До разрешения говорить aka Секс и первая брачная ночь Часть первая и последняя

Вечером, услышав звук открывающейся двери, я подойду к ней и опущусь на колени. Я буду такой, какой ты хочешь - босые ноги, распущенные волосы, слегка подкрашенные глаза. Войдя в дом, ты первым закроешь дверь, потом скинешь куртку и подойдешь ко мне. Посмотришь прямо в глаза, от чего у меня внутри что-то замрет, возьмешь за подбородок и всмотришься в мое лицо внимательно - пытаясь угадать, понять мое состояние.

Убедившись, что все на месте, ты ласково-небрежно потреплешь меня по волосам и поставишь свою ногу прямо передо мной... Ты давно не позволял мне этого; вся внутренне сжавшись от наслаждения, я медленно снимаю обувь, в надежде растянуть это сладкое и все еще немного унизительное действие. Ты нетерпеливо скажешь: "Ты что, спишь на ходу?" - но ты не злишься. Ты никогда не злишься - ты собран. Твои действия со мной- это не хаотические порождения эмоций - это продуманный план. План по достижению чего? Я не знаю. Каждый раз, когда я спрашиваю тебя об этом, ты молчишь.

Я ускоряюсь. Так хочется прижаться лицом к твоим ногам, поцеловать их, я уже почти осмелилась попросить об этом, но ты уже в комнате, скидываешь с себя одежду - гладкий, чуть смуглый. Я с удовольствием смотрю на тебя - я не знаю нравится ли тебе это, но ты никогда мне этого не запрещал - а значит, я могу наслаждаться этим сколько захочется.

На кухне ты наливаешь тоник, садишься - я смотрю на каждое твое действие, не вставая с колен. Ты манишь, и я в мгновение ока оказываюсь рядом, прижимаюсь - так здорово наслаждаться твоей мимолетной лаской.

Ты оставляешь стакан и требуешь отчета за весь мой сегодняшний день. Я должна рассказать точно, коротко, четко: чувства, события, желания - с утра и до момента твоего прихода. Ты тонко чувствуешь ложь и умалчивание.

Как-то раз я скрыла, как меня съедала ревность, когда ты говорил по телефону с той девушкой... Ты почувствовал это - поставил меня в угол на всю ночь, лишив сна, и приказав думать о причине, по которой я тебе не сказала. С тех пор мне не хочется тебе врать. Что бы ни происходило, что бы я ни чувствовала - я должна рассказать все. Но ты не позволяешь растекаться в своих рассказах, быть слишком многословной или уходить от темы. Ушло много времени, чтобы научиться рассказывать о прошедшем дне именно таким образом, каким ты хочешь, но мне так нравится, что теперь я коротко, ясно и точно могу рассказать тебе про все, что произошло сегодня.

Я рассказываю про начало дня: утро, свет, радость. Поездка на озеро и воспоминания о прошлом, радость от того, что сейчас я с тобой. Замолкаю. И понимаю - больше ничего нет. Все остальное было - ожидание тебя. Но я не могу просто сказать: «Я ждала вас». Хочется казаться интереснее, и стыдно признать, как есть. Думаю про новое платье. Выдавливаю из себя подобие азарта: "А еще я сегодня ходила в новом платье, оно такое классное..." - я замолкаю на полуслове, встретившись взглядом с тобой. Внутри все обрывается. Я и забыла, что ты тонко замечаешь все, что происходит со мной, и наверняка уловил всю смену чувств и настроений на моем лице за эту минуту. На миг мне становится страшно, и я, чувствуя, как у меня леденеют руки, бросаю фразу: "Но это не было чем-то значительным, это я просто так сказала" - и понимаю, что попытка выкрутиться выглядит глупо, и знаю, что ты все понял. Я замираю, опускаю голову, мне стыдно и сердце колотится от волнения -я обещала во всем быть откровенной и честной с тобой насколько смогу - но опять нарушила. Мне страшно - я жду твоей реакции. От тишины все как будто затягивает свинцовыми тучами. Я чувствую, что ты смотришь, но я не смею поднять взгляд на тебя. "Продолжай", - слышу я твой спокойный голос. Что ты сейчас думаешь? Заметил ли ты обман, почему ты просишь продолжать? Я не знаю, как продолжать - я не могу врать. "Посмотри" - приказываешь ты, я медленно поднимаю взгляд, боясь и надеясь, так и не зная, какой реакции от тебя ожидать. Зачем я послушалась и посмотрела на тебя - я не могу выдержать такой строгости - мне немедленно хочется броситься на колени, просить прощения, просить прощения до тех пор, пока твой взгляд хоть немного не смягчится. В горле тяжелый ком - я хочу, чтобы ты наказал меня, чтобы облегчить это все, но я не смею просить тебя о наказании. И ты видишь все это, и ничто ни на миг не дрогнет в тебе. "Ты отдаешь себя отчет в том, что ты сейчас сделала?" - твой голос звучит так глухо, что мне становится почти невыносимо от этого чувства отчужденности: "Да, я отдаю себе в этом отчет; простите меня!" Ты медленно встаешь, проходишь по кухне, как будто о чем-то глубоко задумавшись. "Вот что - больше я не желаю слушать твои отчеты за день. Тебя все время тянет соврать вольно или невольно; ты не хочешь быть со мной полностью открытой и откровенной. А раз не хочешь, то и рассказывать ты мне ничего не можешь". "Пожалуйста!.." - вскрикиваю я, сама не зная, что хочу сказать. "Что пожалуйста? - холодно отзываешься ты. - если ты сама не хочешь, то я не могу тебя заставить".

Он уходит в комнату, не зовя меня с собой, оставив меня наедине со своими мыслями и чувством вины.

Через полчаса я не выдерживаю и робко заползаю к нему в комнату, на коленях: "Пожалуйста.."

Ты смотришь, и в твоих глазах - удивление, которое граничит с нетерпением:

- Вот что. Ты вообще не будешь говорить, пока я не разрешу. Ни звука. Ни объяснения. И никаких просьб о прощении.

Все обрывается внутри. Я надеялась на смягчение, на понимание, но сейчас вижу, что до меня и близко не дошла тяжесть моего проступка. Что-то внутри меня летит с бешеной скоростью и никак не упадает, мне кажется что стены качаются, и еще немного - и рухнут.

- Я разрешал тебе входить? - один короткий вопрос. Мотаю головой.

- Тогда уйти сейчас же.

Я не возвращаюсь - я падаю в темноту, без оправданий и слоев. Пытаюсь найти опору в черноте и не могу. Тело выполнило то, что было нужно - но больше я ничего не понимаю. Слезы, но я не издаю ни звука, как ты велел. Только тишина за дверью - и там еще есть ты. Слишком стыдно, чтобы дышать, слишком поздно, чтобы просить. Я остаюсь снаружи - не в изгнании, а в молчаливом ожидании, пока не смогу услышать снова: "Говори". И тогда - скажу. Все, о чем молчала. Все, что было правдой.

Это всего лишь рассказ. Или почти. Образы, просящиеся наружу, которые пришли в очередной раз перед сном.