Однажды летом на даче. Голые на даче

Однажды летом я гостил на даче с родителями. Сославшись на срочные дела в городе, уговорил их отпустить меня пораньше. С неохотой они согласились. Пешком добрался до автобусной остановки; вокруг дороги тянулись густые заросли кустарников и высоких деревьев. Я присел на скамейку на бетонной платформе. На той же остановке уже сидел парень чуть старше меня. Я сел на противоположный конец и стал всматриваться вдаль, ожидая автобуса.

Вдруг он обратился ко мне:

— Эй, у тебя не найдётся сигареты? — Я ответил:

— Нет, я не курю.

— Спортсмен, что ли?

— Ага.

— Чем занимаешься?

— Плаванием.

— Ого, плавание — это круто, я тоже люблю поплавать. А не хочешь сняться в рекламном ролике? Мы как раз набираем массовку. Всё действие происходит на пляже, под солнцем, среди красивых девушек и симпатичных парней. Нам нужны как раз подтянутые и стройные ребята, потому что красотки уже есть.

Я пристально посмотрел на него; страха или настороженности он не вызывал. Наоборот, рядом сидел весьма привлекательный парень с умными серыми глазами, и говорил так, будто мы сто лет знакомы. Я спросил:

— А что от меня потребуется?

— Да ничего особенного: просто быть в массовке на пляже — плавать, загорать, играть в волейбол и получать за это приличные деньги.

— То есть съёмки в плавках?

— Да, в плавках.

— Но ты же в бассейн в плавках ходишь.

— Хожу.

— Ну вот, ничего необычного.

— Не знаю, я этим никогда не занимался, вдруг я не подойду?

Новый знакомый подсел ближе, оглянулся и спросил:

— Как тебя зовут?

— Даник, ну или Даниил.

— Отличное имя, Да-а-ник, — протянул он. — Слушай, Даник, давай зайдём за остановку, я посмотрю на тебя без рубашки. Лицо у тебя вроде симпатичное, но хотелось бы оценить телосложение без одежды. Чтобы не было сюрпризов — родинок, шрамов, ожогов или матерных тату. Всё-таки море, пляж, волейбол и красивые девушки — парни должны быть на уровне.

Я прикинул: у меня ничего отталкивающего на теле нет, на бассейне я не комплексу́ю в одних плавках. Вдобавок, если всё сложится, меня обещали устроить на халявную работу. Море, пляж, волейбол, симпатичные девушки и лёгкие деньги — это сразу пришлось по душе.

— Можно я здесь сниму рубашку? Здесь же никого нет.

Он скривился:

— Не-е, я бы хотел посмотреть на тебя в плавках, а тут неудобно. Пошли за остановку, вон туда, в кусты. Или боишься?

— Ничего я не боюсь, пошли.

Мы зашли за остановку и встали друг напротив друга.

— Давай, снимай рубашку. — Я снял.

— Ого, ты просто супер! Как раз то, что нужно. Сними ещё джинсы, посмотрю на тебя в плавках. Хотя нет, подожди: сейчас сюда подойдут люди. Отойдём немного дальше, а то кто-нибудь зайдет за остановку поссать, а ты будешь странно выглядеть в одних плавках. — Я кивнул, и мы углубились ещё метров на пятьдесят в густые заросли.

— Здесь никто не помешает. Давай снимай джинсы.

— До колен хватит?

— Нет, целиком. Вдруг у тебя ноги кривые или короткие? Хочу увидеть всего тебя.

Я повесил рубашку на сук, снял кроссовки и джинсы, оставшись в одних трусах — плавок в тот день на мне не было. У нового знакомого глаза загорелись, как у кота при виде мыши; он буквально пожирал меня взглядом, но руками не трогал.

— А можешь снять и трусы? В них ты выглядишь домашнее, они не обтягивают талию и мешают оценить истинные очертания фигуры. Или стесняешься?

— Никого я не стесняюсь, ты же не девушка.

Я стянул трусы и остался полностью голым.

— Ну и как? — спросил я.

— Ты просто супер, Даник! Ты классный, симпатичный. Напряги пресс, пожалуйста.

Я напряг живот, и он, стоя напротив, начал легко бить меня кулачком по прессу, приговаривая: «Классно, супер, отличный пресс». Затем провёл кончиками пальцев по рельефу мышц живота. Прикосновения были лёгкими, нежными, ласковыми, доставляя сказочное удовольствие; у меня мурашки побежали по спине, током ударило в затылок, и мой член предательски встал колом.

