила ноги с кровати, чувствуя легкое головокружение. Так и просидела несколько минут, ожидая пока приступ дурноты пройдет. А потом, хватаясь за край кровати, медленно подошла к тумбочке, на которой стоял графин. Пока одной рукой держалась за край тумбы, другой наливала в стакан воду, не обращая внимания, что часть воды расплескалась на пол. Ко всему прочему заурчало в животе. Ника огляделась и в полумраке палаты смогла увидеть на столе очертание тарелки с фруктами.

Постепенно глаза привыкли к темноте. Ника подошла к столу, схватила яблоко с тарелки и жадно впилась в него зубами. Но сил не хватило даже откусить небольшой кусок. Тогда девушка опустилась в стоявшее рядом кресло и стала откусывать от яблока маленькие кусочки. На столе завибрировал телефон. Ника продолжала жевать яблоко и смотреть на дверь, словно и не слышала звонка. Телефон замолк. Через несколько минут он завибрировал снова, освещая комнату ярким лучом. Дотянувшись до него рукой, Ника вернулась в кресло и замерла, когда увидела на экране имя звонившего. В груди в ту же секунду потеплело, а на глаза навернулись слезы.

«Ванечка». Она так и не сменила его имя в контактах телефона. Яблоко выпало из рук и покатилось по кафелю больничной палаты. Ника касанием пальца приняла вызов. Но не смогла произнести ни слова, даже банального «алло». Молча слушала тишину, разрывающую ее душу на мелкие кусочки. Слушала дыхание мужчины на том конце и молчала. Молчал и он. Бежали секунды. Ника поджала ноги под себя и коснулась ладонью живота, другой рукой продолжая прижимать телефон к уху. Если бы кто-нибудь только знал, насколько сильно она его любит. Если бы только знал это он – ее Ваня. Она ведь дышать без него не могла. Не могла жить. Не могла и дня начать без мысли о нем.

Тишина в трубке.

Стук сердца.

Простое человеческое желание – быть счастливой…

И вдруг… тишину нарушил самый любимый мужской голос:

– Я люблю тебя.

Почему-то именно в этот момент Ника поняла, что все остальное не имеет никакого смысла. Без него. Все пустое – ее обиды, боль, гордость, страхи. Есть только он, и она больше не может и не хочет быть без него.

Ника сбросила вызов и, прикрыв рот ладонью, тихо разрыдалась.

– И я тебя люблю… Люблю, Ваня. Люблю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 26

Ничего не ответила, просто сбросила вызов. Иван сжал смартфон и устало прикрыл глаза. Пальцы механически отстукивали ритм по столу, а мысли мгновенно перенесли его в больницу, которую он покинул несколько часов назад.

После того как Громов оглушил его новостью про Нику, Кирсанов тут же сорвался в больницу, которая, к счастью, располагалась в пяти минутах езды от холдинга. Иначе бы он просто свихнулся в дороге от неизвестности.

В больнице, минуя регистратуру, Иван поднялся на нужный ему этаж. Длинный коридор с множеством дверей встретил его тишиной и запахом лекарств. Где-то приглушенно работал телевизор, тихие разговоры прерывались слабым смехом. Странный контраст: больница, смех… И его Ника где-то здесь, в этой контрастной реальности. Только бы узнать, что с ней, хотя бы увидеть, коснуться…

Иван бесшумно дошел до нужной палаты. Огляделся и толкнул дверь внутрь.

Ника лежала на кровати и спала, казалось, даже не дышала. Он приблизился и замер.

Какая она бледная! Иван коснулся холодной руки, из которой торчал катетер. Провел пальцем вверх до плеча, любуясь нежными чертами лица. Улыбнулся, заметив, как ее кожа от его прикосновения покрылась мелкими мурашками.

Что с ней произошло? Почему она в больнице?

Убрал прядь волос со щеки, задев ее костяшками пальцев. Ника нахмурилась, словно почувствовав чье-то присутствие, но глаз не открыла.

– Малышка… – прошептал Иван, не сдержавшись, и легко коснулся губами виска. Пальцами запутался в густых волосах.

В коридоре послышались шаги и голоса. Он устремил взгляд на дверь, мечтая, чтобы та срослась со стеной, и все оставили их в покое. Как будто прочитав его мысли, голоса пролетели мимо.

Кирсанов нехотя отстранился от Ники и присел на кресло у кровати, продолжая смотреть на девушку. Он мысленно вернулся к прошлой ночи, когда точно так же смотрел на нее спящую, только еще в своей квартире.

– Что вы здесь делаете? – вывел Ивана из транса внезапный вопрос.

В дверях стояла молодая медсестра, взирая на него распахнутыми в удивлении глазами.

– Проведать пришел, – спокойно ответил он, не меняя позы.

– Приемные часы закончены. Как вы прошли сюда?

– По коридору, – отрешенно уточнил Иван и, поднявшись с кресла, снова подошел к Нике, переплетая свои пальцы с ее. – Что с ней?

– Кем вы ей приходитесь? – не унималась медсестра.

– Мужем. – Он продолжал смотреть на Нику. – Так что случилось?

– Врач уже все объяснил ее родным… – ответила девушка, а после недолгой паузы продолжила: – …и жениху.

Иван даже бровью не повел.

– Молодой человек, вам необходимо покинуть палату, иначе я буду вынуждена вызвать охрану.

– Как долго она будет спать?

– Возможно, до утра, – словно сжалившись над ним, ответила медсестра.

– Успокоительное?

– Пожалуйста, покиньте палату. В любую минуту может войти врач.

– А где его можно найти? – Кирсанов уже понял, что от медсестры никакой информации не добьется.

– Он на вечернем обходе. Вы бы лучше завтра пришли.

– Она в порядке?

– Да. Приходите завтра, – повторила медсестра и выглянула за дверь, слыша голоса и шаги.

Иван склонился над Никой и не спеша поцеловал ее в губы. Затем лбом коснулся ее лба и прикрыл глаза, всей душой не желая уходить.

– Приду, – последнее, что произнес он, аккуратно прикрывая за собой дверь.

***

– Иван, – нарушила тишину Лена, несмело заглядывая в кабинет. Кирсанов открыл глаза и исподлобья посмотрел на девушку. – Ты домой собираешься? Поздно уже.

– Пока нет, – он перевел взгляд на окно.

– Я тогда пойду? – не то вопрос, не то утверждение, пропитанное желанием, чтобы остановили.

– Давно пора, – холодно согласился Иван и положил телефон на стол. Вздрогнул, как только почувствовал нежное прикосновение женских рук.

– Я могу остаться с тобой, – тихо прошептала Лена, начиная массировать его плечи. – Ты сильно напряжен.

– Просто устал, – отвел ее руки резче, чем хотел, Кирсанов и, встав с кресла, подошел к окну. – Иди домой.

– Хорошо, – уныло протянула Лена, наблюдая за напряженной спиной застывшего у окна мужчины. Там, за стеклом, светился огнями вечерний город.

– Я с утра немного задержусь. Если что, буду на телефоне, – проговорил Иван, даже не обернувшись. И замолчал, надеясь, что теперь она, наконец, оставит его одного.

За спиной послышался тихий стук. Ушла. Он с облегчением вздохнул и локтем коснулся холодного стекла, сжимая пальцы в кулак.

***

Ранним утром Олеся Игоревна зашла в палату и обнаружила Нику спящей в кресле. Дочь так по-детски свернулась калачиком, обхватив живот руками, что у женщины на глаза навернулись слезы.

– Милая, – Олеся Игоревна коснулась плеча Ники, отчего та сразу же проснулась. – Все хорошо? Почему ты не в постели?

Ника огляделась, вспоминая события минувшей ночи. Глаз зацепился за так и несъеденное яблоко, валявшееся на полу.

– Вставала попить. А ты чего так рано?

– Всю ночь не могла уснуть. Как только рассвело, сразу поехала к тебе. Уже с врачом успела поговорить, сейчас тебе выпишут направление на анализы и УЗИ.

– Хорошо, – Ника тяжело вздохнула и направилась в ванную.

– Кирилл Андреевич говорит, если анализы в норме, можно будет выписываться. А уж дома я присмотрю за тобой.

– Ты? И кто такой Кирилл Андреевич?

– Врач.

– Я не хочу домой, – громко ответила Ника из ванной с зубной щеткой во рту. – Я лучше здесь останусь, чем вернусь в ваш дом.

– Не в наш, мы поедем к тебе.

Ника в удивлении выглянула из ванной, но встретив смущенный взгляд матери, захлопнула дверь и продолжила умываться.

Через некоторое время она вернулась в палату и села на постель, массируя руку, которая немного затекла от неудобной ночной позы в кресле.

– Что с тобой? Как это «мы поедем»? Ты что, оставишь Михал Вадимыча в полном одиночестве? – с явным сарказмом поинтересовалась Ника.

– Ты моя дочь.

Девушка хмыкнула.

– Надо же! Ты вдруг вспомнила. А он твой муж, и для тебя этот факт всегда был превалирующим. Когда там уже этот Кирилл… Андреевич придет?

– Хочешь поскорее от меня отделаться?

Ника тяжело вздохнула и подошла к матери. Несколько секунд смотрела ей в глаза, а потом неловко обняла за плечи. Обида никуда не ушла, но, наверное, будет правильнее отложить разговор до выписки, сколько уже можно негатива?..

– Нет, мамуль. Просто есть хочу. Быстрее бы сдать все анализы и позавтракать.

Олеся Игоревна улыбнулась. Наверное, это ее будущий внук проголодался. Или внучка. Женщина очень надеялась, что все же внучка. Не хотела, чтобы Ника оказалась в той же ситуации, в которой много лет была она сама.

– Отец так просто не отстанет. Он тебя точно вернет. – Девушка отошла от матери и прилегла на кровать. – А я не хочу туда. Поэтому лучше здесь пока полежу, а потом к себе вернусь.

– Я уже вещи свои закинула в твою квартиру.

Ника, округлив глаза, привстала с постели.

– Может быть, нужно было меня сначала спросить? – но увидев, что мать вся буквально сжалась от ее слов, сразу продолжила: – Неужели папа так спокойно тебя отпустил?

Олеся Игоревна пожала плечами.

– Вы поссорились, что ли?

– Нет. Просто немного не поняли друг друга.

– Из-за вашего недопонимания мы в итоге окажемся на улице, когда он выставит мою квартиру на продажу.

– Нет. За это можешь даже не переживать. Не сможет он ее продать, – оживилась Олеся Игоревна.

– Откуда такая уверенность?

– Это твоя квартира. Как только тебе исполнилось восемнадцать, Миша оформил ее на тебя. А документы я забрала.

– И все это время ты молчала? – вспылила Ника, чувствуя, как внутри все буквально закипает от злости. – Мам, ты позволяла отцу манипулировать мной на пустом месте? Просто спокойно смотрела, как я мучаюсь, и молчала?

В палату вихрем ворвался Кирилл Андреевич, невольно став спасителем Олеси Игоревны, которая была близка к обмороку от справедливых упреков дочери.

– Доброе утро! Уже на ногах? Прекрасно! – мужчина стремительно пересек палату и остановился возле кровати. – Ну что же, сейчас надо будет сдать анализы и сделать УЗИ.

– А кто у меня будет? – не удержалась Ника, как только речь зашла об УЗИ.

– К сожалению, не обладаю даром предвидения, – усмехнулся Кирилл Андреевич, заставляя свою пациентку смущенно покраснеть. – Для начала нужно определить точный срок беременности.

– Да, конечно…

В это время как раз зашла медсестра, держа на руках поднос с контейнерами и бумажками. Все объяснив, врач и медсестра вскоре покинули палату. Следом за ними ушла и Ника, оставив растерянную Олесю Игоревну в одиночестве. Лишь напоследок у самой двери дочь не выдержала и бросила на мать взгляд, полный укора и непонимания, на что та лишь в очередной раз виновато опустила голову.

***

– Где тебя черти носят? – выпалил Громов, стоило только Ивану ответить на вызов. – Я уже…

– Полегче, скоро буду. Чуть задержусь, – прервал его Кирсанов, шагая по больничному коридору.

– Чудь задержишься? – возмущенно переспросил Алексей. – А вчера нельзя было предупредить, что ты задержишься, когда мы на восемь утра назначали встречу с заказчиками?

