Операция "Ох" и другие приключения Шурочки (Эротические приключения красной шапочки смотреть онлайн)

Глава 1 – Снежный плен

Шурочка

Лахденпохья

28 декабря

22:43 по местному времени

— Слушай, Ив, я тут, пока на электричке от Питера ехала, новый сюжет для романа придумала! Срочно нужно, чтобы ты заценила!

— Саш, ну ты издеваешься? — рассмеялась в трубку подруга, пока я тихонько чертыхалась, пытаясь выйти из вагона вместе со своим потрепанным жизнью и временем чемоданчиком.

— Нет! Но у меня в голове реально родился шедевр! И не абы какой, а эротический!

— Да я даже не сомневаюсь в этом, как и в том, что обязательно прочту твою нетленку, когда она будет дописана. Но! Ты мне лучше расскажи, как долетела и доехала? И как ты себя чувствуешь?

— Нормально, Ив.

— Точно?

— Точно! Я вообще заряжена на позитив. Сама подумай — чего мне грустить?

— Ну..., — потянула подруга, — ты вроде бы как с мужем вчера развелась.

— Я не развелась. Я балласт скинула! — фыркнула я и сама себе кивнула.

Затем всего на секунду позволила пропустить через себя воспоминания прошлого, а там уж устало потерла по лицу ладонью и тихо вздохнула.

— Давно надо было это сделать, Ива. Жалею только, что все что-то тянула, боялась, да верила в чудеса. Дура!

— Ну, да...

— Так что, моя хорошая, не будем больше на всякую фигню время драгоценное тратить. Лучше слушай, какая потрясающая идея у меня родилась. Значит так! Это про запретную любовь втроем. Смекаешь, о чем я?

И я принялась вещать лучшей подруге о своих грандиозных идеях, попутно чувствуя себя героиней одного из своих же романов — той, что сбегает от городской тоски в поисках вдохновения, любви, понимания и заботы!

Конечно, мне на подобное надеяться не приходилось.

Я забронировала уединенный домик на Ладожских шхерах через сервис «посуточно» — милый деревянный сруб у замерзшего озера, с камином и банькой. И в максимальном удалении от цивилизации. Заплатила вперед, не жалея ни копейки: две недели уединения, чтобы дописать роман и, возможно, оживить свою веру в чудеса.

Оставаться в родной Тюмени было невыносимо. Город буквально душил меня своей суетой. Повсюду на глаза попадались влюбленные целующиеся парочки, а мне приходилось хлебать кофе в одиночестве и вспоминать о бывшем, который...

А черт с ним! Я отказывалась тратить свое время на воспоминания своем первом браке, который явно вышел комом!

Так-то!

Лучше я сосредоточусь на себе. И на фантазиях, которые вот уже совсем скоро станут явью: я буду сидеть у камина, стучать по клавишам на своем ноутбуке и, может, даже как следует помастурбирую под вдохновение.

Полгода засухи, люди, это вам не шутки!

— Слушай, а мне нравится, — резюмировала Ива, когда дослушала мой рассказ до конца, — пиши!

— Спасибо! Приеду на место и сразу за работу сяду, — покивала я, уже чувствуя, как зудят пальцы от желания поскорее выплеснуть свои нескромные фантазии «на бумагу». А там уж дать их прочесть своим многочисленным читателям.

— А я уже, — тяжело вздохнула Ива.

— До сих пор в офисе? — нахмурилась я.

— Ага. И большие начальники тоже здесь. Пытаются помочь мне закрыть те пробелы, о которых я не в курсе. Но, кажется, они мне здесь только мешают и под ногами путаются.

— Валька тебе звонила? Хоть как-то помогает?

— Да куда ей? Она с температурой там влежку лежит. А тут закрытие года горит. Да и деньги неплохие сулят. А ты ведь в курсе, что мне очень надо, а я в институте столько не заработаю. Так что, барабан на шею и флаг в руки, Саш.

— Ты справишься, подруга, — грустно потянула я, понимая, что у Иванны праздника в этом году не получится.

— Черт, в офисе я Новый год еще не встречала, — неожиданно рассмеялась она задорно, а затем ойкнула, — все, Шура, мне пора. Тут начальники пришли по мою душу.

— Удачи!

— Она мне понадобится, — пробормотала подруга и отбила звонок.

А я наконец-то покинула здание вокзала и уселась в заранее заказанное такси. Которое помчалось сквозь метель и навстречу к моему домику, в котором я должна была провести две незабываемые недели. О да!

Снег хлестал по стеклам, как в каком-то триллере. Я вытащила из сумки елочный шар и прижала его к себе, а затем мечтательно и суеверно прошептала:

«Пусть это будет чудо, ну, пожалуйста!»

Водитель бурчал что-то о непогоде и о том, как он будет в такую метель возвращаться обратно на большую землю, но я его совсем не слушала. Я мечтала о горячем чае, уютном пледе и, честно, о том, чтобы наконец-то расслабиться без посторонних глаз. И поплакать, навсегда хороня в памяти воспоминания о мужчине, на которого потратила последние пять лет своей жизни.

Всего через полтора часа мы уже были на месте, а я разглядела сквозь снежную завесу домик, как из сказки: миленький, маленький, подсвеченный новогодней иллюминацией и с дымком из трубы. А еще в его окнах горел свет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Видимо, хозяева радушно подсветили мне так мое будущее жилище на четырнадцать дней, дабы я нигде не заплутала.

М-м, так мило!

Я расплатилась с таксистом, схватила свои немногочисленные пожитки и, еле переставляя ноги по сугробам, наконец-то добралась до двери. Затем, наблюдая, как бомбила буксует в снежной каше, но все же растворяется в кромешной темноте, открыла телефон и прочитала еще раз инструкцию о том, как попасть в дом.

Кивнула сама себе.

А затем ввела на приборной панели нужные цифры и нажала на ручку, с приятным щелчком открывая дверь нараспашку.

А там...

Запах дерева и...

Мяса? Жареного мяса?

Я замерла на пороге, как идиотка.

Потому что в доме уже были люди.

Двое мужчин. Мужчин!

Ой...

Один — крепкий темноволосый красавец с косой саженью в плечах и волевым подбородком. Он сидел с гитарой в руках, перебирая струны, и выглядел так, словно только что сошел с обложки журнала для миллионеров.

А на кухне хозяйничал второй — мускулистый, высокий, русоволосый и в очках, которые делали его невероятно сексуальным, как умного атлета из моих фантазий. И он жарил мясо, попутно нарезая на деревянной доске овощи.

— Здрасьте, — прохрипела я, но в голове крутилось совсем другое.

«Что за фигня тут происходит?»

И эти двое тоже уставились на меня в недоумении: гитарист с легкой улыбкой на устах, повар с вилкой в руке и с заинтересованным прищуром.

— О, я ж говорил, — улыбнулся мне тот, что бренчал на гитаре.

— Снегурочка, — кивнул тот, что в очках.

— А вы кто такие?

— А мы..., — пожал плечами брюнет.

— Ну, получается, что вроде как Деды Морозы, — рассмеялся русоволосый и подмигнул мне.

Во дела...

Я потопталась немного на пороге, похлопала глазами, а затем недоуменно развела руками.

— Простите, уважаемые, но этот домик я забронировала, чтобы отдохнуть тут в одиночестве.

— В точности, как и я, — кивнула мне брюнет.

— И как я тоже, — подмигнул мне русоволосый.

— Вы прикалываетесь? — фыркнула я, начиная не на шутку напрягаться.

Ну и как бы? Я типа не в городе нахожусь, а где-то в Карельской глуши и рядом со мной два бугая, которые на кой-то заняли мою избушку, так еще ее и мясом всю до основания провоняли. Не Морозы, а чёрт-те что!

— Вовсе нет, — хохотнул тот, что в очках.

Я в панике схватила телефон и набрала номер службы поддержки сервиса «посуточно»:

— Алло? Вы меня слышите? Меня зовут Александра Мечникова. Я забронировала дом. Что? Номер бронирования? Ах, сейчас, минутку...

Отняла телефон от уха и принялась копошиться в нем в поисках приложения, в котором совершила это глупое бронирование и его номер. С горем пополам нашла, так как интернет работал совсем неважно. Возликовала. И тут же с победным блеском в глазах, глядя на Дедов Морозов, его озвучила оператору.

— Да, Александра, нашла ваше подтверждение. Но, видите ли, у нас произошел глобальный сбой, и некоторые заявки задвоились или даже затроились. Мы приносим свои извинения за доставленные неудобства и уже ищем способы минимизировать тот ущерб, что вы понесли. В ближайшее время мы обязательно свяжемся с вами, чтобы предложить другие актуальные варианты для переезда и вашего досуга в новогодние праздники. Также, за счет сервиса будет предоставлен трансфер и компенсация за столь непростительный сбой. А пока прошу вас сохранять спокойствие и не паниковать.

— Что вы несете? До Нового года остался всего пара дней! Какой еще не паниковать, у меня в домике два незнакомых мне мужика! На дворе ночь! Я куда вам сейчас отсюда денусь? Алло!

— Понимаю вашу ситуацию, но...

И на этом эпичном месте связь прервалась — буря за окном набирала обороты и выла, как стая волков. Снег валил стеной, и уехать куда-либо было уже невозможно. Я в ужасе тыкала кнопки в телефоне, но приложение такси не хотело откликаться от слова «совсем».

Я стояла с чемоданом в одной руке и бесполезным гаджетом в другой, и думала:

«Ну вот, Шурочка, твоя вера в чудеса сработала — но не так, как ожидалось!»

— Что говорят? — с издевательской улыбкой потянул брюнет, перебирая струны.

— Сервис дал сбой, — прохрипела я, — произошло тройное бронирование.

А затем шлепнулась задницей на пуфик у двери и на полном серьезе решила разреветься. Ну, потому что, какого черта вообще?

— Александра, — подошел ко мне тот, что бренчал на гитаре, — меня зовут Олег. Олег Никольский. Мне тридцать четыре года. Москвич. Бизнесмен. И я точно так же, как и вы, ехал в этот дом, чтобы отдохнуть от городской суеты и развеяться. И поверьте, совсем не планировал всего этого безобразия. Но случилось то, что случилось. И выхода у нас другого нет, кроме как пока пожить и проводить старый год вместе. Что скажете?

— Соглашайтесь, Александра, — покричал от плиты очкастый, — этот парень меня за пару часов тут не съел, значит, и вы в живых останетесь. А завтра мы придумаем, что делать.

— А вы кто? — всхлипнув и насупившись, спросила я.

— Я Андрей Майоров. Мне тридцать три года. Я финансовый директор в крупной госкорпорации. Как и Олег — москвич. Люблю готовить и рыбачить.

— Обычные мужики, — подмигнул мне брюнет.

Обычные...

Надо понимать, что меня уже на этом месте бессовестно обманули. Они ого-го какие, а не обычные! Пусть не врут! Я же все вижу.

Все на свете!

— А не маньяки, — закивал русоволосый, снимая мясо с плиты.

— И вы уж, извините, но за дверь, в непогоду мы вас не отпустим. Так метет. А тут тепло, камин трещит, Андрюха еды наготовил, а я на гитаре играть умею. Мы не звери, места всем хватит. Оставайтесь, — сказал Олег, и его голос был таким бархатным, что у меня по спине пробежали мурашки.

— А я никуда и не собиралась уходить, — выше задрала я нос, — я за этот домик так-то бешеную кучу денег отвалила! И пока мне ее никто не вернул.

— Вот и правильное решение, — тепло улыбнулся мне Андрей.

— Посидим тут немного, переждем бурю, а там видно будет, как жить дальше, — кивнул Олег.

— Ладно...

И на этих самых словах я уверенно повела плечами, скидывая с них дубленку, а с ног высокие угги.

И тут же обожглась от взгляда Андрея, такого пронизывающего, оценивающего и по-мужски прямого. Мурашки пошли по коже и от близости Олега, когда он подошел еще ближе, чтобы помочь мне повесить дубленку.

А когда наши пальцы нечаянно соприкоснулись, то я внезапно выхватила жаркий столб искр внизу живота и едва ли не зашипела, так остро меня обварило этим нечаянным контактом.

Только этого мне не хватало! Я приехала писать о любви, а не искрить с голодухи, наткнувшись на первого попавшегося самца! Это в моих романах героини как раз влипают в нечто подобное. Но это же реальность, а не чертов любовный роман!

Хотя кого я пыталась обмануть? Я усмехнулась почти с отчаянием, глядя на этих двоих шикарных мужиков.

Полгода без секса, помните?

А это, что значит? Верно! Пока я в этом доме не одна, в рот я беру только безалкогольные напитки.

Да и в конце-то концов, выбора у меня не было...

Каков неутешительный итог?

Ну, я все же прошла в дом. Прошмыгнула в ванную комнату и наскоро привела себя в порядок. А затем вышла к мужчинам, которые уже накрыли стол у камина.

Они развели огонь, и комната наполнилась веселым теплом. Олег бренчал на гитаре «Let It Snow», его пальцы так ловко скользили по струнам, что я на пару мгновений зависла, наблюдая за ними, и тут же решила, что герой моего романа будет гитарист. Ну, или просто чувак с такими же обалденными конечностями!

О да…

И его шаловливые пальцы будут мастерски курсировать по телу героини. Гладить ее. Пощипывать, мять. Нырять ей между ног, с оттяжкой скользя по клитору. А потом...

Так! Стоп, Шура, стоп!

— Глинтвейн? — подал мне пузатую кружку Андрей, а я заторможенно кивнула и щедро прихлебнула ароматного напитка, тут же выпучивая глаза и понимая, что в нем содержится нехилая такая доза горячительного.

Вау!

— Вкусно? — спросил мужчина.

— Да, — облизнулась я, чувствуя пряный аромат специй и вина. Он ударил мне в голову, и я почувствовала, как расслабляюсь.

— Мой фирменный рецепт, — улыбнулся мне Андрей, а затем галантно выдвинул для меня стул, чтобы я уселась за стол, уже накрытый на три персоны.

А дальше был сытный ужин. Обалденное мясо и сочный овощной салат.

И как-то незаметно потекли разговоры рекой. Я призналась, что писательница любовных романов. Олег рассказал, что его фирма производит и поставляет профессиональный инструмент и расходники для него. Андрей пожаловался на бесконечные отчеты, но с улыбкой, которая делала его таким милым и «своим» парнем. Потом оба поведали, что уже были женаты по молодости и глупости. А теперь холостые и абсолютно свободные.

Вот и я зачем-то признала, что развелась.

— Вчера!

— Почему? — спросил Олег, а я легко рассмеялась.

— Не сошлись темпераментами.

Конечно, они принялись мучить меня, что это значит, а я, уже прилично по синей лавочке, так как глинтвейн оказался забойным, призналась, что мужу моему просто было не надо, или лень, или он устал, или болит голова. Ну или он мне безбожно изменял направо и налево, пока я ему щи-борщи готовила и носки крахмалила.

А я полгода жила, как монашка.

— Да, ладно? — округлили глаза оба моих новых знакомых.

— Без шуток!

Я хихикала, вспоминая свое супружество с тихой грустью.

— Если бы не мои книги, где у героинь было всего много, часто и разнообразно, то я совсем бы свихнулась. А так, как видите, чувствую себя вполне неплохо.

Да, я улыбалась. Но внутренне еще кипела от чисто женской обиды. А кому захочется быть нежеланной в браке домработницей и всего лишь удобным девайсом? Сердце мое еще не зажило после принятия простого факта — я мужу больше неинтересна, и страсть не вспыхнет уже никогда, как в былые времена.

И если я не уйду, то он так и будет кормить меня завтраками, что все наладится как-нибудь потом, пока я исправно ему стираю, убираю, глажу спинку и готовлю еду.

Я болтала, изливая свою душу. И совсем не замечала, как изменилась атмосфера в домике. Как смотрели на меня мужчины, будто я была десертом на их предновогоднем столе. В полумраке камина я ловила их взгляды, но голода не замечала. Была зашорена своими мыслями и переживаниями.

А между тем они уже вылизывали меня пристально. Везде! Грудь, под тонкой футболкой. Бедра, затянутые в легинсы. И в глаза не смотрели, отчаянно зависая на губах.

Ох, если бы я все это заметила, то, возможно, что-то могла бы предпринять. Например, убежала бы в лес к волкам. Но с ними было так весело. Так хорошо, тепло и сыто. Да и я за пять лет брака не получала столько комплиментов, сколько мне выдали за один только вечер эти двое первоклассных самцов.

— Саша, твой муж — дебил. Как можно не восхищаться такой очевидной красотой? — давно уже перешел на «ты» Олег.

— А я рад, что он дебил, — рассмеялся Андрей, — зато у нас теперь есть такая очаровательная Снегурочка.

И подмигнул мне, дурашливо улыбаясь. И я пропустила удар за ребрами.

Я старалась не сходить с ума. Уговаривала себя не краснеть. Но получалось из рук вон плохо. В итоге спать я ушла уже ближе к трем часам ночи, но предельно довольная и счастливая. И даже наличие в домике двух малознакомых мужиков уже мало меня беспокоило.