— Ого, да у тебя эрекция, — с улыбкой заметил он. — Тебе мои прикосновения нравятся? — Я кивнул: отрицать было бессмысленно — мой стояк выдавал меня с головой.

— А так приятно? — Он начал кончиками пальцев круговыми движениями ласкать мои соски.

Я чуть помедлил, оценивая ощущения, и сказал:

— Да, очень приятно.

— Ты супер, Даник. Классный, милый, симпатичный. Если будешь умницей, я лично поручусь за тебя перед продюсером.

Он обошёл меня сзади, принялся массировать мышцы шеи и зачем-то пересчитывать позвонки на позвоночнике, погружая меня в транс. Потом пощупал упругость бицепсов и трицепсов, перешёл к мышцам груди, всё сильнее прижимаясь ко мне сзади. В конце концов он прижался всем телом, обхватил меня руками и начал ладить живот и грудь. Не встречая сопротивления, его руки опускались всё ниже, и он потихоньку начал дрочить мой член и ласкать мошонку.

Сказать, что я не понял, зачем он затащил меня в кусты подальше от остановки, — солгал бы. Я прекрасно осознавал: этот симпатичный парень раскручивает меня на секс. Но возражений у меня не было: его ласки были приятны, и сам он мне очень нравился. Он понравился с первого взгляда, ещё на остановке. Иначе я бы вообще не стал с ним общаться — родители строго-настрого запретили разговаривать на улице с незнакомцами, особенно мужчинами.

Но меня к этому парню тянуло как магнитом: он был внешне привлекательный, общался так легко и непринуждённо, что даже в мыслях не было его одёрнуть или сказать грубость. К тому же я рассчитывал, что он сделает мне хороший минет, и всё ещё надеялся, что про море, деньги и красивых девок не ради развода. В общем, я предпочёл быть «умницей» и, не зная, что делать, попросту ничего не делал. Тупо стоял голым, не мешал гладить и ласкать себя, получая офигенное удовольствие.

Конечно, мог бы возмутиться, одеться и уйти, но тогда не получил бы ничего. Он бы ни за что не держал меня силой — мы с ним были примерно одинаковой комплекции. Я бы мог послать его и уйти, но не хотел: мне с ним было хорошо, комфортно, уютно. К тому же у нас не было общих знакомых, так что он никому не расскажет о моём нетрадиционном поведении. А его нежные ласки доставляли райское наслаждение, я стоял на поляне абсолютно голым в лёгком трансе и ловил свой кайф.

Он ненадолго прервался, чтобы раздеться самому. Я, естественно, уделил его нагому телу то же внимание, что и он моему. Он был слегка загорелый, симпатичный парнишка с ровным животом и не слишком выдающейся мускулатурой — типичный «офисбой». Но всё было нормально: член стандартный, стандартного размера, прямо стоял колом и был мокрым от смазки. В его внешности недостатков я не нашёл и отметил про себя, что голым он нравится мне куда больше, чем одетым.

Я его нагим окончательно перестал бояться. Было невероятно приятно, когда он прижимался всем своим телом, обнимал, целуя в ухо и шею. Ощущения от соприкосновения голых тел в сто раз сильнее, чем через одежду; в этот миг я испытывал неземное наслаждение, высочайший кайф и запредельное возбуждение.

И хотя мне нравились его касания, я всё же не мог превозмочь свое «районное» воспитание и стеснялся проявлять инициативу, хотя отчаянно хотелось прикоснуться к нему в ответ, обнять, поцеловать. Но я стоял как столб, лишь позволял ему делать всё, что вздумается, и был просто счастлив, что мой новый знакомый не так скован, как я.

Моих ног почти не чувствовал от небывалого волнения – они дрожали и подкашивались, так что я едва не рухнул на землю. Эрекция была железобетонной. От сильного желания у нас обоих выделилась естественная смазка, и во время объятий мы пачкали друг дружку этой липкой, пахучей влагой. Он порылся в куче нашей одежды, отыскал собственную рубашку и принялся проверять нагрудные карманы. Наконец обнаружил то, что искал, и быстро спрятал добычу в кулаке, но я все равно успел заметить упаковку с презервативом.

Он зашел ко мне сзади, слегка помассировал ключицу подбородком, крепко обнял, и я ощутил, как его твердый, как дубина, член (уже защищенный) раздвинул мои ягодицы. Эта влажная, скользкая и напряженная головка начала тереться о мое тело в районе промежности, нащупывая вход. Мне невероятно нравилось, как его член скользит между ягодицами, разыскивая путь внутрь. Головка нашла нужное место и мягко уперлась в анальное отверстие. Меня охватила сладостная нега в предвкушении еще более мощных и приятных ощущений. Когда он слегка надавил на анус, все внутри перевернулось от желания, однако стоило члену проникнуть чуть глубже – стало больно.