Иван поморщился и на секунду притормозил. Из головы напрочь вылетела эта встреча. Которую, кстати, инициировал он сам!

– Дай мне полчаса.

– Даю тебе пятнадцать минут. Жду. – Громов отключился, а Кирсанов ускорил шаг. Чем ближе был к желанной двери, тем сильнее колотилось сердце в груди.

– Снова вы? Вам же сюда нельзя… – попыталась остановить его вчерашняя медсестра, но он приложил указательный палец к своим губам, взглядом прося не начинать эту песню. Дернул ручку двери и вошел в палату.

– М-м… Доброе утро, Олеся Игоревна, – разочаровано протянул Иван. Ничего не имел против Олеси Игоревны, но совсем не ее мечтал увидеть этим утром.

– Доброе утро, Вань. Ника на процедурах, – не дожидаясь его вопроса, ответила Ларина-старшая.

Разочарование сменилось полной досадой, которая явно отразилась на его лице. Олеся Игоревна улыбнулась.

– Можешь подождать.

– Это надолго?

– Она только ушла, – в голосе читалось сожаление.

– Что случилось? Почему она в больнице? – Иван очень надеялся, что, наконец, получит ответы на терзающие его вопросы.

Олеся Игоревна ответила не сразу, как будто прикидывала в голове, что именно нужно сказать.

– Истощение организма. Надо следить за ее питанием. Да и нервничать ей нельзя.

– И… долго она будет здесь находиться?

– Пока не знаем. Но сегодня с утра она уже пободрее была. Думаю, быстро выпишут.

Иван посмотрел на часы и устало вздохнул – время поджимало.

– Ты торопишься?

– Есть немного.

– Что-нибудь передать?

Как бы ни хотелось Кирсанову остаться и самому лично передать Нике все, что он давно уже хотел сказать, но… секундная стрелка на часах беспощадно торопила время.

– Она, правда, в порядке? – с сомнением уточнил он.

– Не волнуйся, Вань. Я присмотрю за ней. Теперь все будет хорошо, – с улыбкой заверила его Олеся Игоревна.

Через двадцать минут Кирсанов уже переступал порог конференц-зала. И удивленно замер, когда обнаружил там только раздраженного Громова.

– А где все? – поинтересовался Иван.

– Развлекательную программу им устроили. Мог ведь предупредить, что задержишься. – Алексей откатился на стуле к панорамному окну.

– Ты не в духе, – констатировал Иван, усаживаясь за круглый стол.

– Бинго, – усмехнулся Громов. – Причину тоже сможешь на глаз определить? Или нужна подсказка?

Кирсанов прищурился, пытаясь понять, какая муха укусила друга.

– Инга скоро возвращается?

– Тему не меняй.

– И не думал. У тебя ярко выраженный спермотоксикоз.

– Вань, – Алексей поднялся с кресла и остановился рядом, опираясь на стол, – я тут с утра пораньше как клоун прыгаю вокруг наших потенциальных клиентов, осталось только огненное шоу им устроить, и полный цирк будет. Дю солей! А тебе, как вижу, смешно?

– Ну, хорош уже! Один раз опоздал, трагедия века. Они все еще в здании, и это хороший знак. К тому же, они сами мечтают с нами сотрудничать. Так что не загоняйся, все будет нормально.

– У тебя на все есть аргументы.

– Да я и факты с такой же легкостью найду, – Иван улыбнулся и поднялся с кресла. Похлопал друга по плечу и направился к дверям. – Все отлично будет. Они наши! И никакой аукцион нам не помеха. Я за бумагами.

Громов молча наблюдал, как Иван покидает конференц-зал, после чего устало потер лоб ладонью и прикрыл глаза. День только начался, а по нему уже словно танком проехались. И нет, не в Инге дело. Давно уже не в ней…

***

– Как приходил? Когда? – Ника в нетерпении вскочила с кровати и подбежала к матери.

– Утром. Ты только вышла из палаты, и он зашел.

– Мам, и ты столько молчала? Почему сразу не сказала, как только я вернулась? Что ж за манера у тебя такая? Все время молчать?

– Я просто хотела, чтобы ты спокойно позавтракала. Потом тебе капельницу поставили. Ты уснула…

– Мама! Какая капельница? Господи! Ну как можно было не сказать об этом? – Ника схватилась за голову и стала ходить кругами по палате. Затем резко остановилась, прикусила губу и в упор посмотрела на мать. – Что он говорил?

– Спросил про твое самочувствие.

– Но почему не подождал?

– Он постоянно на часы поглядывал. Торопился.

– Ты ему сказала? – Ника схватила Олесю Игоревну за запястья и сжала их. – Сказала?

– Про беременность? Нет, конечно. Думаю, ты сама должна сказать.

– Правильно. Не надо… – Девушка вернулась к кровати и, устроившись на ней, о чем-то задумалась.

– Это ведь Иван – отец ребенка, да? – осторожно поинтересовалась Олеся Игоревна, наблюдая, как дочь смотрит в стену невидящим взглядом. Словно в трансе.

– Да.

– Ты должна ему сказать.

– Должна. И я скажу. – Ника неожиданно выпрямила спину и посмотрела на мать. – Что Кирилл Андреевич говорит? Гулять мне можно?

Она спрыгнула с кровати и открыла жалюзи, впуская в палату вечерние сумерки.

– Я хочу прогуляться!

– Ника, – попыталась возразить Олеся Игоревна. – Тебе может стать плохо… Подумай о малыше.

– Я о нем и думаю, – весело ответила Ника, прикладывая ладонь к животу. – Мне просто необходим свежий воздух.

– Тогда я с тобой пойду! – нетерпящим возражений голосом заявила мать.

– Он приходил, – чуть слышно произнесла Ника, и ее губы сами собой растянулись в улыбку.

Через полчаса неспешной прогулки Ника с матерью оказались у здания холдинга. Столько воды утекло с того времени, как она была здесь в последний раз, столько всего произошло. Но неизменным осталось одно – острое предвкушение от предстоящей встречи с Ваней, вызывающее мурашки по всему телу.

– Я тебя лучше здесь подожду, – Олеся Игоревна выпустила руку Ники и указала на широкую деревянную скамью на небольшой площадке перед центральным входом. – Только не задерживайся, скоро уколы и ужин.

– Я помню, мам. – Ника не отрывала взгляда от высокого здания из металла и тонированного стекла, нависающего над их головами. Потом выдохнула и решительно направилась к входу.

Все было как и прежде. Тот же лифт. Тот же длинный коридор с панорамными окнами, из которых виднелась площадка, где осталась мать. Те же сотрудники, что кивали ей, припоминая знакомое лицо. И секретарша в приемной Кирсанова… почти та же.

Ника помнила, что эта девушка (Лена, кажется) иногда подменяла свою мать, Лидию Васильевну, когда та бывала в отпуске или на больничном. И именно Лену она видела тогда в машине Ивана, когда он возвращался домой. Да, теперь Ника была в этом уверена! Именно с ней он начал… встречаться после. Именно с ней, видимо, делил свою постель.

Дикая ревность накрыла волной. У Ники даже руки задрожали от мысли, что Иван спит с этой… привлекательной брюнеткой, которая сидела сейчас за столом и смотрела на нее с откровенной неприязнью в серых глазах.

Так… нужно взять себя в руки! Ника понимала, что не имеет права сейчас отступать, тем более бежать, не переговорив с Ваней. От судьбы, как и от реальности, не убежишь. Рано или поздно ей придется рассказать ему правду. И пусть он сам решает, что с этой правдой делать. Но как же бесит, что он устроил к себе секретаршей свою любовницу!

– Здравствуйте, Иван на месте? – Нике все-таки удалось напустить на себя безмятежный вид, но вот дрожь в руках унять никак не получалось. Потому и спрятала их в карманах куртки.

– Здравствуйте. Он занят, – неуверенно произнесла Лена, разглядывая посетительницу.

Ника сжала губы и, оглядевшись, присела на небольшой диван у стены.

– Я подожду. – Она отвернулась к окну, чувствуя на себе изучающий взгляд секретарши.

– Не уверена, что Иван Александрович скоро освободится. – Лена достаточно грубо намекнула «гостье», что смысла ждать его нет.

Но Ника, ослепительно улыбнувшись, повторила:

– Я подожду.

Сидела, как струна. Напряжение не давало расслабиться и хоть на секунду отвлечься от пристального взгляда Лены. Сердце трепетало в груди как заведенное. Желудок скручивало в спираль. Ника точно знала, что надолго ее не хватит. И легкое головокружение было тому доказательством.

Тишина в приемной финансового директора была просто звенящей. И если Ника еще и кое-как владела собой, то секретарша уже излучала откровенное недружелюбие и досаду.

– Лена, – раздался вдруг из селектора голос Кирсанова. Обе девушки от неожиданности даже подпрыгнули. У Лены из рук выпал карандаш. По телу Ники от знакомого низкого тембра пробежал табун мурашек. – Зайди ко мне.

Секретарша вскочила и поспешила к двери. С осторожностью открыла ту и, переступив порог, прикрыла за собой.

– Лен, не могу дозвониться до Морозова. Найди его. Я знаю, что он в отпуске. Но набери домашний, или найди номер жены. Это срочно.

– Хорошо, Иван Александрович, – тихо проговорила Лена. – Что-нибудь еще?

– Сделай нам с Алексеем Владимировичем кофе.

Девушка кивнула и выскользнула в приемную, плотно прикрывая за собой дверь. Вернувшись за стол, она принялась дрожащими руками рыться в бумагах, отмечая про себя, что уж слишком разнервничалась из-за поручения шефа. Или же причиной тому был совсем другой человек?

– У него совещание? – поинтересовалась Ника, теряя терпение.

– Да, кое-какие проблемы возникли, – отрапортовала Лена и достала из выдвижного ящика записную книжку матери. Нашла там нужную фамилию и стала по очереди набирать все номера, записанные рядом с фамилией «Морозов».

Ника смотрела, как секретарша упорно пытается кому-то дозвониться, а внутри все кипело от разочарования. Ну что за закон подлости! Никак они с Ваней не могут встретиться и нормально поговорить. Сейчас их разделяет всего лишь дверь, но какие-то «проблемы» превратили эту дверь в непробиваемую стену.

– Владислав Семенович? – торопливо и с каким-то облегчением проговорила Лена в трубку. Ника устало вздохнула. – Наконец-то! Это Лена. Да… Иван Александрович не может до вас дозво… Да… Он знает, что вы в отпуске! Но он срочно хочет поговорить с вами! Да… Да…

Лена положила трубку на стол и уставилась на Нику. Та мысленно послала ее далеко и надолго. Судя по всему, Ваня действительно нескоро освободится. Теперь еще будет разговаривать с неким «Владиславом», пока с ним решит…

– Я, пожалуй, пойду. До свидания. – Ларина встала и направилась к выходу из приемной.

– До свидания. Я передам, что вы приходили.

Ника только кивнула.

***

– Ваш кофе, Иван Александрович, Алексей Владимирович. – Лена поставила на стол перед мужчинами дымящиеся чашки.

– Нашла Морозова? – не отрывая взгляда, от ноутбука спросил Иван.

– Да, он сейчас вам перезвонит. Что-нибудь еще? – Лена застыла, с надеждой глядя на шефа.

– Нет, спасибо. Можешь быть свободна, – Кирсанов сделал глоток кофе и чертыхнулся. Горячий!

– Тогда до завтра.

Лена уже была в дверях, когда Иван окликнул ее:

– Мне кто-нибудь звонил? Искал?

Девушка остановилась и слегка нахмурилась, будто припоминая.

Иван приподнял бровь в ожидании ответа.

– Н-нет, – в итоге с небольшой запинкой произнесла Лена. – До свидания, – и непривычно скоро покинула кабинет.

– Ждешь звонка? – полюбопытствовал Алексей. – Благодарности за утренний визит?

Кирсанов усмехнулся.

– Жду окончания рабочего дня.

– А теперь колись, Иван Александрович, – начал Громов, отпивая кофе. – Кому работу ищешь? Мне тут Любовь Сергеевна сообщила, что ты у них про вакансии интересовался.

– Кругом одни предатели.

– Ну так что?

– Да хочу Лену в отдел кадров пристроить. Напрягает она меня, – не стал ходить вокруг да около Иван.

