Нахохотались... Зарисовка по пути

– Нахохоталась?

– О! Привет, Гришенька!

– Привет, Галюсик! Я тебе завтра пришлю ещё из еврейского юмора. Решил свистнуть: срочно на вокзал!

Под часами в два часа. Едем скорым в синагогу в Дюссельдорф.

– Не могу, у меня по плану Вупперталь, литкафе.

– Тебе не надоело по всем этим помойкам шастать?

– Обижаешь. Если нет бесплатного угощения к культмероприятию – значит помойка?

– Не жужжи. Хочешь средней тяжести скандал или международного масштаба... Не получится!

– Да вижу, ты на весёлой ноте. А то всё плакал напару с ностальгией по ночам.

– Будет петь Люся Барон!

– Так бы сразу и сказал. Короче, еду с тобой.

– Всё! Без предисловий. Попугая покормил. Собачку тоже. Ав! Ав!

– Попугай? У тебя? Слышу...

– Это я так пищ-щ-щу.

– Ха-ха-ха-а-а-а!

– Я на рацирлах. Обуваюсь. Выхожу.

– Раскручиваю бигуди. У меня тут харьковчанка.

– Из золотых наших беженцев? Если симпатюлька и не бешенка, прихвати с собой.

Симпатюлька хорошего возраста Грише очень понравилась! Даже не против женитьбы в случае её необходимости. Но при условии, что когти на две трети подрежет, перекрасит из чёрного в любой приятный цвет, а силиконовые губы он постарается рассосать. Идём по дюссельдорфской улице вальяжно, само собой фоткаемся, предвкушая удовольствие. Столы, говорят, в банкетном зале накрыты на двести персон...

Как, вдруг, сразу за поворотом у забора синагоги – толпа необозримая. Наша тройка сразу наперёд, в полной уверенности, что пропустят без очереди и без сомнений. Но... попасть в синагогу теперь оказывается сложнее, чем пересечь польско-белорусскую границу. Стражи  порядка сверяют строго по спискам и паспортам желающих попасть на праздничное мероприятие. Но, как на грех, почти все пришли без удостоверений личностей. Время не ждёт. Народ негодует. Дрожит от холода. Нам даже сама Люся Барон, выскочившая по звонку коллеги по сцене Григория в лёгком шёлковом платье до пят, не может помочь. Он тоже забыл взять с собой удостоверение члена общины. Хоть плачь, хоть караул кричи.

Толпа расступается перед пожилой женщиной, чем-то смахивающей на Фаину Раневскую, восседающую на рольштуле (катящемся стуле). Ей "погранцы" дают добро на вход, а вот её молоденькой сопровождающей из Дома престарелых – ни в какую... Но старушка "нэ турбуется", выражаясь по-украински. Мова сейчас в моде; наиболее часто встречающаяся в окружающих пространствах. Смелыми, эротического характера шутками, всех веселит:

– Вот лапаете, как в аэропорту, а потом ничОгооо...

Наш вожак Гриша подыгрывает ей:

– Ребята сомневаются, что у меня член, вернее членство...

– Да, член он! Член! Даже трусы не надо сдёргивать. Авторитетно подтверждаю.

– Я тоже подтверждаю, если память меня не обманывает, – поддерживаю юмористку.

Наша симпатюлька украинка не заставляет долго ждать:

– А я третий свидетель. Подтверждаю!

Публика хохочет. Старушка продолжает:

– Несмотря, что я учительница, сейчас начну говорить с ними матами.

– Да, в крайних ситуациях только и спасает русский мат, единственный в мире несущий смысловое значение, – поддерживаю возрастную шутницу, – в Дубае только с помощью мата я смогла отбиться от нахальной мамочки борделя.

– В моих преклонных годах есть большой козырь! Могу говорить всё, что думаю прямо в глаза. И мне ничего за это не будет! А может, я сумасшедшая. Круто, да?

И вдруг, жалобно так, артистично-протяжно завыла:

– Помоги-и-ите... Убива-а-ают!"

Полицейским ничего не оставалось, как распахнуть ворота и смеяться вместе со всеми.

PS. Всех ПРОЗАрян, знакомых и незнакомых, поздравляю с наступившим, 2026-м годом!

Примите в подарок мою свеженькую, сегодня сочинённую миниатюрку.