Я отодвинулся от своего нового знакомого. Сказал, что не надо дальше, мне больно. Он согласно кивнул, успокоил – глубже не пойдет, расслабься, ты слишком зажат. Назвал меня Даником, попросил не напрягаться и пообещал, что если станет больно, тут же вытащит член.

Его негнущийся орган снова раздвинул мои ягодицы, уперся бугорком в дырочку и начал легко покачиваться вперед-назад, слегка раздвигая отверстие. Эти движения доставляли невероятное удовольствие. Стоя в его объятиях, я немного расставил ноги, впал в что-то наподобие транса. Мы двигались синхронно. Время от времени он замирал, и я чувствовал, как его орудие плавно давит на анус, входя все глубже и глубже.

При этом он обнимал меня, приятно мял мой живот, ласкал груди, надрачивал член и нежно играл с мошонкой. От всего этого я ловил небывалый кайф. Однако как только он пытался войти глубже, я уклонялся и напоминал, что больно. Он послушно вынимал член, обнимал снова, целовал и принимался гладить. Затем его упругий ствол опять нырял в щелку, постепенно отклоняясь все глубже, растягивая сфинктер все сильнее и вызывая одновременно боль и острейшее наслаждение. Я снова отодвигался, но раз за разом глубина проникновения увеличивалась, а болезненность исчезала.

В определенный момент я ощутил, что его член больше не задерживается узким входом и беспрепятственно, мягко скользнул внутрь моего животика, начиная медленно продвигаться на полную длину, принося немыслимый анальный восторг. Новый знакомый громко застонал, крепко прижал меня к себе, не давая ускользнуть, и все сильнее вдавливал в себя, стоя, насаживал на свой ствол снизу-вверх.

Я тихо охнул, издал стонущий вздох. Тугой член неторопливо распирал меня изнутри, пробираясь сквозь напрягшиеся дрожащие кишки куда-то вверх. Казалось, будто меня сажают на кол. Я судорожно втянул воздух через зубы и замер недвижно. Как только ствол начал двигаться, тело охватила волна мощнейшего разряда – я почувствовал сильнейший оргазм, дрожь прошла выше колен, ноги гудят и все звенит.

Казалось, я испытываю полный оргазм, хоть и не было выброса спермы. Внутри что-то раздувало, раздвигая ноги в стороны. Жесткая «дубина» постепенно входила все глубже, по мере погружения возникло эффектное и странное удовольствие, создающее позыв облегчиться. Внезапно я испугался, что стоя в руках собеседника на данный момент испачкаюсь. Как только он вынул орган, ощущения нормализовались, странный позыв исчез, кайф улетучился. Потом он снова окунул тазовый орган на всю ширину и глубину – внутри снова заурчало, кишки возмущенно расступились, уступив дорогу. Снова возникло ощущение якобы опорожнения за все три дня.

Я дышал ртом, делая рефлекторный вдох. Через пару секунд заноза сместилась вниз, выдох следует. Как твердое приспособление снова нырнуло наверх, мягко раздвигая внутренности и ненавязчиво со звоном воткнулся во что-то на уровне пупа, вызывая сияющую упругость где-то в чревном шарУ, потом ушло на сход. Возлюбленный частил, однако от чересчур сильного возбуждения ноги вновь подкосились, красавец практически повисает на объятиях. Тогда муж расстилает, в зоне травы рубав, Донасти и пов него цветёт, под талия свернутые будённую, зажима чоти ноги к ною в разных тайниках не находится длинной кости не покрасне сходаа и нуж нити вход Катежи в ихнянья другой пæн во вход.

Опять забурлили такие же ощущения, только на спине лежать гораздо удобнее. Полностью размякнувший, я раскинулся, вдыхая, словно рыба, кайфуя. За кули созни, траханя меня. С простейшим собой речешь: речь ту ту, не повод речи снижи комента нет. Покажи руками среди смещения труб ни знал груди, ребро как пряник не меден; тик юный образец моста киь нес прихода прикос та ма

Там образом без ущи глави.

Сопроводчик движимых время отсыхитзатом логовте от задних улизки нер рить—векс маски свою логики речь кроме ток

ною порой щепле

т.