– Любишь кататься, люби и саночки возить.

– Не совсем в тему.

– Главное, что передает суть твоих бл*дских похождений. Предупреждал же – никаких романов на работе!

– Каких, к черту, романов? Я к ней даже не притронулся.

– И поэтому она с тебя влюбленных щенячьих глаз не сводит? – не унимался Алексей.

– Тебе так интересна моя личная жизнь?

– Абсолютно неинтересна. За исключением случаев, когда ты личное с рабочим смешиваешь. Сомневаюсь, что она на «ты» перешла во время обсуждения рабочих моментов. Да-да, Вань. Заметил такую х*рню в ваших разговорах.

– Закрыли тему, я с ней не спал. – Иван раздраженно застучал по клавишам ноутбука, ставя точку в этой бессмысленной беседе.

Громов, поняв намек, кивнул.

– К Нике потом? – спросил он, замечая, что друг в очередной раз посмотрел на часы.

– Хотелось бы. Да и с врачом нужно поговорить, узнать, когда ее можно будет забрать из больницы.

– Забрать? Не думал, что это сделает Васнецов?

– Нет.

– Что «нет»? Не думал?

– Ее заберу я. И хватит, Леш, не докапывайся.

Громов с ухмылкой взглянул на друга:

– Я так понимаю, приплыли?

– Скорее, выплыли.

– Смотрю, кофе тебе совсем мозги расплавил. У нее же жених есть. И отец-тиран. Да и сама она даже не позвонила тебе ни разу за целый день. Хотя наверняка знает, что ты приходил. Не настораживает?

– Значит, не смогла. Она вообще-то в больнице, а не на курорте. – Иван откинулся в кресле и завел руки за голову, массируя затекшую шею.

Что он мог ответить Громову? Мысль, что у Ники просто нет желания звонить ему, конечно, пару раз мелькала в его голове, но он старался не думать об этом. Ника только его. И любит она его! Словами можно солгать. Но не глазами… И то, как она жадно хваталась за его руки в их недавнюю ночь, как сладко стонала, царапала спину…

Иван прикрыл глаза, вспоминая какой страстной она была. Как ненасытно целовала его и притягивала к себе ближе…

– О чем задумался? – вмешался в мысли голос Громова.

Кирсанов посмотрел на Алексея и усмехнулся, понимая, что тому точно не понравятся его мысли, да еще в рабочее время. Потому лишь покачал головой, продолжая глупо улыбаться.

– О работе, – ответил сам на свой вопрос Громов. – Такую идиотскую улыбку могли только мысли о работе вызвать. Пойдем покурим.

Проходя через приемную, Иван облегченно выдохнул. Лены уже не было. Пора с этим заканчивать! Завтра же он поговорит с ней.

В кабинете Громова царил непривычный хаос. Иван даже опешил немного, увидев стол, заваленный бумагами.

– Как будто слон пробежался. – Он кивком указал на бардак на столе, а затем увидел осколки телефона, разбросанные по всему полу. – Кто это тебя так взбесил?

Алексей молча вышел на балкон.

Кирсанов последовал за ним, когда на пороге услышал звук входящего сообщения. Второпях достал мобильный, и все тело словно обдало жаром, когда увидел имя отправителя.

– Чего замер? – послышался голос Громова. И прозвучал он как-то глухо, словно издалека.

Иван раз за разом перечитывал всего одну фразу, медленно впитывая ее смысл. Но мозг как будто отключился. Он все-таки вышел на балкон, но курить не хотелось.

– Что-то случилось? – не выдержал Алексей, обеспокоенный видом друга.

Тот с какой-то безумной улыбкой покачал головой и снова перечитал сообщение:

«Я беременна».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 27

– Считаешь, это нормально – сообщать о ребенке смской?

– Извини, мам, но не тебе учить меня жизни, – фыркнула Ника и, отбросив телефон в сторону, упала на подушку и устремила взгляд в белизну больничного потолка.

Олеся Игоревна неодобрительно покачала головой.

– Я просто хочу, чтобы ты не совершала моих ошибок.

– На своих ошибках я учусь жизни. Настоящей! Без этих ваших… фантиков и мишуры.

Ника вздохнула и повернулась в сторону кресла, где сидела мать. До сих пор не могла прийти в себя после встречи с Ваниной секретаршей.

– Мам, ну я же хотела сказать ему в лицо, но он был занят. Ему было не до меня. Да и эта… Лена… Черт, зачем вообще брать в секретарши свою любовницу?

– Почему ты так уверена, что она его любовница? – удивилась Олеся Игоревна.

– Я видела, как он однажды привез ее к себе вечером. Уж явно не по работе.

Ника почувствовала, что снова начинает закипать. Конечно, и гормоны играли свою роль – она все сейчас воспринимала слишком остро. Но самодовольная физиономия этой Лены любого бы взбесила и безо всяких гормонов.

– Пусть сам решает, что делать с полученной информацией, – сказала после недолгой паузы Ника. – Это даже лучше, что он был занят. Не увижу его первую реакцию на эту новость.

Олеся Игоревна снова покачала головой:

– Вроде взрослая уже, скоро матерью станешь, а ведешь себя как капризный ребенок.

– Дети не делают нас взрослее и мудрее. Сужу по тебе, кстати, – Ника иронично взглянула на мать.

Спорить Олеся Игоревна не стала. Опустила глаза, понимая, что за годы раздельной жизни с дочерью совсем упустила момент, когда та от нее отдалилась.

***

– Что за идиотская улыбка? – проворчал Громов, придерживая губами тлеющую сигарету. На улице тянуло легким морозцем, отчего он невольно поежился и засунул руки в карманы брюк.

Иван швырнул в урну сломанную сигарету, и его улыбка стала еще шире.

– Пойдем в кабинет. Холодно здесь.

В кабинете он расслабленно устроился на диване, вытянув руки вдоль спинки. Ощущение эйфории зашкаливало!

«Я беременна»

Если бы Ника сама сказала ему эти слова своим прекрасным голосом…

– Оглох, что ли? – Громов развалился рядом. – Виски будешь?

Иван удивленно взглянул на друга. Он даже не заметил, как Алексей вернулся в кабинет и успел наполнить уже второй бокал.

– Нет, – но тут же встряхнул головой. – Да!

– Пить не буду, просто посмотрю? – усмехнулся Алексей.

Кирсанов, криво улыбаясь, взял из его рук бокал виски и выпил. Грудную клетку приятно обожгло. Со звонким стуком поставил стакан на стол и откинулся на спинку дивана, забросив руки за голову.

– Повторить? – участливо спросил Громов, не торопясь опустошать свой бокал, словно растягивая удовольствие.

– Нет, не хочу. Домой сейчас поеду, – Иван посмотрел на часы. – В больницу уже не пустят.

– Тебе туда скоро абонемент выпишут.

– А толку? Мы же так и не поговорили с ней нормально.

– Ничего, сейчас ее выпишут, и заживете долго и счастливо. – Алексей все-таки сделал глоток. Ослабил узел галстука и тяжело вздохнул, словно снимая с себя весь груз рабочего дня.

– Ника беременна, – внезапно сказал Иван.

Громов на пару секунд замер.

– От кого?

Кирсанов бросил на друга убийственный взгляд, сжал пальцами переносицу и поморщился. Тяжело и как-то больно выдохнул, словно грудь сдавило тисками.

– Скажи, ты это специально делаешь?

– Да я просто не успеваю за вами. То она выходит замуж за Васнецова, – Ивана невольно передернуло от упоминания последнего, – то не выходит. Сейчас я узнаю, что она беременна. Черт, Вань… – Громов даже смутился. – Ну, вырвалось… Извини, и поздравляю! В честь такого события разрешаю завтра дежурить у палаты Ники целый день.

Кирсанов рассеянно кивнул. До этого вопроса Громова он даже и не задумывался о том, чей это может быть ребенок. Ну не будет же Ника сообщать ему, что беременна от хмыря Васнецова? Если она написала ему, значит, отец ребенка именно он!

С ума можно сойти…

Эта мысль грела сильнее июльского солнца, вселяя уже какую-то маломальскую уверенность в их совместное «завтра».

Иван прикрыл глаза. Приятная истома так по-детски окутала все тело… Где-то отдаленно он слышал голос Громова. Только слов разобрать не мог. То ли о работе тот речь толкает, то ли о чем-то личном.

– … Меня поддержали все, включая отца! Не понимаю даже, почему этот вопрос не поднимался… – слова Алексея снова вернули Кирсанова с небес на землю. Только вот суть сказанного он так и не уловил. – Ты меня слушаешь вообще?

Иван усмехнулся и потер лицо руками:

– Лех, конец рабочего дня. Мозг пытается отключиться, а ты тут грузишь своей работой.

– Хорошо, давай сменим тему, – предложил Громов. В его тоне проскользнули нотки сарказма. – Когда свадьба?

– Да хоть завтра, но сейчас столько мороки с этими заявлениями…

– Смотрю, ты не торопишься нырнуть в семейную жизнь.

– Ну и где ты рабочий ЗАГС в полночь найдешь, умник?

– Плохо ищешь! – Алексей встал с дивана и, подойдя к рабочему столу, вынул из верхнего ящика мобильный.

Иван удивленно приподнял бровь:

– На случай преждевременной утраты?

– Резерв. В нашем деле без этого никак, – усмехнулся Громов, пальцем перебирая список контактов. – О! Вот… – приложил трубку к уху, внимательно слушая гудки. – Здравствуйте, Елизавета Андреевна. Это Громов Алексей вас беспокоит… Да… очень приятно, конечно… Да, нужна ваша помощь. – Он бросил косой взгляд на Кирсанова. Тот в недоумении свел брови. – У меня тут человек сидит. Очень хочет жениться. Выручайте, дорогая Елизавета Андреевна. Ему хотя бы заявление подать.

Пытаясь сдержать рвущуюся наружу улыбку, Иван облокотился локтями о свои колени и сцепил перед собой пальцы. Услышал, как некая Елизавета Андреевна весело смеется в трубку, а потом что-то отвечает Громову.

– До завтра подождешь? – Алексей, отстранившись от телефона, выразительно взглянул на Кирсанова и, не дожидаясь ответа, продолжил в трубку: – Нет, вопрос жизни и смерти… Да, знаете… У нас тут еще одна проблема. Потенциальная невеста сейчас в больнице лежит… Да, знаю, что у вас с этим строго, но если этот несчастный умрет, его смерть будет на вашей совести… Договорились! До свидания, Елизавета Андреевна.

Громов отключился. Иван продолжал смотреть на друга, скрывая за пальцами свою улыбку.

– В принципе, она готова и сейчас тебя принять, учитывая тяжесть твоих любовных ранений. Одно твое слово, и она едет на работу.

– Коррупционер, – резюмировал Иван.

– В смысле? Никакой взятки. Она свой человек, сделает все быстро и без шума. А ты завтра предъявишь Нике документ, удостоверяющий бессрочное рабство.

– Еще и циник, – подытожил Иван и поднялся с места. – Пошел я домой, пока в твою светлую голову не пришла очередная гениальная идея.

– Боишься, что Ника против будет?

– Ей сейчас не до твоих игр.

– А ее присутствие и не требуется. Ну так что? Я звоню?

– Знаешь, за нее всю жизнь отец решал. Я хочу, чтобы это решение Ника приняла сама.

– Смотри, а вдруг передумает… – Алексей пожал плечами и, улыбаясь, налил себе еще виски.

– Не передумает, – передразнил его улыбку Иван.

– Кстати, а с Лариным что будешь делать?

– Приглашу на крестины, – Кирсанов подмигнул и направился к выходу. – Полетел я домой.

– …на крыльях любви! – пропел ему вслед Громов, опустошая очередной бокал.

***

Утро настало неожиданно. Вроде еще пару мгновений назад Ника читала роман при свете ночника, а теперь в окно уже пробивались слабые солнечные лучи. Осень затянулась. Не за горами новый год, а они еще снега не видели!

На губах сама собой появилась легкая улыбка, когда нос уловил знакомый аромат с древесными нотками. Блаженство! Хоть и показалось, но так приятно было начать день с такого миража…

Ника сонно потянулась, приподнялась и чуть не вскрикнула от неожиданности, когда в кресле, где обычно сидела мама, обнаружила Ивана.

