Юрий Влвскин

Прошла мальчишеская увлеченность девочками после того, когда интерес был реализован на практике. И уже в школе можно было смело ставить точку на взаимоотношениях с противоположным полом. Почему? Такое омерзение вызывали "грудастые" одноклассницы, нагло идущие на приступ меня самого, моей независимости. Чувство свободы, защита собственного права на выбор, с одной стороны, и недоступная Наташа, с другой стороны, крепко захлопнули двери моего собственного заключения в самом себе для прекрасной половины человечества.

А вот дружба с парнями стала набирать обороты. И я влюбился в друга. Ему 17. Он растерялся от моего напора. А я даже не осознавал до конца: что же мне от него надо? Он по-маленьку "таял", но так до конца и не понял, как же надо было отвечать на мои чувства. Да и я в то время тоже не знал... Чувства "сгорели". Но жалеть не пришлось - это время было здоровским.

А сегодня ...

Мог ли я представить тогда, что 14-летнее сероглазое и очень уравновешенное "чудо" напроситься со мной в горы? 6 перевалов - 15 дней штурма "мой барсенок" шел рядом, разделяя поровну со мной все тяготы и восторги горных экстримов. Еще год назад он просто приходил на школьную спортплощадку, чтобы посмотреть на выполнение "ката", упражнений в карате. Еще год назад вЕрхом его удовольствий было с разбегу и неожиданно запрыгнуть ко мне на спину и проехать три победных круга. Еще год назад он мог уложить меня на диван и, усевшись верхом, выписывать на моей спине рисунок веселого массажа, а потом, запыхавшись, прижаться к спине и замереть, слушая стук моего сердца.

А там, на суровом Кавказе, под нарастающий гул ливня он мгновенно, в богом забытом домике лесника, разыскал щепки, распалил печь и приготовил ужин. Вой волков и реверберирующий грохот грома, пляшущие на стенах блики от пламени в печи, шум ливня за окошком хлестали возбуждающими ремешками по его чувствам. Он прижался ко мне под спальным мешком, обняв рукою за торс и спрятав голову у меня подмышкой. Шум грозы усилился, молнии бесновались в какой-то шаманской пляске и разрывали воздух с треском, рвущейся материи. Я обнял его... его рука, словно нечаянно, скользнула вниз... Мы не сказали за все время друг другу ни слова. Фантастический экстаз переплетенных природой звуков и чувств, запахов, видений и необычных ощущений от импульсивных телодвижений. Мы уснули часа через три, провалившись в нирвану сноведений, в которых мы завершали все, что не успели осуществить в Богом ниспосланный день.

А утром... было тихо, умиротворенно, чисто, словно ночью состоялось очищение и явление Нового Смысла. Содрана старая кожа. Обновление!

Утром собирали горстями умытую ливнями ежевику и чистили грибы для завтрака... Мы еще не знали, что у нас впереди новое приключение..."картинки черноморского натуризма".

Но уже тогда мне показалась суетою сует вся возня вокруг личных чувств человека. Как со стороны государства и общества, так и добровольных радетелей нравственности. Человек всегда на стороне своих потребностей. И перед рвущимися к друг другу потребностями бесполезно выстраивать стену законов. Они всегда у-же, чем многосложие самой жизни. Но и потребностям нужна "человеческая огранка". Если взаимопроникновение двух "Я", двух личностей высекает искры нового понимания Бытия, подвигает на созидание и желание творить добро и делать что-то светлое в жизни - да пусть тогда захлебнуться собственной желчью и слюною, обделенные Небом, завистники-моралисты! Они готовы содрать с человека кожу, лишь бы не видеть его наготу.