Обычная сессия

Он не стал меня сегодня связывать. Мой Господин просто приказал мне раздеться и встать в угол, руки за головой. Сам он пошёл за сигаретами, а я стою. Он уверен во мне, он знает, что я не посмею не то что сесть или выйти из угла, я не буду даже шевелиться. Меня держит не страх наказания, а просто то, что я его раб. Я - бесправное существо, которое по его желанию превращается в мужчину или женщину, в кусок трясущейся от боли или похоти плоти, в одну большую эрогенную зону, в предмет мебели - всё зависит от Его желания.

Он приказал мне не закрывать глаза, и поэтому я стою не шевелясь и смотрю прямо в стену перед собой. На мне только собачий ошейник. Наконец в замке поворачивается ключ. Он входит, закуривает:

- Ну, как дела?

- Спасибо, прекрасно.

- Вот и хорошо. Ползи сюда.

Я опускаюсь на колени и подползаю к Господину. Он уже приготовил большой моток верёвки и начинает меня связывать. Верёвка сложным узором опутывает мою грудь, сильно стягивает талию (ему нравится, чтобы талия была подчёркнута). Пока он обматывает меня, мой член напрягается, и Господин решительно включает в бондаж и его тоже... Верёвка пропущена между ягодицами, и свободным окончанием верёвки Господин связывает мои запястья. Теперь шевеление связанными руками приводит к тому, что я затягиваю верёвку в основании члена. Но даже и просто дыхание заставляет меня чувствовать всю обвязку.

- Встать!

Я поднимаюсь. Другим куском верёвки он заботливо опутывает мои ноги выше и ниже коленей.

- Давай на кухню.

Я перебираю ногами и мелкими шажками перебираюсь на кухню. Там он опускает меня на колени перед кухонным столом. В рот он забивает мне большой резиновый шарик и крепко затягивает его ремнем через затылок. Сверху он надевает один из своих любимых девайсов - противогаз. Теперь мое дыхание контролируется бондажом-обвязкой, кляпом и противогазом. Клапан на противогазе он немного прикрывает. Не настолько плотно, чтобы я задохнулся, но именно так, чтобы каждый глоток воздуха доставался мне с трудом. В его руках появляется вешалка с прищепками для брюк. Он задумчиво пробует прищепки, видимо, они недостаточно тугие, и он надевает на них пару резинок. Прищепки крепко сдавливают мои соски. Я стараюсь не проронить ни звука - у нас так заведено. Я имею право проявить свою боль звуком, только если мой Господин позволит мне это делать. Ушко вешалки он цепляет за ручку ящика на кухонном столе. Ручка довольно высоко, и мне приходится стоять только очень прямо, я не могу сдвинуться ни на миллиметр. В принципе, небольшое движение на связанных ногах возможно, но соски так натянуты вверх, что теперь это совершенно нереально. Я стою на небольшом расстоянии от вертикальной поверхности стола, и головка моего стоящего члена немного задевает её. Я могу развлекаться только тем, что слегка потираю самый кончик головки о деревянную поверхность. Господин с удовлетворением оглядывает всю картину, закуривает, удовлетворённо шлёпает меня по заднице и уходит:

- Отдыхай пока.

Полностью зафиксированный, с горящими натянутыми сосками и с трудом борющийся за каждый кубический сантиметр воздуха, с раздираемой изнутри и крепко охваченной снаружи резиной челюстью, я "отдыхаю". Такое положение лишний раз показывает мне, что я кукла, игрушка в руках моего Господина. Правда, игрушка живая или, вернее, способная шевелиться и чувствовать, что, конечно, имеет немало плюсов для него. И для меня. Правда, это уже неважно...

Не знаю, сколько прошло времени. Господин смотрел телевизор в комнате, иногда он заходил на кухню и, выходя, огревал меня по заднице стеком. Каждый такой удар заставлял меня дёргаться, что приводило к лишнему натяжению в сосках. Боль в сосках и напряжение при дыхании затмевали все остальные ощущения, но, видимо, времени прошло довольно много, потому что я стал ощущать боль в коленях. Ведь я стоял практически на верёвке, которая была пропущена под коленками. Это больно, но я привык относиться к таким ощущениям без паники. Я знаю, что мой Господин знает лучше меня, что, как, когда и сколько способен вынести его раб.

Раздается звонок в дверь. Господин открывает её, и я слышу весёлое щебетание его подружки. Ощущаю лёгкое волнение. Раньше наши сессии он никому не показывал, хотя и обещал давно уже это сделать. Я знаю, что его подружка Катька давно просила посмотреть на это всё. Она прекрасно знает о наших отношениях. Мы с ней знакомы и даже неоднократно трепались на разные темы, но именно в Теме никогда не были. Он приводит её на кухню. Они стоят за моей спиной и, видимо, внимательно меня оглядывают.