Больше пришлось переживать из-за того, что до самого утра во сне меня у камина мяли, обнимали и целовали они — Олег и Андрей.

Эх, знала бы я тогда, что эти сны вещие...

Глава 2 – Буря за окном

Шурочка

Ладожские шхеры

29 декабря

11:03 по местному времени

Я проснулась от оргазма.

Он вот-вот уже почти прошил мое тело, но в последний момент соскользнул, заставляя меня протестующе заскулить.

С вами так когда-нибудь было? Нет? Что ж, попробуйте поститься шесть месяцев без крепкой мужской ласки, а потом усните в доме, пропитанном тестостероном на максимум.

Застонала, сжимая грудь ладонями. Повела по бусинкам сосков и тихо выдохнула. А затем опустила пальцы в трусики и несколькими знакомыми движениями принялась распалять себя, пока не зажмурилась от остроты ощущений. Поясницу прошила судорога наслаждения. Тело выгнуло.

Стон сорвался с губ.

А затем я зачем-то представила себе, что это не я трогаю себя между ног.

А Андрей.

Пока Олег выкручивает мой сосок, глядя мне прямо в глаза и нахально улыбаясь.

Черт!

Я едва не зарычала, так меня накрыло кайфом. Господи! Меня просто расплющило в мясо. А затем растащило в эфемерное нечто, что способно было только лежать на кровати, глядеть слепо в потолок и натужно дышать.

СТЫДОБА!!!

Соскоблить себя с кровати у меня получилось только спустя четверть часа. Еще через столько же я закончила со всеми мыльно-рыльными процедурами и двинула в общую комнату, что была совмещена с кухней.

Меня встретил запах кофе и шипение сковороды. А я подумала, что все вчерашние происшествия — лишь сон. Но нет: буря за окном все так же выла и стонала, снег лепил по окнам белыми хлопьями, а в доме пахло мужским присутствием.

А с моим телом вдруг тут же случилась какая-то неведомая херня! Оно будто бы чуяло, что рядом ходит чистый секс во плоти. И не один, а сразу двое. Соски встали торчком, а внизу живота зудело томление.

«Спокойно, Шура, — шикнула я на себя грозно. — Ты здесь, чтобы писать роман, а не учувствовать в нем!»

Но куда там?

Я жадно врезалась глазами в поджарую фигуру, на которой были надеты только шорты и майка-алкоголичка, которая открывал вид на шикарные тренированные мускулы.

Боже!

Это кухне снова колдовал Андрей, но на этот раз уже над завтраком: омлет с травами, бекон, свежий хлеб — он выглядел как шеф-повар из моих эротических фантазий и тех романов с пометкой восемнадцать-плюс, что я строчила, как не в себя.

— Доброе утро, Шурочка, — сказал, и его голос звучал так серьезно-сексуально, что у меня мурашки побежали по всему телу обдолбанными табунами и нечто похожее на обкуренных бабочек вспорхнуло роем в животе.

— Доброе утро! — кивнула я, призывая себя к спокойствию.

Подумаешь, мужик. Что я мужиков не видела? Закапала уже его бедного всего голодной слюной. Но я же не дикая! Да и вообще, я не такая. У меня только муж был. Я с ним еще в институте познакомилась и первый свой раз ему подарила. И никого у меня, кроме него, не было.

Я вообще ни на кого в этом плане никогда не смотрела. У меня для этого вибратор был. Целых два! Тем и спасалась.

Но тело к кухонной зоне все равно, что магнитом потащило.

Я подошла помочь. Ну, или просто поглазеть. И вот тут все началось...

— Овощи порезать? — взяла я в руки огурец.

— Давай.

— На салат?

— Ага, — и подмигнул мне в своей уже привычной плутоватой манере.

— Поняла...

Какое-то время мы молча были заняты своим делом. Андрей заканчивал с беконом, а затем словно бы между делом выдал:

— Мы нашли с Олегом рации и связались с большой землей. С помехами и через слово, но все же. Интернета пока не будет. Хорошо, хоть электричество есть. У нас тут, оказывается, в сарайке генератор есть на всякий пожарный. А в ближайшей деревне рухнуло несколько столбов под снежным натиском и порвало линии электропередач.

— Кошмар!

— Техника вся занята. Гребут, но новые завалы образуются почти сразу же.

— Засада, да?

— Да. Кстати, твоего вчерашнего таксиста дергали из сугроба. Его занесло в ночи.

— О боже...

— Так что, в ближайшее время к нам сюда точно никто не поедет на подмогу. Мы же еще и на острове. А это еще больше осложняет проблему. Хорошо еще, что мы с Олегом всем на свете закупились и с приличным запасом. Да и тут в домике была еда, вода и алкоголь. По количеству белого вина и ждали Снегурочку.

— А да! Это я удаленно хозяевам домика заказывала, — кивнула я тут же.

— Так мы и поняли, — улыбнулся мне Андрей, а я в моменте ушла на перезагрузку.

Боже, кажется, я только что поняла, какой он красивый. А еще у него на правой щеке обнаружилась ямочка. И глаза такие глубокие, сине-зеленые, умные, прямо в душу мне смотрящие! Вау...

И губы чувственные. Пухлые. Интересно, как он ими целуется? Вкусно? Пф-ф-ф, конечно, вкусно! Крышесносно! Вот бы попробовать...

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Не то, чтобы я прям хотела, но...

И именно в этот момент, засмотревшись на этого роскошного мужика, которого очки отнюдь не портили, а наоборот только украшали, я и допустила оплошность. Нож соскользнул предательски с нарезаемого мною помидора и полосонул мне по пальцу.

— Ой! — отбросила я от себя проклятый тесак и сунула окровавленную фалангу в рот.

— Сашенька, что случилось? — бросился ко мне Андрей.

В одно движение подхватил на руки, а затем, словно пушинку, усадил меня задницей на столешницу, вставая между моих разведенных ног и обеспокоенно глядя мне в глаза. А я охнула.

И сунула ему под нос свою раненую конечность.

— Порезалась. Вот, — и губу надула, чувствуя, как щиплет ранка.

— Сейчас починим, маленькая. Только не плачь, — кивнул мужчина, осторожно беря мою кисть в свои сильные ладони.

Подул осторожно. А затем, не отпуская меня, потянулся и в одном из кухонных шкафчиков отыскал аптечку, из которой выудил перекись и лейкопластырь, а еще бинт и йод. И принялся аккуратно и даже можно сказать, что скрупулезно обрабатывать порез, заливая его перекисью, а затем бинтуя.

А я смотрела, как он орудует своими этими длинными пальцами и форменно млела. Рот слюной наполнился и дыхание вдруг сбилось. Вот так — просто смотреть на красивые мужские руки с мощными запястьями, перевитыми набухшими венами.

М-м, просто вынос мозга какой-то!

И тут же в мою голову зачем-то полезли какие-то страшно прекрасные фантазии. Где бы Андрей, закончив с моей раной, не закончил бы со мной. А вместо этого протянул бы свои широкие ладони и огладил бы ими меня сначала по лицу. А потом спустился бы ниже.

На шею...

Прошелся бы по груди, оцарапывая через тонкую ткань футболки мои соски, которые бы от этой наглой ласки тут же бы заныли, выпрашивая продолжения.

И между ног бы все болезненно запульсировало, потому что Андрей многозначительно вжался бы в меня своим железобетонным стояком.

А затем...

О! Затем он бы намотал мои волосы на кулак, жестко отвел бы мне голову назад, а дальше изнасиловал бы мой рот. Полностью! И самым развратным образом.

А между тем его рука скользнула бы мне под футболку — не нежно, а уверенно, как будто это было его право. Пальцы нашли бы сосок, крутанули его жестко, потянули и с силой ущипнули. Боль смешалась бы с удовольствием, соски налились, стали каменными, а клитор набух, пульсируя в такт его бессовестным движениям. Трусики мгновенно промокли бы — я почувствовала, как влага просачивается, теплая и липкая.

Боже!

Я не заметила, как из меня вырвался судорожный вздох. Как и то, что соски мои многозначительно напряглись, проступив даже через ткань лифа и футболки.

Зато это очень хорошо заметил Андрей!

Его движения замедлились. А дыхание участилось. Глаза стали стеклянными, рот приоткрылся. И я видела, как он смотрит на мою грудь. Смотрит и медленно облизывается!

Вот же черт!

Я опустила взгляд ниже и увидела, что шорты Андрея топорщатся от его стояка. А у меня при виде этого очевидного доказательства, что меня хочет сильный и красивый мужчина, все задрожало. Кровь вскипела в секунду и забабахала по вискам.

И я не знала, что делать в такой ситуации. Сбежать от сюда и куда подальше, сверкая пятками? Или просто сделать вид, что я ничего не заметила?

— Андрей..., — прохрипела я надсадно.

— Саша..., — врезался в меня своими глазами-лазерами мужчина, но дальше я уже не успела ничего сказать.

Потому что в этот самый момент в дом с улицы вошел Олег — с дровами для камина наперевес. Он замер в дверях, бегло окидывая нас в моменте потемневшим и будто бы все понимающим взглядом. Кадык на его крепкой шее дернулся. А в глазах вспыхнул какой-то голодный огонь.

Он исподлобья взирал на то, как Андрей продолжал держать в своих руках мою ладонь с забинтованным пальцем. А затем тряхнул головой и улыбнулся.

— Производственная травма, ребята?

— Да, Шурочка порезалась, — кивнул Андрей и отвернулся, поправляя незаметно шорты, чтобы они не выдавали так явно его приподнятое состояние.

— Надо аккуратнее, — разулся Никольский и прошел к камину, куда стряхнул свою поклажу, а затем глянул на меня и подмигнул.

— Да, надо, — согласилась я, почему-то чувствуя себя жутко неуютно под атакой его глаз.

Таких по-мужски цепких. Таких внимательных и все понимающих. Будто бы он уже давным-давно прочитал мои мысли и теперь лишь усмехался их пошлым подтекстам. Я же, не в силах терпеть все это метафизическое подтрунивание, сбежала в свою комнату и накинула там на себя домашний свитер, дабы не светить лишний раз своими неугомонными сосками.

Да и я не виновата, если что. И не распутница вовсе.

Это банальная физиология. Я полгода не чувствовала внутри себя ритмичных, жёстких толчков крепкого члена. Вот меня и понесло...

Так что берем себя в руки и продолжаем терпеть! Скоро я привыкну к такому зашкаливающему количеству тестостерона на один квадратный метр и успокоюсь.

Честно-честно! Правда-правда!!!

Дальше мы с Андреем, пока Олег растапливал камин, доготовили завтрак. Хоть меня и просили со своей раной на кухню более не соваться, но я была настроена решительно чем-то занять себя. Не сидеть же мне без дела, залипая на этих двух совершенных мужиков?

Так и до дурки ведь недалеко!

Завтрак прошел тихо и мирно.

Затем мы сыграли в карты. После в «Монополию». А дальше, накачавшись под завязку общением с мужчинами, я все же решила их покинуть и уйти в свою комнату, чтобы поработать.

Да только мне не позволили этого сделать. Уговорили расположиться в гостиной и составить моим нечаянным соседям компанию, пока они будут мариновать на вечер шашлык. Согласилась...

А затем, заработавшись и полностью погрузившись в текст, вздрогнула, когда ощутила за спиной почти в притирку ко мне Олега, который увлеченно вглядывался в тот текст, что уже, так сказать, вышел из-под моего пера.

— Вау, ты уже так много написала!

— Пока только первую главу, — кивнула я.

— Устала? — спросил он, а я вдруг почувствовала, как ладони мужчины легли на мои натруженные плечи и с силой надавили на ноющие мышцы.

Я тут же, совершенно неосознанно, разумеется, открыла рот и закатила глаза, потому что мне стало так чертовски приятно. Я вроде бы понимала, что нужно сказать Олегу, чтобы он убрал от меня свои конечности, но не могла.

Я наслаждалась!

И вдруг отстраненно подумала о том, что мой муж-сухарь никогда вот так не делал. Не подходил ко мне, не массировал мне плечи, пока я усердно работала. И уж тем более не интересовался тем, о чем я там пишу в своих книжечках.

А вот Олег да.

— И о чем же будет твой роман, Саша?

— О любви, — закусила я губу, чтобы не застонать, потому что в этот самый момент его пальцы надавили на какие-то потайные точки на моем затылке, и я едва не сложилась пополам от кайфа.

— А подробнее?

— Ну, в жизни такого, разумеется, не бывает. И вы не смейтесь. Но моим читательницам нравится остренькое.

— О, я весь внимание, Саш...

И вот тут он перестал меня трогать, а я разочарованно вздохнула. Но почти сразу же напряглась, так как мужчина придвинул стул и опустился на него в минимальной от меня близости. И внимательно вгляделся в мои глаза.

А меня понесло. Не остановить...

— Девушка сильно заболела. Температура ничем не сбивается. Ей плохо. Очень! Скорая не едет. Но на ее площадке поселился замечательный сосед в количестве двух штук. И оба врачи. Красивые такие. Здоровенные! Думаю, один точно будет хирург. У них руки красивые.

— Как у меня? — поднял свои умопомрачительные кисти в воздух Олег и покрутил ими перед моим взором, а я завороженно закивала.

— Да, примерно такие.

— А второй, быть может, кардиолог, чтобы заставить ее сердечко стучать часто, сильно и со смыслом?

— Боже, Олег! Погоди, я это сейчас запишу! Это же просто гениально! — пискнула я и застучала по клавиатуре, а мужчина засмеялся.

И Андрей тоже, перебирая бутылки с вином и с интересом на нас поглядывая.

— Так, и как же эти врачи принялись лечить нашу героиню? — спросил он же, оставляя в сторону белое полусладкое и беря красное сухое.

— Наверное, внутримышечно, — улыбнулся Олег, а затем перевел на меня хитрый взгляд. — Я угадал, Саша?

— Да, — рассмеялась я.

— Как интересно, — потянул Андрей.

— Я хочу это читать! — выдал Олег. — Немедленно! Давай, вслух первую главу мочи, Саша.

Ну, я не отказала. Читала свою нетленку, и мы смеялись над ней в голос. Мужчины помогали мне придумывать все новые и новые повороты сюжета, а я только и успевала их записывать. Радостно хлопала в ладоши, представляя, какая офигенная получится история.

Жаркая.

Бесстыдная.

Бессовестная!

Остаток дня прошел ровно. Мужчины пожарили шашлык, я нарезала овощи. А после сытного ужина мы разместились на одном огромном диване и посмотрели старый, затертый до дыр, но бесконечно любимый всеми фильм «Операцию Ы и другие приключения Шурика».

Порадовались между делом тому, что хозяева домика как знали, что тут, вдали от цивилизации могут быть проблемы со связью и записали на жесткий диск целую батарею разномастных фильмов на любой, даже самый взыскательный вкус.

Ну и все было бы хорошо, если бы Александра Мечникова просто глядела в телевизор. Но нет же!

Она лежала между двумя поджарыми мужиками и зачем-то воображала себе всякое. Например, такое, где Олег, вроде бы как нечаянно коснувшийся ее бедра, не прервал сразу же этот контакт, а наоборот углубил его. И вот уже рука его под пледом и незаметно для всех скользнула ей между ног.

И с силой надавила. Прямо туда, где уже все давно налилось и потекло.

И еще вот, где потянувшийся через нее за пультом Андрей, чтобы сделать фильм чуть громче, вдруг бы припал носом к ее шее. Потянул ее запах шумно, а потом бы лизнул тонкую шею.

И прикусил.

Сильно.

Чтобы осталась метка. Чтобы она смотрела на нее и помнила, как это было остро и вкусно, когда мужские зубы впиваются в ее плоть с четким намерением ее пометить.

Ох...

Надо ли говорить, что ко сну я отошла слегка не в себе?

Нет, конечно, я держалась молодцом и ни за что бы не призналась в том, что позорно мечтаю быть совращенной сразу двумя мужиками в маленьком домике, затерянном где-то посреди Ладожских шхер. И даже самой себе в этом признаться боялась. Но, черт возьми!

Мозгом я понимала, что пробила дно. Но тело уже жило своей собственной жизнью. И сон не шел после всех этих «случайных» фантазий. В горле пересохло. И я не выдержала и пошла в поисках холодной воды, дабы хоть немного себя потушить.

И сразу же наткнулась на Олега, который в одних лишь боксерах вырулил на общую территорию в поисках, очевидно, того же, что и я.

И все — вот где мне окончательно поплохело. Ибо этот мужик был просто охренительно сложен. В точности также прекрасно, как герои в моих романах. Апполоны и иже с ними древнегреческие боги!

Без шуток...

У меня и мозг сразу отключился, не в силах описать по достоинству все эти крышесносные кубики пресса, стальные бицепсы и трицепсы, узкие бедра и мощные ноги, а еще ту самую блядскую дорожку волос, что брала свое начало от пупка и пряталась за резинкой нижнего белья, беспощадно маня посмотреть именно туда.