Одет он был небрежно – джинсы, темный свитшот, кроссовки, волосы – будто только встал с постели, и смотрел каким-то слегка безумным, пристальным взглядом в упор. На нее. Глаза в глаза. И выглядел таким красивым, таким притягательным, что ей захотелось немедленно протянуть руку и коснуться его.

– Ты… – вместо обычного «привет» пролепетала Ника, с трудом скрывая свои чувства. Душа от радости трещала по швам, а в горле словно застрял ком. Слова почему-то не давались.

– Доброе утро. – Сказал, а голос такой нежный, уверенный.

И улыбается. Но с первого взгляда и не скажешь, о чем он думает.

Иван тем временем не спеша подошел к Нике, которая при его приближении вжалась в кровать.

– Как ты себя чувствуешь? – ладонью прикоснулся к щеке, пальцами скользнул вдоль скулы и остановился у самых губ. Дрожащих губ.

И еще шире улыбнулся. Да, именно так Ника всегда реагировала на его прикосновения. Дрожала и таяла.

– Отлично, – сглотнув, произнесла Ника, полностью обезоруженная его внезапной нежностью и близостью.

Чувствовала она себя и правда отлично. Головокружение и слабость, мучавшие ее несколько недель, наконец, прошли. Осталось только чувство эйфории от реальности происходящего.

– Я рад, – только и сказал Иван, продолжая ласкать нежную кожу щеки.

– Что ты здесь делаешь?

– А где я должен быть?

– Как тебя пропустили?

– Одна добрая медсестричка сжалилась надо мной.

Ника закатила глаза.

– А работа? – не унималась она.

– Работа не волк, – пошутил Кирсанов и присел на край кровати.

И тут же не удержался, наклонился к Нике, коснулся губами ее губ. Но нахмурился, когда она резко отвернулась.

– В душ. Я сначала в душ, – прошептала Ника, сдерживая улыбку.

– Иди, только возвращайся скорее.

Если ей так спокойнее, то пусть приводит себя в порядок. А поговорят они после. Спешить теперь некуда.

Ника довольно энергично вскочила с постели и метнулась к душевой, лишь на пороге обернулась, натыкаясь на взгляд карих глаз.

Когда она скрылась за дверью, Иван выдохнул. Тяжело держать себя в руках! И неимоверно сложно подыскивать слова. Не так больно, наверное, выйти на ринг и получить пару хуков от профессионального боксера, как выносить эту неловкую близость.

За дверью послышался шум включенного душа. На мгновение Иван представил Нику голой под струями воды, как капли стекают по гладкой коже…

– Черт! – снова выдохнул и потер лицо ладонями.

Он все исправит! Все вернет в то время, когда они были счастливы. Или нет! Они начнут все с чистого лица. Заново. Без обмана, недосказанности, измен. Без прошлых ошибок.

Иван помассировал шею и подошел к прикроватной тумбочке. Провел руками по телефону, книге, лежавшей рядом, словно пытаясь ухватить часть той жизни, что Ника вела в этом маленьком больничном мирке без него. А потом взглядом зацепился за название книги – такое схожее с его мыслями и чувствами – «В тебе моя жизнь…» (примечание – имеется в виду роман Марины Струк).

Сейчас вся его жизнь полностью принадлежала Нике. С той самой встречи у ресторана, с того самого момента, когда он так беспечно подсадил ее в свою машину. А ведь тогда он еще наивно верил, что жизнь после встречи с ней ничуть не изменилась: никаких обязательств, никаких чувств…

Хотел поймать рыбку на крючок, а попался сам! Да так попался, что не может расхлебать весь этот дурдом в своей жизни уже несколько месяцев. Только рядом с ней ему спокойно. Только в ней его жизнь…

Он криво усмехнулся от своих приторных мыслей и резко убрал руку от книги, чтобы еще глубже не увязнуть в этом слащавом сиропе. Вот бы Громов поржал.

Когда Ника вышла из ванной, Иван сразу почувствовал, что душ несколько охладил ее настрой. В глазах читалась твердая решимость, осанка просто кричала о том, что ее ничто сейчас не может сломать. Именно такой он ее встретил в июне – неприступной и невозмутимой.

– Итак, – начала Ника, что вызвало новую улыбку на лице Кирсанова. – Насчет вчерашнего сообщения… Ты же из-за него сейчас здесь, правильно?

Иван шагнул к Нике, игнорируя ее попытки увеличить между ними дистанцию. В итоге ей пришлось вытянуть руку вперед, притормаживая его порыв.

– Я и без сообщения пытался с тобой встретиться. Это правда?

Ника вопросительно нахмурилась.

– То, что в сообщении, – уточнил Кирсанов.

– Конечно, правда! – вспылила она, но ее пыл быстро сошел на нет, как только Иван притянул ее к себе.

– Малышка, скажи это. Просто хочу услышать об этом от тебя, – прошептал он ей в волосы.

– Послушай, Вань, – Ника попыталась отодвинуться, чтобы глотнуть свежего воздуха и немного отрезвить голову, но он не отпускал. – Вань!

Наконец ей удалось вырваться из его объятий и отдышаться.

– Все? – ухмыляясь, поинтересовался Кирсанов, снова прижимая ее к себе.

Ника улыбнулась, принимая свое поражение.

– Кирсанов, ты неисправим, – она руками уперлась ему в грудь, чтобы оставить себе хоть какое-то личное пространство для нормальной работы мозга.

– Нет, малышка, это мои чувства к тебе не подлежат исправлению. Ты беременна?

Ника раздраженно цокнула, но все же не сдержалась:

– Да!

– Беременна?

– Да, да! Я беременна!

Если до этого у Ивана еще получалось держать себя в руках, то после произнесенных слов тормоза отказали. Он подхватил Нику на руки и закружил по палате, заставляя ее приглушенно завизжать. Она обхватила его шею руками и носом уткнулась в плечо. И, уже не сдерживая себя, засмеялась. А Иван в ответ просто накрыл ее губы своими, заглушая смех.

– Вань, меня сейчас укачает, и нам надо поговорить, – умоляюще произнесла Ника, когда наконец отстранилась. Ей до боли не хотелось поднимать эту тему, но она должна была все выяснить раз и навсегда.

Нехотя он все же выпустил ее из рук, продолжая, обнимать за талию.

– Я понимаю, что это неожиданно. И мы, возможно, не готовы стать родителями…

Кирсанов от этих слов нахмурился.

– Нет, подожди, Вань, послушай. Ребенок – это серьезный шаг. Он, или она, еще не родился, а я уже люблю его больше жизни. Но… – Ника сглотнула, подбирая слова. – Но я не хочу, чтобы ты принимал какое-то решение из-за ребенка и как-то менял свои планы. Я… я… позволю вам встречаться, когда только скажешь. Я знаю, что ты будешь отличным отцом и всегда найдешь время для своего ребенка. Но я не хочу разрушать твою жизнь.

Иван как-то странно смотрел на Нику в продолжение ее нервной тирады, а потом коснулся губами ее лба:

– У тебя температура, что ли? Ты бредишь.

– Нет, я просто не хочу, чтобы ты был со мной только ради ребенка.

– А теперь… послушай меня, – Иван усадил Нику на кровать и сел перед ней на корточки, продолжая сжимать ее руки. – Возможно, это прозвучит эгоистично, но я с тобой хочу быть не ради ребенка. А ради себя! Да, именно так. Потому что мне паршиво без тебя. Потому что без тебя моя жизнь, если можно это назвать жизнью, катится под откос. Потому что я просто хочу быть с тобой. И не хочу другой жизни. Понял я это все задолго до твоей беременности. Теперь, конечно, появился двойной смысл – я хочу быть не только с тобой, но и с нашим ребенком. Я тебя люблю. И нет смысла искать причину этого чувства. Вся причина просто в тебе.

Ника моргнула, пытаясь скрыть навернувшиеся слезы. И почему она была уверена, что каждый из них сможет пойти своим путем, а ребенок компенсирует ей жизнь без него?

– А та? Другая? – прошептала и прикусила губу.

– Какая другая?

– Ну, твоя секретарша – Лена.

– Она у меня временно работает. Да и причем тут она вообще?

– Я видела ее тогда в твоей машине, когда ты ехал домой. Рабочая встреча? – Ника не смогла скрыть иронию в голосе.

В дверь постучали.

– Доброе утро! Пора завтракать, – в палату с подносом вошла та самая медсестра, которая и пропустила Кирсанова утром. – Подкрепитесь, а потом на процедуры, не опаздывайте.

– Доброе утро, оставьте, пожалуйста, на тумбочке, – Ника кивнула на прикроватную тумбу.

Иван поднялся и взял из рук медсестры поднос. Сам поставил его на столик и потребовал от Ники, чтобы она удобнее устроилась в постели. Поблагодарил медсестру и заверил, что проследит, чтобы Ника все съела и не опоздала.

Когда за медсестрой закрылась дверь, он раздвинул ножки подноса, сел рядом с Никой и взял столовые приборы.

– Будешь игнорировать мой вопрос? – не выдержала она.

– Нет. Просто хочу, чтобы ты поела. Не хочешь сама, покорми ребенка, – требовательно, но в то же время нежно произнес Иван.

– Лену ты также по утрам кормил?

– Спишу все на твою беременность, – улыбнулся он. – У нас ней ничего не было, малышка. И ни с кем не было. Если надо, чтобы я поклялся, если тебе будет спокойнее от этого, я поклянусь. Но у меня никого не было. Даже несмотря на то, что ты жила с Васнецовым.

Ника приоткрыла рот, когда Иван поднес к ее рту ложку с кашей. Так заслушалась его заверениями, что и проглотила на автомате.

Иван довольно засмеялся.

– После выписки сразу ко мне поедем, – поднося очередную ложку ко рту Ники, сообщил он.

– Почему?

– Потому что я так решил.

– Будем жить вместе?

– Будем, малышка, – продолжая кормить ее с ложки как ребенка, отвечал Кирсанов.

– А еще что будет?

– Свадьба будет.

– В тот же день, как к тебе перееду? – Ника уже явно издевалась над ним.

– А хочешь прямо здесь, в палате, распишемся?

– Не хочу здесь.

– А где хочешь?

– На берегу моря хочу.

– Чукотского?

– С тобой можно и на берегу Чукотского.

Иван потянулся к Нике и поцеловал ее в губы. А потом, слегка укусив за нижнюю, прошептал: – Теперь все будет так, как захочешь.

– Спешу тебя огорчить, – прошептала в ответ Ника, – список моих «хочу» довольно велик.

– Я постараюсь соответствовать, – Иван отставил в сторону почти пустую тарелку и вытер губы Ники салфеткой.

– И ты считаешь, что мы сможем забыть все? – она взволнованно сглотнула. – Думаешь, это возможно?

Кирсанов обхватил ее лицо ладонями и серьезно произнес:

– Невозможно жить без тебя. А все остальное возможно.

Ника забралась к нему на колени и прижалась крепко-крепко. Так много хотелось сказать, но чувства не позволяли. Переполняя души обоих, требовали молчаливой близости.

– Я вчера приходила к тебе, – вдруг прервала паузу Ника.

– Когда? – Иван отодвинулся и удивленно посмотрел в голубые глаза.

– Вчера. Вечером. У тебя совещание было.

– У меня не было вечером совещания. Э-э-э… А зачем приходила? Тебе разве можно по улице ходить? – вдруг осенило Кирсанова.

– Хотела лично рассказать о ребенке. Со мной мама была, она меня возле офиса ждала.

Иван хмуро слушал, вспоминая вчерашний вечер.

– А почему ты не дождалась, раз приходила?

– Твоя Лена сказала, что ты нескоро освободишься. Я так поняла, у вас какие-то проблемы в холдинге. Она еще звонила какому-то Владиславу…

– …Семеновичу. Да, было дело. И она не моя Лена!

Иван прикоснулся ко лбу Ники своим и замер.

– Я думала, Лена рассказала тебе, что я заходила, потому ты и пришел утром.

– Я пришел, потому что и без того пришел бы. – Мысленно чертыхнувшись, Иван не стал уточнять, что секретарша ни словом не упомянула о Нике. Скрыла или просто забыла? В принципе, теперь это уже было неважно.

