Ты сгоришь от желания aka Сексуальные желания и фантазии

Глава 1

— Мисс Морган, все ли у нас готово к фуршету? — спросил управляющий, когда Ева проверяла список уже второй раз.

— Да, мистер Шелдон.

— Отлично. Гости прибудут через час. Позаботьтесь о том, чтобы персонал был проинструктирован еще раз. Все должно пройти безупречно. Вы же знаете, как господин Отеро относится к промахам.

— Непременно, мистер Шелдон, — кивнула администратор.

За те полтора года, что Ева работает в этом отеле, принадлежащем «Отеро Групп», она успела усвоить одно непреложное правило: все должно быть выполнено в соответствии с указанием хозяина. Требуя качественную работу и профессионализм, здесь платили жалование гораздо выше рыночного. Это был закон собственника — до тошноты педантичное исполнение своих обязанностей. А потому в случае нарушения предписанных дисциплин, расплата была соразмерна заработку, и даже за самые незначительные ошибки незамедлительно воздавали увольнением.

При приеме на работу Еве доходчиво объяснили данный пункт дважды, тем самым акцентируя внимание кандидатки на важности его соблюдения. Ева была согласна с тем, что свою работу следует делать со всей ответственностью и добросовестно, но также она считала, что любой самый чистоплотный в профессиональном плане сотрудник порой ошибается. И что ж тогда? Неужели годы безупречной службы могут быть в одночасье перечеркнуты самой безобидной оплошностью. Такое правило девушка считала чрезмерно жестоким и в некотором роде недальновидным. Однако она была лишь служащей и даже не среднего звена, а простым сменным администратором в ресторане. Бороться с несправедливостью владельца не могли и первые лица совета директоров, что говорить о всех тех, кто стоял значительно ниже в должностной иерархии холдинга? Ответ прост до абсурда: или мириться, или искать менее принципиального, но в придачу и более жадного работодателя.

Ева размышляла на эту тему, пока наконец не достигла служебного помещения, где ее дисциплинированно ждал персонал, назначенный на обслуживание фуршета. Она осмотрела внешний вид сотрудников, проверила у всех наличие белых перчаток и бейджей, а затем еще раз сказала о важности предстоящего мероприятия. Администратор уделила особое внимание о необходимости обеспечить идеальный сервис, чтобы не получить неприятных последствий в виде увольнений.

— И помните, мы должны быть везде, но мы должны быть незаметны.

После непродолжительной летучки администратор отправила персонал еще раз проверить готовность вверенных каждому из них зон ответственности, как вдруг одна девушка выкрикнула из толпы:

— Ева! У нас проблема…

— Спокойно, Мари, — скомандовала администратор, — теперь расскажи без эмоций, что стряслось.

Девушка стушевалась перед застывшими на месте коллегами, и Ева тотчас напомнила сотрудникам о необходимости разойтись по своим поручениям и снова обратилась к подчиненной:

— Теперь можешь говорить?

— Нора беременна… Токсикоз такой агрессивный, что ее выворачивает каждые пять минут даже на едва уловимые запахи, да она там всех заблю…

— Тц. Меньше красок, Мари, — снова призвала к спокойствию администратор, а потом перевела взгляд на бледную официантку, нервно сминающую фартук в руках. — Нора, ты тоже хороша, чего тянула? Кого я сейчас найду тебе на замену?

— Я испугалась, Ева, прости…

— Молодец… Сейчас-то хоть отлегло? — спросила начальница, переживая за ее здоровье и благополучие ребенка.

Девушка улыбнулась и утвердительно кивнула.

— Зато теперь страшно мне. Хоть сама чепчик надевай, — в сердцах ответила Ева.

— Тебе нельзя, — решительно ответила Мари. — Мистер Пингвин один не справится. Давай Эльзу?

— Шутишь?! Она стажер. Один косяк, и не успеет даже перевестись в штат, как тут же вылетит с работы.

— Похоже, у нас все равно нет выбора…

Ева медленно выдохнула, стараясь думать конструктивно, а потом наконец озвучила свое решение.

— Давай Эльзу, но пусть она остается в самой дальней зоне от босса! Чтобы я ее даже близко не видела среди гостей! Пусть Эльза отвечает за выдачу столовых приборов другим официантам. Так она будет всегда на глазах и на безопасном для всех нас расстоянии от господина Отеро.

Вскоре все приготовления были тщательно и неоднократно проверены, и вот спустя каких-нибудь полчаса парк при отеле постепенно стал заполняться гостями. Колеса самых дорогих иномарок шумели по подъездной дороге, останавливаясь у главного входа. Из машин стали выходили именитые гости в вечерних нарядах, при люксовых аксессуарах. Одним из последних прибыл и сам хозяин с молоденькой спутницей, по красоте вполне достойной звания Мисс Мира. Это была Моника Грейс, ведущая модель самого известного в городе дома моды.

Амир вышел из авто первым, но даже не подумал подать руки белокурой красотке в довольно откровенном платье. Девушка не ощутила при этом неловкости, что свидетельствовало о стандартности поведения ее спутника.

Амир шел по главной аллее и осматривал приготовления отеля к этому значимому для его партнеров событию. Ева в это время встречала очередную пару и с доброжелательной улыбкой рассказывала вновь прибывшим программу фуршета и отвечала на вопросы. Амир приметил ее невзначай, но сразу. Он неторопливо приблизился и остановился рядом с банкиром Медиссоном и его супругой, чтобы поприветствовать. Пожимая руку солидному бизнесмену, Амир мог думать только о том, как головокружительно действует на него исходящий от Евы сладкий аромат.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Добро пожаловать, господин Отеро, — едва поклонилась Ева, приветствуя хозяина, когда супружеская пара отправилась к фуршетным столам.

Мужчина не ответил на приветствия, но задержал на Еве немой взгляд. Он не мог вспомнить, видел ли ее среди своих сотрудников раньше, или же она работает недавно. В любом случае, Амир был готов поспорить, что не пропустил бы этот аромат, а еще страсть, так и окружающую ее тело сладостной аурой. Даже этот строгий стиль обслуживающего персонала, где каждая деталь гардероба умышленно перечеркивает любой намек на привлекательность, эта женщина умудрилась обратить на себя его внимание. Внимание человека, так тщательно отбраковывающего любое несоответствие своим предпочтениям.

Сперва Амир лишь изредка набредал взглядом на мелькающую среди гостей и персонала Еву, когда оценивал уровень мероприятия и его сервиса. Потом он поймал себя на мысли, что нарочно блуждает взглядом в толпе, не успокоившись, пока не найдет ее. А когда находил, то заставлял себя вновь терять, чтобы начать сначала это выслеживание добычи хищником.

Ничего не подозревающая Ева раздавала указания официантам у дальнего стола, когда обнаружила, что хозяин смотрит на нее с самым грозным видом. Она сразу же поняла, что с ее внешним видом что-то не так, если босс остановил на ней свое внимание. Отослав официантов к зонам ответственности, она медленно, будто совершенно бесцельно, переместилась к зеркальной стене и осторожно взглянула на свое отражение в поисках выбившейся из прически пряди или замявшегося края рубашки, но ничего такого не увидела. Ее волосы по-прежнему были аккуратно собраны в тугой пучок на затылке и лежали волосок к волоску. Рубашка оставалась безупречно отглаженной и не потеряла своей опрятности, была прилежно заправлена в юбку-тюльпан. Что же тогда не так? Ева была уверена, что учла все требования хозяина и выглядела сегодня в полном соответствии с ними. Почему же он так смотрит?..

На счастье девушки, внимание босса привлек затрещавший микрофон. Инициатор мероприятия и партнер по бизнесу Амира взял слово.

— Благодарю моего друга и партнера Амира Отеро за оказанное доверие, а особенно за любезно предоставленный отель! — публика рассмеялась, Амир лениво поднял руку вверх, приветствуя гостей. — Думаю, на этом все. Чем короче речь, тем больше времени, чтобы напиться!

Гости снова хором испустили смешки и последовали совету хозяина торжества, разбирая бокалы с алкоголем.

Амир не был заинтересован в светских беседах, в этих чем больше приторных, тем больше лживых словах. Он медленно обходил банкетное пространство и за неимением другого занятия снова оценивал работу служащих ресторана. Если ему встречались жаждущие общения с ним, Амир лишь коротко приветствовал людей, так старательно расшаркивающихся перед ним. Не то чтобы он не замечал их реверансы и желание произвести положительное впечатление, просто ему было наплевать на этих людей, пускай, так или иначе, все они являлись его партнерами по бизнесу. Для него всегда бизнес был сухим, расчетливым, не допускающим страстей занятием. Амир достиг своего нынешнего статуса, положения лишь благодаря данному убеждению, которому он неотступно следовал все эти годы, а теперь это положение позволяло ему пренебрегать любезностями и ответами на них. Если кто-то сильно этим оскорбится, в конце концов, есть другие, более толстокожие, менее гордые.

Он сегодня абсолютно не желал брать инициативу хозяина мероприятия и все с этим связанное. Амир просто наблюдал со стороны за этой хорошо завуалированной в лоск и дорогие наряды банальной людской тягой к пороку. И Амир не был исключением. Он в этот вечер так же угождал своим порокам, как и все эти гости. Он – хозяин жизни, так почему бы не позволить себе потакание собственным прихотям.

Босс шел мимо стола с закусками, где только что прибрали опустевшую посуду и выставляли свежие угощения. Официант, относивший последний поднос с грязными тарелками, не заметил, как обронил салфетку, зато от глаза босса это не укрылось. Амир двинулся в сторону этого места, остановившись от внезапного действия. Из-под стола вдруг вылезла тоненькая рука в попытке забрать упавший мусор.

Амир посмотрел не без удивления на шарящую по газону между его ботинок руку. Нащупав, она цепко схватила салфетку и уже собиралась юркнуть обратно под стол, как Амир сжал тонкое запястье. На миг рука, вздрогнув, замерла, а потом привлекаемая силой, вылезла из-под стола по локоть. Ева не думала играть подобным образом с боссом. И раз уж он не удосужился сделать вид, что не заметил ее действий, то ничего другого ей не оставалось, кроме как появиться перед ним во всей красе.

Он и не думал о том, чтобы отпускать ее руку, пока девушка не покинула свое убежище, вынырнув из-под белоснежной скатерти. Амир искренне наслаждался властью над ней в этот самый момент. И пускай администратор ни в чем сейчас не провинилась, а напротив, самоотверженно исправляла ошибки подчиненных, он держал ее за руку как пойманную с поличным воровку. Ева не могла ни освободиться, ни оправдаться. Это заводило. Вместе с тем, Амир чувствовал аромат, исходивший от ее кожи, чувствовал и внутренне зверел от пробуждающегося желания.

― Прошу прощения, господин Отеро, что помешала вам. Я лишь делала уборку.

Опуская глаза в пол, твердо произнесла администратор и слегка пошевелила рукой, все еще сжимаемой в мертвой хватке. Этим жестом, в некотором смысле слишком смелым, может быть, даже непокорным, Ева дала понять боссу, что тот перегибает. Тогда Амир презрительно хмыкнул и улыбнулся, чувствуя, что переходит на новый уровень хищного желания.

Он протянул другую руку и, едва касаясь, заправил выбившуюся прядь ее волос. Моника увидела, как Амир творит невообразимые вещи, поддавшись слепому мужскому желанию, что было так на него не похоже. Весь вечер он буквально прожигал взглядом эту простушку в невзрачном облачении, причем самым похотливым взглядом, а на нее, богиню красоты и молодости, будь она в шикарном платье или без него, по-прежнему смотрел безразлично. Пусть умом спутница Амира не блистала, но она отлично знала, что такое борьба за свое. Если бы Моника была девицей совестливой, то так и осталась бы в своем захолустье на окраине мире окучивать грядки с кукурузой.

Моника должна была срочно что-то предпринять, чтобы отвести Амира от нелепых желаний. Звонко цокая каблуками, она приблизилась. В этот момент мимо проходила молоденькая официантка с подносом грязных бокалов. Моника не раздумывала долго, она поспешила оказаться на одной прямой с неуверенной сотрудницей и будто бы случайно толкнула ее на Еву. Испачкав одежду надоедливой администраторши, она рассчитывала избавиться от нее хотя бы на какое-то время, чтобы прервать это безумное увлечение Амира. Только Моника никак не думала, что в этот момент Амир обернется и невольно заслонит собой бледнеющую на глазах Еву.

Бокал недопитого вина врезался в могучую грудь босса, оставляя багряное пятно на его белоснежной рубашке. Эльза чуть не упала в обморок, если бы не громкий визг королевы красоты.

— Ах ты растяпа! — воскликнула модель и ударила трясущуюся от страха официантку.

Ева на мгновение подавилась тем же ужасом, что и секунду назад ее подчиненная, но все же вступилась на правах старшей:

— Эльза, собери пустую посуду, а я позабочусь о господине Отеро и его спутнице.

Девочка со слезами на глазах почти убежала. Амир внешне остался безразличен, посмотрев на пятно, и только глаза выдавали его истинные чувства, в них полыхал смертоносный огонь. Он развернулся и направился к зданию отеля.

— Чего уставилась?! — кричала модель теперь на Еву. — Это твоя сотрудница вытворила, вот и иди принеси Амиру новую рубашку!

Хозяин остановился и холодно бросил своей спутнице:

— Поезжай без меня и желательно прямо сейчас.

— Но Амир…

— Дважды я не повторяю, — прервал возражения Амир, а затем посмотрел на администратора. — А вы принесите сменную рубашку в мой кабинет.

— Конечно, — терпеливо ответила Ева и отправилась вслед за боссом.

Амир скосил взгляд на шедшую рядом Еву, на его губах заиграла едва заметная ухмылка. Моника сама не поняла, какую услугу ему оказала… Они вошли в пустынный отель. Амир был достаточно пьян, чтобы позволить себе безрассудство. Его привлекал аромат Евы, даже когда эта женщина уже не была рядом. Это не духи, а запах меда. Так пахнет ее кожа.

Спустя несколько минут Ева вошла в кабинет. Всюду царил полумрак. Амир сидел в своем кресле спиной ко входу и, несмотря на уже изрядное опьянение, пил виски. Ева постучала, обозначая свое присутствие. Он вальяжно обернулся, поднялся с места и, подняв бровь, сказал:

— И чего ты там встала? Неси сюда.

Еве подсознательно не понравился этот тон. Не то чтобы босс никогда не разговаривал с подчиненными с пренебрежительностью, просто теперь в его голосе было что-то такое… грязное?

Ева сделала шаг вперед и вздрогнула от гулкого стука своих же каблуков. Она не могла отвести взгляда с хищника, поджидавшего ее в противоположном конце комнаты. Мысленно призвав себя к спокойствию, Ева оставила вешалку с рубашкой на стойке и уже собиралась уйти, как внезапно позади нее оказался он. Девушка вздрогнула вновь и резко замерла, чуть не ударившись о широкую грудь Амира.

— Снова столбняк? — бросил хрипло он, запах алкоголя ударил ей в нос. — Чтобы надеть чистую рубашку, я сперва должен избавиться от грязной. Ты же сама сказала своей подчиненной, что позаботишься обо мне. Вперед!

— Господин Амир… — сглотнула она, пытаясь избежать того, что требует он.

Однако секундная пауза была использована пьяным хозяином.

— Снимай. С меня. Эту. Чертову. Рубашку, — цедил каждое слово он тоном, не допускающим возражений, поэтому Еве не оставалось ничего, кроме подчинения.

Девушка собрала остатки спокойствия и принялась расстегивать запонки на манжетах Амира. Она не решалась поднять глаза на него, желая поскорее выполнить его требование и уйти отсюда. Однако все это не значило, что Ева не чувствовала на себе прожигающий взгляд босса. Единственное, что было более пугающим в этот момент — его тяжелое прерывистое дыхание, которое при малейшем ее движении становилось все эмоциональнее.

Она осторожно положила запонки на стол и коснулась белоснежного ворота. Ева не позволяла своим рукам судорожно сдергивать пуговицы с петель, чтобы не выдать своего внутреннего состояния и не провоцировать этого дьявола. Она постепенно спускалась вниз, пока не расстегнула последнюю пуговицу. Прежде чем снять с господина Амира испачканную рубашку, Ева ненароком подняла глаза и тотчас пожалела об этом. Ее взгляд встретился с демоническим огнем, полыхавшем в глазах Амира. Девушка скользнула по могучим плечам, снимая рубашку, и в этот момент воздух пронзила хриплая фраза:

— Ты сама напросилась…

Крепкие руки обхватили талию Евы и заключили девушку в тесные объятия. Она не успела и пискнуть, как губы Амира оказались на ее шее. Девушка принялась отбиваться, безудержно колотила грудь и спину босса. Он грубо толкнул ее к шкафу и навалился всем телом, чтобы ограничить движения буйной сотрудницы. Дальше руки Амира скользнули к бедрам Евы. Мужчина с силой задрал юбку подчиненной, сминая в ладонях ее такие гладкие, упругие ягодицы. Девушка пришла в неистовство и принялась еще сильнее отбиваться в каменных тисках босса. А он, будто не чувствуя помех, подхватил бедра Евы и еще сильнее прижался, находясь теперь уже между ее стройных длинных ног. Сильные пальцы рванули ворот ее строгой рубашки, отчего пуговицы со звоном покатились на пол. Амир обхватил упругие купола и звучно зарычал. Кружевной бюстгальтер был разорван в клочья, когда он припал губами к нежной коже ее сосков. Ева, теряя силы отчаянно отбиваться, царапала его лицо и шею до крови, чем еще больше приводила его в неистовство.

Волосы Евы рассыпались по плечам и спине волнистыми прядями, из глаз безостановочно бежали слезы, рисуя тушью по щекам черные дорожки. Амир сгреб в охапку обессилившую девушку и повалил ее на свой письменный стол. Под тихие всхлипывания подчиненной он запустил пальцы в ее трусики и с маниакальной жадностью проник во влагалище. Ева извивалась из последних сил, пытаясь скинуть с себя этого дьявола, но все попытки блокировались одержимым мужчиной, который так яростно насиловал ее клитор и лоно своими пальцами.

Ева захлебнулась истерикой, когда Амир расстегнул ремень на штанах в мгновение ока освободил свой член. Из-за размытого слезами взора Ева не могла видеть его размера, но вскоре она в полной мере почувствовала, когда этот таран буквально вломился в нее. Девушка вскрикнула от боли, чем еще больше поощрила насильника к действиям. Было слишком сухо, чтобы пытаться протолкнуть в нее такой агрегат, тогда Амир плюнул в ладонь и обильно смочил вход. Стон высшей степени вожделения вырвался из приоткрытого рта босса, когда он наконец оказался в Еве на всю длину. Амир возвышался над ней, распластанной на столе в самой похабной позе, и безудержно разил ее вагину.

После длительного воздержания он не мог долго терпеть, да и какое ему дело? Ведь он использует эту женщину только для удовлетворения своих потребностей. Впиваясь пальцами в ягодицы Евы, мужчина принялся яростно насаживать подчиненную на свой член, чтобы поскорее достичь блаженства. Еще минута, и Амир пролился терпкой спермой в лоно заплаканной сотрудницы. Он закусил ее левую грудь до крови, вкус которой сразу же возбудил его вновь. Ева пребывала на грани безумия, когда поняла, что он не собирается ее отпускать. Босс намерен сделать ее своей шлюхой на сегодняшнюю ночь. Она чувствовала, как по ногам течет теплая вязкая сперма и капает на пол, из-за обилия не уместившаяся внутри нее.

Амир перенес Еву на кожаный диван и снова принялся трахать. Теперь он уже не был так нетерпелив и груб, получив разрядку при первом их соитии. Он жадно вдыхал ароматы лежащей под ним женщины и пьянел сильнее, чем от самого крепкого алкоголя. Амир закинул ее ноги себе на плечи и вновь вошел непрошеным гостем. Ева не хотела его впускать, но сила натиска этого мужчины и ее внутренний животный страх не позволили долго сопротивляться. Ей казалось, что если она продолжит неподчинение, то босс озвереет окончательно и даже изобьет ее. Ева хотела умереть до того, как эта скотина снова кончит в нее. Она не могла больше терпеть этот позор, поэтому закрыла лицо руками и, прикусив губу, просто ждала завершения.

Амир, хоть и был пьян, но не собирался позволить жертве своего насилия прятать это прекрасное лицо, которое привлекло его внимание еще с того момента, как он впервые ее увидел. Босс подхватил ее и снова упер спиной к стене. Его каменные руки надежно держали бедра Евы и всякий раз, когда Амир пронзал мокрое от его же спермы влагалище, буквально насаживали девушку для более глубокого проникновения. Мужчина остановил трезвеющий взгляд на полных ненависти глазах Евы. Эта молчаливая экспрессивность заводила его не меньше, чем ее безупречное обнаженное тело. Амир уперся своей рельефной грудью в грудь девушки и насильно поцеловал. Ева пыталась освободиться, безвольно барахтаясь в стальных тисках, но босс был непреклонен. Его острый язык, подобно ядовитой змее, жалил губы девушки и грубо проникал в рот, черпая из души остатки гордости.

По энергичным, даже диким движениям Амира, Ева поняла, что он близок к финалу. И единственное, о чем молила она Небо, чтобы тот наконец потерял к ней интерес. Его губы до самого конца не отпускали ее губы, но и боли больше не причиняли. Сперва девушка подумала, что Амир тоже устал от их борьбы, но потом поняла истинную причину, и по ее спине тотчас пробежал холодок. Это не босс устал, а она отказалась от сопротивления. Эта истина пришла к ней вместе с волной удовольствия, которая хлынула безудержным потоком от низа живота по всему телу, до самых кончиков волос! Ева едва сдержала запретный стон внутри себя, но ее тело не было так беспристрастно, и за мгновение перед тем, как вожделение покинуло их обоих, девушка услужливо раскрылась навстречу изливающейся бугристой плоти.

Амир был слишком пьян и алкоголем, и желанием, что не заметил минутной слабости этой женщины. Он, как и всегда, сейчас думал только о своем удовольствии, он его получил сполна. Опустив Еву на пол, мужчина заправил обмякший член в штаны и хладнокровно повернулся, потеряв всякий интерес. Ева медленно сползла по стенке, не чувствуя под собой ног. Она беззвучно осела на пол, но все равно привлекла его внимание. Амир обернулся и презрительно глянул на девушку. Случилось то, чего Ева боялась больше всего – он снова приблизился и наверняка воспользуется ее слабостью. Она крепко зажмурилась, когда Амир опустился рядом, а потом он поднял ее и перенес на диван, где вязкими пятнами разливались следы их недавней близости.

— Не забудь вызвать сюда уборщиц, когда будешь уходить, — холодно бросил он, взял свежую рубашку и вышел, пошатываясь.

* * *

Глава 2

Ева вернулась домой в жутком виде. Ее рабочая одежда была изорвана, и, если бы не халат уборщицы, она всю дорогу чувствовала бы на себе взгляд таксиста. Девушка неторопливо собрала вещи и купила билет на автобус. Когда все было готово, Ева вернулась в отель и написала заявление об увольнении. Управляющий относился к ней с особым теплом, потому закрыл глаза на отработку, подписав расчет. Без объяснения причины Ева покинула Отеро-Групп, не одарив даже взглядом презрения напоследок.

На вокзале было полным-полно народу — самое то, чтобы забыться и не думать о произошедшем этой ночью. Шум и лязг отвлекали. Ева закинула рюкзак на плечо и шагнула в автобус. А через пару часов уже прибыла на место.

Теплое солнце гладило ее по лицу, будто заботливая мамина ладонь. Ева на миг прикрыла глаза и грустно улыбнулась. Если бы не вчерашний день, она могла бы сейчас сполна наслаждаться жизнью и летней порой. Келен была ее единственной подругой, с которой они в семнадцать лет вместе приехали в столицу из глубинки, чтобы поступить в университет. Они всегда жили по соседству, с самого раннего детства не расставались надолго, а, повзрослев, заменили друг другу семьи, из-под крайне заботливого провинциального крыла которых сбежали однажды.

Ева поступила, а Келен в то время увлеклась молодым начинающим рок-музыкантом из соседней общаги. Дальше дела любовные разделили подруг почти на три года. Ева с отличием училась, а Келен, бросившись в любовь с головой, объездила со своим музыкантом всю страну. Вскоре Келен вернулась. Без Майкла, но с крошечной Лили на руках. Келен на тот момент было девятнадцать. Тогда Ева помогала подруге не шагнуть в бездну отчаяния, найти силы жить и жить счастливо.

