Пансион св. Бригитты 4

(начало: )

*     *     *

... В приёмной сидели ещё пять послушниц, среди которых была и маленькая Джейн, которой тоже не повезло: ей за «разврат»  с Розалией Смит назначили шесть ремней. Одна из провинившихся, белокурая Николь Уоллес, считавшаяся в пансионе первой красавицей и обвинённая в «высокомерии и дерзости», стояла уже без панталон: её трясло от страха. Три дюжие тётки из обслуги, готовые хватать и тащить, были наготове.

К Розалии, у которой всё уже было позади, кинулись подруги по несчастью.

- Ну как, Роз, больно?.. - Джейн взяла её за руку, сочувственно заглядывая в глаза.

- Ничего, - скривилась Роз, поглаживая ягодицы. - Терпимо.

- О-о, красная какая!.. – ахала Джейн, осматривая её попу. – После двадцати-то...

- Его преподобие мне добавил... за разврат с тобой... – улыбнулась Роз, и тихо шепнула: - Гад он! А ты говоришь, добрый.

- Он и мне добавит!.. – ахнула Джейн и заплакала.

- Не бойся, дурища, не добавит, - Роз обняла её. – Тебе не за что. Шесть как назначили, так и получишь - а это чепуха! Главное, молчи в тряпку и молись Бригитте.

Осторожно надевая панталоны на горевшие огнём ягодицы, Роз повернулась к белокурой красотке Николь, которую в пансионе считали гордячкой и «принцессой».

– Ты следующая?.. – спросила она, оглядев её голую белоснежную задницу.

- Я-а-а... – дрожа, отвечала та.

- Выше нос, красотка! – ухмыльнулась Розалия и, подойдя ближе, заговорила тихо. – Ты знаешь что... Ты, как зайдёшь, преподобному-то улыбнись... так как-нибудь... ну, глазки сделай... и, главное, не забудь книксен, поняла? Он же мужчина!

- Да-а? – удивилась та.

- О, да! – усмехнулась Розалия и мотнула головой тёткам. - Заводите её, сёстры, чего стали? Там ждут!

Тётки тут же подхватили красавицу под руки и быстро потащили в кабинет. Она и охнуть не успела, как уже стояла пред строгим судейским ареопагом во всей красе. Возвращаясь, сёстры-служительницы двери прикрыли не плотно... видимо, по оплошности.

Девочки по очереди заглядывали в узенькую дверную щель, и видели, как Николь сперва вытянулась перед преподобным, отставив свой белый зад, а потом вдруг, скрестив ноги, низко присела в книксене.

Сёстры в кабинете опять засмеялись, но преподобный строго пристукнул по столу - видимо, он счёл эти повторяющиеся книксены за дерзость - и повысил голос.

После короткого, чисто формального разбора её прегрешений, белая задница Николь моментально вознеслась над креслом, и Франко тут же приступил к своим обязанностям. Громкие её вопли не заставили себя ждать...

Вышла она из кабинета, в отличие от Розалии, заливаясь слезами. Зад её пылал, как костёр: преподобный добавил ей за книксен, а матушка Элеонора – за «глупые, никому не нужные» крики.

Следующей повели толстую Мишель Хадсон, замеченную в воровстве булочек на кухне. Жирный отвислый зад её испуганно колыхался...    

*     *     *

Послушница Джейн Остин была последней в списке наказуемых. Её угловатый, мальчишеский вид, взгляд исподлобья и маленькая детская попка видимо смягчили сердце преподобного.

Он милостиво расспросил её, в чём она провинилась, любит ли она молиться Господу и хорошо ли учится. Джейн, не смотря на свой постыдный вид, отвечала ясно и толково. И хотя директриса доложила, что Джейн учится так себе, особенно по Закону Божию, преподобный отец всё равно предложил ограничить наказание стыдом и словесным внушением.