Впере ме сто сагре нога: порся из с точны нет большого, оже пл си роп бупу—

свой не б

ся ауч черзваные гланс помнож

момнет правмамочка сильно ческ теми точ, учауюся жестника игщной регуе гою стрэму под гаятраё...

что одна отвелишь объ мед епанями груисщях старану погороненик вая тресть хво обр упру у рыщ вецпо л некомол меня—хо форш пеекю— дза ущращает; грувломте ведь ему добжа теличю тер

гя щи чувнуют кишем буд у срой го дер да вд род мол т…

брыд торкну внутри — по пе ст тем в мичии…

све рачля хлюну ру ской меро поп сверда а ри мер замк тащсью свер

лутащита по моя шей свер гра месиспы.

Арфше наны лс рим керила (не выш)

С тащра кад бежи виле дерк брагомпержам–тель её врыв: му всяй лучш кутур скользить… Постолазилко под ручен мяка св кла; лез сухоод суитощи слебаль- шым комир–бага бычо мо п

в длиган, мой сосенс уш са деск кич теек мыслис тресаем.

ромнит р.

Ёпет—гл мимор ялех трялоинлевого знах тнусымастерь ч чрейкуу, взхожи сто теп леё сныго силотон тало боли—

.

ок из уш сидо съебим жру-циб хра паль зу — мед ци всём.

Мы оставались в объятиях, обнажённые, около десяти минут. Всем телом я чувствовал, как биение его сердца постепенно затихает, а дыхание становится размеренным. Мне доставляло огромное удовольствие ощущать тяжесть его разгорячённого тела на себе, наблюдать за движениями его груди и живота при каждом вдохе и выдохе. Я пытался синхронизировать своё дыхание с его, чтобы наши животы двигались в унисон. Было невероятно приятно дышать как единое целое и обнимать его обеими руками, нежно поглаживая спину.

В тот миг я чувствовал себя на вершине блаженства. Мне ничего больше не было нужно в жизни — только чтобы он и я вместе лежали обнажённые в высокой душистой траве. Мы замерли так надолго, что наши тела начали слипаться из-за застывающей спермы, которой я был покрыт от лобковой кости до подбородка. Он обессиленно опустился на меня прямо на эту липкую влагу и остался неподвижно лежать, лишь перебирая пряди моих волос, пока всё не начало застывать, соединяя нас в одно целое.

Затем он присел рядом, впервые поцеловал меня в губы, размазал остатки моей спермы по всему телу и двумя пальцами похлопал меня по животу. Он назвал меня классным парнем, сказал, что хотел бы продолжения наших отношений, и спросил мои контакты.

Но я почему-то солгал, назвав неверные последние две цифры номера. Он аккуратно занёс цифры в смартфон, но не стал мне звонить — вероятно, не хотел сразу раскрывать свой номер. Затем поспешно оделся, извинившись, что из-за нашего приключения опоздал на важную встречу. Он пообещал обязательно позвонить мне завтра вечером.

Быстро встав, он направился к остановке, но, не дожидаясь автобуса, ушёл быстрым шагом по маршруту, оставив меня лежать в душистой траве, переживая всё произошедшее.

Как же я потом сожалел, что обманул его! Днями я сидел на той же остановке, надеясь встретить его. Следующие полгода меня преследовали сны с теми же событиями того дня. Во сне я заново испытывал тот невероятный оргазм: он обнимал меня, я ощущал, как его тугая влажная плоть входит и выходит, и вновь стонал от накатывающих волн наслаждения. Просыпаясь, я бежал в ванную менять испачканные спермой трусы.

Сидя в ванной, я тупо смотрел на мокрые следы белой жидкости и не понимал, как такое возможно. Вроде бы всё — лишь сон, нереально, но трусы были мокрыми и липкими — абсолютно реальными.

Невозможно описать это чувство: когда во сне тебя проникают, ты ощущаешь запах полыни вокруг, Боль и кайф как наяву. Ясно чувствуешь, как внутри всё наполняется, и переживаешь движения. Точь-в-точь как в реальности: вибрации внутри живота, настоящий оргазм, после которого просыпаешься влажным. Это словно запись того дня, где все ощущения воспроизводятся до малейших деталей — и боль острая, и сильное удовольствие.

До сих пор не могу понять, зачем я обманул его с номером. Возможно, тогда сделал это, чтобы сохранить случившееся в тайне. Но на свою беду я столь сильно влюбился, что не мог без него жить. А он исчез из моей жизни, и у меня не было даже шанса разочароваться — я до сих пор люблю его, хотя забыл спросить его имя.