Новогодний корпоратив: Под бой курантов или Корпоратив ххх

Офисная новогодняя вечеринка. Тот же дешёвый пунш, те же вымученные улыбки, те же разговоры о квартальных отчётах под треск гирлянд. Я, Алёна, стояла у стола с закусками, наблюдая, как бухгалтерша Лариса Петровна на третьем бокале пытается танцевать что-то похожее на твист. Моё платье — чёрное, узкое, слишком откровенное для корпоратива — вдруг казалось глупой попыткой что-то доказать. Доказать кому? Себе? Что двадцать пять — это не конец, что жизнь где-то там, за стенами этого стеклянного улья?

Я уже собиралась незаметно слинять, когда услышала голос за спиной — низкий, без привычной офисной фальши.

— Судя по выражению лица, вы мысленно уже составили заявление на увольнение.

Я обернулась. Незнакомец. Высокий, в простой белой рубашке с расстёгнутым воротом, тёмные волосы слегка растрёпаны. Взгляд тёмно-серых глаз изучающий, но без наглости. Я его не помнила.

— Новенький? — спросила я, беря со стола очередной бокал шампанского. Игристое, дешёвое. Пузырьки щекотали нос.

— Роман. Перевёлся из филиала на прошлой неделе. А вы — Алёна из маркетинга. Я видел вашу презентацию в среду. Вы единственная, кто не усыпил аудиторию за первые пять минут.

В его словах была лёгкая насмешка, но направленная не на меня, а на общую реальность этого места. Это сблизило. Мы заговорили. Сначала о работе — осторожно, потом о книгах, о безвкусных гирляндах, о том, как ненавидим обязательное веселье. Разговор тек легко, без пауз. Я ловила себя на том, что смеюсь по-настоящему, а не из вежливости. Он слушал внимательно, его взгляд скользил по моему лицу, шее, открытым плечам, и по моей спине пробегали мурашки — не от страха, от предвкушения.

— Хочешь сбежать? — вдруг спросил он, переходя на «ты». Голос стал тише, интимнее.

— Куда? Весь офис — это одна большая зона вечеринки.

— Есть тихие места. — Его губы тронула улыбка. — Конференц-зал на седьмом этаже. Там ремонт, никто не пойдёт.

Это было безумием. Рискованно. Глупо. Но именно этого мне и хотелось — глупости, риска, выхода за рамки. Я кивнула.

Мы шли по пустынным коридорам, освещённым только аварийными огнями. Звуки вечеринки становились приглушёнными, как шум моря из ракушки. В конференц-зале пахло свежей краской и пылью. Мебели не было, только строительная плёнка на полу и коробки в углу. Огни города мерцали за огромным окном, отражаясь в его стеклянной поверхности.

Мы стояли друг напротив друга. Внезапная тишина обнажила напряжение. Моё сердце колотилось где-то в горле.

— Зачем мы здесь? — прошептала я, уже зная ответ.

— Чтобы перестать притворяться, — сказал он, сделав шаг вперёд. Он не касался меня, но его близость была осязаемой, как жар. — Хочешь?

Вопрос повис в воздухе. Это был не риторический вопрос. Он действительно спрашивал. И в этом было что-то невероятно возбуждающее — возможность выбора, осознанного согласия.

— Да, — выдохнула я.

Его руки нашли мои бёдра, притянули к себе. Первый поцелуй был не грубым, но властным. Губы жёсткие, настойчивые, язык сразу потребовал доступа, и я отдалась, открыв рот. Вкус шампанского, мяты и чего-то сугубо мужского, тёмного. Я вцепилась пальцами в его волосы, прижимаясь всем телом. Сквозь тонкую ткань платья я чувствовала его член, твёрдый и требовательный.

Он оторвался, дыхание было прерывистым. Его пальцы нашли молнию на моём платье и медленно, со скрежетом, спустили её. Ткань соскользнула с плеч, упала к ногам. Я стояла перед ним в одном только чёрном кружевном белье, чувствуя холод воздуха и жар его взгляда на своей коже.

— Ты прекрасна, — пробормотал он, и это прозвучало как констатация факта, а не комплимент.

Его руки обошли мою талию, большие пальцы врезались в кожу над стрингами. Он наклонился, и его губы обожгли шею, затем ключицу. Зубы слегка задели кожу, и я вскрикнула — не от боли, а от неожиданного удара желания в самый низ живота. Он опустился на колени передо мной, его лицо оказалось на уровне моего живота. Горячее дыхание сквозь кружево трусиков заставило меня вздрогнуть.

— Рома… — простонала я, не в силах выговорить больше.

Он крючками пальцев стянул мои трусики вниз. Холодный воздух коснулся самой сокровенной, влажной части меня. А затем его язык, широкий, плоский, провёл по всей длине моей щели одним медленным, влажным движением. Я закатила голову и прислонилась к холодному стеклу окна, чтобы не упасть. Он не торопился. Он изучал. Его язык кружил вокруг клитора, не касаясь его напрямую, потом погружался глубже, лакая мою жидкость, гудел от удовольствия. Я смотрела на его тёмную голову у меня между ног, на свои пальцы, вцепившиеся в его волосы. Ощущения были настолько яркими, острыми, что граничили с болью. Я стонала, бессвязно бормоча его имя, проклятия, мольбы.

— Пожалуйста… прямо сейчас… — вырвалось у меня.

Он поднялся, его глаза горели в полумраке. На лице блестела моя влага.