Келен постепенно смирилась, а дочь стала ее стимулом к дальнейшему развитию. Они поселились на ферме в двух часах езды от столицы, где обосновалась Ева, и виделись на праздники. Келен занялась домашним хозяйством, которое с детства так люто ненавидела. Все переменилось с этим ранним взрослением, и прежде презираемые безрассудной молодостью вещи были с одобрением приняты нажитой в страданиях мудростью.

― Ева, как я рада тебя видеть! ― крикнула Келен, сходившей со ступеней автобуса подруге.

Девушка лишь коротко улыбнулась, но не решилась снимать солнечных очков, чтобы не демонстрировать следы бессонной ночи. Она крепко обняла подругу, желая поддержки как никогда прежде.

― Что-то случилось? ― нахмурилась Келен, все еще сжимаемая в объятиях.

Слезы предательски побежали по бледному лицу Евы, но она изо всех сил постаралась проглотить истерику хотя бы до того момента, пока не сможет все рассказать подруге.

― Поговорим дома? ― с надеждой спросила девушка, Келен просто утвердительно кивнула в ответ и только еще больше забеспокоилась. ― Спасибо, что встретила.

Ева сначала думала, что не сможет без истерики произнести и двух слов из-за обиды и воспоминаний, душивших ее с прошлого вечера. Однако, когда принялась изливать душу подруге детства, ее чувства уже не были стихийны, и Ева спокойно рассказала Келен о том, что ей пришлось пережить.

― Прошу, ни о чем не спрашивай, ничего не комментируй. Просто сегодня побудь моим плечом, моей подушкой.

Келен изобразила, что закрывает рот на ключ, который после выбрасывает за спину. Она участливо вздохнула и положила голову Евы на свое плечо, утешая подругу. Выплакавшись, Ева наконец уснула.

* * *

Амир открыл глаза и уставился в белоснежный потолок своей спальни. На часах было десять утра — слишком поздно для него. Голова гудела, как будто по ней били той самой бутылкой, из которой его и поили. Пытаясь стряхнуть остатки опьянения, он потер глаза ладонями и машинально провел по шее. Резкая боль расцарапанной кожи заставила вспомнить о вчерашней ночи.

— Черт, — выругался Амир, когда понял, что в конечном счете натворил.

Он поднялся с кровати и отправился в душ, даже там думая о событиях минувшей ночи. Освежающий гель для душа вместе с чувством отрезвления принес жжение на шее, спине, груди. Амир вспомнил, как отчаянно вырывалась из его объятий та девушка и снова непотребно выругался, ощутив возбуждение. Даже учитывая тот факт, что Амир опустошился этой ночью и морально, и физически, сейчас каждый дюйм его тела снова налился желанием.

Амир беспощадно повернул кран холодной воды. Моментально теряя настрой на секс в ледяных потоках, он злобно произнес:

— Нельзя даже и думать об этом, сейчас нужно разгребать то, что уже сделано…

С этой установкой он приехал в офис. Кабинет был убран идеально, будто произошедшее вчера было не более чем сон.

— Лина, позвони Хэнксу, пусть немедленно явится, — почти рявкнул он.

— Да, господин Отеро, — ответил услужливый голосок из селектора.

Пять минут, которые заняли у помощника, чтобы добраться до кабинета босса, показались Амиру вечностью. За эту вечность при воспоминании о содеянном он сгорел в огне страсти, по меньшей мере, пять раз.

— Где тебя носит? — проворчал Амир, попутно просматривая биржевые сводки, когда в помещение вошел Хэнкс.

— Добрый день, господин Отеро, — спокойно ответил помощник, напоминая боссу о правилах хорошего тона. — Я передавал ваши указания исполнительным директорам касательно нового проекта в Лансе. Помните, вчера вы обратили на эти требования мое особое внимание?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Меня удивляет твое бесстрашие, — недовольно фыркнул господин, а когда Хэнкс изобразил на своем спокойном лице непонимание, тот добавил: — Тон, в котором ты ко мне обращаешься, граничит с дерзостью. Ты один из всех в этом городе позволяешь себе подобные вольности.

— Думаю, господину не помешает хотя бы одно искреннее мнение, лишенное какой-либо предвзятости, — снова хладнокровно ответил помощник.

— Когда-нибудь я вышвырну тебя отсюда за твое неуважение, — так же спокойно произнес босс.

— В этот день я устрою большую вечеринку, господин Отеро, с циркачами и фонтаном из розового шампанского, — признался Хэнкс, тон его голоса при этом никак не поменялся. — Что-то случилось?

— С чего бы? — удивленно спросил Амир и, уперев локти в поверхность того самого стола, на котором этой ночью он насиловал сотрудницу холдинга, посмотрел на Хэнкса.

— Сегодня вы ворчливее, чем обычно.

Босс проигнорировал колкость и сразу перешел к делу:

— Мне нужно, чтобы ты связался с управляющим отеля и кое-то у него выяснил, — на мгновение Амир задумался и затем добавил: — Лучше пригласи его ко мне.

— Как прикажете, господин Отеро, — наигранно услужливо ответил помощник и принялся набирать в телефоне номер управляющего.

Через некоторое время в дверь робко постучали и с разрешения босса, в кабинет вошел управляющий рестораном. На его лице застыла мраморная маска, он хорошо понимал, что босс вызывает всегда только для того, чтобы лично вытащить душу перед увольнением.

— Добрый день, господин Отеро, — поклонился полноватый мужчина, одетый с иголочки.

— Добрый, мистер Шелдон.

Не сводя глаз с хладнокровного лица босса, управляющий посерел еще больше. Он никак не мог прочитать, в чем же истинная причина его появления здесь, и потому решил выбрать тактику безропотного работника.

— Чем могу быть полезен, директор?

— Мистер Шелдон, по правде, я хотел спросить о вашей сотруднице…

— Да, господин Отеро, все, что угодно. О ком идет речь, если позволите… — нутром мистер Шелдон уже чувствовал неладное и, задавая этот вопрос, он уже прекрасно знал, кого имеет в виду директор.

— К сожалению, я не знаю ее имени, — со всей беспристрастностью озвучил Амир. — Но на вчерашнем фуршете она носила бейдж администратора.

— Ах, мисс Морган… — управляющий больше не мог игнорировать струи пота, ползущие по лицу, потому он достал платок и промокнул им лоб.

— Мисс Морган, значит… — больше сам себе повторил Амир. — Верно, мисс Морган. Как вам она? Вы довольны ее работой, мистер Шелдон?

— Да, директор, очень доволен. Эта сотрудница в Отеро-Групп не так давно, но всегда демонстрировала профессионализм высшей степени.

— Демонстрировала? — вальяжно откинувшись на спинку кожаного кресла, будто невзначай спросил Амир, а его взгляд упал на аккуратную жемчужную сережку под столом.

— Господин, дело в том, что Ева Морган сегодня утром уволилась, — холодный пот заструился уже не только по его лицу, но и по спине, когда управляющий понял, что напрасно так быстро ее отпустил. Теперь босс с него спустит шкуру за этот проступок или чего хуже — уволит. Едва сдерживая ужас, управляющий спросил: — Сэр, что-то не так с этой девушкой?

— Нет, мистер Шелдон. Хотел лишь похвалить ее за хорошую работу на фуршете. Но раз она уволилась, то пускай мисс Морган выплатят компенсацию. Думаю, пятидесяти тысяч будет вполне достаточно.

Мистер Шелдон чуть не подавился собственным сердцем, которое от неожиданности подскочило к самому горлу при озвучивании подобных сумм. Но только босс совсем не тот человек, чьи решения можно оспаривать.

— Я сделаю соответствующие распоряжения, господин Отеро, — послушно кивнул побледневший управляющий.

— Превосходно. Тогда вы можете вернуться к своим обязанностям, мистер Шелдон, — махнул Амир, потеряв всякий интерес к дальнейшему диалогу.

Как только управляющий покинул кабинет, Амир снова обратился к помощнику:

— Теперь мне нужны крепкий кофе и Сандерс. И скажи, пусть он принесет личное дело Евы Морган. Сам можешь пока быть свободен.

— Через полчаса совещание, — напомнил помощник, будто ничего важнее этого не было.

— Вот и займись делом, — фыркнул Амир. — И поживее.

— Мистер Отеро, вызывали? — громко и очень четко спросил вошедший Сандерс — начальник службы безопасности.

— Ева Морган. Какова причина ее увольнения? — сходу спросил босс, перекатывая на пальцах ту самую жемчужину, которую нашел на полу.

— В графе причины указано лишь «по семейным обстоятельствам», сэр.

— При приеме на работу ты проверял ее прошлое?

— Разумеется, сэр. Никаких исключений, — отрапортовал тот.

— Что можешь о ней сказать?

— Не привлекалась, все предыдущие увольнения по собственному желанию…

— Нет-нет, Виктор, давай более широкую, общую информацию сначала.

— А-а, ну так возраст тридцать один год, не замужем, детей нет. Закончила престижный столичный университет по специальности «Управление и учет», прошла квалификацию за рубежом, даже имела приглашения от местных компаний, но предпочла остаться здесь. Живет на съемной квартире в старой части города, среди соседей считается нелюдимой, но приветливой девушкой.

— Что-то еще? — отрешенно спросил Амир.

Начальник службы безопасности даже несколько опешил. Он ведь уже предоставил боссу исчерпывающую информацию о бывшей сотруднице. Не растерявшись, Сандерс улыбнулся и ответил:

— Ну кроме всего прочего, она восхитительно красива…

— Это я успел заметить… — пробормотал себе под нос Амир.

— Что, простите? — не расслышав, переспросил Виктор.

— Говорю, этого достаточно. Спасибо, Виктор.

— А-а, так не за что, сэр.

— Личное дело оставь здесь, а сам можешь идти.

После того как Амир остался один, он бегло просмотрел личное дело Евы и только еще больше заинтересовался ею. Он сделал снимок страницы с домашним адресом и отправил сообщением, черкнув пару строк. После совещания Амиру поступил звонок от того самого человека, которому было отправлено сообщение.

— Ты нашел ее?

— Нет, Амир. Я приехал по адресу, который ты дал, но мне никто не открыл. Какая-то женщина по площадке сказала, что девушка съехала утром.

— Куда съехала?

— Она не знает, — спокойно выдыхая, ответил голос в трубке. — И, предвкушая твой вопрос, отвечу сразу — никто не знает. Я опросил всех соседей.

— А проверить бронь авиабилетов, железнодорожного транспорта не догадался, мистер Холмс? — злился на ситуацию Амир.

— Догадался. Тоже ничего. Или она имеет второй паспорт, или за пределы страны не выезжала, — ответил тот и закашлялся, подавившись сигаретным дымом.

Амир призвал себя к хладнокровию и произнес:

— Окей. Раз по горячим следам не найду, тогда разузнай о ней все, что вообще возможно. Родственники, бывшие, друзья, подруги — в первую очередь.

— Один вопрос, Амир, — прервал указания мужчина. — Чего тебе вдруг понадобилась эта девица? Чего натворила?

— Пока ничего не натворила, нужно убедиться, что не натворит.

— Хлопнуть ее, что ли, когда найду? — голос в трубке повеселел, когда речь зашла о расправе.

— Я потом тебя лично хлопну. Просто найди информацию, дальше без тебя справлюсь.

— Не вопрос.

* * *

Ближе к вечеру Еву разбудил звук подъезжающей машины. Это Келен уже откуда-то вернулась. Ева попыталась встать, но острая боль в мышцах быстро убедила не быть такой поспешной. Низ живота тянуло, а влагалище опухло еще больше и болело от бесконечного вероломного вторжения прошлой ночью.

Провожаемая мыслями об их с Амиром сексе, она зашла в ванную и разделась. Зеркало в пол наглядно демонстрировало увечья от изнасилования: гематомы, ссадины по всему телу, но самым ярким пятном позора был фиолетовый след от укуса на левой груди. Ева слегка коснулась поврежденной поверхности кожи и вспомнила, как босс впился в нее зубами, разрывая на части своим громадным членом. Истинный зверь, чудовище, машина похоти! Способен заполучить любую в свою постель, не прилагая никаких усилий, но обязательно возжелавший нечто запретное! В мыслях Евы больше не было обиды, там была только злоба. Аморальное поведение босса, решившего, что деньги и статус дают ему право совершать любые поступки безнаказанно, разозлило девушку до предела. Ева стояла под душем и не чувствовала болезненных прикосновений воды к израненным участкам кожи, она сейчас была слишком одержима ненавистью, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

— Ты заплатишь мне за каждую слезинку, Амир Отеро, — клятвенно произнесла девушка, подставляя лицо под поток горячей воды.

Она абсолютно точно для себя решила, что отомстит. Осталось только придумать наиболее эффективный и жестокий способ. Она возьмет небольшой тайм-аут, чтобы придумать идеальный план мести.

Поужинав, девушки сидели на террасе и чуть слышно разговаривали.

— Что Майкл? Не объявлялся?

— Нет, — сухо ответила подруга.

— Лили стала его копией, — грустно сказала Ева.

— Согласна. Даже дебильные привычки переняла, все до последней.

— Чудеса генетики.

— Мне в наказание, чтобы лишний раз не забывала об ошибках прошлого, — иронично сказала Келен и затянулась дымом из тлеющей сигареты.

— Может, одумается?.. — с надеждой спросила подруга.

— Это не про Майкла. Слишком многого ты от него ждешь, Ева. В конце концов, он всегда был таким, никогда не пускал пыль в глаза, честно заявлял о своих желаниях, нежеланиях и взглядах на жизнь. В нем никогда не было устремлений к созданию семьи, я лишь придумала себе, что все меняется, и он может измениться…

— Знаешь, мне кажется, что не все так категорично в конечном счете. Ведь Майкл женился на тебе, а это что-то да значит, — пожала плечами Ева, рассуждая.

— Глупости, — махнула рукой подруга, будто сотню раз размышляла о подобном, но давным-давно уже перестала искать оправдания и приняла истинные причины его поступкам. — Майкл и я, мы тогда были очень молоды, нам хотелось новых ярких ощущений. Свадьба по пьяни после оглушительного успеха на концерте в одном из самых больших провинциальных мегаполисов — это, несомненно, одно из них. Я считала это любовью до гроба, а по факту была лишь той, которая первой прыгнула в его грузовик.

Ева обняла за плечи расчувствовавшуюся подругу и ласково произнесла:

— Он просто еще не повзрослел. В тот день, когда песни, которые он поет, станут отдавать горечью и для его собственного сердца, Майкл вернется.

— Да черт с ним, рок-звезда недоделанная, — в сердцах выплюнула Келен и добавила, — эй, вообще-то роль утешителя предназначалась мне.

— Все в порядке, не можем же мы вечно муссировать одну и ту же тему. Нужно ведь жить дальше, правда же?

Келен кивнула. Как раз в этот момент у Евы зазвонил телефон.

— Поставлю чайник, пока ты разговариваешь.

Ева подняла большой палец вверх и ответила на звонок.

— Ева привет! — раздался звонкий голос в трубке.

— Привет, Мари.

— Ну как ты? Как первый день свободы?!

— Пока не успела понять, — теряясь с ответом, произнесла девушка.

— Мы все очень по тебе скучаем! Теперь некому будет вступиться за нас, — жаловалась коллега. — Знаешь, сегодня Пингвин все про тебя спрашивал…

— Спрашивал? — вопросительно повторила Ева, интуиция подсказывала ей, что это неспроста.

— Да, хотел причину узнать, что ты вдруг так быстро и без объяснений уволилась.

— Я же ему озвучила причину, когда отдавала заявление.

— Да он бы, наверное, и довольствовался этим, только господин Отеро, прилетел в офис как шальной и сразу вызвал Пингвина.

— Серьезно?

— А то. Пингвин вмиг похудел на пару килограммов, клянусь. Потом вернулся и Клариссе из отдела кадров все рассказал, а я подслушала. Говорит, господин Отеро спрашивал про тебя, как ты работаешь, нравится ли твоя работа Пингвину. А Кларисса управляющему ответила, что к ней только что заходил начальник службы безопасности и забрал твое личное дело!

— Хм…

— Вот видишь, в Отеро-Групп все же одумались и начали ценить сотрудников!

«Скорее он хочет обесценить меня», — про себя подумала Ева, всерьез испугавшись расправы. «Он ведь может подумать, что я сбежала именно для того, чтобы скрыться от преследования после огласки о своем изнасиловании… Дело дрянь». Именно поэтому Ева не стала уговаривать Сару никому ничего не рассказывать, чтобы не вызвать подозрений. Вместо этого она спокойно произнесла:

— Ты права, но, к сожалению, я уже подыскала новое место. Куинс, конечно, не столица, но фирма очень приличная. Мари, ты обязательно передавай всем привет и извинись за меня перед ребятами, что так и не успела ни с кем из них попрощаться!

— Конечно, даже не переживай! Пусть у тебя все получится на новом месте!

— Спасибо,

— Ева, такой вопрос. Если вдруг Пингвин попросит у меня твой личный телефон, могу я его дать?

— Конечно, Мари. Буду рада слышать его в любое время, — спокойно солгала Ева, мечтая поскорее сбросить вызов.

— Ну тогда пока!

— Пока, Мари!

Как только связь прервалась, Ева судорожно извлекла сим-карту из аппарата и бросила в костер.

— Что тут у тебя за страсти творятся?

— Похоже, он ищет меня, чтобы убить…

— Вот же скотина! Ты должна написать заяву на него!

Ева выдохнула и еще спокойнее, будто все уже для себя решила, произнесла:

― Нет.

― С ума сошла?! Таких ушлепков, которые себя небожителями считают, надо наказывать! — распалялась в своем гневе Келен.

― То, что он сделал со мной, я как-нибудь смогу пережить, но никогда не переживу позора, который последует за обнародованием… Он найдет способ обелить себя, превратив этот случай в пиар, а я уже никогда не отмоюсь от презрительных или, что хуже, сочувствующих взглядов общества.

― Глупая! Ты должна сделать так, чтобы он поплатился за свой поступок!

― А я и не говорю, что он останется безнаказанным…

― Ева, ты что-то задумала? — испуганно спросила Келен, впервые увидев на лице подруги такое решительное выражение.

— Угу.

* * *

Амир уехал из офиса поздно. Посвятив большую часть дня поискам Евы, он отложил все дела, которые в конечном счете должны были быть сделаны. Кипы отчетов и прочей документации холдинга позволили ему отвлечься от греховных мыслей об ускользнувшей Еве, но игра в кошки-мышки его определенно заводила.

Ближе к ночи он явился в ресторан из указанного Резой адреса и с легкостью нашел друга по шумной толпе девочек вокруг. Как только Амир приблизился, то тут же получил порцию соблазнительных вздохов и горячие взгляды прошлись по нему с головы до ног, чуть ли не разгладив складки на костюме.

Жестом всемогущего султана Реза отослал девочек и пригласил друга за стол. Амир сел напротив и, устало выдыхая, потер лицо ладонями.

— Чего тебе приспичило гоняться за серой мышью, да еще и лично? — хмыкнул друг и налил Амиру выпить.

— Не твоего ума дело, — ответил Амир, опрокидывая стакан с виски в один глоток.

— Неужели наш ледяной малыш наконец-то растаял? А? Влюбился ты в нее, что ли? — продолжал издеваться тот, впервые увидев своего всегда хладнокровного друга в таком смятении.

— Я ее трахнул.

— Чувак, а что в этом такого? Люди трахаются и днем, и ночью, такова наша природа. И ты, кстати, никогда повторно не испытывал интереса к телкам, которых однажды попробовал. Что вдруг изменилось? — посмеиваясь, спрашивал Реза.

— Я ее трахнул без ее согласия, — сказал Амир, сделавшись еще суровее.

Брови друга взмыли на лоб после таких откровений. Присвистнув в знак удивления, Реза произнес:

— Ба. Ну ты тут, конечно, лоханулся. Даже для такого аморального психа, как я, это сильно.

— Я был пьян…

— Это не станет оправданием в суде, дружище, — быстро оценил шансы на благоприятный исход Амира тот. — Чего вдруг тебе приспичило в маньяки заделываться? С твоими данными ты всегда был королем секса. Бабы ползают за тобой на коленях, готовые унижаться и пресмыкаться, лишь бы заглотить твой член поглубже в свои напомаженные рты, а ты залез на служащую в своем отеле. Экстрима захотелось, так прыгни с парашютом. Может, прочертишь где своей неотразимой физиономией, и слава самого красивого мужика в городе перейдет ко мне.

— Найди ее, — только и сказал Амир, будто не слышал ничего из того, что наговорил ему друг.

— Ну кайф, ты трахал, а я найди, — развел руками друг, поражаясь простой логике Амира.

— Тебе нет равных в этом городе, когда дело касается поиска информации. Не заставляй уговаривать.

— Да ты и не умеешь. Ты, Амир Отеро, а Амир Отеро никогда не уговаривает, он просто приходит с наглой мордой и отдает тебе приказы. Тех, кто услужливо выполняет эти приказы, великий босс просто оставляет в покое до следующего раза, когда ты, жалкое отребье, снова не понадобишься великому богу. Тех же, кто имеет смелость или, скорее глупость, противиться, он нагибает посильнее, а потом еще нагибает, и, в конечном счете, ты все равно делаешь, как тебе приказали, но уже в статусе опущенного пассива.

Амир устало рассмеялся предложенной другом трактовки его поведения, и, вмиг посерьезнев, спросил:

— Так какой вариант выбрал ты?

— Знаешь, я бы остановился на первом, но уже побаиваюсь, что, прибухнув, ты и меня можешь захотеть сделать своей самкой. Так что будь добр, отставь-ка стакан и дай мне все, что имеется у тебя на эту красотку, которая хрен знает, каким образом, сумела нарушить внутренний покой бога хладнокровия Амира Отеро.

Амир сейчас был не в том состоянии, чтобы наказывать друга за его издевательства, потому просто пропустил мимо ушей весь этот поток бесполезной тарабарщины, которым сыпал Реза. Он передал другу папку с личным делом Евы и, поднявшись с места, сказал:

— Завтра утром жду новостей.

— Эй, попридержи коней, герой-любовник! — воскликнул Реза, явно недовольный тем, что Амир снова отдал приказ. — Такие дела так быстро не делаются. И где тебя вообще манерам учили, грубиян ты неотесанный?

— Спасибо, — безразлично бросил Амир и даже не обернулся. — Завтра утром.

* * *

Глава 3

— Ну и как тебе спалось сегодня? — спросила Келен, накрывая на стол к завтраку.

— У тебя тут просто рай. Я даже окно на ночь оставила настежь открытым из-за этого сладкого деревенского воздуха. Келен, вот какими же мы дурами были, когда сбежали из дома, — улыбнувшись, сказала Ева.

— Хорошо все-таки, что молодость – недостаток, который быстро проходит! — рассмеялась подруга.

— Умеешь поддержать, — весело хмыкнула Ева, отщипывая кусок хлеба. — Можем сегодня съездить на рынок? Хочу помочь тебе с теплицами, но вообще без вещей примчалась к тебе.

— Запросто. Завезем Лили и хоть на весь день за покупками.

В итоге, подруги посвятили свое утро походу за покупками и вскоре подобрали все необходимое для отпуска Евы на ферме. В приподнятом настроении и с полными руками одежды девушки направились к кассам.

— Ой, мисс, у нас сегодня проблема с безналичным расчетом. Пожалуйста, только наличные деньги, — произнесла кассир и тут же виновато свела брови домиком над самой переносицей. — Банкомат за палаткой с хот-догами.

— Окей, скоро вернусь.

Ева торопливо набрала код, и экран терминала вывел доступную сумму по карте. Девушка чуть не подавилась количеством цифр на своем лицевом счете. Даже без подсказок она поняла природу происхождения этих денег. Господин Отеро был необычайно щедр, расплатившись не просто за услуги секс-партнерши, но и за ее молчание.

Девушка внутри кипела от гнева. Все вот так просто? Трахнул, выбросил, заткнул рот деньгами! Не сдержавшись, Ева зарычала и еще больше укрепилась в своем намерении морально уничтожить этого похотливого ублюдка. Сняв необходимую сумму, она вернулась к подруге и рассказала о произошедшем.

— Обналичу все до последнего цента и разменяю на самые мелкие монеты, а потом высыплю на него этот вагон металла. Хорошо бы, если бы его завалило к хренам!

— Этот Отеро, конечно, козлина, но деньги не торопись отвергать, — в Келен заговорила практичность матери-одиночки, содержащей убыточную ферму.

— Тогда может, мне купить на эти деньги вагон кружевных трусиков и устроиться к этому маньяку штатной шлюхой? — злилась на поступки Амира девушка.

— Что за глупости приходят в твою голову, Ева? — строго взглянула на подругу Келен. — Посуди сама, ты все равно ничего уже не изменишь, так?