- Какая красота! - слышу я её восхищённый шёпот.

Я знаю, что не имею права на стеснение, но меня невольно охватывает горячая волна стыда. Я стою на коленях, безнадёжно связанный, моё дыхание бесконечно контролируется, я не могу издать ни звука, на грудь из-под противогаза вытекает тонкая струйка слюны, а меня внимательно разглядывает молодая симпатичная девушка, к тому же ещё и хорошо знакомая. Но все мои эмоции можно понять, может быть, только по тому, что я покраснел. Но за противогазом этого, конечно, не видно. Да из-за стеснённого дыхания, я думаю, у меня и так лицо красного цвета.

- А можно я тоже поиграю? - просительная интонация, елейный голосок...

Похоже, ничего хорошего мне это не сулит.

- Сейчас поиграем, - говорит Господин.

Меня отстёгивают от прищепок. Кровь приливает к соскам, теперь мне ещё больнее, чем было. Сдавленные соски постепенно привыкают к своему положению, а когда прищепки снимают, становится больно неописуемо. Господин даёт мне опуститься на коленях на попу и немного отдохнуть от боли, но ненадолго. На соски мне опять помещаются прищепки, на этот раз менее тугие и не скреплённые между собой, но в измученных сосках это ощущение отзывается волной, пронизывающей всю грудь. Новая порция адреналина, приток крови к члену. Я уже не думаю о том, стыдно мне или нет, боль выбрасывает меня в так хорошо знакомое мне состояние - полного растворения в воле моего Господина. Я всегда готов выполнять его приказы, но сейчас эта готовность заполняет меня всего внутренне. Сидеть на коленях очень неудобно, потому что мои руки за спиной привязаны к члену, и поэтому я сильно выгибаюсь назад, что очень удобно для моих мучителей.

- Сейчас фокус покажу, - говорит Господин.

Он поднимает меня и слегка сгибает в пояснице. Отвязывает руки и связывает их по-новому. Теперь руки согнуты в локтях и связаны за спиной полочкой, что открывает доступ к моей попе.

- Дай-ка пальчик, - говорит он Кате.

Он слегка облизывает её палец и своей рукой направляет его мне в анус. Не очень глубоко.

- А теперь смотри, - говорит он и перекрывает клапан на противогазе.

Я сильно и безуспешно пытаюсь втянуть в себя воздух. Уши глохнут, в глазах темнеет, текут слёзы, тело непроизвольно содрогается.

- Стоять! Стоять! - приказывает он.

Он снова даёт доступ воздуху, но только на один глоток, и я опять задыхаюсь. Так они развлекаются какое-то время.

- Ну что, чувствуешь? - спрашивает он подругу.

Катька в восхищении:

- Здорово! Так пульсирует!

Мой анус сжимается, я это чувствую, потому что мне в попу засунут Катькин пальчик. Плотное колечко то обхватывает его, то снова распускается. Её это приводит в полный восторг.

- Слушай, а он хорошо сосёт? - спрашивает она.

- Ну! Ещё как, - довольно сообщает Господин.

- Меня так возбуждает, когда мужчины сексом занимаются... - мечтательно говорит Катя.

С меня снимают противогаз. Господин аккуратно вынимает кляп, изо рта тут же вытекает море слюны, связки челюсти немного растянуты, и я шевелю ей неуверенно, но с благодарностью смотрю на него. Он знает, что мне требуется немного времени, чтобы восстановить подвижность в лицевых мышцах, и поэтому не спешит.

- Надо из него сделать девочку, а?

- Как это? - Катя с интересом следит за его манипуляциями.

А Господин берёт мой член и с усилием пропихивает его между моих связанных ног. Теперь и член, и яйца торчат с другой стороны ног, а крепко прижатые друг к другу ляжки надёжно фиксируют всё это. Член изрядно эрегирован и поэтому выскользнуть назад не может. Ну а спереди действительно всё это выглядит очень похоже на женский лобок.

Господин ставит меня на колени и расстёгивает свою ширинку. Лишние команды мне не нужны. Я осторожно подцепляю его член языком. Он уже полунапряжён - Господину нравится заниматься со мной, и Катя тоже влияет на его настроение. Я сначала легко облизываю самую головку. Язык быстро передвигается по краю и с боков по стволу. Член напрягается, и тогда я медленно насаживаю свой рот полностью. Господин долго занимался моим обучением, и поэтому я умею заглатывать его полностью, так что мой нос упирается в его лобок. Слышу, как учащается дыхание и у Господина, и у Кати. Они там сверху, кажется, целуются.