Не самец, а ходячий сердечный приступ.

Мы попили и разошлись, как в море корабли. Лишь облизали друг друга жадными взглядами и скрылись в своих комнатах.

А дальше уже я не тормозила свою фантазию, потому что сил уже не было делать это. И я представила, как бы это было охренительно, если бы я была не порядочной девушкой, а, к примеру, жадной до плотских утех, шлюхой.

О да!

Я бы сама подалась навстречу Олегу. А он бы, видя такой напор, схватил бы меня за талию, швырнул к стене так, что воздух вышибло из легких, и впился в губы.

Ох!

Это был бы не поцелуй — это был трах ртом! Его губы искусали бы мои до крови, язык ворвался глубоко, исследуя, доминируя и заставляя подчиняться. Я застонала бы ему в рот, руки вцепились в его волосы, тянули ближе, показывая, чего именно я хочу и в каком количестве.

И он бы все понял. С голодным рычанием он сунул бы руку в мои леггинсы, под трусики. Пальцы отыскали бы мое уже хлюпающее от перевозбуждения влагалище. И он бы грубо вставил в меня сразу два пальца, растягивая стенки и трахая меня ими. И я бы в считанные секунды кончила вот так, стоя у стены, с его пальцами внутри себя. И оргазм накатил бы на меня волной, ноги подкосились, тело дернулось в судорогах, соки потекли по бедрам, теплые и обильные. И я бы закричала, впиваясь ногтями в его плечи, чтобы не упасть.

А потом бы увидела Андрея.

Он бы стоял в дверях. С темными от желания глазами смотрел бы на нас. И член в его штанах дернулся бы, набухший и требующий пира плоти. И он бы не приревновал меня — о нет! Он бы смотрел, как будто это было шоу для него одного и в его честь. А затем потянулся бы и высвободил свой стояк, так чтобы я увидела, какой он большой и толстый.

А дальше он бы хрипло отдал команду фас.

— Продолжай, Олег...

Пофантазировать дальше я не успела. Потому что на этом самом моменте бурно кончила, едва успевая закусить свой кулак, чтобы не застонать в голос. А затем уткнулась в подушку и тихо заскулила, шалея оттого, до какой степени я ненормальная!

Заснула я с четким решением, что уже завтра и во что бы то не стало, я дозвонюсь в сервис «посуточно» и потребую, чтобы меня немедленно отселили от этих двоих демонов. А иначе...

Иначе я, либо окончательно сойду с ума, либо они все-таки введут меня во искушение.

И не избавят от лукавого!

Глава 3 – Искры желания

Шурочка

Ладожские шхеры

30 декабря

08:11 по местному времени

Ночью буря стихла полностью, и даже небо ненадолго прояснилось, и на нем появилась полная, налившаяся потусторонним свечением луна. Показался свет в этом бесконечном темном тоннеле, заметаемым тоннами снега. А потом наступило утро, и откуда ни возьмись опять набежали свинцовые тучи, а с них обрушились огромные белоснежные хлопья.

И все по новой. Только теперь, кажется, сугробы росли еще с большей скоростью.

Я проснулась под мерный стук топора.

Выглянула в окно и тихо охнула, сразу наткнувшись на две высокие фигуры, которые прямо в это самое время занимались мужским трудом. Один рубил дрова в куртке на голое тело. Второй в таком же неприличном виде чистил снег на дорожке, ведущей от дома к баньке, из трубы которой уже вился сизый дымок.

Не знаю, сколько я так безбожно залипала на двух мужиков. Вот честно. Время просто перестало для меня существовать. Пришла в себя только тогда, когда меня форменно залихорадило и низ живота прострелил укол подступающих и запретных желаний.

Это Олег стряхнул себя куртку, прыгнул на перекладину между двух сосен и принялся тягать свое тело вверх-вниз, как одержимый. Андрей же, поглядел на него коротко, и было видно по его губам, что он цветасто выматерился. А затем с удвоенной прытью принялся расшвыривать снег по сторонам, будто бы от этого зависела его жизнь.

А я прикрыла глаза и рухнула на кровать, понимая, что мне нужно бежать от этого двойного искушения.

Срочно!

Немедленно!

И я потянула руку в поисках телефона, а затем возликовала, потому что впервые за прошедшие дни увидела два деления на иконке приема сигнала. Тут же отыскала в исходящих нужный номер и нажала на набор чертового сервиса «посуточно».

А спустя пару минут услышала в трубке прерывистое приветствие, явно заикающееся по причине плохой связи.

— Алло, девушка, вы меня слышите?

Какое-то время мы с горем пополам пытались выяснить номер моей заявки и стадию решения по возникшей у меня проблеме. А там уж я врубила режим категоричной суки, дабы, если нужно, то с кровью, вырвать себе возможность встретить Новый год в уединении, а не в компании двух сексуальных мужиков, на которых я уже парочку раз мастурбировала.

Боже!

— Девушка, мне плевать, что у вас нет никаких альтернатив для меня здесь, в Ладожских шхерах. Но я уверена, что в Карелии множество домов, в которых вы бы могли меня разместить.

— Есть лишь варианты намного дороже. Или сильно уступающие по комфорту.

— Плевать!

— Но и в таком случае мы ничего не сможем сделать до тех пор, пока дорожные службы не разгребут снежные завалы. Вы находитесь на уединенном острове. Ближайшая деревня в десятках километрах от вас. И пока у нас не получается согласовать для вас эвакуацию, так как нет никакой чрезвычайной ситуации и никому не требуется срочная медицинская помощь.

— Вы в своем уме? — зарычала я. — Вы вообще понимаете, что несете? У меня тут Новый год на носу, я такие надежды на него возлагала. А теперь что? Мне с двумя незнакомцами ютиться в этом домишке по вашей милости придется! А я этих бугаев совсем не знаю! Нас трое — а спальни всего две, черт вас раздери!

— Вам кто-нибудь угрожает?

— Нет, но...

— Мы можем оформить выезд наряда полиции по вашему требованию, но...

— Никаких «но»! Оформляйте немедленно! — задохнулась я от восторга.

— Но я все же хотела бы вас предупредить, что за ложный вызов вас могут задержать, и Новый год вы проведете не в уютном домике на берегу озера, а в изоляторе временного содержания для правонарушителей.

— Да вы меня задолбали!

— Приносим свои искренние извинения за доставленные неудобства.

— Вот за что мне это все, а? — захныкала я в трубку.

— Уважаемая Александра, мы уже вернули на вас счет сумму, которую вы вносили за бронирование дома. А также возместили нанесенный вам ущерб в размере пятидесяти процентов от стоимости вашего проживания. Также на почту, указанную при бронировании, мы выслали купон на сумму двадцать шесть тысяч рублей в честь наступающего Нового года! С праздником вас!

— Не нужны мне ваши деньги! Мне нужен дом, в котором не будут ходить полуголые сексуальные мужики, от которых вытекают мозги и глаза еще тоже!

— Я сожалею, что вам приходится терпеть такие неудобства, Александра, — произнесла девушка заученную фразу, но я слышала, что ей весело.

Эта негодяйка надо мной потешалась!

— Ну и что мне теперь делать, а? — грустно потянула я.

— Смею предположить, что...

— Знаю, знаю, — перебила я ее и закатила глаза, — расслабиться и получать удовольствие, да?

— Ну, это уже по вашему желанию, — миролюбиво согласилась со мной собеседница, а я поспешила закончить этот бесперспективный разговор.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Значит, никак помочь мне вы не сможете?

— В ближайшее время у нас просто нет такой возможности, Александра.

— Поняла вас...

Вздохнула потерянно, но тут уже и связь подвела, оборвав меня на полуслове. В трубке послышались лишь прерывистые гудки, а шкала деления связи скатилась в полный аут. И снова я осталась один на один со своим бунтующим, оголодавшим телом, да отчаянием.

Что ж. Новый год мы точно встретим втроем.

«Втроем», — повторила я про себя и хихикнула нервно, глядя в потолок. А затем надула губы и едва не разревелась. Кажется, я галопирующими темпами превращалась в истеричку!

Дела...

Но я решила не рисковать лишний раз. Ну а чего? У меня из окна открывался отличный вид на засыпанное снегом озеро. Я бодрым лесным сайгаком метнулась на кухню, сварганила себе пару бутербродов на завтрак и снова окопалась в своей комнатушке.

Достала ноутбук. И вся погрузилась в работу, надеясь, что она засосет меня полностью. А там уж и помощь по мою грешную душу подоспеет и увезет меня из этого порочного снежного плена куда подальше. А пока у меня тут вот — любовный роман!

И главных героев, чтобы мне легче работалось, я назову также: Олег и Андрей. И с описанием мудрить не придется. У меня оно вон — во плоти перед глазами ходит, бродит.

Вангую — это будет шедевр!

И понеслось. Пальцы запорхали по клавиатуре, выдавая строчку за строчку, которые складывались в витиеватый, наполненный чувственным предвкушением текст. Я не знала, сколько времени прошло, оно теперь текло мимо меня.

Я лишь слышала, что мужчины все же вернулись в дом. На кухне уже по обыкновению Андрей колдовал над обедом — стейки, овощи. Аромат еды даже сквозь запертую дверь пробрался до меня и одурманил. Слюнки потекли.

Но я стойко терпела.

Наоборот, меня даже подстегнуло вдохновение. И вот уже я торопливо принялась прописывать забойную сцену, где главную героиню именно нахальный хирург Андрей призвал на кухню, вроде бы как для помощи в поисках аптечки. А сам! Напал!

Весь такой серьезный. В очках. И в фартуке на голое тело!

О да...

Героиня слепо пошла к нему, стремясь помочь с поисками нужных медикаментов. А Андрей тут же встал сзади нее, якобы поддерживая, дабы она не упала, потянувшись к верхним полкам гарнитура.

Его тело, мощное и пылающее огнем, прижалось к ней максимально плотно.

И твердый член потерся о ее задницу сквозь тонкую ткань домашних штанишек. Она замерла. Прикусила губу. Задышала испуганно. Но не дернулась. Не убежала. Лишь стояла и, словно завороженная, впитывала в себя каждое бесстыжее прикосновение.

И Андрей двигался медленно, но настойчиво, как будто трахал ее через одежду. Пока героиня моего романа не выдержала. Глухо простонала, прикрывая веки и уже сама подалась ягодицами навстречу неминуемому греху.

— Андрей... черт..., — прошептала она, потираясь бедрами о его очевидный стояк.

И тем самым развязала ему руки.

Они тут же скользнули под ее футболку — уверенно, без церемоний. Ладони сжали грудь, проверяя ее на тяжесть, пальцы нашли соски и нежно растерли их, а затем на контрасте ущипнули до боли. С силой потянули, пока огненная судорога не скрутила все ее тело.

— Боже…, — вырвался из нее обреченный хрип удовольствия.

Она выгнулась дугой, прижимаясь к Андрею сильнее. И уже разбухшие и готовые к вторжению складочки заныли, а дырочка сжалась одинокой пустотой и пульсирующим огнем, жаждущим заполнения до самой матки.

Влага хлынула, трусики промокли насквозь, и она почувствовала, как умоляюще скулит. Потому что у нее, как и у меня, тоже полгода никого не было — и вот тело предало ее полностью, реагируя на каждое касание, как на электрический разряд.

И вот в этот самый момент, когда ствол Андрея уже враскачку таранил попку главной героини моей любовной истории, а она сама на все согласная постанывала в его руках, в комнате появился кардиолог Олег.

Да!

Он пришел на стоны главной героини, и его глаза моментально вспыхнули. Он ничего не сказал, только подмигнул ей и томно улыбнулся. А затем прикрутил громкости на партитивной колонке, из которой лилась нежная, чувственная мелодия.

И хрипло выдал:

— Андрей, ты не против, если я приглашу нашу девочку на танец?

— Разумеется, нет, — легко отпустил ее из рук мужчина, лишь на прощанье огладив щеку и подарив мимолетный поцелуй в губы.

А она понять ничего была не в силах.

Она была пьяна от перевозбуждения. Она, словно подтаявшая мороженка, лишь слепо крутила туда-сюда головой, с одного мужчину на другого и не понимала, что ей делать.

И что тут, черт возьми, происходит.

Но Олег уже схватил ее за талию и прижал к своему телу — плотно, без зазоров. А дальше — маленькая смерть, потому что его губы нашли шею и поцеловали ее. А потом и зубы впились в кожу, оставляя засосы, как следы его владения над своей добычей.

Она захрипела от боли и кайфа, голова ее запрокинулась назад. Взгляд выхватил то, как на нее в руках Олега жарко и тяжело смотрел Андрей.

На то, как пальцы Олега беспрепятственно подцепили резинку на ее домашних штанишках и стащили их вниз вместе с трусиками. Оставляя совершенно бессовестным образом болтаться в районе середины бедра.

А дальше наглые, но такие умелые пальцы нашли ее раскочегаренный похотью клитор и начали неотступно растирать круговыми движениями: быстро, настойчиво, давя на набухший бугорок.

— Олег..., — выдохнула она и зажмурилась от лавины кайфа, что понеслась на нее и накрыла с головой.

Ее закоротило.

Затрясло в его руках.

И на глазах Андрея, который все видел. Как она стремительно несется в свой персональный рай. Как позволяет иметь себя пальцами. Как закатывает глаза и громко стонет, услужливо раздвигая ноги настолько широко, насколько это позволяла резинка ее штанов.

И вот уже сокрушительный оргазм накатил на нее разрушительной волной цунами — внезапной и крышесносной. Но закричать ей не дали — это Олег заткнул ей рот разнузданным, абсолютно возмутительным, но таким сладким поцелуем, что у нее окончательно снесло крышу.

Она впилась ногтями в его плечи, тело выгнулось дугой. И ее хлюпающая девочка сжалась в острых, но таких нужных ей спазмах. Соки наслаждения брызнули. Потекли по бедрам. Испачкали пальцы Олега.

Ноги ее подкосились, но ей не позволили рухнуть. Ее удержали, шепча на ухо:

— Хорошая девочка, кончай для нас. Кончай еще...

Андрей все смотрел. Но уже высвободил свой огромный, стоящий колом, толстый член из-под резинки шортов. И теперь сжимал его, медленно скользя ладонью вверх-вниз. И чуть поглаживая большим пальцем красную, разбухшую головку.

А затем приговорил ее к следующему кругу чувственного ада:

— Теперь моя очередь, Олег, — сказал он, и они с другом переглянулись с той понимающей, дьявольской улыбкой, от которой у нее внутри все перевернулось и завязалось морскими узлами.

Но сказать «нет» она так и не решилась.

А потом...

— Сашенька! — громкий стук в дверь заставил меня вынырнуть из своих влажных фантазий, где почему-то я ярко и в красках на месте главной героини представляла совершенно точно саму себя.

Вздрогнула и аж подскочила на кровати. А затем замычала и прикусила кончик языка, понимая, что, пока писала, возбудилась до безобразия.

А тут еще и прототип подоспел, чтобы еще больше загнать меня в краску стыда оттого, что я с ним и с бедным Олегом только что проворачивала мысленно.

Боже, кажется, у меня с головой проблемы!

— Да?

— Обед готов! Ждем только тебя!

Что? Нет! Я не могу сейчас обедать! У меня между ног капитальный потоп! Соски вон — торчком стоят. И лицо горит огнем. И вообще, я в предоргазменном состоянии!

— Э-э-э...

— Что?

— Обедайте без меня!

— Что случилось? — озабоченно прозвучал голос из-за двери.

— Мне что-то нездоровится, — нашлась я с ответом и едва ли не возликовала.

Это же гениально! Я просижу тут в этой комнате, ссылаясь на то, что больна, до тех пор, пока не подоспеет помощь. А там уж чудесным образом поправлюсь и свалю из этого тестостеронового чистилища к чёртовой матери!

И все было бы прекрасно, если бы мой план тут же с треском не провалился.

— Можно я войду, Саша? Измерю температуру? — это уже кулак Олега громыхнул по двери, и его зычный голос резанул по истерзанным нервам.

Шутки ли, ведь именно его метафизические пальцы всего пару минут назад довели эфемерную меня до оргазма. А теперь после всего, что между нами было, как мне этому мужику в глаза смотреть?

Жесть!

— Надо морса ей сварить! — послышался оживленный монолог.

— И банки поставить. Я видел в кладовке.

— И тело водкой растереть.

О господи! Только этого мне не хватало!

— Это если температура есть. А если нет?

— А если нет, то ей надо бахнуть перцовочки, чтобы всю инфекцию убить.

И мой разум заодно, видимо!

Так, стоп!

Отставить болезни!

— Тормозите! Я сейчас выйду! — крикнула я, а затем захлопнула ноутбук, подскочила на кровати и забегала по комнате, ища свитер, чтобы накинуть на себя, дабы не видно было, как разбухла моя грудь. Ну и трусики еще сменить поторопилась, потому что те, что были на мне, можно было выжимать.

Мокрые насквозь.

А там уж открыла дверь и вылетела из комнаты, намереваясь объяснить, что никакой такой особой хвори у меня нет. Но тут же угодила в капкан четырех рух.