Он пробыл с Никой до обеда, но потом все же распрощался с ней, чтобы заняться делами. Несмотря на выходной, который дал ему Громов, нужно было закрыть пару рабочих моментов. Уже выезжая с больничной стоянки, он набрал номер начальника отдела кадров.

– Добрый день, Наталья Ивановна. Это Кирсанов.

– Слушаю вас, Иван Александрович, – послышался в трубке хрипловатый голос пожилой коллеги.

– Подготовьте, пожалуйста, приказ о переводе Елены Вячеславовны Жаровой в отдел кадров на должность ведущего специалиста.

В трубке послышался неуверенный кашель.

– Простите, Иван Александрович. А Алексей Владимирович в курсе?

– Естественно, приказ-то он будет подписывать. Если мне память не изменяет, в моем отделе Елена Вячеславовна работает временно.

– Да, верно. Лидия Васильевна закрыла больничный?

– Вроде нет.

– А как вы без секретаря?

– Я в отпуск ухожу, внеплановый. Пока обойдусь.

– Поняла. Все подготовлю. Жду тогда ваше заявление на отпуск.

– Скоро все будет. До свидания, – Иван отключился и набрал другой номер.

– Да! – сразу же ответил Громов.

– Леха, привет. Я отпуск хочу взять. Всего пару недель. Улажу все дела и вернусь в строй.

– Я так понимаю, выбора у меня нет? Тем более сам тебе недавно говорил об этом, – преувеличенно тяжело вздохнул Алексей.

– Ты правильно понял. И тут еще одно дело… – замешкался Кирсанов. – Тебе Безуглова приказ принесет о переводе Лены на другую должность, подпиши его, пожалуйста.

– Допрыгался? А она-то знает? Заявление от нее было?

– Узнает. Заявления не было, но пусть напишет.

– А если не захочет переходить?

– Тогда расторгнем договор с ней и все. Она у нас на время больничного матери. Так что это лучшее предложение в ее жизни. Если в ее милой головке есть мозги, она сделает правильный выбор.

– Куда я ее хоть перевожу?

– В отдел кадров, – усмехнулся Иван.

– М-м-м… – протянул Громов такой же усмешкой, – чтобы глаза не мозолила? Что ж так слабо – всего лишь в другое крыло? Надо было в филиал ее запихнуть.

– Можно и так. Не подумал. Да куда ты едешь, с*ка?! – неожиданно прокричал Кирсанов водителю, который подрезал его на трассе. – Леха, подожди секунду.

Не сбрасывая вызов, он притормозил на обочине прямо под рекламным щитом, который привлек его внимание.

– Алло? Вань? Ты где? – послышался голос Громова из динамиков.

– Здесь, – рассеянно ответил Иван, рассматривая плакат с изображением россыпи бриллиантов на щите.

– Куда сейчас? На работу уже?

Иван немного помедлил, а потом улыбнулся.

– Нет. Не на работу, – он снова завел машину и, оглядевшись по сторонам, развернулся в обратном направлении.

– Все нормально? У тебя тон какой-то странный, – обеспокоенно спросил Алексей.

– Все просто замечательно! – отозвался Кирсанов.

– Так куда ты едешь?

– Навстречу своему счастью, – и сбросил вызов, оставляя друга в полном недоумении.

Минут через десять Иван пересек два перекрестка, на третьем свернул и, наконец, припарковал машину под яркой вывеской «Diamond paradise».

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 28

– Михаил Вадимович, к вам тут Кирсанов рвется, но он не записан. Охрана интересуется, пропускать его? – протараторила секретарша, заглядывая в кабинет Ларина.

– Кирсанов? – в недоумении переспросил тот.

По понятным причинам он сразу исключил вероятность, что к нему мог явиться сам Иван. Повода не было, особенно учитывая их последнюю встречу. Легче допустить, что к нему приехал отец Кирсанова. Человек он уважаемый, авторитетом пользовался не только в судейских кругах. Мог, к примеру, заехать в «Diamond paradise» для покупки ювелирного украшения. И если пожелал видеть самого директора салона, то покупка, вероятно, планировалась крупная.

– Пусть проходит, – кивнул Ларин секретарше и скривился. Не любил принимать гостей, когда рабочий стол завален бумагами.

– Добрый день, – Иван без стука распахнул дверь в кабинет. Через секунду он уже стоял напротив массивного рабочего стола. – Михаил Вадимович, я не отниму у вас много времени.

– Ты?! Какого черта? – Ларин вскочил с места, растерянный и взбешенный одновременно. Весь его вид просто кричал о том, что это была далеко не лучшая идея. – Кто дал тебе право сюда заявляться?

Но Кирсанова было уже не остановить.

– Если бы я предупредил вас заранее, вы бы выставили заградительные кордоны вокруг офиса. – Иван говорил твердо, но и про уважительный тон не забывал.

– Убирайся отсюда! Мало дел натворил? Решил до меня добраться? – Ларин потянулся к телефонной трубке, но Иван его притормозил:

– Михаил Вадимович, мы преследуем с вами общую цель. Полагаю, вы как никто должны быть заинтересованы в этом разговоре.

– Назови хоть одну причину.

– Могу назвать сразу две, – Кирсанов уперся ладонями в стол, – ваша дочь и ваш будущий внук.

– Причем тут они? – В голове Ларина наконец начали складываться некоторые пазлы общей картинки. Первые догадки посетили его еще в больничной палате, но он упорно гнал их от себя. Слова Ивана заставили его убрать руку от трубки. – Мало ты проблем принес нашим семьям? Решил окончательно добить, щенок?

– Чем же? – Иван отстранился от стола и под негодующим взглядом Ларина сел в кресло, – Михаил Вадимович, я пришел не воевать с вами. Нравится вам или нет, но рано или поздно это должно было произойти.

– Что «это»?

– Наш разговор. Не буду ходить вокруг да около. Мы скоро станем одной семьей, а воевать с родственником жены я не собираюсь.

– Только через мой труп! У меня есть семья. И я не позволю какому-то выскочке ее разрушить.

– Простите, Михаил Вадимович, но дело касается не только вас и меня. Если вы желаете Нике счастья, то должны понять, что иного исхода событий не может быть. Вернее, его априори уже не будет.

– Ника счастлива с Виталием! У них скоро будет ребенок. Тебе нет места в ее жизни. – Ларин развалился в своем кресле с ехидной улыбкой, довольный произведенным его словами эффектом.

Иван плотно сжал губы, на скулах заиграли желваки.

– Вся ваша жизнь – сплошная иллюзия. Вы сами не устали от этого?

– Какой-то беспутный щенок еще будет учить меня жизни?

–Тогда скажу так. Это мой ребенок. Счастлива ваша дочь именно со мной. И это уже не изменится.

Ларин, казалось, заскрежетал зубами.

– И скольких ты уже таким образом осчастливил? – багровея от злости, он снова поднялся и навис над столом.

– Я люблю Нику.

– Любишь! Как же! Ты хоть знаешь значение этого слова? Ты понятия не имеешь, в чем заключается любовь.

– А вы имеете? – Иван тоже поднялся, пытаясь сохранять спокойствие. – Вы хоть знаете, что любит ваша дочь? Ее предпочтения, интересы?

– Если я чего-то не знаю, то лишь потому, что Ника – закрытый человек.

Иван отошел от стола к окну, взъерошив волосы на затылке. Затем снова развернулся к Ларину.

– Вы никогда не думали о том, что закрыта она только с вами? За те месяцы, что мы вместе, я хорошо ее узнал. И полюбил. И смог понять, чего она хочет. Мне кажется, пришло время и вам это понять.

– За какие месяцы?

– Михаил Вадимович, Ника ждет от меня ребенка. Вскоре после выписки мы поженимся. И только вам решать, хотите ли вы видеть свою дочь по-настоящему счастливой или нет. Каждому человеку нужен отец. Нике тем более. Слишком долго она была лишена вашей любви и заботы. Но никогда не поздно это изменить.

– Что ты несешь? Я всю жизнь оберегал ее от неверного шага, от людей, подобных тебе, легкомысленных искателей приключений! – прокричал Ларин.

– А надо было просто любить ее! – перебил его Кирсанов. – Что для вас было неверным шагом? Желание дочери заниматься искусством?

– Это просто детская прихоть, которая в будущем сломала бы ей жизнь.

– А в итоге именно вы ломаете ее, – возразил Иван. – Я не буду просить вашего разрешения на наши с ней отношения, знаю, что это бесполезно.

– Тогда какого черта ты здесь?

– Чтобы вы знали, что я никому не позволю обидеть Нику. Даже вам. Решайте сами, хотите ли вы окончательно потерять дочь. Если нет, то дайте ей жить своей жизнью.

– Хочешь окончательно развалить мои отношения с Васнецовыми?

– Вам кто дороже?

– Я всю жизнь потратил на то, чтобы создать блестящее будущее для своих наследников. Чтобы они ни в чем не нуждались. Я делал все, чтобы защитить Нику от ошибок и боли.

– У меня нет финансовых проблем, и теперь я позабочусь о вашей дочери. И любого размажу по стенке ради нее.

Ларин усмехнулся, не скрывая раздражения.

– Даже меня?

– Хотелось бы в этот момент быть по одну сторону.

– Никогда такого не будет! – снова вскипел Михаил Вадимович.

– Тогда вы потеряете дочь. – Иван направился к выходу.

– Ты запретишь ей видеться со мной?

– Ваша связь с дочерью сейчас висит на волоске. Скоро у нее появится своя семья. И ей будет уже не до размолвок с вами.

С этими словами Кирсанов покинул кабинет, оставив Ларина в весьма озадаченном и разъяренном состоянии. Михаил Вадимович упал в кресло и пару раз глубоко вздохнул. Внутри все кипело и кричало от негодования. Какой-то зарвавшийся мальчишка указывает ему, как жить. Да еще прикрывается тем, что это в интересах Ники! Можно подумать, ему мало проблем! Жена вздумала в обиженную поиграть, из дома ушла. Ждет, наверное, что он бегать за ней будет. А тут еще этот Кирсанов свалился на голову со своими нравоучениями!

Ларин тяжелым взглядом уставился на семейное фото на столе, где Нике лет десять, и Артем еще жив. Неподвижно сидел и думал о своей жизни, которая была под полным контролем до появления Кирсанова. Все ли иллюзия? И насколько он был слеп в своем стремлении управлять жизнью дочери ради ее же блага?..

***

– Сколько я проспала? – Ника сонно потерла глаза, – Ваня не приходил?

После обеда и капельницы ее резко вырубило. Нельзя сказать, что она чувствовала какую-то усталость, но монотонные звуки капельницы, похожие на барабанную дробь, действовали на нее похлеще гипноза.

– Нет, – Олеся Игоревна в этот момент стояла у окна и расправляла красные герберы в вазе.

– Откуда цветы? – поинтересовалась Ника, поднимаясь с кровати.

– Выходила прогуляться. Увидела этот прелестный букет и не удержалась. Такие яркие! – Олеся Игоревна, прикрыв глаза, вдохнула аромат цветов, – жизнью пахнут.

Ника с улыбкой потянулась к вазе и аккуратно провела ладонью по лепесткам.

– Разбавят эту мрачную палату.

– Добрый день, – внезапно раздался за спиной резкий голос отца.

Обе синхронно развернулись к двери. Сердце по привычке сделало кульбит. Причем и у Олеси Игоревны, и у Ники.

Взгляд у Ларина тяжелый. Неподвижный. Под этим взглядом, казалось, и цветы превратятся в пепел. Ника неосознанно схватилась за край подоконника позади себя.

– Что, дочка, накуролесила? Витальке-то как в глаза смотреть будешь? – начал отец с порога. Надвигался прямо на нее, привычно пытаясь подавить своим авторитетом, но тут вдруг путь ему преградила мать.

– Не лезь в ее жизнь, Миша. Она уже взрослая девочка, сама разберется.

Михаил Вадимович нахмурился и удивленно уставился на жену.

– Вы совсем страх потеряли, что ли? Ты чему дочь свою научила?

– Это и твоя дочь, не забывай!

– С такими куриными мозгами?

– Не надо, Миша. Потом пожалеешь о своих словах, но будет поздно, – уже тише, но все также твердо проговорила Олеся Игоревна.

