Книжное наваждение

Ты будешь похоронен среди книг,

между страниц и сумрачных и странных,

нам говорящих о дремучих тайнах,

которые еще ты не постиг.

И станет дух твой возмущенный средь ночи

бродить среди витийственных заглавий,

меж древних башен и заоблачных стеклянных зданий,

на главы чьи пролился жгучий огнь измученных желаний,

но не понять тебе в тревоге ранней

их горечи. Поэтому молчи!

Там страждущие идолы веков взирают в небеса,

и мертвых носятся вороньей стаей голоса,

тебя в угрюмом забытье клевещущих бессонниц окликая,

и ливень хлещет – если б по лицу!– по горестному сердцу

плетями окровавленными, никуда уже ни деться,

и жалкой нищенкой бредет твоя душа нагая.

И Смерть оскалилась чудовищной старухой,

и ветер онемел, застыл на месте, что выл глухо,

тебя сопровождая, как уставший от проклятых схим Вергилий,

и небеса, моря, земля – вдруг разом все заговорили!..

Иди! иди на плаху, подневольный и босой!

Ты этого так долго, как двурушник, добивался

и безнаказанностью черствой упивался,

лишь множа скорбь и боль – иль в невиновных ты остался?

Развенчанные боги там скрипучее вращают жизни колесо,

чтоб шествовали друг за другом дни, сменяя призрачные эры,

и траурный закат погас обугленный и серый.

Что ж ищешь ты и что другие в призрачной судьбе искали?

Сказать?

Соития!

Не может быть!

Но не с одним и не с двумя.

С толпой, с народом шумным и с грядущим поколеньем!..

Вот, черт возьми, благая цель и вечное заклятье!  

И кто-то зарыдал, а кто-то хищно рассмеялся.

И даль открылась. Время билось в диком трансе.

Незримой вечности просыпался златой песок.

Пусть день грядущий будет светел и высок:

фрегат стоит, к отплытию готовый и парус, взмыв по мачте, в небеса поднялся!

2015