Заложницы Действие 7. Заключительное

Следователь Энни Грин перечитала предварительные допросы обвиняемых. У нее не было особого интереса ни к главарю Фрэнку, насильно заставившему женщин совершить с ним половой акт, ни к садисту Тому, способному причинить женщине физическую боль или даже убить ее. Она не пыталась понять и действия Ани, когда та насиловала такую же женщину, как и она сама. Но Гарри отличался от всех остальных. Он не был похож на просто насильника. Того самого, который зажимает свою жертву в лифтах и делает свое поганое дело за несколько секунд. Того самого, который похищает женщин и затем подвергает их неописуемой физической боли, пытая и наслаждаясь видом крови. Нет, Гарри был мужчиной, который властвовал над телом женщины и одновременно заставлял ее почувствовать, насколько интересна и привлекательная она сексуально. Его жертва была, прежде всего объектом любви.

Да, Гарри был мужчиной ее типа…

Из протокола допроса обвиняемого Гарри:

Что заставляло меня совершать эти действия по отношению к заложницам? Я думаю то, что я впервые ощутил себя свободным человеком, независимым от окружающего мира, от его пуританских нравов и лживых законов. В сущности, мы все являемся заложниками этих условностей. Тот банковский зал представлялся мне, как маленький мир, – мир моих фантазий, если хотите, страстей и пороков. Вы спросите, разве может быть мир свободным, если происходит насилие над другими людьми? Но дело в том, что насилия и не было. Ни одна из заложниц не пострадала, ни одна не испытала даже физической боли. Напротив, я видел, как все они, без исключения, испытывали сексуальное возбуждение, когда я делал с ними все это. Женщина по своей природе всегда хочет быть завоеванной и покоренной мужчиной, который ей нравится и которому она доверяет. И, страдания, которые порой женщины испытывают от отсутствия внимания к ним, гораздо больнее и мучительнее, чем то «насилие», которое мне здесь инкриминируется законом…

Энни Грин провела единственный допрос этого обвиняемого, но он во всех подробностях отпечатался в ее памяти. А как же иначе?! Ведь он был… Образ сладострастного, нестандартного и незаурядного мужчины, продолжал находиться в этой комнате, жить вместе с нею. Женщина хорошо помнила, как она нажала кнопку звонка, и вскоре конвоир привел обвиняемого. Руки высокого, стройного и, одновременно, сильного мужчины, с волевыми скулами, слегка поддернутыми темной щетиной, за спиной были скованы наручниками. Следователь отпустила конвоира, но решила не освобождать обвиняемого от них. Она долго рассматривала его, и не спешила задать свой первый вопрос. Следователь чувствовала легкое сексуальное возбуждение и пыталась понять, что чувствует сейчас этот мужчина, будучи в наручниках и наедине с молодой женщиной, наделенной властными полномочиями. Нет, она не стремилась доминировать над мужчинами, но, зачастую, ее фантазии заключались в инициации власти, провоцировании мужчины к ответному насилию. Ей всегда казалось, что чем больше сжать любую пружину, тем сильнее она распрямится и нанесет свой ответный удар. И, в тот раз, следователь Энни Грин подошла к двери и, вопреки инструкциям, закрыла ее на замок.

В ее полномочиях назначить следственный эксперимент. И даже эксперимент над собой…

Конец