Сережа

Уважаемый коллектив портала stulchik.net!

Совсем недавно мой хороший приятель принял решение навсегда распрощаться с городской жизнью и обосноваться в глухом уголке Красноярского края — в селе, раскинувшемся на берегу Енисея. По его словам, в городе его уже ничего не удерживало. Перед отъездом он передал мне компакт-диск, на котором оказалось пять коротких рассказов и одна повесть. Приятель попросил меня, если представится возможность, отправить эти тексты на приличный сайт — «пусть люди узнают историю моих терзаний».

И действительно, мой друг невероятно страдал от неразделённых чувств. От природы он человек весьма эмоциональный, однако развитое мышление и склонность к логике подавляют в нём эмоциональные порывы. В его рассказах персонажами выступают юноши, и именно парням посвящены самые пронзительные и самые трепетные страницы. Историю с Серёжей, изложенную ниже, я знаю плохо, но о романе с атлетом Игорем, о котором речь идёт в финале рассказа, мне довелось наблюдать лично. Это был по-настоящему бурный роман, и культурист Игорь занимал в сердце моего друга место, какого никакая Лаура не занимала у Петрарки. Однако все любовные истории моего приятеля почему-то заканчивались печально, а некоторые он обрывал собственными руками.

Не могу судить, сколько правды и сколько вымысла в повести о Серёже, но, зная своего друга, осмелюсь утверждать, что правды в его рассказах не менее девяноста процентов.

На мой неискушённый взгляд, в истории о Серёже чересчур много натурализма, но из песни слов не выбросишь. Здесь автор использует исключительно литературную лексику, тогда как в истории с Игорем ненормативной лексики хоть отбавляй. Впрочем, это объяснимо: история с Серёжей — мимолётное восторженное приключение, а роман с атлетом Игорем — это порой животная страсть; ради этого парня мой друг не жалел ни души, ни времени, ни средств, он буквально сгорал в чувствах. Но теперь всё в прошлом, и мне остаётся лишь предложить вам один из рассказов, надеясь, что он не останется без внимания.

К сожалению, сайт Leshk, куда я поначалу отправлял рассказ, так и не откликнулся.

Лапкер. Август 2002.

Denszeec

СЕРЁЖА

Я обитаю в четырнадцатиэтажной высотке на самом верхнем этаже. По вечерам особенно отчётливо слышно, как грохочет грузовой лифт, вплотную примыкающий к моей ванной, и как отчаянно скрипит лифтовая лебёдка, расположенная неподалёку от входа в мою не слишком уютную однокомнатную квартиру.

По утрам с лязгом хлопают металлические двери на нашем этаже, а им вторит гудение мусоровоза, вывозящего отходы из нашего двора. Вы уже догадались, что окна моей квартиры выходят прямо на помойку.

Если выглянуть в окно, взгляду открываются лишь чёрные битумные крыши соседних домов — мой дом самый высокий в микрорайоне, остальные девятиэтажки, да ещё несколько багровых хрущёвок, словно случайно забредших сюда. У них крыши бело-шиферные, но общий мрачный колорит заоконного пейзажа это ничуть не меняет.

Я живу один, и моей квартирки мне вполне хватает. Пусть наш дом напоминает промышленный цех, выкрашенный жёлто-охристой краской, пусть надрываются старые немазаные лифты — всё же это собственное гнездо, и я испытываю что-то вроде трепета, когда в тысячный раз поднимаюсь на свой последний этаж.

Среди довольно невыразительного пейзажа и угрюмых стен есть у меня и отдушина. Каждый вечер я вожусь с компьютером, печатаю нужные бумаги на вполне приличном принтере, подключаюсь к интернету. Если набрать номер доступа после одиннадцати вечера — обрывов связи почти не случается, и можно часами пялиться в экран.

Но простите меня, дорогие читатели, речь вовсе не об этих вещах. Ведь напротив моей двери — двухкомнатная квартирка, а в ней вместе с мамой и бабушкой живёт Серёжа.

Когда Серёжина фигурка мелькает во дворе, когда этот бойкий паренёк куда-то несётся в шортиках и футболке — я медленно таю внутри, низ живота становится прохладно-невесомым, дыхание перехватывает, и я обычно в такие минуты прислоняюсь к бетонной опоре освещения, чтобы перевести дух.