— Так.

— Мстить ты все равно будешь, так?

— Так.

— Ну и какой смысл в том, чтобы выбрасывать эти деньги? Или ты думаешь, что быть бедной гордячкой лучше, чем финансово независимой хладнокровной мстительницей? С этой суммой ты сможешь начать что-то свое, больше не нужно работать на таких козлов и насильников. Просто определись с тем, куда вложить эти деньги, и будет тебе счастье.

— Подумаю об этом чуть позже, когда немного остыну.

Вернувшись, во дворе дома они застали мужчину, который, по всей вероятности, дожидался приезда хозяйки уже некоторое время. Келен сразу узнала посетителя и пригласила в дом, а Ева, чтобы не мешать, отправилась прямиком в свою комнату. Разговор не занял и десяти минут, но на Келен после него было больно смотреть.

— Кто этот человек, дорогая? — обеспокоенно спросила Ева, войдя в гостиную после ухода гостя.

— Это недобросовестный клиент, который сперва заключил со мной договор поставки цветов, а потом аннулировал его… — безнадежно вздохнула подруга, мыслями пребывая где-то в другом месте.

— Не впадай в транс, они не последние на земле закупщики, — постаралась призвать к спокойствию подруга.

— А я не единственная на земле цветочница, Ева, — почти плача, ответила та. — Я ведь взяла ссуду на строительство новой теплицы, чтобы выполнять нужные им объемы. И что теперь? С чем я остаюсь в итоге? Огромный долг, полные теплицы цветов, которые нужно успеть реализовать в срок, и ни одного договора на поставку!

— Слушай, мы можем продать их на рынке в Бадахосе, а?

— Да кому хоть они там нужны в таком количестве?..

— Ты права. Ладно, идиотские версии закончились, теперь давай думать стратегически, — Ева поставила перед подругой чашку с ромашковым чаем и, усевшись на край стола, спросила: — У вас же прописаны в договоре санкции в случае досрочного прекращения его действия по необоснованному инициированию одной из сторон?

— Что от них толку, от этих пунктов-то? — махнула рукой девушка.

— Очень даже много толка. Неси договор, я посмотрю.

Через минуту Келен вручила подруге контракт с закупщиками. Ева бегло прошлась по всем ключевым пунктам и строго заговорила:

— Назначь им встречу, и пусть возьмут своего адвоката. Будем разговаривать предметно.

— Ты только посмотри, как они отнеслись к нашему контракту. Собирались просто кинуть меня, минуя пункт о неустойке. Они меня полной идиоткой считают… Ева, как мы сможем им противостоять, их юрист ведь раскатает нас в два счета!

— Ну пусть попробует, — кивнула она, не отрываясь от чтения.

— Ева… а если они откажутся от встречи? — из-за страха потерять все, чего она так упорно добивалась последние десять лет своей жизни, и в один момент остаться на улице Келен совсем поникла.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Звони давай, — безапелляционно ответила подруга. — Вот увидишь, прибегут как миленькие. Скажи, что твой адвокат хочет обсудить размер неустойки в досудебном порядке.

Как и предполагала Ева, представители закупщика приехали в самый короткий срок, не забыв при этом и своего адвоката. Чтобы не ходить вокруг да около, Ева сразу заявила о требованиях, которые они выдвигают к недобросовестному закупщику.

— Господа, поскольку вами не были предоставлены аргументированные причины отказа от выполнения условий данного контракта, сторона исполнителя, то есть мисс Келен Уинстед, имеет полное право обратиться в суд для защиты своих интересов и определения справедливой компенсации убытков, возникших вследствие необоснованного аннулирования договорных обязательств с вашей стороны.

Адвокат поправил очки на переносицу и с умным видом бестактно прервал Еву. Он, похоже, получил некие указания со стороны нанимателей и потому довольно решительно высказался по поводу денежной компенсации:

— Мисс Морган, мы хотели бы урегулировать вопрос без вмешательства суда. Ну зачем, скажите на милость, вам лишние хлопоты и траты, которые очень даже могут и не оправдаться?.. Мы готовы на справедливую выплату исключительно ради того, чтобы избежать лишних неудобств, связанных с судебными тяжбами, хотя, повторюсь, наша уступка выгодна лишь мисс Уинстед.

Ева не собиралась реагировать на этот психологический треп и уступать тоже не планировала. Игнорируя слова адвоката, будто его фразы и не было вовсе, она продолжила:

— Иными словами, мы намерены изыскать убытки не только в вопросе упущенной выгоды, но и за неполучение своевременной прибыли, которая, в свою очередь, повлечет за собой пени ввиду задержки платежей по займу у банка на строительство дополнительной теплицы. Данные закупщика внесены в документы по ссуде. Банк в обязательном порядке запрашивал у мисс Уинстед целевое назначение заемных средств, а посему не составит труда доказать, что эта теплица возведена истцом ради выполнения условий по контракту. Также, прошу не забывать, что мисс Уинстед является матерью-одиночкой, и в таком случае суд будет учитывать еще и косвенно нанесенный ущерб несовершеннолетнему, что, с большой долей вероятности, убедит суд встать на сторону истца.

— Озвучьте сумму, мисс Уинстед, — не выдержал сам хозяин цветочных магазинов.

Келен беспомощно посмотрела на подругу, а та, не ослабляя своей хватки, спокойно сообщила:

— Мы требуем неустойку в размере двадцати пяти процентов от стоимости контракта, выплатами ежемесячно в течение двух лет после подписания мирового соглашения. Эта компенсация поможет мисс Уинстед частично закрыть полученную от банка ссуду. Также, в целях возмещения упущенной выгоды, мы настаиваем на единственно приемлемом для нас варианте — это разовая выплата в размере восьми процентов от общей стоимости договора. Итого, путем сложения, неустойка составит тридцать три процента. При выполнении ранее озвученных условий мисс Уинстед не станет обращаться в суд. Прошу учесть тот факт, что наши требования максимально справедливы, но если мы все же сойдемся на урегулировании спора посредством судебного разбирательства, то, разумеется, суммы искового заявления будут значительно выше нынешних финансовых притязаний.

После некоторых колебаний закупщик принял все требования, озвученные Евой, и, подписав мировую, покинул дом Келен.

— Вот что значит иметь высшее образование! — гордо провозгласила Келен и обняла подругу. — Хорошо, что из нас двоих хоть у кого-то была такая рациональная и полезная мечта. А то от моей ни самоуважения, ни алиментов…

— Перестань, Лили дороже чего бы то ни было, — улыбнулась Ева и положила голову на плечо подруги. — Ты должна радоваться, что у тебя есть такая замечательная дочь. А вот у меня и поплакаться некому, если б не ты…

— Что за упадочнические мысли, тебе всего лишь тридцать один!

— Точно, не слушай меня, Келен.

— Вот уж нет! Слушаю и буду слушать. Ты только что сошла с американских горок, а я тебя уже посадила на Чертово колесо. Так что ты имеешь полное право занудствовать и даже брюзжать, но только нельзя унывать, слышишь?

— Все-все, я вразумлена и отныне очень позитивна! Сделанного не воротишь, живем дальше! — скрестила пальцы на руках Ева в знак послушания. — С твоим закупщиком мы разобрались, теперь осталось подумать, как выживать.

— Найти нового оптовика будет очень трудно, — выдохнула Келен.

— А вот и нет, — широко улыбнулась подруга, будто уже давно нашла решение проблемы. — Есть у меня один на примете!

— Да?! И кто же он? — с недоверием спросила подруга, уж слишком все как-то чудесно складывалось.

— Я!

— Ты? Ева, о чем ты сейчас?

— Ну я упорно размышляла, как и куда мне вложить деньги этого подонка Отеро, и решила, что открыть цветочный магазин в старой части города будет самым близким мне по духу из наиболее рациональных вариантов.

— Ты шутишь?..

— С чего бы мне так шутить? Я все решила. Буду продавать цветы с твоей фермы в этом магазинчике.

В глазах Келен заблестели слезы благодарности, еще несколько часов назад она буквально горела изнутри от переживаний, а теперь тучи над ней мгновенно разошлись и показалось чистое лазурное небо.

— Мне тебя точно господь послал…

— Посмотрим, будешь ли ты так же мила со мной после моей стажировки в качестве помощника садовника! — рассмеялась Ева. — Мне предстоит многому у тебя научиться, подруга, ведь от этого будет зависеть наше будущее.

— Все, за что ты когда-либо бралась, у тебя выходило блестяще. Уверена, тут не будет исключения. Спасибо за все, подруга.

— Ты — моя единственная семья, заботиться о вас с Лили для меня радость, так что перестань рыдать и постоянно меня благодарить.

Входная дверь скрипнула и за ней показалась белокурая голова Лили. Ее лицо имело суровое выражение и никак не подходило таким ангельским чертам. Хмурясь, она крикнула:

— Эй, вы спать не собираетесь?!

— Лили, иди сюда, иди к нам! — замахала руками Ева, смеясь над девочкой.

— Не хочу, вы тут опять сопли по мужикам разводите, — фыркнула та, но все же подошла.

— Нет, честно, сегодня не разводим, — торжественно поклялась Ева. — Тогда ты посидишь с нами?

— Окей.

Келен и Ева усадили девочку между собой, укутав в плед, чтобы не замерзла от остывающего ночного воздуха.

— Если не о мужиках, тогда о чем вы тут сплетничали? — все еще сурово спросила Лили. — У вас что, совсем больше забот нет, кроме как убиваться по тем, кто и ногтя ломанного не стоит? Запомните же вы уже наконец, мужчины не боги, им не нужны наши чувства.

— Слушай, Келен, этой девочке точно двенадцать лет?

— Эй, мужененавистница, где ты набралась таких фразочек? — искренне удивившись глубокомыслию дочери, спросила Келен.

— Услышала в каком-то фильме, — отмахнулась та.

— Кажется, нужно поставить родительский код на твоих устройствах, — Келен для галочки включила режим строгого родителя.

— Поздно, мамочка, сейчас у твоей дочери как раз период взросления. Теперь уже придется открывать все карты этой партии в «жизнь», пусть и постепенно.

— Предлагаю начать это уже завтра, как и все остальное. Валюсь с ног, — тяжело выдохнув, Келен поднялась и попрощалась с подругой. — Спокойной ночи, родная.

Лили обняла Еву и тоже пожелала доброй ночи.

— Сладких снов, девочки.

Так начались каникулы Евы на ферме.

* * *

Глава 4

Спустя почти месяц, проведенный за городом на ферме у подруги, Ева вернулась в шумный мегаполис. Девушка сразу посетила риелторское агентство. Она вошла в здание с креативной архитектурой и тотчас озвучила требования к помещению для своей оранжереи. Риелтор оказалась весьма творческой личностью и всецело разделяла взгляды Евы. В итоге, было подобрано несколько вариантов, которые клиент и исполнитель объехали в этот же день. К вечеру Ева уже знала, какое из помещений будет снимать. После подписания некоторых юридических бумаг девушка стала полноправным арендатором магазинчика с небольшой верандой и застекленной оранжереей.

Новая хозяйка сразу же приступила к обустройству оранжереи и магазина. Она наняла помощницу, а с фермы приехали Келен с дочерью и привезли целый пикап цветов. Вчетвером они быстро создали особую атмосферу в магазинчике, а оранжерею Ева устраивала по своему вкусу и собственными руками. По ее просьбе рабочие закрепили к потолочным сваям подвесное плетеное кресло и прибили стеллажи. В застекленную крышу вмонтировали маленькие светильники, по виду напоминающие звезды, такие же звездочки рандомно развесили на разном уровне по всей оранжерее, чтобы в темное время создать эффект ночного неба.

Полукруглое помещение обставили простой, но уютной мебелью, также всюду установили стойки и подставки для высоких растений. С фермы Ева привезла несколько бугенвиллий в каменных кадках. Их раскидистые ветви сплели между собой, собрав цветочные арки в разных частях зимнего сада. С потолочных балок свесили горшки с пестрыми пеларгониями и петуниями. Сладковатый аромат последних пропитал оранжерею особой магией. На деревянных поставках новая хозяйка расставила большие и малые флорариумы собственного составления, а в углу этой городской теплицы возвели небольшой каменный замок с башенками и шпилями. Перед его фасадом создали небольшую клумбу с всевозможными цветами, декоративными растениями и даже маленьким фонтаном.

Так ранее нежилое место быстро стало уютным и атмосферным.

— И теперь самое интересное! — воскликнули Келен и Лили, замерев перед Евой в ожидании. Девушка уставилась непонимающим взглядом на своих помощниц, когда те в один голос озвучили: — Название!

— Ах, точно…

Ева принялась рыться в ящиках, оставленных строителями, и вытащила аккуратную кованую табличку с надписью «Азалия».

— Ну как вам?! — радостно спросила девушка, чувствуя, что настроение улучшается по мере преображения магазина.

— О-о, азалия очень необычный цветок. Он символизирует женственность, сдержанность и преданность. Обычно ее дарят перед разлукой, как бы говоря: «Я надеюсь, ты дождешься меня» и «Береги себя для меня» … — Келен была флористом много лет, поэтому в совершенстве владела языком цветов. — Ты ведь подбирала название неслучайно?

Ева шкодливо улыбнулась и ничего не ответила. Она подошла к рабочим и попросила закрепить табличку над входом в магазин. Все это время Келен так и изучала поведение подруги, но больше не озвучивала предположений. Просто на следующий день привезла в магазинчик Евы целый грузовик азалий самых разнообразных видов и цветов.

— Ну вот, теперь это место действительно символизирует женственность, сдержанность и преданность, — просияла Келен той же хитрой улыбкой, которую вчера продемонстрировала Ева.

Так, спустя неделю с небольшим как Ева вернулась в столицу, ее магазин был открыт. В первый день продажи уже порадовали хозяйку. Людям из старой части города приглянулся милый магазинчик с необычным интерьером и всегда свежими цветами. Вскоре «Азалия» пришлась по нраву и тем, кто жил в других районах столицы, так что у Евы отбоя от клиентов не наблюдалось. Она теперь не просто помогала Келен, она теперь и сама наконец нашла дело, которое ей безумно нравится. В итоге, обе девушки, сбежавшие когда-то из глубинки, отрекшиеся, казалось, навсегда и безапелляционно от своего прошлого, вернулись к природе, пускай и сменив локацию.

После очередного продуктивного рабочего дня, Ева закрыла магазин и принялась за внутреннюю работу. Добросовестно выполнив все заботы по уходу за растениями, она с удобством устроилась на отдых в своем подвесном кресле. Ева мечтательно обратила взгляд в темнеющее небо. Сперва она просто вспоминала события этого дня, а еще счастливые лица покупателей при виде ее цветущего сада. Ева буквально жила этими неподдельными эмоциями, которыми с ней делились посетители: она радовалась вместе с влюбленными юношами, нерешительно выбирающими цветочные композиции для своих невест; горевала вместе со скорбящими родственниками, дающими усопшему с этими цветами обещание вечной памяти; она желала скорейшего выздоровления больным и искреннего счастья новорожденным. Все это нежданно-негаданно стало смыслом ее новой жизни, все то, что ее окружает, стало тем неиссякаемым вдохновением, которого она никогда не могла достичь, чем бы ни занималась.

Вместе с этими мыслями Ева не могла не вспомнить о том, по чьей вине в ее жизни произошли такие перемены.

«Господин Амир Отеро, высокомерный, властный и омерзительный… козлина, — мысленно выругалась Ева, когда в памяти воскресли образы ее падения в навязанных объятиях этого безнравственного мужчины. — Пришло время для моей мести, хозяин жизни. Мышка вышла на охоту. Берегись, кошка».

Ева взяла белую бумагу с серебряным тиснением, которую обычно использовали для поздравительных открыток, и принялась писать. Время от времени она хитро улыбалась, когда находились необычайно яркие строки к ее посланию, а иногда мечтательно выдыхала, будто сама становилась жертвой собственного творения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Итак, письмо было написано. Ева сложила его в ярко-алый конверт, а затем в конверт побольше, но уже белый, такой, какими обычно пользуются при отправке деловой корреспонденции. Она отлично знала, какие письма ее бывший работодатель читает лично, а какие проверяются секретарем, прежде чем попасть на стол к директору. Лишние глаза и посвященные в тайну Еве были ни к чему. Она намеревалась создать для Амира персональный ад, а любая публика только отвлекает. Он должен познать и прочувствовать это унижение в полном одиночестве, не имея возможности ни что-то исправить, ни поделиться с кем-либо. Все, как было с ней…

Утром, перед открытием магазина, она пошла прогуляться по городу и заодно отправить письмо в Отеро-Групп. На конверте стоял фиктивный обратный адрес, а в графе отправителя числилась фиктивная фамилия. И только в подписи письма значилась единственная буква Е. Девушка умышленно оставила Амиру напоминание, чтобы он знал наверняка, кто отправитель. Однако, зная вспыльчивый нрав бывшего босса, его жестокий характер, она должна была принять меры предосторожности. Чтобы увести след подальше от магазина и места ее нынешней локации, Ева ушла аж до центрального парка и опустила конверт в местный почтовый ящик.

* * *

Амир слушал монотонную речь одного из директоров, когда секретарь принесла кофе и письмо из адвокатской конторы, которая уже несколько поколений ведет семейные дела Отеро. Не утруждая себя даже показным уважением к оратору, Амир звучно разрезал конверт.

— И вы полагаете, что такое вложение принесет нам дивиденды, мистер Кларенс? — на мгновение отвлекся от важного письма Амир, чего докладчик, похоже, никак не ожидал. — Продолжайте, пожалуйста, но поясните.

Финансист снова принялся за сводные и уже подробнее объяснял мотивы проекта, за который выступал. Амир ловил каждое слово, снова обратившись к письму. Он вскрыл конверт и с удивлением обнаружил внутри еще один, ярко-красного цвета. Босс повернулся, но Лина уже вернулась в приемную. Амир еще раз взглянул на имя в графе отправителя и наконец понял обман. Да, в качестве организации-отправителя числилась адвокатская контора «Риверплэйс», но имя уполномоченного сотрудника было незнакомым.

Амир нахмурился и извлек белую глянцевую бумагу. С первых же строк его прошиб холодный пот.

«Потрудись вскрывать эти письма сам, без помощи секретаря. В противном случае, это будет уже оргия, а я бы хотела доставлять удовольствие только тебе, господин…»

— Я бы хотел услышать о рисках, мистер Кларенс, — снова прервал Амир. — О преимуществах уже достаточно. Не люблю слишком уж безоблачные проекты. И вам, мистер Кларенс, об этом превосходно известно, не так ли?

Докладчик кивнул и перешел к следующему пункту презентации, а Амир вновь вернулся к письму.

«Просыпаясь утром, я, кажется, чувствую твой терпкий запах рядом. Так пахнет настоящий мужчина, властный и страстный. Я умышленно не открываю глаза, а томно нежусь на шелковых простынях, воображая, что ты лежишь рядом со мной и смотришь с едва сдерживаемым желанием. Ты знаешь, тогда я нарочно играю с тобой, сладко потягиваясь, и будто случайно обнажаю грудь. В этот миг твое глубокое дыхание говорит мне о сильном влечении, и вот я уже чувствую свою власть над тобой.

Едва коснувшись своей возбужденной груди, будто бы спросонья, будто без тайного умысла, я принимаю еще более развратную позу. И вот тогда, в самый кульминационный момент ты срываешься и, подобно хищнику, бросаешься на мое страдающее от похоти тело. А-а-ах… эти грубые пальцы, они так требовательны и даже властны. Сминая тончайшее кружево, все ближе и ближе подбираются, чтобы овладеть моим лоном. Я теряю остатки рассудка и подаюсь навстречу блаженству, истекая соком порока в твою горячую ладонь. Обжигает твое дыхание на моей шее, уничтожает гордость твой повелительный взгляд. И я сдаюсь, я становлюсь рабыней, молящей о том, чтобы поскорее в меня проникла плоть хозяина, властителя, Бога.

Мои руки цепляются за рельефные выступы на твоей груди, и судорожно путешествуют вспотевшие пальцы по фактурам бронзового тела, которое накрыло меня с головой, будто волной страсти. В твоих объятиях я чувствую себя женщиной… Живой, желанной, порочной… И в благодарность принимаю в себя тебя со всем почтением и гостеприимством. А-а-ах, мой господин, глубже! глубже, ревностнее, стремительнее!

Мы движемся в такт, повторяя изгибы тел друг друга, достигая максимального единения. Наши сердца устроили гонку, где на финише ни за что не будет проигравших, и каждый получит свой билет в рай! Только прошу, не выходи, будь во мне, растворись во мне!

Как сладко пахнет вокруг, это ароматы близости, благоухание страсти, это дыхание секса. Оргазм деморализует, толкая с обрыва в дьявольские объятия, но если с тобой, то мне плевать даже на полыхающее горнило смерти, лишь бы не прекращалось это ритмичное движение во мне, только б чувствовать эту пульсирующую плоть…

Я на пороге безумия, мои глаза видят радугу на обычно сером потолке, пальцы ног сгибаются до онемения в предвкушении языков пламени, стремительно несущихся по телу от сладко терзаемого тобой лона. И я кричу, царапая, обнимая, выгибая. А ты поглощаешь крик грешницы страстными губами и орошаешь меня изнутри магмой своего семени…

Как же сладко…»

На этом письмо обрывалось, но только не взлетевшее до небес желание Амира. Он закрыл глаза и степенно выдохнул, пытаясь унять жар в своем теле. Амир никогда ни от кого и ни от чего не зависел. Его разум всегда оставался доминирующим в связке с сердцем, не позволяя совершать импульсивных поступков, какой бы ни была горячей кровь в его организме.

После того как это случилось, произошла связь между ними, он искал Еву. Сперва даже очень рьяно. Но, в конечном счете, Амир умышленно пристыдил себя то ли за глупое ребячество, то ли за стихийно взбунтовавшегося внутри самца. Не то чтобы он был против своей сексуальной ненасытности, но он совершенно точно не был за безрассудное поклонение женщине.

В конце концов, Амира стали посещать мысли, будто вопреки всем законам психологии, стокгольмский синдром испытывал именно он — так он скучал по физическому контакту, злился из-за невозможности видеть хотя бы изредка, хотя бы издалека. Разумеется, постепенно Амиру все же удалось остыть, принять, что игра в догонялки лишь оскорбляет его эго и, говоря языком бизнеса, не приносит никаких дивидендов. По прошествии полутора месяцев он успокоился окончательно, даже порой изумлялся своим поведением, но иногда все же вспоминал страстный вечер, который провел с той красивой и непокорной женщиной.

А что теперь? Теперь, когда Амир понял, кто автор письма, он от одного этого чуть не сошел с ума. Ему не требовалось разгадывать ребусы над инициалом с точкой, чтобы понять. Он узнал ее по запаху. Этот тонкий аромат страсти, что исходил от кожи Евы, так и будил в нем хищника. И сейчас Амир ощущал этот запах на листе, который теперь мягко ласкался к его пальцам. Амир снова вспомнил моменты, проведенные с Евой, и эти сцены живо разбудили в нем дьявола.

Он попытался отвлечься от возбужденных фантазий, стараясь сосредоточиться на обсуждении за столом, но этот способ мало помогал, и Амир постоянно возвращался к тексту письма. Мужчина бесился, что эта недотрога теперь еще смеет играть с его желанием! Он ненавидел Еву за то, что она считала его каким-то самцом, у которого мутнеет в голове лишь стоит только женщине поманить пальцем!

К концу совещания Амир уже десять раз пересекал границу похоти и гнева туда и обратно, как какой-то незаконный эмигрант, но в итоге он так и не определился, какую из сторон все же выберет. Вернувшись в кабинет, босс велел секретарю выяснить, кто принес сегодня корреспонденцию и живо вызвать к нему.

— Господин Отеро, вы снова кого-то преследуете? — будто невзначай спросил помощник.

— На этот раз меня, — ответил босс.

— Кто ж на подобное осмелится в этом городе… — бросил помощник, явно не доверяя словам Амира. — Покажите мне этого смельчака.

— Ты смеешься надо мной сейчас, что ли? — рыкнул босс бесстрашному работнику, но тот в своей привычной манере демонстративно пропустил мимо ушей угрожающий тон.

* * *

Глава 5

Ева неспешно брела вдоль вязовых аллей и размышляла. Ведь он уже должен был получить ее письмо, а значит, вполне мог поручить поиски той, которая посмела издеваться еще и таким унизительным способом над повелителем мира сего, великим и бесстрашным Амиром Отеро.