– Ты мне угрожаешь? – Ларин схватил ее за локоть и дернул на себя. – Думаешь, из дома ушла, теперь можно меня ни во что не ставить? Быстро свои манатки собрала и вернулась домой.

– Не смей на меня кричать! Не вернусь, даже если попросишь.

– Я твой муж!

– Это ненадолго.

– Интересно, – с усмешкой протянул Михаил Вадимович, – и на что же ты собралась жить? За всю свою жизнь нигде не работала.

– Между прочим, это только по твоей вине! – выкрикнула Олеся Игоревна, теряя остатки самообладания. – Это ты считал, что женщина должна сидеть дома и хранить семейный очаг…

– Да лучше бы ты работать пошла, от тебя все равно толку не было!

– Мама! Папа! – крикнула Ника, которую, казалось, никто не услышал.

– …С воспитанием девчонки даже не смогла справиться, – не унимался Ларин. – Сына нормального не смогла родить!

Ника в ужасе прикрыла рот ладонью. И в тот же миг на раскрасневшейся от гнева щеке отца отпечаталась звонкая оплеуха. Олеся Игоревна, не сдерживая слез, толкнула его руками в грудь. Потом еще раз.

– Папа! – прокричала Ника срывающимся голосом. – Уходи!

Резкая боль внизу живота заставила ее упасть на колени и схватиться за живот. Страх сковал все тело. В голове пульсировала только одна мысль – что-то с ребенком!

– Мама, врача… – прохрипела Ника, протягивая руку вверх и указывая на дверь.

К ней подбежал отец, присел на корточки. Положил руку на спину, но Ника, превозмогая боль и головокружение, отползла назад, к окну.

Олеся Игоревна бросилась за дверь.

– Ника, – начал было Ларин, тоном показывая, что не потерпит подобного отношения.

– Уйди. Если с моим ребенком что-то случится, я тебя никогда не прощу, – и снова отползла, когда отец предпринял попытку приблизиться. – Уходи!

Она даже кричать не могла. От боли пропал голос.

Ларин направился к двери, чтобы поторопить врача, но столкнулся с ним как раз на пороге. Следом забежала и медсестра.

– Что произошло? – спросил врач.

– Она внезапно упала, вся как-то скрючилась… – неловко начал объяснять Ларин.

– Приготовь кетамин, – бросил врач медсестре, быстро взглянул на позу Ники и добавил: – Нужно сделать УЗИ.

***

Иван вернулся в больницу ближе к вечеру.

Его сразу насторожили полумрак в палате, сильный запах лекарств и капельница, нависающая над кроватью. Он быстро подошел к Нике, положил ладонь на ее щеку, но та даже не отреагировала.

Тихо, чтобы не потревожить ее, вышел в коридор и направился к медсестре.

– Что с Никой?

– Ей вкололи обезболивающее.

– Зачем?

Девушка замялась. Не знала, как сказать, но и промолчать, судя по взгляду этого нахмуренного мужчины, было бы не лучше идеей.

– Точно не знаю, что произошло, но приходили ее родители. Они кричали, Нике стало плохо, – осторожно проговорила медсестра, но заметив, как округлились глаза Кирсанова и какой в них загорелся недобрый огонек, поспешила продолжить: – С ребенком все нормально! Все хорошо!

Иван несколько секунд смотрел на медсестру, что-то прокручивая в голове, а потом резко развернулся и направился в сторону ординаторской.

– Вы куда? Туда нельзя! – попыталась остановить его медсестра, но безуспешно.

За считанные секунды он оказался в конце коридора и распахнул дверь.

– Здравствуйте, с кем я могу поговорить о пациентке Нике Лариной? – спросил Иван, обращаясь сразу к нескольким врачам, находившимся в ординаторской.

– Допустим, со мной, – один из врачей встал из-за стола и подошел к Ивану, пальцами обхватив стетоскоп, перекинутый через шею.

– Моя фамилия Кирсанов, – Иван протянул руку приблизившемуся мужчине, которую тот крепко пожал, – я жених Ники.

– Приятно познакомиться. Меня зовут Кирилл Андреевич, я ее лечащий врач. Чем могу помочь? Или, судя по вашему взгляду, что я натворил?

– Я хочу забрать Нику из больницы. Какие документы необходимо заполнить для выписки?

– Что значит «хочу забрать»? Вы в курсе, что ей нужен медицинский уход?

– В курсе. Я обеспечу ее всем, что необходимо: сиделка, аппараты, препараты. Скажите что, я все найду.

Врач как-то нервно усмехнулся.

– Вы же понимаете, если что-то случится…

– Ничего не случится. Я с нее глаз не спущу.

– Без ее согласия…

И снова Иван не дал Кириллу Андреевичу закончить свою мысль:

– Оно у вас будет. Обещаю! Я позабочусь о ней.

Кирилл Андреевич снял очки и, надавливая пальцами на сомкнутые веки, нервно потер их.

– Когда можно будет ее забрать?

– Поговорим завтра утром, после осмотра. Ну и, конечно, я должен побеседовать с Никой.

Иван кивнул, но решил не оставлять Нику этой ночью одну. Распрощался с врачом и снова отправился в палату. Ника все также тихо спала под капельницей. Он устроился в кресле, достал смартфон и набрал Громова.

– Да, – тут же ответил Алексей.

– Нужна твоя помощь, – тихо проговорил Иван, чтобы не разбудить Нику.

– Что-то случилось?

– Твой дом сейчас пустует?

– Только вчера отправлял туда бригаду, чтобы порядок навели. А что?

– Хочу пожить там недолго.

– Без проблем. Что-то случилось? – повторил Алексей.

– Нет. Ключи у тебя дома?

– Дубликат в машине. Завезти?

– Я в больнице. После работы завези, я спущусь.

– Договорились. Что-то еще? – Громов не скрывал удивления в голосе.

– Вообще-то, да. Но об этом при встрече.

***

Как и договаривались, Алексей после работы привез в больницу ключи. Кирсанов быстро ввел друга в курс дела, и тот пообещал оперативно помочь с медсестрой и всем необходимым.

На следующий день до обеда Иван забросил в загородный дом Громова продукты и вещи, которые могли понадобиться им с Никой в ближайшее время. С выпиской проблем не возникло, и сейчас, когда он во второй раз подъезжал к дому, Ника мирно спала на пассажирском сиденье.

Машина плавно притормозила перед воротами. Ника открыла глаза и сонно улыбнулась.

– Приехали?

– Да, малышка.

Пока Иван расправлялся с воротами, Ника обулась в сброшенные под сиденье кроссовки и пальцами причесала волосы. Глянула в зеркало и улыбнулась, поражаясь своим ощущениям. Вроде и слабость не отпускала, но осознание того, что ближайшие недели проведет с Ваней, делали ее самой счастливой на свете.

– Все хорошо? – спросил Иван, вернувшись в салон.

Ника кивнула и откинулась в кресле, пока машина въезжала во двор. Уже у самого крыльца она хотела открыть дверь и выбраться наружу, но Кирсанов ее остановил.

– Куда торопишься? Подожди, – и выпрыгнул из машины. Сам открыл дверь и, подхватив ее на руки, поднялся на крыльцо.

В доме стояла тишина. Ника знала, что они будут не одни, потому и ждала некой суматохи. Но Иван позаботился о том, чтобы никто без надобности их не беспокоил. Собирался отнести ее сразу в спальню, но Ника захотела остаться в гостиной, пока он заберет вещи из машины.

Присела на край большого углового дивана и стала смотреть в панорамное окно, вспоминая, как приезжала сюда в прошлый раз. Тогда Кирсанов только вернулся из Лондона. И все было так легко и просто. И Алиса была рядом. В груди кольнуло чувство вины – они уже несколько дней не созванивались. Но, учитывая обстоятельства, Алиса наверняка все поймет. Нужно обязательно завтра поболтать с ней обо всем.

– Перекусить не хочешь? – прямо над головой навис Иван с вещами в руках, заставляя Нику вздрогнуть от неожиданности. – Испугалась?

Он поцеловал девушку в кончик носа и обошел диван, усаживаясь и прижимая ее к себе.

– Мы точно здесь не одни? Как-то тихо, – удивленно спросила Ника.

– Не переживай. Все, кто нужен, под боком. Просто у них установка – не мозолить глаза без повода. Хотел, чтобы ты отвлеклась от больничной атмосферы. – Иван поднялся с дивана. – Пойду гляну, что там у нас на кухне.

– Вань, – Ника взяла его за руку, переплетая пальцы, и он тут же сел перед ней на корточки. – Спасибо тебе.

На самом деле ей хотелось сказать совсем другое. Но слова благодарности вырвались первыми.

– Тебе не холодно?

– Нет, мне тепло. Рядом с тобой всегда тепло.

Иван улыбнулся и, взяв ее лицо в ладони, крепко поцеловал.

***

Олеся Игоревна только поужинала, когда в дверь позвонили. Она даже не стала смотреть в глазок, потому что интуиция подвести не могла. Всегда чувствовала мужа. Его присутствие, его настроение. Жила и задыхалась от его негатива, сама не понимая, за что так наказывает себя и свою дочь. Хотя нет… знала. Любила! Как бы странно это ни звучало, но она любила его. С первого дня их знакомства. Тогда еще эгоизм и гордыня не засосали его с головой. А позже все не теряла надежду, что он изменится. Но эта надежда таяла с каждым годом.

– Олесь, я знаю, что ты здесь. Если не хочешь, чтобы мои головорезы разнесли здесь все к чертовой матери, лучше открой, – раздраженно пообещал Михаил Вадимович из-за двери.

Зная, что муж не бросает слов на ветер, она открыла.

– Где наша дочь? – с порога предъявил Ларин.

– О! Сегодня она уже наша?

– В больнице мне сказали, что ее увезли. Куда?

– Туда, где она будет в безопасности. И ее ненормальный папаша не навредит ни ей, ни ребенку.

– Кирсанов к себе забрал, да?

– Не знаю, Миш. Просто знаю, что Ника в порядке, – спокойно проговорила Олеся Игоревна, прижавшись к стене прихожей.

Ларин окинул ее тяжелым взглядом, остановившись на босых ногах.

– Долго еще будешь здесь торчать? – спросил и даже в глаза не посмотрел.

– Пока дочь не выгонит.

– Вещи собирай, и поехали домой.

– Нет.

– Долго ведь не продержишься. Жить-то на что-то надо.

– Как-нибудь справлюсь.

Олеся Игоревна умолчала, что у нее были сбережения, которые все эти годы для дочери откладывала. Правда, не рассчитывала, что самой придется к этому запасу обращаться.

– Допрыгаешься, что я тебя вообще потом не приму обратно.

– Я на развод подаю, Миша.

Ларина еще никогда не било током. До этого момента. Слова жены застали его врасплох. Но гордыня не дала упасть духом.

– Вперед и с песней. Сама потом прибежишь.

Он ушел, хлопнув дверью. Олеся Игоревна облегченно выдохнула. Словно камень с души упал. Тяжело что-то в жизни менять, когда с шестнадцати лет принадлежала одному единственному мужчине. Но с годами пришло понимание, что все же легче поменять свою жизнь, чем этого мужчину исправить.

***

Вечером Ника сходила душ и натянула на себя простую хлопковую пижаму, судя по всему, купленную Ваней. Потому что в ее гардеробе такой точно не было.

Разминая шею, присела на кровать. Потом залезла под одеяло, размышляя, придет ли Иван к ней ночью. Или решит, что ей нужно соблюдать режим. За ужином они это даже не обговорили. Да и как об этом говорить? Когда не все еще до конца понятно между ними.

Так и лежала, разглядывая потолок, пока не услышала шаги за дверью.

Скрипнула дверь.

Иван зашел в комнату и присел на кровать.

– Не уснула еще? Мне надо было пару документов закончить и отправить Лехе.

Ника почему-то не нашлась, что ответить, и только смущенно улыбнулась. А потом с любопытством смотрела, как он направляется в гардеробную, а после в душ. В животе порхали бабочки, а мозг заволакивало влюбленной дымкой.

Она решила отвлечься фильмом. Включила телевизор и повернулась набок, переключая каналы в поисках чего-нибудь интересного. Оставила какой-то канал, но уже через пару минут поняла, что не сможет сконцентрироваться на выбранной программе. Все мысли в голове занимал только Ваня. Ника прикрыла глаза, убаюканная шумом воды, доносившимся из ванной. А через некоторое время вздрогнула, когда кровать справа от нее прогнулась под тяжестью мужского тела.