Серёже идёт восемнадцатый год. Но с виду ему не дашь больше шестнадцати: волоски на лице прозрачно-желтоватые, ноги почти без растительности, и только светло-блондинистые кудри упрямо лезут ему в глаза. Время от времени он их состригает и зачёсывает наверх, открывая высокий лоб и подчёркивая нос картошкой. Губы пухлые, зубы безупречно белые, глаза слегка навыкате.

Всё вместе необычайно привлекательно, и парень Серёжа энергичный, любознательный, да и школу окончил почти на отлично. Поступил на факультет информационных технологий, так что компьютер ему тоже не чужой. Несколько раз он заходил ко мне — скачать кое-какие материалы из интернета, ведь его компьютер к сети не подключён.

Каждый раз, когда мы сидели с ним бок о бок за клавиатурой, я изнывал от тревожных ощущений и с ужасом распознавал в своих чувствах сладострастие и мучительное желание близости. Задравшаяся футболка обнажала ровную загорелую спину, и открывшаяся кожа приводила меня в исступление. Я удалялся в ванную, совал голову под холодную воду, закусывал губу и усилием воли возвращал себя в относительно спокойное состояние.

Посидев у меня час-другой, Серёжа с распечатанными листами уходил к себе, чтобы утром отправиться на занятия, а вечером повеселиться с однокурсниками в какой-нибудь забегаловке (не подумайте ничего дурного, ребята все скромные и спиртного не употребляют).

Так всё шло до недавнего времени. Как-то раз, когда весна уже вступила в свои права, я меланхолично сидел во дворе собственного дома на скамейке и рассеянно разглядывал припаркованные машины, которые в последнее время не дают даже к подъезду подойти, а по ночам своими воплями сигнализации периодически сводят с ума жителей квартир, чьи окна выходят во двор. Моё внимание привлёк толстый неуклюжий джип цвета светлячка, и я принялся размышлять, что за крутая личность обитает в нашем весьма плебейском доме. «А может, — думал я, — к кому-то в гости приезжает». Эта мысль настолько меня захватила, что возглас «привет!» не сразу вывел меня из оцепенения.

— Серёга, ну и напугал ты меня, — сказал я.

Серёжа стоял рядом и широко улыбался.

— Да ладно, я просто обрадовался, что ты здесь, — ответил парень. — Слушай, я зайду к тебе сегодня после одиннадцати, ты всё равно ведь не спишь. Скачал бы одну нужную программку, а?

— Ради Бога, но не поздновато ли? Тебе же завтра на занятия.

— Завтра зачёт, а я его уже сдал. А мама с бабушкой сегодня утром уехали к родственникам, вернутся только завтра, — тараторил парень. — Ну ладно, до вечера.

— До встречи, — как во сне проговорил я, ошеломлённый услышанным. Такого, честно говоря, ещё не бывало — чтобы поздно и без присмотра Серёжа вошёл в мою квартиру. Я посидел ещё минут десять на твёрдой лавке, ощущая боль в ягодицах от жёсткой доски, и отправился домой.

Серёжа явился в пять минут двенадцатого и сразу уселся за компьютер. Поработав минут сорок, он поднялся, потянулся (отчего его футболка с дурацкой надписью DIESEL задралась кверху, а шорты немного сползли вниз) и сказал...

— У тебя винца не найдётся?

— Чегооо?.. — опешил я. — Ты что, вино начал пить?

— У меня завтра день рождения, вот я и подумал... может, на восемнадцатилетие... ну, я так, ладно, — смутился парень.

— Тебе завтра восемнадцать? — изумился я. — Вот так так! Ну, тогда просто необходимо выпить по бокальчику!

Поражённый услышанным, я направился на кухню и достал НЗ — красивую бутылку красного вина «Малесан» (а может, и не «Малесан», а как-то иначе, не знаю я правил французской грамматики).

Налил в два бокала, один подал Серёже, другой взял себе.

— Ладно. Уже полночь, так что с днём рождения, — напыщенно произнёс я, не сводя с парня глаз.

— Спасибо, — тихо сказал Сергей и осушил бокал до дна.