Когда Ева получила «компенсацию» за то, что он изнасиловал ее, то сразу поняла, как важно для него замять это дело. Вероятно, это уже давно отработанная схема, сперва принуждение к сексу, а потом подачка в виде крупной суммы денег за молчание. Он дорожит своей репутацией, так пусть теперь за нее немного побеспокоится. Тем более, что первый шаг к этому сделан — зерно сомнений посеяно.

Текст составить было нетрудно, но главное, о чем нельзя забывать Еве, так это то, что она затеяла игру с одним из самых влиятельных людей в городе. Амир Отеро за полдня выяснит, где и когда она отправила это письмо. Нет таких камер в городе, доступа к которым он не смог бы получить. Да ответственные за уличную видеофиксацию даже платы не возьмут, пожелав всячески угодить главе богатейшей бизнес-империи города — Отеро-Групп. Отныне Еве нельзя быть беспечной и стоит позаботиться о сохранении своего местоположения в секрете. Единственный способ усложнить его поиски — это обмануть. Ни одна камера в городе не должна зафиксировать ее лицо, а значит, нужно просто сменить отправителя.

Ева шла по парку, мысленно рассуждая о том, как ей не попасться Амиру, но развернуть месть во всей красе. На одной из лавочек возле фонтана сидел одинокий старик и просил милостыню. Его взгляд был неподвижен и безразлично смотрел куда-то вниз перед собой. А по насторожившемуся виду, девушка поняла , что он более старательно вслушивается в окружающие его звуки. Очевидно, что старик был слеп.

Она подошла ближе и положила в его ладонь купюру со словами:

— Спрячьте, чтобы не забрали…

— Спасибо, спасибо… — слегка дрожащей рукой старик убрал купюру во внутренний карман своего поношенного пиджака и еще раз поблагодарил девушку. — Пусть Господь хранит вас за вашу доброту.

— Солнце слишком яркое, помочь вам перебраться в тень? Лавочка, что напротив, свободна, — предложила Ева, жалея старика, который сидит на самом солнцепеке.

— Нет-нет, все хорошо. Здесь довольно комфортно, а ту скамейку пускай мамочки с детками займут, они скоро уже придут на прогулку, — ответил старик, а потом вдруг прислушался к запаху, и сам себе добавил: — Кажется, булочная на Беркли уже открылась.

— Верно, — заметила Ева, взглянув на хозяина маленькой пекарни, выставляющего рекламную доску рядом со входом.

— Что ж, это отлично, просто замечательно, — потер руки старик и улыбнулся. — А давайте позавтракаем?

— С удовольствием!

— Я Томас Оуэн, местный причудливый слепец, — весело представился он.

— А я Ева, приезжая, но тоже не без странностей, — посмеялась в ответ девушка и помогла старику подняться.

Вместе они дошли до выхода из парка и пересекли улицу. Мистер Оуэн очень хорошо ориентировался, несмотря на то что был слеп. Пока они брели к излюбленной пекарне старика, Ева слушала его рассказы. Казалось, у него были истории на все случаи жизни и абсолютно обо всем. Мистер Оуэн поведал Еве немало интересных фактов об этом мегаполисе, когда он еще был небольшим городом без собственного метро и аэропорта. Старик точно указывал направления тех или иных улиц, которые разрослись до проспектов и магистралей. Он поведал девушке об исторических зданиях, скрывшихся в современной инфраструктуре, и нарисовал в ее воображении целый маршрут для туристической поездки по старинным достопримечательностям. Спутница слушала рассказы и по интереснейшим историям воссоздавала облик города шестидесятилетней давности.

Наконец, они устроились за столиком на улице и заслуженно пили свой бодрящий кофе с круассанами.

— Мистер Оуэн, вы ведь ослепли не так давно, верно? А иначе, как бы могли знать о переменах настолько подробно.

— Я слеп уже шесть лет, дочка. Но город знаю как свои пять пальцев, даже новые районы, — со всей гордостью ответил старик.

— А ваша слепота, она обратима? Что говорят врачи? — поинтересовалась Ева, изначально не планировавшая задевать больную мозоль, но, увидев, что ее собеседник с философским спокойствием относится к своей слепоте, все же спросила.

— Я и знать не знаю, — пожал плечами он.

— У вас не было возможности узнать… — догадалась Ева, учитывая, какой достаток у старика.

— Дочка, да чего тут узнавать, я уже привык, да и жить мне осталось два понедельника, четыре субботы, — отмахнулся с задором тот, ни на миг не унывая.

— Было бы здорово, если бы вы снова могли увидеть любимый город и запечатлеть в памяти его исторические изменения, а потом рассказывать туристам все то, что рассказали сегодня мне.

— И так тоже не плохо, дочка. Во всем надо находить свои плюсы, иначе не прожить.

Ева поняла, что она всего лишь незнакомый человек для мистера Оуэна, поэтому не стоит давить своими советами и умозаключениями. Ей действительно было очень жаль старика и хотелось поменять его образ и условия жизни, но отчего-то она была уверена, что он снова с вежливой улыбкой и философским смирением откажется. Вот тогда-то девушке и пришла в голову эта сумасшедшая идея.

— Говорите, что и без зрения отыщете в городе что угодно? — сменила тон на задорный она. — А сможете доставлять почту к разным ящикам по всему городу?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Конечно, — кивнул слепой, будто ничего не было проще. — Хоть за два квартала отсюда, хоть на окраину в Сориен.

— Поразительно! Мистер Оуэн, а что вы скажете, если я предложу вам работу моим личным почтальоном? Оплата будет составлять две тысячи в месяц.

— Почтальоном? Но почему я? — искренне удивился старик.

Конечно, Ева не могла открыть ему всех карт, но и объяснить ведь должна была хоть что-то.

— Я не могу вам рассказать подробностей и причин, могу только заверить, что ничего противозаконного в этом нет. Дело в том, что в городе есть один человек, мужчина, которому я отправляю письма, скажем так, инкогнито. Он не должен знать, что это делаю я.

— Ох, кажется, здесь замешаны дела сердечные, — довольно цокнул собеседник.

— Если в двух словах, то, да. Дела сердечные…

— А больше мне и не нужно знать. Даже если меня и упекут в тюрьму, что в том плохого, если там крыша над головой и питание три раза в день? — весело хмыкнул старик в саркастической манере. — Я согласен.

— И еще одна просьба… Если вас однажды спросят, кто я и откуда, сошлитесь, пожалуйста, на свою слепоту, не выдавайте подробностей.

— Так я и есть слепой, Ева! — рассмеялся мужчина. — Не переживай, дочка, даже если я им скажу все, что о вас знаю, никто не сможет вас найти.

— Превосходно. Тогда каждые понедельник и пятницу я буду класть в этот ящик конверт, а вы, гуляя по городу, будете забрасывать в разные почтовые ящики без какой-либо системы. И вот, пожалуйста, возьмите. Это аванс...

Мистер Оуэн отнес письмо в почтовый ящик на станции. Ева весь день была мечтательной и витала где-то в облаках. Клиенты ее магазинчика находили это милым, терпеливо повторяя свои заказы по два раза, и получали благодарность в виде вдохновения флориста. Ева с удовольствием собирала заказы, думая о том, что в этот самый момент Амир читает ее письмо. Итак, игра началась. Теперь настала ее очередь медленно и мучительно насиловать его. Пока только морально.

* * *

— Ты сегодня странный.

— Это еще почему? — удивленно спросил друг, листая ленту публикаций в популярной соцсети.

— Ни свет ни заря приехал в мой офис, — разводя руками, пояснил Амир. — В твоем доме перерезали кабель с интернетом, и ты решил воспользоваться чужим?

— Пфф, — фыркнул тот и посмотрел на Амира с жалостью. — Если бы мне нужен был интернет, я бы воспользовался мобильным. Знаешь про такую космическую технологию, а, мистер великий бизнесмен? Но даже если представить, что и мобильный интернет не работает, то всегда можно зайти в ближайшую кафешку. Для чего мне стоять в пробках, чтобы добраться до твоей бизнес-империи?

— Убедительно, — снова в своей спокойной манере ответил Амир. — Так чего надо?

— Слушай, ты должен мне по-братски помочь.

— По-братски? — почти с пренебрежением повторил Амир.

— Да-да, по-братски. Как я тебе тогда, с поисками той официантки, которую ты трахнул без согласия.

— Она не официантка.

— То есть все остальное для тебя норма? — посмеялся Реза. — Брат, это диагноз — принимать жестокое насилие как должное.

— Ничего я не принимал, — возразил тот. — Она, знаешь ли, тоже оказалась не святошей.

— О чем ты? — заинтересованно обратился к другу Реза.

— Забудь. Говори, что тебе от меня нужно.

Не считая нужным ходить вокруг да около, парень ответил:

— Мне нужна площадка для фестиваля, и хорошо, если это будет твой отель на побережье.

— Количество дней?

— Три.

— Девятьсот тысяч, — моментально озвучил Амир.

— Слушай, если бы я мог потратить кучу денег на фешенебельный отель и прилегающие к нему угодья, я бы снял «All Stars». Это как с халявным интернетом в кафе на первом этаже твоего дома, понимаешь? Бесплатно. Все должно быть бесплатно. Ты все же мой друг, имей совесть.

— Бесплатно для тебя — минимум семьсот тысяч для меня. На три дня твоего мероприятия я должен буду выставить около сотни своих работников, зарплату которых ты нагло предлагаешь мне взять в качестве издержек. Твой фестиваль — это очередная сходка маменькиных сынков из золотой прослойки местных элит, а значит, им манную кашу на завтрак не подашь — только премиум. Не забывай про ущерб, который непременно в их пьяном угаре будет нанесен отелю и, как ты выразился, прилегающим к нему угодьям, а это, ты уж не обессудь, довольно дорогие вещи, — разложил по полочкам Амир.

— Хорошо-хорошо, — поднял руки в капитулирующем жесте Реза, — давай так: ущерб я компенсирую на сто процентов, еда и напитки, а также все прочие расходы ты возьмешь на себя не бесплатно, но и не за деньги.

— Ты играешь со мной? — гневно произнес Отеро. — Что для меня может быть дороже денег, умник?

— Ну, например, информация, — чувствуя себя королем положения, сообщил Реза.

— Не заставляй умолять о конкретике, — терял терпение Амир.

— Я предлагаю бартер. Ты мне отель, я тебе информацию о местонахождении твоей роковой официантки.

— По рукам, — без раздумий сказал Амир как раз в тот момент, когда секретарь принесла утреннюю почту.

Не слушая дальнейшие увещевания друга, Амир просмотрел всю корреспонденцию и остановил свой взгляд только на той, что единственно представляла для него ценность. Нож для бумаги беспощадно распорол целостность конверта, из которого Амир тотчас извлек очередное «любовное» послание. Время остановилось. Мир вокруг перестал существовать.

«Сегодня мне было так жарко в моей постели, что сразу привело меня к мысли: этот жар не уйдет и в течение всего дня. Именно поэтому я не надела трусиков, так мне будет проще добраться до трепетных зон и помочь самой себе справиться с бьющим через край либидо. Я затаюсь в укромном местечке и с игривостью двадцатилетней студентки подниму шелковую юбку, а потом ласково потереблю чувствительный лепесток так, как это сделал бы ты… Меня охватит первая волна приятных ощущений, а перед глазами будет стоять твой великолепный образ. Я нарочно буду представлять, как ты опускаешься передо мной на колени и, не сводя хищного взгляда, коснешься губами моих бедер. Отсюда и начнется твое путешествие по моему телу в требовательном желании — получить удовольствие.

А я запрокину лицо к небу и выдохну жар. Сейчас еще рано истекать соками оргазма, сейчас я хочу, чтобы время остановилось, позволив мне насладиться каждым мгновением, проведенным с долгожданным любовником. Твои руки, такие сильные, такие горячие, властно лягут на мои бедра и будут направлять мое изнывающее тело в этом марафоне страсти. Я послушно раздвину ноги и позволю тебе сделать меня рабыней твоих ласк. А-ах, как настойчивы твои губы, как горячи их прикосновения…»

Так и не дочитав, Амир резко выдохнул и откинулся на спинку своего кожаного кресла, чем привлек внимание друга. Реза взглянул на Амира из-под бровей и весело произнес:

— А я всегда несправедливо считал, что деловая переписка — это скучно. Что за новость произвела на тебя такое впечатление?

— О сексе со мной, — кратко подытожил тот, еще ощущая огонек страсти внутри.

— Это какая-то очередная фанатка?

— Это та самая невинная овечка, которую ты все время защищаешь, — являясь королем положения, горделиво заметил Амир.

— И что она пишет? Шантажирует спустя месяц? Глупо как-то, ничего ведь уже не предъявить… Если ты, конечно, ей не оставил неоспоримое доказательство…

— ?

— Ребенка, например, — будничным тоном предположил Реза, штампуя выводы без каких-либо комментариев со стороны друга. — Ты же у нас с некоторых пор любитель свободы от латексного рабства.

— Не говори ерунды, — отмахнулся Амир. — Я всего лишь раз делал это без резинки.

— Ты кончал в нее, умник. Кончал. Сколько, кстати, раз?

— Два-три, не помню! — злился он из-за раздражающих вопросов друга.

— Ну, тогда не жалуйся и жди иск на алименты, папаша, — иронично приободрил Реза, посмеиваясь.

Глава 6

Вечер выдался будним, да к тому же дождливым, и клиентов в магазине Евы совсем не было. Она спокойно высаживала новые растения, которые днем привезла с фермы Келен, в горшки и уже не надеялась на посетителей. Вдруг на улице послышался шум и много громких мужских голосов. На мгновение Еве даже показалось, что она попала на какой-то вещевой рынок, где вечно жизнь так и кипит.

Не успела она понять, в чем там дело, как дверь распахнулась, и в магазин вошло несколько коренастых мужчин в цветных рубашках и с золотыми цепями на шеях. По всему было видно, что эти парни выходцы из криминального или даже очень криминального мира. И, как водится у таких людей, первое, что они сделали, это внимательно осмотрелись по сторонам.

Мысленно Ева задавала себе только один вопрос: мог ли Амир Отеро стать инициатором ее встречи с этими отбитыми на голову бандитами? И пока она боролась с противоречиями, тот, что зашел первым и держался впереди, громко заговорил:

— Привет тебе, сестричка!

— Здравствуйте, — ответила она на всякий случай без особых эмоций.

— Тут такое дело, — подбирая общепринятые слова, которых в основанном на жаргоне лексиконе бандита обычно не очень-то и много, лысый главарь потирал подбородок, — у нас задание от босса.

«Босса? Это он Отеро боссом называет?» — размышляла Ева, пока опасные посетители формулировали свое обращение.

— В общем, босс наш женится в субботу, и ему надо это, все, ну как его там, красиво забацать цветами и шариками, лоск навести, как хоть это еще обозвать? — последние слова главаря были адресованы его спутникам, которые, в свою очередь, только как болванчики одобрительно кивали на его запрос.

Ева с облегчением выдохнула и мысленно даже отправила Амиру Отеро открытку с благодарностью, что он не оказался такой скотиной, какой она его посчитала минуту назад. Девушка приветливо улыбнулась своим авторитетным посетителям и заговорила:

— Вам нужно украсить праздничное событие?

— Вот да, точно! — звучно щелкнул пальцами лысый. — Украсить. И чтобы все было чинно и, это, с размахом! Наш босс самый респектабельный авторитет, в этом городе его клану нет равных, так что и сабантуй пусть будет достойным.

— Есть ли у вас еще какие-то пожелания? — поинтересовалась Ева.

— Нет, сестра, ты давай сама покумекай, как и что. Мы туполобые головорезы, больше ни в чем не шарим, понимаешь? — в своеобразной манере сказал лысый, оставляя ей полную свободу действий. — А у тебя тут вон как все наряжено, доверимся, так сказать, профессионалу!

— Хорошо, но мне нужно будет посмотреть место, в котором будет проходить церемония и праздник. Так я смогу подобрать наиболее подходящие варианты.

— Да не вопрос, сестра, — развел руками главный. Он по-пижонски достал из кармана часы на золотистой цепочке и глянул на циферблат. — Щас уже поздно, так что не вариант. Давай завтра парни заедут за тобой и отвезут на точку. Когда тебе не в наклад?

Ева все еще побаивалась своих опасных посетителей, поэтому постаралась обойти проблему с совместной с гангстерами поездкой неизвестно куда:

— Возможно, вы оставите мне адрес, и я бы подъехала на такси в удобное для вас время?

Кто-то из задних рядов что-то прошептал впереди стоящему, а тот передал дальше, пока не донесли до главаря. Слушая подчиненного, он деланно кивал, пока наконец не выкрикнул:

— Да все, понял-понял я! Сестра, парни говорят, что ты можешь бояться таких типов, как мы. Я бы на твоем месте тоже струхнул. Давай так сделаем, кто-то из моих ребят захватит по дороге невесту босса, а потом вы вместе поедете на точку, а? Как тебе такой расклад?

— Замечательно. Мне подходит, — с благодарностью ответила Ева. — Вот моя визитная карточка, пусть невеста позвонит мне завтра, и мы выберем время встречи.

— Принято, — просиял главарь и преисполненный гордости за самого себя в решении сложного вопроса подал сигнал своим парням убираться восвояси. Присвистывая, он пошел к выходу, добавив вслух: — Ну вот и забились, вот и ладненько.

Босс Фима и его парней оказался очень начитанным и благородным мужчиной, едва вошедшим в последнюю фазу среднего возраста. Его отношение к жизни было весьма философским, а к людям простым, даже в чем-то по-семейному теплым. Этот брак у него был уже четвертым по счету, но, как утверждал сам босс, станет последним, потому что он «совершенно и бесповоротно» очарован своей невестой.

Ева и без любовных клятв главного в городе криминального авторитета видела это, поскольку оба, и жених, и невеста, явно были слеплены из одного теста и уж точно являлись родственными душами. Гармония, которая царила между ними, это не то, что распадается с годами, а, напротив, становится только крепче, как всем известные виды алкогольных напитков.

Свадьба прошла по всем канонам и традициям бандитского мира, ну разве что без перестрелок. Ева позаботилась об эстетической части, создавая композиции для украшения зала с особым удовольствием. Никаких газовых лент или нежностей — здесь ценились более отчаянные мотивы.

Главным цветком торжества Ева выбрала протею, она присутствовала во всех композициях и даже в букете невесты. Вторым номером она добавила антуриум — символ мужского начала и крайне интересное по своему виду растение. Листья аралии подчеркивали простоту, а монстера и кроваво-красные маки придавали цветочным сюжетам зловещий подтекст. Бордовые грозди амаранта свисали из золотых подвесных ваз, составляя эффектную партию берграссу, маранте трехцветной, рыжим и алым розам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Металлом вечера было выбрано золото. Этот материал лучше прочих говорил о нескрываемом достатке и, к тому же, превосходно сочетался с красными оттенками, ставшими основой для нынешнего праздничного антуража. Получилось очень ярко и эффектно, прямо как цветастые рубашки членов клана.

— Слушай, Ева, босс страсть как благодарен тебе за устройство! Все прошло по высшему разряду, а ресторан, который ты цветами увесила, так босс сказал, что теперь все последующие свадьбы будем только там отмечать! — простецки рассказывал бандюган. — У нас, правда, чаще похороны, чем свадьбы, но ты, один фиг, без куска хлеба не останешься!

— Фим, спасибо за искреннюю заботу! — рассмеялась девушка, слушая благодарности в свой адрес. — В любом случае, я была рада помочь.

— Босс передал тебе, что теперь ты ему как родня, поэтому можешь смело говорить, что надо и чем помочь.

— Хм, а вот за это спасибо, — хитро улыбнулась девушка. — Пригодится.

— А че так? У тебя какие-то проблемы? — перекидывая одной рукой ключи по связке, напрягся Фим, что аж вытянул шею. — Так давай порешаем, ну!

— Есть один мужчина…

— Обидел?! — глаза бандюгана вспыхнули то ли гневом, то ли азартом, когда наметилась возможность применить свои профессиональные навыки.

— Да, — без подробностей подтвердила она. — Хочу проучить самым унизительным способом.

— В твоем распоряжении самая крупная бандитская группировка города. Говори, кто, что, как.

В предвкушении скорой расплаты Амира Отеро, довольным тоном она произнесла:

— Думаю, всех задействовать не стоит, тут отлично управится парочка крепких ребят.

* * *

«Маленький ресторанчик на пересечении Роук-стрит и Блэкхаус. Там еще на окнах летом вывешивают деревянные кадки с цветами. Я себе всегда представляю, что мы приходим туда поужинать без свидетелей, в тихой атмосфере. Отменная, но не изысканная кухня, даже не знаю, пришлась ли бы тебе она по вкусу. В твоих ресторанах подают только лучшее и самое дорогое, вроде икры «Almas» или стейка из мраморной говядины под соусом из белых трюфелей, но именно эти блюда создали бы лучшую атмосферу для нашего уютного вечера.

Мы располагаемся в дальнем от входа углу, чем меньше присутствия окружающего мира сегодня, тем лучше будет нам… Ты галантно пропускаешь меня вперед, не забывая будто бы случайно коснуться моей ягодицы, и обязательно провожаешь взглядом, который так и прожигает страстью до самого сердца. Я соблазнительно улыбнусь в ответ, играя с твоим желанием, поощряя, распаляя, а потом просто скользну на диван напротив. Хочу видеть каждую искру страсти в твоих черных от воздержания глазах, когда буду пробуждать похотливые намерения твоей такой же черной души. Ах, это забавляет и пугает одновременно…

Испытывая показное наслаждение ужином, под легким опьяняющим маревом распитой на двоих бутылки вина, мы позволим себе немного больше, чем наскучившая дразнящая недосказанность и вульгарные намеки. Я брошу хитрый взгляд, который ты одобрительно примешь вместе со всеми его последствиями, и медленно скользну по твоему бедру к паху, где в тесном плену ждет своего часа необузданный, дикий зверь. Наш немой диалог так похож на церемониальный призыв жрицы к дьяволу, где на алтарь порока возложена душа.

Ты посадишь меня на колени, мы съедим один на двоих десерт, слизывая его излишки с губ друг друга. За окном торопятся люди, были бы они чуть повнимательнее, то могли бы стать свидетелями отличной эротической сцены из первого ряда. Затуманенным похотью взглядом ты делаешь вид, будто заинтересованно рассматриваешь сюжеты за окном, и как бы между прочим твоя рука скользнет под мою юбку.

Как сохранять непринужденный вид, когда дьявол касается самых чувствительных частей твоего тела? Я отчаянно хочу большего, выпрашивая телом, умоляя тихими, как молитва, стонами. Но что дьяволу молитвы — только радость от предательства человеком веры ради мимолетных плотских удовольствий, ради греховных, грязных утех.

Мой танец в твоих объятьях неистов, мое искусство соблазнять — совершенно, отчего даже дьяволу не устоять. Сквозь тонкое кружево белья я ощущаю твое влечение, я чувствую уровень твоего безумия телом и им же хочу вкусить священный нектар своей новой религии. Однако нам не доступны вольности, какими благодарят друг друга страстные любовники, — вокруг так много тех, кто с ложбинкой на переносице порицает плотский оккультизм. Ты вновь оставишь в дураках аморфную публику и, сдвинув тонкую полоску моих трусиков, властно войдешь в завоеванный по праву храм и останешься в нем единственным божеством…»

Какую цель преследует эта женщина, Амир прекрасно знал, ведь подобного рода намеки получал уйму от такого же бесчисленного количество воздыхательниц. И чего тогда она так сопротивлялась и строила из себя недотрогу, если теперь о готовности раздвигать перед ним ноги пишет целые одухотворенные романы?! Что ж, пусть ликует, она добилась своего. Амир взял лист бумаги и быстро написал ответ, принимая условия ее игры.

— Ева, дорогая, этот мужчина передал тебе ответ, — с радостью вручил белый конверт старик, усаживаясь на лавочку перед ее магазином.

— Наконец-то, — выдохнула она и быстро вскрыла письмо.

На белоснежном листе была всего одна самодовольная в духе Амира Отеро фраза:

«Я готов исполнить все, о чем ты так просишь…»

Не подозревая, в какие игры играют эти двое, мистер Оуэн облек происходящее в романтическую дымку:

— Вот видишь, возможно, вскоре все и наладится. Не стоит ли тебе в таком случае простить этого мужчину?

— Вы его жалеете, мистер Оуэн? — спросила девушка.

— Да, дорогая… Похоже, он чем-то виноват перед тобой, но, как бы там ни было, между вами очень сильные чувства. Уверен, что он уже искренне раскаивается из-за своего поступка.