Иван сгреб ее в охапку и прижал к своему горячему телу.

– Спокойно ночи, малышка, – его тихий шепот в самое ухо, вызвал волну мурашек вдоль позвоночника.

– Спокойной ночи, – прошептала Ника в ответ, не в силах сдерживать улыбку и… слезы.

Одна капля за другой скатились по ее щеке и упали на руку Ивана. Ника почувствовала, как он затаил дыхание. Хотелось носом зарыться в одеяло, чтобы ее не было слышно, но мешала мужская рука. Она совсем не планировала устраивать истерику. Но, видимо, события последних дней дали себя знать. И понять не могла причины своих слез – от счастья они катятся или же от жалости к самой себе? Не верилось, что возможно вот так открыто быть с Ваней. И не бояться, что увидит отец…

– Ника? – Иван приподнялся и положил руку на дрожащее плечо. – Что случилось? Позвать медсестру?

Он развернул ее к себе, а она закрыла лицо руками, уже не сдерживая рыданий.

– Где болит? – Иван в тревоге стал водить по ее животу, рукам, целовал пальцы, мокрые от слез. – Где, скажи? Я за медсестрой.

Ника покачала головой.

– Не болит. Ничего не болит, совсем.

Потому и плакала – не могла поверить, что настанет день, когда ни душа, ни тело не будут больше болеть.

***

Утром Кирсанова встретила пустая постель. Поднявшись с кровати, он удивленно осмотрел гардеробную и ванную. Сразу же направился вниз, еще на лестнице позвал Нику. Но везде было тихо.

В холле столкнулся с девушкой из клининговой компании. Спросил у нее, не видела ли она Нику. И, получив, наконец, ответ на свой вопрос, с облегчением выдохнул.

Схватил в гостиной плед. На голый торс накинул пуховик и как был, в пижамных штанах, отправился к реке.

Он заметил Нику практически сразу, как вышел на улицу. Она стояла на берегу, закутавшись в пальто, такая красивая и хрупкая. Смотрела куда-то вдаль.

Как только он приблизился, сразу набросил ей на плечи плед и обнял за талию, прижимая к себе и согревая. Ника откинула голову, затылком касаясь его плеча.

– Что ты здесь делаешь? Замерзнешь ведь, – прошептал Иван ей в макушку.

– Я тепло оделась. Просто очень люблю это место. Обожала сюда приезжать всегда только ради этой реки.

– А я полюбил это место после встречи с тобой. Помнишь, как ты меня здесь отшила?

– Помню! – Ника весело рассмеялась, вспоминая тот день. – Знаешь, как ты меня тогда раздражал…

– Раздражал? – притворно возмутился Иван, разворачивая Нику к себе.

– Э-э-э… ну не то что бы раздражал, – усмехнулась Ника, невольно краснея. – Но бесил ужасно. Вернее, меня бесили мои чувства к тебе.

– Почему?

– Мне хотелось держать все под контролем. Ни в кого не влюбляться. Я планировала, что мое сердце будет принадлежать только мне одной. И тут появляешься ты, такой наглый и самоуверенный…

– Я старался тебе понравиться, – прошептал Иван ей в ухо, касаясь его губами. По тону Ника поняла, что он ее явно дразнит.

– Не старался. Не ври. Иначе я бы не сгорала от ревности, – она с укором ткнула его локтем в бок.

– Ты? От ревности? Когда?

– Да здесь, на этом пляже, летом. Когда с Янкой зависал.

– Я не зависал. Она просто… Подожди, ты даже в мою сторону тогда не смотрела! – Иван на секунду осекся, видя, как нежную кожу ее щек заливает очередной румянец. – Так ты все-таки не так и равнодушна ко мне была, как хотела показать, да?

– Так или не так равнодушна, но то, как она вешалась на тебя, заметила! Да там и слепой бы заметил, как она свои лапищи тебе под футболку запускала.

– Не было такого!

– Ха-ха, ну конечно…

– Я никого не видел тогда, только тебя.

Ника смутилась от внезапной серьезности в его голосе и снова развернулась к нему спиной. Прислонилась к его груди и посмотрела вверх: в воздухе медленно кружились мелкие снежинки.

– Смотри, – выдохнула она, открыто и по-детски улыбнувшись. Вытянула руки вперед. – Снег!

– Нам пора домой. Замерзнешь. – Иван хотел было уже направиться к дому, но Ника не сдвинулась с места. – Что такое?

– Вань… – и замолчала.

– Тебя что-то беспокоит?

– Да.

– Говори. Не тяни.

– Не знаю, как ты отнесешься к этому. И не знаю, как сложатся дальше из-за этого наши отношения. – Кирсанов напрягся. – Помнишь, я тебе рассказывала про своего брата?

– Помню, конечно. Про Артема. – Он прижал Нику к себе еще сильнее, словно пытался отогнать неприятные и болезненные воспоминания в ее душе.

– И говорила, что он болел гемофилией. – Она почувствовала, как Иван кивнул в знак того, что помнит эту часть истории. – Вань, я ведь могу быть носителем этого гена. По маминой линии практически ни одного мужчину эта участь не обошла. Я никогда не проверялась, не было необходимости. И если у нас родится сын, то, возможно, и ему передастся эта болезнь.

Иван с трудом опомнился от шока.

– Что надо делать? Ведь наверняка есть выход? Диагностику провести, курс лечения. Что надо?

Ника вспомнила о том, что ей когда-то говорила мать. Разговор был не из приятных. Но он на всю жизнь отпечатался в памяти.

– Да, можно пройти диагностику. Она позволяет обнаружить передалась ли плоду болезнь.

– Обнаружить? – рассеянно уточнил Иван.

– Да. Только обнаружить.

– А дальше что? Обнаружим мы и?.. Какое-то лечение?

– Эта диагностика не подразумевает лечения. Она просто дает родителям альтернативу…

– Какую?

– Решить, Вань. Решить, оставить ли им ребенка или прервать беременность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 29

– Не ожидал увидеть тебя так быстро, – нарушил молчание Громов, как только официантка приняла заказ и оставила их в ожидании обеда.

– Почему это? – поинтересовался Иван, окинув быстрым взглядом зал ресторана.

– Думал, тебя эти дни от Ники силой не оторвешь.

– У нее сейчас капельница.

– Ну так стоял бы с опахалом.

Кирсанов сцепил руки в замок и удивленно изогнул бровь, будто сомневаясь в умственных способностях своего друга.

– Ой, только не надо на меня так смотреть.

– Как? – невинно спросил Иван.

– Как будто я сморозил дичь какую-то. Вполне себе адекватное предположение.

– И чем же оно адекватно?

– Тем, что не знаю уже чего ожидать от тебя.

– И опахало – это первое, что я могу выдать?

– Влюбленный волк уже не хищник, влюбленный волк уже пушистик, – усмехнулся Громов.

– Тебе бы статусы для пабликов в соцсетях сочинять.

Друзьям пришлось прервать свой содержательный диалог, так как официантка принесла столовые приборы. Она сервировала стол и смущенно улыбалась. Чувствовала себя немного неловко, обслуживая таких привлекательных мужчин. Но эти двое, увы, полностью были поглощены своими проблемами, не замечая ничего вокруг.

– И что же вынудило тебя оставить Нику одну? Сомневаюсь, что ты соскучился по мне так быстро, – Алексей расправил накрахмаленную салфетку и бросил ее на колени.

– Хотел кое-что обсудить. Если честно, мне снова нужна твоя помощь.

– Выкладывай.

– Ты знал… – Иван откашлялся, ему было явно некомфортно говорить об этом. – Ты знал, что у Ники был брат?

– Что-то слышал. Помню, ты ездил с ней на кладбище на годовщину. Это та тема, которую ты хотел сейчас обсудить? – Громов с сомнением посмотрел на друга.

– Тема та, направление немного иное. – Кирсанов замолчал, подбирая слова. – Знаешь, что такое гемофилия?

Алексей удивленно моргнул, не улавливая связь.

– В общих чертах.

– Артем, брат Ники, болел гемофилией. И дед их тоже. По материнской линии.

– Черт, – Громов откинулся на спинку стула, хмуро сведя брови. – Ты хочешь сказать?.. – и осекся, не решаясь озвучить свою догадку.

– Есть вероятность, – Иван подтвердил его подозрения. – И я подумал, у тебя много связей…

– У тебя не меньше.

– Да, но из медицины никто на ум не приходит. Мне нужен толковый человек, который разложит все по полочкам, направит куда нужно. Чтобы мы знали, что делать дальше. Понимаешь, Лех? – напряженно закончил Иван.

Громов кивнул, задумчиво потирая подбородок.

– Одна из моих одноклассниц окончила медицинский. Сейчас у нее какая-то частная клиника. Если я не ошибаюсь, как раз что-то связанное с генетикой. Я свяжусь с ней. Или вас свяжу.

– Клиника здесь?

– Нет, в Питере. Но это ведь не проблема?

– Конечно. Надо в Питер, поедем в Питер. Главное, чтобы не зря.

– Вечером поищу ее контакты.

В это время официантка принесла заказ, и друзьям снова пришлось прервать разговор. Пообедав, они пожали друг другу руки и разъехались каждый по своим делам.

Вернувшись домой, Иван прошел в спальню и сел на край кровати. Ника тихо спала. Он с минуту разглядывал ее, а потом скинул с себя джинсы и рубашку и устроился рядом, прижимаясь к ней настолько плотно, что они практически слились воедино.

***

Ближе к вечеру приехала Олеся Игоревна. Привезла фрукты и мороженое. Ника любила мороженое, особенно фисташковое.

– Отец больше не появлялся? – поинтересовалась она, разворачивая рожок.

Мать отрицательно покачала головой. Решила умолчать о последнем визите Ларина в ее квартиру. Хватит с дочки переживаний.

– А если он проследил за тобой, чтобы узнать, где я? – настороженно спросила Ника.

– Твой отец, конечно, многое держит под контролем, но он не маньяк.

– Ты как будто его плохо знаешь. Если честно, я не понимаю, как тебя угораздило связаться с ним в молодости?

Улыбка коснулась губ Олеси Игоревны, а ее взгляд принял мечтательное выражение.

– Тогда он был совсем другой.

– Не такой тиран?

– Когда я познакомилась с Мишей, у него еще совсем ничего не было. Только амбиции и грандиозные планы. Моему отцу он не нравился. Жутко не нравился.

– Да ладно?! – Ника не смогла сдержать удивленного возгласа.

– Представь себе. Мой отец точно так же был против твоего отца, как сейчас Миша против Ивана. Дело доходило до того, что он закрывал меня в квартире, лишь бы мы с Мишей не встречались. Твоего дедушку ужасно раздражала заносчивость и самоуверенность твоего отца.

– И как же он в итоге принял его?

– Он и не принял. Когда мне исполнилось девятнадцать, Миша меня просто выкрал, – взгляд Олеси Игоревны погрустнел. – Мы решили расписаться тайно, и я ушла к нему, прихватив только паспорт. Вот так и бросила родной дом.

– Мам, – от удивления Ника с трудом подбирала слова, – я даже не знаю, что сказать. А как же дедушка с бабушкой? Они искали тебя?

– Искали, – печально произнесла Олеся Игоревна. – А через полгода папа разбился на машине, добираясь до работы. Я узнала об этом уже после его похорон.

– Ты мне никогда не рассказывала… Вернее, ты говорила, что дед умер еще до моего рождения, а про все остальное… Представляю, как тебе тогда было плохо.

– Да, я до сих пор сожалею, что не простилась с ним.

– А что сбежала?

– Сожалею, что перед побегом не рассказала Мише о гемофилии.

– Думаешь, его бы это остановило?

– Не знаю. Люди ведь обычно считают, что лично их беда не коснется. А в итоге… Так! – Олеся Игоревна поднялась со стула и хлопнула в ладоши. – Что-то мы приуныли. А Ваня дома? Видела его машину, он уже с работы вернулся?

– Дома, он отпуск взял. Закрылся в кабинете, о чем-то секретничает с Лешей по скайпу.

– Вы еще не обсуждали, когда планируете свадьбу?

Ника замялась, пожимая плечами.