Тут уж даже матушка директриса решилась возразить:

- Как можно, ваше преподобие, – всплеснула она руками. – Ведь она замечена в разврате!.. Этот грех не шутка. Да и назначено ей всего шесть ремней. О чём здесь говорить?

- Ручаюсь, что это невинное дитя и не знает, что такое разврат... Ну, да вам виднее, матушка, - сдался преподобный. – Профилактическое наказание - наказание на будущее никому не повредит. Выдайте, Франко, ей шесть ремней... умеренных.

После этих слов Джейн, подобно святой Бригитте, решительно направилась к креслу для наказаний и сама улеглась на него, подняв попку, чем совершенно умилила мистера Рочестера и присутствующих сестёр-наставниц.

И Франко отшлёпал её ремнём вполсилы...

Выходя из кабинета только со слегка порозовевшей задницей, Джейн понимала, что отделалась легко, вела себя правильно, и ощущала  радостный подъём духа.

В приёмной её ждала уже одетая Розалия, которую Джейн радостно обняла. Все остальные - и наказанные и служительницы - уже разошлись.

- Всё, Роз! И я очистилась... Слава святой Бригитте!

- Ты молодец, даже не крикнула ни разу...

- Да, ерунда, – изогнувшись, она пыталась разглядеть свой зад в настенном зеркале. - А преподобный, представь, меня защищал... Хотел даже вообще не пороть. Да директриса настояла.

Она быстренько оделась и привела себя в порядок.

- Ну, что, побежали? Ужин скоро... котлеты со спаржей, Роз!

- Погоди... А что они там ещё делают? – Роз заинтересованно смотрела на двери кабинета. - Всех же уже наказали... Что у них там ещё, Джейн?

- Не знаю... Пошли Роз, есть охота!

- Куда спешить?.. Пока не выйдут матушка с преподобным, кормить никого не будут. Ты что, Джейн?

Розалия подошла к оббитым кожей дверям кабинета, приложила к ним ухо и замерла.

- Тишина... Ничего не слышно, чёрт!

- Не поминай его, Роз!..- испугалась Джейн. - Ты что, его не боишься?

- Если бы тебе так отодрали задницу, как мне, – цинично усмехнулась Роз, – чёрт бы тебе Санта Клаусом показался... А это что за дверь здесь?

В боковой стене приёмной была маленькая незаметная дверь, на которую обычно никто не обращал внимания. Она была плотно прикрыта, но оказалась не запертой. Девочки, крадучись, вошли в неё...

Это была небольшая директорская уборная, где матушка приводила себя в порядок. Белоснежный фаянсовый туалет и душевая кабина находились с одной стороны, а такая же белая раковина и большое зеркало – с другой. Под зеркалом стоял стол с туалетными принадлежностями и стулья.

Свет в уборной не горел, но откуда-то всё же пробивался...

Непослушные послушницы на цыпочках прошли внутрь, и увидели под потолком, над зеркалом, маленькое окошко, в которое проникал тусклый свет. Приглушённо оттуда доносились и голоса... Это было окно в кабинет директрисы.

- Видишь окошко? -  зашептала Роз. - Давай залезем, посмотрим... Что они там затевают?

- А если зайдут, Роз?? – зажав рот рукой, Джейн смотрела на неё круглыми испуганными глазами. – Что с нами сделают?

- Что ты всё трусишь? Давай согрешим, мы ведь уже очистились... Нам можно! – смеясь, шептала Роз. – А не повезёт, так выпорют... в следующем месяце!

Она бесшумно придвинула стул, влезла с него на стол, за которым матушка сиживала в одиночестве, разглядывая себя в зеркале, и подняла стул на стол.  

Джейн со страхом следила за ней.

Затем Роз влезла на этот стул и, оказавшись почти под самым потолком, осторожно заглянула за край окошка - да так и замерла... Потом, не выдержав, туда же с другим стулом забралась и Джейн.

Так, в неподвижности прильнув к окну, провели они около часа, лишившись за это время остатков невинности.

(далее: )