Ева хмыкнула, вспоминая высокомерный, холодный лик Амира Отеро, лишенный каких-либо положительных эмоций, и ответила:

— Вы слишком очеловечиваете этого монстра, мистер Оуэн. Когда дело касается того, что непременно должно быть по его, он не побрезгует пустить в ход даже низкие поступки…

— Я слепой, но не слепец, моя дорогая, — усмехнулся собеседник. — Этот мужчина, он мог бы прихлопнуть меня как муху и выбросить, не моргнув, а он обращался со мной очень уважительно. Разве чудовищу есть необходимость скрываться за маской перед никчемным стариком? И, знаешь, мне точно не почудилось, что в его голосе скрывалось нечто похожее на отчаяние.

— Пусть оно там и остается. Именно этого я и хочу, это и было моей целью, — со злостью вытолкнула из раздраженного горла она эти грубые слова, воскрешая в памяти то унижение, которому Амир подверг ее.

— Твое сердце мягкое по своей природе, но, кажется, для этого мужчины оно останется тверже камня…

— Все именно так, мистер Оуэн. Этот человек не заслуживает ничего, кроме моей мести, и он ее получит сполна, — холодно бросила Ева, отводя взгляд, будто незрячий собеседник мог увидеть ее искреннее неприятие подобных мер.

— Подпитывая ненавистью непривыкшую к ней душу, ты легко можешь и обмануться, Ева.

— О чем вы говорите, мистер Оуэн?

— О том, что ненависть не всегда идет от сердца, иногда ее источник лишь в наших мыслях.

Старик слабо улыбнулся, продолжая смотреть в одну точку перед собой. Он и впрямь был слишком зорким до человеческих душ.

— Вот как мы поступим, мистер Оуэн, — ласково сказала Ева, больше не желая спорить о человеке, который даже похоронного тоста не достоин. — После этого письма Вы больше не будете моим почтальоном. Однако это совершенно не означает, что я не останусь вашей помощницей!

— Ты больше не станешь давать мне письма?

— Нет, мистер Оуэн. С этим мужчиной мы теперь сможем уладить свои разногласия посредством личной встречи.

Старик искренне расстроился, что его работа на этом завершена. Печально улыбнувшись, он направил морщинистое лицо к солнцу и тихо произнес:

— Жаль, это было интересное занятие. Мне верилось, что я делаю что-то полезное, что-то хорошее для чувств двух людей…

* * *

Ева зашла в едва освещенный гостиничный номер, где уже находился Амир. Он лежал на кровати по пояс обнаженный, даже без сознания — такой властный и необузданный. Девушка окинула его полным презрения взглядом и подошла еще ближе. Сейчас нельзя было упускать время, она должна действовать, пока он находится без сознания.

Мстительница грубо стащила с Амира штаны и нижнее белье, после чего воспользовалась наручниками и ремнями, услужливо предоставленными ее новыми не самыми гуманными друзьями. Через несколько минут все еще бездыханный Амир Отеро был надежно зафиксирован на огромной кровати. Борясь с желанием кастрировать пленника на месте, Ева бросила полотенце на его детородный орган, а после с удобством устроилась в кресле напротив и стала дожидаться его пробуждения. Спустя десять-пятнадцать минут Амир наконец очнулся.

— Надо же, а ты пунктуален, — изобразила удивление Ева, глянув на часы.

— Какого черта тут происходит? — с титаническим спокойствием спросил он, без удовольствия осваиваясь в новой роли и положении.

Попутно Амир проверил на прочность фиксаторы своей постельной тюрьмы, с каждым новым рывком усиливая попытки сорвать надежно закрепленные ремни. Гнев подбирался ближе к горлу, но когда он услышал тихий, монотонный шепот Евы, что-то внутри дрогнуло:

— Разве это не то, о чем ты мечтал, Амир Отеро?

— Развяжи меня, — снова спокойно произнес он, мысленно убеждая себя в том, что эта страстная женщина всего лишь любит пожестче. — Мы обсудим все в нормальной обстановке.

— И какой мне прок от этих обсуждений, господин Отеро? — протянула Ева, наслаждаясь его унизительным положением.

— Я готов компенсировать за тот случай, — прерывисто бросил он, кожей ощущая какой-то подвох. — Скажи, какая сумма тебя устроит?

— Сумма? Компенсировать? — закинув ногу на ногу, Ева сделала вид, что задумалась.

— Развяжи меня, — уже менее сдержанно произнес он.

— Такому бешеному кобелю, как ты, Амир Отеро, место на цепи, — довольным тоном констатировала она, чем только больше разозлила пленника. — Но если ты будешь послушным, то обещаю тебе, твой вечер пройдет в крайне приятной атмосфере.

Ни о чем не сожалея, она подошла к закованному в цепи Амиру и влила ему в рот лошадиную дозу афродизиака, которая при обычных обстоятельствах позволила бы осчастливить по меньшей мере десять или двенадцать женщин за ночь. Сдавливая челюсть пленника, она заставила его проглотить каждую каплю этого бесовского зелья, так же услужливо предоставленного парнями Фима. Амир зашелся неистовым кашлем.

— Ну как? — вопрос прозвучал бархатным голосом у самого уха после нескольких минут ожидания. — Ты уже чувствуешь прилив желания, герой-любовник?!

— Что ты заставила меня выпить?!

— О, не переживай! Это всего лишь наркотик, который сделает тебя более послушным моим приказам.

— Освободи меня, — прорычал он, ощущая жар поднимающийся изнутри. — К чему этот спектакль?!

— Думаешь, мне он нравится? Увы и ах, Амир Отеро, но далеко не все женщины готовы лечь под тебя и еще меньше таких, которые считают связь с тобой высшим благом, — прошипела Ева, оставляя на его шее глубокие царапины от своих острых коготков.

— Это твоя форма мести? Если да, то давай все решим цивилизованно! Я же сказал, что готов заплатить.

— Есть поступки, цену которым невозможно конвертировать в деньги. Мне не нужны твои подачки.

— Чего тогда ты хочешь?

— Хочу того же, что ты сделал со мной, — сказала она, расстегивая пуговицы на его рубашке.

— Это же бред, — фыркнул он, явно считая ее план провальным с самого начала. Огонь желания против его воли вспыхнул внутри с безудержной силой. В Амире заговорил демон страсти: — Разве ты не понимаешь, что у мужчин нет такого понятия, как изнасилование? Мы всегда за секс в любых его проявлениях! Я с большим удовольствием трахну тебя еще раз, давай, залезай, мой член уже горит! А под действием афродизиака я готов трахать тебя до рассвета и при этом получу лишь удовольствие!

— Кто тебе сказал, что твоим членом воспользуюсь я? — ликуя в душе, спросила девушка.

Наконец, до Амира начала доходить суть происходящего. Как раз в этот момент Ева жестом поманила кого-то из-за двери, и в комнату зашло несколько женоподобных молодых мужчин. Девушка подозвала немного застенчивых мужчин пройти ближе, чтобы Амир Отеро смог насладиться сполна.

Она склонилась над пленником и властно улыбнулась. Голос Евы звучал мягко, но в нем было столько ненависти, что хватило бы проклясть его род на семь поколений вперед:

— Знакомься, это Билли, Руби и Кир. Они помогут скоротать тебе этот холодный дождливый вечер. И можешь не стесняться, будь с этими мальчиками настоящим самцом, им это тоже по душе. Желаю тебе хорошо провести время, господин Отеро.

Ева скосила насмешливый взгляд на его стоящий колом орган и покинула комнату, как раз когда трое обнаженных мужчин приблизились к кровати с их сексуальным рабом на сегодняшнюю ночь.

* * *

Глава 7

Вернувшись в магазин, Ева отлично провела вечер, с особым наслаждением возвращаясь мыслями к получившему по заслугам Амиру Отеро. Наконец, она могла почувствовать вкус отмщения и отпустить свою боль. Теперь Ева была свободна от всепоглощающей ненависти, которая в последние несколько месяцев заменила ей все прочие цели, оставила амбиции и желания за бортом жизни. Но больше с Амиром Отеро ее ничего не связывает, и сейчас уже можно планировать свою дальнейшую жизнь без оглядки на месть.

Близился День Благодарения, который принято отмечать в семейном кругу, и Ева, закрыв магазин на праздники, отправилась за город. Келен и Лили встретили девушку очень радостно, без устали расспрашивая о том, как дела в магазине и успешно ли прошла та самая бандитская свадьба. Вместе они весело просидели до самой ночи, а когда Лили было велено идти спать, между подругами завязался тихий разговор по душам.

Ева куталась в шерстяной плед, ощущая уют и тепло семейной атмосферы. С ее плеч недавно упал большой груз, когда наконец-то была осуществлена ее вендетта, и теперь она хотела окончательно расслабиться и забыть о своем болезненном прошлом, из-за которого трудно было оптимистично смотреть в будущее.

— Что там Отеро? — выдернула ее из размышлений Келен, доливая остатки вина по бокалам.

— Я с ним поквиталась.

— Ооо…

— Угу, — без залпов праздничного салюта подтвердила Ева.

Келен одарила подругу взглядом, которым обычно смотрит на Лили, когда та вопреки советам поступает по-своему и в итоге проблема только усугубляется. С материнской проницательностью она задала вопрос больше для Евы, ведь сама и так уже знала на него ответ:

— И как? Полегчало?

— Думала, радость будет сильнее, — каясь, разочарованно произнесла девушка и пожала плечами.

Келен снова с недовольством взрослого взглянула на Еву и, уже несколько заплетающимся языком, сказала:

— Ты устала и совсем зациклилась на своей мести.

— Есть такое, — снова призналась Ева и залпом выпила остатки алкоголя из своего стакана.

Однако спьяну включившая мамочку Келен, похоже, не собиралась так просто отставать, желая всеми способами показать подруге, что ее проблема решена лишь частично. Ведь если бы все было иначе, чувствовала бы сейчас себя Ева настолько неоднозначно?

— Почему-то мне кажется, что несмотря на законченную историю с Отеро, ты все равно никак не можешь зажить полноценно. Как долго ты его изводила? И как давно у тебя самой не было секса?

— С того самого дня… — с грустной усмешкой ответила она, вспоминая злополучную ночь, когда пьяный Амир Отеро изнасиловал ее в своем кабинете.

— Вот видишь, ты совсем перестала жить для себя.

— А жила ли когда-то? — озвучила Ева тот вопрос, который давно уже задавала сама себе.

— Вот именно. Случай с Отеро — это, безусловно, жуткая трагедия, но не она причина всего того, что происходит в твоей жизни. Ты знаешь, что я никогда не стану оправдывать этого подонка за совершенное им, однако не этот случай стал концом твоего счастливого и беззаботного существования.

— И что предлагаешь?

— Предлагаю попробовать делать то, что прежде никогда не делала! — уже веселее сказала подруга, расплываясь в улыбке. — Раньше ты сутками торчала на работе, горбатилась, думая, что прокачиваешь карьеру, но теперь ведь все иначе. Магазин довольно успешен, у тебя сейчас хороший доход и есть свободное время, почему бы в таком случае не начать жить?!

— Да я только за, но понятия не имею, чего хочу от своей жизни.

— Вот это верное направление — желания. Начни с удовольствий и побалуй немного себя. Ты заслужила это, Ева. Знаю я одно место, где ты забудешь обо всем и сможешь отлично провести время!

— Что это за место, Келен? — опасаясь этого заговорщицкого тона подруги, осторожно спросила она.

— Я должна была сама пойти туда, но где уж мне? Дел на ферме стало больше, Лили совсем забила на учебу, а я по клубам ночным буду ходить, — говорила больше сама себе Келен в пьяном бреду.

— Ты хочешь меня отправить вместо себя на танцы? — рассмеялась Ева.

— Не совсем, — одарила подругу таинственным взглядом та. — Это не дискотека, а закрытый клуб.

— Ты же понимаешь, что такая характеристика не вызывает доверия к этому твоему закрытому клубу? — по-прежнему не воспринимая всерьез задумку Келен, сказала девушка.

— Ой да не паникуй, — отмахнулась Келен. — Это всего лишь вечеринки для очень небольшого круга лиц, куда попадают исключительно по приглашению. Отменная еда, дорогой алкоголь и взрослые развлечения. Люди за ужином встречаются, общаются, веселятся.

— Келен, ты хорошо знаешь, что я интроверт, большие и шумные компании не для меня. Если я захочу веселья, то приеду к вам с Лили. Старушечьи посиделки — мой любимый вид досуга, — высказалась Ева, тоже уже изрядно перебравшая.

— Вот дурочка! — закатила глаза подруга. — Старушечьи посиделки нужно чередовать с отвязным сексом хотя бы изредка. Умелый член доставит куда больше радости твоему досугу, чем мои вечные жалобы на жизнь!

— Больше не повторяй этого никогда! — засмеялась в голос Ева и кинула в подругу подушкой.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Я серьезно. Для таких вот интровертов в этом клубе работают очень сексуальные парни, в чьи обязанности входит ублажать клиенток заведения.

— Ты как себе вообще это представляешь? — округлила глаза Ева, понимая, что Келен даже и не думала шутить. — Я приду и сниму мужика на ночь?

— Ну, если в общих чертах, то да — устроишь себе праздник, покувыркавшись вдоволь со знойным красавцем. Но вообще, можно сделать этот путь чуть более приятным и долгим, например, без спешки поужинать, выпить вина, послушать живую музыку, а потом уже, как ты выразилась, снять мужика на ночь.

— Не-е-ет, — мотая головой, отказалась девушка.

— Давай так, я отдам тебе это приглашение, а ты взамен просто пообещаешь мне не быть настолько категоричной. Уверена, если ты все взвесишь, то поймешь, какая это прекрасная возможность получить удовольствие и не нарваться на обязательства.

Келен варварски вывернула содержимое своей безразмерной сумки и из кучи всяких ненужных вещей достала красивый синий конверт, внутри которого лежало приглашение с бархатистым покрытием и золотым тиснением.

— Здесь мое имя? — рассматривая увитую золотыми вензелями карточку, удивилась девушка.

— Конечно, — подтвердила Келен, — все приглашения именные. Моя новая клиентка является давней участницей этого клуба. Я попросила ее вместо меня тебя вписать. Так что теперь тебе не отвертеться, поняла?!

— Ладно, — согласилась Ева, имея твердое убеждение ни в коем случае не переступать порог этого странного заведения.

* * *

Ева вошла в богатый холл, ее тут же встретили и услужливо забрали пальто. Обходительный метрдотель поинтересовался, удачной ли была дорога гостьи и какое она предпочитает занять место: у окна или ближе к сцене.

— За барной стойкой в самый раз, — отмахнулась от любезностей девушка, имея только одну потребность в этот вечер — напиться до беспамятства.

— Как пожелает дорогая гостья, — слегка поклонился тот. — Прошу прощения, мисс, могу ли я взглянуть на ваше приглашение?

— Да, разумеется, — ответила она и протянула сотруднику конверт с вложенным в него пригласительным.

Метрдотель сверил имя, внесенное в карточку золотым тиснением, со списком в своей папке и, еще раз поклонившись, попросил гостью следовать за ним.

Никого не замечая вокруг, Ева уселась на высокий табурет у бара и ткнула в первый попавшийся в списке крепких алкоголь. Молодой бармен коварно улыбнулся, одобряя выбор гостьи, а затем подал заказ. Девушка не стала церемониться и залпом опрокинула в себя стакан с терпким напитком, чем снова вызвала одобрительную реакцию у парня за стойкой. Он сыграл бровями и кивнул на пустой бокал, как бы спрашивая, не стоит ли ему повторить. Ева махнула в знак согласия и, пока ждала свой напиток, принялась бесцельно осматривать местный антураж.

Народу в заведении было довольно много, но стадия опьянения гостей пока еще не граничила с переходом на инстинкты, поэтому вокруг сохранялась вполне себе непринужденная, во многом даже приличная обстановка. Вот только Еву такое положение дел с толку сбить не могло. В силу своего многолетнего стажа в сфере услуг и опыта в работе с богачами, она хорошо понимала здешнюю публику и ее повадки. И раз уж клуб этот был закрытым, значит, в нем происходило то, что не должно и не могло было выйти за пределы его стен. По правде, она и сама пришла сюда за тем же, пускай и по неугомонному настоянию Келен. Однако, в отличие от завсегдатаев этого закрытого клуба или других подобных ему светских попоек, чтобы попытаться исполнить задуманное, Еве необходима была исключительная доза алкоголя и еще чуточку смелости.

Спустя час или около того, началась какая-то развлекательная программа с уклоном на вульгарные конкурсы и накачку гостей спиртным. В первом Ева участвовать не собиралась, а второе уже почти выполнено и без помощи организаторов. Очередной официант в черной маске предложил ей бокал с шампанским и незаметно удалился, когда Ева приняла напиток из его рук. Земля и без того уже плыла под ногами — как раз то, что нужно.

«Самое время выловить одного из этих накачанных парней и отправиться с ним в страну порока», — подумала она и стала озираться по сторонам.

Ева пыталась сосредоточиться, чтобы найти жертву, но получалось плохо. Она почти грациозно сползла с табурета и, покачиваясь, продолжила всматриваться в зал. Картинку перед глазами категорично размывало. Казалось, из-за крайней степени опьянения ей так и не удастся получить желаемое. Но, как по воле Небес, прямо перед ней вдруг очутился едва ли не лучший из тех, кого она сегодня тут видела. Темноволосый официант с широкими плечами и тонкой талией вырос перед ней в весь свой немаленький рост и хитро улыбнулся уголком губ.

— Думаю, ты подходишь… — еле выговорила Ева и, схватив работника зала за расстегнутый ворот рубашки, притянула к себе. — Пойдешь со мной наверх.

Она поманила за собой официанта, и он с послушанием наложника отправился вслед за ней. На лице работника так же, как и у его коллег, была черная маска. Таково было непреложное правило в этом закрытом клубе — никто не мог знать лица своих секс-партнеров на одну ночь. Гостьи не должны привязываться к сотрудникам, а для этого мужчины должны оставаться безликими.

Соблазнительный спутник приобнял Еву за талию, чтобы она не упала, а еще, как тут было принято, в намерении выставить напоказ порочную связь покорно исполняющего приказы слуги и его госпожи.

В номер они ввалились, тесно прилегая друг к другу телами. Вульгарно громкие звуки их поцелуев порочили молчаливое пространство. Ева хотела снять маску с мужчины, который этой ночью будет служить ей, но он не позволил, напоминая о правилах. Она приняла его условия и в следующий миг страстно поцеловала. Мужчина подхватил ее бедра сильными руками и, оказавшись между ее ног, плотно прижал к стене. Его поцелуи были не менее горячими, как раз под стать настроению гостьи.

Ее пальцы, изламываясь, создавали хаотичные борозды в его едва вьющихся темных волосах, пока ушлый любовник избавлял Еву от одежды. Он играл языком с ее сосками, ловко расстегнув молнию на джинсах, и уже через несколько мгновений Ева предстала перед хищным взглядом тайного искусителя полностью обнаженная. Мужчина был ненасытен в своих властных, будто бы даже изголодавшихся прикосновениях. Он обозначал свое доминирование слишком авторитарно для официанта-проститутки, но Ева не имела ничего против, поскольку именно такой секс лучше всего мог удовлетворить ее желания в эту ночь.

Мужчина прильнул губами к изгибу ее шеи и решительно вошел. От этого сводящего с ума ощущения мужской плоти внутри себя Ева едва не закричала. Она инстинктивно выгнулась в спине, подставляясь под новый толчок любовника. Мужчина с жаром выдохнул утробный рык и собственнически прижал ее к себе, вгоняя свой член в это умопомрачительное женское тело максимально глубоко. Учащенное дыхание только добавляло сексуальности ритмичным движениям, признаваясь в искренней, безусловной страсти своему партнеру.

Находясь на пике возбуждения, Ева, точно безумная, цеплялась за любовника в попытке сделать удовольствие еще ярче, стать к нему еще ближе. Из-за беспрецедентного возбуждения мышцы его тела были напряжены до предела, отчего, казалось, будто даже самое легкое касание разорвет туго стянутую рельефом кожу, выпуская наружу чистый тестостерон. Ева нуждалась в этих прикосновениях не меньше своего возбужденного любовника, получая ни с чем не сравнимое наслаждение от бугрящихся под ее рукой мускулов. Сильнее ее сводил с ума только запах этого невероятного мужчины. Этакий удовый, терпкий, дикий аромат, который манил и угрожал одновременно. Однако бежать уже было поздно, она угодила в его ловушку и нетерпеливо жаждала испытать все последствия своей легкомысленности.

Это был мало романтичный секс, скорее соитие двух последних вымирающих в мире особей, которым инстинкт и чувство ответственности перед человечеством диктовали безрассудства в последние минуты их жизни. Они жалили друг друга поцелуями, оставляли следы на коже слишком тесными объятьями, до изнеможения бились в экстазе первобытной страсти и все никак не могли насытиться разнузданной близостью. Они сменили десятки поз и локаций, в каждой из которых испытали животный оргазм, но голод отступал лишь на время.

К утру Ева обессилила от этого безумного секс-марафона и уснула, скованная тесными объятьями незнакомца. С наступлением рассвета мужчина нежно прошелся губами по ее изящной спине и шее, а затем нехотя покинул постель, оставляя в ней мирно спящую любовницу.

— Поставь охрану перед входом, чтобы ни один козел не воспользовался ее слабостью, — распорядился Амир, выходя из номера люкс.

— Кто-то наподобие вас, господин Отеро? — себе под нос сказал Хэнкс.

— Что ты там бормочешь, говори громче, — бросил босс, едва сдерживая улыбку при одной только мысли о сегодняшней ночи. Амир был как никогда в настроении и потому мало обращал внимание на ворчливость подчиненного.

— Я сказал, будет исполнено, господин Отеро, — спокойно солгал помощник и жестом велел двум охранникам из свиты Амира остаться у дверей. — Куда мы теперь? К вам домой?

Амир бегло глянул на часы и ответил:

— Нет, переоденусь в офисе. Нужно успеть просмотреть отчеты перед итоговым совещанием. Позже купи мне новые линзы.

— Цвет?

— Не прикидывайся дураком. Карий. Я же не могу появляться перед ней всякий раз с новым цветом глаз.

— Выходит, вы планируете и дальше встречаться с мисс Морган, господин? — пропуская мимо ушей ругань шефа, деловым тоном осведомился помощник.

— Не в моей власти планировать такое, но если она еще раз окажется в клубе, я обязательно явлюсь на это свидание, — лукаво усмехнулся Амир и тут же добавил: — Пусть Стелла будет наготове и сообщит, когда Ева Морган вернется сюда.

* * *

Глава 8

С тех пор Ева стала посещать этот закрытый клуб все чаще и всегда уводила наверх одного и того же официанта, а там они снова творили безумия и буквально сгорали в языках страсти. Их влечение было неуемным, что, находясь вместе, они почти всегда были без одежды. Даже если они занимались самыми обычными делами, то непременно голышом, нарочно соблазняя и показывая свое соблазнение друг другу. После очередного безумного соития, Амир мог часами рисовать завораживающие морские пейзажи, а Ева мечтательно наблюдала, сидя у него на коленях или в ногах. Конечно, в какой-то момент влечение снова пересиливало, и они вновь занимались любовными утехами прямо там, где заставала их порочная, ненасытная страсть.

Амир готов был часами водить свою любовницу по краю удовольствия и дарить ласки. Пока Ева составляла списки цветов для композиций на мероприятия своих заказчиков, он покрывал ее тело поцелуями, сопровождая прикосновениями. Зачастую работа, которую можно было выполнить за полчаса, растягивалась на куда более длительный срок именно из-за постельных ухаживаний Амира. Девушка буквально теряла рассудок, когда ее кожи касался неутомимый любовник.

Но неизбежно, со временем их страсть обрела форму, встала на две ноги и распрямилась, сделавшись более благородной и осмысленной. Постепенно они привыкли не только заниматься любовью, но просто засыпали вместе, как самая обычная супружеская пара. Они могли весь вечер провести в бесцельных занятиях: танцевали под разную музыку или просто молча лежали в обнимку, так и засыпая в объятиях друг друга. Правда Амир всегда уходил до наступления утра, все так же оставляя Еве дымку загадочности вокруг своего образа.

Упиваясь своей беззаботной связью, они оба слишком поздно опомнились, что их отношения давно уже переступили черту этой самой беззаботности. Желание обладать лишь физически расширило границы. Вот так без спроса, без предупреждения однажды оба просто поняли, что все уже давно не как прежде. Под воздействием каких-то собственнических чувств, которые они оба считали вполне оправданными, Ева задавалась вопросом, почему он все еще не позволяет ей увидеть его лицо, а Амир не знал, как раскрыть ей правду и при этом не потерять навсегда. Ведь он слишком привязался к Еве не только в сексе, но и в их немного странном быту.