И это...

Бог! Ты! Мой!

Это просто выставило меня в параллельную реальность. Где мои книжные Олег и Андрей будто бы ожили и теперь наперебой пытались меня затискать. Один щупал, нежно прикладывая ладони к шее, проверяя, нет ли у меня жара.

Есть! Я и так знаю!

Второй так вообще приложился губами ко лбу. Одного раза не хватило, и он приложился снова.

— Температуры вроде бы нет.

— Дай, я проверю.

И вот уже второй прижимался ко мне своими горячими губами. И все это пока первый нежно гладил меня по руках, подбадривая, вроде бы как:

— Ну, как же ты так, Сашенька? Где болит? Что болит? Сильно плохо?

А сам не ведал, что со мной на самом деле вытворял. И вот уже дыхание мое критически участилось, сбилось и потяжелело. Веки налились истомой. Сердце в груди забабахало, как одержимое. И вся кипящая кровь разом хлынула мне вниз живота.

Потому что невозможно было просто так стоять рядом с двумя крепкими, сильными, пышущими здоровьем мужиками и не дуреть от их близости. Потому что это было выше моих сил! Андрей пах морозной свежестью. А Олег — греховной сладость. И все это обожгло мои рецепторы, заставляя меня трястись в их руках, которые они ни на мгновение от меня не отрывали.

Все трогали.

И щупали.

И сводили с ума!

— Саша, ты вся дрожишь.

Ну, еще бы, чувак!

— Не надо было вставать, маленькая.

Не надо было! Согласна…

— Да! Пошли, мы тебя до кровати доведем.

О, только не это!

— Да тише вы! — пискнула я. — У меня всего лишь голова разболелась на погоду, а вы уже напридумывали себе воспаление легких. Осадите!

— Оу..., — в унисон выдали мужчины, сразу же делая от меня шаг назад, но смотря по-прежнему тяжело.

Давяще.

И...

Блин, ну почему мне казалось, что они глядели на меня так, будто бы залезли в мою голову, увидели все мои развратные измышления на их счет. И теперь совсем не были против, чтобы все это со мной провернуть, но уже в реале?

И что самое главное...

Что я буду делать, если все так и есть? Что, если они вдвоем на меня набросятся?

Ладно, согласна. Это из области фантастики. Но если пристанет один, то не факт, что у меня хватит сил отказаться от искушения. И тогда...

Все, стоп! Довольно, Сашка! Ты же приличная девчонка. У тебя за все твои двадцать пять лет всего лишь один мужчина был — твой муж. И следующим будет лишь тот, кто ухаживать станет красиво, дарить цветы, а не только жадные и пылкие взгляды. Приглашать на свидания начнет, а не только заставит попрыгать у него на крепком члене. И даст уверенность в завтрашнем дне, а не только в том, что обязательно доведет меня до оргазма.

Так что, в сторону дурные мысли. Идем обедать.

Надо ли говорить, что мне вкусный, сочный стейк в рот не лез? Ну, думаю, нет. Потому что я, черт возьми, загривком ощущала, как смотрели на меня мужчины. Буквально к ногтю прижимали взглядом и давили мою волю.

— Саш, камин полыхает. Тебе нежарко?

— Может, снимешь свитер?

Ага! Щас! Бегу, аж спотыкаюсь. Там ведь соски торчком. Хватит и того, что я дышу через раз и рвано, сводя с отчаянием под столом ватные конечности.

А потом облегченно выдохнула, когда зрительный прессинг вдруг прекратился и мои нечаянные сожители увели разговор в другое русло.

— Мы тут с Олегом решили баньку сегодня протопить.

— Ты как, Саш, париться любишь?

— Люблю, — выпалила я и тут же обругала себя за поспешный ответ.

Ну, вот на фига? Я же хотела в комнате сидеть безвылазно. А теперь чего?

— Супер! Андрюха веники нашел в сарайке. Там каких только нет: и еловые, и дубовые, и березовые.

— И даже крапивный есть.

— Вау! — закивала я, представляя, как эти два поджарых бугая будут уже сегодня лупить друг друга в парной вениками.

Клацнула зубами, тут же прикусывая губу, и глаза захлопнула, беззвучно мыча. Ну, это же невыносимо просто!!!

— Тебе какой запарить, Саш?

— Березовый, — прохрипела я.

— Договорились.

— Сейчас мы тогда с Олегом по ужину озаботимся. Мясо замаринуем. Рульку любишь, Саш?

— Да, — кивала я бесконечно, вообще не понимая, что они у меня спрашивают.

Лишь заторможенно глядела, как, то один мужчина, то другой слишком очевидно зависают на моих губах. Облизываются хищно. И вот так головы наклоняют, полируя меня исподлобья своей внутренней тьмой.

И сосало под ложечкой.

И пульс по вискам долбил нещадно.

Потому что я была не дурой. И наивной давно уже тоже не была. И откровенный мужской интерес была разглядеть в состоянии. И он совершенно точно плескался в глазах этих двух больших представителей сильного пола.

Ох…

— Ты тогда пока работай над своей книгой. А как пора будет идти в баньку греться, так мы тебя позовем.

— Договорились!

После обеда я позорно к себе сбежала. Потом уговаривала себя не мастурбировать с мыслями об Олеге и Андрее. Дальше про них же, только в амплуа докторов продолжила писать книгу. И все-таки склонила главную героиню по очереди переспать с каждым из них.

А очнулась на том моменте, когда уже за окнами было темно — хоть глаз выколи. И в дверь мне снова постучали. На этот раз Олег — заглянул ко мне в комнату и подмигнул мне с теплой улыбкой.

А я ушла мозгом на перезагрузку.

Блин, ну чего он такой, а? Ну, такой!

Крутой...

— Сашунь, банька готова. Там пока очень жарко. Мы первые с Андрюхой пойдем, собьем чуток температуру. А потом уже и тебя позовем. Ты как? Норм?

— Я? — ошалело переспросила я, полностью пропустив мимо себя смысл того, что он наговорил.

— Ты.

Сглотнула. Потрясла головой. А затем опустила взгляд и с ужасом посмотрела на то, что мои соски вот прямо сейчас топорщили тонкую ткань футболки и даже розовые ореолы были чуть видны, выставляя себя напоказ этому самцу.

— Хорошо, — прохрипела я, не поднимая глаз на мужчину.

Не смогла просто. Обжигающий стыд залил меня в одночасье с головы до ног.

— Хорошо, — мурлыкнул он вслед за мной, а затем замер.

Просто замер в дверях, молча смотря на меня. И я не знала, что думать. Что делать? Как реагировать? Ведь он просто жег меня своими глазами-лазерами, а я задыхалась под гнетом этого прямого и неприкрытого интереса.

В тот момент, когда внизу моего живота закипел жидкий свинец и мне уже начало казаться, что я не выдержу этой энергетической бомбардировки, Олег все-таки с тихим вздохом отступил.

Дверь закрылась.

А я повалилась на кровать и позорно захныкала, ощущая, как мне до безумия хочется опустить руку и удовлетворить себя. Хоть немного ослабить ту раскаленную пружину, что меня сжимала, уже доставляя боль. Но удержалась.

Сцепила зубы и буквально изнасиловала себя, заставляя снова погрузиться в работу. Только на этот раз открыла совсем другую книгу, что давно писала в стол. Про нежную и трепетную любовь между школьниками.

И никакого развратного разврата, Саша!

Все! Достаточно!!!

Но все полетело в тартарары уже спустя минут двадцать, когда с улицы послышались дикие оры. Конечно, я тут же рванула к окну, а потом широко открытыми глазами глядела на то, как абсолютно голые мужики выбежали из бани.

Как принялись барахтаться в сугробах и растираться снегом.

И манить меня к себе этими своими штуковинами между ног, которые я с таким упоением описывала в своей книге. О! У них там совершенно не было волос. И я могла во всей красе рассмотреть, как увесистые члены в компании тяжелых яичек болтаются туда-сюда между ног Андрея и Олега.

Рот в моменте наполнился слюной. В ушах заухала вскипевшая кровь. И кончики пальцев закололо, так захотелось потрогать их — еще расслабленные органы. А затем приласкать, наслаждаясь тем, как они твердеют в моих руках.

И в моем рту.

О ужас! Ну вот куда меня опять понесло, а?

Но отлипнуть от окна я уже была не в силах. Я с замиранием сердца ждала выхода новой серии любимого сериала. Когда же уже? Когда они в очередной раз выбегут из бани и потрясут передо мной своими восхитительными бубенцами? Ладно, я уже поняла, что сладкого мне в этом году не светит.

Я сама себя усадила на диету!

Но посмотреть же можно, да? Облизать эти феерические пенисы взглядом. Сглотнуть, представляя, как бы я подавилась, если бы один из них до упора забил мне рот. А второй бы скользнул в скользкую от соков дырочку и трахнул бы меня, пока бы я жадно сосала.

У-у-у, тихом шифером шурша, крыша едет не спеша!

Сашка, окстись! Палата номер шесть по тебе плачет!

М-да...

Но Сашка окститься даже и близко не собиралась. Наоборот! Принялась рыскать по своему чемоданчику в поисках мыльно-рыльных принадлежностей и чистого белья. Новой пижамы, кружевной и шелковой, которую я специально себе купила, дабы реабилитировать свою пошатнувшуюся веру в собственную неотразимость после расторжения неудачного первого брака.

Вот и пригодилась.

А потом похватала все это добро вместе с парой чистых полотенец и припустила в гостиную, где принялась нервно расхаживать, в ожидании мужчин.

О! Они появились уже спустя четверть часа. Румяные. Довольные. Держу пари, скрипучие от чистоты. На меня глянули мельком, а затем вызвались проводить по заснеженным буеракам до бани. Дабы объяснить, что и как там работает.

Зачем оба пошли, я уточнять не стала. Да и зачем, верно?

— Тут, Сашенька, вода холодная.

— А вот тут горячая.

— А вот тут ароматическое масло, чтобы с ним поддать жар на камни.

— Это веник.

— А это варежка, чтобы растирать кожу. Как видишь, новая, еще запечатанная.

— А вот, Саш, рация. Если что случится, то ты нас сразу вызывай. Поняла?

А я их и не слушала. Пялилась позорно на их крепкие прессы с чертовыми кубиками, выглядывающие через расстегнутые и накинутые на голые торсы куртки. Пускала слюни. И гадала, какие они на ощупь. А на вкус?

Боже, я больна!

На то, что в тесном помещении предбанника установилась звенящая и напряженная тишина, я поняла тоже не сразу. Лишь тогда, когда столкнулась со сверлящими мужскими взглядами. И отвернулась, боясь сдать себя по всем фронтам.

Например, показать, как мне нравится вот это вот все безобразие — когда мужики на меня с желанием глядят. А не как бывший муж. Я ведь специально красивое белье для него покупала. Одевала его и туда-сюда перед ним расхаживала, а он лишь читал свои гребаные новости.

И все!

Айсберг, а не мужик.

А тут два извергающихся вулкана. Как можно рядом с ними не сгореть? Я не знаю...

— Саш..., — подался ко мне Олег, но почти тут же забуксовал. А меня всю мурашками обсыпало.

— Сашенька, — ломанулся вслед за ним и Андрей, а я шарахнулась прочь, как молодая и глупая кобыла.

— Что? — дернула я вопросительно подбородком.

— Если вдруг попарить нужно будет..., — договорить Никольский уже не смог. Захрипел.

— Ты не стесняйся..., — за него попытался завершить мысль Майоров, но, очевидно, потерпел на этом поприще сокрушительное фиаско.

— Позови кого-то из нас по рации, ладно?

Да они издеваются надо мной, что ли? Чтобы я и сама в пасть к львам-тиграм голову свою засовывала.

Ну, я, конечно, мозгом подтекаю. Тут никто не спорит. Но пока еще не совсем раскисла!

— Ладно, — все же нашла я в себе силы поднять на них глаза.

И почти тут же потеряла опору под ногами. Ибо меня просто убила и расплющила та энергетика, которую в данный момент излучали эти двое. Бешеная. Кипучая. Убивающая в хлам все то правильное, что еще было во мне.

Меня, словно луковицу, шелушили эти двое самцов.

И теперь перед ними стояла уже не прежняя Шурочка Мечникова: умница и отличница. А самка, которая банально хочет, чтобы ее не спрашивали, а просто прихватили зубами за загривок, нагнули и трахнули.

Жестко!

— Спасибо, но дальше я сама! — отчеканила я, а затем с вызовом смотрела на то, как кивают мне мужчины, поигрывая желваками. Как они разворачиваются и уходят. Как плотно притворяют за собой дверь, кидая на меня по последнему ослепительно хлесткому взгляду.

А затем я наконец-то осталась одна.

И выдохнула, предварительно закрывая дверь от греха подальше на шпингалет...

А затем остервенело заставила себя париться в бане. Поддавала себе пара, пока у меня уши в трубочку не начали сворачиваться. Скрабила свое тело. Потом еще веником его жарила, пока у меня не защипало от чистоты кожу.

Отдыхала. Пила ледяной квас, который мне предусмотрительно оставили мужчины.

И снова шла в парилку. И снова. И снова...

А потом, когда стрелки отмотали добрых три часа, показывая уже без десяти минут полночь, я наконец-то сдалась, чувствуя, что выгнала из себя всех бесов.

Шурочка очистилась!

От обрыдлых воспоминаний, от мыслей дурных и от желаний запретных. Остался лишь белый лист, который я была готова писать заново. И вот только тогда я оделась, замотала волосы в махровое полотенце, накинула на себя шубку и потопала скорее в дом.

Вот только не дойдя до домика всего-то несколько жалких шажочков, я вдруг резко поскользнулась и как есть полетела вниз. Да так и распласталась спиной на засыпанной снегом дорожке.

— Уф…

Лежала. Кряхтела. Смотрела в бесконечное темное небо, с которого до сих пор тоннами сыпался снег.

А затем услышала, как из дома выбежали мужчины.

И ко мне со всех ног бросились.

Причитали. Подхватывали на руки. Несли куда-то, пока меня не опалило теплом помещения. Закрыли с треском за нами дверь, а затем прислонили меня спиной к стене и...

И руки этих двоих бессовестных искусителей задвигались по моему телу.

Они щупали меня везде. Оба!

Мяли. Гладили. Прихватывали. Заглядывали мне в глаза. И все подступали ближе.

— Упала, маленькая?

— Сильно ушиблась?

— Где болит?

— Надо проверить, не сломано ли чего.

— Давай снимем с тебя шубку и поглядим ближе.

А потом мир встал на паузу и взорвался яркими искрами. Потому что я не выдержала этого натиска. Не смогла справиться со своим взбунтовавшимся и оголодавшим телом. И из меня все же вырвался стон. Тихий, но такой очевидный.

Веки потяжелели.

Грудь налилась.

Между ног снова стало преступно мокро и горячо.

Я сдалась!

А руки на моем теле перестали быть нежными.

— Саша..., — с рычанием выдохнул Олег, пальцами впиваясь в мою шею.

— Малышка..., — прохрипел Андрей, и его ладонь скользнула по моему животу вверх, останавливаясь лишь в жалких миллиметрах от моей груди.

А дальше?

А дальше меня просто рванули во все стороны. Одни губы врезались в мой рот сразу влажно и по-взрослому. А вторые — набросились на напряженный, жаждущий ласки соскок, в одно движение задирая на мне верх от пижамы.

И все.

Пропала Шурочка...

Глава 4 – Пламя страсти

Шурочка

Ладожские шхеры

31 декабря

00:18 по местному времени

Я пропала!

Олег впечатался поцелуем в меня так, словно хотел забрать моё дыхание себе навсегда — его губы были горячими и нежными. Сладкими до невменоза! И язык толкался в меня глубоко, настойчиво, с лёгкой горечью шоколада и морозного воздуха, который всё ещё обнимал его кожу.

Каждый раз, когда он втягивал мою нижнюю губу в себя и слегка прикусывал ее, по всему моему телу пробегала дрожь предвкушения, замешанная на шальной дозе страха перед тем, что я совершенно точно собиралась сделать.

Уже дала этому зеленый свет!

И внизу живота всё сжималось, будто бы там натягивалась невидимая струна. Я отвечала ему, цепляясь языком за его язык, чувствуя, как от этого поцелуя у меня темнеет в глазах и не хватает воздуха — но остановиться было уже невозможно.

Даже если бы я хотела, то не получилось.

Андрей же в это самое время стянул с меня верх пижамы до локтей, и холодный воздух коснулся обнажённой груди, заставив соски мгновенно затвердеть до болезненной остроты. Его рот накрыл правый сосок — сначала мягко, обволакивающе, горячим влажным кольцом, а потом он втянул его в себя глубоко и жадно. Посасывал его так, что я ощутила, как внутри груди разливается пульсирующее тепло. И будто бы от самого кончика соска тянутся тонкие нити наслаждения прямо в низ живота — туда, где уже все отчаянно разбухло.

Намокло.