Поставив его на стол рядом с компьютером, он проговорил ещё тише...

— А можно мне у тебя ещё посидеть? Дома никого, скучища...

Вы догадываетесь, что я ему ответил. И, наверное, понимаете, что и бутылке вина вскоре пришёл конец.

Через полчаса подвыпивший и развесёлый Сергей сидел на стуле и щёлкал мышью, забираясь на какой-то откровенно непристойный сайт с голыми грудастыми бабами, на что я взирал с кислой миной и нескрываемым отвращением. Однако вскоре он оставил компьютер, потянулся, глупо посмотрел на меня и сказал...

— Фу, жарища... Пойду к себе, ополоснусь, — и поднялся со стула.

— Да иди в мой душ, чего по коридору бродить, — брякнул я как можно непринуждённее.

Сергей взглянул на меня, подумал, стянул футболку и скрылся в ванной. Я сидел на диване ни жив ни мёртв и тупо смотрел на пропахшую потом юноши футболку. Встал, понюхал её — тонкий запах пота подействовал на меня словно мускус, я ошалело вдыхал аромат подмышек. Едва оторвавшись от этого куска ткани, повесил его на спинку стула. Убрал пустую бутылку. Наконец выключил компьютер.

Сергей, взъерошенный, плохо вытершийся, в мокрых шортах вернулся из ванной, развалился на диване и сказал...

— Ой, прости, я всё облил водой. Голова кружится.

— Ещё бы, с непривычки-то. Ладно, посиди, а потом поедим хоть чего-нибудь, а то ведь вино на пустой желудок пили, — заботливо изрёк я.

И я взгромоздился на диванчик рядом с ним.

Через две минуты я погрузился в дремотное состояние, в голове путались обрывки фраз, неприятные рабочие разборки, омерзительный светлячковый джип, стихотворения, ещё какие-то неясные мысли.

Я пришёл в себя, когда почувствовал Серёжину руку у себя на голове. Сергей сидел у меня на коленях и ерошил мне волосы, а шортики его валялись на полу. На парне были только крошечные трусики «танга» — фактически два кусочка ткани.

Теряя всякий контроль над собой, я протянул руки к его ягодицам и сжал обе половинки. Зад был абсолютно обнажённым — ведь трусы-танга сзади представляют собой лишь узкую полоску материи шириной около сантиметра. Эта полоска затерялась между ягодицами парня и почти полностью скрылась. Сергей вздохнул, заёрзал, стоя на коленях, и чуть слышно прошептал... "Сожми ещё, сильнее". Я начал неспешно разминать его попу, млея от ощущений внизу живота. Указательным пальцем я нащупал дурацкую ткань трусиков и чуть было не засунул её в Сережино отверстие. Он слегка отодвинулся, протянул руку и поправил бельё.

"Р-р-раздевайся тоже д-до трусов", — запинаясь, пробормотал Сергей и поднялся. Я вскочил словно безумный, стянул через голову рубашку, сорвал брюки и остался в больших семейных трусах. Критически оглядел свою слегка расплывшуюся фигуру, однако мой член буквально готов был лопнуть от напряжения, был раскалённым, а головка приобрела красно-багровый оттенок.

Сергей стоял напротив, и его ладное тело возбуждало меня настолько, что я прошептал...

"Сергуня, мальчик... иди домой, а то я за себя не отвечаю..."

Но парень ответил...

"Ложись на диван... я прошу тебя, пожалуйста..."

Я лёг на спину. Сережа сдёрнул с себя трусы, выпустив наружу возбуждённый член, снял с меня мои нелепые трусы в горошек и уселся сверху так, что его попа оказалась прямо над моим горячим членом.

"Смажь чем-нибудь, — шептал он, — а потом вставь мне".

Всё ещё не веря ушам и глазам, я наощупь нашёл на столе тюбик крема и щедро намазал член. Сергей насадил попу на мой инструмент и стал давить узкой дырочкой на мою разбухшую головку. Он давил и давил на член, его попа дрожала от возбуждения, и я чувствовал, что ещё чуть-чуть — и я получу то, о чём мечтал уже давно.