Он испытывал с ней все то, что прежде было для него не просто недоступным, скорее — недопустимым. Такие мужчины, как Амир Отеро, властные, успешные и во всем самодостаточные, никогда не позволят себе признаться в том, что даже их души хотят тепла. Они выбирают глазами, владеют — руками, удовольствие получают — телом, подсознательно не позволяя сердцу участвовать в этой цепочке счастья по их правилам и на их условиях. На каком-то интуитивном уровне ими владеет страх, ведь только и именно сердце в одночасье способно сделать бесполезными первые три пункта. Жить сердцем могут лишь мазохисты или дураки, которым проще всех поставить на карту спокойное существование.

Под непреодолимым влечением тел и душ, встречи Амира и Евы становились все более частыми, поскольку долго в разлуке они просто не выдерживали. Но Амир сдался первым. Нет, не страху он уступил, а монотонно саднящему в груди чувству, что все это неправильно. Он не был слепцом, отлично понимая, что Ева влюблена. И пускай эти чувства всецело принадлежали не ему, а созданному им образу таинственного работника клуба, но поначалу его все более чем устраивало. И только со временем, сблизившись с Евой, все больше влюбляясь в нее, Амир стал искренне сожалеть, что вообще затеял эту игру, которой в конечном счете теперь суждено было разбить сердца им обоим.

Однажды подобные мысли заставили его прекратить их встречи. Амир в один момент просто перестал появляться в клубе. И сколько бы раз ни возвращалась Ева, но своего чувственного любовника так больше и не видела.

Шли дни, сменяясь неделей, другой. Надежды на новую встречу становилось все меньше. Как бы ни храбрилась, Ева была подавлена. Как и все отрицающие любовь, вошедшую в их жизнь без разрешения, люди, она сперва ни за что не соглашалась придавать этому неожиданному расставанию хоть какое-то значение. Ева нарочно игнорировала симптомы самой одинокой болезни на свете — любви. Даже прокаженным проще сочувствовать, чем пытаться разделить горе людей с разбитым сердцем, ибо у первых куда больше шансов услышать молитвы других за себя. Когда же болит сердце, все прочие чувства безнадежно мертвы.

* * *

Однако Ева не могла и дальше категорично отвергать тот факт, что его уход из ее пространства, задевал не больше, чем наступление ноября. Очень скоро тоска по отгремевшему во все фанфары, а после свалившему в туман счастью повисла серым экраном между Евой и окружающим ее миром, все краски которого сквозь унылый витраж всегда теперь имели лишь монохромные оттенки. В такой безвольной, не имеющей и капли благородной крови меланхолии пребывала Ева в последние пару недель и в тот день, когда Амир появился на пороге ее магазина.

Ева едва заметно вздрогнула, увидев Отеро впервые с того вечера, когда натравила на него трех женоподобных геев. Мужчина и женщина смотрели друг другу в глаза какое-то время. Он просто, она — с желанием убить.

— Что тебе нужно? — с омерзением в каждом слоге озвучила свой вопрос Ева.

— Пришел лично забрать очередное письмо, — холодно ответил он, внутри сгорая от желания обнять эту непокорную женщину.

Это только для Евы между ними была та страшная ночь и попытки мести, но Амиру посчастливилось завести с ней и другие воспоминания. Воспоминания, которые и привели его сегодня на ее порог. Амир был искренен в своей страсти к Еве в ту ночь, когда взял силой, но сейчас он не менее честен, нося внутри более зрелое, фундаментальное чувство.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Сходи-ка ты к черту за ним.

— Я лучше останусь здесь, — спокойно сообщил Амир то, что у него на сердце.

Он действительно хотел побыть с ней, потому что все это время безнадежно скучал. Зато настроение Евы было не в пример и до тошноты паршивым, потому что, рассчитывая на счастливую жизнь после совершенно справедливой мести, она чувствовала себя еще хуже, чем до этого события. Вот почему она с большим удовольствием собиралась отыграться на мужчине, которого почему-то вдруг перестала бояться.

— Лучше? Для кого лучше?

— моментально вспылила она. — Что тебе на этот раз нужно? Если пришел мстить за прошлый раз, только попробуй — у меня повсюду камеры видеонаблюдения, так что сегодня безнаказанным ты не уйдешь!

На таком экспрессивном фоне тихий голос Амира звучал очень контрастно:

— Я здесь не за тем, чтобы мстить или ради чего-то подобного.

Вместо того чтобы предпринять хоть что-то, только бы незваный гость убрался восвояси, Ева просто выскочила на улицу. Ей позарез нужно было немного остыть от своего гневного припадка, но ее безмолвный крик развеял добрососедский голос:

— Похоже, сегодня не лучший день?

— Угадали, дядя Бехан, — созналась Ева, посмотрев на улыбчивого старика с газетой в руках. — Что пишут?

— Да что они могут писать? Политика, экономика и футбол — вот и все новости для обывательского сознания. В газетах не найти настоящих историй — сплошь подгонка под запросы власть имущих.

— Вы хотели бы видеть на первых полосах любовные романы? — без заявки на серьезность пошутила девушка.

— Романы? — сделал вид, что призадумался, старик. — Пожалуй, нет. Этот жанр лучше всего раскрывается в реальности. После этой фразы его внимание снова вернулось к собеседнице и тогда Бехан спросил: — А чего ты сегодня такая сердитая?

— Я бешусь из-за одного идиота, — несмотря на бранные слова, ее голос уже не содержал злобной интонации.

— Не хочешь зайти? Кофе дня — турецкий.

— Как нельзя кстати, — одобрила Ева и вбежала на крыльцо кофейни, радуясь, что может избавиться от общества ненавистного ей Амира Отеро.

Старик Бехан гостеприимно усадил Еву на стул и разлил по чашкам дымящийся в турке черный кофе.

— По вполне конкретной оценке я понял, что ты сердишься на довольно молодого мужчину, — покачал головой старик и бросил в рот кусочек коричневого сахара. Ева давно заметила, что дядя Бехан был невероятным сладкоежкой.

— И как же вы это поняли? — подперев подбородок рукой, нахмурилась Ева.

— Видишь ли, старики, если они, конечно, не в деменции, утрачивают способность к идиотизму, разменивая его на мудрость. Именно этот грустный факт свидетельствует о том, что наша жизнь практически исчерпала свою чашу.

— Допустим, вы правы, — рассудительно ответила Ева, — но как вы увидели разницу между молодым и престарелым идиотом?

— К престарелому идиоту ты, как воспитанная девушка, все равно отнеслась бы с неким уважением, и только молодой дурак мог побудить тебя так отреагировать.

— Как?

— Страстно! — заговорщицки улыбнулся Бехан, а его проницательный взгляд заставил Еву почувствовать какую-то детскую обиду из-за того, что ее так быстро раскрыли. — Так что это за мужчина? Есть ли у него еще какие-то отличительные особенности помимо того, что он идиот?

— Я не замечала, — фыркнула девушка и для пущей демонстрации своей к нему неприязни закатила глаза.

— Тогда он довольно скучный человек, ведь ничем так и не отличается от других. Стоит ли тратить на него нервы?

— Вот скажите, мистер Бехан, — пропустив мимо ушей вопрос старика, начала Ева, — если вы совершаете непростительный поступок по отношению к другому человеку и при этом слишком горды, надменны и считаете людей расходным материалом на своем жизненном пути, чтобы ощущать признаки вины за содеянное, для чего вы тогда приходите к тому, кого обидели? Разве переступить через выброшенный мусор и забыть о нем в ту же секунду не является для вас самым логичным?

— Ну, если я действительно такой, каким ты меня описала, то действительно есть некое нарушение логики в подобных действиях. Мне правда следовало бы переступить и забыть, — с легкостью примерил на себя роль негодяя дядя Бехан научного эксперимента ради.

— Вот потому я и говорю, что он идиот.

— Или вторая версия, — развел руками он. Ева вопросительно глянула на собеседника, призывая поделиться соображениями, тогда мистер Бехан добавил: — Он не является тем, кого ты описала. Иногда непростительные поступки совершают даже праведники, но и самого отъявленного мерзавца способно очеловечить искреннее раскаяние.

— Только как понять, действительно ли он искренен.

— О, тут нет ничего проще, моя дорогая. Конечно же, по несвойственным для него поступкам! — радостно заключил тот, словно после долгого поиска открытий привез-таки ее к берегам Америки.

* * *

— Только не говори мне, что всегда прагматичная и контролирующая все в своей жизни Ева Морган влюбилась в неизвестного ей официанта после нескольких перепихов?! — то ли отчитывала, то ли сочувствовала подруга, после признания Евы.

— Сама не могу понять, как такое произошло, — в растерянности покаялась Ева, даже не планируя скрывать свое падение.

— И что ты теперь намерена делать? Предложишь ему бросить работу общественной проститутки и будешь содержать на свои кровные всю оставшуюся жизнь?

— Меньше всего я хочу думать о том, что он проститутка.

— Ну это как бы не отменяет сего факта, мое ты дитятко, — с жалостью любящего родителя сказала Келен. — Можно, конечно, верить в сказку, что на самом деле он не проститутка, а супер богатый и успешный бизнесмен, который просто имеет странное хобби, или, что еще вероятнее, ему никто не дает, потому что он успешный, богатый, молодой, красивый, вот он и ищет секса среди не всегда молодых и редко красивых теток в стенах весьма интересного заведения.

— Ладно-ладно! Он проститутка… — согласилась Ева, в бессилии склонив голову.

— Мое мнение такое, — с видом умудренного жизнью психотерапевта произнесла подруга, — тебе нужно натрахаться вдоволь, вот пока тошно не станет от одного только вида его члена, а потом спокойно разорвешь все отношения с ним.

— Да как в здравом уме можно чувствовать тошноту от его члена? — пробубнила Ева, категорически не принимая этот вариант. — Если бы ты увидела это тело, то не говорила бы подобной ерунды, Келен. Я уже молчу про секс с ним…

— С каких пор ты стала такой разнузданной?! — выгнула от удивления брови подруга. — Я велела тебе пожить в удовольствие, а не ради него.

— Что-то явно пошло не так.

— Слушай, возможно, это тот случай с Отеро сломал твою психику?

— Не упоминай о нем, прошу, — взмолилась Ева, готовая расплакаться в любую секунду при одной только мысли об Амире.

— Он снова приходил? — удивленно подняла брови Келен и посмеялась.

— Думаю, он чаще бывает в моем магазине, чем в своем офисе.

— Что ему на этот раз было надо?

— Без понятия. Преступника всегда тянет на место преступления.

— Ты серьезно сейчас себя местом преступления назвала?! — скривилась девушка. — Хочешь сказать, что он снова задумал что-то ужасное?

— Нет, конечно, — махнула Ева. — Если бы хотел, то давно уже сделал. Думаю, он мне мстит за тех геев, которых я ему подложила, когда опоила возбудителем.

— Ты тогда, конечно, знатно его уделала! — рассмеялась Келен, вспоминая. — Как думаешь, в итоге он трахнул тех красавчиков?

— Судя по тому, как он зависим от секса и той дозе, что я влила ему в рот, он должен был стереть свой член в пыль, — с недовольством бросила она. — Надеюсь, ему так понравилось, что с тех пор в сторону женщин он даже смотреть не может.

— Ну точно, и теперь приходит к тебе каждый день, чтобы выразить самую искреннюю благодарность за то, что проводила в этот прекрасный радужный мир! — снова хохотала Келен.

— Не могу портить твое прекрасное настроение, поэтому прошу, не отказывай себе, смейся вдоволь, — недовольным тоном бросила Ева, поглядывая на подругу с явным осуждением.

— Ладно, не злись, — капитулировала Келен, которая, к слову, все так же продолжала хихикать. — Просто никак не могу отделаться от мысли, что твой Отеро из властного волка-одиночки превратился в ищущего хозяйские ручки щенка.

— С каких это пор он стал моим Отеро? Меня с этим психопатом ничего не может связывать.

— Ошибаешься, родная, — сменила шутливый тон на сочувствующий Келен, — у вас явно кармическая связь, а ее людям разорвать не под силу. Для чего-то вы встретились на пути друг друга.

— Ты слишком много времени посвящаешь саморазвитию, — осуждающе сказала Ева, — скоро мой уровень осознанности станет невосполнимо ниже твоего. Тебе наскучит мое общество, о, великий гуру, а я в такой сложный период жизни не могу остаться без родной жилетки, в которую привыкла плакаться по поводу и без.

— Раз ты все еще помнишь, что я твоя подруга, которая желает тебе только лучшего, то и делай так, как я говорю.

— Излагай, учитель.

— Какой бы воинственной ты не считала мою риторику, но я абсолютно убеждена, что ты запуталась в своих мужчинах, моя дорогая Ева. Если ты страдаешь из-за своего тайного официанта, то нет ничего проще — наберись смелости и разыщи его. Пусть в лицо скажет о своем отношении к тебе. Хотя для меня все и так уже ясно… Но ты влюблена, а, как известно, влюбляясь, глупеют все до единого. То же было и со мной, когда погналась за отцом Лили. Ну и не менее важное — если ты все еще ощущаешь связь с Амиром Отеро, то поскорее реши вопрос с ним, иначе все следующие твои отношения снова будут болезненными.

По совету подруги, Ева приехала в клуб, хотя теперь уже и не рассчитывала встретить здесь своего таинственного любовника. Она не была двадцатилетней дурочкой, которая после десятка провалов все еще упрямо надеется на книжное везение. Вместо пустых чаяний Еве придется добиваться результата, полагаясь лишь на себя. Именно с таким внутренним девизом девушка обратилась за помощью к знакомому метрдотелю.

— Господин управляющий, у вас в клубе работал вот такого роста мужчина с карими глазами и темными волосами, широкоплечий, — описывала внешность своего любовника Ева, стараясь не выдавать своего волнения. — Я не видела его уже несколько недель. Скажите, он что, уволился?

— Прошу прощения, мисс, — как всегда вежливо раскланялся метрдотель, — возможно, вы сможете назвать мне его имя?

— Ах, да, разумеется, — Ева почувствовала неловкость, что упустила основное. — Его имя Риам.

— Риам? — переспросил мужчина и взглянул на гостью озадаченно.

— Да, все так. Риам.

— Прошу меня извинить, мисс, но у нас не было официантов или каких-либо других работников с таким именем.

— Как это не было? На его бейдже именно оно и значилось. Возможно, это какой-то псевдоним?

— Исключено, мисс. Все наши официанты носят бейджи со своим настоящим именем. Это, собственно, непреложное правило для работников зала. Понимаете, клиентки не видят их лиц, но если происходит какая-то внештатная ситуация, то должна быть возможность определить, что за официант служил той или иной леди.

— Выходит, что произошла какая-то ошибка? — с разочарованием произнесла Ева.

— Выходит, что так, мисс, — развел руками он. — Могу ли я быть полезным мисс еще в чем-то?

— Нет, спасибо, что уделили время.

— Тогда я вернусь к своей работе, с вашего позволения, — чинно поклонился тот, повернулся и тотчас ушел, будто только и ждал, когда закончатся вопросы дотошной гостьи.

Для такого галантного с виду человека этот метрдотель был уж слишком безразличным к чужому горю. Наверное, он успел выработать профессиональную стрессоустойчивость, что, если изо дня в день подобные Еве клиентки таскались к нему за личными данными страстных сотрудников?

* * *

Глава 9

После этой попытки Ева убедилась в том, что первоначальная версия с исчезновением Риама была правдивой. Она вполне могла смириться с тем, что ее любовник лишь развлекался с ней, не имея никаких глубоких чувств, но одно ей действительно было неподвластно — выбросить его из своего сердца.

Ева искренне страдала из-за этой неудачи в любви, поскольку очень привязалась к своему тайному любовнику, и вот теперь, после такого драматичного окончания ее страстного романа, она была абсолютно разбита. Девушка еще больше замкнулась в себе, вынашивая траур внутри своей прочной безлюдной крепости, к которой не подпускала никого. Однако для одного незваного гостя двери ее камеры пыток почему-то всегда оставались открытыми.

— Ты издеваешься?! — выдохнула Ева, закатив глаза от злости при виде ненавистного мужчины на своем пороге. — У тебя что, нет своего дома?

— На улице ливень, — развел руками Амир с невинным выражением на лице. — Ты настолько жестока, чтобы выгнать человека под холодный осенний дождь?

— Амир Отеро, в твоем распоряжении несметное количество машин, вертолетов, самолетов и, бог знает, чего еще. Неужто ни один из этих видов транспорта не может доставить тебя в твой светлый, чистый и уютный дом?!

— Сегодня воскресенье, у моих работников выходной, — снова спокойно солгал он.

— С каких пор ты стал так заботлив к подчиненным? Им теперь разрешено иметь выходные? — фыркнула она, с удивлением признавая, что ненависть к Амиру Отеро отвлекает ее от страданий по Риаму.

— С недавних, — предположил Амир. — И вообще, причем здесь все это? Я ведь твой клиент, разве в таком тоне ты должна общаться с посетителями своего магазина?

Девушка взяла паузу, чтобы привести в порядок дыхание, которое сбилось из-за неконтролируемого гнева, и лишь спустя минуту заговорила вновь:

— Дорогой посетитель, — выплевывая каждое слово, начала она, — возможно, я могла бы вызвать для вас такси, и тогда вы бы убрались из моего магазина к чертовой матери?

Амир искренне улыбнулся ее ребячеству, чего Ева никак не ожидала. Она рассчитывала на негативную реакцию из-за задетого самолюбия — где это вообще видано, чтобы Амир Отеро терпел подобное обращение к своей божественной сущности?! На мгновение она зачарованно смотрела на эту чистую, теплую улыбку и не смогла подобрать нужный тип оружия против нее.

Амир воспользовался этой заминкой и мягко, стараясь вызвать как можно меньше негативных эмоций, ответил:

— Я просто пережду здесь дождь и потом тихо уйду. Если позволишь воспользоваться интернетом, то даже слова от меня не услышишь, клянусь.

На эту искреннюю просьбу, тем более такому гордецу, как Амир Отеро, она почему-то не смогла ответить отказом. Девушка выдохнула последнюю злость и повернулась, чтобы уйти, напоследок сказав:

— Пароль от вай-фая на стене.

Амир повесил пальто, а пиджак просто бросил на спинку дивана. Спустя несколько часов напряженной работы, его прежняя элегантность сменилась вполне закономерной усталостью. И притом какой соблазнительной!

Ева поймала себя на мысли, что довольно часто бросает взгляды в сторону своего нежеланного гостя. Выбившаяся из гладко зачесанной назад прически прядь волос особенно привлекала ее внимание, потому что слишком уж меняла это строгое, точеное лицо, придавая прежде всегда безупречному деловому стилю некой красивой небрежности, которую повернутый на формальном поведении Амир Отеро никому и никогда не позволял видеть.

Расстегнутый на две верхние пуговицы ворот белоснежной рубашки ярко контрастировал с его смуглой кожей. Закатанные наспех рукава обнажали сильные, пронизанные мышцами и венами, точно стальными тросами, мужские руки. И если бы не болезненные воспоминания о том, как мертвая хватка этих рук не позволяла ей сбежать от насильника, как они жестоко хватали и своей грубостью оставляли на ее коже следы, то Ева могла бы легко заинтересоваться обладателем этого тела.

При одной только мимолетной мысли она захотела отвесить себе звонкую пощечину, напоминая своей замечтавшейся душе, сколько унижения и боли принес тогда ей Амир Отеро ради острых ощущений и собственного развлечения. Злость снова разлилась внутри едким соляным пятном. Рука Евы сорвалась, и флористический нож прошелся по коже, оставляя глубокую борозду. С гулким звоном металлический обидчик ударился об пол, чем неизбежно привлек внимание Амира.

Мужчина поднялся и быстро приблизился. Ева злилась теперь еще больше, мало того, что из-за него она порезалась, так еще и невольно посвятила в произошедшее. Доставая аптечку, она едва ли не скрипела зубами в попытке сдержать свой гнев. То ли из-за бури эмоций, то ли потому что приходилось действовать одной рукой, но совладать с медикаментами получалось не очень проворно, и спустя мгновения кровь уже сочилась из-под плотно сжатых пальцев.

Тактичная пауза, которую Амир дал Еве для возможности погеройствовать самой, закончилась, как и его терпение смотреть на ее беспомощность. Мужчина взял ее руку, быстро набросил край бинта и зажал в своей ладони, чтобы остановить кровотечение. Некоторое время Ева спокойно стояла, дожидаясь, когда боль немного утихнет, но тот факт, что рядом стоял источник всех ее бед, не мог утихомирить злость девушки.

— Да что с тобой не так?! — в сердцах рявкнула она, резко отдернув порезанную руку.

Амир промолчал и остался стоять на том же месте, отчего Ева разозлилась еще больше — какого черта он заставляет ее испытывать чувство вины, когда единственный виноватый здесь он и только он!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Девушка бросила на него презрительный взгляд и скрылась за дверью подсобного помещения. Амир вернулся к работе, но вскоре дождь прекратился, и, не имея больше предлогов остаться, мужчина покинул магазин. Ева смотрела на удаляющийся силуэт сквозь покрытое каплями стекло и ненавидела себя за то, что в ее сердце не было ни крупицы радости от того, что он наконец-то ушел.

* * *

— Пообедаешь со мной?

— Нет, я не голоден, дядя Бехан, — откинув голову на спинку дивана, произнес Амир и закрыл глаза.

— А жаль, потому что так у меня было бы что поесть…

Амир усмехнулся над несчастным видом старика-манипулятора и тотчас отправился к холодильнику. Пока он выбирал нужные ингредиенты, как бы между прочим дядя завел разговор:

— В последнее время ты слишком беспокойный. Какие-то проблемы с бизнесом?

— Лучше бы так. С ними уж я знаю, как справляться… — выдохнул он, закатывая рукава рубашки.

— Если проблема посерьезнее, то скорее всего она касается любви, — хитро прищурился старик, быстро смекнув, в чем дело. — Есть женщина, которая попросила сердце гордого льва, и лев покорился?

— Лев в один миг стал беспомощным котенком, позволив женщине забрать его сердце… — произнес Амир, наконец признаваясь вслух, что испытывает к Еве чувства.

— Отчего ж так несчастен стал тот лев? Разве есть на свете такая женщина, которая способна устоять перед ним?

Дядя Бехан проявлял не только родительское сочувствие, но и действовал с целью приободрить своего дорогого племянника. Он хорошо понимал, что никогда и ни в чем не знавшему поражения Амиру сейчас очень трудно осознать тот факт, что не все в жизни будет так, как ты это задумал. Некоторые вещи, события, а тем более люди, иногда так и остаются недостижимым горизонтом, просто потому что у судьбы были свои планы на них, и она совершенно не намеревалась считаться с нашими желаниями.

— Даже если все женщины мира вдруг признают его власть над собой, то именно эта не переменит своих чувств…

— Неужели та женщина равнодушна к гордому льву?

— О, нет. Та женщина носит в своей груди очень яркое чувство, едва ли сильнее него имеется еще хоть какое-то… И имя ему ненависть.

— Ненависть — не злокачественная опухоль, ее всегда можно извлечь из человека, не оставив при этом даже шва, — пожал плечами умудренный жизнью старик Бехан. — Если ненависть — единственная причина, то тогда напрасно гордый лев склонил свою величавую голову к земле, ошибочно полагая, что нет ничего хуже этого чувства. Презрение ярко горит, но быстро сгорает. И только одно в целом свете воистину страшно: равнодушие — сильнее ненависти и хуже смерти, мой мальчик, — равнодушие.

— И что прикажешь делать? — уже с большим оптимизмом в голосе спросил Амир.

— Любить еще сильнее. Если она все еще держит оборону, значит, ты недостаточно искренен в своих чувствах. Так уж заведено, что у женщин по природе нет иммунитета только к любви, со всеми остальными невзгодами она способна справляться не хуже мужчины.

Разговор двух родственников был внезапно прерван, когда хлопнула входная дверь и из коридора послышались торопливые шаги. Дядя Бехан с сожалением посмотрел на племянника и произнес:

— Похоже, нас наконец-то раскрыли.

— Дядя Бехан, нет ли у вас запасного баллончика с газом?.. — влетая на кухню, спросила Ева, но тотчас вросла в паркет при виде Амира. Из-за неожиданности она бросила не то вопрос, не то упрек: — А что он здесь делает?

Старик Бехан сделал вид, будто не обратил внимания на враждебный настрой Евы, и радостно произнес:

— О, Ева, так ты знакома с моим племянником?

— С кем я знакома, дядя Бехан?! — сверля статного брюнета в кухонном фартуке, поинтересовалась она.

— С Амиром. Он мой племянник.