И требовательно вибрировало.

Андрей шумно выпустил из своего сладкого плена сосок. Подул на него. И тут же вернулся снова, слегка прикусывая нежную плоть. Я застонала в рот Олега — это острая, короткая вспышка боли мгновенно превратилась в ещё более яркую волну удовольствия, от которой мои ноги задрожали и стали ватными.

— Сладкая..., — зарычал мне в губы Никольский, жестко прихватывая меня за шею.

— Охуенная..., — смотря мне прямо в глаза, протянул пальцы к груди Майоров и проверил полушария на тяжесть, приподнимая их до предела.

И, кажется, где-то здесь я окончательно сдалась.

Я ощутила себя слабой и порабощенной самкой в руках сильных, доминирующих надо мной хищников. И черт возьми, мне это нравилось!

И не спрашивайте меня почему...

А потом они поменялись местами — плавно, без слов, словно давно отрепетировали этот танец или были четко слаженным механизмом.

Не знаю...

И теперь уже Андрей целовал меня медленно, глубоко и страстно. Накачивал собой: вкусом, запахом, энергией. Его язык скользил по моему языку, властно, но с какой-то мучительной нежностью, а ладонь легла мне на затылок, удерживая голову так, чтобы я не могла отстраниться ни на миллиметр.

Жестко.

Олег же опустился передо мной на колени. Его горячие ладони стянули вниз резинку пижамных штанишек и коснулись внутренней стороны моих бёдер. Огладили, покрывшуюся восхитительными мурашками кожу. И такую чувствительную до дрожи. Он медленно, но неотвратимо раздвинул мои ноги шире, и я ощущала, как прохладный воздух касается самых сокровенных мест, уже влажных и готовых ко всему.

Даже к отчаянно бесстыдным экспериментам? О боже, да!

Но ведь никто не узнает, верно? Мы здесь втроем, затерянные в карельской глуши, и я никому ничего не должна. Я свободная разведенная девушка, и меня так чертовски давно никто не трахал. Неужели я не могу позволить себе немного отпустить контроль?

Один маленький разочек, ну!

А утром, обещаю, я снова стану благоразумной Александрой Мечниковой. Хорошей девочкой, которая даже в мыслях не допустит такого разврата, где бы меня успешно совращали сразу два мужика.

Пусть это будет наш маленький секрет.

— Ох! — не сдержалась я и снова застонала.

Это на контрасте с прохладным воздухом мои складочки обожгло жаром дыхания Олега.

А потом и его рот...

Сначала с оттяжкой медленный проход языком по всей длине — от самой дырочки и до клитора, собирая каждую каплю моей влаги.

Мой вкус на его языке, кажется, сводил Олега с ума, потому что он тут же издал низкий, голодный звук. Когда же кончик языка коснулся разбухшей и перевозбужденной пули клитора, я вздрогнула всем телом, а затем улетела за грани реальности.

Сначала лёгкие, едва ощутимые касания языком свели меня с ума. Потом круговые движения — всё быстрее, всё настойчивее. Каждое прикосновение отзывалось в позвоночнике звенящим электричеством, а затем растекалось по нервам пульсирующим огнем. Ноги подкосились, колени дрогнули, но упасть мне не дали, потому что Андрей все еще трахал мой рот своим языком и крепко удерживал меня одной рукой, тогда как второй играл с моими сосками.

И от всей этой обрушившейся на меня чувственной лавины, внутри у меня начала закручиваться и сжиматься невидимая пружина, грозясь распрямиться и снести все на своем пути.

Олег втянул клитор в себя губами — и принялся его ритмично посасывать. И вместе с тем его пальцы погрузились в мою безбожно мокрую дырочку. Глубоко! И выгнулись, часто и упруго надавливая на внутреннюю стенку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И все!

Меня в пару движений просто унесло!

Я закричала прямо в рот Андрея, чувствуя, как оргазм уже накрывает меня. И внизу живота рос огненный шар. Ширился. Готовился разорваться и меня спалить дотла!

А потом буквально за секунду до маленькой, но сладкой смерти все прекратилось.

Я протестующе промычала, но эти мучители лишь зарычали, довольно скалясь оттого, что все ближе и ближе подталкивали меня к безумию. И совершенно этого не стеснялись!

Олег оторвался от меня. Подул на мою киску, остужая на несколько градусов мою кровь. Но, кажется, стало еще хуже. Я уже инстинктивно вскидывала бедрами и выгибалась, умоляя, чтобы мне дали возможность разрядиться.

Иначе я просто умерла бы!

А дальше был новый круг рая.

Олег окончательно стащил с меня штаны и еще шире раздвинул мои ног. А затем и вовсе закинул одно мое бедро себе на плечо. И...

Боже!

Он вошёл в меня языком!

Глубоко, настойчиво, одновременно большим пальцем продолжая давить и тереть клитор круговыми движениями. Ощущение было таким яркими, острыми и предельно всепоглощающим — я чувствовала каждое касание языка внутри себя, каждый толчок. Давление на клитор превращало меня в сплошную пульсирующую точку наслаждения.

Но мне снова в последний момент не дали погибнуть от эйфории!

Лишили сладкого!

Бессовестные…

— Неси ее к камину, — поднялся Олег на ноги и облизал меня невменяемым от похоти взглядом. Его губы и подбородок блестели от моих соков.

И я поняла, что все — вот тут цветочки для меня закончились. Теперь начнутся ягодки, и эти два перевозбужденных мужика будут меня трахать.

Вдвоем!

На секунду меня прошило хлесткое и оглушающее осознание того, что будет дальше. Отрезвление почти заставило меня опомниться. Прийти в себя! Вспомнить, кто я есть. И в ужасе выкрикнуть:

— Нет!

Но Андрей подхватил меня на руки, прежде чем я успела открыть рот и хоть что-то сказать. Он сделал это так быстро и легко, будто бы я совсем ничего не весила. Его мускулы напряглись под моей кожей, как стальные тросы, а я почувствовала себя невесомой, хрупкой и полностью в его власти.

И у меня снова закружилась голова, а здравые мысли про тормозить и прекратить этот разврат разбежались кто куда. И я снова осталась один на один против своих запретных желаний.

Бесстыжая Шурочка!

Слабая...

И между бедер у меня было так горячо, влажно и невыносимо пусто! И эта пустота жгла меня изнутри каленым железом, требуя заполнения до самой матки. А в голове ярким заревом вспыхнула паническая мысль:

«Если меня не трахнут прямо сейчас, то я просто сойду с ума от этой адовой муки».

Как видите, меня штормило по жести!

Разгон от «так нельзя» до «возьмите меня полностью» всего за пару секунд. И тело уже требовательно выло, выпрашивая очередную дозу кайфа.

Немедленно!

Сейчас же!

А тем временем Андрей, словно бы чувствуя, что меня кидает из огня да в полымя, решил, что с меня хватит эмоциональных качелей. Он впился в мои губы с такой жадностью, что я забыла свое имя. А спустя всего пару мгновений уже опустил меня на мягкий мех перед камином, стаскивая с меня остатки одежды и не разрывая нашего поцелуя.

Усадил меня к себе на колени лицом к огню.

Пламя жадно лизало поленья, треща и плюясь искрами, отбрасывая на нашу кожу танцующие оранжевые блики.

Я чувствовала, как член Андрея, твердый и горячий, словно раскаленный прут, через его тонкие домашние штаны уперся мне в попку — большой, толстый, настойчивый. Уже готовый ко всему. С головкой, набухшей и влажной от предсемени, и эта близость вызывала во мне прилив отчаяния и восторга.

На грани паники и чувственной комы.

На пороге ада, в который я так стремилась улететь вместе с ними.

А затем передо мной встал Олег, не отрывая от меня взгляда — тяжелого, жадного, будто я была единственным, что он хотел в этом мире.

Он был таким огромным, сильным и желанным, что комната вдруг стала меньше, а воздух — гуще. И запах грозой...

Пальцы зацепили подол черной футболки. Он потянул ткань вверх — неторопливо, демонстративно, давая мне время насмотреть его во всей красе, пока ладони Андрея медленно скользили по моему телу и заставляя меня плавиться.

И сгорать...

Сначала показался твердый рельеф пресса — восемь четких кубиков, с тонкой дорожкой темных волос, уходящей вниз. Потом — широкая грудь, под которой проступали мощные пластины грудных мышц. Косые, бицепсы, трицепсы, напряженные даже в покое. Все это медленно открывалось взгляду, пока футболка не перелетела через голову и не упала куда-то в сторону.

О! Боже! Мой!

Я невольно сглотнула.

Дыхание сбилось.

А потом он взялся за пояс домашних штанов.

И мой рот наполнился слюной.

Руки легли на резинку, большими пальцами зацепили ее. Один медленный, уверенный рывок вниз — и серая мягкая ткань соскользнула по бедрам, открывая все и сразу.

А я словила мощный пинок вожделения в низ живота.

Член стоял твердо, тяжело, до пупа. Толстый, длинный, потрясающий. С выступающими венами и головкой, на которой блестела капля смазки. Он покачивался чуть заметно в такт его дыханию, и от одного этого вида у меня внутри все сжалось сладкой, болезненной судорогой.

Я не могла отвести глаз.

А он шагнул ближе. Протянул руку и большим пальцем медленно провел по моей нижней губе, слегка надавил, заставляя приоткрыть рот.

— Кого хочешь первым, детка?

— Мне все равно…, — пребывая в чувственном дурмане, дернула я подбородком, а через мгновение охнула, ибо Олег бахнулся передо мной на колени и запечатал мой рот самым развратным поцелуем на свете.

И я не смогла сдержать капитулирующего стона.

И пока мой рот жадно имел Никольский, Майоров позади меня уже стаскивал со своей груди футболку. Приспускал на своих бедрах штаны. А затем тихо зарычал, и я услышала шелест рвущегося пакетика с защитой.

Одно движение и латекс уже был раскатан по стволу.

А дальше пальцы Андрея впились в мои бедра, чуть приподнимая меня. И я наконец-то почувствовала вторжение.

Такое сладкое…

Такое долгожданное!

— Боже..., — закатила я глаза, ощущая, какой он твердый и огромный.

Выдохнула длинно, почти со всхлипом. До предела, глубоко и по максимуму растягиваясь, принимая в себя член. И вцепилась до побелевших костяшек в плечи Олега, боясь просто не выдержать.

Не пережить этого ослепительного наслаждения. Простого и понятного, но оглушающего в моменте — когда в женщину входит мужчина.

И все...

Дальше только маленькая смерть!

Он врезался в меня плавно, но в одно уверенное движение. Каждый миллиметр внутри меня тут же отозвался жжением, сладким растяжением, и в этот момент меня накрыло чувство полноты, которого я так отчаянно жаждала.

Раз — и до упора!

Я ощутила, как попка прижался к его паху, а внутри все растянулось, пульсируя чистым, концентрированным удовольствием. Я обхватила его член, как перчатка. И от переизбытка эмоций я все-таки не выдержала и всхлипнула, настолько я изголодалась по такой близости.

Это было просто невыносимо!

И описать нереально — только чувствовать!

Олег замер на несколько секунд, давая мне время привыкнуть к его размеру и заодно мучая ожиданием. Его дыхание обжигало шею горячим ветром. И в этой томительной паузе я едва не рехнулась.

— Пожалуйста..., — прохрипела я в губы Никольского и повела бедрами, не в силах больше терпеть.

И тоненько заскулила, когда его пальцы сомкнулись на моих сосках, сжимая их и пощипывая.

А в следующее мгновение, когда я уже готова была умолять о снисхождении, бедра Андрея толкнули меня вперед, заставляя чуть оттопырить попку и встать на колени.

И вот тогда он начал двигаться — не спеша, но так глубоко, что каждый толчок казался ударом прямо в самую середину меня, туда, где уже все горело и текло.

Андрей медленно вытаскивал ствол почти до самого края, оставляя только толстую, пульсирующую головку внутри, а потом вгонял в меня его обратно — до упора, с низким, звериным рыком на выдохе. Я чувствовала, как он раздвигает меня изнутри, растягивает влажные, жадные стенки, как будто специально хочет, чтобы я запомнила каждую венку, каждый миллиметр его твердой, горячей плоти.

Каждый раз, когда он входил до конца, яйца звучным шлепком били по моей мокрой киске, а между бедер разливалась такая сладкая, бурлящая волна, что я невольно выгибалась, впиваясь ногтями в плечи Олега, с которым все это время не переставала сладко целоваться. И чьи ласки не прекращала принимать.

Везде!

Тело само сжималось вокруг члена — сильно, судорожно, пытаясь удержать, не отпустить, высосать до последней капли. И каждый такой спазм вырывал у меня стон — мокрый, неприличный, почти плач.

— О боже, еще..., — совершенно неосознанно вырвалась из меня просьба.

И меня мелко затрясло!

И Андрей тут же вколотился в меня, кажется, доставая до самого сердца. Туда, где я уже не я, а просто мокрая, дрожащая дырочка, которая хочет, чтобы ее имели еще сильнее.

А дальше Андрей стал трахать ритмично, размашисто и глубоко— теперь каждый толчок был как долгий, влажный поцелуй внутри, как будто он целовал меня там, где никто и никогда не целовал. Я чувствовала, как моя киска облизывает его ствол, как она течет все сильнее, хлюпает, обволакивает его полностью, и от этого звука, липкого, развратного, у меня начинала кружиться голова.

— Ах...

Я уже не могла сдерживаться. Стонала Олегу прямо в рот, кусала его губы, выгибалась для Андрея, просила без слов и только телом: глубже, сильнее, еще!

Хочу!

Олег жадно и голодно смотрел, как я принимаю Андрея целиком. Он слышал, как я хлюпаю под его вторжением. Как шлепает его мошонка по моим складочкам. Как я почти кончаю на его члене.

Вот же — мои губы приоткрылись в беззвучном стоне. От перевозбуждения на грани оргазма я впала в транс. Грудь колыхалась в такт похабным движениям тяжело и соблазнительно. Соски превратились в две пули.

А дальше мне не оставили шанса на спасение…

Пальцы Олега снова нашли мой клитор. Едва касаясь, накрыли его в круговой ласке самыми кончиками пальцев. И все это на фоне того, что он жестко прихватил меня за волосы и толкнулся в мой рот языком.

И я закричала — коротко, надломлено.

Голос эхом отразился от стен, полный отчаяния и блаженства. Потому что слишком много на меня обрушилось разом. Слишком ярко. Слишком одновременно — член внутри, толкающийся ритмично, растягивающий до боли, и пыльцы снаружи, неумолимые, безжалостные и умелые.

Андрей зарычал мне в шею, как зверь, ускоряя темп. Прикусил до боли. И принялся резко и глубоко вбиваться отбойным молотком в мою влажную щелочку, так что наши тела врезались друг в друга с жадным, чавкающим звуком. Его руки впились в мои бедра, помечая меня и здесь.

Он таранил меня все жестче, все глубже, ударяя в ту самую точку внутри, что заставляла меня сжиматься вокруг него спазмами, а Олег в это же время работал языком, насилуя мой рот.

Я чувствовала, как все внутри сжимается до звенящей боли, как мышцы влагалища конвульсивно обхватывают Андрея, пытаясь удержать, не отпустить, умоляя о большем. Как волна за волной накатывает что-то огромное, запредельное, разрывающее на атомы — тело тряслось, ноги сводило судорогой, перед глазами все поплыло, и эмоционально это было сродни термоядерному взрыву.

— Давай, девочка... — хрипло выдохнул Андрей мне в ухо, его голос был как наждачная бумага по нервам. — Давай, кончай для нас...

И это было последнее, что я услышала осмысленно. Слова ударили в цель по мне плетью и совсем сломали. Я кончала так, что крик застрял в горле, превращаясь в сдавленные всхлипы, тело билось в конвульсиях, и каждый ослепительный спазм внутри меня был, как эмоциональный сердечный приступ.

Навынос!

И Андрей последовал за мной. Он стал еще тверже, еще больше, растягивая меня до боли, а потом наконец с низким, почти звериным рыком вжался в меня до предела. Бедра его дернулись, и он кончил с долгим шипением, врываясь в меня последними толчками особенно резко и неумолимо.

Майоров ещё несколько раз дернулся во мне, выплескивая горячие струи, а потом медленно, с тяжелым выдохом, вышел, оставляя внутри меня влажную, пульсирующую пустоту.

Но перевести дух мне не дали.

Я даже не успела осознать, как, но сильные руки Олега тут же подхватили меня за талию, мягко, но властно и завалили на спину. Развели ноги. И он навис надо мной — огромный, напряжённый, каменный. Олег смотрел на меня с той самой темной, хищной улыбкой, от которой у меня внутри снова все сжалось сладкой судорогой, там, где мы с ним почти соприкасались.

— Моя очередь, конфетка, — тихо сказал он, и в его голосе было столько нежной угрозы, что мурашки обсыпали меня с голов до пят.

Он провел головкой по моей набухшей, чувствительной щелочке. Медленно размазал мою влагу до самого тугого колечка, дразня меня, заставляя выгнуться и тихо застонать. А потом вошел — одним мощным и резким движением, до самого конца.