Несколько минут я тщательно сосу член Господина.

- Так... давай-ка в ванну, - говорит он Кате.

Мы перемещаемся в комнату, они по дороге раздеваются, а я ковыляю всё тем же мелким шажком. Господин кладёт меня на пол и стягивает мои лодыжки верёвкой, потом он привязывает их к рукам так, чтобы я сильно выгнулся.

- Это называется hogtied, - говорит он Кате. - То есть - "кабанчик"... А! Чуть не забыл... - добавляет он, - сейчас настоящего сделаем.

Он достаёт верёвочку, с одной стороны к ней привязан двойной крючок, а с другой довольно толстый крюк. Двойной он засовывает мне в ноздри и через макушку протягивает к попе. Толстым крюком он довольно долго ищет анус, я ведь уже выгнут и сжатые ягодицы закрыли дырочку. Наконец у него получается засунуть крюк туда, где ещё недавно крутился Катин палец. Господин регулирует натяжение верёвки так, что моя голова задрана вверх за нос, а попа притягивается за анус к затылку.

- Ну, теперь настоящий кабанчик, - он удовлетворённо показывает на мой и правда похожий теперь на пятачок нос. - Хрюкни.

Я послушно хрюкаю. Катя довольно хихикает.

- Вот так вот, - говорит он, - не скучай, - и тащит Катю в ванну.

Я вижу, как она, слегка повиливая красивыми бёдрами, направляется туда. Они не закрывают дверь, но мне всё равно ничего не видно - я не могу повернуть голову. Есть определённый набор движений, который мне всё же доступен. Я немного могу извиваться и немного могу раскачиваться взад-вперёд. Чем я и занимаюсь, чтобы конечности не сильно затекали. Правда, излишне глубокий качок вперёд приводит к тому, что прищепки на сосках торцами упираются в пол так, что я мычу от этой новой боли. Кроме того, неправильная амплитуда вытягивает анус и рвёт ноздри.

Так мы занимаемся каждый своим развлечением - они в ванной комнате, я в гостиной на полу.

В ванне они, конечно, не только мылись, поэтому насладиться своим положением у меня время было. Наконец они вышли. Господин освободил мой нос, анус, отвязал ноги от рук. Катя села в кресло, Господин встал перед ней, и она стала делать ему минет, а я получил задание тщательно вылизывать её ноги. Мой язык скользил по её ступням, проникал между пальчиками, я обсасывал каждый в отдельности. Судя по движениям (она немного подставляла мне их той или иной стороной, ведь всё-таки я был крепко связан) и по звукам, ей очень всё это очень нравилось.

Потом Господин положил меня на спину. Я получил возможность немного потереть свой член об пол (он всё так же торчал между ног сзади). Катя легла на меня сверху попой к моей голове. Секс выглядел так, что Господин трахал Катю, но периодически вставлял член мне в рот, чтобы я его облизывал. Когда мой рот был свободен, я вылизывал Катину попу. Она была в экстазе и, выгибаясь, подставляла мне свой анус. Иногда я даже дотягивался до того места, где их половые органы соединялись.

Наконец Господин зарычал, Катя быстро вскочила и, широко открыв рот, стала ловить губами его сперму. Потом она встала надо мной и выпустила мне в рот всю эту сперму пополам со своей слюной; теперь уже кончала она, а я ловил губами сперму.

Они немного передохнули. Меня развязали и поставили посередине комнаты. Я был только в ошейнике и широком ремне, который сильно сдавливал мне талию. Мой член наконец-то был на месте. Катя с Господином развалились на диване и закурили.

- Хорошо себя вёл. Причитается награда. Ну давай, кончай, - скомандовал Господин.

Я, стоя по стойке смирно, начал дрочить. Я это делаю не возвратно-поступательными движениями, рука совершает как бы круговые движения только на самой головке члена. Катя с явным интересом наблюдала за всем этим. Дрочил я не очень долго, потому что был уже хорошо подготовлен. Я кончил на пол рядом с собой и с готовностью опустился слизывать сперму. Когда всё было чисто убрано, я выпрямился, и тут на меня набросилась Катя, она впилась в мои губы страстным горячим поцелуем, её язык нашаривал у меня во рту остатки спермы, и она высасывала её у меня изо рта и тут же размазывала мне по лицу губами...

- Кайф, - глаза её светились почти видимым светом.