— Как это могло вообще произойти?.. — выдала все еще не оправившаяся от шока Ева.

— Его отец — мой брат, — прикинулся шлангом хитрый Бехан.

— Я не об этом, — грозно посмотрела на старика она и снова вернула недовольный взгляд Амиру. — Каким образом в мире могут происходить подобные совпадения?

— Мой дядя владеет этим кафе несколько десятилетий. Тебе не в чем меня подозревать. Это действительно совпадение, что ты сняла помещение в соседнем от его кафе здании, — спокойно произнес оправдательную речь, которая больше звучала как ответный укор.

— А то, что ты скрывал от меня эту информацию, это тоже обычное совпадение?

— Можно подумать, что мы с тобой успели пообщаться на все прочие темы и только одну не затронули, — уже менее сдержанно ответил Амир.

— Пожалуй, эту можно было и затронуть! — рыкнула девушка, не желая уступать в дуэли взглядов.

— Чтобы ты вот так мне предъявляла обвинения?

— Конечно. Если ты ведешь себя подозрительно, то я должна относиться к этому так, будто все нормально?

— …

Амир вовремя остановился, опомнившись от этой эмоциональной игры, в которую его втянула Ева. В бессилии что-либо противопоставить он лишь звучно выдохнул, вернувшись к нарезке овощей. Самое время было вступить арбитру в это непримиримое дерби.

— Амир готовит для меня обед, не могу подняться сам. С утра резко подскочило давление и никак не отпустит, — сыпал отрывками фраз Бехан, вуалируя свои замыслы под совершенно невинными словами. — Ева, ты не могла бы сходить за тонометром и измерить мне давление? Похоже, придется еще одну таблетку пить.

Борясь с желанием громко хлопнуть дверью и уйти, Ева не могла не сжалиться над бедным стариком, к недомоганию которого тоже была причастна из-за своей вспыльчивости. Она ничего не ответила, просто скрылась в коридоре.

— Ты бы поторопился, Амир, — прошептал Бехан своему несмышленому племяннику, — и поскорее начал готовку. Я же не могу задерживать похитительницу твоего сердца до самого вечера.

— Придумывая эти нелепые предлоги, ты лишь вызовешь еще больше негатива с ее стороны. Едва ли она сейчас голодна, — недовольно бросил Амир.

— Конечно, на обед она не останется, это было бы странно в такой ситуации. Но кто сказал, что твои кулинарные способности Ева может оценить, только если попробует блюдо? Для создания романтического образа мужчины в глазах женщины пока подойдет и картинка.

* * *

— Сестра, ты с такой травмой сможешь работать? — обеспокоенно спросил Фим, глядя на перебинтованную руку Евы.

Девушка хмуро глянула на размякшего бандита и сказала в ответ:

— Это же всего лишь порез. Разве твоя нервная система не закалена на более тяжелые увечья в связи со специфической сферой деятельности?

— Так то особая среда, суетная, рабочая, а ты здесь, вне разборок и криминала с располосованной рукой.

— Все нормально, просто много бинтов, а порез действительно пустяковый. Лучше подай мне вон ту вазу с фрезиями из камеры.

Пока главный ходил за нужными цветами, в магазин вошел какой-то очень нетрезвый мужчина. Он вальяжно подошел к стойке, минуя молчаливых парней Фима, которые, к слову, осмотрели смельчака с ног до головы и при всем внешнем бездействии внимательно следили за каждым его шагом.

— Красотка, я пришел за деньгами, — без приветственных речей заявил он.

— А вы кто? — спокойно поинтересовалась Ева, до последнего думая, что пьяный в стельку мужчина ошибся адресом.

— Я муж хозяйки этого помещения, — обвел пальцем пространство перед собой и усмехнулся. — Так что в этом месяце заплатишь мне.

— Я уже внесла платеж. Можете спросить у своей супруги. Впредь прошу вас не беспокоить меня, оплату по договору я продолжу производить на расчетный счет собственника.

— Чего сказала, торгашка?! — выплюнул он свое ругательство вместе с токсичным дыханием.

— Эй, милейший, — окликнул его Фим, вернувшийся из холодильной камеры, — тебе что, алкоголь мешает нащупать инстинкт самосохранения? Так ты поторопись, не утруждай нас ожиданием.

— Чего? — скривился тот от внезапного запуска в его голове мыслительного процесса.

— Говорю, ноги в охапку сгреб и вали отсюда по тихой грусти, — лениво кивнул в сторону двери главный из группировки.

Мужчину качнуло от вызванной опьянением турбулентности. Мгновение он искал новые точки опоры, а потом выдавил из себя:

— Ты кто? Хахаль ее, что ли?! Так заплати хозяину и обхаживай свою торгашку дальше. Быстрее, две тысячи наличкой, меня ждут в другом месте.

— А, может, тебе еще спеть? — набычился Фим, поражаясь наглости этого убогого. — Парни, а ну, выведите его и растолкуйте, что сюда дорогу нужно срочно забыть, а то я что-то серчать начинаю.

Его в два счета вытолкали за дверь и пока только на словах объяснили, что собственник помещения будет получать оплату согласно договору аренды. Некоторое отрезвление вернуло нарушителю спокойствия способность мыслить, он быстро убрался восвояси. Инцидент был бы благополучно забыт, если бы на следующий же день Еву не вызвали в полицию и не предъявили обвинение в угрозе здоровью и жизни.

— Потерпевшая настаивает на компенсации в размере ста тысяч, — сообщил полицейский. — Только тогда она заберет заявление.

— У меня нет таких денег, комиссар.

— Мисс Морган, тогда вам как можно скорее нужно нанять адвоката. Я хорошо знаю такую категорию людей, они не отступятся, — по-человечески сочувствуя, рекомендовал он. — Возвращаясь домой, он несколько раз упал, но утром в участке все списал на побои. Это очень серьезное дело, и у вас пока нет шансов его выиграть.

— Но ведь есть же камеры наблюдения, можно посмотреть их.

— Это было первым, что мы сделали. Однако та, которая могла бы запечатлеть события вчерашнего вечера, уже какое-то время не работала, а у камер других зданий эта локация слепое пятно. Что с теми посетителями вашего магазина, которые помогли вам вывести этого проходимца на улицу? Пусть придут и расскажут свою версию событий.

— Спасибо за совет, комиссар, — с благодарностью за понимание и человеческое отношение ответила Ева. — Я ведь могу пока идти?

— Конечно, но из города лучше не уезжайте, чтобы не было проблем с отягчающими обстоятельствами.

— Да, хорошо, — растерянно произнесла девушка и покинула полицейский участок.

Несмотря на то что помочь ей было некому, она не стала рассказывать Фиму о произошедшем, потому что очень опасалась его несдержанности. Вдруг ему и его сорвиголовам приспичит разобраться с тем пьяницей по своим понятиям справедливости, а Еве и так уже выставлены неподъемный штраф и статья за угрозы и побои.

После этого приходит риелтор, который помог Еве снять помещение под магазин.

— Мисс Морган, здравствуйте, — с виноватым видом произнес риелтор, переминаясь на пороге.

— Мистер Корс, добрый день! Проходите, пожалуйста, — гостеприимно сказала девушка. — Что привело вас сюда?

— Кое-что приключилось, мисс Морган…

— Садитесь, прошу, — пригласила Ева, — и расскажите все спокойно.

Риелтор опустился на край дивана, скромно поставив свой потертый кейс на колени. Мистер Корс нерешительно глянул на хозяйку магазина, а потом снова отвел взгляд. По всему было видно, что гостю трудно начать разговор.

В конце концов, он признался, что собственница арендованного Евой помещения решила расторгнуть договор в связи с подачей искового заявления.

— Я поняла, мистер Роули. Не переживайте, я смогу съехать в установленные сроки, — выдохнула Ева. — Скажите, вы сможете подобрать мне другой вариант с арендой?

— Думаю, это не будет проблемой, но вам все же придется подобрать запасной план. Если мы не успеем найти для вас новое помещение, то пропадет много товара. Возможно, вам есть где оставить цветы на передержку?

— Не беспокойтесь об этом. Моя подруга живет за городом, эти цветы с ее фермы, так что она сможет позаботиться о них, пока я решаю вопрос с магазином.

— Отлично, вы меня немного успокоили, — искренне обрадовался агент, избавляясь от внутреннего напряжения. — Я сейчас же вернусь в офис и начну просматривать варианты с помещением.

— Спасибо.

— Тогда будем на связи, — попрощался он и стремительно ушел.

* * *

Глава 10

Вот уж точно говорят, что беда не приходит одна. После таких новостей Ева была на взводе и не могла делать ничего толкового, поэтому просто стала убираться и прикидывать, что в первую очередь должна будет отдать Келен на передержку. Из всех неприятностей с ней сегодня не приключилась только одна, но стоило только подумать об Амире Отеро, как он тотчас объявился.

— Что это? — холодно проронила она, глядя на бланки заказов, которые так хорошо знала.

— Заявка на закупку, — спокойно ответил Амир. — Хочу, чтобы твой магазин поставил цветы для свадьбы наследника конгломерата Сандерса и дочери окружного прокурора Ренье. Мероприятие пройдет в отеле у моря. Здесь ты найдешь всю информацию по тематике и дресс-коду. Дизайнеры добавили материалы, с которыми будут работать для создания площадки, а местные ландшафты тебе и без того хорошо известны.

Амир замолчал, когда увидел, как Еву передернуло от его последних слов. Он понимал, что воспоминания о ее работе в его отеле никогда не смогут иметь хотя бы нейтральный оттенок из-за событий, которым Амир сам же и был виновником.

— Я не заинтересована в этом заказе и ему подобных, — категорично озвучила свое решение Ева.

— Твой бизнес долго не протянет, если будешь отказываться от таких выгодных проектов, — со всем коммерческим рационализмом сказал он.

— Это мои заботы.

— Ты напрасно упрямишься. На прибыль от этого заказа ты сможешь год жить безбедно. Все здесь, посмотри, — настаивал Амир.

— Я же сказала, что меня не интересуют деньги! — воскликнула девушка. — Ты ведь ни на мгновение не задумался, что у некоторых людей в жизни могут быть совершенно другие ценности? Считаешь, я так просто могу забыть о том, что произошло, вернусь в ненавистное мне место и как ни в чем не бывало стану радостно зарабатывать деньги? Может, мне тебя еще и поблагодарить за это?!

— Не нужно. Я делаю это не ради благодарности, а потому что действительно уверен, что ты отлично выполнишь эту работу.

— Откуда такие познания о бывшем рядовом сотруднике? Господин Отеро прежде даже на более высшие чины своего бизнеса не смотрел, а тут о заслугах расходного материала заговорил!

— Ошибаешься, я всегда замечаю работу каждого своего сотрудника.

— Вот это верно, замечаешь! Но только для того, чтобы отыскать несовершенства и изъяны, а потом заменить на более качественную обслугу! — перешла на крик она. — В твоей природе нет благородных порывов — только использовать и выбросить!

Амир стоически выслушивал все оскорбления в свой адрес, а когда Ева закончила, он лишь спокойно произнес:

— Из того, что произошло, я ничего не могу изменить, но…

— Вот и не пытайся! Эти жалкие подачки все равно ничего не исправят! — грубо перебила она.

— Я бы не хотел, чтобы ты думала, будто я пытаюсь откупиться.

— Поздно, — выплюнула она, — я уже так подумала. Но тебе ведь плевать на мысли и чувства других, верно? Ты просто делаешь то, что хочешь. Тебе показалось мало изнасиловать меня, своей пьяной прихотью уничтожив мою прежнюю жизнь, так ты теперь еще и добить меня решил, заставляя видеть тебя чуть ли не ежедневно и вспоминать все унижения, которым подверг меня в ту ночь! Амир Отеро, ты не просто животное, ты — чудовище, которое я ненавижу всей душой и никогда не прощу!!!

Плохо контролируя свои действия из-за охватившего ее гнева, она задела горшок, отчего он перевернулся и с грохотом упал на пол. Амир не собирался действовать ей на нервы еще сильнее, просто на интуитивном уровне он испугался, что она снова может порезаться. Мужчина молча подошел и принялся собирать землю и осколки вместе с Евой, но сделал только хуже.

— Чего тебе опять тут надо! Оставь меня уже в покое! Приходишь сюда как ни в чем не бывало!!!

В своем безумстве она швырнула в него охапку только что собранной земли вместе с осколками горшка. Амир не стал уворачиваться, только закрыл глаза. Увидев, что из-за ее выпада у него теперь поцарапана щека, она разозлилась еще больше и принялась колотить его в грудь, осыпая проклятьями:

— Думаешь, если пропишешься здесь, я забуду о том, что ты мне сделал?! Да никогда в жизни! Я ненавижу тебя, Амир Отеро, до судорог ненавижу!!

Ее истерика вышла на качественно новый уровень и едва ли была хоть как-то управляемой теперь. Амир не боялся гнева Евы, он лишь переживал, что эти эмоции могут сломать ее окончательно. Он боялся думать, что у него никогда и не было шанса на искупление вины.

— Ладно, — произнес Амир, словно все прочие слова вылетели из его головы, когда он услышал этот эмоциональный поток.

Не то чтобы Амир считал свой поступок той ночью чем-то маловажным, просто он так привык к другой Еве по отношению к нему. Даже когда находился рядом не в маске Риама, а как Амир Отеро, она, казалось, немного отпустила гнев. Но теперь ему открылась страшная правда, все это время она просто изо всех сил терпела его присутствие, а он воспринимал ее едва сдерживаемые эмоции за потепление в их отношениях. Амир все это время искренне верил в то, что Ева однажды, когда он подберет ключ к ее сердцу, могла бы простить его. Раньше он чувствовал себя лишь мерзавцем, а теперь еще и дураком.

— Прости… — выдохнул он, все еще пребывая в растерянности от неизбежного принятия реальности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

А после он повернулся и пошел прочь. На этот раз без намерений возвращаться. Амир предпринял столько попыток, чтобы стать ближе, чтобы показать искренность своего раскаяния и готовность взять на себя ответственность за ту боль, что причинил Еве, но ни один из его методов не принес нужного результата. Если раньше провалы расстраивали Амира, но в конечном счете мотивировали его на поиск новых, то сегодня он признал свое поражение и готов был отступить навсегда.

Но несмотря на то что Амир ушел из жизни Евы, он все равно не перестал интересоваться, как идут дела в магазине, что с ее настроением и — очень робко — не появился ли в ее жизни кто-то.

— Похоже, это снова мой племянник? — усмехнулся старик над их ребяческими играми.

— Точно.

— Ева, чем бы он тебя ни расстроил, не злись на Амира долго. Внешне он, конечно, скала, но внутри мягок, как сливочное масло.

— Мне нет нужды ломать ногти об эту горную породу, чтобы найти скрытую за ней нежность.

— От тебя это и не требуется, ведь этот мальчишка уже справился и сам!

— О чем вы?

— Разве ты не замечаешь?! — воскликнул старик. — Ты честна в своих чувствах к нему, открыто демонстрируя неприязнь, но будь искренней и с собой — Амир влюблен в тебя. А иначе как объяснить донельзя странное поведение серьезного бизнесмена, который ходит на подработку в цветочный магазин?

Дядя Бехан не знал причины ненависти Евы к племяннику, но, будучи умудренным жизненным опытом, он понимал, что рано или поздно эта неприязнь имеет все шансы перерасти в куда более зрелое, истинное, благородное чувство. Вот почему старик Бехан всячески помогал им сблизиться. Ввиду этой нехитрой дипломатии дяди Амир с легкостью узнавал о событиях в жизни Евы и был всячески простимулирован старшим родственником на геройские свершения.

Так Амир узнал от дяди, что случилось у Евы. Он без промедлений решил вопрос с иском, подключив к делу лучших адвокатов, и выдвинул чете мошенников встречные обвинения. Для урегулирования спора покрывавшая запойного муженька собственница помещения вынуждена была согласиться на продажу недвижимости в пользу Амира, только после этого стороны заключили мировое соглашение, не прибегая к судебным разбирательствам.

В тот же день к Еве приехал мистер Роули и сообщил, что собственник передумал выгонять ее из помещения и вскоре предложит новый контракт, если она готова рассмотреть такой вариант. Пребывающая в замешательстве Ева согласилась, но толком не смогла задать риелтору ни одного вопроса, почему ситуация вдруг повернулась таким образом. Однако странности на этом не прекратились, и уже вечером позвонил комиссар полиции, чтобы уведомить Еву в отзыве всех претензий со стороны ее арендодателя.

Она хорошо понимала, что подобные случайности точно не случайны, а потому имела основную и запасную версии. Но когда первая оказалась ложной, и Фим ответил отрицательно на вопрос Евы о помощи в проблемах с иском и магазином, тогда стало понятно, что помимо влиятельной бандитской группировки только у Амира Отеро может хватить власти и средств для решения подобных ситуаций. И как бы девушка ни противилась мысленно, упрекая за очередное появление в ее жизни этого настырного мужчины, в ее душе скромно горел маленький огонек благодарности.

— Это же ты помог Еве с судом и магазином? — спросил дядя, от которого ничего не могло утаиться.

— Да, — коротко бросил Амир, нарочно избегая подробностей.

— Это очень мужской поступок, — возгордился своим племянником Бехан. — Уверен, Ева была бы тронута.

Амир сделал глоток остывшего кофе и, захлопнув крышку своего ноутбука, совершенно честно ответил:

— Не думаю, что она оценила бы. В любом случае я сделал это не для того, чтобы впечатлить ее.

— Поэтому и мне не позволишь ей рассказать?

— Ты как всегда проницателен, дядя. Я не хочу вызвать ее раздражение, просто пусть у нее будет возможность зарабатывать, не испытывая трудностей, — спокойно объяснял Амир. — Кстати, именно поэтому ты должен мне помочь. Я оформил здание на твое имя, так что теперь ты арендодатель Евы. Завтра отправлю к тебе водителя с документами на собственность. Нужно будет все подписать, чтобы в будущем у нее не возникло проблем.

— Ты же понимаешь, что даже для самого непосвященного в ваши странные отношения человека все будет слишком очевидным, чтобы не понять, да? Что прикажешь мне делать с ее вопросами? — упрекал старик, следуя за Амиром к выходу.

Мужчина остановился у самой двери и бросил отрешенный взгляд через плечо. Его голос звучал почти безжизненно:

— Тебе ведь тоже не безразлична Ева Морган, так что придумай какую-нибудь версию, чтобы она могла ее принять, хотя и будет знать правду.

— Иного мне все равно не остается.

— Рассчитываю на тебя, дядя Бехан, — сказал Амир и, набросив пальто на плечи, вышел из дома.

* * *

— Ева, можешь прочитать и подписать эти бумаги?

— Договор аренды? — нахмурилась девушка, взглянув на собеседника.

Бехан только кивнул, чтобы она прочла все сама, и Ева бегло просмотрела предмет договора и имена, вписанные в нем.

— Вы — новый владелец здания? Но как…

— Слушай, я совершенно не умею врать, но и не могу сказать правды, — перебил ее старик, желая поскорее отделаться от ощущения недосказанности, повисшего в воздухе. Бехан был человеком простым, ему претила любая склонность к обману, даже если он во благо. — Ты же хорошо понимаешь, что это и как могло произойти. Я скажу тебе только одно, дорогая. Если в твоих мыслях сейчас есть противоречия, которые побуждают отвергнуть это предложение, то я буду просить тебя подумать еще раз…

— Я не стану отвергать его, — тепло улыбнулась девушка Бехану, который не знал, какие предпринять действия, лишь бы получить ее согласие.

— Правда?!

— Правда.

— Ты даже не представляешь, какой груз сняла с моих плеч. Убежден, Амир тоже вздохнет спокойно.

— А что не так с его дыханием, дядя Бехан? — в притворно строгой форме спросила Ева.

— Он опасался, что ты будешь непреклонна, учитывая ваши непростые отношения.

— Я вполне могу принять этот поступок, учитывая наши непростые отношения, — снова улыбнулась она и, ничего больше не вычитывая, поставила подписи в договоре.

— Что изменилось? — удивленно смотрел на нее собеседник.

— Ничего, просто я же не ханжа, чтобы осуждать за плохие поступки и не замечать искренность, — постаралась как можно правдоподобнее солгать Ева.

На самом деле поменялось в ней многое, что и позволило посмотреть на действия Амира над чувством ненависти за причиненную обиду, а не сквозь нее. Как бы Ева ни сопротивлялась, ей пришлось признать и, что важнее, принять тот факт, что все предыдущие поступки Амира были не менее искренними, хотя порой в чем-то неуклюжими.

— Похоже, племянничек на правильном пути, — буркнул себе под нос дядя Бехан и тоже завизировал договор.

— А?

— Говорю, ты осчастливила старика тем, что приняла нашу сделку.

— Тогда раз дела улажены, самое время выпить кофе, партнер?

— Поддерживаю, партнер! — радостно воскликнул старик, усевшись на свой любимый стул у окна. — Кстати, к тебе несколько посетителей приходили, я сказал, чтобы позже возвращались. Куда ты уезжала?

— Ходила проведать мистера Оуэна. Я давно его не видела, вот и стала беспокоиться.

— Ну и как у него дела? — словно ничего не зная, спросил Бехан.

— Оказывается, благодаря неожиданно полученной квоте мистеру Оуэну на днях сделали операцию на глаза. Сейчас он восстанавливается в госпитале Святого Николая.

— Это же отличные новости! — поднял вверх большой палец хитрец Бехан.

— Согласна, — улыбнулась девушка, поставив чайник на плиту. — Вы будете с молоком, как и всегда?

— Да, спасибо. Ты хорошо меня выучила, — довольным голосом озвучил старик. — Так что там мистер Оуэн? Похоже, он счастливчик, ведь на его тяжелый случай не все хирурги соглашаются, а у тех, кто берется оперировать, очередь просто нескончаемая.

— Вы правы, дядя Бехан. Мистер Оуэн часто говорил, что даже не надеется снова увидеть любимый город, а тут такое везение. Правда его лечащий врач спросил, не я ли его меценат, который помог с квотой.

— Выходит, кто-то ускорил процесс получения квоты? — деланно нахмурился тот. — У мистера Оуэна есть семья?

— Нет, он одинок. Это-то и странно, — в задумчивости сказала девушка и села напротив. — В целом мире нет никого, кто мог бы с помощью связей или денег добиться для него этой операции.

— Так ли уж нет? — не спросил, а скорее усомнился старик Бехан.

— Во всяком случае сам он таковых не знает, ведь ни с кем особенно не общается.

— Ну а добра он разве никому за свою жизнь не сделал? Возможно, тот меценат отблагодарил старину Томаса за какой-то хороший поступок?

— Если это так, тогда наш мир не настолько и гадок, — радостно сообщила Ева, поднимая чашку. — За добрых и способных к состраданию людей!

— Слышал бы этот благодетель твои слова, горы б перевернул, чтобы сделать в твоих глазах этот мир еще прекраснее, — глянув в окно, пробормотал Бехан.

— А? Что вы говорите, дядя Бехан? — переспросила Ева,

— Да ничего такого, дорогая. Всего лишь сказал, что желаю этому меценату счастья и жену хорошую.

— Иногда вы такой чудак, — посмеялась девушка и протянула ему тарелку с нарезанным на дольки яблоком.

— Хех, — довольно хмыкнул Бехан, — ты приписываешь мне чужие заслуги!

* * *

Амир сидел в своем кабинете и пытался сконцентрироваться на работе, но его беспокойное сердце неизменно возвращало все мысли к Еве. В дверь кабинета тихо постучали. Выдержав протокольную для таких случаев паузу, секретарь осторожно вошла. Ее голос звучал мягко, сострадательно. Она не привыкла видеть авторитарного босса таким потерянным, даже в чем-то развенчанным.

— Господин Отеро, вы просили сообщать вам, если мисс Морган снова посетит клуб «Ночная магнолия».

До того сохранявший отрешенный вид Амир вдруг вскинул хищный взгляд, ожидая подробностей.

— Наш человек только что позвонил и доложил, что она вернулась в клуб этим вечером.

Амир захлопнул ноутбук и, быстро поднявшись с места, скомандовал:

— Скажи Хэнксу, чтобы подогнали машину.

— Как прикажете, — ответила сотрудница и так же тихо, как вошла, покинула кабинет директора.

Амир приехал в клуб с одним желанием — убить каждого, кто успел прикоснуться к ней. Он не мог злиться лишь на нее, даже понимая, что она пришла в клуб за ласками другого мужчины. Ева хорошо знала, что ее прежний любовник не был сотрудником клуба и его появление в этом месте больше невозможно, значит, она осознанно шла на поиски нового любовника, который сможет утолить ее голод.