— Боже, да...

Я ахнула, выгибаясь дугой. Он заполнил меня всю — толстый, горячий, твердый, как будто созданный именно для меня, чтобы растягивать, чтобы доводить до грани и точки кипения.

— Готова, маленькая?

— Да...

— Сейчас я тебя оттрахаю, — прорычал он низко, прямо в губы, почти вынул член из меня, а затем снова вогнал его одним яростным толчком.

И до предела.

Господи!

Я закричала. Боль смешалась с наслаждением в такую дикую, невыносимую смесь, что слезы брызнули из глаз. Он был огромный, твердый как камень, и каждый сантиметр распирал меня до предела, до ощущения, что еще немного и он меня разорвет.

И он не дал мне к себе привыкнуть.

Сразу начал иметь — жестко, глубоко, с короткими, мощными ударами, каждый из которых выбивал воздух из легких. Он врезался в меня поршнем, до самого дна, целясь именно в ту точку, от которой ноги сводило судорогой.

Андрей же в это время пристроился рядом и целовал меня нежно, ласково покусывая губы и словно утешая на фоне того, как меня яростно долбил Олег. Его руки ласково скользнули по мне, осторожно и порхающе потирали клитор.

И все шептал мне горячечным шепотом:

— Охуеть, малышка. Смотри, как ты довела этого мальчика. Он готов тебя сожрать. Тебя нравится, как он тебя трахает, м-м?

— Да...

— Пиздец..., — рычал Олег, меняя позу.

Теперь он свел мои ноги вместе и закинул их себе на плечо. Чуть приподнял. А там уж снова влетел в меня и заколошматил на полной скорости.

Глаза дикие.

Голодные.

И я при виде его очевидного сумасшествия снова завелась не на шутку.

Олег влетал в меня с такой силой, что каждый толчок отдавался в позвоночнике сладко-болезненным эхом. Ноги, закинутые ему на плечо, дрожали. Он жарил меня глубоко, жёстко, как будто хотел оставить во мне свой отпечаток навсегда. Каждый раз, когда он входил до упора, яйца звонко шлёпали по моей мокрой попке, а головка упиралась в самую чувствительную точку внутри, от которой всё сжималось судорогой и хотелось одновременно кричать и умолять никогда не останавливаться.

— Еще, маленькая? — рычал Олег охрипшим, сорванным страстью голосом.

— Еще..., — шептала я в полубреду.

— Блядь, я тебя сейчас до смерти затрахаю!

И я снова стонала в губы Андрея — громко, некрасиво, с хриплым подвыванием. А он целовал меня жадно, но нежно: сосал нижнюю губу, прикусывал, вылизывал язык, будто хотел забрать все мои крики себе. Его пальцы между моих ног уже не просто гладили клитор — он сжал его большим и указательным пальцами, слегка потянул, покрутил, потом резко нажал и начал быстро-быстро тереть, в такт яростным движениям Олега.

— Как же ты течешь, блядь... — шептал Андрей мне в рот, голос дрожал от возбуждения. — Смотри, как твоя дырочка жадно глотает его... ты же сейчас опять кончишь, да? Хочешь, чтобы мы тебя отымели до слез? Хочешь?

— Да...хочу…, — я уже не понимала, что говорю, только кивала, всхлипывала, извивалась под ними двумя.

Олег вдруг замер на секунду — глубоко внутри, до предела, не шевелясь. Я почувствовала, как он пульсирует во мне, как член набухает еще сильнее, растягивая меня до сладкой, рвущей боли. А потом он резко выдернул его почти полностью. Только головка осталась внутри. И тут же влетел обратно с такой мощью, что я завыла в голос, а слезы брызнули из уголков глаз.

— Вот так... — прорычал он. — Покричи для нас, малышка. Покричи, пока я тебя трахаю.

И снова серия коротких, жестких, безжалостных толчков. Быстрых. Глубоких. Как пневмомолот. Мои ноги на его плече тряслись, тело заходило ходуном, грудь подпрыгивала в такт каждому удару. Андрей наклонился ниже, поймал сосок губами и начал сосать сильно, с лёгким прикусом, одновременно ускоряя пальцы на клиторе. Он тер его так быстро и жестко, что ощущение было почти болезненным, но именно это и толкало меня к краю.

Внутри все сжималось, сжималось, сжималось, как будто внутри меня натягивали невидимую тетиву до предела. Я чувствовала, как влагалище конвульсивно обхватывает толстый ствол Олега, пытается удержать, высосать, не отпустить. Каждый толчок выбивал из меня воздух, каждый рывок Андрея на клиторе добавлял искры, и вот оно — накатило.

Оргазм ударил наотмашь.

Не волной — цунами.

Тело выгнулось дугой, ноги на плече Олега свело судорогой. Я закричала: длинно, срываясь на хрип, пока волна за волной прокатывались по мне, заставляя влагалище сжиматься вокруг члена, пока Олега рычал от удовольствия.

— Охуеть... малышка... вот так... да..., — он вбивался в меня ещё яростнее, пользуясь тем, как я кончаю, как моя дырочка пульсирует, обхватывает его спазмами и выжимает досуха.

Андрей не отпускал клитор. Он продолжал его растирать, продлевая оргазм, заставляя меня биться под ними, как в лихорадке. Слезы текли по вискам, рот был открыт в беззвучном крике, тело колошматило.

Олег продержался еще несколько ударов — резких, коротких, до предела — и, наконец, сломался. Вжался в меня всем телом, рыча мне прямо в лицо, и начал кончать — длинно, мощно, горячими толчками, заполняя меня до краев эйфорией.

Он замер во мне, тяжело дыша. Андрей целовал мои мокрые щеки, шептал что-то ласковое, успокаивающее, пока я медленно приходила в себя — разбитая, но счастливая и полностью порабощенная.

— Хорошая девочка... — выдохнул Олег, наконец осторожно выходя из меня. — Самая лучшая...

— Наша..., — лизнул мою мочку уха Андрей и легонько ее прикусил.

А я ответить ничего не могла.

Меня просто выключили. Раз — и нет Шурочки.

Она довольная, сытая и затраханная уснула...

А проснулась я уже утром.

Оттого, что кто-то нежно гладил меня по бедру — лениво, сонно, как будто это было самым естественным делом на свете. Глаза открылись с трудом, веки налились свинцом. В комнате пахло мандаринами, хвоей и сексом — густо, сладко, пьяно.

Диван был разложен, и теперь я лежала на нем, а не там, где отрубилась после того, как меня уработали дважды.

Олег лежал слева, Андрей справа. Оба голые. Оба красивые, как смертный грех. Оба охренительные любовники, о которых можно было только мечтать. Аккурат мои герои из книг — с идеальными членами и фигурами.

Не мужики — мечта.

Тело мое бесстыжее тут же заныло сладко, внутренние мышцы сократились, и в глубине меня разлилось теплое, сытое, счастливое покалывание.

— Проснулась, маленькая? — хриплый голос Олега заставил в моменте все мои волоски встать дыбом.

Чертовски приятно!

Я только вяло кивнула, даже сил говорить не было. А еще было стыдно.

Я до сих пор не верила, что переспала сразу с двумя мужчинами. Безумие же, ну!

Но в этом доме, кроме меня, никому не было дела до моего стеснения.

Никольский перевернулся набок, прижал меня к себе спиной, большой ладонью накрыл грудь, лениво перекатывая сосок под своими умелыми пальцами. Андрей тут же придвинулся спереди и поцеловал меня в губы. Медленно, влажно, будто пробовал на вкус остатки моего вчерашнего оргазма.

Язык его скользил во мне мягко, но настойчиво, и я невольно ответила — тихо, почти робко, как будто боялась, что это все еще сон и сейчас я проснусь одна в своей старой квартире в Тюмени. Или в соседней комнате. А потом пойму, что мне все банально приснилось.

Я просто увидела сцену из своей новой книги. Вот и все.

Но Олег не позволил мне соскользнуть в сомнения. Он ведь меня уже не просто гладил. Его ладонь спустилась ниже, пальцы прошлись по внутренней стороне бедра, пока не накрыли мои складочки.

Такие чувствительные и чуть болезненные после ночного забега за удовольствиями. И с непривычки.

Олег раздвинули меня. Нежно, но без права на отказ. Я ахнула прямо в рот Андрею, когда Олег вошёл в меня двумя пальцами. Неторопливо растягивая и проверяя, насколько я быстро могу стать для него мокрой.

— Уже течешь, маленькая, — прошептал он мне в ухо, и от его низкого, бархатного голоса по всему моему телу побежали восхитительные пьяные мурашки. — Такая послушная девочка... Хочешь, чтобы дядя сделал тебе хорошо с утра пораньше, м-м?

— Конечно, она хочет, — улыбнулся мне в губы Андрей.

А затем спустился ниже — к шее, к ключицам, потом взял сосок в рот и начал посасывать, слегка прикусывая. Я выгнулась дугой и отклянчила попку, не в силах сдержать стон. Тело помнило их обоих слишком хорошо. Отзывалось восхитительными афтершоками, мысленно перелистывая картинки того, как это было. Как они вчера брали меня по очереди, как меняли ритмы, как один входил глубоко, пока второй целовал и ласкал меня.

А потом наоборот.

Олег вытащил из меня пальцы, и я тут же почувствовала пустоту — почти мучительную. Зовущую. Требовательную. Но она длилась недолго.

Никольский провёл головкой по моей влажной щелочке. Размазал смазку. Дразнил, но не входил. Я невольно подалась назад, и он тихо рассмеялся. Затем прихватил меня зубами за загривок и одним толчком заполнил меня до упора. Замер на секунду, позволяя мне прочувствовать все оттенки кайфа, быть насаженной на железобетонный стояк.

Давая мне ощутить всю его длину внутри. Его пульсацию. Его жар. Его власть надо мной.

А затем начал двигаться — глубоко, мощно, каждый раз вбиваясь так, будто хотел оставить во мне свой отпечаток навсегда.

А в следующее мгновение я тихо охнула, так как Олег, не выходя из меня, дернул мое тело вверх, заставляя встать в коленно-локтевую. Да так, что член Андрея — твердый, горячий и уже влажный на кончике коснулся моих губ.

— Открой ротик, солнышко, — сказал он тихо, почти ласково, поглаживая меня пальцами по щеке, пока сзади меня качественно и глубоко долбил Олег.

И я не посмела не подчиниться.

Я открыла рот.

И член Андрея толкнулся в меня, заполняя до самой глотки. Замер на секунду, позволяя привыкнуть к его терпкому вкусу и к пульсации на языке.

— Давай, детка. Пососи его.

И я снова повиновалась. Обхватила его губами и одной рукой. И начала двигаться. Сначала медленно, со вкусом облизывая ствол. Щекоча языком головку. Андрей тихо застонал, а затем жестко прихватил меня за волосы.

И резко опустил меня на себя до упора. Так, что я задохнулась.

Замычала. Слезы брызнули из глаза, потому что в этот самый момент Олег тоже вонзился в меня и замер. Так что я полностью прочувствовала вот этот самый момент, когда мой рот и киска были нанизаны на вибрирующие от похоти мужские члены.

— Охуеть, как горячо, детка..., — услышала я, как шипит Андрей.

— Можно мы чуть-чуть пожестим, малышка? — хлестко ударил меня по ягодице Олег. — Можно?

Я снова замычала.

— Тебе понравится, конфетка...

— Обещаем!

И я сдалась. Лишь всхлипнула, ощущая, как в мой позвоночник прицельно влупила молния крышесносного вожделения. И не осталось больше никаких сомнений.

Кроме как отдать себя в беспрекословное пользование этим самцам.

Потому что они знали, как меня надо трахать.

Умели это.

И сделали...

Андрей жестко имел меня в рот. В том же ритме, в каком Олег вколачивался в меня сзади. Они синхронизировались без слов, как будто делали это тысячу раз. А я была между ними — горячая, мокрая, растянутая, заполненная с двух сторон, и это было слишком много, слишком сильно, слишком хорошо.

Просто бесподобно!

— Блядь, она кончает..., — без слов почувствовал мое состояние Никольский, ускоряя темп.

А я только поскуливала в ответ — бессвязно, сладко, теряя последние остатки мыслей. И сходя с ума от кайфа!

И когда первая волна эйфории накрыла меня с головой, Андрей тут же последовал за мной. Горячая струя спермы ударила мне в горло.

Но мне не дали отстраниться. Майоров жестко придержал мою голову, пока я не проглотила все до последней капли, задыхаясь от его вкуса и запаха.

А спустя всего лишь несколько секунд уже и Олег сжал мои бёдра с силой, и излился мне внутрь. Долго, горячо, с низким рычанием, которое я чувствовала всем телом.

Они оба замерли во мне на несколько мгновений, пока я еще сокращалась от последних вспышек пережитого наслаждения.

Олег выскользнул из меня первым, оставив после себя ощущение пустоты и одновременно сытости. Затем и Андрей вышел из моего рта.

— Хорошая девочка, — сказал он тихо.

— Сладкая, — прикусил меня за ягодицу Олег, но у меня хватило сил только, чтобы хрипло пискнуть, а затем снова повалиться на диван, чувствуя себя охренительно затраханной и счастливой.

Боже!

Олег лег рядом, притянул меня к себе, зарылся носом в мои влажные волосы. Как и Андрей, который ласково поглаживал меня кончиками пальцев по лицу.

Так приятно.

Так убаюкивающе...

— Поспи ещё, маленькая. У нас весь день впереди.

И я закрыла глаза, чувствуя, как их тепло обволакивает меня спереди и сзади, как их запах въедается мне под кожу, как внутри меня всё ещё пульсирует их семя. Горячее и липкое.

Но я больше не чувствовала стыда.

Только сладкую, ленивую, запретную сытость.

Так мы и провалялись весь день. И это было лучшее тридцать первое декабря на моей памяти.

Лучшее, слышите?

Мы спали, просыпались, снова сплетались в тесных и таких нужных объятиях.

Иногда просто лежали, дыша друг в другом. Иногда кто-то из моих любовников входил в меня. Лениво, медленно, без спешки, просто чтобы почувствовать, как я обхватываю его внутри, как вздрагиваю даже от легкого движения.

Иногда они меняли позы: я сидела на Олеге, пока Андрей целовал мне шею сзади и шептал грязные, ласковые слова на ушко. Иногда Майоров ложился на спину, а я опускалась на него сверху, пока Никольский стоял на коленях передо мной и засовывал член мне в рот — глубоко, до горла, держа за волосы, но не грубо, а так, чтобы я чувствовала себя полностью в его власти.

Мы до самого вечера объезжали чертов диван, проверяя его на прочность.

Не одевались.

Только что-то вяло перекусывали.

К вечеру мое тело окончательно стало ватным. Мысли — мутными. Но внутри всё ещё горело то самое теплое, ненасытное желание. Мы были потные, пропитанные друг другом, но это было прекрасно.

За четверть часа до боя курантов взорвали бутылку шампанского и проводили старый год. А затем я безудержно целовалась то с Олегом, то с Андреем, пока обратным отсчетом входил в нашу жизнь год новый.

И снова безумие подчинило нас себе. Полностью!

Андрей стоял сзади, прижимаясь ко мне всем телом, обхватывая меня руками, целуя шею, плечи, ухо. Везде, где он мог добраться. Его пальцы скользнули вниз, нашли клитор и начали ласкать его. Нежно, круговыми движениями, в такт медленным толчкам языка Олега в мой рот.

И его же члена в мою растраханную дырочку.

Мы стояли посреди комнаты — голые. И счастливые. И под бой курантов я кончала прямо на двенадцатом ударе.

Тихо, протяжно, с длинным стоном, который тонул в поцелуях моих мужчин.

— С Новым годом, маленькая, — прошептал Олег мне в губы, не выходя из меня.

— С Новым годом, наша девочка... — эхом отозвался Андрей, целуя меня в щеку.

А я только улыбнулась. Такая слабая. Но залюбленная до невменоза. И почему-то чувствовала, как тепло этих двух мужчина заполняет меня изнутри до предела.

Новый год начался.

И он обещал быть очень, очень долгим...

Глава 5 – Самая лучшая ночь

Шурочка

Ладожские шхеры

1 января

10:03 по местному времени

Утро первого января пришло лениво.

Мы проснулись почти одновременно — трое голых тел, переплетенных в одну теплую, липкую, но до безобразия счастливую кучу. Олег потянулся первым, его рука привычно легла мне на грудь, сжала сосок — не сильно, просто напоминая, что я все еще здесь, с ними. Что я их девочка. Андрей сонно поцеловал меня в шею, пробормотал что-то невнятное и сладкое.

— Как насчет того, чтобы сегодня снова попариться в баньке, Саш? — хрипло предложил Олег, глядя на меня сверху вниз с той самой темной, обещающей улыбкой.

Я только кивнула. Горло все еще саднило от ночных криков и того, что в него совали крепкие члены.

— Я так хочу отшлепать тебя веником, конфетка, — куснул меня за нижнюю губу Майоров.