Спустя некоторое время мой член ворвался в попу парнишки, Сережа вскрикнул и что-то замычал, его попа стала твёрдой на ощупь, хотя дырка была мягкой и влажной. Я как безумный стал вбивать членом в прямую кишку Сережки, получая невиданные ощущения от этой дырочки, весь дрожа и вскрикивая от страсти. Я натягивал попу парнишки на свой член, я двигал им направо и налево, я сквозь зубы бормотал... "наконец-то, наконец-то, о, я просто...я не могу". Сергей скакал на мне, подвывая и охая, и в свою очередь говорил что-то вроде "ой, как там много... ой, я ...ой, ещё, родненький", и прочие вещи, о которых я не буду говорить, потому что они совсем даже не для печати.

Колечко его дырки, сжавшее мой член, стало пунцово-красным, отёчным, узловатые вены полового члена исчезали в глубине дырочки и вновь появлялись, в месте соприкосновения моего органа и краёв дырки выступила белёсая пена (крем смешался с жидкостью кишечника). Мне хотелось полностью достать свой стержень, чтобы потом ещё раз ощутить сладостное движение головки через сжатый сфинктер парнишки, но я не мог этого сделать — так приятно было движение головки в глубине. Но тут вдруг я остановился и вынул член. Сергей пукнул, и я понял, что ему было больно ещё и от накачанного моим поршнем в его кишечник воздуха. Я немножко притянул к себе ягодицы парня и посмотрел на дырку. Она не успела закрыться и сжаться, и в обрамлении реденьких чёрных волосиков я увидел вход в только что покинутый мною райский уголок. Темная слизистая оболочка кишечника блестела, я немного раздвинул вход пальцами, и парень опять пукнул. Он смутился, но потом повернулся ко мне и сказал... "Ты почему... ты же не кончил...кончай в меня...". Но я ответил... "Нет, не надо так быстро, не надо столько кайфа зараз. Ты... тебя кто-нибудь уже так...?" Он закрыл мне рот ладонью...

"Да нет же, нет, никто, и я никого, как ты не поймёшь, я тебе доверяю и хотел, чтобы ты смог меня...взять...но не мог тебе прямо сказать всё... у тебя член чистый? а то я мыл попу, но ... не уверен..."

Я глянул на свой член — он блестел, вены на нём пульсировали, головка была синеватого цвета, но напряжена была уже меньше. Следов содержимого кишечника не было, но я их и не боялся. У одного весьма нескромного паренька я даже вынимал пальцем крохотные какашки, и это меня заводило очень сильно. Но здесь я сказал... "Сергей, всё нормально, но я всё-таки не хочу дальше делать это. Боюсь навредить тебе, давай не будем больше".

Можете представить, как мне тяжело было отказаться от дальнейших введений члена в эту прекрасную попочку, как тяжело было прервать сладостное ощущение парнячьей влажности на раздутом жилистом инструменте наслаждений, как тяжело было оторвать губы от его губ... но я не хотел причинять боль моему нечаянному любовнику и эгоистически думать о собственных животных ощущениях. Я сказал... "Давай ляжем спать... я тебе благодарен за эти минуты, но я не буду тебя использовать... я хочу убедиться, что ты не жалеешь об этом. Я не хочу, чтобы твой день рождения стал тебе неприятен".

Так эта история закончилась. Рано утром Сережа натянул свои трусики и шорты, поцеловал меня в губы и ушёл домой. А буквально через месяц он вместе с мамой и бабушкой уехал... эмигрировали они к родственникам за границу.

Он пришёл сказать мне "до свидания", целовал меня в губы, тёрся своими шортами о мой торчащий член, и я ощущал сквозь ткань биение его писечки.

Вот и всё. То ли бутылка вина сделала своё дело, то ли в самом деле нас должно было бросить друг к другу... трудно сказать, в чём причина этого краткого мига сумасшествия.

Я до сих пор не могу сдержать сладостного стона, вспоминая эту ночь. Утешил меня спустя некоторое время Игорёк — шикарный качок с изумительно узким тазом и своеобразным хулиганским поведением. Он описывал свои действия в специфической лексике, и меня, задрипанного интеллигента, это заводило просто ужасно. Но рассказ об этом впереди, а историю с Серёжей я не забуду.