Он не знал, что она пришла в клуб, потому что хотела хоть как-то утешить свое потерянное в смятении сердце. Ева запуталась в своих чувствах, поэтому логично, что она пришла туда, где один раз уже нашла свое спасение. В конце концов, именно здесь ей встретился тот, с кем она провела столько восхитительных и незабываемых часов, этот эмоциональный якорь будет тянуть ее к месту, где она вспомнила, что такое счастье.

Амир заставил себя пойти по пути благородства, которым прежде в делах любовных никогда не следовал, и ушел из жизни Евы ради спокойствия и исцеления ее души. Но даже после того как окончательно отказался от борьбы за нее, он ничего не мог сделать со своей ревностью, коей отныне был всецело, слепо поглощен. Амир впервые испытывал страх от собственного бессилия, отчего чувствовал себя слишком слабым. Если бы можно было хоть сколько-то повлиять на ее мнение о нем, он полз бы за ней на коленях всю свою жизнь, окончательно отринув какую-либо гордость.

Когда Амир подошел к ее столику, его душа проживала свои последние мгновения. Столько времени он истощал себя этой болью, и вот теперь наконец настал момент естественной ее смерти.

Ева почувствовала присутствие рядом и обернулась. Увидев перед собой мужчину, за которого еще месяц назад отдала бы несколько следующих счастливых и безбедных жизней, она больше не испытывала прежних чувств. Как же так вышло, что самый желанный во всем мире человек в один миг стал просто старым знакомым?

Не желая принимать новую реальность, сопротивляясь изо всех сил, Ева попробовала вернуть себе былые чувства. Она бросилась на шею своему любовнику, злобно ужалив поцелуем, но знакомая сладость губ и тепло любимых некогда объятий больше не кружили голову, а скорее навевали разочарование. Словно выцветшая на солнце картина, от сочных прежде красок остались лишь невзрачные очертания, так и тут — от чувств остались лишь воспоминания.

Амир ответил на горячий поцелуй, но для него он неизбежно отдавал горечью. Он не имел права требовать или просить, но и идти против себя готов не был. В конечном счете, для человека, который всегда руководствовался лишь собственными желаниями, вдруг стало за счастье сохранить хотя бы одно из них. Сейчас он со всем безумием, присущим отчаявшемуся человеку, хотел, чтобы у него был шанс на ее привязанность не как к тайному любовнику, а как к нему истинному — к Амиру Отеро.

Ева повела его наверх, в их привычный номер люкс. Амир послушно следовал за ней, всеми силами желая остановиться. Оставшись наедине со своим сексуальным любовником, Ева снова предприняла попытку отбросить мысли и сомнения. Она снова поцеловала мужчину в форме официанта и маске, привлекая его ближе. Амир подчинялся и тут. Он отвечал на каждый ее жест, он готов был делать все, что она ни попросит или потребует, против своей воли, потому что еще в первую их встречу он так сильно задолжал ей.

В какой-то момент Ева просто решила быть искренней с ним, с собой — она больше не та, что прежде, как жаль, что она больше не та, что прежде…

Девушка перестала играть в горящую страсть и отстранилась. Не в силах выдержать вопросительный взгляд Риама, она отвела глаза в сторону. Как бы ни было тяжело, Ева знала, что сейчас приняла единственно верное решение. Без слов она подняла с пола свой жакет и вышла из номера.

Провожая ее взглядом, Амир знал, что теперь потерял Еву навсегда.

* * *

Глава 11

— Амир улетел в командировку на пару недель. Вчера заезжал попрощаться и завез продукты, — сообщил Бехан, пока Ева приводила в порядок скатерти на столах.

— Если вам что-то понадобится в его отсутствие, позвоните мне. На улице сейчас очень скользко, лучше не выходить, — с заботой отвечала она, строго-настрого запрещая себе думать о том, почему сказанное Беханом ее так расстроило.

— Спасибо, дорогая, спасибо. Ты уж слишком добра ко мне. Стараниями Амира у меня оба холодильника забиты: и домашний, и вот этот.

Пока старик Бехан размахивал руками в попытке описать щедрость своего дорогого племянника, Ева подняла с пола маленький футляр. Осторожно открыв крышку, она спросила:

— Дядя Бехан, я нашла контейнер для линз. Это твой?

— Нет, мне без надобности такое. Вижу я нормально, а газету в очках читаю, — подходя к ней, сказал старик. — Должно быть, какой-то посетитель обронил. Давай-ка положим на стойку с сиропами, чтобы я не искал долго, вдруг хозяин вернется.

— Хорошо, — ответила девушка, неохотно отводя взгляд от двух линз карего цвета, а потом просто вернулась к уборке. — Кстати, какие у вас планы на Рождество?

— Планы? Все как всегда: оставлю кафе открытым подольше, чтобы не чувствовать себя одиноким в такой семейный праздник. Было бы здорово, если бы Амир успел вернуться к Рождеству, — с детской мечтательностью в голосе произнес Бехан, — тогда в Сочельник у меня будет славный праздничный ужин! Надеюсь, ничего непредвиденного не случится.

— Уверена, он постарается сделать все возможное, — озвучила девушка, желая развеять уныние не одного лишь старика Бехана.

— А что ты?

— В это Рождество останусь одна. Келен увозит Лили на все праздники к бабушке с дедушкой.

— Это которые родители отца?

— Да-да.

— Выходит, мы с тобой оба как неприкаянные? — посмеялся тот.

— Выходит, что так, — улыбнулась девушка. — И поэтому предлагаю для создания праздничного настроения придать вашему кафе немного уютной атмосферы. Что думаете об этом, дядя Бехан?

— Это как?

— У вас невероятно вкусный кофе и еще более восхитительная выпечка, вот только слишком мало людей в нашем огромном городе знают об этом!

— Тебе же известно, что для меня нет нужды даже в тех тридцати долларах, что я зарабатываю в кафе за день. Амир покрывает все убытки этого захудалого места ради того, чтобы ублажить предпринимательские замашки старика.

— О себе-то вы подумали, — строго сказала она, — но что с этими грустными лицами, которые каждый день ходят мимо вашего кафе? Кто позаботится о них особенно сейчас, в канун Рождества?

— О чем ты, никак я в толк не возьму? — искренне недоумевал старик.

— О том, что мы должны подарить городу немного тепла, вдруг так мы поможем тем, кому тоже одиноко без семьи.

Вооружившись всем необходимым инвентарем, а также неугасаемым энтузиазмом, Ева и старик Бехан украсили кафе живыми еловыми ветками, шарами и старыми игрушками. Самые активные посетители помогли им развесить нити гирлянд под потолком, а особенно творческие мамы с детьми с помощью трафарета и баллончика искусственного снега нарисовали зимние пейзажи на окнах.

Так и пролетели две недели, остававшиеся до Рождества, — в приятных хлопотах и теплом, дружеском общении с местными жителями. А с самого утра в канун праздника в кафе случился аншлаг. Как много оказалось людей, мечтающих провести Сочельник в кругу близких по духу. Уютное старинное кафе с приветливым хозяином привлекало парочки и семьи с маленькими детьми, людям казалось, будто они приехали на праздник к дедушке в дом, где проходило их счастливое детство. Ева и старик Бехан едва поспевали за заказами, но та атмосфера, которая царила сейчас вокруг, не давала почувствовать усталости.

— Извините, — крикнул из-за открывшейся двери улыбающийся мужчина, — на стекле цветочного магазина указано, что его хозяйку я могу найти здесь.

— Она в зале, проходите, — ответил кто-то из посетителей, указывая в толпу посреди кафе.

Переминаясь с ноги на ногу, мужчина заторопился к указанному месту.

— Мисс Морган, добрый вечер! Вы должны меня спасти, а иначе семья жены потребует развода, — неуклюже подшучивая над собой, произнес он.

— Добрый вечер, мистер Ли, — понимающе улыбнулась девушка своему постоянному покупателю. — Расскажите, что случилось?

— Понимаете, у родителей жены сегодня новоселье, она отправила меня за рождественским венком. В общем, у меня надежда только на вас. Сами понимаете, я не могу вернуться с пустыми руками, ведь это наше первое совместное Рождество.

— Не переживайте, сейчас мы с вами исправим ситуацию, — успокоила девушка и, спешно набросив куртку, крикнула в зал: — Дядя Бехан, отойду в магазин минут на тридцать.

— Хорошо, дорогая! — почти грациозно танцуя по залу с подносом свежеиспеченных булочек, ответил Бехан. — О, привет, Джефри!

— Здравствуйте, мистер Отеро! Извините, что забираю помощницу и с Рождеством вас! — неловко промямлив, он махнул рукой и вышел вслед за Евой.

Покончив с праздничным венком мистера Ли, Ева вернулась в кафе и снова взялась за дело. Ближе к девяти часам вечера зал наконец-то начал редеть, и посетители, благодаря хозяина за теплый прием, стали расходиться по домам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Чувствуя усталость во всем теле, Ева брела за стариком Беханом в жилую половину его кафе. Уже в коридоре она почувствовала аромат запекающейся индейки и свежих овощей, но когда зашла на кухню, ее беззаботное праздничное настроение сменилось растерянностью. Ева никак не ожидала увидеть здесь Амира, о приезде которого дядя Бехан то ли в суматохе дня, то ли умышленно сказать забыл.

— Я зайду в другой раз, — без тени неприязни произнесла девушка, потому что просто не хотела мешать.

— Садись, — мягко скомандовал старик Бехан, — сейчас будем ужинать. Еще не хватало, чтобы я отпустил тебя домой голодную, и это после того, как эксплуатировал весь день.

Не сказав ни слова, девушка подчинилась и опустилась на стул. Амир поставил перед ней тарелку с дымящимся жаром овощным рагу, на мгновение задержавшись взглядом на ее мягких чертах. Кажется, сегодня она слишком устала, чтобы испытывать враждебность и беспричинно держать оборону.

— Как дела с бизнесом? — словно ради поддержания разговора спросил Бехан.

— Нормально, дядя, — из вежливости произнес Амир, желая остаться как можно более незаметным в этот вечер.

— Ты задержался в поездке, я уж боялся, что не увижу тебя до Рождества, — посетовал старик, делая вид, будто не догадывается, что Амир в присутствии Евы предпочел бы помолчать. — Но теперь-то, надеюсь, чаще сможешь приезжать? Я хотел сходить с тобой на рыбалку и еще нужно как-нибудь съездить на кладбище.

— Съездим, дядя Бехан. Когда скажешь, тогда и съездим, — не поднимая глаз, отвечал Амир.

— Ева, дорогая, а ты что не ешь? — удивленно воскликнул старик, будучи единственным из присутствующих, у кого был аппетит в этот вечер.

Это неожиданное обращение застало ее врасплох, ведь все это время Ева непроизвольно смотрела на переменившегося Амира и в своей задумчивости совсем забыла, что ее могут застать за этим занятием.

— Разве это не вкусно? Мой племянник ведь лучший повар, которого я когда-либо встречал.

— Нет, дядя Бехан, вкусно… вкусно, — наспех оправдывалась она.

— Тогда я спокоен. Кушай больше, ты в последнее время совсем исхудала.

Только очень вовремя зазвонивший телефон спас Еву от стыда, который она испытывала из-за того, что Амир все это слышит.

— Я выйду поговорить, пожалуйста, продолжайте без меня, — тихо произнес он и вышел из кухни.

— И кто может звонить в такое-то время? — недовольно проворчал Бехан, доедая свой ужин.

Ева непроизвольно посмотрела на часы и подумала о том, что этот звонок вряд ли рабочий. А чуть позже, по затянувшемуся разговору, она лишь убедилась в верности своей случайной догадки.

— Ева, дорогая, что-то я сегодня устал, — пропыхтел Бехан вполне правдоподобно. — Ты не обидишься на меня, если я пойду лягу?

— Конечно, нет, дядя Бехан. Вы отдыхайте, а я сейчас приберу тут и тоже пойду.

— Спасибо тебе за помощь сегодня и доброй ночи, дорогая, — бережно похлопав девушку по плечу, сказал старик и побрел на второй этаж.

— Доброй ночи, — улыбнулась Ева.

После долгого и не самого простого на события и эмоции дня Ева присела в кресло перед камином. Она всего лишь на минуту прикрыла глаза, ощущая приятное тепло от очага, которое своим ласковым обманом едва ли не моментально усыпило ее.

Дрова потрескивали в камине, отдавая дому тепло и уют. Стрелки часов совсем недавно перешагнули полночь, ожидая свершения рождественских чудес. Амир вошел в комнату и увидел Еву спящей. Он укрыл ее пледом, думая о том, как бы хотелось видеть ее такой чаще — искренне беззащитной, пленительно нежной.

Он опустился на широкий подлокотник кресла и какое-то время просто смотрел на ее умиротворенное сном лицо. Эта была поистине завораживающая картина для глаз влюбленного мужчины. Невольно Амир потянулся рукой и, едва касаясь, погладил Еву по щеке. Он так боялся, что в этот момент девушка поймает его за этим бессовестным занятием, на которое он тоже не получал от нее разрешения. Амир никак не мог преодолеть этого безусловного желания просто вот так побыть с ней, но чем больше времени он оставался рядом, тем труднее было заставить себя уйти.

Глянув на спящую девушку в последний раз, Амир погасил свет и тихо покинул дом.

* * *

— О чем задумалась?

— О каких-то несуразных вещах, — помотала головой Ева в попытке избавиться от своей отрешенности.

— Это в Рождество-то и такие мысли? Разве сейчас не для чудес время?

— Наверное, — не стала развивать тему она, в душе абсолютно точно не согласившись с собеседником.

— Лучше многих я знаю, что на самом деле в такой праздник человеку для счастья не нужно никаких чудес, достаточно лишь немного уюта и семейного тепла, — с тоской заметил старик Бехан. — Ладно я, у меня никого уже не осталось, кроме Амира, но ты, почему не навещаешь родных на праздники?

— Мои родители давно развелись. У каждого из них свои семьи, дети. Они не ощущают острую потребность во мне, — улыбнулась Ева, говоря чистую правду. — И хотя мы часто созваниваемся и подолгу разговариваем, но так или иначе все наши темы об их быте и разных происшествиях внутри их собственных семей. Мир моих родителей давно крутится вокруг их младших детей, а я давным-давно выросла из-под их опеки.

— Тебя это не обижает?

— Нисколько, — помотала головой девушка. — Напротив, мне кажется, что мама с папой очень проницательные люди, которые нарочно не расспрашивают меня о том, что я предпочитаю не обсуждать. И тогда им не остается ничего другого, кроме как делиться своими жизненными свершениями и мелкими неудачами.

— Это с одной стороны неплохо, наверное, — пожал плечами собеседник, — но ведь ты, должно быть, совсем одинока?

— Я сама выбрала такую жизнь, мне не в чем упрекнуть родителей. Рано сбежала из дома, где меня не просто любили — обожали, поступила в университет, какой сама выбрала, и вообще единолично решила жить самостоятельно. Всякий раз, выбирая, я не считалась с тем, что чувствуют или думают они, важны были лишь мои желания.

— Но вот досада — наши желания часто меняются, не правда ли?

— О чем вы, дядя Бехан?

— Не потому ли ты сейчас ты чувствуешь себя потерянной, что твои жизненные ориентиры поменялись?

— Не совсем так, просто я ощущаю, что чего-то не хватает. Не знаю, как объяснить…

— Тебе нужна своя семья, — вот так просто озвучил то, на что Ева долгое время не могла подобрать слов или смелости. — Любовь, забота, возможность радоваться за кого-то или делить свои невзгоды с кем-то.

На мгновение Ева просто оставила нетронутой паузу, повисшую в пространстве их доверительного разговора. Она боролась с самой собой за право высказать то, в чем прежде боялась признаться даже шепотом. Но все мы рано или поздно взрослеем, все чаще сознавая, что из своей жизни не получается сделать идеальный сюжет, что в ней есть много такого, за что бывает стыдно или просто неловко.

— Я смотрю на людей в нашем городе и удивляюсь, как легко они находят друг друга, женятся, заводят детей. Говорят, что мы все для кого-то родственные души, и по тем людям и их отношениям, словно знакомы многие жизни до нынешней, я действительно понимаю, что это правда. Но отчего же я не могу встретить ее, свою родственную душу?

Старик Бехан, хмурясь, тщательно подбирал слова, прежде чем высказать свое мнение. Ему хотелось донести истинный смысл до Евы, а не создать впечатление нравоучений. Он хорошо понимал, что сейчас все ее чувства обострены и имеют все шансы быть поврежденными.

Он встал, снял с плиты любимую турку и разлил по маленьким чашкам крепкий ароматный напиток. А затем, будто неумышленно, поставил медный сосуд для варки кофе на стол перед собой. Его речь зазвучала непринужденно, словно минуту назад они не говорили о важных вещах:

— Знаешь, как-то долгое время я искал джезву. Я весь город объездил в попытке найти, даже Амира с ума свел своей прихотью, заставив его помощников весь мировой интернет прошерстить. В итоге, дошло до того, что Амир даже готов был заказать индивидуальное изготовление. Бедный мой племянник владеет огромным бизнесом, ежедневно зарабатывает сотни тысяч и вдруг должен был искать старику медную турку, да не простую, а непременно такую, какую я себе задумал.

— Хотела бы я на это посмотреть, — рассмеялась Ева, представив великого бизнесмена Амира Отеро, отложившего все дела и бегающего по восточным странам в поисках джезвы для своего дяди.

— Он стерпел все мои чудачества. А куда, собственно, ему было деваться? Я ведь его единственный живой родственник. Вот так моя кофейня в один момент превратилась в магазин турок — какие только Амир сюда не присылал! Страшно вспомнить! Мы до сих пор иногда шутим на эту тему. Но я сейчас вовсе не об этом. Через какое-то время я просто выбрал наиболее похожую на искомую турку и стал пользоваться ей, хотя в душе неизменно понимал, что это все же не то. Но как-то я шел из мастерской ключей вдоль нашей улицы, ближе к набережной, там еще маленький рынок, знаешь?

— Да, конечно. Я иногда покупаю там свежие овощи.

— Ну так вот. По нечетной стороне есть парикмахерская, а под ней, на цокольном этаже такой неприметный магазинчик со всяким не особенно уникальным антиквариатом. Наподобие блошиного рынка, в общем. Там-то я и нашел ее. Идеальная джезва! Все как я хотел — медная и в руку сразу легла. Понимаешь, о чем я?

— О том, что мне нужно поискать родственную душу среди того антиквариата, некогда уже бывшего в обращении? — обратила в шутку свой вопрос Ева.

— Ну почти, — усмехнулся старик. Однако вскоре шутливое настроение сменилось искренностью отцовской заботы, тогда он произнес: — Что, если ты, как и я когда-то, просто не замечаешь находящегося прямо перед тобой, потому что убедила себя в том, что здесь ничего и быть не может?

Ева отвела взгляд, отлично понимая, что имел в виду собеседник.

— Вы говорите об Амире…

— Верно.

— Дядя Бехан, вы хорошо знаете, что с вашим племянником у меня непростые отношения…

Ева до последнего цеплялась за свою боль и обиду, хотя давным-давно их отпустила. Страх, что она все-таки влюбилась в своего обидчика, заставлял отвергать любые доводы и чувства, только бы не признавать его власть над собой. Мало того, что она пережила из-за него столько боли, а теперь еще у нее диагностируют психиатрический случай, когда жертва насилия переполнена нежными чувствами к своему мучителю? Нет, она не могла допустить подобного.

— Да, я знаю. Амир говорил мне, что очень тебя обидел. И я сейчас это произнес не для того, чтобы убедить тебя в его абсолютном раскаянии, нет. Я лишь хочу сказать, что родственная душа — это не безгрешный персонаж какой-то сказки, и должна обязательно обладать набором только лучших качеств. Иногда, чтобы понять значимость друг друга в наших судьбах, мы должны причинить много боли.

— Я понимаю, что мы с Амиром словно бы кармически связаны, но я не готова назвать наши взаимоотношения родством душ, — хриплым от подступившей к горлу обиды голосом сказала она.

— Это ничего, — утешающе произнес Бехан. — Ты знаешь его очень хорошо, но только с плохой стороны. Однажды все встанет на свои места.

Ева совсем раскисла и сегодня совершенно точно не планировала брать себя в руки, решив предаться своему унынию с абсолютной покорностью. Она безвольно сложила голову на стол и от нечего делать бродила скучающим взглядом по комнате.

Дом ее дружелюбного соседа всегда казался ей больше похожим на небольшой провинциальный музей со своим колоритом и шармом, ведь был буквально заставлен всякими бесполезными вещицами и предметами интерьера. Судя по всем этим пестрым вазам, мозаикам, статуэткам и ракушкам, какой-то период своей жизни дядя Бехан посвятил путешествиям и из своих увлекательных поездок на память привозил всевозможные сувениры. Раньше он не был таким затворником, каким его сделала старость. Хорошо, что так, ведь сейчас Ева с удовольствием смотрела на эти предметы и, представляя себя на фоне этих морских пейзажей, она ощущала себя живой…

«Морских пейзажей?» — нарушая мечтательный процесс, повторило ее сознание.

Ева вдруг вскинула голову и уже иначе посмотрела на картину, мимо которой ходила бесчисленное количество раз. Если бы в этот момент ее сердце не пропустило удар, то точно вытолкнуло бы всю кровь от этого неожиданного открытия, которое в считанные секунды составило нерушимую логическую цепочку.

— Дядя Бехан? — взволновано позвала старика Ева. — Откуда у вас эта картина?..

Из кухни послышался какой-то звон. Старик что-то уронил и, предварительно тихонько выругавшись на злополучный столовый инвентарь, крикнул:

— Ты о той, что в гостиной над диваном?

— Да, с морем…

— Это подарок Амира, — выглянул он из-за двери, держа в руках металлический половник. — Он ведь пока не стал основателем гостиничного бизнеса, все больше тяготел к творческим занятиям. А рисовал, так вообще с раннего детства. А что?

— И эти линзы… — не обращая внимания на вопрос, произнесла себе под нос она, пока наконец не признала очевидное сходство Амира с ее пропавшим любовником. — Амир, Риам…

* * *

— Директор, вам пришло письмо, — сообщила секретарь, оставляя на столе небольшой белый конверт.

На лице Амира проступило сразу несколько эмоций: от сомнения до надежды. Он жестом отпустил сотрудницу офиса и тотчас вскрыл конверт. Внутри лежала черная маска, которая была красноречивее любых самых откровенных строк.

«Однажды я хотела отомстить одному человеку, потому что была уверена, что справедливость на моей стороне. Но это фундаментальное знание было вероломно разрушено тем катком, которым по моим планам прошлось простая истина».

Не думая более ни мгновения, Амир сорвался с места и остановился лишь на пороге номера люкс, где так часто они с Евой были близки. Троица Билли, Руби и Кир встретили его лучезарными улыбками, так обычно встречают старых знакомых, с которыми есть общие история и воспоминания.

— Нет, парни, я пас! — посмеялся Амир и поднял руки в капитулирующем жесте, так и оставшись в дверях от греха подальше.

— Да ладно, мы сразу поняли, что ты игрок не нашей команды, — обличая милые ямочки на щеках, сказал Кир и протянул Амиру новый конверт. — Вот, это тебе.

Мужчина быстро развернул очередное послание и улыбнулся, найдя и в нем несколько чувственных строк:

«Что тут сказать, я отказывалась в нее верить, я противилась, как только могла. Если бы не дядя Бехан, который сказал мне, что родство душ — это не всегда романтичная история с идеальными героями, я так и продолжила бы убеждать себя в том, что мучить друг друга суждено только врагам…»

— Удачи, красавчик! — крикнули на прощание парни, когда он бросился обратно вниз по лестнице.

Игра Евы продолжалась, и Амир был испытывал мальчишеский восторг стать ее главным участником. Сейчас он точно знал следующую точку, в которую ему следовало отправиться.

Дядя Бехан исполнил просьбу Евы, вручая третье письмо. Ну и, разумеется, он не мог отпустить племянника без доброго напутствия и крепких родительских объятий. Буквально набегу Амир вскрывал конверт, вчитываясь в каждую букву:

«Я очень благодарна ему, ведь иначе пришлось бы ждать десятилетия, пока ко мне не снизошла бы та самая обещанная жизнью мудрость. Даже если бы к тому времени я не сошла с ума от сожалений, то было бы уже слишком поздно сказать тебе…»

Амир распахнул дверь цветочного и сквозь учащенное дыхание спросил:

— Сказать что?..

Ева обернулась. Ласковая улыбка озарила ее лицо, когда она ответила:

— Что я люблю тебя, Амир Отеро.

* * *

Конец

Конец