— Встань в очередь, — тихо рассмеялся Никольский.

А дальше время полетело слишком быстро...

Андрей, как обычно, занял место у плиты и приготовил на нас всех обалденно вкусный и сытный завтрак, который мы уплетали за обе щеки. Олег же занялся домом: натаскал дров, растопил камин, замариновал на вечер мясо.

Мне же запретили что-либо делать.

Категорически!

Мне лишь указали за стол и безапелляционно нарезали архиважную задачу:

— Лучше просто радуй нас своей красотой, — подмигнул мне Майоров.

— Снегурочка ты наша..., — чмокнул меня в губы Никольский.

А я и не думала возражать. Я принесла из комнаты ноутбук и принялась писать свою книгу. Точнее, просто взяла и накатала в главу все то, что со мной произошло этой ночью. И снова завелась не на шутку, перенося «на бумагу» все те пошлые вещи, что со мной провернули мои мужчины.

Так мы и провели день.

Какие-то дела. Хлопоты.

Я позавтракала. Поработала. Потом пообедала. Понежилась в ласковых объятиях сразу четырех рук, смотря «Иронию судьбы». Целовалась со своими мальчиками, как одержимая. Дошла до ручки от возбуждения. Порычала разочарованно, когда поняла, что они не собираются меня трахать.

Они меня мариновали к ужину.

А потом я снова села за ноутбук. Пыталась писать очередную главу, но все время отвлекалась. Еще бы! Ведь то один, то второй мужчина периодически подходили ко мне, чтобы засунуть язык мне в рот, или помять грудь и приласкать сосок. Чтобы пробраться мне под трусики и нежно огладить мои мокрые губки, которые так хотели продолжения банкета.

Но увы...

Надо ли говорить о том, что к вечеру, когда пришло время идти в баню, я уже была слегка в невменяемом состоянии от перевозбуждения? А ведь так оно и было...

В деревянное, пахнущее березовыми вениками, раскаленным камнем и эвкалиптом помещение мы вошли, прихватив с собой только что нажаренное мясо, пиво и овощи.

Затем мужчины разделись сами, устраивая мне сногсшибательный стриптиз, демонстрируя мне члены, уже готовые к подвигам. А после раздели и меня, попутно лаская и целуя. И тем самым доведя меня до безумия!

А там уж Олег подхватил меня на руки и понес в парилку, где стоял густой пар.

Он отходил от раскаленных камней тяжелыми, медленными волнами, обволакивая все вокруг влажным, горячим покрывалом. Свет от маленьких ламп в углу почти растворялся в этом белесом мареве, и оставались видны лишь призрачные силуэты, блики на мокрой коже и звуки — низкие, глубокие вдохи, шорох веников и капли, срывающиеся с потолка.

Мое тело уже давно перестало быть просто телом. Оно стало текучим, податливым, как мягкий воск. Меня уложили на живот, заставляя замереть в ожидании того, что эти демоны уготовили для меня.

Но они медлили.

Водили меня дважды туда и обратно, позволяя равномерно прогреться и подготовить организм к парению. А на третий раз уложили на полку уже с очевидным продолжением, вставая передо мной в полный рост.

О, как же они были красивые...

Оба широкоплечие, с мокрыми от пота сильными спинами, с венами, проступающими на предплечьях. Они стояли по обе стороны от меня, пожирая голодными взглядами.

Андрей положил мне под голову холодный березовый веник, а рядом со ртом кусок льда, чтобы мне было легче дышать.

Олег положил сверху еще один веник — на этот раз можжевеловый. Так вкусно пахнущий!

И понеслось...

На камни еще поддали. Сильно. Так что кончики пальцев на руках и ногах защипало. Но терпеть мне не пришлось. Ко мне тут же прикоснулись двумя парами холодных варежек, гладя и растирая все тело.

Их движения были неспешными, почти церемониальными.

Они успокаивали меня и дарили ни с чем не сравнимое удовольствие.

А затем ко мне прикоснулись веники...

Один веник шлепал меня вдоль позвоночника — медленно, будто рисовал длинную, невесомую линию от затылка до крестца. Кончики листьев едва касались кожи, но этого было достаточно, чтобы по спине пробегала сладкая дрожь. Он никуда не торопился, позволял мне почувствовать все грани этого банного ритуала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Второй же веник занялся моими ногами и ступнями.

Я тихо выдохнула. Но этот звук почему-то получился стоном.

Веники взлетали и опускались почти синхронно. Один проходил по лопаткам и вдоль ребер, второй скользил по задней поверхности бедер, по икрам, возвращался вверх, замирал на мгновение у самого чувствительного места, где кожа тоньше всего, и снова уходил вниз. Движения были тяжелыми, текучими, будто они не парили меня, а занимались каким-то древним, языческим обрядом над моим телом.

И я уже не сдержала своих реакций.

Каждый мой выдох был протяжным, влажным, чуть срывающимся.

Тело само выгибалось навстречу горячему воздуху, веникам, ладоням, их присутствию — большому, мужскому, обступающему меня со всех сторон.

Олег наклонился ко мне. Его горячее дыхание коснулось моей шеи:

— Хватит или еще, Сашенька?

— Еще..., — выгнула я спину сильнее, подставляя под хлесткие удары всю себя открыто, жадно и без остатка.

Меня перевернули на спину.

И веники снова взлетели.

Пар стал еще гуще.

А я окончательно разомлела. Пока меня не подняли с полки и не вывели из парной, окатывая ледяной водой из бочки. Я пищала. Но это было истинным наслаждением.

Так повторилось дважды, пока я не превратилась в скрипящую от чистоты и разморенную жаром сибаритку. Довольную и счастливую женщину, вокруг которой услужливо порхали ее мужчины, стараясь угодить во всем.

Они кормили и поили меня с рук, а я улыбалась и целовала их пальцы.

А потом, спустя бесконечную вечность, меня снова сильные руки занесли в баню и опустили на полку. А дальше...

Ох!

Олег сел рядом и откинулся назад, раздвинув мускулистые бедра шире, и его член, тяжелый, налитый, с влажно блестящей головкой, качнулся мне навстречу, словно живой и требующий моей ласки. Андрей остался стоять сбоку — одной рукой медленно водил по своему стояку, другой нежно гладил мою спину.

Я посмотрела на Олега, в его потемневшие глаза, в которых уже не было ничего, кроме голода.

— Давай, малыш, пососи ему, — услышала я голос Андрея, и по телу прокатилась жаркая волна возбуждения от этого пошлого приказа.

И я медленно наклонилась.

Сначала просто коснулась губами самого кончика члена — горячего, бархатистого, пахнущего мускусом и солью. Язык скользнул по уздечке, обвел ее ленивым, влажным кругом. И мужчина тут же выдохнул сквозь стиснутые зубы, низко, по-звериному.

Тогда я раскрылась шире и взяла его в рот полностью. Заглотила его медленно, сантиметр за сантиметром, позволяя губам обхватить каждую выпуклость, каждую разбухшую венку. Горячая плоть заполнила рот, уперлась в небо, потом глубже — в горло. Я задрожала от ощущения абсолютной заполненности. Руки Никольского легли мне на затылок. Не прижимали, а просто держали, направляли меня, показывали, какой ритм ему сейчас нужен.

Андрей тем временем опустился позади меня. А меня саму поставил на колени.

О боже, да!

Его ладони легли на мои ягодицы, раздвинули их медленно. Жаркий воздух парной коснулся самого сокровенного, и я невольно сжалась, но тут же расслабилась, когда почувствовала дыхание Андрея на коже.

А в следующий момент его язык прошелся по складочкам — длинный, влажный, дразнящий. И принялся меня вылизывать, а затем и целовать, сосать всем ртом, пока я едва ли не чокнулась от запредельного кайфа.

А затем и его пальцы коснулись меня, размазывая мою смазку, которой было так много. Так чертовски много!

И вот уже один очертили тугое колечко. И слегка надавил на него, вышибая из меня хриплый стон. Звук вышел глухим, вибрирующим. Но оттого Олег только сильнее напрягся у меня во рту.

Но не успела я понять, что именно они собрались делать со мной дальше и какой развратной дорогой меня повести, как они плавно, без единого слова поменялись местами.

Теперь уже Андрей сидел передо мной. Его член толкнулся мне в губы — длинный, с красивым изгибом и блестящей головкой. Я заглотила его жадно. Хотела ощутить, как он упирается в горло. Майоров тут же застонал в голос и запрокинул голову. Его пальцы запутались в моих мокрых прядях. А сам он тихо, хрипло выдохнул, поглаживая меня по горлу:

— Расслабься полностью, малыш. Я хочу трахнуть твой ротик. Да, ты ведь не против? Ты же хочешь этого так же, как и я? Сладкая...

И я сделала, как он велел, задыхаясь и чувствуя, как слезы текут из глаз.

Олег же опустился позади меня.

Его ладони прихватили меня за ягодицы и с силой развели их в стороны. А затем большими пальцами он принялся поглаживать мою попку. Самый вход. Увлажнял его все больше, все глубже. Слегка надавливая. Растягивая. И все шептал мне успокаивающе порочные слова:

— Не напрягайся, киска. Больно не будет. Обещаю...

— Но я никогда еще так не пробовала, — на секунду выпустила я член изо рта и с мольбой посмотрела на каждого мужчину по очереди.

— Вот увидишь, тебе понравится.

И я сдалась.

Почувствовала, как толстая головка упирается в узкий вход. Твёрдая, горячая, наглая.

Олег не торопился. Сначала просто потирался, размазывая влагу, дразня, заставляя меня выгибаться и подаваться назад. Потом медленно, очень медленно надавил.

Ох...

Проскользнул внутрь, но лишь немного. И замер...

— М-м-м..., — замычала я, а затем закатила глаза, так как ласковые пальцы Андрея нашли мои соски и принялись с ними чувственно играть. Пощипывать. Покручивать.

Пока попку не перестало жечь от вторжения.

— Дыши, девочка... расслабься... ты справишься... я сейчас толкнусь еще глубже, да?

И он вошел в меня еще на пару сантиметров, заполняя и растягивая.

— Вот так! Вот так... Молодец... У тебя такая сладкая попка, Сашенька... Потерпи еще немного. Я уже почти вставил тебе. Я уже почти внутри.

Я старалась.

Слёзы текли по щекам — от жара, от напряжения, от невероятной смеси боли и удовольствия. Олег вошёл ещё чуть глубже. Ещё. Пока наконец не погрузился полностью, до самого основания.

— Умница, девочка...

Я задрожала всем телом. Растянутая до предела. Заполненная. Разорванная и одновременно целая. Боль пульсировала, но под ней уже расцветало другое — нечто темное, сладкое, запретное. И имя ему было — наслаждение.

А дальше они начали двигаться во мне. Сначала медленно, осторожно, синхронно. Андрей в моем рту, Олег — в моей попке. Два ритма, два мужских тела, два члена, которые использовали меня одновременно, как будто я была создана именно для этого.

Потом быстрее. Жестче. Жарче!

Я потеряла счет времени. Я могла лишь кайфовать...

Были только ощущения: как они трахали меня, как каждый толчок Олега отдавался во всем теле вспышкой боли-наслаждения, как Андрей заполнил мой рот, заставляя глотать его до самой мошонки.

А потом мир разлетелся на миллион искрящихся осколков...

Это я кончила первой — внезапно, мощно, содрогаясь между ними, крича от полноты ощущений и невозможности молчать прямо на члене Андрея.

Но они не остановились. Двигались еще яростнее, пока наконец Олег не зарычал и не излился внутрь горячими, глубокими толчками, заполняя меня спермой до краёв. Через несколько мгновений Андрей вонзился в моё горло особенно сильно и кончил тоже — густо, долго, заставляя глотать каждую каплю.

Я рухнула на горячую полку, дрожащая, мокрая, разбитая.

Затраханная.

Но невероятно счастливая!

Потому что я уже давно разрешила себе не стесняться, не загонять разум в пуританские рамки. Я позволила себе жить и кайфовать. Да, пусть утопившись в разврате сразу с двумя мужиками. Ну и что? Кто бы на моем месте от такого отказался, зная, что каникулы закончатся, но об этом маленьком секрете никто не узнает?

Пф-ф-ф!

Лучше так, чем куковать в одиночестве еще полгода. Пусть я буду остаток дней краснеть, вспоминая этот Новый год, чем продолжать ходить в белом пальто, которое никому никуда не упиралось.

Вот!

Мужчины вынесли меня из парной и усадили на диванчик в зоне отдыха. В попке непривычно саднило и ныло. Но меня тут же остудили, заставляя выпить целую кружку ледяного пива. А затем уложили и легли по обе стороны от меня. Обняли крепко, прижимая к себе. Целовали мокрые виски, шептали что-то ласковое и очень грязное одновременно.

— Наша девочка... самая смелая... самая страстная... и прекрасная, — хрипло выдохнул Олег, целуя меня в висок.

— Наше сокровище... — добавил Андрей, проводя пальцами по моей дрожащей спине.

А я только улыбалась сквозь слезы, чувствуя, как внутри меня все еще пульсирует их тепло, как боль медленно превращается в сладкую, тянущую истому.

Это был мой первый анал.

Но я уже точно знала: не последний.

Глава 6 – Их девочка

Шурочка

Ладожские шхеры

2 января

11:58 по местному времени

Второе января вползло в комнату тихо, как вор.

Серое, но морозное. А еще за окном больше не бушевала вьюга, закидывая нас тоннами снега. Вот только нам уже было на это плевать. Мы совсем позабыли о том, что хотели выбраться поскорее из этого снежного ада. Здесь, в маленьком, уютном домике, затерянном где-то в карельской глуши, было тепло, хорошо и пахло счастьем.

Этот аромат был таким живым, что я чувствовала его на языке каждый раз, когда вдыхала его полной грудью.

Мы проснулись поздно.

Мое тело было тяжелым, налитыми и сладко ноющими, как после долгой, интенсивной тренировки в тренажерном зале. Особенно давала о себе знать попка. Глубокая, тянущая боль, которая при каждом движении напоминала: вчера меня туда взяли оба мужчины, и они заполняли меня своей спермой до краев. И везде!

Но мне это нравилось. И я радовалась, что все еще по привычке сидела на противозачаточных. А потому могла себе позволить этот запретный кайф.

Как, блин, знала…

Я выпуталась из мужских рук и потопала в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Захотелось быть для этих самцов красивой и сияющей, когда мы встретимся на кухне, за завтраком. Я долго мыла себя душистым гелем, затем растерла тело ароматным лосьоном. После высушилась и заплела волосы в замысловатую косу. И даже нанесла на лицо легкий макияж. А затем уперлась руками в раковину и прикрыла глаза.

Уф!

Представила себе на мгновение, чтобы я сама подумала, если бы, к примеру, моя лучшая подруга Ива рассказала мне о том, что она не смогла противиться искушению и переспала сразу с двумя своими...

Ну, допустим, начальниками.

Ох...

И не просто переспала. А брала у них в рот. И позволила, чтобы они как следует растрахали ей попку.

И ей это чертовски понравилось!

Боже!

Да я бы решила, что она спятила. Что обезумела. Что рехнулась и поехала кукушкой! И вообще, кто же так делает? Уж точно не моя приличная подруга, которая работала в институте педагогом, где ее ценили и уважали. И никогда бы не подумала, что она может вот так — потерять голову от похоти.

Я про себя бы тоже такое не сказала.

А вот, поглядите. Исполняю тут, как заправская шлюха. И не краснею.

Наоборот!

Я, кажется, вошла во вкус, черт побери! Потому что один мужик — это хорошо. Но два! Два — это, несомненно, лучше. И единственное, о чем я могла жалеть в эту самую минуту, так это о том, что новогодние праздники скоро закончатся.

А вместе с ними навсегда уйдут из моей жизни Андрей и Олег...

Но я тут же отмахнулась от этой максимально неприятной мысли и решила, что подумаю над ней как-нибудь потом. А сейчас я хочу наслаждаться каждым моментом этих волшебных каникул.

Втроем!

Когда я вышла из ванной, гостиная успела пропахнуть свежесваренным кофе, поджаренными тостами, яйцами и ветчиной. На столе уже было накрыто, а по телевизору фоном шли «Джентльмены удачи».

Завтрак был долгим, ленивым и веселым. Я сидела между своими мужчинами и жмурилась от счастья, как сытая кошка.

Когда же тарелки опустели, Олег легко подхватил меня на руки и потащил на диван:

— Хочешь массаж, Сашунь?

— Ой, а можно?

— Нужно! — подмигнул он мне и потерся носом о мой нос.

Так приятно...

Андрей уже разложил для нас диван и расстелил на нем мягкое покрывало.

Олег усадил меня, неторопливо раздел догола и мягко надавил мне на плечи. Я легла на живот, уткнувшись щекой в плюшевую ткань. А Андрей непонятно даже откуда принёс масло — миндальное, с легким ароматом сандала. Оно было теплым, когда первые капли упали мне на поясницу.