– Если честно, нет. Как-то не до этого было.

– Добрый вечер, Олеся Игоревна, – на пороге кухни появился Иван.

– Здравствуй, Вань.

Кирсанов подошел к Нике и мимолетно коснулся поцелуем ее щеки.

– Ну, что, дамы? Может быть, поужинаем?

– Не возражаем! – синхронно ответили Олеся Игоревна и Ника и, переглянувшись, рассмеялись.

***

Ника стояла под душем и улыбалась. Весь вечер она ловила на себе откровенные взгляды Ивана, чувствуя от этого необыкновенную эйфорию. Ей было легко! Легко и радостно от его присутствия, от его любви и заботы. Впервые за долгие месяцы она чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Дверца душевой кабины на мгновение открылась, отчего легкий сквозняк скользнул по мокрому телу Ники, вызывая мурашки. К ней присоединился Иван. Она хотела развернуться к нему лицом, но он уже сгреб ее в объятия и стал медленно целовать в шею. Тело Ники мгновенно наполнилось жаром. А Иван, не говоря ни слова, скользнул ладонью вдоль ее правой руки, нежно провел по пальцам, после чего снова обнял ее за талию. И только тогда Ника почувствовала тяжесть на безымянном пальце.

Она подняла руку перед собой, наблюдая как капли воды бьются о бриллиант на кольце и разлетаются в разные стороны мелкими искрящимися брызгами.

– Боже, какое оно красивое!

Иван проложил цепочку поцелуев от ее плеча до уха, прикусил мочку и хрипло прошептал:

– Будешь моей женой.

Это мало походило на вопрос или предложение, он просто поставил ее перед фактом.

– А я могу подумать? – Нику его безапелляционный тон явно забавлял.

– Нет. Думать о нас теперь буду я, привыкай. – Он весело щелкнул ее по носу.

– Кирсанов, прекрати! А вообще попахивает патриархатом. И что будет, если я все-таки отвечу «нет»? – она, наконец, развернулась к Ивану лицом, заглядывая ему в глаза.

Его же взгляд упал ниже, на ее голую грудь, по которой тонкими струйками стекали капли воды. Продолжая обнимать Нику одной рукой за талию, другую он положил ей на грудь и большим пальцем нежно погладил сосок.

– У тебя нет выбора, малышка. Я в залете. Ты просто обязана выйти за меня замуж, – хотя голос его и прозвучал шутливо, взгляд был абсолютно серьезен.

– Вообще-то, это я в залете, милый, – усмехнулась Ника.

– Глупышка, – Иван снисходительно посмотрел в голубые глаза, начиная более страстно ласкать грудь, – я попал еще в первую нашу встречу, в ту ночь у ресторана. Если бы знал, что моя жизнь уже никогда не станет прежней, то… – Он замолчал, вжимаясь в живот Ники возбужденной плотью.

– То убежал бы, куда глаза глядят… – хихикнула Ника.

– Не угадала, еще раньше вернулся бы из Лондона!

Иван подхватил Нику под колени и приподнял, заставляя обвить себя ногами и упираясь напряженным членом в ее влажное тепло.

– Тебе можно?.. – Он быстро поцеловал ее в губы, прикусил за нижнюю и слегка потянул.

Ника, не сводя с него глаз, опустила руку и направила член в себя. Иван приподнял ее и медленно насадил на всю длину, отчего у обоих на миг перехватило дыхание.

– Не останавливайся! – застонала Ника, еще теснее прижимаясь к Ивану и наслаждаясь жаром его тела.

Он резко отодвинул дверцу душевой и, придерживая Нику за бедра, быстро добрался до спальни. Весь путь она продолжала постанывать в его шею и кусать влажную кожу, ощущая в себе пульсирующую плоть. А когда оказалась на кровати, и Иван развел ее ноги в стороны, блуждая сумасшедшим взглядом по ее телу, Ника первая подалась вперед, мечтая только об одном – чтобы он взял ее немедленно и безо всяких прелюдий. Иван провел пальцами по твердым соскам, очертил контур груди, теряя голову при виде изогнутого тела Ники.

– Так не терпится, малышка? – прошептал он с усмешкой, сгибая ее ногу в колене и входя жестче и глубже.

Она слабо кивнула, растянув губы в довольной улыбке, и снова со стоном двинулась ему навстречу, окончательно сводя его с ума.

***

Вторая неделя Ваниного отпуска подходила к концу, но мысли о возвращении в город не особо радовали Нику. Хотя чувствовала она себя с каждым днем все лучше.

Во-первых, причина была в отце, который неделю назад решил позвонить, но Ника не ответила на звонок. Во-вторых, ей уже несколько раз звонил Васнецов. Она его, конечно, проигнорировала, и, хвала беззвучному режиму, что Иван не знал об этих звонках. Васнецов по-прежнему был для него как красная тряпка для быка. Ника прекрасно видела, как Ваня хмурился, когда в разговоре она случайно упоминала фамилию бывшего. Но ничего не могла поделать – вся ее прежняя жизнь была тесно переплетена с семьей Виталика. Хотя она, конечно, изо всех сил старалась следить за своими словами.

– Завтра с утра сразу в больницу поедем, – сообщил за ужином накануне отъезда в город Иван.

– Хорошо, – вяло отозвалась Ника, ковыряясь в тарелке.

– Надеюсь, результаты анализов будут хорошие. Голова точно больше не кружится?

– Нет.

Иван внимательно посмотрел на Нику, отмечая, что та сегодня целый день сама не своя, и лаконично поинтересовался:

– Проблемы?

– Нет.

– Тогда в чем дело?

– Не хочу в город возвращаться. Жалко, что твой отпуск так быстро закончился.

Иван улыбнулся.

– Мы вернемся только, чтобы собрать вещи. Ну, если результаты будут хорошие. Я вообще-то продлил отпуск.

– А что потом?

– А потом самолет до Питера, малышка. Поедем в один пренатальный центр выяснять наши шансы.

Ника изумленно уставилась на Ивана, а он поймал ее руку, поднес к губам и поцеловал в ладонь.

– У нас впереди долгий путь.

Ника отлично поняла, что он имеет в виду вовсе не процесс перелета из одной точки страны в другую.

– Почему ты раньше ничего не сказал?

– С тебя было достаточно токсикоза, – усмехнулся Иван и заправил прядь волос ей за ухо. – Со всем остальным решил разобраться сам.

***

В город, наконец, пришла настоящая зима. Снег скрипел под ногами прохожих и искорками поблескивал в свете покрытых изморозью фонарей. В окнах некоторых квартир мерцали новогодние гирлянды. Синий «ягуар» притормозил на привычном месте у заснеженного тротуара. Можно было бы смело сказать, что Васнецов поселился в этом доме, если бы не одно но – он просто часами сидел в машине, не покидая салон. Гипнотизировал окна высотки, подъездную дверь, которую рано или поздно должна была открыть Ника. Просто сидел и ждал.

Последний месяц он жил одними сожалениями. Сожалениями, которые отравляли ему жизнь. Он жалел, что в свое время в погоне за новыми ощущениями начал изменять Нике с какими-то пустышками, которые и удовольствие-то дарили весьма сомнительное. Жалел, что не реагировал раньше на ее просьбы о внимании, а потом вовремя не заметил, как она стала отдаляться. Жалел, что решил ревностью заполучить Нику обратно, надеясь, что она начнет ревновать его ко всем этим девкам-однодневкам и в ней снова проснутся чувства.

И вот сейчас, сидя в машине, он особо жалел, что все-таки не засадил Кирсанова в тюрьму! Тогда главная проблема была бы решена. И со временем Ника бы снова стала его Никой, его куколкой…

А в итоге он оказался в полном д*рьме. Дни напролет, как последний идиот, караулит ее у подъезда, не имея возможности даже просто поговорить. Сказать ей, наконец, о своих чувствах. Никогда бы не подумал, что сможет вдруг так сильно полюбить, а девчонка, бегавшая за ним по пятам с самого детства, в итоге будет медленно убивать его своим равнодушием и дарить свою любовь другому…

***

Снежные хлопья хаотично кружились в воздухе, ложась на землю белым покрывалом. Ника поежилась в салоне машины, чувствуя, что настроение погоды передалось и ей. Иван крепче сжал ладонь, которая лежала на ее ноге, отчего мысли Ники сразу сменили направление, заставляя ее улыбнуться.

Муж! Скоро он станет ее мужем. Вчера она впервые примерила на себя его фамилию. Мысленно. Просто проговорила в голове: «Кирсанова Ника». И ей понравилось!

Она посмотрела на палец. Покрутила кольцо из белого золота. Оно не тяготило, не давило, как предыдущие, подаренные Васнецовым или отцом.

– Я ведь не люблю кольца, – вслух проговорила Ника, продолжая рассматривать красивый бриллиант.

– Что? – Иван рассеянно посмотрел на Нику, думая, что ему послышалось. Оно и неудивительно. Всю дорогу от больницы он думал о завтрашнем вылете в Питер.

– Я не люблю кольца. Украшения не люблю. – Ника замолчала, вызывая еще большее удивление на лице Кирсанова. И только потом продолжила: – А твое кольцо люблю! Мне постоянно хочется смотреть на него, прикасаться.

– Ты меня успокоила, – усмехнулся Иван. – А то ведь еще и обручальное будет. Вот был бы номер, если бы ты не стала его носить.

– Ты что? Я бы никогда! Ну не смейся, я правду говорю, Вань. У меня нелюбовь к бриллиантам и украшениям еще с детства. Ведь все они ассоциировались с отцом. Но сейчас… – Она помедлила, словно ком застрял в горле, но потом все же продолжила: – Я твой браслет постоянно носила до больницы. Ни на минуту не могла с ним расстаться. Он как будто сил мне придавал. И сейчас смотрю на это кольцо – те же чувства.

Кирсанов улыбнулся и плавно завернул во двор. Припарковал машину прямо у подъезда, игнорируя правила.

– А если оштрафуют? – удивилась Ника, выбираясь из салона.

– Мы только вещи твои заберем.

– Их же еще собрать надо.

Иван обошел машину, взял Нику за руку и повел к подъезду.

– Вань, переставь машину. Я даже в полчаса не уложусь.

– Я тебе помогу.

– Да что ж ты такой упертый?! – воскликнула Ника, локтем пихнув Ивана в бок.

Он притворно скорчился от боли, а затем открыл дверь, пропуская смеющуюся Нику вперед. Она на секунду замешкалась. Обернулась, чтобы осмотреть улицу. Почему-то возникло стойкое ощущение, что за ними наблюдают.

– Что-то забыла? – поинтересовался Кирсанов, обращая внимание на ее озадаченный вид.

– Поцеловать тебя забыла, – прошептала Ника и, приподнявшись на цыпочки, коснулась его губ.

***

Северная столица встретила дождем, но самолет приземлился в Пулково по расписанию.

– Ты бледная какая-то, – встревоженно заметил Иван, направляясь к ленте выдачи багажа.

– Укачало немного.

– Сейчас приедем в гостиницу, отдохнешь.

– А к Алисе когда?

– Вечером съездим.

Получив багаж, Иван с Никой направились на улицу, где их должен был встречать Дима.

А Дима встречал эффектно!

Еще на выходе из зала прибытия, через стеклянные двери, они увидели на улице какое-то огромное радужное облако, которое по мере их приближения стало вырисовываться в весьма занимательную картину. Расслабленно облокотившись о скульптуру «Авиатор», под моросящим дождем стоял Дима и смотрел куда-то в сторону. В одной руке он держал нить с как минимум сотней гелиевых шаров, другая – была спрятана в карман джинсов.

Заметив Нику и Ивана, парень моментально расплылся в улыбке. Но, конечно, не от встречи с братом. Младший Кирсанов не отрывал глаз от Ники, которая, еле сдерживая ответную улыбку, шла ему навстречу. Он резко оттолкнулся от скульптуры, не замечая проходящих мимо людей. Но вот кто-то случайно задел его плечом, он слегка пошатнулся и… яркое облако устремилось вверх.

– Черт! Стой! Твою ж мать… – прокричал Дима и стал подпрыгивать на месте в попытке поймать нить, улетающую от него все дальше и дальше. А потом громко засмеялся и возвел руки к серому небу, разбавленному пятном разноцветных шаров: – Это все тебе, детка!