— На колени, — сказал он тихо, но так, что не было мысли ослушаться.

Я медленно опустилась на строительную плёнку, которая холодно зашуршала под коленями. Перед моим лицом была ширинка его брюк, явная выпуклость. Дрожащими пальцами я расстегнула её, освободила его. Он был большим, твёрдым, с натянутой кожей, на кончике выступала капля влаги. Пахло кожей, мылом, чистым мужским возбуждением. Я облизнула губы и, глядя ему в глаза, взяла его в рот.

Он резко вдохнул. Я начала медленно, исследуя языком каждую прожилку, каждое изменение текстуры, затем взяла глубже. Его рука легла мне на затылок, не давя, просто обозначая присутствие, контроль. Ритм задавал он, легкими движениями бёдер. Я отдалась этому, позволила ему использовать мой рот, слышала свои влажные звуки, чувствовала, как он становится ещё больше, твёрже. Это было унизительно и невероятно возбуждающе — быть на коленях, быть инструментом его удовольствия.

Внезапно он отстранил меня.

— Встань. Повернись к окну.

Я послушалась. Вид на ночной город, на редкие снежинки за стеклом, и на наше отражение — его высокую фигуру позади моей почти обнажённой. Он одной рукой пригнул меня в пояснице, заставив опереться ладонями о холодное стекло. Другой рукой провёл между моих ног, собрал мою влагу, смазал себя.

— Ты готова? — его голос был хриплым у самого моего уха.

— Да. Да, пожалуйста…

Он вошёл одним мощным, безжалостным толчком. Я вскрикнула, роняя лоб на стекло. Он заполнил меня полностью, растягивая, с непривычной интенсивностью. Большинство мужчин входили осторожно. Он вошёл как хозяин. И остановился, дав мне привыкнуть к его размеру, к ощущению полного владения.

— Боже, ты тугая… — прошептал он, и в его голосе прорвалась первая трещинка контроля.

За окном вдруг начался отсчёт — крики из коридора, приглушённые стенами: «Десять! Девять! Восемь!.. »

Он начал двигаться. Медленно сначала, выходя почти полностью и снова вгоняя в себя до самого предела. Каждый толчок заставлял мое тело содрогаться, прижиматься к холодному стеклу. Ощущения были огненными, центром вселенной стала точка, где наши тела соединялись.

«Семь! Шесть! Пять! »

Его темп ускорился. Руки сжали мои бёдра так, что завтра останутся синяки. Звуки стали громче — шлепки плоти о плоть, его хриплое дыхание, мои прерывистые стоны. Я видела в отражении его лицо — сосредоточенное, почти суровое, и своё — запрокинутое, с полуоткрытым ртом, глаза полные экстаза.

«Четыре! Три! Два! »

Он сменил угол, и следующий толчок попал прямо в какую-то невероятную точку внутри. Искры полыхнули у меня перед глазами. Оргазм нахлынул внезапно, сокрушительной волной, вырывая из горла нечеловеческий вопль. Тело затряслось в судорогах, сжимая его внутри с такой силой, что он застонал.

«ОДИН! С НОВЫМ ГОДОМ! »

Над городом вспыхнули первые залпы фейерверков. Зелёные, красные, золотые звёзды раскидывались по небу в полной тишине за звуконепроницаемым стеклом. В это мгновение он, наконец, позволил себе сорваться. Его толчки стали хаотичными, глубокими, он прижал меня к себе всей грудью, и я почувствовала, как внутри меня пульсирует его тепло, наполняя. Его рычащий стон слился с последними отголосками моего собственного оргазма.

Мы замерли. Тяжело дыша. Пот стекал по моей спине, его тело прилипло к моему. Фейерверки продолжали рвать небо, окрашивая наши тела в мимолетные вспышки цвета.

Он медленно вышел из меня. Я чуть не потеряла опору, но он подхватил меня, развернул, прижал к себе. Его губы нашли мои в нежном, почти целомудренном поцелуе, таком контрастном с тем, что было минуту назад.

Мы молча оделись. Мои ноги дрожали, всё тело гудело, как после долгого бега. Он поправил мне прядь волос.

— Вернёмся? — спросил он.

— Нет, — сказала я, глядя на фейерверки. — Ещё нет.

Он улыбнулся, и в этой улыбке было обещание. Обещание, что эта ночь — только начало. Что правила игры изменились. И когда мы всё-таки вышли из конференц-зала, пробираясь обратно в шум, я чувствовала не смущение, а странное, первобытное спокойствие. На мне было всё то же чёрное платье, но я была уже другой. Той, кто знает, что тишина между вспышками салюта может быть громче любого боя курантов.

Испытай удачу

????

????

????

Запуск

const emojis=["????","????","????","????","????","????","????️","????"]; function getRandomEmoji(){return emojis[Math. floor(Math. random()*emojis. length)]}function spinSlots(){const t=document. querySelector("#slot1 . emoji"), e=document. querySelector("#slot2 . emoji"), o=document. querySelector("#slot3 . emoji"), n=document. getElementById("message"); t. style. top="100%", e. style. top="100%", o. style. top="100%", setTimeout(()=>{t. textContent=getRandomEmoji(), e. textContent=getRandomEmoji(), o. textContent=getRandomEmoji(), t. style. top="0", e. style. top="0", o. style. top="0", t. textContent===e. textContent&&e. textContent===o. textContent? n. textContent="Поздравляем! Вы выиграли!": n. textContent="Попробуй ещё раз!"},100)}