М-м-м…

Я тут же тихо замычала, предвкушая очередной виток удовольствия.

Они оба прикоснулись ко мне.

Четыре большие ладони скользили по спине: медленно, глубоко, выдавливая из мышц всю накопленную усталость. Олег массировал лопатки, разминал шею пальцами, и каждый раз, когда он нажимал сильнее, я тихо выдыхала — почти стонала.

Андрей спустился ниже — к пояснице, к ягодицам, к бедрам. Его руки были чуть жестче, настойчивее. Он раздвигал мне ноги шире, проводил большими пальцами по внутренней стороне бедер, так близко к самому центру моей женственности, что я невольно выгибалась, подставляя им все.

А затем одни руки оставили меня. И я услышала, как кто-то раздевается.

Я повернула голову на этот звук и залюбовалась Андреем. Он лег на диван так, чтобы я могла видеть его всего. Всю его совершенную наготу. И уже возбужденный член. Тяжелый. Обвитый выпуклыми венами. С красной головкой, которая призывно сочилась смазкой.

И он смотрел мне прямо в глаза, медленно обхватывая себя рукой и начиная двигаться, пока Олег продолжал мять меня. Чуть приподнял, сунув под живот пару диванных подушечек. Так, что теперь моя киска была полностью открыта перед ним.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И это было так чертовски порочно.

Один мужчина дарил мне совершенно бесстыжий массаж. Почти касаясь моих набухших от возбуждения губок. А другой передо моим поплывшим взглядом надрачивал свой потрясающе красивый стояк.

Черт!

Меня скрутила острая, болезненная судорога вожделения. И я ощутила, как по щелчку пальцев стала мокрой. Боже, я позорно потекла!

— Тебе нравится то, что ты видишь, Сашенька? — хрипло прошептал Андрей, ритмично лаская себя. — Смотри, он стоит для тебя, малышка... Ждет, когда ты позволишь ему сделать тебе приятно. Он такой послушный мальчик, верно?

Господи, да!

Но я могла только жадно сглотнуть и кивнуть, подставляя бедра под пальцы Олега, который нежно водил масляными ладонями по моим губкам. Ох...

Затем его руки заскользили по моим ягодицам, раздвигали их чуть сильнее, чем нужно для массажа. Сжимали. И я чувствовала, как прохладный воздух касается моей пульсирующей девочки.

Но Олег не торопился. Его пальцы иногда проскальзывали глубже. Погружались внутрь меня, но всего лишь на жалкое мгновение. Касались влаги, которая уже давно текла из меня, размазывали её по коже, дразнили вход, но внутрь не входили. Только намекали.

Мучили!

А между тем дыхание Андрея стало тяжелее, движения быстрее. И он снова заговорил:

— Хочу тебя, Саша..., — его голос дрожал от возбуждения. — И этот мужик, что сейчас мнет твою попку, тоже очень сильно тебя хочет потрахать, малышка. А ты хочешь нас?

— Да...

— Сразу в две дырочки, да?

— Ах..., — палец Олега с силой нажал на клитор и тут же исчез.

А я едва не расплакалась от разочарования. И перевозбуждения.

Что они там болтают?

Пусть уже возьмут меня!

Я согласна! На все!!!

— Я возьму твою попку...

Возьми, да!

— Медленно, чтобы ты почувствовала каждый сантиметр моего члена... чтобы ты застонала в голос, попросила засадить тебе еще глубже..., — хрипел от страсти Андрей.

— А как же я? — услышала я сбитый голос Олега. — Саша, ты позволишь мне быть в твоей киске? Я ведь тоже хочу тебя. На всю длину. Чтобы ты почувствовала, как я заполняю тебя до предела.

— Хочешь нас обоих?

— Да...

— Прямо сейчас?

— Боже, да!

— Нас обоих одновременно...

Что?

— Мы будем нежными, — и вот тут большой палец Олега надавил на тугое колечко и проскользнул внутрь.

И теперь оба его пальца толкались в меня.

В мою девочку. И в мою попку.

Я застонала — тихо, протяжно. Масло. Руки Олега. Член Андрея в нескольких сантиметрах от моего лица. Их слова. Все смешалось в одну горячую, вибрирующую волну.

— Представь, Сашенька, — продолжал Андрей, ускоряя движения своей руки, — как ты будешь лежать вот также, между нами... Олег будет держать тебя за бедра и входить глубокими толчками... а я — сзади, медленно, но до упора... пока ты не начнешь дрожать и умолять нас не останавливаться... пока не кончишь так сильно, что будешь плакать от удовольствия...

Олег в этот момент провел ладонями по всей длине моих ног, потом вернулся к ягодицам, раздвинул их шире и скользнул пальцем по самому центру — медленно, надавливая, но не проникая. Я выгнулась, подставляя себя еще больше.

И требовательно заскулила.

Андрей застонал — низко, с хрипотцой. Его движения стали резче, дыхание сбилось.

— Мы будем двигаться вместе... в одном ритме... чтобы ты почувствовала нас обоих в каждом толчке... чтобы поняла, что ты наша... наша маленькая, жадная, горячая девочка...

Я уже не могла сдерживаться. Тело дрожало, грудь ныла, клитор зудел от неудовлетворенности, и каждый вздох был почти криком о помощи.

Я так их хотела!

И была согласна даже вот на это. Когда один будет иметь меня в киску, а другой долбить в попку.

Плевать!

Только пусть позволят мне кончить!

— Пожалуйста...

Что? Я сказала это вслух?

Олег поднялся с дивана, лениво проводя широкой ладонью по своему стальному прессу вниз. Туда, где его член уже налился тяжестью и твердостью. Он нетерпеливо покачивался в такт глубокому дыханию — толстый, горячий, с крупными, выпуклыми венами, которые пульсировали под кожей.

Андрей же в одно хищное движение прижился ко мне сзади всем телом. Я с облегченным выдохом ощутила, какой он горячий для меня. Твердый. Готовый. Его раскаленное дыхание обожгло мою шею, а рука медленно, мучительно заскользила по внутренней стороне бедра. Умелые и все знающие пальцы едва касались припухших, ждущих складочек, где кожа была такой чувствительной, что от каждого прикосновения по позвоночнику пробегала электрическая волна, оседающая гудящим током на нервных окончаниях.

С ума сойти!

— Потерпи, Сашенька. Потерпи, киска. Сейчас мы сделаем тебе хорошо, — хрипло выдохнул Олег, наклоняясь ко мне и срывая с губ быстрый, влажный поцелуй. Голос его был низким, пропитанным похотью и разнузданным обещанием.

И от этих рокочущих звуков внутри меня все натянулось до предела. И вспыхнуло ярким пламенем!

Я даже ничего не могла ответить.

Я уже находилась в таком критическом состоянии, когда тело способно лишь выдавать протяжные стоны, всхлипы и чувственное скуление. Остальное уже было за гранью...

Да и горло саднило от вчерашних криков и того, что в него совали крепкие члены. Губы горели. Взгляд смазался в мутную, вибрирующую картинку. И тело мелко трясло, в сладком ожидании того, как меня снова до предела нанижут на члены.

А дальше мир погас...

Осталось только наша сокрушительная страсть.

Одна на троих.

Олег накрутил мою косу на кулак и дернул на себя, заставляя подняться на колени. До легкой боли ущипнул за соски, куснул за плечо, а затем подхватил меня на руки — легко, будто я была невесомой, и понёс в спальню.

Прямо к большому зеркалу.

Именно там он поставил меня на колени на мягкий ковёр, лицом к нашему отражению.

Никольский прижал меня всю к себе: его грудь плотно прилегла к моей спине, твердый член уперся между моих ягодиц, горячий, пульсирующий. Ладони вцепились в мои бедра и раздвинули их широко, безжалостно — я почувствовала, как прохладный воздух коснулся мокрой, раскрытой плоти, и от этого контраста по коже побежали восхитительные волны мурашек.

— Смотри, — приказал Олег. Голос его дрожал от едва сдерживаемого желания. — Смотри, какая ты красивая, Сашенька.

Я подняла взгляд к зеркалу и чуть не задохнулась.

Губы припухшие, алые, зовущие. Глаза блестят. Грудь и шея вся в засосах. Соски — две пули, болезненно торчащие. А между раздвинутых бедер — блестящая, раскрытая, текущая щель, губки растерзанные, красные.

И двое мужчин. Один позади меня. Другой рядом. Сильные, красивые, в глазах звериный голод и желание обладания, которому невозможно сопротивляться.

Затем мои ноги развели еще шире.

Я видела в отражении, как Олег трется своей раскаленной головкой о мою девочку.

Как готовится войти в меня.

А затем медленно вставляет.

Одним долгим, глубоким толчком, растягивая меня до самого дна. Я закатила глаза от кайфа, почувствовав каждую вену на его члене. Как он неумолимо раздвигал стенки. Как головка упиралась в самую глубокую точку, заставляя живот сжиматься от переполнения.

Я ахнула. Но глядеть не то, как меня берут, не перестала.

И Андрей тоже смотрел, как меня жадно трахал Олег. Смотрел и рычал мне в ухо:

— Охуенно, Саш. И ты просто охуенная! Сейчас мы тебя сладенько выебем во все щелочки, да? Да, малыш? Ты ведь тоже этого хочешь, м-м? Чтобы мы тебя уработали, как следует. Чтобы ты сорвала голос, кончая на нас. Пиздец, как меня от тебя прет! Блядь...

Олег, чуть придушив меня, двигался мощно, ритмично, каждый раз входя до упора, так что я ощущала хлесткий удар внизу живота и легкую боль, смешанную с наслаждением.

Руки Андрея заскользили по мне. Язык лизнул шею. Зубы прикусили мочку уха. Ладони жадно смяли грудь, потянули соски и растирали их так мастерски, что я уже не стонала, а вскрикивала, не в силах пережить этот экстаз. А потом Майоров принялся гладить мой живот. Там, где под кожей ходил туда-сюда член Олега.

И ниже — там, где моя щелочка хлюпала и сокращалась в наслаждении оттого, как ее трамбовал крепкий член.

А потом, в шаге от моего оргазма, который уже меня придушил и разворотил до основания, они поменялись — плавно, синхронно, без единого слова.

Андрей лег на спину прямо на ковер и потянул меня на себя.

Я тут же послушно оседлала его, опускаясь медленно, чувствуя, как длинный, изогнутый член вошел в меня до самого конца, упираясь глубоко внутри меня в ту самую точку, от которой ноги подкашивались, и каждая клеточка тела звенела от восторга.

Олег же пристроился сзади.

А затем начал влажными пальцами разминать и растягивать тугое колечко. Его руки скользили настойчиво, кружили вокруг дырочки, давили на нее, пока я не начала сама подаваться назад. И наконец-то палец проскользнул внутрь, а я громко заскулила, ощущая какое-то дикое и безумное наслаждение, замешанное на преступном предвкушении.

И развратно поступательных движениях внутри меня. Членом в одной дырочке. И пальцев в другой.

— Даш в попку, Сашенька? — рычал позади меня Олег. — Прямо так, пока тебя трахает этот наглый мужик, м-м? Хочешь, чтобы мы тебя вдвоем растянули?

— Блядь, она хочет, — вколачиваясь в меня, шипел Андрей, — давай! Засади ей, по самые яйца.

И замер, позволяя овладеть мной полностью.

А в следующий момент я ощутила, как палец Олега выскользнул из меня, но его место тут же заняла головка члена. Толстая, горячая, пульсирующая — она вдавилась в меня.

Скользнула внутрь, обжигая сладкой болью.

И начала вгонять в меня член целиком.

Медленно.

Очень медленно.

Но неотвратимо.

Я застонала — длинно, надрывно, почти закричала, когда почувствовала, как оба члена одновременно растянули мои стеночки и заполнили меня до предела. А затем замерли, позволяя привыкнуть к новым ощущениям. И четкому пониманию, что эти мужчины меня окончательно развратили и присвоили себе.

Я прикусила губу почти до крови, ощущая уже знакомое острое жжение в попке.

Но я уже знала, что оно скоро пройдет.

Не останется ничего, кроме удовольствия.

— Дыши... расслабься, девочка... ты такая тесная... такая горячая... — шептал Андрей мне в губы, целуя нежно, но его бёдра уже дрожали от желания двигаться, член внутри подрагивал.

И вот уже под распирающей болью расцвело темное, сладкое, невыносимо прекрасное наслаждение.

Они были везде! Везде!

Два горячих, твердых члена, трущихся друг о друга через тонкую стенку — я чувствовала каждое их движение, каждое биение, каждое скольжение. И внутри меня все полыхало, пульсировало, сжималось вокруг них, будто пытаясь удержать, впитать, раствориться в них.

А они все ускорялись.

Уже вколачивались в меня все жестче. Все яростнее. Все глубже! Пока я не начала всхлипывать и подвывать от смеси боли и восторга.

Олег сзади жестко развел мои ягодицы в стороны и буквально насаживал меня на свой болт. А Андрей подмахивал, врезаясь в мою хлюпающую киску.

Они подстроились друг под друга. И просто разрывали меня на части!

Бам! Бам! Бам!

— Охуеть, какая ты горячая, Сашка!

— Нравится тебе вот так, малыш? Нравится?

Нравится!

Очень!

— Блядь, обожаю тебя, девочка...

— Ты — лучшая...

Теперь они двигались вместе. Когда один входил до конца — глубокий, тяжелый толчок, от которого все тело сотрясалось, — второй чуть отступал, и снова, снова, в одном ритме, создавая непрерывное, мучительно-сладкое ощущение, будто меня трахают одним огромным, бесконечным членом, который заполнял каждую клеточку.

Каждую дырочку.

— Посмотри, как сладко мы тебя натягиваем, Сашка...

— Просто пиздец!

Я перевела пьяный взгляд на зеркало и, кажется, сразу сошла с ума оттого, что там увидела.

Как охренительно прекрасно они меня имели!

Мое тело дрожало между ними. Грудь ритмично покачивалась с каждым толчком, соски призывно торчали. Лицо исказилась в судороге подступающего оргазма — рот открылся в беззвучном крике, слезы блестели в уголках глаз, щеки пылали, из горла рвались хриплые стоны. Попка и киска ненасытно чавкали, принимая в себя удары членами. Ягодица покрылись алыми пятнами под жадными пальцами Олега.

Это было так эротично!

Ничего более сексуального я в жизни не видела.

Просто ВАУ!

— Смотри, как красиво ты нас берёшь... вся мокрая, вся раскрытая... чувствуешь, как мы тебя растягиваем? Чувствуешь, какая ты узкая для двоих? Как мы тебя заполняем...

— Ты вся наша, Саша. Ты — наша девочка...

Я не могла говорить. Только стонала, всхлипывала, извивалась. Внутри все горело, сжималось, пульсировало — каждый совместный рывок доводил до дрожи, каждый толчок приближал к обрыву, пока наконец оргазм не пришел как термоядерный взрыв.

— Давай, малыш, покричи для нас!

И все!

Меня шарахнуло раскаленной молнией.

Тело выгнулось дугой, мышцы влагалища и попки сжались одновременно, судорожно, яростно обхватывая оба члена, выжимая их до предела. Я закричала: громко, срываясь на хрип, пока волна за волной рвала меня на части, заставляя биться, конвульсировать, заливать их своей влагой, которая вытекала из меня горячими струями.

— Охуенно, детка...

— Давай, кончай еще...

И они все двигались и двигались, продляя мое наслаждение до бесконечной вечности. Заставляя визжать хрипло на их членах. Скулить. Рычать. Умолять сжалиться надо мной...

Боже, я ведь даже не догадывалась, что так бывает в жизни — такое крышесносное наслаждение.

Такое сильное. Острое. Яркое.

Навынос!

И они тоже не выдержали этой сумасшедшей гонки.

Олег зарычал мне в самое ухо, глухо выматерился, вжался до упора и начал кончать — мощно, длинно, раскаленными, густыми толчками заполняя мою попку, пока я не почувствовала, как все внутри становится скользким, горячим, переполненным. Как сперма вытекает по внутренней стороне бедер.

Андрей в это же мгновение вцепился в мои ягодицы, вдавился снизу с такой силой, что я задохнулась, и тоже кончил внутрь — глубоко, яростно, выплескивая все до последней капли, дрожа всем телом, пока я чувствовала каждое его сокращение внутри себя.

А дальше нас просто не стало...

Мы превратились в одну сплетенную, мокрую, дрожащую от эйфории кучу.

Они все еще были во мне — оба, медленно опадали, но не выходили. Я чувствовала, как их сперма смешивается на моих бедрах, как горячее тепло растекается по венам, как сердце колотится где-то в горле, а тело все еще подрагивает от послевкусия — мышцы внутри пульсируют, попка горит, влагалище сжимается вокруг Андрея, будто не хочет отпускать.

Олег поцеловал меня в мокрый висок — долго, нежно.

Андрей прижался губами к моим губам — мягко, глубоко, с привкусом соли и страсти.

— Наша девочка... — выдохнул кто-то из них, неважно кто.

Важно только то, что теперь я принадлежала им.

Полностью.

Конец